Рыба Ёрш

На рынке пахло хлоркой и старой чешуей. Грязный лёд в лотках подтаял, и рыбы лежали в серой жиже, выставив мутные глаза вверх.

Я остановился у прилавка. Продавщица - баба с лицом как вырубленный из камня блок - смотрела сквозь меня. У неё на пальце было кольцо, вросшее в кожу. Мясо вокруг золота воспалилось.

Я показал пальцем на ерша. Он был склизкий, маленький, колючий с порванным плавником.
- Почем? - спросил я.

Она не ответила. Достала нож и начала соскребать чешую. Резко, с хрустом. Мелкая чешуя летела мне на куртку, на лицо. Одна прилипла к губе. Соленая и холодная.

- Почем, говорю?
- Бери так, - сказала она. Голос у неё был такой, будто она долго кричала в пустой колодец.

Она бросила рыбу в пакет. Пакет сразу промок. Я пошел к выходу. Под ногами хрустели раздавленные овощи. Гнилой лук, окурки, чья-то выплюнутая жвачка.

На углу сидел пацан. Маленький, в куртке не по размеру. Он пытался зажечь спичку, но пальцы дрожали. Спички ломались одна за другой. У него под ногами была целая гора горелых палочек.

Я остановился. Достал пакет с рыбой. Ёрш внутри был еще тяжелым, хотя уже не дышал. Я положил рыбу рядом с пацаном. На грязный асфальт.

Он посмотрел на ерша, потом на меня. В глазах - ничего. Ни благодарности, ни страха. Просто пустота, такая же, как в ледяных лотках.

- Зачем? - спросил он.
- Чтобы лежала.

И пошел дальше. В кармане было пусто. Рука пахла рыбой. Я вытер её о штаны, но запах остался.

Я шел домой и думал о том, что рыба сейчас замерзнет на этом асфальте. И пацан тоже замерзнет. И продавщица с вросшим кольцом.

Дома я открыл кран. Вода шла ржавая, тонкими толчками. Я смотрел, как она стекает в дыру, и слушал, как гудят трубы.

Смысла в ерше не было. Но пока я его нёс, мне казалось, что я что-то делаю. А теперь я просто стоял и нюхал свои пальцы.