Annotation

     На табличке из матового стекла золотыми буквами было написано "Расследования Локерби". В правом нижнем углу стекла располагалось изображение шестиугольника с перевернутым треугольником внутри и чернильницей, что указывало на то, что в офисе также предоставляются услуги рунописца. Александр Локерби решительно повернул ручку и вошел. Его офис занимал две комнаты на четвертом этаже скромного здания в центре Манхэттена. Он находился достаточно близко к Эмпайр-Тауэр, чтобы не было перебоев с электричеством, но достаточно далеко, чтобы арендная плата была невысокой. Он переехал в этот офис весной 1931 года, и теперь, два года спустя, чувствовал себя здесь как дома. Офис был небольшой, но это был его офис.

     За дверью с матовым стеклом находилась приемная с двумя диванами, рядом картотечных шкафов и второй дверью с табличкой "Только для сотрудников". В задней стене было большое окно, через которое падал свет на заваленный бумагами стол. За столом, скрестив длинные ноги и прижав к уху телефонную трубку, сидела Лесли Томпкинс, секретарша Алекса.

     Лесли было чуть за сорок, но по ней этого было не скажешь. У нее были длинные стройные ноги, тонкая талия, пышная грудь и рыжевато-русые волосы, которые ниспадали на плечи свободными локонами. Она переехала в Нью-Йорк из Айовы, где была королевой красоты, вышла замуж за успешного коммивояжера, а потом потеряла его на Первой мировой войне. После этого Лесли сменила несколько мест работы, нигде не задерживаясь больше чем на год. Где бы она ни работала, к ней относились как к украшению интерьера или как к распутнице. Никто не мог разглядеть за ее красивой внешностью умную женщину.

     Никто, кроме Алекса.

     Она пришла к нему на работу два года назад и полностью изменила его бизнес. Она просто нравилась людям, и это помогало ей в работе. Более того, Лесли была очень сообразительной. Немного потренировавшись, она стала лучшим дознавателем, чем Алекс, и могла выудить информацию практически из любого человека за чашечкой кофе.

     — Ладно, Дэн, — сказала она в трубку. — Я пришлю его, как только он придёт. — Она положила трубку на рычаг и вернула телефон на стол.

     Алекс закрыл дверь, и Лесли подняла голову, сверкнув улыбкой на миллион долларов, подчеркнутой ярко-красной помадой. Она спрыгнула со стола и встала, когда Алекс подошёл к ней. Лесли всегда держалась идеально прямо, без сомнений, сказывались навыки королевы красоты. В расправленных плечах и на высоких каблуках Лесли привлекала всеобщее внимание, куда бы ни шла, а когда она расстёгивала две верхние пуговицы на блузке, ей было сложно смотреть в глаза собеседнику... если она этого хотела.

     — Детектив Пак хочет, чтобы ты осмотрел тело, — сказала она, вырвав из блокнота листок с адресом.

     Дэниел Пак был детективом Центрального управления полиции Нью-Йорка. Дэнни и Алекс подружились после того, как Алекс помог ему раскрыть дело, благодаря которому он стал детективом. Теперь Дэнни привлекал Алекса в качестве консультанта всякий раз, когда это было возможно.

     — Что ж, — сказал Алекс, глядя на адрес. — Если Дэнни хочет, чтобы я посмотрел на тело, значит, оно особенно ужасное. Я возьму свои инструменты.

     Лесли поморщилась, но не сдвинулась с места.

     — А как прошло другое дело? — Судя по ее тону, она ожидала от Алекса конкретного ответа и не обрадовалась, когда его не последовало.

     — Ты имеешь в виду дело о пропавшем обручальном кольце? — спросил он с отвращением на лице. Лесли нахмурилась.

     — Это работа, — сказала она. — И если в ближайшее время мы не получим еще, тебе придется ограничиться одним приемом пищи в день.

     Алекс приподнял бровь.

     — Все не так плохо, да?

     — Смотря как посмотреть, — ответила Лесли. — Твоя руна поиска сработала?

     — Нет, — признался Алекс. Он сел на край стола, где раньше сидела Лесли, и бросил на стол свою шляпу. Лесли зажмурилась и приложила руку ко лбу.

     — Как такое возможно? — спросила она с холодным гневом в голосе. — Твоя руна поиска лучше, чем у всех остальных в городе. — Ее карие глаза сверкнули, когда она посмотрела на Алекса. — С помощью этой руны можно найти что угодно! Черт, если бы ты постарался, то, наверное, нашел бы мою девственность.

     Она хотела продолжить, но Алекс поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.

     — Руна не сработала, потому что мне не пришлось ее использовать, — сказал он. Лесли снова приложила руку ко лбу и поморщилась, как от физической боли.

     — Что случилось? — сказала она со вздохом.

     — Когда я пришел, миссис Лола Дэвис показала мне фотографию пропавшего кольца, — объяснил Алекс. — И как раз в тот момент, когда я собирался применить магию, появился ее муж Берт, и он был не в восторге от нашей встречи.

     Лесли покачала головой.

     — Не говори мне, — сказала она. — Он проиграл его в покер.

     Именно поэтому Алекс так хорошо сработался с Лесли: она ничего не упускала из виду. Если бы у нее был хоть какой-то магический талант, подумал Алекс, рано или поздно ему пришлось бы на нее работать. В глубине души он задавался вопросом, не так ли уже и происходит.

     — Почти, — сказал он. — Когда я пожал ему руку, он поморщился, и я хлопнул его по спине. Ну, знаешь, по-дружески.

     — И что? — спросила Лесли, которой явно не терпелось услышать конец этой истории.

     — И он чуть не вырубился. Кто-то хорошенько его обработал. Профессионал, который знал, как не оставить синяков на его лице и руках.

     — И что, по его мнению, произошло?

     — Он сказал жене, что упал с лестницы, — ответил Алекс, пожимая плечами. — Она поверила.

     — Как мило со стороны лестницы, что она не испортила ему лицо, — заметила Лесли.

     — Не отвлекайся, — сказал Алекс, протягивая Лесли сигарету. — В общем, я за две секунды вытянул из Берта всю историю. Он задолжал своему букмекеру.

     — Медленные лошадки? — спросила Лесли, беря сигарету в свои алые губы и поджигая ее о край стола.

     — Хуже. Он болеет за "Вашингтонских сенаторов".

     Лесли бросила металлическую спичку обратно в зажигалку и ухмыльнулась.

     — Ай! — сказала она.

     Она убрала спичку до того, как Алекс успел подкурить свою сигарету, поэтому он наклонился и прижался кончиком сигареты к сигарете Лесли. Его окутал аромат её духов, лаванды и амбры. Он вдруг остро ощутил её присутствие и отстранился. Влюбиться в неё было бы легко, несмотря на то что она почти на десять лет старше, а это плохо сказалось бы на бизнесе.

     — В общем, Берт заложил кольцо, чтобы расплатиться с букмекером, — закончил свой рассказ Алекс.

     — Как отреагировала жена? — спросила Лесли. — И что ещё важнее, заплатили ли тебе?

     — Жена разозлилась, — ответил Алекс. — Это было кольцо её бабушки.

     — Вот ублюдок! — Лесли была в шоке.

     — В общем, он их обобрал, даже деньги, которые она припрятала, забрал.

     Лесли застонала и снова обхватила голову руками.

     — Значит, денег нет? — она резко подняла голову, когда Алекс сунул ей под нос две хрустящие купюры, двадцатку и пятидолларовую. — Как? — ахнула она, выхватила деньги и поднесла их к свету.

     — Лола больше не хотела оставаться с мужем, поэтому я отвёз её к матери. Она живёт во внутренней части города, прямо у центра.

     — О-о-о, — промурлыкала Лесли. — Как мило.

     — Судя по всему, матушка много лет пыталась убедить Лолу, что Берт бездельник. Она была вне себя от радости, что дочь вернулась. Заплатила мне и за такси.

     Лесли улыбнулась и кивнула Алексу.

     — Молодец, парень, — сказала она. — Я так рада, что даже не буду спрашивать, где ты взял сигареты.

     — О, это Берта, — с ухмылкой ответила Алекс. Она затянулась, а потом вытянула руку с сигаретой вперед.

     — Спасибо, Берту, — сказала она с притворной искренностью. — А теперь займемся вот этим.

     Она обошла стол, открыла нижний ящик, достала тяжелую стальную шкатулку и со звоном поставила ее на стол. Крышка шкатулки была простой, за исключением гравировки в виде сложной геометрической фигуры.

     — Это я, — сказала она, наклонившись к крышке. — Открывай.

     Руна на крышке засветилась фиолетовым, и изнутри раздался щелчок. Алекс смотрел, как свет руны угасает. Края гравировки уже становились размытыми и нечеткими. В конце концов, руны это временная форма магии. Большинство из них исчезали сразу после использования. Талантливый рунописец мог продлить срок их действия, используя более дорогие материалы при создании руны и даже гравируя ее на чем-то. Но рано или поздно руна теряла свою магию и исчезала, и рунописцу приходилось создавать ее заново.

     Именно поэтому рунописцы считались бедными родственниками чародеи. Чародеи могли творить настоящие заклинания, накладывая мощные и почти вечные чары на все, что им заблагорассудится. Конечно, чародеи были редкостью. Чародеи жили только в крупных городах, и по закону большинство из них должны были служить правительству. Однако в Америке чародеи пользовались теми же правами, что и все остальные, поэтому в США их было больше, чем где бы то ни было. В Нью-Йорке их было шестеро, и каждый из них парил высоко над городом в своем летающем замке. Если бы Алекс родился чародеем, а не рунописцем, он бы никогда не нуждался в деньгах.

     Другой ветвью магии была алхимия. Алхимики медленно превращали свою магию в зелья и эликсиры. Чародеи и рунописцы в основном занимались чарами, наделявшими предметы магическими свойствами. Алхимики же работали с людьми, их телами и здоровьем. У хорошего алхимика всегда была работа: клиенты с деньгами, которым нужны были средства от всего, от подагры до облысения. Как и рунописцы, алхимики держали свои рецепты в секрете, передавая их от мастера к ученику. Это означало, что одни алхимики были шарлатанами и мошенниками, владевшими лишь несколькими слабыми рецептами, а другие могли создавать чудодейственные лекарства.

     Именно поэтому Руна поиска Алекса была намного лучше, чем у других. Его книга рун досталась ему от отца, деда и прадеда. После смерти отца Алекса обучал британский доктор Игнатиус Белл. Благодаря семейной книге и урокам доктора Алекс в совершенстве овладел несколькими очень полезными рунами.

     Крышка сейфа открылась, и Лесли вложила купюры в небольшую стопку наличных, разумеется, в правильном порядке. Она дважды пересчитала деньги, а затем записала сумму в блокнот, лежавший на дне сейфа.

     — Это арендная плата и моя зарплата за этот месяц, — сказала она с довольной улыбкой.

     — Погоди, а как же я? — возразил Алекс, едва сдерживая улыбку. Лесли взяла со стола бумагу, которую Алекс отложил в сторону, и протянула ему.

     — У тебя встреча с полицией и мертвецом. Справишься, может, и себе сигарет купишь.

     Алекс взял бумагу и вздохнул. Полиция не любит консультантов, а особенно не любит платить им. Они почти никогда не разрешали ему использовать дорогие руны, и ему приходилось делать им солидную скидку, если он вообще хотел с ними работать. Лесли сердито посмотрела на него, когда он оторвал взгляд от бумаги, словно намекая, что он может пожаловаться, и он натянуто улыбнулся.

     — По крайней мере, это лучше, чем искать потерянные обручальные кольца, — сказал он. Он повернулся к своему кабинету, но Лесли крепко схватила его за плечо.

     — Не волнуйся, малыш, — сказала она, и её суровый вид сменился одной из её редких искренних улыбок. — Когда-нибудь нам повезёт.

     — Я знаю, — сказал Алекс и вздохнул. — Для этого нужен один крупный случай. Чтобы моё имя попало в газеты, и тогда у нас появятся настоящие клиенты.

     — Их будет так много, что нам придётся их отшивать, — согласилась Лесли, и в её улыбке появилось ещё больше зубов. Затем её лицо стало серьёзным. — Всё получится, — сказала она. — Я в тебя верю.

     — Спасибо, куколка, — улыбнулся ей Алекс. — И спасибо, что держишь это место на плаву. Даже несмотря на то, что приходится искать потерявшихся собак.

     На её лице снова появилась знакомая ему язвительная улыбка, маска, скрывающая её настоящую от всего мира.

     — Работа есть работа, — сказала она.

     — Работа есть работа, — согласился он.

     Алекс направился в свой кабинет, а Лесли убрала сейф в ящик стола.

     Внутренний кабинет был точной копией внешнего, только меньше по размеру. Напротив двери стоял стол Алекса, а за ним, большое окно. У правой стены выстроился ряд картотечных шкафов, оставляя противоположную стену пустой, а перед столом стояли два мягких стула. Ровно в центре пустой стены был нарисован мелом контур двери с замочной скважиной.

     Алекс достал из кармана пиджака блокнот в красной обложке и начал листать страницы. Бумага была тонкой и хрупкой, как папиросная, так что ему приходилось быть осторожным. На каждой странице была аккуратно начерчена руна. Некоторые из них были простыми, всего несколько линий, нарисованных карандашом. Другие были замысловатыми, даже изящными, их линии блестели от чернил, смешанных с золотом, серебром или измельчёнными драгоценными камнями. На некоторые руны у Алекса уходило несколько минут, а над другими он корпел по несколько дней. Все они были наполнены магией и терпеливо ждали, когда он высвободит её.

