давно мне стала нипочём 
чужая злость и чья-то зависть,
а старость выросла дичком 
неукротимого признанья
в любви к минуте, где живём
чем дальше, тем она нелепей, 
могу отдать её живьём
в пришедшее тысячелетие.
а я останусь - как была, 
в том неизменном состояньи,
где бог не дух, но у чела
любви неловкое дыханье.

25.03.2017