Аннотация: Разгар перестройки. Крушение СССР. Интереснейшее время. Взгляд изнутри. Адаптация. Жизнь. Любовь земная.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
О, время, неужель позволено судьбою,
Чтоб дни, когда любовь все радости свои
Даёт нам, пронеслись с такой же быстротою,
Как горестные дни?
Альфонс де Ламартин*
1
Сменилось лето осенью дождливой.
Туманы смыли золото лесное.
Задумчивы, грустны и молчаливы
Леса, такие звонкие весною.
Холмы тревожно город обступили,
В родную землю тяжко упираясь.
И сосны напряжённые застыли,
Нашествию зимы сопротивляясь.
Напрасна их глухая оборона.
Промозглыми ветрами ледяными
И первыми морозами седыми
Пробила осень летние заслоны.
А вслед за ней зима, прервавши споры,
Обрушила на город снега горы.
2
Татьяна недолюбливает зиму.
Ей лес грибной милей всего на свете,
А зимний день проскальзывает мимо.
Она зимой всегда грустит о лете.
На ней теперь хозяйские заботы,
Да изредка подбрасывает Юра
Дизайнерские платные работы,
Известные в народе, как "халтура".
Им радуется Танечка без меры:
Панно, картины, росписи, эскизы,
Камины, стены, залы и карнизы -
Она рисует всё для интерьеров.
И после оформляет их с бригадой,
Как "штукатур четвёртого разряда".
3
Халтуры, к сожаленью, очень редки.
Страховкой Таня промышлять не хочет.
Зимой холодной, словно птица в клетке,
По дому целый день она хлопочет.
Готовит, шьёт, рисует понемножку,
Воркует с любознательным сынишкой,
И возится с любимой рыжей кошкой,
Читает занимательные книжки.
А вечером, когда немного грустно,
Приходит Юра с ворохом событий.
Она исправно к Сонина прибытью
Стол накрывает весело и вкусно.
И за столом семья смеётся вместе,
И дух Одессы царствует в подъезде.
4
Зимою дни короткие мелькают,
Как проблески сознания во мраке.
А вечера к раздумьям приглашают
И шлют из тьмы таинственные знаки.
В краю религий сильных и свободных,
Где рядом и костёл и синагога,
Где в церкви не иссяк поток народный,
Увлёкся Сонин поисками Бога.
Не в смысле обращения и веры -
Поверить в Бога чисто, непреложно
Для большинства, пожалуй, невозможно
Из тех, кто был советским пионером.
Нет, он читает притчи и преданья
И Библии российское изданье.
5
Потом он достаёт Коран и Тору.
Читает их сначала хаотично,
Но медленно, как каменную гору,
В сознании своём систематично
Кладёт за камнем камень новых знаний,
Читая вновь и вновь творенья веры.
И за пределом слов и пониманья
Реальности печальные примеры.
Он видит: Бог един для всех народов,
Но множество веков неимоверных
Друг друга истребляли планомерно
Они за звание венца Природы!
Резня, костры и вечная тревога,
Чтоб доказать кто больше любит Бога!
6
Христиане, мусульмане, иудеи
Друг друга попрекают, бьют и жалят
Той правдой, что однажды Моисею*
Вручил Господь на каменных скрижалях.
Хасиды* и сунниты и шииты*,
Католики и сонмы православных
Себя лишь признают его элитой,
Ревнителем Его Заветов славных.
И, как на стройке вавилонской, снова
Они живут, друг другу не внимая,
На разных языках не, понимая,
Твердят одно и то же Божье слово,
Извечно нарушая неуклонно
Десяток "НЕ" простых Его законов!*
7
Религий разбирая наслоенья -
Буддизма и Заветов переводы,
Проникся Юра добрым уваженьем
К божественному творчеству народов.
Ему открыли новый свет культуры
Сокровища земли обетованной.
И этот мощный пласт литературы
Всю зиму был для Сонина нирваной.
И, словно компенсируя потерю,
Почуял он, что в звёздных далях, свыше,
Есть разум, что земные судьбы пишет.
И больше он не вымолвит: "не верю".
Но Бог для Юрия, конечно, не с картины.
Он абсолют без места, тела, сына...
8
А Заповеди Божьи Сонин ценит
За простоту и правоту святую.
И никогда их света не заменит
Он на мораль враждебную, чужую.
Их чистота - маяк для человека,
А ясный смысл - просторная дорога.
Но слаб и грешен человек от века
И нарушает заповеди Бога.
Их всей душой бесспорно принимая,
Живёт он на земле своей цветущей,
Исправно добывает хлеб насущный,
Но слишком часто Бога забывает!
И в жизни этой суетном теченье,
Увы, мой Сонин не был исключеньем.
9
Проходят дни, и время в бесконечность
Роняет жизней спелые минуты.
Тревоги, равнодушье и беспечность,
Тоску по ком-то, ненависть к кому-то.
Роится всё на маленькой планете:
Вражда и смерть, любовь и человечность.
И, может быть, незримый кто-то где-то
Наш мир запрограммировал на "вечность"...
Зима весною радостной сменилась.
Холмы в лесах украсились цветами.
И в память о холодной, снежной драме,
Мантильей белой яблони покрылись.
Ручьи щебечут, вырвавшись из плена,
Сердца весною жаждут перемены...
10
Весна, весна, зелёная, родная!
Весною тесно и в цеху и в зале.
Весною лихорадка отпускная
Особенно народ одолевает.
И Юрий Сонин раннею весною
Берёт путёвку по шкале рабочей
И распростившись с сыном и женою,
Укатывает к солнцу, к морю - в Сочи.
Давно мечтает он о встрече с Югом.
Не думал Юра, что разлука с морем
Для одессита станет сущим горем.
Но знает это верная подруга.
Она его в дорогу собирает
И с лёгким сердцем мужа отпускает.
11
Под жарким солнцем, у горы зелёной
Свидетель драм, романов и историй,
Подставив грудь морским ветрам солёным,
Раскинулся приморский санаторий.
Не стрижены кусты в его аллеях,
А цветники запущены изрядно.
На стройку здравниц денег не жалея,
Не могут содержать их аккуратно.
Но толпы отдыхающих рабочих,
Колхозников и всяких инженеров
В них, как в Эдеме, счастливы без меры.
И рай советский - безусловно, в Сочи!
От долга, от рутины оторвавшись,
Живут здесь люди, как с цепи сорвавшись!
12
И вот он Сочи! Вот родное море!
За сотни вёрст Литва с её ненастьем.
И Сонин в долгожданный санаторий
Вошёл, как в море радости и счастья.
В столовой, в холле Юрий удивлённый
Не раз ловил то пламенный, то кроткий,
Зовущий, томный взгляд полувлюблённый
Какой-нибудь бальзаковской красотки.
Мужчина, с ним живущий по соседству,
Забыв про боль в ноге и пояснице,
По кабакам без меры и границы
Здесь за три дня свои растратил средства.
Но дамы, дамы! Что творят на Юге
Вдали от дел привычных и супругов!
13
Красивых и не очень, кареоких,
Голубоглазых, робких и задорных,
Как правило, безмерно одиноких,
Полным-полно в хоромах санаторных.
И вечерами в зале танцевальном,
Куда народ спешит, как на работу,
Они в своих нарядах полубальных
Снуют, танцуют и всё ждут кого-то...
Мужчины - те повально холостые.
Но очень многих здесь влечёт иное.
Конечно, танцы, но сперва - спиртное.
Их отношенья с дамами простые:
Знакомство в танце, лёгкая настройка,
Недолгий флирт, стакан, бутылка, койка.
14
Кипучей жизнью не захвачен Юра,
Что бьёт вокруг ключом неугомонно.
В горах, на пляже и на процедурах
В толпе один, как белая ворона.
Он увлечён красотами природы:
Агурских водопадов песнопеньем,
Игрой вечерней красок небосвода,
Садов приморских праздничным цветеньем.
Вино и флирт ему неинтересны.
Его мутит от этих взглядов сальных,
От фраз-штамповок бодрых и банальных,
От анекдотов, с юности известных.
И ум его свободный, одинокий
Склоняется к поэзии высокой.
15
Проходят дни за днями. Вечерами
Луна восходит над бескрайним морем.
И с неба кружевными веерами
Ласкают облака его просторы.
По пирсам перед сном гуляет Сонин.
Ему в лицо приятный ветер дует.
И всякий раз, бродя во тьме бессонной
Он женщину встречает молодую.
Всегда одна, к компаниям не склонна,
Скромна, серьёзна, элегантна очень -
Она для Юры тайна южной ночи,
"Как я, - он мыслит, - "белая ворона".
Ночные эти встречи отмечая,
Он утром у ворот её встречает.
16
"Вы в город Сочи?" - "Да" - "И я туда же.
Мы с вами уж давно почти знакомы".-
"Я знаю, мы встречаемся на пляже,
Когда "бомонд" во всю танцует в доме".-
"Вы против 'общества', принципиально?
Не признаёте ритмов танцевальных"? -
"Нет, что вы, я лишь против шуток сальных,
И против рук блудливых и нахальных.
И вы, наверно, думаете сами,
Что танцы хороши как продолженье
В своём кругу приятного общенья.
Иначе не бродили б вечерами".-
"Ну, что ж, на танцы схожи взгляды наши.
Я Юрий Сонин". - "Ну, а я - Наташа".
17
Она была красавицей бесспорной.
Её лицо притягивало взгляды.
И женщины прохожие проворно
Оценивали милые наряды.
Крутые волны чёрной шевелюры
К её плечам покатым ниспадали
И прелести Наташиной фигуры
Своим сияньем радостно венчали.
В глазах Наташи серых и лучистых
Светился ум, богатый от природы -
Продукт слиянья нескольких народов,
И отражался ход раздумий чистых.
Гулять одна Наташа не боится.
А лет ей где-то, года два за тридцать.
18
Наташа - жертва первого развода.
У них с супругом не сходились планы.
Он человек совсем чужой природы.
И здесь она "зализывает раны".
А Юрий жизнерадостный и милый,
К ней с первой фразы проявив вниманье,
Сам по себе своей душевной силой
Её умерил разочарованья.
Ей интересно с ним забраться в горы
И слушать шум Агурских водопадов,
С ним волноваться ни о чём не надо,
Но расставанье предстоит им скоро.
От этой мысли сердце встрепенулось.
Неужто снова чувство в нём проснулось?
19
Ну, нет! Себе Наташа не позволит
Влюбиться, вдруг, в женатого мужчину.
Её рассудок сердце приневолит,
Не даст сорваться в зыбкую пучину!
Два дня она от Юрия скрывалась,
Обдумывала планы расставанья.
На третий, в ночь, у моря оказалась.
Он ждал её, как будто на свиданье.
Луна сияла в небе как шальная,
Прибой дышал солёным ароматом.
И трепетал в сердцах их каждый атом,
Морали, правил, совести не зная.
И в их объятьях бушевала сила,
Что всё живое в мире породила!
20
И сердце Юры разгорелось страстью,
Любовью к этой женщине прекрасной.
Он покорён любви всесильной властью,
Её порывом искренним и ясным.
Их руки, губы, их тела горели
Желаньем буйным плоти раскалённой.
Они у Юры. Он её к постели
Влечёт, целуя, допьяна влюблённый.
Но, вдруг, застыл, Наташу обнимая.
Его стремленье, как ножом сразило -
Ни страсти, ни желания, ни силы.
В его объятьях женщина чужая.
В висках стучит одно лишь, сердце раня:
"Моя Танюша, Таня, Таня, Таня..."
21
Они назавтра встретились с Наташей.
Он не терялся, что бы ни случилось.
Он ей сказал: "Не слиться судьбам нашим".
Она сказала: "Что ж, не получилось".
Не думал Юра, что любовь к Танюше
Крепка настолько, что стеною мощной
За верность встанет и её разрушить
На белом свете просто невозможно.
Он без утайки рассказал Наташе
О странностях любви, тоске и грёзах,
И всех в его груди метаморфозах,
Что неисповедимы судьбы наши.
Она всё поняла и всё простила
И вскоре Юру в Вильнюс проводила...
22
А на работе, в славном Госстандарте,
Ждёт Юру фронт работы новой, ёмкой:
По всей стране, на радость и на горе
Правительство внедряет Госприёмку*.
И Сонин должен до её внедренья,
Возглавить первый опыт деликатно.
Чтоб разрешить вопросы и сомненья,
Поставив дело крайне аккуратно.
И не успев сказать домашним "здрасьте",
Он уезжает с этим предписаньем
Для выполненья важного заданья -
Одобрить новый бред советской власти
И доказать, что новый вид надзора
Промышленность избавит от позора!
23
Там, наверху, в державных Комитетах,
Всерьёз гордились новым предложеньем,
Изобретённым в чистых кабинетах
Как панацея, кнут и избавленье:
Как панацея качества работы,
Как кнут для избиенья бракоделов,
Как избавленье от большой заботы -
Каким путём в стране исправить дело.
Гордятся Госприёмкой как системой
По праву два столичных института.
Но Сонин знал, не веря ни минуты,
Ей суждено остаться мёртвой схемой.
Политика нажима и контроля
Играет только разовые роли!
24
А качество продукции заводов -
Дитя свободы спроса и оплаты,
Научного прогресса, гибкой моды,
Достойной, а не нищенской зарплаты.
И получить его одним контролем,
По крайней мере, просто невозможно...
Но, оказавшись в странной новой роли,
Молчит об этом Сонин осторожно.
Послушно Госприёмку возглавляет
Он на моторном опытном заводе,
Который для страны в едином роде
Мопедные моторы выпускает.
Денёк, другой - осмотр, ознакомленье,
На третий - Госприёмки проявленье.
25
Своих девчат, расставив в "узких точках",
Он получает сотни извещений
В три смены кряду: днём и тёмной ночкой
О грустных результатах измерений.
Увы, изготовители бездарны -
Директор - выпивоха и когорта.
Моторы совершенно нестандартны.
А, выражаясь попросту - ни к черту!
Но вот приносят список - сто моторов
Он должен подписать сейчас к отгрузке.
И Сонин просто, истинно по-русски,
Пресёк все варианты разговоров
И выразил инспекторское мненье,
Что брак достиг размеров преступленья.
26
Уже неделю не было отгрузки.
Завод забит продукцией до крыши.
Моторы всюду. Склады в перегрузке.
Тогда лишь начались волненья выше.
Примчался из Москвы начальник Главка
Со свитой инженеров и учёных
И прямо, сходу, начал переплавку
Начальников завода огорчённых.
Уволен незадачливый директор,
Начальник ОТК, начальник цеха -
Нормальная советская потеха!
Но безучастен строгий Госинспектор:
Он брак не принимает. Непреклонен
Литовский Госприёмщик Юрий Сонин.
27
Гонцы с заводов, где "куют" мопеды,
Завод одолевают до измора.
Они здесь будут драться до победы
За полученье партии моторов.
Но нет, как нет - ни партии, ни штуки.
Не помогает ругань, телеграммы...
Звонки, угрозы и другие трюки -
И мир мопедный на пороге драмы.
Остановились сборочные цехи
На трёх больших заводах - нет моторов.
Теперь в Москве их боссы стонут хором,
Но там не добиваются успеха.
Верхи не рады: их на путь провальный
Направил стрелочник принципиальный!
28
Дней через десять, неприлично быстро,
В литовский городок - творец моторов,
Примчались два союзных Зам. министров,
Конфликт решить уверенно и споро.
И назначают новое начальство,
Которое стремглав вступает в драку.
И вот оно - советское нахальство,
Не расспросив инспектора о браке.
Сам секретарь партийного Горкома
Проводит здесь собранья и планёрки
О качестве труда и ритме сборки.
Он чаще здесь встречается, чем дома.
Но знает каждый инженер бывалый:
Всё дело в технологии отсталой.
29
Ни перемены в кадрах, ни собранья
Здесь качество моторов не улучшат.
Беспомощны призывы, пожеланья,
Надежда на приказы и на случай.
Нужны станки, оснастка, инструменты.
И сам мотор не блещет конструктивно.
А производства тонкие моменты
Нельзя наладить вмиг оперативно.
Но, несмотря на Юрины доклады,
Москва велит, микрон не уступая,
На производство брака невзирая,
Продолжить дело Сонинской бригады.
И как тут быть, теперь никто не знает.
Но тут ЦК литовский вызывает.
30
В ЦК порядок строгий и прекрасный.
Здесь тихо, чинно, чисто, как в больнице.
Предстать пред секретарским ликом ясным
Должны уполномоченные лица:
Начальник Юрин Йонас Лазарайтис,
Горкома секретарь, парторг, директор,
Зав. промотделом некто Каспарайтис,
Совминовские зубры и инспектор.
И вот начало славной процедуры:
Их поимённо громко вызывают
И в кабинет высокий направляют.
Но в списке приглашённых... нету Юры!
Скорей всего, инспекторское мненье
Здесь не имеет важного значенья.
31
Вознёй державной утомлённый Сонин
Не стал грустить, расстраиваться горько.
Пошёл в буфет по коридорам сонным,
Купил дешёвой ЦеКовской икорки,
Колбаски, сыру, прочих дефицитов
Невиданных пакет весьма объёмный,
И, насладившись ЦеКовским "корытом",
Побрёл встречать начальников в приёмной.
Выходят. Лица красны. Взгляд тревожный.
Они тяжёлый нрав Генсека знают,
Но в то же время чётко понимают:
Решить вопрос без шума невозможно.
И в каждом взгляде, как в открытой книжке
Одна строка: "Убрать инспекторишку"!
32
Но, стоп! Они бессильны даже скопом!
Ведь Юрий Сонин и его работа -
Научный препарат под микроскопом
Текущей государственной заботы!
И резко выявляет Госприёмка
Всё то, о чём почти всегда молчали,
И, если говорили, то негромко,
А уж в ЦК - в упор не замечали.
Но что теперь всем ясно, без сомненья,
Так это то, что Сонин на заводе
Всё знает, как хозяин в огороде.
Им важно знать инспекторское мненье.
И Сонин им его без риска
Представил в приготовленной записке.
33
А в копии свою простую прозу
Отправил он московскому начальству,
Без долгой волокиты и без спросу,
Здесь проявив разумное нахальство.
Он два пути в своём письме представил:
Путь первый - остановка производства
С его доводкой до стандартных правил,
Второй - сниженье требований ГОСТа.
Всего лишь десять дней прошло от старта
Его письма. В Москве предельно скоро,
Чтоб снизить нормы качества моторов,
Коллегию созвали Госстандарта!
И вот стандарт прислали в новой форме:
В нём брак вчерашний стал сегодня нормой!
34
Окончилась шальная эпопея,
В которой Сонин выглядел нормально.
А Госприемка, ширясь и тупея,
В Союзе насаждается повально.
И, вскоре, Госприемщик на заводе
Становится ни твёрдым, ни упругим -
Берёт, не жмурясь, при честном народе
Со строгой миной за свои услуги.
И пропускает, как и раньше было,
Сомнительного качества товары,
Но на заводе чёрт ему не пара -
За ним ведь государственная сила!
И знал народ: так долго не продлится,
И Госприёмка в прах оборотится.
35
А Сонину начальство предлагает,
Как корифею дел недавних громких,
На минусы анкеты невзирая,
Литовскую возглавить Госприёмку.
Но Юра отказался от почёта,
Прекрасно понимая: "В этой лиге
Я продержусь не больше, чем полгода,
А далее съедят меня интриги"!
И, пользуясь своим авторитетом,
Он тут же получает назначенье
В огромное одно объединенье.
Ведь раньше он не мог мечтать об этом!
Теперь он в НПО* союзном славном,
И должность у него конструктор Главный.
36
Огромный дом наполнен до предела.
Всех рангов и профессий инженеры
В цехах, лабораториях, отделах
И деловиты, и умны, и... серы.
Творить хотят, но, скажем, - не летают,
А по дороге с плановым заданьем,
Три 'Эдисона' всуе созидают
Свои неимоверные созданья:
Склад-автомат, каких полно на свете,
Контроллер (с прилагательным "литовский").
И этот блок, для фирмы ерундовский,
Серьёзно обсуждают на Совете.
А Сонин, разобравшись в этих штуках,
Не стал дразнить литовскую 'науку'.
37
Но, выполняя плановые темы,
(В портфеле фирмы этих тем немало)
Спецы решали сложные проблемы,
Объект "рисуя" с крыши до подвала.
С великой скрупулёзностью и тщаньем
Литовские начальники и ГИПы*
Следили за трудом и прилежаньем
Конструкторов - людей славянских типов.
И первые в Союзе ГПСы*
Здесь созданы и пущены в работу,
(Создав заводам лишнюю заботу),
Но громко прославляемые в прессе.
Заказы Родины исправно деньги гонят
И институт плывёт на них - не тонет.
38
Но разрастаясь широко и стойко,
Берёт своё у Юры в институте
Введёная Москвою Перестройка,
Меняя жизнь не внешне, а, по сути.
Пошли на убыль резко госзаказы,
А с ними - уважение к работе.
В отделах проявились как-то сразу
Шатание и частные заботы.
Дух Перестройки Горбачёвской реет
Над кульманами, в залах, коридорах
Питает Гласность темы разговоров,
С обжитых мест снимаются евреи.
Трёхцветный флаг в углу поставил кто-то.
Пришла пора сплошного хозрасчёта.
39
И вот она печальная реальность -
Достойные работы института
Мгновенно потеряли актуальность
На рынке продержавшись полминуты.
Разрушена магическая схема,
Питавшая работой миллионы.
Сама себя кормившая система,
Себя сама же удалила с кона!
И в НПО у Сонина волненья:
Две трети возбуждённого народа
Неукротимо требуют свободу
У нелитовской трети населенья
И русский, как предмет наивной страсти,
Теперь для них оплот советской власти.
40
Политика смешала все расчёты,
И "Саюдис"* гнездится в институте.
Теперь не до труда и хозрасчёта,
И фирма разрушается, по сути.
А Юрий Сонин вместе с инженером,
С фамилией простецкой Саша Волков,
Решили с наступленьем новой эры
Её путями добиваться толка.
Как только разрешили это - сразу
Они вдвоём своё открыли дело,
И на себя решительно и смело
Перевели остатки госзаказа.
Теперь у них серьёзные заботы:
Финансы и проектные работы.
41
Командировки, встречи и отчёты,
Наёмных исполнителей орава,
Повсюду очаги большой работы -
В Москве и Нижнем, в Питере, Варшаве.
Вот сдан объект. Доволен Юрий Сонин.
Неплохо заработала бригада.
Не будет больше жизни полусонной,
Не будет передышки - и не надо!
Такой размах - успех для инженера.
Он сам себе хозяин и ответчик,
Он сам себе начальник и советчик.
Лишь результат - его таланта мера!
Больших забот не тяжко Юре бремя.
Вперёд, вперёд - его настало время!
42
Так Сонина свобода захлестнула,
Что он и не заметил за работой,
Как ветры Перестройки всколыхнули
И понесли советские народы.
Балтийский путь не стал для Юры вехой,
А толпы под рычащим микрофоном
Его работе не были помехой,
А только лишь бодрящим, новым фоном
А в это время "Саюдис" с "Единством"*
Боролся не на равных. И в пикетах
Кричали сотни "вязаных беретов"*,
Себе присвоив право материнства
"Забитому литовскому народу,
Лишенному Отчизны и свободы"
43
А, между тем, история взыграла
И вскачь помчалась, закусив удила,
И весь уклад привычный разбросала,
Летя, как норовистая кобыла.
Смешались все привычные порядки.
На площадях шумят, толпятся люди,
И требуют свободу, без оглядки
На то, что на свободе с ними будет!
Литовская КП, как конь троянский
Внутри КПСС, так постепенно,
Легально подготовила измену,
Под оком "академии лубянской"
Всем клятвам и советским идеалам,
Что за три дня национальной стала*.
44
Меняет судьбы, рушит, созидает
Событий историческая лава.
К концу зимы народы потрясает
Литовской независимости слава!
Литовская Республика свободна!
Поддержка прессы мира ей награда.
Но тотчас над Литвой петлёй холодной
Нависла пресловутая блокада*
Партийные политики Советов
Считали этот акт умишком узким
Полезным для защиты местных русских,
Но не учли истории при этом:
От жёстких мер, литовцы лишь сплотились
И их укоры к русским обратились!
45
Трёхцветный флаг над башней Гедемина,
Язык и славный витязь на лошадке -
Свободу всем даря с хорошей миной,
Литва не всем её дарила сладкой!
Сама собой великая свобода
Без пенсии достойной и работы -
Всего лишь повседневные заботы
И призрачное счастье для народа.
А все, кто жил по-барски при Советах -
Партийный клан - двуличные уроды,
Они, ликуя, встретили свободу
В республиканских новых эполетах.
При новой власти выше на октаву
Звучанье их имён, доход и слава.
46
А над Союзом бедствия роились -
ЦК рожал гибрид быка и рыси:
"500 деньков" бесславно провалились,
А страх за власть разумный план унизил.
Заключены Правительством, как в раму,
И спущены стране для руководства
В кусках несовместимые программы*,
Несущие погибель производству.
По всей стране великой и могучей
На всех её огромных расстояньях
Открылись раны противостоянья,
Нависли войн и бедствий злые тучи.
В Баку, Тбилиси, Оше, Карабахе
Сыны страны лежат в крови и прахе.
47
А Сонин понемножку обретает
На вольном хлебе деловую хватку.
Он выгодных работ не упускает
И делу отдаётся без остатка.
О стычках на Отечества просторах
Он узнаёт в поездках, по газетам,
А в Вильнюсе по частным разговорам
И более существенным приметам.
В научной фирме жизнь едва теплится,
И занимают корпус института
Купцы, возникшие буквально в три минуты -
Недавние влиятельные лица.
И рвут на части, делят без оглядки
Советского имущества остатки
48
А Саюдистский лидер института,
Во всю торгуя дармовым металлом,
Набрав кредиты, развернулся круто
И испарился вместе с капиталом.
На улицах, домах и остановках
За ночь исчезли русские таблички,
И по-литовски в новой обстановке
В Литве защебетали даже птички.
И Юра понял: здесь дела - ни к чёрту!
Пришла пора устроиться в России,
А здесь он до пришествия Мессии
Отныне человек второго сорта!
И как бы он не стал теперь трудиться,
В Литве ему успеха не добиться.
49
Тому порукой сотни инженеров,
Что ныне без работы прозябают,
И в качестве последней, крайней меры,
На жизнь торговлей мелкой промышляют.
Они в Литву привозят сигареты,
Торгуют шерстяными свитерами,
Которые за скромную монету
Их жёны дома вяжут вечерами.
На фабриках, заводах руководство
Все меры, связи, силы и вниманье -
Всё отдают борьбе за выживанье.
Но нет спасенья - гибнут производства.
Машины и приборы для Союза
Теперь лежат на складах мёртвым грузом.
50
Зима хлестнула Вильнюс первым снегом.
Метёт позёмка плиты тротуаров.
И под её губительным набегом
Тревожно затаился город старый.
Но, как бы не тревожилась Природа,
Плохие зимы были ведь и прежде,
Традиция - встречать начало года
Наполнила сердца людей надеждой.
На Кафедральной, как обычно, ёлка.
Огни иллюминации играют,
И множество людей не принимает
Событий исторического толка.
А в воздухе январском очень скоро
Запахнет гарью танковых моторов.
51
У Сониных традиция святая:
В каких бы переделках не был Юра,
Он Новый Год всегда с семьёй встречает,
С женой и сыном, с рыжей кошкой Мурой.
Нарядна ёлка, убрана квартира,
Благоухает ужин новогодний.
И в этих стенах средоточье мира,
Покой, полёт фантазии свободной.
Пируют, принимают поздравленья.
Вожди народов с чувством, как обычно,
Семью с экрана поздравляют лично.
В их мирной, доброй воле нет сомненья.
И Новый Год! Да будет он весёлым!
Семье - доход! Максиму - кончить школу!
52
Настал январь. Передохнув немного
И новых сил живительных набравшись,
Герой наш отправляется в дорогу,
С семьёй теперь надолго распрощавшись.
В Москву, в Москву! Лишь там, в Москве-столице
Ещё в работе крупные объекты.
Лишь там есть шанс найти, достать, пробиться
И получить заказы на проекты.
Идёт вовсю в России перестройка
И фирмы возникают повсеместно.
Их замыслы нередко интересны.
На новый путь они ступили бойко.
И нужно быть лентяем и невеждой,
Чтоб в этот мир не ехать за надеждой!
53
А по Литве волненья нарастают:
Взлетели цены, вздутые блокадой,
Рабочие бастуют, выступают,
Нувориш веселится до упаду.
Большевики взывают к Президенту
И требуют его соизволенья
Ввести, с учётом сложного момента,
Прямое президентское правленье.
Но Президент колеблется и мнётся,
На Пленумах ЦК толкает речи,
Литовский груз не хочет брать на плечи,
А в страшный час куда-то отвернётся.
В Литве хаос - Правительства смещенье
И армии открытые движенья.
54
И пробил час. В ночи у телевышки
Толпа, войска, надсадный рёв моторов,
"Больших коробок"* холостые вспышки
И "Альфа"* показала там свой норов.
Все гособъекты "взяты под охрану".
Растаял дым, открыв ночные страсти.
И кровь невинных стала утром ранним
Позорным крахом всей советской власти!
В Москве бушуют митинги, пикеты.
Здесь "демороссы" требуют свободу
Несчастному литовскому народу,
От гласности заходятся газеты,
И вся страна не отрывает взоров
От кутерьмы, что снял в Литве Невзоров*.
55
За все грехи всегда одна расплата.
Пришла пора, ещё закрытый тучей
Идёт процесс бесславного заката
Империи великой и могучей.
Литва - лишь первый шаг её крушенья,
Но в нём открылись миру без лукавства
Все стороны советского правленья:
Бездарность, нерешительность и хамство.
И впереди унылый путч кремлёвский,
Литовский референдум всенародный,
Признание Литвы страной свободной,
Кончина Перестройки Горбачёвской,
Конфликты, взрывы, смерти властьимущих
И совещанье в Беловежской Пуще...
* * *
* "Озеро". Перевод с французского А.Фета.
* Моисей - библейский пророк у иудеев, мусульман, христиан.
* Хасиды - религиозно-мистическое течение в иудаизме.
* Сунниты, шииты - направления в исламе.
* Десять заповедей.
* Вводя закон СССР о Госприёмке, Правительство надеялось резко поднять качество продукции в стране, действуя неэкономическими методами. Как выяснилось - напрасно надеялось.
* НПО - научно-производственное объединение. Обычно - НИИ и опытный завод под единым руководством.
* ГИП - главный инженер проекта.
* ГПС - гибкая производственная система - автоматическая система обработки деталей машин (в машиностроении). Хорошо работала в японском исполнении. В отечественном - со сбоями.
* Саюдис - первоначально литовское движение в поддержку Перестройки с последующим переходом в движение за выход Литвы из состава СССР.
* Единство - общественно-политическое движение в поддержку цельности СССР (в основном - русскоязычное).
* Блокада - 75 дней в апреле 1990 г, когда СССР сократил поставку в Литву энергоресурсов. Задумана, как политико-экономическая акция.
* Программа рыночного преобразования России - "500 дней", разработанная под руководством академика Станислава Шаталина, была "скрещена" М.Горбачёвым с Государственной Программой. В результате - хаос, падение производства, крушение предприятий и народного хозяйства.
* "Большие коробки" - танки на армейском сленге. Холостыми выстрелами вышибали стеклянные перегородки и окна при штурме.
* Сотрудники подразделения КГБ СССР "Альфа" принимали участие в "разблокировании" всех гособъектов Вильнюса.
* Александр Невзоров - интересный Ленинградский тележурналист, который представил свой фильм-репортаж об январских событиях в Вильнюсе.