     Он нашёл нужную руну, треугольник с кругом в каждой вершине, нарисованный серебряными чернилами, и вырвал её из блокнота. Алекс бесцеремонно лизнул обратную сторону листа и приклеил его к стене в центре нарисованной мелом двери. Он коснулся бумаги тлеющим кончиком сигареты, и она вспыхнула, почти мгновенно сгорев. Руна повисла в воздухе, сверкая серебром теперь, когда бумага исчезла, а затем тоже растворилась, слившись со стеной. На месте мелового контура появилась дверь из полированного металла. Петлей не было видно, только латунная пластина с замочной скважиной в центре.

     Алекс достал из кольца, на котором висели ключи от его квартиры и кабинета, резной стальной ключ с бородкой. Вставив его в замочную скважину, он ловко повернул его и открыл дверь. За стеной, отделявшей кабинет Алекса от соседнего, не было ничего особенного, только соседний кабинет. Но за дверью скрывалась довольно просторная комната с верстаками, шкафами, полками и всевозможной стеклянной посудой и оборудованием. Это было хранилище Алекса, внепространственное рабочее пространство, которое он мог призвать в любой момент, когда бы оно ему ни понадобилось. Руна для создания хранилища была не такой уж сложной, но рунный мастер мог иметь только одно хранилище. Если он создавал новое, старое вместе со всем содержимым исчезало. Такова природа магии.

     Алекс щелкнул выключателем на стене, и по всему помещению зажглись магосветильники, наполнив его ярким светом.

     Не закрывая дверь, Алекс подошел к большому письменному столу. При желании он мог запереть дверь хранилища на засов, но если бы она была заперта снаружи, он оказался бы в ловушке. Открыть хранилище снаружи мог только тот, кто его создал.

     Он отодвинул в сторону откидной столик, а затем открыл верхние дверцы. Внутри в ряд стояли три кожаные сумки, похожие на докторские саквояжи, а над ними множество закупоренных флаконов со всевозможными веществами. Под сумками были отделения для бумаг, заполненные стопками различных документов, и выдвижные ящики с ручками и карандашами. Все это было его рабочим инструментом.

     Не мешкая, Алекс достал потрепанный коричневый саквояж. Верхняя часть саквояжа открывалась посередине и крепилась на петлях, так что ее можно было откинуть на 90 градусов. С одной стороны на эластичных ремнях крепились окулюс и дыхательная маска. С другой стороны лежали уменьшенные копии закупоренных флаконов, но их было меньше. На дне саквояжа лежали мультилампа, пенал, тубус с бумагами, кое-какие мелочи и полуавтоматический пистолет "Кольт" 1911 года в наплечной кобуре. Алекс снял куртку, надел кобуру, пристроил пистолет под левой рукой и проверил магазин.

     Полный.

     Он снова надел куртку, убедившись, что она не топорщится и не выдает выпуклость под левой рукой, взял сумку и вышел из хранилища.

     — Пока, — сказал он Лесли, надевая шляпу и направляясь к двери.

     — Постарайся уговорить их на пару дорогих рун, — крикнула она ему вслед. — Мне нужны новые чулки.

     Алекс спустился на лифте на улицу. Шел проливной дождь, и казалось, что уже стемнело, хотя был только ранний вечер. Неоновые вывески на витринах магазинов отбрасывали цветные блики сквозь пелену дождя.

     Вырвав еще один листок из книги с рунами, Алекс приклеил его к полям шляпы и поджег сигаретой. По всему телу, от головы до пят, пробежала волна покалывания, и он вышел под дождь. Капли, долетавшие до него, изгибались и танцевали, огибаемые магией. Барьерная руна действовала всего час, но этого времени ему вполне хватило, чтобы поймать такси и доехать до южной части Манхэттена.

     Кольца обеспечивали энергией весь остров Манхэттен, от южных доков до самого Бронкса. Физически кольца располагались вокруг Эмпайр-Тауэр, бывшего Эмпайр-Стейт-Билдинг. В наши дни в Эмпайр-Тауэр находится магический конденсатор, созданный Эндрю Бартоном, одним из местных магов. Зарядившись, Башня излучает энергию на весь остров. Поскольку Башня расположена в южной части острова, поле не круглое, а овальное, и реальный центр излучения находится где-то над Центральным парком. Чем дальше от центра, тем хуже прием энергии. Это побудило самых богатых жителей Нью-Йорка построить роскошные здания вокруг Башни в районе, известном как Ядро. Здания, расположенные ближе всего к Ядру, находятся во внутренней зоне, районе с самой высокой арендной платой. В среднем кольце располагались предприятия и жилые дома среднего класса, а все остальные — в периферийном кольце.

     Южная сторона на самом деле была довольно близко к Эмпайр-Тауэр, если смотреть по прямой, но поскольку центр сместился на север, в этой части кольца полосы были тоньше. Большая часть гавани и прилегающих к ней районов явно относилась к периферийному кольцу, но всего в нескольких кварталах от них располагались более престижные жилые дома среднего кольца.

     Через тридцать пять минут Алекс вышел из такси и направился к скоплению полицейских машин, припаркованных перед аккуратным трехэтажным кирпичным зданием. Прохожие бросали на него любопытные взгляды, когда замечали, что дождь обходит его стороной, но он к этому привык.

     — Вам чего? — спросил дежурный офицер, изо всех сил стараясь показать, что ему не до посетителей. У него был вздернутый нос, близко посаженные глаза и шрам на щеке, из-за которого он выглядел очень серьезным. Определенно, такого человека стоило поставить на входе.

     — Я Алекс Локерби, — сказал Алекс, протягивая офицеру визитку. — Меня ждет детектив Пак.

     На лице офицера отразилась целая гамма эмоций. Из визитки он понял, что Алекс частный детектив, а Пак был единственным японцем в полиции. Большинство американцев не слишком хорошо относятся к азиатам, но Пак показал себя хорошим детективом, и это сделало его своим в полиции Нью-Йорка. В конце концов офицер решил, что его неприязнь к частным сыщикам и иностранцам не идет ни в какое сравнение с уважением к своей работе и коллегам.

     — Третий этаж, направо, — сказал он, возвращая визитку. — Комната 323.

     Когда Алекс вошел в комнату, он сразу понял, зачем Пак его вызвал. В кресле лежали обугленные останки человека. Кресло почернело и сгорело, обнажив каркас из проволоки, но стены и пол были целы, если не считать следов дыма. Рядом со стулом стоял круглый приставной столик, на котором лежали бульварный роман, пустая рюмка, пачка сигарет и коробок спичек.

     — Алекс, — сказал детектив Пак, заметив его появление. Дэнни был ростом около 170 см, на три дюйма ниже самого Алекса. На нем был коричневый костюм с замшевыми вставками на локтях и золотым значком на нагрудном кармане пиджака. У него была смуглая кожа, короткие волосы цвета полуночи и темные миндалевидные глаза. Когда он пожимал руку Алексу, на его лице появилась заразительная улыбка. — Рад, что ты здесь, — сказал он.

     — Я тоже рад тебя видеть, — ответил Алекс, пожимая ему руку в ответ. — Я как раз хотел спросить, зачем ты меня позвал, — сказал он, кивая на обугленный труп.

     — Я понимаю, что дело кажется очевидным, — сказал Пак, — но что-то здесь не так.

     — Согласен. Кем бы ни был этот парень, его убили.

     Детектив Пак открыл рот и снова его закрыл.

     — Что? — наконец выдавил он. — Я просто хотел узнать, почему огонь погас.

     — Мне нужно осмотреться, прежде чем я смогу то сказать. —пожал плечами Алекс.

     — Но ты только что пришел... и ты знаешь, что его убили?

     — Конечно, знает, — вмешался новый голос. Алекс повернулся и увидел ухмыляющееся лицо лейтенанта Фрэнсиса Каллахана. — Локерби вечно пытается пополнить свой послужной список дикими теориями и домыслами, а это значит, что ему придётся прибегнуть к своей дорогостоящей магии.

     Каллахан был воплощением того, о чём можно было бы мечтать, глядя на плакаты с рекламой Академии: высокий, с квадратным подбородком, волнистыми каштановыми волосами, голубыми глазами и идеальными зубами. Хуже того, он добился звания лейтенанта тяжёлым трудом, показав себя хорошим профессионалом. Все копы в участке любили и уважали Фрэнка Каллахана, а сам Фрэнк считал Алекса пустышкой.

     — Разве ты не должен искать чью-то собаку? — спросил Каллахан.

     Алекс почувствовал, как краснеет, и быстро взял себя в руки. Каллахан мог вывести его из себя, но только если он сам ему это позволял.

     — Конечно, любой клиент, который к тебе обращается, скорее всего, не в себе, — продолжил Каллахан. — Так что тебе, наверное, стоит начать с них.

     — Не думаю, что вы не в себе, лейтенант, — сказал Алекс, тепло улыбнувшись. — Но раз уж вы меня наняли, я с радостью поищу вашу собаку. Если она действительно пропала.

     По комнате прокатился смешок, и Дэнни прикрыл рот блокнотом. Лицо Каллахана покраснело, но он быстро взял себя в руки.

     — Это была не моя идея, — сказал он. — За это можешь поблагодарить своего друга, — он хлопнул Пака по груди. — Но раз уж ты здесь, с чего ты взял, что это убийство, а не просто очередной бедолага, уснувший за курением?

     Алекс повернулся и указал на круглый стол рядом с обломками стула.

     — Чего не хватает? — спросил он.

     — Приличной выпивки, — сказал Каллахан.

     — Хорошей литературы? — поинтересовался Дэнни.

     — Пепельницы, — подсказал Алекс. — Здесь нет пепельницы, и на кухне тоже. Ни на столе, ни у раковины.

     — Значит, она была у него на коленях, когда он сгорел, — сказал Каллахан. — В конце концов, ее найдет коронер.

     — Сколько пепельниц у вас дома, лейтенант?

     Каллахан кивнул, и в его глазах вспыхнуло понимание.

     — Верно, — сказал он, а затем повернулся к одному из полицейских в форме. — Проверьте ванную и спальню, — сказал он. — Сообщите мне, если найдете пепельницы. — Он снова повернулся к Алексу. — Что-нибудь еще?

     Алекс подошел к круглому столу и взял в руки открытую пачку сигарет.

     — В пачке не хватает трех сигарет, — сказал он. — Что вы делаете со старой пачкой, когда открываете новую?

     — Проверьте мусорное ведро, — сказал Каллахан одному из полицейских, а затем снова повернулся к Алексу. — Он мог выбросить ее до того, как вернулся домой.

     — Возможно, — кивнул Алекс.

     — А что насчет огня? — спросил Дэнни. — Мне кажется, он не должен был погаснуть так быстро.

     — Тебе бы больше понравилось, если бы сгорело все здание? — спросил Каллахан, приподняв бровь. — Мне кажется, нам повезло.

     — Пожары от людей, которые курят в постели, обычно причиняют больше вреда, лейтенант. — Дэнни пожал плечами. — Особенно когда они так обугливают тело.

     Кресло с откидной спинкой и небольшой письменный стол занимали большую часть пространства справа от двери. Слева стояли диван и два кресла вокруг журнального столика, а в углу шкаф с радиоприемником. Сразу за ними располагалась кухня с раковиной, столешницей и холодильником за небольшим столиком и одним стулом. Алекс поставил сумку на журнальный столик и открыл ее.

     — Если с огнем что-то не так, я узнаю через минуту, — сказал он, доставая из сумки окулус.

     — Пока рано, — ответил Каллахан. — Я хочу убедиться, что здесь что-то есть, прежде чем тратить на тебя деньги департамента.

     Через мгновение полицейские, отправленные на поиски пепельниц и пустых пачек из-под сигарет, доложили, что ничего не нашли, и Каллахан вздохнул.

     — Ладно, писака, — согласился он. — Приступай к работе.

     Алекс закрепил окулус на голове и начал настраивать линзы. Окулус был похож на небольшой телескоп, прикрепленный к кожаной накладке, которая закрывала правый глаз Алекса. Вокруг трубки было несколько фокусирующих колец, как у фотоаппарата, а с полдюжины цветных линз можно было выдвигать и убирать из поля зрения. Все это позволяло Алексу видеть в разных спектрах света.

     Само по себе это было не слишком полезно, но с правильным источником света...

     Он полез в сумку и достал мультилампу. Она была похожа на небольшую богато украшенную версию фонаря, который используют стрелочники на железнодорожных станциях. Корпус лампы имел форму яйца, в котором через равные промежутки были установлены четыре хрустальные линзы. Три из них были закрыты кожаными колпачками, так что свет мог проникать только через одну открытую линзу.

     Если открыть переднюю часть лампы, можно увидеть раму с металлическими зажимами внизу. Алекс выбрал из чемодана горелку с надписью "серебро". Горелка представляла собой резервуар с особым видом масла и фитилем. Вставив ее в лампу, Алекс поджег фитиль спичкой, и тот засиял ярким белым светом. Он почувствовал, как активировались руны на фонаре, такие же, как на сейфе в его кабинете.

     Алекс закрыл фонарь, поправил окулус и начал обходить комнату с фонарем в руках. Чтобы получить серебряный свет, нужно смешать коллоидное серебро с различными ускорителями и поджечь смесь. Линза с рунами в фонаре фокусировала свет, а линзы в окулусе делали его видимым, превращая маленькую квартирку в черно-белое изображение, как на фотонегативе.

     Настоящая магия серебряного света заключалась в том, что он позволял разглядеть то, что обычно было плохо видно: отпечатки пальцев, кровь, пот и другие биологические жидкости. При серебряном свете они светились неоновым светом.

     Алекс провел фонарем над трупом в кресле. Смотреть было особо не на что, так как большая часть улик сгорела, но он любил действовать наверняка. Он перевел взгляд на пол, а затем начал обходить комнату, удаляясь от трупа все дальше и дальше. Осмотрев всю комнату, он перешел в спальню и переключил горелку в фонаре на призрачный свет. Призрачный свет горел ярко-зеленым и позволял разглядеть магические следы и все сверхъестественное. Наконец Алекс погасил фонарь, убрал его в футляр и снял окулус.

     — Теперь я знаю, почему огонь погас так быстро, — сказал он Дэнни. — Тот, кто его убил, поджег его с помощью алкоголя, но не рассчитал. Алкоголь сгорел слишком быстро, и огонь не успел разгореться как следует. — Алекс подошел к креслу, присел на корточки и указал на ковер. — Они наследили, когда обливали его. Здесь еще чувствуется запах алкоголя.

     — Запомни это, — сказал Каллахан Дэнни, который вырвал страницу из блокнота и положил ее на ковер.

     — Здесь тоже есть брызги крови, — сказал Алекс, очерчивая мелом круг на полу в центре комнаты.

     — Говори по-английски, писака, — прорычал один из полицейских, когда Алекс отогнал его от места, которое он обводил мелом. У него было кислое выражение лица, и вид у него был такой, будто он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте.

     Алекс закатил глаза, а Дэнни ухмыльнулся. Дэнни уже задавал этот вопрос и знал ответ.

     — Вы когда-нибудь видели, как кто-то стряхивает с кисти краску? — спросил Дэнни офицера.

     — Конечно.

     — Ну, вот так. Когда кровь попадает на что-то, она образует точки, а когда ее разбрызгивают, точки превращаются в маленькие полоски.

     — И что это значит? — спросил офицер с мрачным выражением лица.

     — Это значит, — вмешался Каллахан, — что кого-то ударили с такой силой, что пошла кровь и она разбрызгалась.

     Алекс кивнул.

     — Я думаю, что это был тот, кто был привязан к этому стулу. — Он указал на одинокий стул у кухонного стола. — Здесь на полу есть царапины, — он указал на едва различимые следы. — Они должны соответствовать расположению ножек стула.

     — То есть ты считаешь, что мистера Пембертона связали и избили, а потом подожгли, — сказал Дэнни.

     Алекс кивнул.

     — Или, — сказал Каллахан, — он мог сам себя порезать и поставить стул сюда, чтобы поменять лампочку на потолке. Если ты прав, то возникает вопрос: зачем кто-то это с ним сделал? — Он повернулся к одному из полицейских. — Что удалось выяснить о нашей жертве?

     Полицейский полистал блокнот и зачитал:

     — Джерри Пембертон, 42 года, жил один, вел обычный образ жизни.

     — Он курил? — спросил лейтенант, многозначительно глядя на Алекса.

     — Не знаю, — ответил полицейский. — И никто, похоже, не знает, чем он зарабатывал на жизнь.

     — Он был таможенным инспектором в портовой администрации, — сообщил Алекс. — Работал на охраняемом складе на аэродроме.

     Каллахан выглядел озадаченным, а у Дэнни отвисла челюсть.

     — Как? — спросил он. Алекс указал на деревянную табличку, висевшую над остатками кресла.

     — Это награда за десять лет службы.

     — Ты уверен, что этого парня избили перед тем, как убить? — на лице Каллахана сменилось выражение легкого отвращения на сосредоточенность, а голос стал жестким и бесцветным. Алекс пожал плечами.

     — Почти уверен, хотя есть один способ убедиться.

     — Дай угадаю, одна из твоих дорогих рун? — губы лейтенанта скривились в усмешке.

     Алекс пролистал книгу и открыл ее так, чтобы Каллахан мог увидеть невероятно сложный рисунок, выполненный золотыми и сверкающими красными линиями. Он был похож на витраж в соборе.

     — Красные линии сделаны из измельченных рубинов, — объяснил Алекс.

     — Сколько? — спросил Каллахан.

     — Что она делает? — одновременно с ним спросил Дэнни.

     — Это руна временного восстановления, — ответил Алекс. — Нет, это не те руны, которые люди используют, чтобы приделать ручку к чашке или починить сломанную швабру. Эта руна вернет тело мистера Пембертона в то состояние, в котором оно было в момент смерти.

     — Сколько? — снова спросил Каллахан.

     Алекс долго смотрел на него, прежде чем ответить, давая напряжению нарастать.

     — Обычно я беру сто долларов, — сказал он. Дэнни присвистнул, а собравшиеся офицеры зашумели. — Но для вас, лейтенант, я сделаю скидку — шестьдесят долларов.

     Каллахан нахмурился, взвешивая все за и против. Алекс просто наблюдал. Изготовление руны обошлось ему всего в тридцать пять долларов, измельченные рубины стоили дорого за фунт, но для руны их требовалось совсем немного. Тем не менее на ее создание ушло несколько дней, и Лесли была права: им нужны были деньги.

     — Делай, — наконец сказал Каллахан.

     Алекс вырвал страницу из своей книги рун и подошел к почерневшему трупу. Он достаточно долго проработал частным детективом, чтобы привыкнуть к виду мертвецов. Это заставило его задуматься о том, насколько он очерствел.

     — Все, кто обедал в последний час, должны выйти из комнаты, — сказал он, а затем повернулся к Дэнни. — Не забудь все записать, это продлится всего минут десять. Когда ты вмешиваешься в ход времени, это… имеет последствия. Как только заклинание рассеется, тело начнет быстро разлагаться.

     — Почему я должен уходить? — проворчал один из полицейских.

     — Потому что я не хочу, чтобы мне пришлось оттирать твою блевотину со своего пиджака, — ответил Алекс.

     — Так плохо? — спросил Дэнни.

     Алекс кивнул, затем лизнул обратную сторону страницы и приклеил ее к груди мертвеца, к тому, что от нее осталось. Достав из кармана спичку, он чиркнул ею и коснулся бумаги. Руна вспыхнула красным, золотым и белым светом. Она мигнула раз, потом еще, все быстрее и быстрее, пока не взорвалась, рассыпавшись снопом искр, словно небесная ракета. Когда тлеющие угли коснулись тела, оно начало извиваться и корчиться.

     В этот момент Алексу захотелось отвернуться, он мог спокойно смотреть на кровь и смерть, но при виде внутренностей мертвеца, извивающихся, как живые змеи, его замутило. Однако он не сводил глаз с трупа, зная, что Каллахан не простит ему, если он этого не сделает.

     Ткани вспенились, и чернота, казалось, сжалась, обнажив розовую кожу. На голове белые пятна превратились в глаза, а зубы выскочили из развалин стула и вернулись на место. Мышцы, а затем и кожа поползли по лицу, словно воск, пока тело наконец не стало целым.

     Если, конечно, слово "целый" здесь уместно.

     — Боже правый, — выдохнул Дэнни, когда останки Джерри Пембертона наконец были обнажены. Почти все его тело покрывали темно-фиолетовые синяки, а глаза были настолько распухшими, что почти не открывались. Кто бы его ни избивал, он сделал это на славу.

     — Сфотографируйте, — сказал Каллахан, разрушая чары, которые держали всех в оцепенении. Он был бледен, как и большинство присутствующих, но сохранял сосредоточенность. Все мысли были только о работе.

     Офицеры достали камеры и начали снимать, а Дэнни как можно быстрее строчил в блокноте.

     Пока они работали, Алекс подошел к маленькому письменному столику в дальнем углу комнаты. Когда он сканировал его окулусом, на нем обнаружилось множество отпечатков пальцев. Без подозреваемых отпечатки пальцев были не слишком полезны для полиции, но его интересовало не это. В единственном ящике стола лежал чистый блокнот. Раньше он не обращал на него особого внимания, но что-то в нем его смущало. Он хотел рассмотреть его поближе.

     Взяв блокнот и положив его на кофейный столик, Алекс достал из своего набора пузырек с черным порошком. Он вырвал из книги очень простую руну и приклеил ее к блокноту, а затем аккуратно высыпал на нее несколько крупинок черного порошка. Чиркнув спичкой из книги, лежавшей у него в кармане, он поджег бумагу с руной, и она исчезла, а черный порошок взмыл в воздух. Через некоторое время он начал оседать на блокноте, сначала в виде беспорядочных точек, но постепенно они сложились в линии. Через несколько секунд линии образовали на бумаге отпечаток того, что было написано на отсутствующем листе сверху. Это был грубый набросок здания с обозначением входов и чего-то похожего на запертые двери. С одной стороны дрожащей рукой было написано "Охраняемая территория".

     — Дэнни, — позвал он, жестом приглашая детектива подойти. — Кажется, я понял, в чем дело, — тихо сказал он.

     Он показал блокнот Дэнни, и через мгновение детектив начал кивать.

     — Лейтенант, — сказал он. — Кажется, Алекс что-то нащупал.

     Каллахан издал горловой звук, явно выражающий сомнение, но все же подошел к ним.

     — Похоже, кто-то хочет ограбить таможенный склад, — сказал Дэнни, указывая на рисунок.

     — Где ты это взял? — спросил лейтенант у Алекса.

     — Я использовал руну, чтобы увидеть, что Пембертон написал на странице над этой, прежде чем её оторвали.

     — С чего ты взял, что это склад, на котором он работает? — спросил Каллахан. — Может, это карта кухни его матери, и именно там она прячет брауни.

     — Лейтенант! — возмутился Дэнни, но Каллахан жестом заставил его замолчать.

     — Я не говорю, что ты ошибаешься, но я хочу убедиться, что ты прав, прежде чем мы начнем действовать впопыхах. Откуда нам знать, что Пембертон нарисовал это для тех, кто его убил?

     — Посмотри на его ногти, — сказал Алекс, возвращаясь к телу. Три ногтя на его правой руке были вырваны. Дэнни выглядел растерянным, но Каллахан вздохнул и кивнул.

     — Они остановились, когда он дал им то, что они хотели, — сказал он. — Иначе они бы вырвали ему все ногти.

     — Кто бы ни убил Джерри Пембертона, он хотел узнать, как попасть на таможенный склад на аэродроме, — сказал Алекс. — Если Пембертона убили прошлой ночью, велика вероятность, что его убийцы появятся там сегодня вечером.

     — Если только они уже не там, — сказал Каллахан.

     — Нет, — сказал Дэнни, качая головой. — Если бы они сразу пошли на склад, у них не было бы причин скрывать убийство Пембертона. К тому времени, как мы бы сюда добрались и во всём разобрались, их бы уже и след простыл.

     — Он прав, лейтенант, — сказал Алекс. — Вам остаётся только затаиться, и убийцы Пембертона сами придут к вам.

     — Неплохо придумано, — сказал он. — Ладно, заканчивайте здесь, детектив. Я пойду в участок и соберу команду, чтобы они дежурили у склада. — Он надел пальто и шляпу и направился к двери. — Молодец, писака, — сказал он Алексу. — Может, ты всё-таки не бесполезен.

     Дэнни ухмыльнулся Алексу вслед за лейтенантом.

     — Кажется, ты ему начинаешь нравиться, — сказал он с ухмылкой.

     — Лишь бы он мне заплатил, — пожал плечами Алекс. Он привык к тому, что копы, как и его коллеги-писатели, недолюбливают его за то, что он частный детектив.

     — Я прослежу, чтобы тебе выписали чек, — сказал Дэнни. — Правда, это может занять пару дней.

     — Без проблем, — сказал Алекс. — Я знаю, что ты справишься.

     Он почувствовал лёгкое магическое колебание, едва уловимое, но всё же ощутимое.

     — Ваши ребята уже закончили с трупом? — спросил он. — Потому что твои десять минут почти истекли.

     — И что тогда будет?

     — Он рассыплется в пыль, — ответил Алекс.

     Дэнни убедился, что фотографы сделали все нужные снимки, и попросил всех отойти. Алекс чувствовал, как волны разрушающейся магии нарастают все быстрее и быстрее, пока, наконец, земные останки Джерри Пембертона не превратились в кучку мелкого белого пепла.

     — Я вам еще нужен? — спросил Алекс, убирая окулус и мультилампу. Дэнни огляделся и покачал головой.

     — Спасибо, — сказал он. — Ты нам очень помог.

     — Только не высовывайся, когда привезут этих ублюдков. — Алекс похлопал его по плечу. — Не удивлюсь, если они вооружены.

     — Я буду осторожен, — ответил Дэнни.

     Алекс надел шляпу и взял сумку. Блокнот с рисунком склада лежал на кофейном столике, и он взял его тоже.

     — Передай привет Эми, — сказал он, передавая блокнот детективу Паку. Лицо Дэнни стало суровым, но он все равно улыбался.

     — Держись подальше от моей сестры, — сказал он, когда Алекс вышел в коридор.

     У Алекса было такое хорошее настроение, что он решил подняться по лестнице, а не воспользоваться лифтом. Работа с полицией может быть напряженной и некомфортной, но она хорошо оплачивается. Лесли будет в восторге. Впервые за полгода они не будут отчаянно пытаться расплатиться по счетам, а, наоборот, будут иметь деньги на счету. Это было приятно.

     Но что-то его беспокоило, какая-то мысль, вертевшаяся в голове. Что-то связанное с блокнотом, который он отдал Дэнни. Он задумался, но мысль ускользала. Пожав плечами, он решил не позволять сомнениям портить ему настроение, поэтому отогнал эту мысль и, насвистывая, вышел на залитую дождем улицу.

     На этот раз Алекс не стал утруждать себя руной-защитой. Прямо напротив дома Пембертона была закусочная, и он хотел сообщить Лесли хорошие новости. Пригнув голову, он перебежал дорогу.

     Дождь лил сильнее, чем он думал, и к тому времени, как он добрался до закусочной, промок насквозь. Он выругался и достал книгу с рунами, пока влага не пропитала его пальто и не испортила страницы. Они были сделаны из промокательной бумаги, которую используют букмекеры. Это обычная бумага, пропитанная нитратом натрия и высушенная. Преимущество такой бумаги в том, что если поджечь ее, она сгорит дотла меньше чем за секунду. Это удобно для букмекеров, которые не хотят, чтобы их поймали с уликами, и для рунописцев, которые хотят заранее подготовить руны и использовать их позже. Недостаток промокательной бумаги в том, что она должна быть очень тонкой, поэтому, намокая, она превращается в тряпку.

     Алекс вошел в закусочную, и как только он открыл дверь, зазвенел колокольчик. Девушка в блузке с цветочным принтом, белом фартуке и бумажной шляпе стояла у прилавка с табуретками. У нее были каштановые волосы и карие глаза, веснушки на носу и скучающее выражение лица. Она заметно оживилась, когда вошел Алекс.

     — Дождь и правда припустил, — сказала она, пока Алекс стряхивал капли с пальто и шляпы.

     — Ты не представляешь, как я рад, — ответил он с улыбкой.

     Девушка достала из-под прилавка чистое полотенце и протянула ему.

     Алекс отложил книгу с рунами и вытер руки, пока они не высохли.

     — Спички есть? — спросил он, отрывая от книги руну средней сложности. Девушка достала из нагрудного кармана фартука коробок спичек и протянула его Алексу. Он приклеил руну к своей и без того промокшей шляпе, надел ее на голову и поджег. Бумага вспыхнула и мгновенно исчезла, а Алекс тут же перестал чувствовать липкий холод от мокрой шляпы.

     — Ого! — воскликнула девушка, широко раскрыв глаза.

     От Алекса повалил пар: магия руны высушила его одежду. Это была одна из его аварийных рун, тех, которые слишком дорого стоят, чтобы использовать в обычные дни, но которые могут пригодиться в случае необходимости. Одно из немногих преимуществ рунописца, возможность заранее подготовить руны, чтобы они были под рукой, когда понадобятся.

     — Впечатляет, — сказала девушка. — Жаль, что я не знала о тебе, когда попала под дождь в своей шелковой блузке. — Она показала жест. — Теперь на ней полно водяных пятен. Каждый раз, когда я на нее смотрю, мне становится противно, но эта блузка стоила мне недельной зарплаты, так что у меня не хватает духу ее выбросить.

     Алекс перевернул книгу рун. Там было несколько чистых страниц, готовых к использованию. Он достал из кармана брюк карандаш и нарисовал квадрат. Бумага для вспышек легко рвется, поэтому он рисовал медленно и использовал мягкий грифель.

     — Что это? — спросила девушка.

     Алекс шикнул на нее и сосредоточился на символе. Внутри квадрата он нарисовал круг, а затем магический символ, похожий на маяк, на который нападает паровая лопата. Рисуя, он чувствовал, как сила, исходящая из того места во Вселенной, где обитает магия, проходит через его карандаш и попадает на бумагу.

     — Готово, — сказал он, вырвал страницу и протянул ее девушке в бумажной шляпе. — Приклей это на свою шелковую блузку, аккуратно подожги бумагу, и она будет как новая.

     Глаза девушки загорелись. У него были очень красивые глаза.

     — Правда? — воскликнула она, повысив голос на октаву.

     — Клянусь честью, — с улыбкой ответил Алекс. Она схватила хрупкую бумажку, словно это была золотая фольга, а потом на ее лице появилась хитрая улыбка.

     — А ты можешь сделать такую, чтобы зашить дырки на моих чулках?

     — Конечно, — ухмыльнулся Алекс. — Обменяешь меня на яйца пашот на тосте с маслом?

     — Вкрутую или всмятку?

     — Всмятку.

     — Договорились, — сказала она и улыбнулась в ответ. — Адам и Ева на плоту с консистентной смазкой на подходе.

     — Я Алекс, — сказал он, протягивая руку.

     — Мэри, — ответила она, пожимая его руку. — Адам и Ева на смазанном плоту,.

     — У тебя тут есть телефон, Мэри? — спросил Алекс, рисуя ещё одну руну восстановления.

     — Сзади, — ответила Мэри, указывая в сторону и ставя на плиту кастрюлю с водой.

     Он протянул ей руну и направился к телефону. Закрыв дверь, он бросил в щель десятицентовую монету и набрал номер своего офиса.

     — Расследования Локерби, — раздался в трубке голос Лесли, прозвучавший глухо и монотонно.

     — Это я, — ответил Алекс. — Я только что закончил работу для полиции. Даже использовал руну для восстановления времени, но взял за нее всего шестьдесят. Будь добра, отправь счет в полицейское управление прямо сейчас. Моя обычная плата плюс руна.

     — Уже пишу, — ответила она. — У тебя есть еще дела или ты сразу вернешься?

     — Я решил сначала пообедать.

     — Ты же знаешь, что сейчас полтретьего, да?

     — Я не обедал, — объяснил он.

     — Ну, — сказала Лесли, снова переходя на деловой тон, — отец Клементин хочет тебя видеть.

     Алекс выругался.

     — У него опять крыша протекает?

     — Ага, — ответила Лесли. — И дождь льёт как из ведра. Я не хотела тебя отвлекать, если у тебя дела.

     — У меня всегда есть время для отца Гари, — сказал Алекс, и в его голосе зазвучало раздражение. — Ты же знаешь.

     — Я знаю, — ответила Лесли, и её голос тоже стал жёстким, — что ты тратишь много времени и ресурсов на помощь отцу, вместо того чтобы зарабатывать деньги.

     — Не начинай, Лесли, — сказал Алекс. — Я ему многим обязан. Позвони ему и скажи, что я приеду, как только смогу.

     Лесли пообещала, что так и сделает, и Алекс повесил трубку.

     Отец Харрисон Клементин руководил миссией "Братство надежды" в старой обветшалой церкви, расположенной в самом центре внешнего кольца западной части города. Раньше там был танцевальный зал. Теперь это было большое открытое здание с трёхэтажным общежитием. Алекс прожил в этом общежитии пять лет, с двенадцати до семнадцати. Его отец был профессиональным рунописцем и за пятачок за штуку выводил простенькие руны для восстановления, вроде тех, что Алекс только что дал Мэри. В Книге знаний, доставшейся ему в наследство, были хорошие руны, но у отца Алекса просто не было таланта к их написанию. Он считал, что если будет работать усерднее и дольше, чем другие рунописцы, за пятачок за штуку, то каким-то образом не останется без гроша. Единственное, чего он добился, рисуя каракули в их холодной квартире, это заработал пневмонию и рано умер. Мать Алекса ушла от них, как только стало ясно, что отец ничего не добьется, и Алекс остался двенадцатилетним сиротой.

     Какой-то чиновник из мэрии хотел отдать Алекса в один из городских приютов, но эти места были сущими адскими дырами. Там были дети от ясельного возраста до семнадцати лет, и всеми ими управляли садисты, получавшие зарплату от государства. Алекс насмотрелся на это после смерти отца и больше не хотел туда возвращаться. И тут на помощь пришел отец Гарри. Харрисон Клементин много лет был их пастором, и когда отец Алекса умер, он потребовал, чтобы мальчика отдали под его опеку в миссии. Когда власти заявили, что забрать Алекса может только лицензированный приют, отец Гарри получил лицензию. В конце концов отец Гарри дал Алексу крышу над головой и накормил его, пока тот не подрос и не стал сам себя обеспечивать. Отец Гарри также посоветовал Алексу изучить "Книгу знаний" его отца и научиться писать рунами. Если бы не отец Гарри, Алекс не знал бы, где оказался бы, но вряд ли в каком-то хорошем месте.

     Он был обязан отцу Гарри больше, чем мог когда-либо отплатить, поэтому, когда отцу Гарри понадобились новые руны, чтобы починить протекающую крышу миссии, Алекс с радостью согласился. Лесли этого не понимала, да и не могла понять, и он ее за это не винил. Она была права: помощь отцу Гарри и его миссии была убыточной, но Алексу было все равно. Семья есть семья, и отец Гарри тоже семья.

     — Придется перенести на другой раз, — сказал он Мэри, возвращаясь к стойке с едой.

     — Ты уверен? — спросила она, очаровательно надув губки. — Осталось всего полторы минуты. — Словно в подтверждение ее слов, из тостера выскочил тост. От аромата идеально поджаренного хлеба у него заурчало в животе.

     Он замешкался. Каждая минута, которую он здесь проводил, была минутой, в течение которой вода заливала главный зал миссии. С другой стороны, ему понадобится не меньше получаса, чтобы добраться туда на гусеничном ходу, а если он потратит пять минут на еду, то ничего не промокнет еще сильнее.

     — Ладно, — сказал он и сел. Конечно, не помешало и то, что Мэри была такой приятной компанией.

     Почти через полторы минуты она поставила перед ним тарелку с идеально сваренными яйцами пашот на щедро смазанном маслом тосте.

     — Как ты это назвала? — спросил он с набитым ртом.

     — "Адам и Ева на смазанном плоту", — хихикнула она.

     Алекс, конечно, слышал такое и раньше: официантки и повара в закусочных вечно несли какую-то бессмыслицу.

     — Ты работала в закусочной?

     — Я люблю готовить, поэтому переехала в большой город, чтобы попробовать свои силы здесь, — сказала она. В ее голосе слышалась какая-то далекая мелодичность. — А потом, когда я приехала сюда, то поняла, что быть поваром, это удел мужчин. Женщина может устроиться поваром только в таком месте, где нужно хорошо выглядеть. Никому и в голову не придет поинтересоваться, как выглядит повар в закусочной или, если уж на то пошло, в пятизвездочном ресторане.

     — Что ж, яйца просто идеальные, — сказал Алекс. Он любил, чтобы желток был горячим, но не застывшим, а белок, хорошо прожаренным. Почему-то многие повара не умеют этого делать.

     — Спасибо, Алекс, — просияла Мэри. Когда она так улыбалась, то становилась по-настоящему привлекательной.

     Алекс быстро расправился с едой и оставил Мэри чаевые в 10 центов.

     — Ты правда хорошо готовишь? — спросил он.

     Она приподняла бровь и перегнулась через прилавок, глядя на него.

     — Заходи как-нибудь, — сказала она. — Я тебя научу.

     Алекс достал блокнот и нацарапал на нем адрес.

     — В нескольких кварталах от парка есть заведение под названием "Ланч-бокс", — сказал он, вырвал листок и протянул ей. — Там не очень, но я знаю владельца. Спросишь Макса, скажи, что Алекс Локерби просил тебя к нему зайти. Он даст тебе шанс.

     — А у него что, нет повара?

     — Есть, — ответил Алекс. — Но он полный отстой. Старый повар ушел на пенсию, и Макс взял нового. Он просто ужасен. Я больше туда ни ногой.

     — А зачем туда ходить? — спросила Мэри.

     — Это единственное место рядом с моей квартирой.

     — Спасибо, Алекс, — сказала Мэри, засовывая листок в карман фартука. — Мы еще увидимся?

     — Конечно, — ответил Алекс. — Я надеюсь, что ты начнешь готовить в моем любимом месте. Тогда мы будем часто видеться.

     — Думаю, мне бы этого хотелось, — сказала Мэри с очень довольной улыбкой.

     Алекс снял шляпу, достал одну из сигарет Берта и закурил. Он вырвал из книги руну "Малый барьер" и наложил ее на себя.

     — До скорой встречи, Мэри, — сказал он и вышел под дождь.

     Обещание заплатить за работу позволило Алексу оправдать поездку на такси к месту преступления, но чтобы помочь отцу Гарри, ему пришлось воспользоваться краулером. В большинстве крупных городов были трамваи, но нью-йоркский не был похож ни на один другой в мире. "Ползун" был одним из изобретений Джона Д. Рокфеллера. Большинство чародеев разбогатели на продаже различных зачарованных материалов, как, например, Бартон с его энергетическим конденсатором в Эмпайр-Тауэр или Сорша Кинкейд, Ледяная королева, зачаровавшая металлические диски, которые использовались для охлаждения ледников. Рокфеллер был чародеем совсем другого толка: когда он пускал свою силу в ход, то зарабатывал десятки миллионов. Когда он впервые продемонстрировал "ползуна", люди решили, что он окончательно сошел с ума.

     Алекс свернул за угол и пошел по кварталу к остановке "ползуна". Под металлическим навесом, закрывавшим единственную скамейку, толпились с полдюжины человек. Когда Алекс подошел ближе, все они с ожиданием посмотрели в конец квартала, и он ускорил шаг. "Ползун" показался в двух кварталах от них, но все равно добрался до остановки раньше Алекса. Он был похож на обычный двухэтажный трамвай, только вместо колес у него были десятки ног, состоящих из голубой энергии. Он больше походил на гигантскую светящуюся многоножку, чем на трамвай.

     "Ползун" с грохотом остановился, и Алекс пробежал оставшиеся несколько метров, чтобы забраться в вагон. Когда он поднялся на борт, то почувствовал, что под его весом трамвай слегка накренился, но затем его ноги выровняли его. Вагон был битком набит пассажирами, которые жались к стенам, чтобы не промокнуть и не замерзнуть. Барьер Алекса должен был действовать еще как минимум полчаса, поэтому он сел на одну из передних ступенек и стал смотреть на проплывающий мимо город. Большим преимуществом "ползунов" было то, что они могли двигаться гораздо быстрее, чем электрические трамваи или трамваи на канатах, и ехали гораздо ровнее. Казалось, что они скользят по самой неровной поверхности, как по зеркальной воде. За десять центов можно было прокатиться с ветерком. Ползунам нужна была надежная подпитка для их энергетических ног, поэтому они никогда не заходили слишком далеко во внешнее кольцо. По пути Алекс почувствовал, что его барьерная руна начинает тускнеть, и ускорил шаг. К тому времени, как он добрался до миссии, он уже изрядно промок.

     На его стук в дверь ответила пожилая монахиня в черной рясе, которой на вид было лет сто, не меньше. Несмотря на хрупкое телосложение, она радостно вскрикнула при виде Алекса и крепко его обняла.

     — Как поживаешь, мальчик мой? — спросила она, когда он наконец высвободился из ее объятий. — Что-то ты в последнее время редко заходил.

     — Простите, сестра Гвен, — ответил он. Алекс покраснел и не стал этого скрывать. — На работе было много дел.

     Сестра Гвен хмыкнула, давая понять, что считает это слабым оправданием.

     — Я слышал, у вас снова протекает крыша, — сказал он, меняя тему. Пожилая монахиня кивнула и отвернулась, жестом пригласив его следовать за ней.

     — Отец Клементин тебя ждет.

     Она повела его по знакомым тропинкам, мимо общежитий и кухни, в главный зал. Он был просторным и открытым, как склад, и Алекс увидел несколько непрерывных потоков воды, стекающих в специально расставленные ведра. На его глазах двое мужчин в рясах вытащили полное ведро из-под одного из потоков, а пожилой мужчина в простой мантии поставил на его место пустое.

     — Аккуратнее, — сказал мужчина в мантии. — Не хочу снова мыть вестибюль.

     Алекс на прощание обнял сестру Гвен и подошел к пожилому мужчине. Он был высоким и худощавым, с морщинистым лицом и огромным носом. Его голову покрывала густая копна неухоженных волос, все еще угольно-черных, несмотря на то, что ему было не меньше семидесяти. Руки у него были грубые, мозолистые и большие, как у боксера. Однако, насколько было известно Алексу, эти руки никогда не поднимались на кого-то в гневе.

     — Думаю, двое взрослых мужчин справятся с ведром воды, — сказал Алекс.

     — Алекс, — сказал здоровяк, протягивая руку, чтобы пожать Алексу правую ладонь. — Как поживаешь, сынок? — Не дав Алексу ответить, он продолжил: — Прости, что снова тебя сюда притащил, но… ну, сам видишь. — Он махнул рукой в сторону протечек, как будто Алекс мог их не заметить.

     — Ничего страшного, отец, — сказал Алекс. — Я всегда рад помочь. На самом деле мне стоило придти раньше, чтобы проверить руны.

     — Мы всегда тебе рады, Алекс, ты же знаешь, но у тебя своя жизнь. — Он положил свою огромную руку на плечо Алекса.

     — Спасибо вам, — сказал Алекс, и это была искренняя благодарность. — Так у вас есть черепица, которая мне нужна?

     Отец Гарри указал на угол зала, где крыша, казалось, была в хорошем состоянии.

     — У брата Томаса она на столе, там, где светло. — Он подвел Алекса к столу, стоявшему под ярким лучом света. — Этот угол ближе к Эмпайр-Тауэр, — сказал отец Гарри. — Этот свет никогда не гаснет.

     Алекс рассмеялся и поставил сумку рядом со стопкой черепицы из обожженной глины.

     — Я помню, — сказал он. Он достал из сумки острый металлический стилус и твердый карандаш, а затем баночку с сероватой пастой и маленький шпатель.

     — Я ценю это, Алекс, — сказал отец Гарри. — Ненавижу отвлекать тебя от работы.

     — Не за что, отец, — ответил Алекс, нанося модифицированную руну барьера на первую черепицу. После того как он вырежет руну стилусом и заполнит выемку восковым раствором из камфорного масла и угольной пыли, руна будет отталкивать воду от всех соседних черепиц.

     Отец Гарри придвинул стул, словно собираясь наблюдать за работой. По опыту Алекс знал, что на самом деле ему хотелось поговорить. Алекс прожил здесь всего пять лет, но отец Гарри стал для него настоящим отцом. Алекс никогда бы в этом не признался, но с нетерпением ждал этих разговоров.

     — Может, в этот раз сделаешь выемки поглубже, — сказал отец Гарри. — Чтобы они прослужили дольше.

     — Вы же знаете, что так не получится, — ответил Алекс, улыбаясь. — Руны изнашиваются, это их свойство. Если хотите, чтобы крыша не протекала, нужно нанять чародея… или кровельщика.

     Отец Гарри усмехнулся и вздохнул.

     — Это слишком дорого. Слава богу, что у меня есть ты.

     — Вы хорошо справляетесь, отец, — сказал Алекс. — Мне нравится вам помогать. После всего, что вы для меня сделали, это самое меньшее, что я могу сделать. Как сейчас идут дела в миссии?

     Лицо отца Гарри просветлело.

     — У нас в гостевом крыле живут два десятка человек, и каждый вечер мы кормим больше сотни.

     — Сестра Морган все еще готовит?

     — Нет, — ответил отец Гарри. — Она слишком стара. Попросила, чтобы ее перевели в монастырь в Аризоне. Теперь у нас целая плеяда новых братьев и сестер. — На мгновение он погрустнел, словно годы взяли свое. — Но работа продолжается. Всегда есть нуждающиеся в помощи и забытые, о ком нужно позаботиться. — Через мгновение его лицо снова просветлело. — Ну, как у тебя дела?

     Алекс вздохнул.

     — Все так плохо? — с тревогой в голосе спросил отец Гарри. Когда Алекс лишь пожал плечами, он схватил его за подбородок и развернул к себе, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Послушай меня, мальчик. Ты хороший детектив и прекрасный рунный мастер, и однажды Бог даст тебе шанс.

     — Что-то Бог не торопится, — сказал Алекс, стараясь не показать, что его это задевает.

     — В поте лица твоего будешь есть хлеб свой, — процитировал отец Гарри.

     — Бытие, глава третья, стих девятнадцатый, — отчеканил Алекс. Отец Гарри вдалбливал ему эти слова в голову, пока он жил в миссии.

     — Ты знаешь, где это сказано, но не понимаешь, что это значит, — сказал он. — Бог не просто дает нам то, чего мы хотим, он ждет, что мы будем трудиться ради этого. Заслужим это.

     Алекс вспомнил уроки, которые он проходил в этом самом зале.

     — Господь помогает тем, кто помогает себе сам, — сказал он.

     — Значит, ты слушал, — сказал отец Гарри и улыбнулся. — Но усвоил ли ты урок?

     — Если я продолжу работать, Господь благословит меня, — ответил Алекс.

     — В своё время, — сказал отец с сочувственной улыбкой и кивком. — Мы все должны быть терпеливы.

     Алекс оторвался от работы и встретился взглядом со стариком.

     — Спасибо, отец, — сказал он. — Я был так занят, что, наверное, забыл. — Он не кривил душой. Когда отец Гарри говорил, невозможно было позволить миру взять над тобой верх. Он нёс свет своей веры, как факел, разгоняющий тьму. Алекс удивлялся, почему он не возвращается в миссию чаще.

     — Ну что, — сказал отец Гарри, лукаво глядя на него, — нашёл уже себе хорошую девушку?

     — Разве вы только что не преподали мне урок о терпении и о том, что всему своё время? — спросил Алекс, вспомнив, почему он нечасто сюда возвращается.

     Не успел отец ответить, как в комнату вбежала незнакомая Алексу сестра.

     — Отец Клементин, — сказала она. — Сестра Кэтрин никак не может разжечь печь.

     — Прости, Алекс, — сказал отец Гарри, поднимаясь на ноги. — Долг зовёт.

     "Спасённый звонком", — подумал Алекс.

     Алекс продолжал выкладывать руны, пока стопка плиток не уменьшилась до предела. Когда он заканчивал с одной плиткой, брат в чёрной рясе поднимался по дорожке, огибавшей верхний уровень, и вставлял её в прорезь, которую Алекс вырезал для них много лет назад. С каждой уложенной плиткой протечки прекращались.

     Пока он работал, в памяти Алекса всплывали воспоминания. Однажды он поцарапал пол роликовыми коньками из дешевого магазина. Сестра Гвен не спала всю ночь, наблюдая за тем, как Алекс оттирает царапины руками и коленях. А еще однажды отец Гарри застал его за курением и заставил выкурить целую пачку сигарет. Алекс не притрагивался к сигаретам до тех пор, пока не начал жить самостоятельно. Это была не площадь, но бывали места и похуже, где приходилось расти.

     Где-то в середине работы вернулся отец Гарри, и остаток времени они провели за разговорами. Это был один из самых приятных вечеров за долгое время. Вскоре по коридору начал распространяться запах картофельного супа. Судя по запаху, местный мясник отдавал миссии свои свежие обрезки, чтобы их добавляли в кастрюлю. Любая мелочь была на счету.

     К тому времени, как Алекс закончил наносить руны на черепицу, братья и сестры из миссии уже накрывали стол для вечерней трапезы, чтобы накормить бедняков. Алекс не видел, но знал, что под дождем у здания выстроилась очередь из оборванных, измученных людей.

     — Останься и поешь с нами, — сказал отец Гарри, когда Алекс собрал инструменты для нанесения рун и надел пиджак. Алекс покачал головой.

     — Похоже, у вас и без меня много голодных ртов. Позовите меня, когда крыша снова потечет.

     Отец Гарри положил руку на плечо Алекса и наклонился к нему, словно не хотел, чтобы их подслушали.

     — Ты сможешь вернуться в субботу? — тихо спросил он.

     Алекс задумался, а потом покачал головой. По субботам в детективном агентстве было много работы, и ему нужно было быть в офисе.

     — В субботу я не смогу, но как насчет следующей недели? Я заеду за вами и мы сходим пообедаем.

     Отец Гарри хотел было возразить, но потом кивнул.

     — Хорошо, — сказал он, пожимая Алексу руку. — Мне нужно обсудить с тобой один вопрос. Наедине.

     Алекс хотел спросить, почему отец так скрытничает, но его рука, протянутая для рукопожатия, оказалась зажатой в кулаке купюрой в пять долларов.

     — Вы же знаете, я не могу принять это, — сказал он, показывая купюру. Отец Гарри накрыл купюру своей массивной ладонью.

     — Чепуха, — сказал он. — Ты нам очень помог.

     — Я не могу допустить, чтобы вы обворовывали бедную церковь, чтобы заплатить мне, — сказал Алекс.

     Отец Гарри не ослабил хватку.

     — Я получаю церковное жалованье, — сказал он. — Большую часть я трачу на содержание этого места, но кое-что оставляю себе. — Он посмотрел Алексу прямо в глаза, как часто делал, когда тот был маленьким. Отец Гарри умел смотреть так, будто видит тебя насквозь. — Позволь мне сделать это, — сказал он. — Трудящийся достоин своего вознаграждения.

     Алекс улыбнулся и кивнул. На мгновение он снова оказался в миссионерской школе вместе с другими соседскими детьми.

     — Первое послание к Тимофею, — сказал Алекс. — Глава пятая, стих… двадцать?

     — Восемнадцатый, — поправил его отец Гарри. На его суровом лице читалась гордость, но в глазах была печаль.

     — Я зайду в субботу, — сказал Алекс. — Около полудня.

     Из-за этого пострадает его бизнес, но ему было всё равно. Если он нужен Отцу, он придёт. Всё просто.

     — Спасибо, Алекс, — сказал он. — А теперь иди. У меня много работы.

     Алекс начертил ещё одну руну малой преграды и вышел под дождь, миновав очередь из бедных оборванных мужчин и женщин, ожидавших простой еды. Он мысленно отметил, что завтра утром первым делом расскажет Лесли о своём визите в субботу. Ей это не понравится, но Алексу всё равно. Если бы не Отец Гарри, он, возможно, стоял бы в этой очереди, промокший до нитки, в ожидании единственной приличной еды за весь день.

     Было уже поздно, и Алекс чувствовал напряжение последних часов, которые он провёл за начертанием и чтением рун. Магия изматывает тело и разум не меньше, чем любая физическая работа. Он закурил ещё одну сигарету из пачки Берта, поднял воротник и направился домой в мерцающем свете уличных фонарей.

     Алекс сел на трамвай, идущий на запад, вышел за несколько кварталов до парка, а затем пересел на другой, идущий на юг, пока не добрался до "Ланч-бокса". Он хотел зайти и рассказать владельцу Максу о Мэри, но передумал. Она справится и без его помощи, а Макс мог часами говорить на любую тему. Сейчас Алексу хотелось только холодного пива и тепла у камина.

     Он жил в четырехэтажном особняке из бурого песчаника всего в шести кварталах от Центрального парка. Дом принадлежал его наставнику, британскому врачу на пенсии, Игнатиусу Беллу, бывшему офицеру военно-морского флота Его Величества. Белл переехал в Нью-Йорк, чтобы жить со своим сыном Кингсли, который уже жил там, но еще до прибытия корабля с Игнатиусом Кингсли скончался от пневмонии. Белл приехал в Нью-Йорк, имея при себе лишь надгробие, особняк из бурого песчаника и достаточно денег, чтобы безбедно прожить оставшиеся годы жизни.

     В британском флоте в качестве врачей служили рунные мастера. Как говорил Белл,

     — Любой дурак может влить в человека целебное снадобье, но только рунный мастер может наложить Исцеляющую руну и как следует срастить сломанную ногу.

     Доктор Белл был полон подобных высказываний.

     Прожив несколько месяцев в Нью-Йорке в доме своего сына, Белл решил, что ему нужно передать свои знания. Кингсли был банкиром, а у Белла не было других детей, поэтому он стал искать подходящего ученика. В конце концов он нашел Алекса, который торговал простыми рунами, которые знал, на углу улицы. Теперь Алекс жил с Беллом и учился у него. Именно Белл убедил Алекса стать детективом.

     — Твои способности слишком велики, чтобы продавать руны восстановления в лавке или руны защиты на углу улицы под дождем, — сказал он. — У тебя острый ум, используй его.

     Учиться знаниям, которые Белл собирал годами, было непросто. Некоторые из его рун были сложнее всего, что Алекс когда-либо видел, и уж точно сложнее всего, что было в скудной Книге Знаний его отца. Но какими бы сложными ни были руны, уроки Белла по криминалистике были еще сложнее. Он начал с рассказов о Шерлоке Холмсе, показывая Алексу, как с помощью наблюдательности и дедукции можно определить мотив преступления и восстановить картину произошедшего по оставленным уликам.

     От вымышленных преступлений они перешли к реальным. Будучи доктором, владеющим рунами, Белл предложил свои услуги городскому судмедэксперту. В наши дни большинство врачей не владеют рунами, по крайней мере в Америке, поэтому судмедэксперт был благодарен за помощь. Имея доступ к реальным делам и материалам по ним, Белл научил Алекса искать улики, выявлять ошибки в показаниях свидетелей и использовать свои знания, чтобы находить то, что не под силу ни одному полицейскому.

     После двух изнурительных лет обучения Белл заявил, что Алекс готов, и так появилась компания "Расследования Локерби". Поначалу Белл сопровождал его на каждом расследовании, наблюдая за работой и при необходимости внося коррективы. Через год Белл перестал ходить с Алексом и лишь каждый вечер за ужином выслушивал его отчеты. В последнее время Белл почти ничего не спрашивал. Зато Алексу не терпелось поделиться со старым доктором подробностями своих расследований. "Расследования Локерби" работала уже пять лет, и ежевечерние отчеты стали привычным делом.

     Поднимаясь по лестнице к входной двери, Алекс посмотрел на часы. Белл любил рано ложиться спать, а было уже почти девять. Возможно, он уже лег. Взгляд на часы служил двойной цели. Дверь в особняк была покрыта мощными рунами. Невидимые для невооруженного глаза, они все же ощущались Алексом, когда он подходил ближе. Руны, выгравированные на внутренней стороне крышки часов и за кристаллом, начали светиться. Прикоснувшись к двери, Алекс почувствовал, как магическая защита, не дававшая ей открыться, ослабла под воздействием часов. Он потянулся к двери, открыл ее, быстро вошел и аккуратно закрыл за собой.

     Он не знал, какие руны охраняют дверь и какие защищают сам дом. Белл сам их начертал и поддерживал их действие. Они были частью его Книги Знаний, которой он пока не делился с Алексом. Все, что Алекс знал об этих рунах, это то, что ими покрыты балки на чердаке и что без его часов, которые служат ключом, деревянная входная дверь с витражным окном не устоит перед тараном.

     От одной мысли об этом у Алекса по спине побежали мурашки.

     Когда-нибудь Белл научит его этим рунам. Это будет интересный день.

     Входная дверь вела в прихожую с вешалками для шляп и пальто, подставкой для зонтов и скамьей, на которой можно было хранить сапоги и галоши. Внутренняя стеклянная дверь отделяла прихожую от крошечного фойе. Алекс постарался не шуметь, открывая ее и входя внутрь. Интерьер особняка из бурого песчаника был выполнен в стиле ар-деко с деревянными панелями и лепниной в виде многоугольников и угловатых узоров. Для рунописца, работающего в геометрическом стиле, это было вполне уместно.

     Алекс повернул направо, в библиотеку. У дальней стены располагался огромный камин с мраморными колоннами и массивной каминной полкой из вишневого дерева. По обеим сторонам до самого потолка в пять с половиной метров тянулись книжные полки. Книжные шкафы были заказаны Кингсли еще при жизни и гармонировали с лепниной и отделкой. Сейчас шкафы были забиты книгами всех форм и размеров. В основном это были труды по медицине и рунологии, но у Белла был целый раздел, посвященный классической литературе, и даже сундук, в котором он хранил избранные книги в жанре бульварного чтива, которые пришлись ему по душе. Из мебели в комнате были только два мягких кресла у камина, перед каждым из которых стояла оттоманка. Между ними стоял небольшой круглый журнальный столик, на котором лежали коробка с сигарами из красного дерева, две пепельницы и витражная лампа, чтобы можно было читать в темноте.

     На железной решетке камина потрескивал скромный огонь, наполняя комнату бодрящим теплом, а вокруг самого дальнего кресла вился едкий сигарный дым.

     — Ну наконец-то, дорогой мой, — сказал доктор Игнатиус Белл, захлопывая тоненькую книжечку в мягкой обложке, которую читал. — Я уже начал думать, что придется посылать за тобой поисковую группу.

     Алекс рассмеялся и сел в кресло рядом с Беллом, положив шляпу на оттоманку.

     — Не волнуйся, Игги, — с ухмылкой сказал Алекс. — Мне пришлось заехать в миссию. — Алекс прозвал Белла "Игги" в первый год их совместной работы, и это прозвище прижилось. Беллу оно не очень нравилось, но он, похоже, воспринимал его как проявление дружеских чувств со стороны Алекса, поэтому терпел.

     — Да, мне об этом сообщила твоя секретарша, когда я звонил.

     В голосе Игги прозвучали нотки раздражения, и Алекс поморщился.

     — Надо было позвонить, — признался он, доставая еще одну сигарету Берта и закуривая. — Я испортил тебе ужин?

     С тех пор как Игги позволил Алексу вести собственные дела, тот платил за аренду особняка. Игги не настаивал, но Алексу нужно было как-то сводить концы с концами. Однако он позволял Игги готовить для них обоих. Игги научился готовить на флоте, и с тех пор это стало его серьезным увлечением.

     — Я приготовил киш с заварным кремом, — сказал Игги, затягиваясь сигарой. — Нежный, воздушный и восхитительный.

     — Что такое пирог с заварным кремом?

     Игги вздохнул и приложил руку ко лбу, как будто его вдруг кольнуло.

     — Думаю, твои некультурные соотечественники-американцы назвали бы его пирогом с беконом.

     Алекс оживился. Он ничего не ел с тех пор, как Мэри приготовила ему яйца пашот.

     — Я оставил тебе немного на столе под салфеткой, — сказал Игги.

     Алекс положил руки на подлокотники кресла, но не успел он встать, как Игги снова заговорил.

     — Как прошёл день? — спросил он, снова открывая книгу. — Должно быть, хорошо, раз ты снова можешь позволить себе сигареты.

     Алекс подавил вздох и откинулся на спинку кресла. Видимо, Игги хотел отыграться за то, что Алекс не прислушался к его совету. Британцы очень любят свои правила поведения в обществе.

     — Забавная история с сигаретами, — сказал он и начал подробно рассказывать о том, как прошёл его день. Игги по большей части молча слушал и вставлял комментарии, только когда хотел уточнить какой-то момент.

     — Итак, — сказал он, когда Алекс закончил. — Отец Гарри хочет встретиться с тобой наедине в субботу. — Он затянулся сигарой и добавил: — Звучит зловеще.

     Алекс рассмеялся. Отца Гарри можно было назвать кем угодно, но только не загадочным человеком. Он был как открытая книга.

     — Наверное, он просто хочет, чтобы я погадал ему на рунах, и не хочет говорить об этом в присутствии сестёр. Ты же знаешь, какая она сплетница, сестра Гвен.

     Игги кивнул, глядя на огонь.

     — Уверен, ты прав, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — В любом случае, готов поспорить, ты проголодался.

     Алекс встал и взял свою шляпу.

     — О, отец Гарри даже заплатил мне за работу. — Алекс достал из кармана пятидолларовую купюру и показал её.

     — Наверное, тебе стоит положить это в сейф, — сказал Игги, прежде чем вернуться к своей книге.

     Повернувшись к камину, Алекс подошел к книжному шкафу слева. Примерно в двух метрах от пола, на такой высоте, что Алексу приходилось тянуться, чтобы достать ее, стояла толстая книга в зеленом кожаном переплете. В отличие от других книг на полке, эта изо всех сил старалась остаться незамеченной. Руна, защищавшая ее, была настолько мощной, что распространялась на книги по обе стороны от нее: справа стоял томик поэзии Шекспира, а слева большая тонкая книга в красном кожаном переплете.

     Алекс снял с полки зеленую книгу и открыл ее. Середина каждой страницы была аккуратно вырезана лезвием бритвы, а затем покрыта лаком, чтобы все страницы слились в единое целое. Снаружи книга выглядела совершенно обычно, но внутри у нее была полость, достаточно большая, чтобы в нее поместились три бульварных романа Игги. Алекс достал небольшую пачку денег, скрепленную скрепкой. Он добавил к ней пятерку, вернул на место скрепку и поставил книгу на полку. Это был неприкосновенный запас Алекса, о котором не знала даже Лесли. Все наличные, которые не учитывались в бухгалтерских книгах, он клал в сейф. Игги говорил, что это важная привычка, которую стоит выработать.

     Игги пережил большую войну и несколько случаев массового изъятия вкладов в своей родной стране. Алекс не сомневался, что Игги не доверяет банкам. Он также был уверен, что у Игги где-то в доме есть собственный сейф, под половицами в его комнате или, может быть, за выбитыми кирпичами в подвале. Но его это никогда не соблазняло. Алекс сам прокладывал свой путь в этом мире и никогда не брал чужого просто потому, что мог. И все же мысль о сейфе вызывала у него желание поискать его, просто чтобы проверить, сможет ли он пройти сквозь руны, скрывающие его.

     Конечно, скорее всего, сейф был здесь, в библиотеке, в одной из книг или в нескольких, как и у Алекса.

     — Всегда прячь вещи на виду, — сказал ему Игги. — Никто и не подумает искать там. Все думают, что ты пытаешься их перехитрить.

     — Спокойной ночи, Игги, — сказал Алекс, но доктор снова уткнулся в свой роман и, казалось, ничего не слышал.

     Алекс доел пирог с беконом на кухне. Для блюда с таким девчачьим названием, как "киш", он был очень даже хорош. Покончив с едой, Алекс помыл тарелку, вилку и стакан в раковине и поставил их сушиться. Он хотел открыть свой магический сейф и пополнить запас рун, но у него просто не было сил. Он устал. День выдался насыщенным, но не настолько, как ему хотелось бы. Работа в полиции начиналась отлично, но теперь Дэнни и Каллахан будут поджидать убийц в засаде и схватят их с поличным. Дело было ясное, как божий день, и ему оставалось только получить чек. Не то чтобы он был против, но ему хотелось чувствовать себя более полезным. Ему хотелось взяться за дело, которое будет трудно раскрыть, за дело, которое прославит его. Если бы Лесли поручила ему еще одно задание, найти потерявшуюся собаку или неверного мужа, он бы уволился и продавал руны защиты на дождливых улицах.

     Конечно, это было не совсем так, но день выдался долгим, и Алекс хотел позволить себе несколько минут жалости к себе.

     Его комната находилась на третьем этаже, над комнатой Игги. Она была маленькой и скромной, в ней было только самое необходимое: кровать, письменный стол, кресло с высокой спинкой, прикроватная тумбочка и комод. Узкая дверь вела в крошечную ванную комнату с унитазом, раковиной и душевой кабиной. На тумбочке стояли телефон и бутылка бурбона со стаканом. Алекс налил себе немного и разделся. Он повесил пиджак и перекинул брюки через спинку кресла с высокой спинкой. Руна защиты защищала его только от дождя. С лужами он ничего не мог поделать, и его ботинки промокли. Придется смазать кожу, чтобы она не затвердела. Он налил себе еще порцию бурбона и принялся за работу.

     Когда он наконец лег в постель, часы на прикроватной тумбочке показывали 11:25.

     Казалось, голова Алекса только коснулась подушки, когда его разбудил телефонный звонок. В какой бы час утра он ни раздался, этот звук резал слух, как наждак. У него сразу же разболелась голова, где-то за левым глазом. Пошарив в темноте, он нащупал телефон и приложил трубку к уху.

     — Да? — пробормотал он.

     — Алекс? — раздался в трубке отчаянный голос. Он знал, что голос кажется ему знакомым, что это кто-то из его знакомых, но он еще не до конца проснулся. Это была женщина, он понял это по голосу, и она была на грани истерики. — Алекс! — повторила она, на этот раз более настойчиво. — Ты там?

     — Сестра Гвен? — спросил он, и в его голове всплыло имя, которое ассоциировалось с этим голосом. — Что…

     — Алекс, тебе нужно приехать в миссию, — сказала сестра Гвен. Ее обычно спокойный голос дрожал. Алекс никогда не слышал, чтобы она говорила иначе, чем спокойно и сдержанно, но сейчас она была сама не своя. Облегчение от того, что она дозвонилась до него, боролось с какой-то неведомой паникой, и она всхлипнула. — Тебе нужно приехать прямо сейчас. Скорее!

     Она плакала, и ее голос выдавал ее душевное состояние.

     — Конечно, — сказал Алекс, садясь в постели. — Конечно. Я сейчас приеду.

     Он надеялся, что это ее успокоит, и она, кажется, немного расслабилась. Сделала несколько прерывистых вдохов, и ее напряженный шепот донесся до него по проводам.

     — Они мертвы, Алекс.

     Алекс мгновенно проснулся.

     — Кто? — спросил он. — Кто мертв?

     — Все.

     Алекс, на ходу застегивая рубашку, скатился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дойдя до площадки второго этажа, он остановился, чтобы заправить рубашку и застегнуть ремень, а затем направился в прихожую.

     — Что случилось? — спросил его из темноты Игги. Было чуть больше трёх часов ночи, и в доме не горел свет. Алекс видел тень Игги в открытой двери его спальни. — Алекс, — снова позвал он. — Что случилось?

     — Не знаю, — ответил Алекс, направляясь к лестнице. — Сестра Гвен позвонила из миссии. Сказала, что кто-то умер. Может, и не один, она не уточнила.

     — Вызови такси, — сказал Игги, скрываясь в своей комнате. — Я возьму сумку и присоединюсь к тебе.

     Алексу не хотелось думать, ему хотелось бежать, но слова Игги пробились сквозь туман в его уставшем сознании. Он взял себя в руки, спустился по лестнице на кухню, где на стене висел телефон, и набрал номер службы такси. Через несколько секунд он повесил трубку и вернулся в свою комнату за аптечкой.

     — Сказали, что приедут через пять минут, — крикнул он, проходя мимо комнаты Игги.

     Через пять минут Алекс и Игги стояли на тротуаре перед особняком. У Алекса была аптечка, а у Игги медицинская сумка. Ещё через десять минут такси подъехало к миссии "Братство надежды". Это напомнило Алексу сцену у квартиры Джерри Пембертона, только машин было больше.

     Гораздо больше.

     — Спокойно, — сказал Игги, положив руку на плечо Алекса. Он расплатился с таксистом, и они вышли из машины.

     — Что вы здесь делаете? — спросил полицейский у входа. Алекс узнал его, это был тот самый полицейский со шрамом, который дежурил у дома Честера Пембертона, но имени его он не знал.

     — Сестра Гвен… то есть сестра Харрис, позвонила мне, — сказал Алекс. — Сказала, чтобы я немедленно приезжал. Она меня ждёт.

     Полицейский окинул Алекса и Игги взглядом, а затем принял решение.

     — Ждите здесь, — сказал он. Полицейский вернулся к открытым дверям миссии и оживлённо заговорил с кем-то, кого Алекс не видел. Через мгновение он жестом пригласил Алекса и Игги войти.

     В фойе миссии было относительно пусто, если не считать множества патрульных машин снаружи. Пол был выложен черно-белой плиткой, что придавало помещению сходство с больницей. Сразу за дверью стояла дубовая стойка регистрации, почерневшая от многолетней эксплуатации, а на противоположной стене висел длинный ряд крючков для шапок и пальто. Рядом с крючками находились тяжёлые дубовые двери, ведущие в большой зал. Они были открыты, и рядом с ними стоял офицер в форме. Дверь на кухню находилась прямо напротив входа и тоже была открыта, но помещение за ней выглядело пустым. Наконец, за стойкой регистрации была лестница, ведущая в спальни. На лестнице сидели двое: черноволосая женщина-полицейский в синей форме офицера и сестра Гвен.

     При виде неё у Алекса перехватило дыхание. Сколько он её знал, она всегда была старой и хрупкой, но теперь казалось, что она сгорбилась, словно под тяжестью непосильного груза.

     — Алекс! — воскликнула она, увидев его. Она вскочила, бросилась к нему и упала в его объятия. — Ох, Алекс, слава богу, что ты здесь! Я не знаю, что делать. — Она так крепко обняла Алекса, что ему стало трудно дышать. — Что нам делать? — прошептала она. Алекс положил руку на её дрожащее плечо.

     — Сестра Гвен? — спросил он, но пожилая монахиня уткнулась лицом ему в живот.

     — Она в шоке, — сказал Игги, кладя свою сумку на стойку регистрации. Он достал из аптечки самодельный пакетик с чаем. — Где кухня? — спросил он Алекса.

     Алекс кивнул на открытую дверь в другом конце коридора.

     — Отведите сестру Гвен на кухню и усадите её, — сказал он женщине-полицейскому, протягивая ей пакетик с чаем. — Заварите ей чай и проследите, чтобы она выпила всё.

     Женщина-полицейский кивнула и наконец смогла оттащить сестру Гвен от Алекса.

     — Не волнуйся, — сказал Алекс сестре Гвен. — Я обо всём позабочусь. Я обещаю.

     Игги положил руку на плечо Алекса, когда женщина-полицейский увела сестру Гвен.

     — Хочешь, я сначала посмотрю? — спросил он. Алекс покачал головой.

     — Пойдем, — сказал он, поднимая сумку, которую уронил, когда сестра Гвен его обняла. Он глубоко вздохнул и направился к распахнутым дверям Большого зала. Внутри дюжина полицейских фотографировала происходящее или ходила по залу с блокнотами в руках. На полу лежало два десятка тел: некоторые были разбросаны, как будто упали, другие лежали неподвижно, сложив руки на груди. Еще несколько тел лежали на длинных столах, служивших обеденной зоной, накрытые одеялами. Двое полицейских с повязками на лицах поднимали с пола ляжащие тела и складывали их в аккуратную стопку в стороне.

     Среди тел Алекс увидел знакомых, братьев в черных рясах и новых монахинь. Остальные были бродягами, в основном мужчинами, но среди них было и несколько женщин, одетых в лохмотья. В конце аккуратной стопки, которую сложили полицейские, лежал отец Гарри.

     У Алекса перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Здоровяк лежал на боку, вытянув руку, как будто просто устал и прилег на пол отдохнуть. Но он был мертв. Алекс с трудом в это верил. Он разговаривал с этим человеком, сидел рядом с ним меньше двенадцати часов назад. Как он мог умереть? Как Бог мог допустить, чтобы такой святой человек умер?

     Он почувствовал, как его правая рука сжимается в кулак, а левая обхватывает ручку старой докторской сумки, в которой лежал его набор для оказания первой помощи. Охваченный праведным гневом и возмущением, Алекс шагнул в зал.

     — Хватит, — сказал полицейский в форме, протянув руку, чтобы преградить Алексу путь.

     Алекс развернулся и замахнулся, намереваясь ударить наглеца, посмевшего встать у него на пути к Отцу. Игги быстро схватил Алекса за руку и встал между ними.

     — Сестра позвала вас, и вы с ней поговорили, но это дело полиции, — продолжил полицейский, словно не замечая ярости Алекса. Он был невысокого роста, немного полноват, с пухлыми щеками и темными бровями, но его форма была чистой и аккуратно выглаженной. Этот явно был приверженцем правил.

     Алекс тут же вспомнил с полдюжины рун, с помощью которых можно было бы обездвижить назойливого полицейского, но прежде чем он успел выбрать одну из них, заговорил Игги.

     — Где ваш коронер, молодой человек? — спросил он.

     — Его еще нет, — ответил офицер. Игги протянул ему свою визитку.

     — Я доктор Белл. Консультирую коронерскую службу. Поскольку его здесь нет, я предлагаю свои услуги. Кто здесь главный?

     Пухлый полицейский внимательно изучил визитку, затем кивнул в сторону задней части зала, где стояла группа детективов.

     — Они собрали всех, кого смогли, — сказал он. — Я не знаю, кто у них главный, но он там.

     — Спасибо, — сказал Белл, проходя мимо полицейского. — Пойдем, Алекс.

     Алекс последовал за ним, наконец совладав со своим гневом.

     — Спасибо, — прошептал он.

     — Не за что, — ответил Игги. — Но пока возьми себя в руки. Поплакать еще будет время.

     Алекс не был уверен, что согласен с этим, но знал, что в одном Игги прав: если он сейчас поддастся эмоциям, копы выставят его за дверь. Когда они шли по коридору, Алекс заметил на полу тела. Все они были бледными, с красными пятнами на открытых участках кожи.

     — Нам нужно надеть маски? — прошептал он Игги. Старый доктор покачал головой.

     — Что бы ни убило этих людей, это произошло за несколько часов, — сказал он. — Полиция здесь уже давно, и если бы это было заразно, у них бы уже проявились симптомы.

     Алекс не думал, что Игги ошибается, но им казалось, что они ставят на кон свои жизни. Впрочем, Игги почти никогда не ошибался.

     Почти.

     — Кто лейтенант? — спросил Игги, когда они подошли к группе детективов в костюмах.

     — Каллахан, — ответил Алекс, узнав здоровяка. — Я думал, тебя отправили на склад.

     Фрэнк Каллахан посмотрел на Алекса, и на его лице промелькнула досада.

     — Так и было, — сказал он. — Я проторчал там весь чертов день, а когда меня наконец отпустили домой, меня отправили сюда. А ты что здесь делаешь?

     — Я знаю… я знал этого священника. — Алекс повернулся и кивнул в сторону тела отца Гарри. Боль от того, что великий человек лежит на полу, словно вчерашний мусор, снова пронзила его, но уже не так сильно.

     — Так это тебе звонила монахиня?

     — Да, — ответил Алекс. — Я прожил здесь пять лет после смерти отца. Меня приютил отец Гарри.

     Лицо Каллахана смягчилось.

     — Мне очень жаль, — сказал он. Он открыл блокнот на пружине и перелистнул на чистую страницу. — Как, ты сказал, зовут священника?

     — Харрисон Артур Клементин, — ответил Алекс.

     — Монахиня сказала, что вы были здесь прошлой ночью, — сказал один из детективов. Алекс кивнул.

     — Я рунный мастер. Я чинил руны, защищающие от дождя. Крыша уже много лет протекает.

     — Видел что-то необычное? — спросил Каллахан.

     — Нет. Я пришел сюда около трех и работал почти до восьми, в это время у них начинается ужин.

     — Хорошо, — сказал Каллахан, закрывая блокнот. — Если вспомнишь что-то еще, позвони мне в участок. А пока иди домой.

     — Нет, — прорычал Алекс, сжимая руки в кулаки. — Вам нужна моя помощь.

     Один из детективов небрежно сунул руку в карман, остальные нахмурились, но лицо Каллахана оставалось спокойным.

     — Ты слишком близко к этому подобрался, Локерби, — сказал он. — Ты это знаешь, и я это знаю. А теперь иди домой.

     — Он действительно на грани, — сказал Игги, вставая перед Каллаханом. — Но он прав: вам нужна его помощь. Его и моя тоже.

     — А ты кто такой, Дживс? — спросил Каллахан, вернув себе грубоватый тон.

     — Я доктор Игнатиус Белл. Я здесь, чтобы предложить свои медицинские услуги вместо отсутствующего коронера.

     Каллахан повернулся к одному из детективов:

     — Когда должен приехать коронер?

     — Как только его приведут в чувство, — ответил кто-то с сарказмом.

     Каллахан долго размышлял, переводя взгляд с Игги на Алекса и обратно.

     — Ладно, — сказал он наконец. — Я хочу вернуться домой до рассвета.

     — Я очень сомневаюсь, что это получится, — сказал Игги. — Вам и всем вашим людям нужно немедленно покинуть помещение.

     Каллахан закатил глаза и вздохнул.

     — Почему? — спросил он таким тоном, который ясно давал понять, что не хочет знать ответ. Игги указал на один из трупов, лежавший на столе, словно он упал замертво во время еды.

     — Как вам эти пятна на его коже?

     Каллахан пожал плечами и покачал головой.

     — Фурункулы?

     — По-моему, это похоже на оспу, — сказал Игги. Среди собравшихся детективов пронёсся ропот.

     — Вы хотите сказать, что это оспа? — спросил один из детективов.

      — Сомневаюсь, — ответил Игги. — Для развития оспы требуется несколько дней, а для того, чтобы она убила, неделя или больше. Что бы здесь ни произошло, это случилось быстро. Я хочу сказать, что мы не знаем, с чем имеем дело, и пока не узнаем, предлагаю ограничить контакт с возможными источниками заражения.

     — Мои ребята пробыли здесь почти час, — сказал Каллахан.

     — С ними, скорее всего, всё в порядке, но давайте выведем всех из этой комнаты, пока я не проведу несколько тестов.

     — Хорошо, — согласился Каллахан, а затем крикнул, чтобы все прекратили работу и ушли. — Не тяните, док, — сказал он, когда его люди ушли. — Уверен, шеф уже в курсе и скоро потребует отчёт.

     — Мы сделаем всё, что в наших силах, — ответил Игги, и Каллахан ушёл.

     — Ты сказал, что не думаешь, что это заразно, — сказал Алекс, когда Каллахан отошёл на достаточное расстояние.

     — Я просто хотел, чтобы он и его люди не заходили в эту комнату, — ответил Игги. — И без того будет непросто понять, что здесь произошло, а тут ещё и полиция всё затопчет.

      — С чего нам вообще начать? — спросил Алекс, оглядывая комнату, полную трупов.

     — Это все, кто был в миссии?

     Алекс огляделся и кивнул.

     — В женском общежитии четыре комнаты, в мужском четыре. Я вижу здесь трех сестер и трех братьев, плюс… плюс отца Гарри.

     — С сестрой Гвен снаружи, это все, — сказал Игги. — Я позову фотографа и кого-нибудь из детективов, чтобы помогли. Потом посмотрим, сможем ли мы опознать остальных.

     — Я присмотрю за отцом Гарри, — сказал Алекс, поворачиваясь.

     Игги схватил его за руку.

     — У нас мало времени, — сказал он. — Я понимаю, что это ужасно, но мы еще успеем погоревать.

     — Он лежит на полу, — процедил Алекс сквозь зубы.

     Игги пристально посмотрел на него. Взгляд его был решительным, но в нем читалось сострадание.

     — Ты же понимаешь, что сначала нужно провести расследование, прежде чем мы сможем его перенести, — сказал он. — Чем быстрее мы это сделаем, тем скорее сможем почтить память отца.

     Алекс сжал кулаки, закрыл глаза и вздохнул. Игги был прав. Единственное, что Алекс мог сделать для отца Гарри, это поймать того, кто это сделал. А для этого ему нужно было найти улики, доказательства, и время стремительно уходило. Каллахан и полицейские не будут ждать вечно. Алекс встретился взглядом с Игги и кивнул, загнав свои чувства глубоко внутрь.

     — Я осмотрюсь с помощью окулуса, — сказал Алекс. — Может быть, здесь что-то можно разглядеть в призрачном свете.

     — Ты думаешь, что все произошедшее здесь было волшебством, — сказал Игги, одобрительно кивая. — Хорошо. Когда закончишь, узнай, что известно сестре Гвен. К тому времени она уже успокоится и сможет поговорить с нами.

     Алекс поставил на пол свой набор, а Игги отошел, чтобы поговорить с лейтенантом Каллаханом. Через мгновение он вернулся в сопровождении двух офицеров.

     Если Игги был прав и то, что убило отца Гарри, сделало это всего за несколько часов, то это должно быть что-то магическое. Даже черная чума не убивает своих жертв мгновенно. С этой мыслью Алекс надел окулус и настроил линзы так, чтобы они показывали энергетические поля. Затем он вставил в мультилампу горелку для призрачного света и зажег ее.

     Призрачный зеленый свет заструился из линзы фонаря, заливая комнату своим сиянием. Для обычного зрения оно казалось тусклым и размытым, но через окулус комната наполнилась светом, а темные скамьи и столы резко контрастировали с ним. Окинув взглядом помещение, Алекс увидел, как на открытом пространстве перекрещиваются энергетические импульсы, словно круги на воде от камней, одновременно брошенных в пруд. Линии отражались друг от друга и сплетались, образуя новые узоры.

     Алекс проследил за каждым импульсом до его источника, но все они заканчивались у одного из камней, на которые он ранее нанес барьерную руну. Все они работали идеально, излучая магию и не подпуская дождь. Но кроме них, в комнате не было никакой другой магии.

     Что еще может убивать быстро? Яд?

     Алекс вернулся к своему набору и достал кольцо из нефрита. Это был не бледно-зеленый азиатский нефрит, а темный, цвета лесной зелени камень с Аляски, который иногда называют нефритом. По всей окружности камня с обеих сторон были вырезаны руны. Кольцо висело на кожаном шнурке, срезанном с пояса отравленного человека.

     Взяв камень чистоты, Алекс направился к дальнему столику, где стоял большой котелок с супом. Он был почти пуст, а значит, что бы здесь ни происходило, все началось всерьез только после того, как бродяги вернулись за добавкой. На дне осталось около 2,5 см холодного застывшего супа.

     Более чем достаточно.

     Алекс опустил камень чистоты в суп и, досчитав до десяти, вынул его. Если бы суп был отравлен, кольцо засияло бы ярко-желтым нездоровым светом, но, когда он вытащил его из густой массы, оно осталось темно-зеленым.

     Для верности Алекс проверил все тарелки, в которых еще оставался суп. Ни в одной из них не было яда.

     Разочарованный, Алекс протер камень чистоты и вернул его в свой набор. Снова надев окулус, он вынул горелку с призрачным светом и заменил ее на горелку с серебряным светом. На этот раз комната осветилась так ярко, что глазам Алекса потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету. Повсюду были следы рук, рвота и моча. Из-за протекающей крыши все старые улики смыло, так что все это было в новинку.

     Судя по всему, в какой-то момент в комнате царил хаос. Следы рук указывали на то, что люди ползли по полу и в конце концов падали, теряя сознание из-за странной болезни. Похоже, здесь произошла какая-то драка: Алекс обнаружил на полу следы крови и даже выбитый зуб.

     Больше всего следов рук и пальцев было вокруг тяжелых дубовых дверей, отделявших Большой зал от фойе и спален, и на самих дверях. Судя по всему, двери были заперты, и все оказались в ловушке. Но это было бессмысленно. У отца Гарри в кармане был ключ от этой двери. Его не могли запереть.

     Все это было интересно, но, изучив все следы, Алекс так и не приблизился к разгадке произошедшего.

     Пора было поговорить с сестрой Гвен.

     Он вернул окулус и лампу в свой набор и направился на кухню.

     — Узнал что-нибудь? — спросил Каллахан, когда он вышел в фойе.

     — Не особо, — признался Алекс. — Я хочу поговорить с сестрой Гвен.

     Каллахан развернулся и последовал за ним на кухню, открыв свой блокнот. Сестра Гвен сидела за маленьким столиком, за которым братья и сестры из миссии принимали пищу, закутавшись в одеяло. В руках она держала кружку с чаем, и дрожь в ее теле утихла.

     — Алекс, — сказала она, увидев его. — Ты должен нам помочь. — Ее голос звучал отстраненно, но твердо.

     — Я помогу, сестра, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Расскажите, что произошло после того, как я ушел вчера вечером.

     Она медленно выдохнула и посмотрела Алексу в глаза. Он увидел в них страх и боль, две вещи, на которые, как ему казалось, пожилая монахиня была не способна.

     — Мы только что открыли двери для ужина, — тихо сказала она. — Я устаю, помогая с готовкой, поэтому отец… отец Клементин разрешает мне вздремнуть в моей комнате до девяти, когда он проводит вечернюю службу для бедных. Меня будят колокола, но… — на ее глазах выступили слезы, и она зажмурилась, так что слезы покатились по щекам. — Но колоколов не было. Я проснулась только в два часа ночи.

     — И что было дальше? — мягко спросил Алекс.

     — Я спустилась вниз, чтобы проверить, заперта ли входная дверь, но она была распахнута настежь. За стойкой никого не было, поэтому я пошла к отцу Клементину, но его комната была пуста. Я заглянула в другие комнаты, но там никого не было. Я вернулась сюда, чтобы проверить Большой зал, но двери были заперты.

     — Это необычно? — спросил Каллахан.

     — Нет, — сестра Гвен покачала головой. — Любой, кому нужно где-то переночевать, может остаться здесь, но мы их запираем.

     — Несколько лет назад один из бродяг встал посреди ночи и напал на монахиню, — объяснил Алекс. — С тех пор двери запирают.

     — Поскольку я не смогла найти отца Клементина, я пошла и взяла запасной ключ из его кабинета. Когда я спустилась и открыла дверь… — Она покачала головой, словно пытаясь подобрать слова. — Все были в Большом зале. — Она умоляюще посмотрела на Алекса. — Все были мертвы. — Она опустила взгляд на кружку в своих руках. — Все мертвы.

     Алекс сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он всегда считал сестру Гвен образцом силы и веры. При виде её в таком состоянии ему захотелось кого-нибудь хорошенько избить.

     — Я обещаю вам, сестра Гвен, — сказал Алекс, стараясь скрыть ярость в голосе. — Я выясню, что здесь произошло, и если это сделал кто-то из них, я заставлю его за это поплатиться.

     Она подняла на него взгляд, её глаза внезапно прояснились, к ней вернулась прежняя сила.

     — Мне отмщение, и Аз воздам, — сказала она прежним властным голосом. — Если это сделал кто-то из них, докажи это и сдай его полиции, понял?

     — Понял, — солгал Алекс, кивнув. Он почувствовал тяжесть полуавтоматического пистолета под курткой. Он найдёт того, кто это сделал, и не станет обращаться в полицию.

     Он поднял глаза и увидел, что Каллахан пристально смотрит на него. По его лицу было видно, что он понял, о чём думал Алекс.

     — Что теперь? — спросил он.

     — Мне нужно кое-что проверить, — сказал Алекс скорее самому себе. — Присмотрите за ней, — обратился он к женщине-полицейскому.

     Алекс вышел из кухни и направился к большим дверям, отделявшим Большой зал от фойе. Он повернулся спиной к двери и прошел через узкое фойе к чугунному радиатору на противоположной стене. Здание и радиатор отапливались котлом в подвале. Котел был модифицирован, чтобы нагревать воду с помощью зачарованных камней, но в остальном система работала как обычно. Стараясь не обжечься, Алекс пошарил под раскаленным чугунным радиатором и нашел то, что искал.

     — Ты что-то нашел? — спросил лейтенант.

     — Ключ отца Гарри, — ответил Алекс, показывая старомодный железный ключ с бородкой Каллахану.

     — И что это значит?

     — Это значит, что я знаю, что здесь произошло, по крайней мере в конце, — сказал Алекс, вставая. — А теперь посмотрим, сможет ли доктор Белл рассказать нам, с чего все началось.

     — Это какая-то болезнь, — сказал Игги, когда Алекс и лейтенант Каллахан догнали его. — Похоже на оспу, но это не она. Некоторые из этих людей выглядят хуже остальных, у них больше пятен, и они крупнее, но я не могу сказать, в чем причина.

     — Что вы можете нам сказать? — спросил Каллахан. — Сейчас я готов поверить во что угодно.

     — Это не магия, — сказал Алекс. — И это не яд. Я проверил суп, хлеб и воду во всех кувшинах.

     — Как такое возможно? — спросил Каллахан. — То есть все эти люди пришли сюда, заразились какой-то болезнью, о которой никто никогда не слышал, и умерли за считаные часы?

     Игги серьёзно кивнул.

     — Пора пригласить специалистов, — сказал он Каллахану. — Позвоните в университет и разбудите кого угодно. Узнайте, кто у них отвечает за вирусологию, и доставьте их сюда как можно скорее.

     — Вирусо... — начал Каллахан и замолчал. — Что это такое?

     — Это изучение болезней. А теперь поторопитесь.

     Игги посмотрел, как Каллахан развернулся и направился к телефону, а затем повернулся к Алексу.

     — Что-нибудь ещё?

     — Должно быть, отец Гарри понял, что происходит. — Алекс показал ключ. — Он запер всех здесь, а ключ просунул под дверь.

     — Вероятно, он предотвратил ещё большее количество смертей, — сказал Игги. — Жаль, что у меня так мало данных. Кто заболел первым? Через какое время появились симптомы?

     — Симптомы проявились меньше чем через час, — сказал Алекс. — Сестра Гвен сказала, что проснулась только в два часа ночи, потому что никто не звонил в колокола к началу службы. Веревка для колоколов находится на хорах, куда можно попасть только по лестнице за кухней. Значит, дверь была заперта до девяти часов.

     Игги начал поглаживать усы, так он делал, когда размышлял.

     — Нужно выяснить, как сюда попала эта чума, — сказал он. — Появились ли в миссии новые люди?

     Алекс покачал головой.

     — Отец Гарри сказал, что братья и сёстры, кроме сестры Гвен, появились недавно. Но, похоже, они уже давно здесь.

     — А что насчёт бродяг?

     — Трудно сказать, — ответил Алекс. — Большинство из них, скорее всего, завсегдатаи, но наверняка есть и новенькие.

     Алекс окинул взглядом зал. Никто из персонала не выделялся на фоне остальных, да и посетители были все на одно лицо: в потрёпанной одежде, неопрятные, в стоптанных ботинках.

     Все, кроме одного.

     — Эй, — сказал Алекс, указывая на мужчину, лежащего под одеялом. Его положили на дальний столик в глубине зала. Когда тот, кто накрывал его, натянул одеяло на голову, стали видны его ботинки. Блестящие, с новыми каблуками.

     — Это не ботинки бродяги, — сказал Игги, сразу поняв, что имел в виду Алекс. Алекс кивнул.

     — Этот человек здесь чужой.

     Подойдя к столику, Игги без колебаний и церемоний стянул с него одеяло. Мужчина под ним был лет тридцати с небольшим, с зачёсанными назад волосами, тонкими усиками и римским носом. На нем были хорошо сшитые брюки, белая рубашка на пуговицах без галстука, воротник был расстегнут.

     — Может, у него есть удостоверение личности, — сказал Алекс, проверяя карманы мужчины. Все они оказались пустыми. — Ни сигарет, ни монет, ни ключей, — доложил он.

     — Меня больше интересует его состояние, — сказал Игги. — Эти фурункулы на его коже больше, чем у кого бы то ни было, и их больше. Думаю, этот человек был первым, кто заболел. У него самый тяжелый случай.

     — Так кто же он такой и что он здесь делал? — спросил Алекс.

     Игги пожал плечами и снова потянулся к усам.

     — Что нам говорит его тело?

     Алексу показалось, что он снова в школе детективов и профессор Белл снова дает ему урок. Он опытным взглядом окинул труп, подмечая каждую деталь и пытаясь сложить из них общую картину.

     — Он состоятельный человек, — начал Алекс. — Одежда на нем хорошего качества, сшита на заказ.

     — Значит, он богат? — подсказал Игги.

     — Нет. У него есть деньги, но он не богат. Его туфли чинили как минимум дважды, а каблуки новые.

     — Может, он бережливый.

     Алекс снова покачал головой.

     — В наши дни у высшего общества в моде туфли с заострённым носком, — сказал он. — Если бы он вращался в богатых кругах, у него была бы пара таких туфель.

     — Что ещё?

     Алекс взял руку мужчины и согнул её в локте.

     — Посмотри на его руки. — Он указал на ряд мозолей в местах, где пальцы соединяются с ладонью. — Чем бы он ни зарабатывал на жизнь, его руки в постоянном напряжении. Я бы сказал, что он какой-то ремесленник, скульптор или, может быть, плотник.

     — Для плотника на его руках слишком много порезов, — сказал Игги. — Когда работаешь с деревом, занозы неизбежны. Но я думаю, ты прав насчёт того, что он состоятельный человек. Чем бы он ни занимался, это приносило ему хороший доход.

     — Значит, он живёт не здесь, — сказал Алекс. — Так что же он здесь делал?

     — Может, мы предполагаем то, чего не должно быть, — сказал Игги. — Может, он здесь не чужой. Отец Гарри получал пожертвования из разных источников, может, он его покровитель.

     — В таком случае сестра Гвен могла его знать. — Алекс повернулся, но остановился. Сестра Гвен повидала гораздо больше, чем подобает святой старушке. Как он может с чистой совестью подвергать её ещё большему испытанию?

     — Я позабочусь о том, чтобы все братья и сёстры были в безопасности, — сказал Игги, заметив колебания Алекса. — Пока их не видно, она должна быть в силах.

     — Она сильная, — сказал Алекс. — Я никогда не встречал человека с таким упорством. Просто несправедливо заставлять ее снова и снова переживать то, что случилось, когда она открыла эти запертые двери.

     — Она хочет узнать, что здесь произошло, не меньше нашего, — сказал Игги и положил руку на плечо Алекса. Он был прав, но от этого Алексу не стало легче. Он направился в сторону кухни, а Игги остался, чтобы прикрыть как можно больше тел.

     Пять минут спустя Алекс провел сестру Гвен через открытые двери Большого зала и по каменному полу к столу в глубине зала. Она шла уверенно и целеустремленно, но держалась за руку Алекса так, словно шла по краю обрыва, где неверный шаг означал верную смерть.

     — Я знаю его, — сказала она, несколько мгновений вглядываясь в его лицо. — Он приходил сюда каждое воскресенье на мессу.

     — Вы знаете, как его зовут? — спросил Алекс.

     — