Аннотация: Про то, что кому-то в художественном произведении может показаться лишним.
ЭТО ЛИШНЕЕ?
Когда у меня появился выход в Интернет, и я начала осваивать литературные блоги на YouTube, какое-то время для меня было почти нормально принимать то, что принято называть личным мнением, относительно спокойно. Особенно, когда говорили о книгах, о которых я слышала в первый раз. Спустя время я стала замечать, что некоторые высказывания либо кажутся неправильными либо выглядят откровенно натянутыми. Спустя ещё время, когда пересмотрела и переоценила многое, включая подходы к интерпретациям, это самое личное мнение книжных блогеров стало вызывать новые сомнения. Особенно у тех, кто, казалось бы, имеет профильное образование - законченное или не очень.
Интерпретация художественного произведения - процесс крайне неоднозначный сам по себе. Это факт. Искусство - это такая вещь, у которой нет твёрдых критериев, как в точных науках или спорте. Каноны и стандарты всегда плавают, поэтому к нашим дням существует уже устоявшаяся классификация, чтобы оценки хотя бы стремились к объективности. Существует разделение по периодам, стилям, жанрам, культурным и национальным особенностям в зависимости от региона. За прошедшие века выработались какие-то допустимые формы, филология и литературоведение имеют достаточно чёткое представление о том, как и под влиянием чего происходили критические и не очень изменения, однако главная проблема остаётся прежней - каждый зритель или читатель воспринимает то или иное произведение через собственную призму восприятия, а она неизбежно будет искривлена. У всех. И у меня в том числе. Причина проста - личный бэкграунд, накопленная база знаний и понятий, предпочтения, эмоции и привычка к конкретным формулам анализа. У кого-то это всё выстраивается таким образом, что для человека существует только его собственное мнение как некая священная корова, на которую не моги посягнуть. Малейший намёк на то, что это мнение может оказаться неверным - и начинается веселье. Причины вполне ясны, поскольку я сама проходила эти стадии сколько-то лет назад. Сейчас активно учусь не зацикливаться на "нравится - не нравится", а концентрироваться в первую очередь на деталях, фактах и объективных понятиях, от которых уже отталкиваюсь в расстановке оценочных суждений, а не наоборот, как обычно делают под воздействием эмоций. Даже что-то получается. Теперь, время от времени посматривая видео от книжных блогеров, я чаще удивляюсь тому, как уверенно они вещают по поводу книг и их деталей, делая порой странные выводы, будто не умея или не желая видеть другие версии и формы - не менее логичные и обоснованные. И это может подвести человека, для которого название книги звучит в первый раз, и, основываясь на этом самом мнении, он выбирает, с чем провести книжный досуг. Я так прохлопала шанс обзавестись хорошей книгой в бумажном эквиваленте, о чём очень жалею - доверилась блогеру без сравнения с тем, что говорили другие.
Я понимаю - у тех, кто пытается блогингом зарабатывать, не всегда есть время как следует разобраться даже с простой по форме книгой, формат большинство выбирает разговорный в свободной форме, хронометраж тоже часто ограничен, и всего не скажешь. Это ладно, но удивляет другое - то, что некоторые ведут свои блоги годами, а риторика и система оценок практически не меняется. Хотя мне всегда казалось, что со временем что-то должно сдвигаться в ту или иную сторону. Со мной так и вышло. С их аудиторией и посетителями пабликов тоже бывает не проще. Так случалось, что попытки обсудить и предложить свою версию натыкались на агрессивное напедаливание собственной позиции, причём с упорством, достойным лучшего применения. Кто-то бросал всё в одну кучу, кто-то не хотел отказываться от единственного варианта, который с моей точки зрения выглядел как минимум слабовато. Причём делалось это из чистого, судя по риторике, упрямства. Кто-то уже с первого ответа начинал скатываться в агрессию, а то и в оскорбления. С человеком, которого не просто не знает - которого даже в глаза не видит. Я обычно не настаиваю на своей интерпретации - я открыта к диалогу и готова пересмотреть что-то, если мне не хватает каких-то знаний или версия оппонента выглядит интереснее и обоснованнее моей. Мне интересно именно обсуждать - в диалоге может проскочить то, что я вполне могла упустить или запамятовать. Встретить такого собеседника получается не всегда, и это прискорбно. Крайне прискорбно.
Я знаю, что с массовой литературой сейчас ситуация крайне мутная. Много потока не самого хорошего качества, издательства иногда, а где-то даже часто, жмотятся на хорошую редактуру и качественный художественный перевод, в сетевой стали появляться произведения, сгенерированные с помощью ИИ или целиком им. В ВК мне в ленту постоянно кидают рассказы, созданные именно нейронкой, и, случается, мозг пухнет от неисправленных косяков и заезженных формулировок, на которые в первую очередь обращают внимание в комментариях. Однако смысл этих рассказов плюс-минус всегда один - не будь терпилой, имей смелость отстаивать собственные границы и доверяй, но проверяй, чтобы не остаться без штанов. Сейчас это особенно актуально. Если бы не обилие однообразного контента, то было бы терпимо, а где-то даже полезно. Одно знаю точно - я нейронкой пользоваться не буду. Во-первых, не умею - с цифрой у меня отношения довольно натянутые, а во-вторых - писать самой гораздо интереснее. Даже если потом долго придётся что-то поправлять.
При таком обилии материалов какие-то схемы анализа волей-неволей приходят к усреднённому стандарту - так проще и быстрее, когда времени в обрез. Сейчас начинают прибегать к помощи тех же нейронок, но и с ними не всё так просто. Учитывая, что они компилируют ответы на базе самой разной информации в Интернете, пусть и по сложным схемам, однако и они не без греха. Например, когда я задавала вопрос бесплатной из Яндекса по поводу смысла песни "ДДТ" "Где мы летим", то в ответе литературным персонажем (!) была названа реальная историческая личность - царица Клеопатра. Да, та самая. А ещё там был откровенный косяк с упомянутым в тексте названием книги и её автором - "Пьяный корабль" Артюра Рэмбо. Рэмбо стоял в одном перечислении с Клеопатрой и Пьером Безуховым. Наверно, эта нейронка смешала жившего в 19-ом веке реального французского поэта с героем романа Пьера Морреля "Первая кровь" Джоном Рэмбо. Роман был написан и выпущен в 1972-ом году. Понять, что это косяк, можно уже по оригинальному тексту песни - фамилия поэта и название книги стоят рядом в одной строке: "Спит на столе "Пьяный корабль" Рэмбо.". Я эту книгу не читала, но отрывок шёл эпиграфом к одной из глав романа Сэмюэля Дилени "Пересечение Эйнштейна". С платными, возможно, получше, однако когда случился в комментах диспут на эту тему, то в ответе от платной по той же песне тоже нашлась пара странностей. Первая - согласно ей, в песне есть образ дороги, но это враньё - в тексте песни такого слова нет, но оно есть и активно проходит через другие песни "ДДТ" - такие как "Ты не один" или "Далеко-далеко", например. Или в "Пропавшем без вести". Вместо дороги в "Где мы летим" есть движение, но это не одно и то же - "движение" определяет нечто более абстрактное, когда как "дорога" подразумевает вполне конкретное направление. А ещё эта нейронка, упомянув проникновенное исполнение песни Юрием Юлиановичем, ничего не сказала о женском пении, которое слышится более чем отчётливо вторым голосом. Обычно такие вещи важны тоже.
Так что использование нейросетей для скорости отнюдь не всегда идёт на пользу, если слепо верить, не проверяя лишний раз. Особенно, когда начинаются рассуждения о том, что те или иные куски текста называются лишними. Их сравнивают с водой, называют информацией ради информации, среди советов начинающим авторам не раз попадались примеры, как избежать ненужной воды в тексте, чтобы грамотно держать ритм. Безусловно полезные советы, однако они становятся бесполезными, если такой аналитик или критик не видят, что то, что они называют водой, на самом деле является важной частью для понимания текста, обстоятельств или определённого персонажа, а то и нескольких. Подобного рода тексты могут быть как сравнительно сложными так и простыми на первый взгляд. Здесь особенно ценен максимальный багаж знаний и умение читать второй, а то и третий-пятый план если не с первого раза, то хотя бы возвращаясь к книге снова и снова. Здесь я приведу несколько примеров, где то, что может выглядеть водой, на самом деле в книге отнюдь не лишнее. Хотя я часто встречала мнения, что можно было бы и обойтись. Увы, нет - в этих примерах без этой самой "воды" никуда.
ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЭЯ
Первым пунктом я решила сделать классическое произведение за авторством Оскара Уайлда. И не просто так - мнение о лишних страницах мне высказала знакомая, с которой тогда работали в одном месте. Она в целом отметила, что книга хорошая, но эти самые страницы можно было бы и вырезать - ничего бы не поменялось.
Речь идёт о страницах, заполненных перечислением того, чем Дориан Грэй начал заполнять своё осознанное бессмертие и вечную молодость. Благо богатое наследство позволяло. Поскольку о грязных тайнах самого Дориана помимо совершённого убийства говорилось поверхностно, а то и вовсе намёками - из-за строгой викторианской морали того времени - Уайлд охотнее писал об открытой светской жизни нового наследника.
Мне эти страницы с перечислениями и описаниями никогда лишними не казались, и когда я впервые услышала это мнение, то очень удивилась. Разве? Позднее попалась статья (за что купила - за то и продаю), что когда книга была закончена и даже прошла какую-никакую цензуру, то издатель попросил увеличить текст на несколько страниц. Вероятно, это было связано с особенностями тогдашней вёрстки. Если эта статья правдива, то почему Уайлд заполнил недостающие страницы именно этим? Ведь он мог вставить туда что угодно!
И здесь может быть следующее объяснение. Во-первых, это был один из пиков величия Британии, период колониализма, и в метрополию стекались редкости со всего мира. Кроме того, наука пошла в рост, в обществе, и особенно в высших кругах, многие вещи вызывали искренний интерес, входили в моду. Так почему бы не отразить это на страницах книги, когда просят дописать?! В то время книжный рынок стал расти - читающих людей становилось больше, поскольку набирающая скорость промышленная революция требовала больше грамотных людей. Не все потенциальные читатели могли увидеть всё своими собственными глазами, и книжные описания хоть как-то закрывали этот момент. Кстати, Жюль Верн в этой сфере был одним из лучших.
Второе. Исходя из перечисленных вещей, а потом и поездок Дориана по миру, было бы естественно соотнести их и с течением времени, которое заняли все эти сменяющиеся увлечения. Дориан пытался убежать от совершённого убийства и того, как он поступил с бедняжкой Сибиллой, ему было чем заполнить это время. Изучение и способы раздобыть самые уникальные редкости требовали не только денег, но и опять же времени. Дориан погружался во всё это и до определённого момента даже смог забыть о прошлом, однако оно его всё равно настигло в виде попытки покушения со стороны несчастного брата погибшей. Все эти годы в угаре коллекционирования и зарубежных поездок лишь оттянули конец настолько, что Дориан, дойдя до точки осознания свершённого, попытался уничтожить портрет и тем самым убил самого себя, хотя ранее собирался черпать из этого источника ещё очень долго. Беги - не беги, а от собственной тени не уйдёшь. Описания редкостей и диковинок в контексте времени не просто дополняет общую картину, но и расцвечивает её после мрачных и жестоких эпизодов, даруют свет и надежду на лучшее будущее, а заканчивается всё на ещё более жуткой и трагической ноте. Поэтому эти страницы отнюдь не лишние.
СЭМЮЭЛЬ ДИЛЕНИ
"Портрет Дориана Грэя" - это известный и самый простой пример из тех, что я хотела привести. Сейчас пойдёт вещь посложнее.
Сэмюэль Дилени - это американский писатель-фантаст, лауреат престижных премий Небьюла и Хьюго - в 1966, 1967, 1969 и 1970 годах. Я уже где-то упоминала, что впервые познакомилась с этим автором в промежутке между 12-ю и 13-ью годами - рановато, как сейчас понимаю. Причём первым сборником стала книга, напечатанная в 1992 году в Украине на Головном предприятии республиканского производственного объединения "Полиграфкнига". Получилось, мягко говоря, кривовато - куча опечаток, кое-где кривые строчки, где-то части текста выпадали или были отпечатаны слишком грязно. Для капризного и переборчивого читателя это было бы недопустимо, а для меня главным была вообще возможность читать. Я не знаю, были ли переиздания, или, может, мне достался бракованный экземпляр, однако все эти кривости не смогли исказить сами романы, и я при первой же возможности купила нормальный сборник, выпущенный уже издательством АСТ в 2002-ом году. Там не было одного романа из украинского издания, но было то, что я ещё не читала. Хороший добротный перевод, качественная печать и около 720-ти страниц текста подарили немало приятных часов чтения.
Дилени писал не только фантастику - он пробовал себя и в фэнтези, но эти его циклы я пока не читала, и не факт, что руки вообще дойдут. Одним из компонентов его авторского стиля в прочитанных мной произведениях часто являются пространные монологи описательного характера, в которых даются важные для общего контекста или текущей линии пояснения. Темы самые разные - наука, философия, политика... И что самое удивительное - я в свои юные годы почти всё поняла уже тогда. Кроме узкого списка отдельных моментов, которые легко считываются американцами, а нам большей частью неизвестны, или сложных научных теорий и фактов. Впрочем, по контексту что-то можно понять и так. Из-за этих рассуждений, которые не всегда напрямую привязаны к текущим событиям, кто-то может посчитать, что незачем было тащить это всё в книгу - интересно, но бесполезно. Как те самые страницы из "Дориана Грэя". Однако так будет рассуждать только человек, банально не приученный читать что-то сложнее "Гарри Поттера".
Все эти долгие рассуждения нужны не только для забивания объёма - они несут важную смысловую нагрузку. Даже то, что может быть непонятно в силу скудости знаний, которые обычно дают в профильных вузах. Например, в уже упомянутом романе "Пересечение Эйнштейна" в одной из последних глав главный герой, имя которого переводят как Чудик, разговаривает с другим персонажем по имени Паук о том, что в их мире происходит. А происходят вещи странные и мистические. Паук рассуждает о мифологии, и это самый простой кусок, в котором проводятся параллели между мифами древности относительно нашего времени и мифами более поздними, которые родом из двадцатого века и основаны на биографиях выдающихся деятелей - таких как Элвис Пресли и Ринго Старр, к примеру. Подобными сравнениями оперирует не только Паук - они часть местной культуры сами по себе. Упоминаются некоторые библейские и античные персонажи, говорится о том, что мифы часто противоречат друг другу, и некоторые из этих образов являются отображением того, кем те или иные персонажи романа выступают в текущий момент по отношению друг к другу. Ещё Паук говорил о работах таких учёных как Гедель и Эйнштейн, которые, по его словам, закончили одну эру и начали другую. Согласно пересказу Паука, их работы были отображены в выпуклой и вогнутой кривых, которые в какой-то момент пересеклись, и в этой точке люди достигли венца своего развития - могли свободно летать на другие планеты. Но когда одна кривая вознеслась над этой самой точкой, то её тень упала на опустевшую Землю, куда и пришли предки нынешних обитателей. С тех прошли десятки тысяч лет, от прежней цивилизации остались только руины, и новые обитатели попытались стать людьми, взяв их мифы и их форму, но оказались не слишком хорошо приспособлены к новым условиям, и с течением времени стали наблюдаться определённого рода сложности с воспроизводством здоровой популяции. Мистическая составляющая то ли пришла вместе с ними, то ли имеет какое-то отношение к вселенским законам само по себе, позволив чужакам завладеть новым миром, но часто представляется как нечто пугающее. И речь не о сверхпособностях вроде телепатии или телекинезе - речь о чём-то более глубоком. Это нечто начинает наступать и грозит большими бедами. При этом автор будто намеренно не раскрывает, что это, оставляя нас с персонажами, которые живут в этом странном мире и должны решать, как жить дальше и что для этого нужно делать.
Вся эта муть пополам с хтонью, явно подчерпнутая автором в научных журналах и статьях своего времени, кому-то покажется полным бредом, да и роман так и не даёт ответа на все вопросы, а финал и вовсе остаётся открытым. Чудику не хватает знаний, чтобы полностью понять все рассуждения Паука, у него есть цель, которой достичь невозможно, на его пути стоит странный враг, которого надо убить, и был убит человек, которого кто-то посчитал тем, кто не должен делить этот неспокойный мир с другими такими же. Роман для непривычного читателя способен показаться запутанным и непонятным, а отступления на тему найденных артефактов, упоминания названий развалин и болтовня по поводу той же мифологии тем более могут показаться лишними. Но они не лишние. Всё это описывает особенности мира, его обитателей, черты общества, которые считаются нормой в одних местах и дикостью в других, а озабоченность воспроизводством при внушительном отсеве бракованного потомства даже покажутся жутью, хотя в романе это по сути обыденность. Думаю, нетрудно представить, какое впечатление это произвело на подростка, который ничего страшнее "Братства кольца" и новеллизаций "Восставших из ада" и "Кошмара на улице Вязов" в то время не читал. Для меня это был настоящий вау-эффект, и я почти всё поняла даже при скудости тогдашних своих знаний. Всё остальное добрала уже со временем.
Есть в том сборнике и роман "Нова", хотя логичнее было бы перевести как "Сверхновая". Именно она описывается по итогу, и я никак понять не могу, чем руководствовался переводчик А. Орлов, вставляя в качестве названия и дальнейшего упоминания именно это слово. Суть романа проста - некий капитан Фон Рей, наследник крупной межпланетной корпорации, собирает экипаж для полёта к этой самой Сверхновой, и цель у него абсолютно дикая - зачерпнуть прямо из звезды семь тонн редкого вещества, которое в этом мире исполняет роль сверхмощного топлива. Его конкурент и прямой враг - некий Принс Ред, наследник такой же крупной компании, у которой были когда-то тёрки с Фон Реями, на время приглохли, сменились сотрудничеством, однако возвращение к противостоянию было лишь вопросом времени. Причина проста - изменения в обществе, которые идут уже не первый век космической экспансии. Федерация Плеяд и Созвездие Дракона обязаны стать непримиримыми соперниками, чтобы банально выжить в новой гонке. Новый экипаж уже второй по счёту, и предыдущая попытка закончилась полным провалом. Более того, был искалечен один из членов экипажа. Новый экипаж в отличие от первого был набран прямо на улице в противовес тщательно подбираемым людям в прошлый раз. Прежде рассчитывалось всё до мелочей, но на этот раз подход был с изрядной долей хаоса. Добыть семь тонн вещества удалось, но на этот раз калекой остался сам капитан Фон Рей, но он не просто выиграл, но и убил своих противников, использовав для достижения цели их корабль.
Сюжет сам по себе захватывающий, особенно с линией противостояния двух влиятельных семей и драматической, но заранее обречённой на гибель романтической линией. Его можно было расписать так, что ух!.. И ух случился, но по другой причине.
В процессе чтения в тексте регулярно попадаются пространные рассуждения об особенностях межпланетной культуры, химических элементах, философской концепции работы и даже о картах Таро!.. И это не считая того, что две временные линии постоянно сменяют друг друга. Структура и сложность текста отличаются от такового, например, в "Дюне", которую я так и не осилила (к сожалению). Часть самого бесполезного - с точки зрения читателя, привыкшего к чему попроще - рассказывает один из членов нового экипажа по имени Катин Кроуфорд. В основном он разглагольствует о таких вещах перед новым приятелем по кличке Мышонок. Сам Мышонок, которого по паспорту зовут Понтико Провечи, по происхождению цыган, далеко не самый учёный и часть этих рассуждений или не понимает или понимает с трудом. Интересно использованы в тексте карты Таро - эпизод, вызвавший у Мышонка приступ настоящей злости.
Цыгане в описываемом мире настоящий анахронизм - они не приняли существующие изменения, из-за чего им было трудно выживать в технологическом мире. Мышонок отошёл от их традиций и вставил себе несколько разъёмов, которые позволяли подключиться к абсолютно любым механизмам и выполнять с их помощью любую работу. Буквально любую. Обычно разъёмы вживляют в возрасте трёх-четырёх лет, что позволяет детям подключаться к обучающим автоматам, а Мышонку на момент этих операций было уже, не соврать бы, восемнадцать. Более того, он отучился на корабельного киборга (местный лор и терминология), получил узкую специализацию для управления космическим кораблём и искренне считает гадание на картах липой. Эти карты вызывают в нём острые воспоминания о том, как он ещё в детстве откололся от своих и пошёл дальше совсем один. Сами цыгане разочаровались в этих картах и лишь один раз прибегли к ним всерьёз, пытаясь найти решение какой-то проблемы. Катин тоже своего рода анахронизм прошлого, но в ином роде - он получил классическое образование, которое уже не так востребовано в новом мире, как в наши дни. Катин не считает гадание на картах тем, чем его считает Мышонок - он слишком много знает о символах, изображённых на этих картах, и о том, как они появились. Он хочет написать настоящий роман, сама концепция которого давно стала достоянием истории, много размышляет о мире вокруг него и процессах, происходящих в них, записывает это всё на диктофон и ищет сюжет, с помощью которого можно было бы всё это раскрыть. Он и Мышонок в этих, казалось бы, лишних диалогах, раскрывают для нас особенности мира будущего и людей, которые в нём живут. Эти двое и противоположны и похожи одновременно. Они важная часть для понимания смысла романа, поскольку своей инаковостью и беседами показывают, насколько изменился мир в сравнении с нашим привычным.
Другие члены экипажа - тоже отражение людей, живущих в новом мире. Они нанимаются на корабли, перемещаются туда-сюда. Двое близнецов - один из них альбинос - оставили на далёкой шахте по добыче того самого вещества третьего брата, который настолько привык к новому месту, что не захотел лететь дальше. Появляются и другие люди - перелётные рабочие, местные жители, мажоры, тётя капитана Циана Фон Рей, которая возглавляет целый музей и даёт племяннику координаты новой звезды. Появляется давний взрослый друг Мышонка Лео, который научил его играть на специфическом музыкальном инструменте сенсосиринксе, который работает на батареях из того самого вещества.
Это вещество - иллирион, которое, судя по контексту, является отсылкой на сырьевые отрасли и в частности нефть двадцатого века, когда те, кто имеет доступ к ресурсам, определяют ВСЮ политику. Применение иллириона в романе крайне обширно, а расходуется его внутренний ресурс медленно. Это и топливо для кораблей, и топливо для обогрева целых колоний, и сенсорный инструмент, способный одновременно создавать звуки, образы и даже запахи, и психорамы, которые не просто воспроизводят записи - они позволяют полностью прочувствовать самим то, что испытали люди на записи. Все эти рассуждения, которые запросто могут пропускаться из-за некоторой занудности или непонятности, рассказывают, какая ситуация сложилась на момент начала событий на первых страницах, и какую роль в ней играют Фон Реи и Реды.
Уже первая глава начинается с потока болтовни пострадавшего члена экипажа по имени Дэн, и этот поток, в котором смешалось многое, способна оттолкнуть потенциального читателя. Особенность этого персонажа заключается в том, что до того полёта у него с капитаном были настолько хорошие отношения, что Дэн вытащил Фон Рея раненого и доставил домой после серьёзной стычки с Принсом Рэдом. От той стычки на лице капитана остался глубокий шрам. Тем, кто сидел рядом с Дэном в самом начале первой главы и вынужденно его слушал, был как раз Мышонок.
И Фон Реи и Рэды имеют огромное влияние и обширные предприятия, завязанные на многие важные сферы современной им жизни. Как я поняла, одной из ведущих сфер Редов является техника для межпланетных перелётов, в том числе и строительство кораблей. У Фон Реев оно тоже есть, и всё упирается именно в иллирион, который слишком дорог, чтобы уронить стоимость перевозки - одну из, а то и вовсе самую главную составляющую всех процессов вокруг. В мире уже установилось хрупкое равновесие, но оно не могло сохраняться долго - Принс Ред, откровенно психопатичная личность, вступил в игру и намерен уничтожить Фон Реев. В том числе и из личной ненависти к капитану. Единственный способ спасти семью, её благосостояние и всю Федерацию Плеяд - успеть первым, для чего и собирается экспедиция к звезде. Все составляющие уже сложились - о них рассуждают то тут то там, и для того, чтобы опрокинуть это равновесие, нужны всего лишь те самые семь тонн иллириона. Всего-навсего семь тонн. Если Фон Реи с помощью этих семи тонн запустят своё производство космических кораблей на иллирионовых двигателях, то эти корабли станут быстрее и дешевле, и бизнес Редов, а с ним и благополучие Созвездия Дракона, посыпятся, как карточный домик. Более чем прозрачная отсылка к промышленной гонке стран, а то и противостояния СССР и США. Так что, если кто-то рискнёт прочитать этот роман, я настоятельно советую не пропускать ничего - каждый диалог, каждое описание, каждое заумное рассуждение на страницах романа не просто так. И они здесь далеко не лишние.
Точно такую же роль играют объяснения и описания в романе "Вавилон-17", в котором исследуется ещё один важный аспект человеческого общества - язык, из которого сделали самое настоящее оружие. Способ его реализации завязан на том, что человека из семьи производителей и разработчика самого совершенного оружия лишили памяти, оставили главным инструментом коммуникации именно тот самый язык и отпустили обратно для совершения терактов и диверсий. Причём очень хитрым способом.
Семья Вер Дорко возглавляет Военные дворы, и глава захотел оставить контроль над самой совершенной разработкой в семье - дал своему единственному сыну возможность управлять целой армией искусственно выращенных солдат, докрученных по самым передовым генетическим технологиям и полностью послушных. Враги парня поймали, изучили вдоль и поперёк, но не смогли понять, как именно он этими зомбями управляет. Чтобы использовать его самого, они и провернули эту операцию, направляя диверсанта с помощью передачи сигналов и заставляя совершать самые обычные преступления в том или ином месте, а где-то рядом его убийцы делают своё чёрное дело, и никто не догадывается, что за этим стоит на самом деле. При этом сами преступления крайне странные - он убивает, грабит, но не имеет совершенно никакой выгоды с этого. Он не получает от этого удовольствия, не имеет цели, не имеет финансовой выгоды. Ничего. Только ощущение одиночества.
Вторая главная героиня - криптограф, переводчица и поэтесса Ридра Вонг, для которой язык является рабочим инструментом. Она знает кучу языков, понимает, как они работают. И у неё обнаруживается помимо всего прочего способность к телепатии. К Ридре обращаются военные, чтобы она расшифровала перехваченные во время совершения очередной диверсии сигналы, но не дают подробной информации - ключа к разгадке. Ридра решает сама решить эту проблему, поскольку этот язык непохож ни на что из того, с чем она уже имела дела. Особенность этого языка - компактность и глубина одновременно, это идеальный инструмент для аналитики. А самое интересное - в нём полностью отсутствует понятие "я", что, собственно, и способствует успешному применению оружия врага против него же.
Начинается роман с того, что генерал Форрестер идёт на встречу с Ридрой как раз по поводу "Вавилона-17". В первых абзацах, пока он идёт, нам коротко рассказывают про последствия недавней экономической катастрофы, инициированной противником. Тогда на улицах городов творилось нечто адовое. Сейчас, спустя несколько лет, мало что напоминает о произошедшем, однако угроза масштабного вторжения более чем реальна. На встрече Ридра прямо говорит, что того, что ей прислали, недостаточно для расшифровки, и генерал вынужден поделиться секретной информацией. Благодаря тому, что он рассказал, Ридра поняла, что в присланных ей бумагах записан не монолог, а диалог, о чём она догадывалась и сама. А ещё она поняла, где состоится новая диверсия - в тех самых Военных дворах. Она получает разрешение от генерала, набирает экипаж, берёт с собой взвод бойцов и отправляется, но уже сразу после старта они сбиваются с курса и зависают в пространстве без возможности послать сигнал бедствия. Чтобы связаться с ближайшим передатчиком, надо сдвинуться с той орбиты, на которой они оказались, но у них нет исходных координат, а в новых кораблях, как сердито отмечал пилот, не предусмотрены иллюминаторы, зато электроникой напичкан каждый дюйм. Выход, предельно простой в исполнении, находит именно Ридра, опираясь на свои наработки по расшифровке "Вавилона-17". Возникает подозрение, что авария была неслучайной.
До пункта назначения добираются относительно благополучно, Ридра встречается с хозяином Военных дворов, который уже получил распоряжения и с гордостью показывает Ридре свою коллекцию разработок. Включая новую модель искусственно выращенного солдата. Он много говорит, и его говорильня тоже кому-то может показаться лишней. Особенно, когда он рассказывает о коллекции ядов и токсинов. Потоковый автор наверняка ужал бы это всё в несколько небольших абзацев, а Дилени разворачивает целый пространный диалог, показывая всю серьёзность и важность одной из ключевых жертв будущей диверсии.
Ридра и её экипаж получают приглашение на приём в доме барона Вер Дорко, но буквально перед ним связисты Военных дворов засекают первую передачу на "Вавилоне". В самом начале приёма неизвестный убивает барона и ещё нескольких ключевых разработчиков, причём убийцей оказывается та самая живая кукла, которая до этого стояла в витрине неактивированная. Начинается сущий бедлам, Ридра спешно уводит своих людей, но едва они поднимаются на борт, как диспетчер заявляет, что кто-то от лица самой Ридры недавно подал запрос на вылет. При этом остановить это невозможно (почему-то, ну да спишем это на фантастическое допущение, как и обоснование для зависа на орбите), корабль резко стартует без пилота на своём месте, и все отключаются.
Ридра приходит в себя в медотсеке корабля, который называется "Тарик", то есть "гора" (по-ирландски, кажется, но это неточно). Это военный корабль, который патрулирует целый сектор, защищая его от вторжения, но они не имеют связи с командованием и вынуждены грабить, чтобы доставать новые ресурсы. Правой рукой капитана Джебэла является странный человек по имени Батчер, то есть "Мясник", который, как позже выяснится, и является пропавшим сыном убитого барона Вер Дорко Найлзом. Парень совсем ничего о себе не помнит, успел наворотить дел, уже давненько обретается на "Тарике", и капитан им доволен. У него странная манера речи - до определённого времени он ни разу не сказал "я", "меня", "моё", а ещё "ты", "твоё" и так далее. Но поскольку с детства Батчер-Найлз рос и обучался в нормальном обществе, его подсознанию нужны эти понятия, и он пытается выражать их с помощью определённых жестов. Он хладнокровный убийца, умный и прозорливый, при этом ему хватило знаний и навыков, чтобы провести кесарево сечение умирающей женщине и извлечь семимесячный плод живым. Подсознательно он всё же тянется к обществу, желает для себя привязанностей, но ему трудно налаживать полноценные связи из-за того, что его мозг и сознание порабощены "Вавилоном-17". Ридра восполнила главный недостаток в процессе очередного пространного диалога, рассказывая про "я" и "ты". Она приводила самые разные примеры, и в частности пример из опыта контакта с инопланетянами, которых водили по огромному производственному комплексу. Эта история примечательна тем, что там, где людям потребовались бы тонны чертежей и технической литературы, инопришленцы смогли уместить это всё в девять слов. Да и их "я" имело три вариации, прочно завязанные на температурный режим, благодаря которому происходит их воспроизводство.
Отсылки к языку и образному наполнению слов идут в романе регулярно. Ридра докапывается таки до сути и раскрывает свой телепатический дар. Благодаря своей телепатии она может свободно общаться с Батчером на "Вавилоне", но при этом сама оказывается в подобной ловушке. Ей удаётся передать послание своему экипажу, их с Батчером доставляют в генеральный штаб, куда по приглашению генерала Форрестера прибывает друг и бывший лечащий врач Ридры. В конечном итоге проблема Батчера решается грубым и радикальным способом, который успела разработать Ридра - в его мозг внедряются лингвистические парадоксы на "Вавилоне", из-за которых мозг должен как-то среагировать - либо восстановить прежние связи либо сгореть ко всем чертям. Случается первый вариант, и Батчер рассказывает что и почём. Его рассказ, подкреплённый экспертными комментариями Ридры и её доктора, беспокоит генерала - он, не на шутку встревожившись, предпринимает меры предосторожности, но упускает обоих. Парочка угоняет корабль, чтобы передать Джебэлу и его людям, которые пострадали во время очередного боя, а также начать грамотно использовать как исправленный "Вавилон" так и ту самую армию убийц, выращенную в Военных дворах, что должно закончить войну в несколько месяцев. Видимо, были основания не слишком доверять высокому командованию, а, может, это стандартный для того времени финальный поворот в фантастике, когда самодеятельность эффективнее системного командования. Впрочем, здесь оно может и сработать, а армии останется только захватить и зачистить.
Загадочным диверсантом в экспедиции оказалась сама Ридра, которая настолько погрузилась в расшифровку, что невольно поддалась вражескому оружию, но не полностью, благодаря чему осознавала странность происходящего, а потом нашла способ решить проблему. С точки зрения рациональности и реалистичности отдельные детали романа могут выглядеть сомнительными - как и логичность классических боевиков, но так он был написан и издан в 1966-ом году, а в следующем получил престижную премию. Мэтр научной фантастики Станислав Лем отмечал , что, по его мнению, роману не хватает раскрытия отдельных моментов, какие-то вещи выглядят формальными или абстрактными, однако я считаю, что с этим он слегка погорячился. Определённая доля допущений определённо существует, только роман это совсем не портит. Он ближе к авантюрной космоопере, чем к полноценной научной фантастике, и концепция порабощения человеческого разума с помощью языка могла показаться сомнительной тогда, однако хуже от этого роман не стал. Кстати, по нему можно снять хороший фильм.)))
Помимо лингвистических муток, в романе описывается разделение общества на "таможенников" и "транспортников" - первые составляют гражданских и штатских, вторые работают на звёздных перелётах. Первые более консервативны, вторые либеральнее и воспринимаются "таможенниками" немногим выше дикарей. "Таможенники" не отличаются лихостью и отвагой "транспортников", но и обходиться без них не могут. А косметохирургия, которая уверенно даёт прикурить привычной нам пластической, создаёт такую пестроту образов, что просто отвал башки. Один "таможенник", который следил за тем, как Ридра набирает экипаж, так впечатлился, что вживил себе в плечо клетку с маленьким дракончиком, которым в перспективе сможет управлять и даже дрессировать. Словом, там много чего есть, что может показаться лишним, но все эти вещи обогащают мир, показывают его глубже и чуть подробнее, обосновывая рисковость или осторожность в действиях тех или иных людей.
Примечание: "Вавилон-17" я читала только в том самом кривеньком переводе, поэтому все возможные ошибки в названиях и терминах взяты оттуда как наиболее привычные.
ЛВПГ/ОЧМЛ И РАССУЖДЕНИЯ О МУЗЫКЕ
В классической литературе "вода" является частью стиля - в те времена принято было так писать. Книги доступны не всем, читали их часто вслух и всей семьёй, и чем длиннее книга, тем больше вечеров у тёплого камина с ней получится провести. Сейчас подобный пространный стиль необязателен к исполнению, и в самой массовой литературе больше котируются книги менее велеречивые, с более динамичным стилем без обилия отвлекающих элементов. Фантастика, особенно с претензией на научность, диктует свои правила, и какие-то дополнения и отступления позволяют придать произведению и его содержанию оригинальности и выделиться среди собратьев. И там и там оно имеет значимость и смысл, если используется своевременно и грамотно. Многочисленные советы авторам говорят об этом постоянно, однако часть этих советов больше подходят тем, кто непосредственно зарабатывает на литературе, а это значит, что им волей-неволей приходится как-то подстраиваться под целевую и максимально обширную аудиторию. Это способно привести к тому, что тексты могут лишиться настоящей авторской подачи, стать более однообразными по стилю, особенно в рамках жанра или темы, и привыкшие к этому читатели могут посчитать водой то, что ею совсем не является. По новому подзаголовку, думаю, уже понятно, о чём пойдёт речь под занавес, поэтому расчехляйте тапкомёты, но перед тем, как начать ковровую бомбардировку, дочитайте до конца.
Когда начали выходить обзоры на "О чём молчит ласточка", большая часть блогеров, которых я посмотрела, не просто критиковала книгу вдоль и поперёк. Меня этими "личными мнениями" настолько пробрало, что возникла мысль написать подробный разбор обеих книг в качестве ответа этим людям, однако дальше черновиков дело пока не зашло. Там есть что сказать и возразить, но заявления по поводу того, что в "Ласточке" можно было обойтись и без рассуждений Юры Конева про музыку - "интересно, но бесполезно и просто раздувает объём" - так и подначивает меня заорать во всё горло "Серьёзно? Вы серьёзно?? ВЫ, Б***Ь, СЕРЬЁЗНО???".
Сейчас объясню, почему я так считаю.
Обе части ощутимо различаются по тону, причём настолько, что кто-то даже посоветовал тем, кому понравилась первая, воспринимать вторую отдельно или не читать вовсе. Вторая часть совета куда разумнее, а вот отделять начало от конца только потому, что вам не что-то понравилось - совет сомнительный.
То, что ЛВПГ и ОЧМЛ отличаются по тону - это нормально. Главная суть первой книги - ностальгия, воспоминания о тех временах, когда деревья были большими, а трава зеленее. Вторая повествует о людях, которые уже полностью повзрослели, повидали некоторого дерьма и давно растеряли подростковую восторженность. Взбивать розовую пену уже не из чего, чувства главных героев переходили в более зрелую форму. Особенно после двадцати лет разлуки.
Я искренне не понимала тогда, чего ждали читатели и блогеры после успеха ЛВПГ. Тех же розовых соплей, прости господи, только с новой порцией ограничений и конфликтов, типичных для современных любовных романов по типу "После"? Где герои мечутся из крайности в крайность без особого обоснуя, если верить тем же блогерам, ведут себя глупо, истерят чуть ли не на ровном месте?.. ОЧМЛ сработана крепко и добротно, там всё логично настолько, насколько девчата сумели. Стиль местами суховат, да, мне не нравятся отдельные текстовые формулировки, но это уже вкусовщина. Повзрослевший тон с переходом в тяжёлую мрачность закономерны, и если кому-то это не нравится, то лучше сразу закрыть и не дочитывать, чем предъявлять за испорченный настрой и потерянное из-за этого время.
Если говорить о музыкальной составляющей книги, то я припоминаю как Антон Ульянов, больше известный как Anthony Uly, говорил ещё в обзоре на ЛВПГ, что ему не хватило доказательств того, как Юрка был увлечён музыкой. Должно быть он ожидал прочитать во время упоминаний звучащих произведений что-то по типу "его захватило, он тонул, он погружался до потери собственного "я", и мелодия растворила его в себе полностью без остатка" с прочими возвышенностями и украсами, однако Катерина и Елена выбрали другой способ подачи, больше подходящий для их стиля. Они не ударялись в образность во все поля, они передавали это суше, но чётче и более метко. Необязательно разоряться на чистые эмоции в тексте - показывать такие вещи через действия, мелочи, слова ртом и оценки персонажа ничуть не хуже. И уже этого вполне может хватить.
Ещё в самом начале Юрка отмечает голос Володи - что тот хорошо поставлен, красиво звучит, но совсем не певческий. Так может оценить человек, который долгое время занимался в этой сфере или является специалистом - это способность распознать какие-то признаки на слух, а без специфического слуха в музыке, обычно, никак. Значит, несмотря ни на что, он имел не просто склонность к музыке - он чувствовал и понимал. Без заинтересованности, а потом и увлечённости до нужного уровня, особенно после годичного перерыва, не поднимешься. Нужны не просто практика и наставления педагогов - что-то должно быть внутри тебя самого. И одними наблюдениями за Володиным голосом всё не ограничивается.
Юрка после известного события до дрожи боялся подходить к инструменту, садиться за него и хотя бы одну клавишу нажать. Хотя что такого-то? Я сама в своё время при первой же возможности это делала, даже пыталась что-то подбирать на слух. Это само по себе интересно и прикольно. Всего лишь подойти и дотронуться - ничего особенного. Помогал же Юрка перетаскивать это несчастное пианино! Но вот поднять крышку и наиграть что-то - это уже совсем другой уровень. Только после ряда сильных эмоций, которые переполняли настолько, что требовали перелить себя хоть во что-то, помогли сделать этот шаг. И уже здесь, по идее, должен быть сделан вполне конкретный вывод - для Юрки это когда-то было обычным делом, и даже текст это подтверждает.
Юрка описан бодрым подвижным подростком, живым и эмоциональным. Чтобы сидеть и заниматься за инструментом часами, нужны усидчивость и сосредоточенность, а живчикам, особенно в детстве, это, как правило, с трудом даётся. Можно найти кучу рассказов о том, как детей мучили этими занятиями, и они приобретали негативное отношение к занятиям музыкой. И их можно понять - основы обучения это скука смертная. Раз за разом повторяешь одно и то же, не сразу понимаешь, что тебе толкуют по поводу каких-то тонкостей, поскольку ты ребёнок, и у тебя знаний и опыта, естественно, не хватает, о чём взрослые частенько забывают. Ты только учишься правильно ставить пальцы, держать темп и ритм, пока не выработается необходимый навык, а над тобой стоит взрослый и контролирует. Про анекдоты с соседями, которые бесятся из-за подобных "кошачьих концертов" и вспоминать нечего - они явно взяты из жизни. Юрка про сложности обучения в самом начале говорил в ОЧМЛ - как трудно ему давалось сосредоточение, когда хотелось гулять и играть с другими детьми, но бабушка была непреклонна и заставляла заниматься. Только когда основы были освоены, и пошёл более интересный материал, а руки прочно привыкли к инструменту, обучение пошло лучше. До этой стадии доходят не все, а завершают обучение с любовью к исполнению музыки и того меньше - кто-то выгорает, кто-то пересматривает приоритеты и меняет основной род занятий, для кого-то музыка остаётся просто хобби без углубления, и им этого хватает. Стать настоящим исполнителем, а уж тем более высокого уровня и писать музыку, без внутренней потребности нельзя.
Музыка вещь эмоциональная по природе своей, и Юрка переливал в неё свои чувства и эмоции, что помогало сосредоточенно сидеть за инструментом. Он несколько лет изучал не просто нотную грамоту и как эти ноты извлекаются из инструмента. В классическом музыкальном образовании за годы и века выработался свой специфический язык, в котором даже у каждого инструмента есть своё место и назначение. Объёмное музыкальное произведение можно уверенно соотносить с повестью, а то и романом, в котором каждый звук, каждая пауза, темп и ритм несут смысл и важность. Юрка изучал этот язык, но без ожидаемого старшими прилежания, поскольку хотел ещё и развлекаться, как все другие дети. И это подложило свинью, добив тем фактом, что вместо него на обучение в консерваторию приняли мажора, а самого Юрку в глаза назвали бездарем. Можно, конечно, расценить Юркины слова о Вишневском как злость и зависть - он же подрался с ним, но я считаю, что эти слова, с крайне высокой долей вероятности, были правдой. Когда Юрка вернулся к музыке, он взялся навёрстывать с таким упорством, что, поступив в консерваторию не с первой попытки на родине, но с первой уже в Германии, показал этим, насколько он погружён в музыку, любит её. Дело не в том, что Володя сказал - он лишь подтолкнул туда, куда Юрка изначально хотел. До меня доходили разговоры, что в России, да и в Союзе тоже, требования к абитуриентам и студентам музыкалок и консерваторий всегда были заметно выше, чем в Штатах и Европе, и если это так, то это поступление, а потом приглашение преподавать, доказывает исполнительское мастерство Юры. Ведь кого попало преподавать не пригласят. Особенно в серьёзном учебном заведении.
После провала при отборе в консерваторию Юрка принял произошедшее очень близко к сердцу, раз решил бросить музыку. Обычно не все так делают, а оставляют чисто для себя хоть что-то, однако Юрка попытался отрезать себя от музыки совсем. Начисто. И вряд ли дело только в провале. На таких людей банальные неудачи не всегда действуют так радикально - могут быть и другие причины. Например, неоправдавшиеся ожидания близких. Для Юрки главным таким человеком была бабушка - она буквально жила мечтой о том, что внук пойдёт по стопам деда, о котором наверняка много рассказывала. Или чувство собственной вины за плохую подготовку. Или раз уж не вышло перебить блат талантом, то и пытаться дальше не стоит вовсе. Он перестал играть даже дома, его инструмент постепенно покрывался пылью и заваливался другими вещами как обычный предмет мебели. Вот только заполнять пустоту и укрощать внутренние порывы натуры уже было нечем. Кроме того, Юрка уже получил определённые знания, которые так просто не забудешь, пробовал что-то писать сам, да и вокруг, хочешь или нет, постоянно звучала музыка. По радио, на пластинках, праздничных демонстрациях, семейных или дружеских посиделках, в школе, наверняка кто-то играл на гитаре во дворе... Никуда не денешься от того, что ты это знаешь, понимаешь, чувствуешь, но сам играть не можешь - страх превозмогает возможности, давит. Страх неудачи или болезненное воспоминание о собственной бездарности.
Без регулярных репетиций и занятий в музыкальной школе освободилась уйма времени, которое надо было чем-то занимать, и Юрка хулиганил. Он окончательно прибился к компании дворовой шпаны и нашёл чем заняться - шлялся по улицам, играл во дворах, лазил по деревьям, обдирал колени и локти, при этом потихоньку стал отбиваться от рук - азартно резался в карты, скатился на тройки, покуривал тайком... Такое скатывание просто объясняется потерей серьёзного интереса к будущему и формальным исполнением таких обязанностей как учёба в целом. Его активная и подвижная натура требовала реализации, и то, что помогает реализовать кипящую в пубертате кровь и естественный подростковый нигилизм, давали именно дворовые компании. Когда в жизнь Юры вернулась музыка, всё это наверняка было задвинуто ради навёрстывания навыков и поступления в консерваторию. С учётом того, что это были уже последние годы существования Союза и разгар перестройки, время это было одновременно и непростым и увлекательным одновременно. В предпоследней главе бегло рассказывалось, как Юра и его семья жили тогда.
Уже в Германии, когда Юра с ходу поступил в местную консерваторию, он блестяще её закончил и был приглашён преподавать, но очень быстро понял, что это не его. Толком не говорится, почему, но в целом это можно объяснить его нежеланием так же стоять над учениками, как когда-то над ним стояла бабушка. Юра в целом стал довольно понимающим человеком, и это наверняка обусловлено его личным опытом. Он вскоре вовсе полностью ушёл на фриланс, время от времени выступая с другими музыкантами и затевая какие-то свои проекты. И тут особенно важно его восприятие музыки, которому уделяется так много места в ОЧМЛ.
Юра учился в 80-ых и внушительную часть 90-ых уже заграницей. В том числе и работал. При том, что академический репертуар начал терять былую популярность, массовая музыка претерпевала самые разные изменения за счёт новизны и другого подхода. Такие популяризаторы классического искусства, как, например знаменитые Три Тенора - Пласидо Доминго, Лючано Паваротти и Хосе Каррерас - пытались вернуть классическому музыкальному искусству прежнюю востребованность через доступность понимания новым зрителем. На слуху был Демис Руссос, не менее известная оперная певица Монсеррат Кабалье записала песню "Барселона" в дуэте с Фредди Меркьюри, Андрэа Бочелли и Сара Брайтман тоже внесли некоторый вклад, однако популярная, рок-музыка, рэп, R&B, танцевальная самых разных стилей и электронная собирали с публики больше денег, исполнители этих стилей становились звёздами мирового уровня, беря более широкими охватами, и причина более чем очевидна.
Классическое искусство часто воспринимается как некая элитарность, сложность, признак принадлежности к совсем другим кругам. В нашу современность популярная музыка откровенно предназначена для более приземлённых масс, в виде каких-то форм и тем она куда ближе "заплесневелых" арий и симфоний, само донесение которых до зрителя порой сопровождается неким оттенком высокоинтеллектуального снобизма. В оперу и на классические концерты стало ходить меньше людей, и чтобы хоть как-то сохранить окупаемость, новым продюссерам и директорам лучших концертных залов к чему только не пришлось прибегать. Качественные инструменты, поддержание концертных площадок и залов в хорошем состоянии, гонорары не только ведущим артистам, но и артистам помельче, оркестру и персоналу - всё это обычно должно окупаться публикой, а её стало заметно меньше. Да и в целом занятие классическим искусством не самое дешёвое, поскольку статус обязывает, и его сопровождает масса условностей, которые тоже стоят денег. Так появилась, например, так называемая режопера, где постановка, её яркость, а иногда и откровенная провокативность ставятся в ущерб главному, что есть в опере - вокалу. Можно без особых проблем найти видео, которые ясно и понятно показывают, насколько слабой стала вокальная техника новых певцов в сравнении с мастерами прошлых десятилетий - из-за незавершённого образования, когда их стараются побыстрее выпустить на сцену и начать зарабатывать, а также из-за новых средств усиления звука с помощью техники, чего отродясь не было в классической опере. С помощью большей зрелищности получается кое-как заманить зрителей на очередной спектакль, однако представление о том, как должна выглядеть и звучать настоящая опера, откровенно искажается. Если кто-то думает, что это имеет отношение только непосредственно к опере, то он глубоко ошибается. Классический театр тоже превратился в поле для экспериментов, а то и для экскрементов. Про кинематограф я скромно промолчу - даже фильмы-аттракционы уже не знают, как привлечь зрителя, и новые картины всё чаще проваливаются - как от падения качества, так и переизбытка так называемой повестки и падением уровня доходов публики.
Впрочем, классическое искусство пока не сдаёт позиции. Если бы это было не так, то в музыке не появился бы такой стиль как "кроссовер" - как в инструментале, так и в вокале. Всё чаще можно найти современные песни в исполнении настоящим классическим оркестром, записываются каверы на классических инструментах - в качестве примера можно привести скрипачку Линдси Стирлинг и хорватский дуэт виолончелистов 2CELLOS. Рок-музыканты некоторых групп, например "Nigthwish", используют академический вокал в сочетании с оранжировкой с использованием оркестрового звука, что придаёт их творчеству эпичность и масштаб. Классический пример такого симбиоза альбом тех же "Nightwish" "Once".
С учётом всего этого можно себе представить, в какой ситуации оказался Юра, когда ушёл на вольные хлеба. С классической базой, среди стремительно меняющихся трендов. Нетрудно растеряться, но так бы поступил обычный музыкант без крепкой творческой жилки. Юра не стал зацикливаться только на классике, и оно могло бы помочь осуществить амбиции, но и здесь оказалось не так просто.
Юра пытался рассказать Володе о себе и своих чувствах с помощью музыки - прислал несколько треков собственного сочинения, и в одном прямо и недвусмысленно использовалась электронная музыка, подобная той, что обычно исполняется в клубах. Это может говорить о том, что он изучал не только классику, но и активно присматривался ко всему, что происходит в музыкальной индустрии. Говоря о себе и своём пути в музыке, Юра достаточно чётко говорил о своих амбициях, которые прослеживались ещё в детстве и юности, что с годами он мало изменился. Эти самые амбиции тоже очень хорошо объясняют его годичный разрыв с музыкой в прошлом. Во взрослой же самостоятельной жизни этот момент особенно важен, поскольку в работе Юры на самого себя есть признаки крайне неровного заработка и критического неудовлетворения теми результатами, с которыми он пришёл ко времени встречи с Володей спустя двадцать лет. Многие его коллеги к этому возрасту - а Юре уже сорокет маячил на горизонте - добивались куда большего. Какой-то славы, стабильности, востребованности... У Юры этого было, судя по всему, гораздо меньше, и его достижения явно меркли на фоне звёзд мировой величины, что обязано было порождать недовольство самим собой и раздражение на бездарей, которые за счёт яркости и культурной дешевизны взлетали очень быстро.
Уверена, что только крайне небольшая часть тех, кто прочитал ОЧМЛ, более-менее точно знает, что вообще происходит в музыкальной индустрии. Особенно о том, сколько дипломированных музыкантов или энтузиастов в принципе добиваются славы и благосостояния за счёт одной только музыки. Конкуренция в этой индустрии очень сильная, инвесторы и продюссеры не будут тратить слишком много времени и денежных фондов на ненадёжного или неперспективного исполнителя. Только если за блатного будет активно платить покровитель, как это было в нашем шоу-бизнесе в 90-ые, но слишком долго это тянуться не будет. В Европе и Штатах всё куда проще - ты не приносишь денег, значит, тобой заниматься не будут. Немало культовых песен становились таковыми далеко не сразу. Например, небезызвестная песня "Take One Me" от "A-ha" писалась и перезаписывалась не один раз, меняя оранжировку, а по-настоящему она стрельнула, когда вышел клип, в котором живая съёмка соединялась с рисованной анимацией. Сошлось всё, и теперь это классика популярной музыки. Не одна группа или сольный исполнитель могли годами работать, едва сводя концы с концами, пока не выйдет та самая песня, которая завирусится и привлечёт внимание, а следом за ним и деньги. Кто-то так и оставался исполнителем одной песни, а остальное уже не имело такого успеха. Словом, занять место на музыкальном Олимпе не так-то просто. Даже композиторов для кино- и игровых проектов выбирают не путём подбрасывания монетки! И Юра, не терпящий над собой жёсткого контроля, оказался в числе таких вот ловцов удачи.
То, как они с Володей ещё в ЛВПГ подбирали музыку под спектакль, показывает, насколько хорошо Юра понимает роль музыки в восприятии любой постановки. Вопрос стоял лишь в том, что можно исполнить в тех условиях и с теми исполнителями, что имелись под рукой, а из приличных имелись только сам Юра и Маша. Которую он, кстати, критиковал вдоль и поперёк. Причём не только с точки зрения ревности, но и с позиции человека, который имеет лучшие навыки, знания и понимание. Подозреваю, что в нём в тот момент могла вылезать тень бабушки или одного из учителей. Став старше и наблюдая, что происходит вокруг, Юра не мог не заметить, насколько новая музыка отличается от того, на чём он учился. Даже популярная советская музыка отличалась от заграничной, а тамошние веяния до нас обычно доходили частично, с задержкой и под суровым контролем худсоветов. В Юриной семье с какими-то вещами было проще, поскольку имелись родственники в ГДР, возможно, и по части музыки он мог слышать больше. Однако основная база состояла из классических произведений и подхода. Наверняка он пробовал своей рукой самую разную музыку, чтобы определиться, как и с чем двигаться дальше, в его доме в Германии имелась рабочая комната с инструментами и компьютером, на котором уже можно было что-то делать самостоятельно с помощью программ. Юра работал и искал себя, но ему не слишком везло, отчего наблюдаются очевидные проблемы с финансами, иначе бы он так не радовался скидкам в продуктовом супермаркете и не радовался купленному Володей инструменту так мало.
Денежный вопрос для Юры крайне болезнен, в том числе и из-за неудачных отношений с Йонасом, который не стеснялся попрекать этим, а это означает, что текущих Юриных заработков на фрилансе и, возможно, выступлений сессионным музыкантом обычно хватает лишь на самые базовые вещи и ещё немножко. Юра всё ещё живёт в своём доме - значит, хватает на оплату коммунальных услуг, и выселение за долги пока не грозит. У Юры есть своя машина - значит, на неё он всё же смог заработать. Даже если она подержанная. Тем более, что он живёт в пригороде, а при таких условиях без машины или никак или на общественном транспорте. У Юры есть компьютер и инструменты, какие-то средства для записи музыки в домашних условиях, а это тоже чего-то да стоит. Но это то, что он смог собрать и сохранить. Особенно в кризисные периоды, когда он глушил чувство неудовлетворённости алкоголем. Юре с его амбициями того, что есть, явно мало, но новичку, чтобы пробиться выше, должно хватить не только таланта, но и банального везения. Он работал, крутился в музыкальных тусовках, знакомился с новыми людьми, среди которых вполне мог появиться кто-то, кто заметит его творчество и, может, даже даст необходимый толчок для дальнейшего развития карьеры. Кроме того, репутация в музыкальной индустрии сама по себе играет не последнюю роль, а её завоевать и заручиться хорошими рекомендациями от уважаемых людей не так просто, как может показаться. Особенно, если случайно станет известно об обстоятельствах, которые способны намекнуть, что потенциальный исполнитель заказа может оказаться ненадёжным и, как минимум, завалить сроки.
Жаль, не запомнила, как именно называлось то видео, но однажды мне попалась очень занятная история написания музыки к одной известной франшизе видеоигр. То ли DOOM то ли что-то рядом - не помню, хоть убей! Помню только, что композитора звали Марк. Он уже явно успел хорошо себя зарекомендовать, был достаточно востребован, и ему поступил заказ с четырьмя условиями от заказчика. Поскольку сроки разработки игр, в отличие от нынешних дней, тогда заранее определялись с точностью до месяца, сроки исполнения заказа на музыку, а то и всё звуковое сопровождение, тоже были вполне чёткими. Не вписался или не удовлетворил запрос заказчика - минус к репутации, поскольку круг самых востребованных авторов сравнительно узок, новые имена в этих списках появляются не по волшебству, и новые заказчики обязательно постараются навести все возможные справки, чтобы не тратить драгоценное время на поиски срочной замены. Марк как только не изворачивался, чтобы вписаться в заданные условия! Даже купил какую-то подустаревшую приблуду за солидные деньги из-за специфических характеристик звука, что она создаёт. Не вышло обойти только условие про неиспользование гитары, звучание которой для игр с сеттингом Ада уже давно стало практически стандартом по умолчанию, поскольку музыка с использованием звука этой гитары добавлял нужной атмосферы на все деньги. И это очень хорошо показывает, с какими трудностями фрилансеры от мира музыки могут столкнуться при поиске заказов и работе с этими самыми заказчиками. Юра тоже с этим сталкивался и очень даже говорил напрямую.
Среди прочего он говорил, что хорошая музыка к фильмам обычно такая, что только с её помощью, не глядя на экран, можно понять, что там происходит. В качестве примера он привёл "Властелин колец". К работе над музыкальным сопровождением к трилогии Питер Джексон привлёк по-настоящему талантливых людей, и результат стал безусловным шедевром. Точно так же музыка создаёт атмосферу для театральных постановок, телешоу, и Юра прекрасно знает, что почём. Он хотел работать только над серьёзными проектами и очень обрадовался, когда его пригласили написать музыку к постановке по "Мастеру и Маргарите" - его долгожданный шанс. Скорее всего, заказчика привлекло то, что Юра сам родом из нужных мест, хорошо знаком с культурой и всё такое. Да и режиссёр-постановщик его давний знакомый, Юра высоко его ценил как профессионала.
До этого Юра, судя по обрывкам и отношению, часто перебивался ширпотребом - например "мусорной" музыкой для торговых центров и прочему, что не вызывало у него восторга. Само слово "ширпотреб", то есть товар широкого потребления, в Союзе успело приобрести негативный оттенок в силу особенностей советских стандартов и не самого лестного сравнения с теми образцами, что были доступны благодаря фарцовщикам и время от времени выпускаемому на наших экранах зарубежному кино. Нет ничего удивительного, что Юра к музыкальному ширпотребу относится с долей презрения - он хотел совсем другого. Он хотел творить настоящее, что останется надолго, а не забудется через полгода или вовсе будет забивать фон, на который обычно даже внимания особого не обращают. При этом заказчики, похоже, часто были недовольны тем, что он делал или предлагал, лезли со своими ЦУ, чем раздражали Юру ещё больше. Очень часто такого рода заказчики в музыке разбираются откровенно поверхностно, порой сами не понимают, что именно им нужно, и конфликты на этой почве - вещь вполне нормальная. В истории создания музыки к фильмам подобные истории тоже известны. Например, если менялся режиссёр или вовсе тон фильма, к которому уже написанное совершенно не подходило. Композитора могли сменить как в самом начале, так и в разгар работы, а то и вовсе под конец, и новому приходилось втискиваться в ограниченные сроки.
С учётом быстрых изменений трендов в музыкальной индустрии и того, что в моменте принесёт больше денег, требования заказчика могут быть настолько несуразными, что даже если заказ удастся выполнить и что-то за него получить, то для самого композитора эта работа запомнится надолго как источник стресса и раздражения. Но это работа, которая оплачивает еду, коммуналку и прочие базовые вещи для жизни, и как бы Юре не хотелось посылать всех этих заказчиков, которых могли привлекать и пониженные расценки для новичка и не самого известного музыканта, браться за эту работу приходилось. Мысленно ругаясь и проклиная всё, что можно, но приходилось. Время от времени Юре улыбалась какая-то удача, и гонорары были больше обычного, иначе бы у него не было того, что есть в рабочем кабинете, и собственной машины. Это как с часами доктора Ватсона, которые тот получил после смерти старшего брата - на внутренней стороне крышки часов имелись выцарапанные номера квитанций от местных ломбардов. Ватсон-брат закладывал часы не один раз, но каждый раз выкупал, иначе бы они в итоге не попали к доктору Ватсону. Эти маленькие прорывы могли внушить надежду на то, что теперь что-то изменится, но всё возвращалось обратно и продолжало идти своим чередом - мелкие заказы, работа в составе каких-то коллективов, быть может, какие-то ещё подработки... Мелочь, что невыносимо для человека, мечтающего о масштабе, рутина. Юра что-то определённо писал по собственному желанию и внутреннему порыву, но большого успеха так и не добился.
ОЧМЛ на всём своём протяжении держит фокус на Володе так, как это с Юрой делал ЛВПГ. Мы могли только наблюдать и догадываться по словам, действиям и реакциям, что за ними кроется. Этот момент отражён даже на обеих обложках, где то один то другой сидят на вёслах, а в воде отражаются то молодые то более взрослые версии. Юра для нас был открытой понятной книгой в ЛВПГ, но на смазанном языке в ОЧМЛ, из-за чего у многих возникло довольно превратное представление о нём. Да, иногда он вёл себя не слишком красиво, а в состоянии депрессии и вовсе шёл вразнос, вот только выкидывать из этого его подлинное отношение к работе, помноженное на амбиции и прихлопнутое наложением на новый виток отношений с Володей, который сам жил как на минном поле, является откровенной глупостью. Так могут рассуждать только люди, которые никогда на его месте не будут.
Судя по комментариям в соцсетях, даже самые простые вещи могут вызывать негативную реакцию там, где стоит посочувствовать, не судить слишком однобоко или ограниченно. За слабость и тупость такими людьми считается то, что, как им самим кажется, является ерундой на постном масле и с ними уж точно быть не может. То, что является не столько результатом решений одной жертвы, а реакцией на то, как эта самая жертва годами жила под внешним прессингом. Окружение, жизненные обстоятельства, на которые человек влиять не может, комплексы, поддерживаемые масскультурой и маркетингом, и прочее. Сытый голодного не разумеет, обесценивание давно стало нормой для серьёзного процента людей любого пола, вносимые раздоры вынуждают быть глухими там, где всё может разворачиваться по сути на глазах, и то, что читатели не оценили то, что Елена и Катерина попытались в меру своего умения показать, меня сейчас совершенно не удивляет.
Рассуждения Юры о музыке, то как он реагирует на, как ему кажется, пренебрежение к его работе - это один из способов узнать, что у него в голове, как он к этому относится, насколько погружён. Когда он увлечённо работает, то способен забыть даже про еду и сон. Когда плохо, он может часами сидеть за инструментом, что-то пытаться играть, но именно что пытаться. В эпилоге чётко сказано, что музыка для Юры - это и яд и лекарство одновременно. Музыка помогала жить, сглаживать какие-то неприятности, она была вокруг с самого раннего детства, но стоило ей по каким-то причинам пропасть из головы самого Юры - и ему становится хреновато. Нечто подобное однажды случилось и со мной - я за три месяца не только не написала ни строчки, но и каких-то мыслей по поводу текущих проектов не было вообще. Просто пусто, хотя до этого всё это роилось постоянно, возникало через ассоциации с тем, что меня окружало. Это было настолько привычно, что я даже не думала, что оно может куда-то вдруг пропасть с концами. Чувство, будто тебе не хватает чего-то очень важного, крайне неприятно, поверьте. Особенно, когда это тянется неделями. Мне повезло - было чем ещё заняться, и этот блок прошёл со временем. Я отделалась по сути лёгким беспокойством и чувством небольшого дискомфорта. Я человек без космических амбиций. меня вполне устраивает то, что есть, и проблемы, как у Юры, мне определённо не грозят. А как с подобными блоками живут такие, как Юра, для которых их деятельность это нечто куда большее - я даже представлять боюсь. В юности, когда Юра только учился, было чем заняться и помимо музыки - дворовые компании, игры, школа, как бы он к ней не относился, родители, однако оно не попустило полностью. К тому же Юра тогда ещё зависел от взрослых и о каких-то вещах мог лишний раз не переживать.
Став взрослым и столкнувшись с тем, что зарабатывать музыкой, да ещё такой, какую он сам хочет создавать, сейчас сложно, Юра не мог не искать других способов реализовать свои задумки с помощью самой разной музыки, но главная хотелка так и оставалась в серьёзной плоскости, куда без надёжной репутации и рекомендаций не попадёшь. А если ещё вспомнить его собственные проблемы в виде алкоголя и закрытости, чтобы не затруднять других, и нежелания в принципе кому-то показывать свои слабости, то картина складывается весьма удручающая.
Кризисы у Юры случались и раньше, отчего привычка заливать их алкоголем, въелась довольно прочно. Сколько это могло длиться - понять сложно, но до настоящего алкоголизма, когда остаётся только выпивка с редкими периодами прояснения и полной утратой нормального человеческого облика, пока не дошло. После разрыва отношений с Йонасом Юра оглянулся назад и начал понемногу закрывать старые долги, как он их воспринимал. Так возникла идея найти Володю и встретиться с ним. На это ушла уйма времени, а когда Юра узнал, как жил Володя в то время, когда сам Юра наслаждался свободой в более либеральном обществе, стало совсем плохо. Нарастало и наслаивалось это довольно долго - он явно приободрился, когда Володя приехал к нему, Юра активно работал, встречался с друзьями, чтобы представить им своего гостя, случился реальный сдвиг в отношениях, и они сблизились, однако Володе нужно было возвращаться, и оставались только отношения на расстоянии, что на фоне Юриного одиночества было непростым делом. Как и осознание, сколько всего изменилось за прошедшие годы и насколько тяжело это преодолеть. Поездка в Харьков и решение остаться оказалось роковым - столкнувшись со своим прошлым, от которого почти ничего не осталось, и откровенной гомофобией, стресс спровоцировал очередной рецидив. На фоне обострившейся депрессии Юра превратился в того самого пса, который всё знает, понимает, но сказать ничего не может. Для него это было одной из самых страшных вещей, из-за чего он и начал срываться. Из-за чего и в возобновившихся желанных отношениях начал возникать надлом. Юра большую часть жизни изучал язык музыки, он знает этот язык в совершенстве, он показал это слезами на концерте по Чайковскому, но сам будто онемел и оглох. Эта самая немота и глухота для него стали той самой отравой, что довела до ручки и более тяжёлой формы депрессии, когда Юра сорвал таки сроки по "Мастеру и Маргарите", и его сняли. Даже знакомство не помогло.
В эпилоге говорилось, что этот период был гораздо тяжелее того, что случился в Харькове, и оно лишний раз доказывает, насколько важно это всё для Юры. Он то тут то там говорил и показывал, что для него музыка, все эти рассуждения - это свидетельства его погружённости и стремлений. Поэтому они отнюдь не лишние, как кто-то утверждал. Как перечисление чудес и богатств мира в "Портрете Дориана Грея", как отступления в романах Сэмюэля Дилени. Они находятся на своём законном месте, и вопрос может стоять только в отношении того, как именно об этом писали сами девчата. Что осталось недопонятым читателями. Только к этому, а не к самому факту наличия.
Учитывая, какой скандал разгорелся вокруг обеих книг, все разговоры про недостатки дилогии могли быть поводом придраться ради придирки, чтобы кто-то не подумал, что они пропагандируют запрещёнку. Кто-то мог говорить на полном серьёзе, и это уже показывает их собственный уровень или скорость работы, ради которой в жертву идёт более вдумчивый анализ и понимание.
Ещё с ЛВПГ был один момент, который показывает, насколько те или иные мелочи могут восприниматься предвзято и небрежно. Этот пример - та самая злосчастная сирень, которая цвела не в своё время. Меня этот момент тоже в своё время напряг - ну, нельзя же допустить такую грубейшую ошибку!.. Но когда я пошарила в Интернете, то обнаружила, что существуют дальневосточные виды и сорта, включая селекционные, которые, особенно при наличии подходящих климатических и погодных условий, могут цвести в указанное время. Некоторые садоводы намеренно так подбирают цветущие кустарники и цветы, чтобы их участок цвёл всё тёплое время года - от первых крокусов до морозников и октябринок. Здесь косяком со стороны девчат стоит считать то, что они ни единым словом не намекнули, что эта сирень может быть привозным видом, на то, чтобы она прижилась, возможно, были потрачены силы, а на примере той самой чёртовой гирлянды, которую Юрка сломал, свалившись с шаткой стремянки, видно, как администрация лагеря трясётся над инвентарём и всем прочим. Так что не стоит удивляться тому, как Ира Петровна ругалась, обнаружив ветки этой самой сирени обломанными. К таким вещам и так-то относились негативно, а если это ещё и что-то особенное, то пиши-пропало. История вокруг сирени и её "аномального" цветения для меня теперь является примером-лакмусом, который показывает, как мыслит и рассуждает очередной критик. По всей видимости, с музыкальной темой в ОЧМЛ вышло то же самое. Что очень странно, учитывая, что проблем с YouTube тогда не было, а видео на тему музыкальной индустрии и её истории найти можно было в два счёта. Наверно, лень матушка помешала. (сарказм)
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Чем больше я думаю над подобными вещами, тем чаще вспоминается Мартышка из басни дедушки Крылова "Мартышка и Очки". Как там было?
"Мартышка к старости слаба глазами стала;
А у людей она слыхала,
Что это зло еще не так большой руки:
Лишь стоит завести Очки.
Очков с полдюжины себе она достала;
Вертит Очками так и сяк:
То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,
То их понюхает, то их полижет;
Очки не действуют никак.
"Тьфу пропасть!" говорит она: "и тот дурак,
Кто слушает людских всех врак:
Всё про Очки лишь мне налгали;
А проку на-волос нет в них".
Мартышка тут с досады и с печали
О камень так хватила их,
Что только брызги засверкали.
К несчастью, то ж бывает у людей:
Как ни полезна вещь, - цены не зная ей,
Невежда про нее свой толк всё к худу клонит;
А ежели невежда познатней,
Так он её ещё и гонит."
В наше время, когда любую ахинею можно выдавать за личное мнение, особенно важно уметь не упираться рогом при любой потенциальной опасности в виде несогласного, а изначально оставлять себе небольшой процент на собственное незнание, возможные проблемы с памятью в силу прошедшего времени с ознакомления, предвзятость и так далее. Если это прочно войдёт в привычку, то эта мелочь способна значительно облегчить жизнь. Много ли из вас реально признается, что недосмотрел, недодумал, брякнул чисто на автомате, понял, что именно брякнул, лишь спустя время, но из страха, что на тебя посмотрят как на дурака, будешь всячески защищаться? Я тоже не могу дать стопроцентной гарантии этого, и моя нынешняя задача номер один - максимально отточить этот навык. Это самый лучший способ научиться подмечать не только за другими, но и за собой, а от этого уже можно делать новый шаг - начать выстраивать нормальный диалог вместо очередного, кхм, холливара. Вспыхнуть может из-за любой мелочи, особенно сейчас, когда даже слова написать нельзя без риска, что тут же вылезет очередной хам трамвайный или жирный тролль. Однако у этого есть противоположный риск - удариться в перегиб, когда уже тебе станет плевать на чужое мнение. Именно для того, чтобы не разводить срачи и прийти к чему-то более весомому, и существуют обсуждения. Я всегда готова поговорить, если это будет реальный конструктив в адекватной форме, а не то, что за них могут выдать.
Вопрос обсуждения художественного произведения - это очень удобный повод удариться в крайность, и именно во время обсуждения запросто способна потеряться даже самая очевидная здравая мысль.
В каком-то остатке от юмористического журнала попалось двустишие, которое мне очень понравилось. "Родится в спорах - там её истоки,/ А умереть ей помогают склоки." Если так уж хочется поспорить с оппонентом, то стоит в первую очередь принять на вооружение не сарказм вместо меча и интерпретации вместо щита, а доску и мел для изображения схемы ваших рассуждений. Формулы, термины, поправки "на ветер", внутренние связи, постоянные, переменные - это как математическое уравнение, где на одной стороне ваша версия, а на другой версия оппонента. Личные оценки и предпочтения - это переменные, факты и детали - это постоянные, поправки "на ветер" - это то, как меняется понимание текста в зависимости от контекста времени восприятия, личных предпочтений или идеологической ангажированности. Взаимосвязи внутри произведения определяют использование конкретных формул и преобразований внутри них, что из чего можно вывести путём логических рассуждений, не подглядывая в сторонние справочники и источники, а где имеет смысл всё же поискать дополнительную информацию. Это и есть настоящее обсуждение. Если речь заходит о лишнем в тексте, то здесь поможет только крепкий безэмоциональный подход, где преобладает логика. Не гадание на кофейной гуще, когда видят похожее и сразу тычут пальцем, а рассмотрение под разными углами, что даст больше информации об объекте. Не как в притче о слоне и трёх слепых, где каждый щупает одно место и интерпретирует объект лишь по нему одному, а учиться собирать это всё воедино. Сейчас, когда есть множество книжных блогов и пабликов, может сложиться уверенность, что, почитав и послушав, ты уже всё усвоил, но это не совсем так - вы только получите инструменты и материалы, а без должного навыка даже из самого качественного материала и с хорошими инструментами без опыта и верного глаза ничего путного не выйдет. Но это способ провести досуг для тех, кому реально хочется разобраться. Если читатель оказывается в рядах казуальщиков, и личное восприятие в моменте ему важнее, то можно сорвать горло впустую, но ничего не доказать. Как с "Чёрным квадратом" Малевича - это шедевр концептуального искусства, но без идеи супрематизма как самого минималистичного направления в изобразительном искусстве этот шедевр не будет стоить больше, чем материалы, из которых он сотворён. На днях мне в руки попалась книга "Так говорил Заратустра" Ф. Ницше, а в нём остались чьи-то пометки, и по ним ясно видно, что этот человек неважно улавливал общий посыл, а комментировал те или иные фрагменты так, будто они вынимались из контекста, что является довольно небрежным подходом. Последняя пометка осталась на странице номер 107, а дальше хозяин книги, видимо, разочаровался и от книги избавился, после чего я нашла её на подоконнике в подъезде. Так и с составляющими любого текста - если за образом чего-то для читателя нет ничего, кроме однобокого или узкого суждения, то и наличие этого образа в составе общей картины для него может стать непонятным, а то и вовсе лишним.
Если знать, как те или иные вещи работают в тексте при разных (!) условиях, а также насколько оно контрастирует со всем остальным, то понять, лишнее оно или нет, куда проще.
Например, мой ныне покойный батя считал, что рожок в песне "Коляда" от "Иван Купала" лишний, а мне казалось, да и сейчас кажется, что он очень даже на своём месте.
Кого-то коробит абсценная лексика в музыкальных треках, а мне она кажется отличным дополнением, если применяется не бездумно, а по теме и для завершения рифмы, как в песне от Noize MC "Палево" в строчках про усталость или что-то там на кармане. Или в песне "Ленинграда" "Экспонат" в неотцензуренной версии. Там, исходя из контекста, мат более чем уместен. В единственном пока для меня романе Пелевина "Поколение Пи" мат является частью атмосферы и коммуникации между персонажами, которые откровенно не стесняются не только в выражениях, и их это отнюдь не красит, как и всё то, чем они занимаются. Если же мат-перемат откровенно перебивает основной смысл и посыл, то ну его нафиг.
Если идут описания, которые, по вашему мнению, занимают внушительную часть текста в ущерб остальному, то в первую очередь стоит обратить внимание на то, о чём, собственно, книга в сухом остатке - по факту или заявлено автором. Например, в рассуждениях о проблемах авторов не раз говорилось про "переодевания", где смакуется каждая деталь, а сюжет описывается либо крайне скудно или вовсе малосвязно. Если такой разнобой режет мозг, то автору явно стоило сменить сюжет на то, в чём эти описания будут иметь большее значение вплоть до ключевого. Например, если детали костюмов ценны нюансами социальной дифференциации, как цвет штанов в "Кин-дза-дза", или заранее даёт затравку на то, как они потом будут способствовать расследованию преступлений-интриг. Если главный или второстепенный герой сам занимается пошивом и горит своим делом, то его профдеформация вполне достойна отражения в тексте, но это отражение не должно становиться самоцелью при каждом удобном случае, иначе он просто превратится в блаженного, мало способного играть важную роль в сюжете. Или сюжет надо строить так, чтобы этот профдеформированный персонаж, необязательно из первого-второго эшелона, обоснованно болтался где-то рядом, а потом в ключевой момент дал необходимую подсказку.
С нарративными рассуждениями по поводу - то же самое. Если в конкретном месте оно что-то перебивает, идя вразрез с происходящим - например, идёт динамичная сцена, а начинается занудное описание чего-то, что не имеет к происходящему вообще никакого отношения - то его лучше или выбросить или переместить в более подходящее место. Для такого рода отступлений наиболее уместны места, когда ими можно заполнить временной промежуток для перемещения из точки А в точку Б, сделать акцент на краткой заминке и уделить её причине чуть больше внимания, когда какая-то мысль проскакивает в голове за секунду-две, но не растягивать её на несколько страниц. Или воспроизвести логическую цепь рассуждений персонажа по текущему горящему вопросу.
В примерах, приведённых мной выше, это так или иначе затрагивалось, поэтому о лишнем и речи не идёт. Учитесь работать с такими вещами, и если навык выработается, то вы уже на ходу сможете если не сразу определять такие вещи, то хотя бы на уровне инстинкта их чувствовать. Иногда ключевая точка сборки наступает только ближе к концу, когда всё встаёт на свои места, и то, что в процессе чтения кажется лишним, приобретает значение и ценность. Но только для того, кто знает, как оно может (!) работать. Плюс немного знаний по теме. Я учусь этому даже сейчас, и с какими-то вещами и деталями предстоит учиться дальше и долго.
P.S.: Ваши комментарии и замечания только приветствуются.