ХИТЫ ГОЛУБЫХ СЛОНОВ

Попросит земля напиться -
и с моря задует бриз.
Размоет вода границы,
засветятся янтари
на золоте побережья,
готовясь лепить следы
невиданных,
неизбежных,
трубящих на все лады,
пришельцев.
Поднимет пену
волна в синеву небес.
И выйдут из водной тени
на тёплый янтарный блеск
воздушные незнакомцы,
нарушив рельеф песков.
Сегодняшний день начнётся
с хита голубых слонов.


СОПЕРНИЦЫ

Ты - земля, я - луна,
мы в связке,
неразрывно дрейфуем в космосе.
Разобраться бы нам по-дамски...
не имею, похоже, голоса.
Ты крупнее,
намного больше!
Притяжение - вещь упрямая.
Оторваться - себе дороже,
а тебе хорошо, что рядом я.
Не считаешь ночами звёзды
вдохновляясь и сказки слушая.
Сочинять их, поверь, не просто...
но хоть в этом я всемогущая!


ДИКИЙ ЗАПАД

В пиджаке убитого банкира
спит индеец, сидя у костра.
Кляча тощая уходит с миром
на восход.
Её судьба проста.
Над Техасом медленно светлеет.
Скоро выстрел грянет...
Снова жизнь!
От костра бледнеющие тени
продолжают скупо ворожить.
Силуэт разрушенной таверны
бессознательно уходит в ночь,
унося с собою запах серы,
и вернуться бы назад не прочь...
Не посчитаны в салуне трупы
и повис вопросом оборот.
Пересчитывать довольно глупо -
коррективы новый день внесёт.


СКРЫВАЮТ МНОГОЕ ГОРОДА

Скрывают многое города
и доверяют загадки камню.
Мелькает время туда-сюда.
Порталы гибнут и воскресают.
Из подземелья стремятся вверх,
слетают с неба дождём прохладным,
а середина хранит завет
и зажигает для них лампаду.
И тем, и этим нужна вода,
с крыш протекающая в подвалы.
Ржавеют трубы... но не беда -
в момент течений живут порталы.


ЧЁРНО-БЕЛЫЙ

На чёрно-белый мир спустились зори,
и радужными стали полюса.
На ангелов и землянистых зомби
распалась небывалая гроза.

Мой чёрный человек пришёл из тени
на чудо разноцветное взглянуть.
Неплохо иногда нарушить тему
и перейти на новую волну.
А белый человек возник из света,
вливаясь в экстремальное турне.
Он тоже мой, но прохлаждался где-то,
в какой-то неприступной белизне.

Разрушилось контрастное двуцветье,
где ошибиться мог бы лишь слепой.
На краски чёрно-белого портрета
спустились  красный, синий, голубой...


ПОЮЩИЕ ЛЬДЫ

Слышишь, снова запели льды...
как-то странно и по-иному,
нарушая привычность нормы.
Звон высоких нот - звук мольбы.

Знаешь, мне не хотелось бы
возвращаться к теплу и свету,
доставать из камней скелеты,
оживляя их мир топить.

Атлантида лежит на дне,
спит младенчески.
Мне спокойно.
Тишина,
не бушуют войны,
не пробьётся никто извне.

Потепление... льды поют.
На поверхность выходят тайны.
Шевельнулись чуть динозавры
и проверили чешую.


ЗВЁЗДНЫЙ МОСТ

Небо полыхает светом зимних звёзд.
Тянется до лета новый млечный мост.
Старый прохудился и скрошился весь,
в звёздах обнаружив явный недовес.
Сколько их упало
и сгорело сколь...
На весу держаться, видно, нелегко.
Падают снежинки прямо в руки нам.
Старый мост не нужен новым небесам.
Млечный путь разобран, снегом сброшен вниз.
Звёзды, погибая, тешат наш каприз -
напоследок ярко освещают мир.
Получаем радость даже от зимы.


БАЛЕТ НА ЛЬДУ

В сердце января мы не застыли,
радости желая, красоты.
Ангелы, а может быть святые,
слыша нас, слетели с высоты.
Хочется подарков, танцев, песен,
рисовать на окнах балерин...
Тесен мир без сказки,
не чудесен,
сердце не способен покорить.

Над фарфором призрачного счастья
светится миндальная луна.
Без сомнений верим ей, причастны
небу, где гоподствует она.
Силуэты над озёрной гладью
птицами небесными парят.
Иллюзорны ли?
Кто ж знает правду
в центре ледяного января...
Поднимая занавес видений,
чуда ожидаем каждый раз.

Лёд умножил свет...
Сомкнулись тени,
в пируэте сказочно кружась.


ГРАНИТНАЯ БОГЕМА

Для статуи неважно время
и суета мирских проблем.
Стоит гранитная богема,
гордясь бессмертным бытием.
В скрижалях каменного сердца
нет ни намёка на любовь,
и размягчить его нет средства...
Взгляд изваяния суров.
Мелькают дни,
чернеют ночи,
листая звёздный гороскоп.
Но монумент не озабочен
пророчествами.
Истый сноб
великолепен и пассивен,
и сам себе извечный бог...
Гранитный камень рапакиви
сыпучий пишет эпилог.


ОГНЕННОЕ КОЛЕЧКО

Змея свернулась огненным колечком.
Два чёрных глаза изнутри горят.
В её спирали так легко испечься...
Нужны дожди, озёра и моря.
Нужны слоны трёхмерного пространства
и черепаший плоский вездеход,
чтоб отдаляясь
не втянуться в страсти
змеиных игр и в пламя несвобод.
Змея - галактика.
Вселенский гений
нас поселил в конце её хвоста,
где мало света и прохладны тени,
и лишь одна задача - не отстать.


ПАХНЕТ ДЫМКОМ

Прошлого тени стремятся в пещеры,
распределяясь по стенам.
Словно газету читает отшельник -
то, что теперь неизменно.
Закаменела история мира.
Сотни веков чёрной сажей
в роспись сложились
и в тайну пунктиров...
Вечность застыла на страже.
Пахнет дымком.
Чай из трав и кореньев
ждёт добавлений историй.
Может, когда-нибудь закаменеет...
Но неизменен затворник.
Выйдет однажды из горного дома,
глянет на пустошь безлюдья...
Горько вздохнёт о прошедшем
и снова
рай восстанавливать будет.


ХОЧУ НА ПОЛЮС

Хочу на полюс, где снег и льдины,
где светит солнце и день, и ночь.
Полгода - лето... Поют пингвины
и не желают судьбы иной.

Согреться можно от слова "южный"
и ярким светом хрустальных гор.
Хочу на полюс! Мне очень нужно
рычаг земли рассмотреть в упор.

На добродушных пингвиньих лицах
лукавство тихо отводит взгляд.
Известно что-то забавным птицам...
С секретной точки не улетят.

Кругами ходят вокруг вселенной
и ловко дёргают за рычаг.
Вдали охраной стоят тюлени,
но не поют в унисон... молчат.


БЕГСТВО

Где-то звезда уснула.
Выключился портал
и замолчало слово,
тихо уйдя в астрал.

Мимо истоков детства
взрослая жизнь спешит.
Бег так похож на бегство
в каменность шалашей,
в узость оконных рамок,
в скупость дверных замков...
Мимо дверей сезамов
катится плотный ком,
вес набирая,
скорость,
пыль захватив дорог...

Скромно стоит за шторой
древний сундук - знаток
многих миров,
хранитель
тайны моей звезды.
Надпись всё та ж - "войдите"...
но я боюсь войти.


ВКУС ВСЕЛЕННОЙ

Кисло-сладкий вкус вселенной
наполняет утро.
На столе гранат бессменный.
В космосе безлюдно.
Солнценосные зайчата
прыгают по стенам.
Кто-то мне их распечатал
и развеял феном.
Ночь исчезла за квадратом
сонных приключений,
оставляя луч квазара -
продолжать свеченье.
Втянуто в спиральный хаос
всё... лишь неподвижен
маячок,
но в день включаясь,
я его не вижу.
Проникаю в суть граната -
в область сердцевины...
Луч квазара красноватый
брызнул витамином.


ТАРАНТУЛ

Цифра семь завершает дело.
Подбирается к бездне мир.
Я - восьмёрка.
Останусь целым.
Вы ж летите в тартарары.
Восьминожье - залог успеха.
Бесконечность - моя печать.
Ваша песня давно уж спета,
я к своей буду приучать.
Сам себе - альфа и омега,
инь и янь,
колесо любви...
Ни к чему мне броня ковчега.
Чтоб тонуть - нужно быть людьми.
Я - тарантул,
и паутиной
создаю мир вокруг себя.
Попадается род мушиный...
И бессмертным нужна еда.


ХИМЕРЫ

Фантом не знает кто он и откуда,
но чувствует какое-то родство
с таинственностью снов
и небосводом,
и не воспринимает вещество,
в котором увязают и твердеют
проекции его эфирных тем.
Материей становятся идеи,
теряя заблуждения химер.
Себя считает гениальным чем-то,
началом,
основанием,
ядром...
Спасительность древнейшего ковчега
фантому не нужна.
Уйти на дно,
подняться к звёздам моментально может.
Свободен путь,
лишь стоит пожелать...
И призрак возомнил - он вечный Боже,
являясь только тенью миража.


НЕНАДЁЖНОСТЬ КИТОВ

Выбираю лёд.
Войдёт в кристаллы.
Аш-два-о... и всё же не вода.
Ненадёжность трёх китов достала -
под ногами почва нетверда.
Заморожу всё,
что может ранить,
забытьем покрою каждый метр.
Знаю, есть у памяти капканы.
Ну и пусть покоятся на дне.
Солнце греет,
теплотой тревожит.
И опять опора не тверда.
Верхний слой на гранулы раскрошен,
и вот-вот появится вода...
Ледникам положено растаять,
в море снов таинственно войти.
Всколыхнётся дно,
разбудит память...
и всплывут древнейшие киты.


РАЗБУЖЕННЫЕ СНЫ

звёзды рассыпались жемчугом
небо возвысилось куполом
сны недоспали и шепчутся
кошки на крышах мяукают

ночь неспокойная выдалась
шепот
мурлыканье
шорохи
лунная поступь завидная...

разве закроешься шторами?

нужно стать частью сообщества
сны безнадёжно разбужены
крыши пружинят устойчиво
сыплются в руки жемчужины


ВНУТРИ ПИРАМИДЫ

Сон или явь...
Реален только драйв
внутри многоугольной пирамиды.
Где проводник?
Куда исчезли гиды?
Я не настолько у гробниц храбра...

Скользнула мимоходом чья-то тень.
Возможно, пробудился кто-то местный -
узнать о мире современном вести.
Не разглядеть фигуру в темноте.
А может ангел...
кто их разберёт.
Я слышу бормотание и вздохи.
Спешу на звук, не зная о подвохе...

И в глубину веков пошёл отсчёт.

Реален драйв.
Возможно, это сон.
Но я вошла в открытые порталы,
в потусторонний мир,
смутила тайны...
Навстречу мне поднялся фараон.


ДОЖДЬ НА ЗАВТРА

Сырный дождик с утра пролился.
Сулугуни в окно влетело.
Праздник мышкам, воронам, лисам...
Небо в крапинку.
Пожелтело.

Сыроварню втянуло вихрем
и развеяло над вселенной.
Мир в молочной неразберихе.
Лужи сырные по колено.

Как же здорово просыпаться
и ловить дармовой подарок!

Дождь на завтра из ананасов
закажу,
и лещей пусть жарят.
И конфет шоколадных к чаю
мне подкинут.
Жду их на ужин.

Распахнула окно,
встречаю...
залетевших с дождём лягушек.


ЯКОРЬ

О цепь моя, подруга и змея!
С тобою кто-то повенчал меня,
когда я был в кузнечной мастерской,
рождаясь в теле стройном...
Высоко
взлететь хотел, имея два крыла.
На каждом - эффективная стрела.
Я - птица...
Нет, скорее - купидон,
или охотник звёздный, орион.
Фемида, может, точные весы,
или гусар с усмешкою в усы...

Но вдруг тебя увидел...
следом - дно.
Летать свободной птицей не дано.


ИДЕАЛЬНАЯ НОЧЬ

Свет погас.
Ночь мрачна идеально.
Не осталось на память ни искры.
Появились мгновенно порталы
в тёмный мир неизвестной квартиры.
По мерцающим лунным осколкам
я иду изучать лабиринты.
Любопытством мурашковым скован
дух,
пульсируют сложные ритмы.
Пол скользит - ощущаю руками.
Я наощупь ловлю великанов
и чудовищ,
что стали врагами.
Раньше верилось в них, как ни странно...
Стул трещит,
по ногам бьёт коварно,
диверсантом во тьму уползает.
Шкаф представился плоским экраном,
а подушка диванная - зайцем.
Где-то кран зашумел фонограммой,
имитируя голос прибоя.
Дверь отбила последнюю память,
не позволив прорваться мне к морю.


НЕДОЛЁТ

Вылетает стрела из лука,
лягушачий прервав фуршет.
Для болота нет лучше звука,
развлечения лучше нет.
В плесневеющих водах скучно,
и тоска разъедает ил.
Комаров над застольем - тучи,
в рюмках - фирменный хлорофилл.
Для невесты готово место
в сердце ласковом и большом.
На фуршете болотном тесно.
Тишиной воздух напряжён.
Конкуренция,
эйфория,
изумрудность в глазах,
мечта,
и сердечная аритмия...
Где стрела упадёт сейчас?

Сотни лет умалили зоркость,
боязливо дрожит рука.
Недолёт...
как возмездье рока
или хитрость холостяка.


ВЕСЁЛЫЙ РОДЖЕР

Когда смеётся Роджер - не до смеха
всем остальным...
Он на своей волне.
А наблюдать улыбчивость скелета
на чёрном фоне - быть шальной весне.
Приметы верные, не нужно спорить,
пиратский дух теряет масть свою.
Расслаблены матросы на дозорах
и ветер шепчет флагу - айлавью!

По шёлку моря корабли дрейфуют
туда-сюда без мыслей и забот.
Бегут от них привычно врассыпную...
Весёлый Роджер страшен до икот.
А он не страшен...
Паруса краснеют,
за алый цвет романтики сойдут.
Свободен трюм,
раздарены трофеи
и широта качает долготу.


ПОКУСАННЫЕ

Меня укусила змея,
но ты не воспринял всерьёз.
Пикантно блестит чешуя
на месте сплетенья волос.
Могу завернуться в кольцо,
сложиться в спираль между дел,
в которой не видно концов...
Для гибкости рухнул предел.
На сердце такая же хмурь -
не греет холодная кровь.
Люблю - не люблю...
не пойму.
Не схожа теперь я с ребром.
И ты не похож на себя -
пластично-безволен,
не строг.
Признался чуть-чуть погодя:
- Меня укусил осьминог.


СПЕШИТ ДАЛЁКАЯ ЗВЕЗДА

Тёплый снег спустился с высоты,
в тишину окутывая город,
что был свеж на новый год и молод,
и сжигал вчерашние мосты,
а теперь молчит,
чего-то ждёт...
Может быть, забытого подарка.
И глаза витрин сияют ярко,
небесам подсвечивая вход.
 
Ненадолго праздник всех сплотил
и по-детски осветились лица.
Показалось - чуду вечно длиться
и взлетать цветному конфетти...
Показалось.
Собраны мосты,
по которым вновь ходить и ездить
по отдельности...
Сжигать лишь вместе.
Через год окажутся тесны.
 
И спешит далёкая звезда
в города сплочённых одиночеств
с разобщённостью навек покончить
тех, кто ждёт рождения Христа.


ВЫБРАТЬ ФОРМУ

Ты есть.
Никуда не деться.
В глазах безусловность факта.
Ты здесь,
не в эфирном где-то...
С предметами связь контактна.
Примерить придётся форму,
войти в неё
или влиться...
Ты можешь влететь в ворону,
проникнуть в пушистость лиса.
А хочешь,
горой стань медной
на счастье металлургии,
большим кораблём,
торпедой...
Но лучше внедряйся в гида.
Он всё знает о воронах,
о лисах,
горах и прочих...
Твоя несомненно форма!
Давай, выбирай, короче.


БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

В бессознательный лес представлений моих входит лето,
и в пожаре фантазий сгорают стихии души.
Дебри снов переводятся в область дневного просвета.
Изгоняются лешие, негде им больше кишеть.

Пепелище готово предстать плодородным началом.
Фосфор, кальций и калий - бальзам для растущих корней
моего осмысления, ставшего правильным садом,
где аллеи ровны и убрался с дороги кащей.

Бессознательный лес вспоминается как-то невнятно.
Где-то поросль пытается корни пустить в бытие.
Мой сознательный сад расцветает, в тени тайну спрятав,
но похожее что-то на лешего стонет в листве...


В ЛЕДНИКОВОЙ СКАЗКЕ

Снег кружится.
Замёрзли ели.
В белой дымке молчит берёза.
Конь мелькнул мимо...
тоже белый.

Мир без цвета суров,
серьёзен.

Зацепиться бы мне за пятна -
междометия, точки,
кляксы...
В белоснежности всё невнятно,
авантюрно.

Исчезли краски.

От берёзы исходит холод,
безразличие, отрешённость.
Конь кругами по лесу бродит.
Тишина...
только снега шорох.

Есть ли жизнь в ледниковой сказке?
На берёзе рисую углем...
Цвет и звуки явились сразу.
Конь нашёлся.
Не белый... бурый.


ГОЛУБЫЕ ЕЛИ

Играет воздух светом декабря
в лесу дремучем.
Голубые ели
между собой о чём-то говорят.
До января осталось две недели.
А дровосеков не уговорить,
не преклонить сочувствие к деревьям.
Нагрянут с пилами богатыри
и с топорами...
Может быть метели
их остановят или колдовство?
Трепещут, наполняясь жутким страхом.
Хотелось жить им долго -
лет по сто,
а не исчезнуть от чужого маха...
Вдруг
шевельнулась под сугробом ель.
С трухлявых веток мох слетел комками.
- Хотите стать такой?
Да неужель?
Я с удовольствием меняюсь с вами!


КАК НИ ВЕРТИ

Космос охота сдвинуть,
перевернуть вверх дном.
Нужно набраться силы -
вечность согнуть мостом,
звёздный развеяв иней
вдоль колеи планет.
Остров создать из глины,
где ещё жизни нет.
Где не звучало слово
и не цвели сады.
Нужно найти основу,
вдох и глоток воды,
вылепить рядом друга
верного... Без него
сдвиг поддаётся туго.
Как ни верти - всё дно.


НОЧНАЯ АКРОБАТИКА

Ночь. Выходят гулять  лунатики
на дороги покатых крыш.
Бесподобная акробатика!
Будто в космосе ты паришь...
Млечный путь под ногами стелется,
на антенне висит луна,
звёзды падают вниз неспелыми....

Беспокойно коты шумят.

Тссс, усатые, не вопите так,
не будите прогулку снов!
Ночь должна быть рассветом выпита
к песнопению петухов,
а лунатики акробатику 
завершить и спуститься вниз.
И луна вслед за ними скатится...
Лишь бы выдержал всех карниз.


А ДУБ РАСТЁТ...

Бессмертие...
Гипноз велик в созвучии
"без смерти жить".
А может с нею лучше бы?

Разросся дуб.
Полнеба кроной схвачено.
Утоптан грунт...
навечно, не иначе как.

Не спит кащей,
следит за жизнью дерева
несчётно дней.
Как вечность надоедлива!

Летят года.
Спешат за ними смертные.
Их жизнь - игра,
а дуб растёт, не сетует.


МОЛЧИТ ПУСТЫНЯ

Морской волне нет дела до пустыни
и до песков, умолкших на века.
Лежат на дне закрытые кувшины,
не раскрывая тайн своих пока,
глазами рыб любуются простором
живой воды и ловят каждый блик.
Их развлекают бури, шум и стоны
летящих в бездну мирных кораблей.
Пустыня смотрит на дела морские
без интереса к внешней суете
из глубины бессрочной летаргии.
Как на ладони видит их удел.
Пустыми станут рыбные глазницы,
а волны лягут дюнами на мель.
Неузнаваемо преобразится
морское дно и проберётся змей
в кувшин разбитый, тайну потревожив.
Найдёт обычный глинистый песок...
Молчит пустыня, зная - невозможно
вернуть волну и блик в живой зрачок.


МОИ ДРАКОНЫ

Мои драконы тихо и упрямо
пасутся за пределами зимы.
Невинные овечки блеют рядом.
И тех, и этих мне не прокормить.
На волю отпустила иждивенцев,
жуют пусть всё, что попадает в рот.
Достаточно прослыть землевладельцем.
Сдаю в аренду пастбища с травой.
Мои драконы - хищники в натуре
(никто им вовремя не подсказал).
К теплу привычные, к овечьей шкуре,
к спокойствию в фиалковых глазах...
А мирные ягнёныши звереют,
природную теряя доброту.
Не разделяю их на самом деле...
И те, и эти любят есть траву.


МОЗАИЧНЫЕ УЗОРЫ

В причудливости гибких линий
угадываются цветы,
деревья...
В сплетениях дивных
увидеть возможно плоды,
и птиц, и зверей,
солнце, лето...
Орнамент вместил бы весь мир,
но кружит над ним белый лебедь...
Художник не смог обрамить
свободную светлую птицу,
в гармонию линий вписать.
Восточных узоров границы
не в силах вместить небеса.


РОЗОВЫЙ ТУМАН

Розовый туман скрывает солнце,
размывая яркий, жгучий свет
и теней контрастность.
Тихо льётся
над заботами изысканный десерт
из наивности клубничной и вишнёвой.
Кто сказал, что круглая земля?
Сладкий дым кисельно и фруктово
мир слизнул...
Не вижу в этом зла.
Повода не вижу к беспокойству.
Пусть исчезнет то, чему не быть.
Стол реален, как земная плоскость,
розовый и беззаботный быт.


ОСТАНОВКА

Остановка.
Возвращенье в точку.
Затаилась полночь в зеркалах.
Чёрный цвет окна, а дальше прочерк...
Мир завис на плоскости стекла,
отражающем часы, картину,
и кота на кресле,
и меня,
и фрагмент настольного графина...
Протянула пальцами - скрипят.

Утром точка станет многоточьем.
Свет зари разбавит чёрный фон.
Остановки актуальны ночью,
ну а днём - цветной аттракцион.


ЙО-ХО-ХО

Не страшен мир.
Себе я страшен сам.
Во мне горит огонь спиртных запасов.
Смотрю на вас прищурясь, одноглазо,
и думаю о чёрных парусах.
Душа в потёмках,
не видать ни зги.
Рассыпаны лишь звёздами монеты.
А по углам шевелятся скелеты
моих надежд.
Мне не страшны враги.
Я страшен сам себе.
Одной ногой
стою на корабле пиратской доли.
Смотрю на вас прищурясь, из неволи,
несчастный, одноногий и бухой,
и слушаю потусторонний хор.
Не разберу слова за глюком рома.
Потёмки.
Тишина.
Вдруг, рокот грома...
Скелеты шевельнулись... йо-хо-хо...


ЮЖНЫЙ ГОРОД НЕ СПИТ

Южный город никогда не спит.
Веселит себя и днём, и ночью.
Полыхают ярко фонари,
занимая огненный источник
у дневного солнца.
Витражи
и витрины сказочно искрятся.
В них неон усердно ворожит,
привлекая отрешённость взгляда.
Удивить прохожих нелегко.
Свет привычен в маскарадных красках.
На гирляндах сотни огоньков
лишь зимой сверкают не напрасно.
Летний зной стремится к полутьме
и прохладной серости туманов.
Он и так как будто бы в огне
и мечтает о зиме спонтанно.


ЛОЗА

Вино не прольётся градом,
где ягоды долгим взглядом
следят за порывом ветра,
стремящегося от центра
в масштабную неизвестность,
в которой лозе нет места.

Лозина свернулась змейкой
и спрятала внутрь побеги
для будущей новой грозди.
Воды и земли не просит.
В огне не горит.
Не тонет.
Таинственна жизнь в рулоне.

В одну из хмельных горошин
луч солнечный будет брошен,
и свет разлетится спектром,
сливаясь с попутным ветром.
Лоза оживёт, проснётся
в потоках вина и солнца.


ПО ДЮНАМ НОЧНОГО НЕБА

Темно на тонкой линии заката.
Чужие звёзды вышли мне навстречу.
За ними месяц выступил рогатый,
держа в руках бесчисленные свечи.
Мои волхвы (осознанные мысли)
решились в путь отправиться по дюнам
ночного неба, не пугаясь выси
и не поверив шёпоту колдуний.

Чужие звёзды падают под ноги.
Хохочет месяц, тени удлиняя.
Свет искажается. Мелькают боги
мне неизвестные. И жизнь другая
ковром созвездий стелется по небу
вплоть до утра и петушиных криков...
Волхвы идут настойчиво к рассвету,
где будет солнце новое открыто.


МНОГОЗИМЬЕ

Зима, зима... Сплошное многозимье.
Часы остановились.
Ноль-ноль-ноль.
Теперь мы для времён неуязвимы.
В одежде карнавальной ты - король,
а я принарядиться не успела
и золушкой осталась навсегда.
Сижу у печки,
роюсь в тёплом пепле,
а время - ни туда, и ни сюда.
Горят огни на ёлке негасимо.
Столы накрыты, музыка и смех,
шампанское, подарки...
Вечным зимам - трудиться вечно,
сеять вечный снег.
Продлился Новый год
(как пожелала),
вселенная нажала на стоп-кран.
Чуть-чуть мне не хватило интервала -
одеться на волшебный карнавал.

Зима, зима,
сплошное многозимье...
Назад желание не повернуть.
Король устал быть королём и злится,
а я золой по-прежнему пылю.


ЦЕПОЧКА

То ли женщина,
то ли рыба...
Ты не можешь определиться.
Знаю точно и без ошибок,
что русалочка - это птица.
Сомневаешься?
Я бы тоже
не поверила, рассмеялась.
Без крылатости невозможно,
да и хвост бы мешал немало...
Кот знакомый косился долго
и прищуривал одноглазо.
Потащился за мной из дома
доказать, что не верит сказкам.
Подсказала ему : "Цепочку
золотую повесь на дубе.
Прилетит,
зуб даю за точность,
украшения дамы любят".


ЗВЁЗДНЫЕ ИДЕИ

От судьбы я чудес не жду,
воплощая с трудом идеи.
Нарисую свою звезду...
Стану маленьким чародеем.

Кто-то золото сочинил
и раскрасил кайму заката.
Пригодятся мои огни,
если светлой искры не хватит.

Кто-то выдумал аромат,
вслед за ним сотворил и розы.
Но спасёт красоту одна -
та, что делает мне занозы.

Если солнце уйдёт в пески
и рассеется миражами -
незначительные мазки
станут свежими родниками.

Ничего от судьбы не жду.
Ждёт она от меня, надеясь,
что освоит мою звезду,
претворяя идеи в дело.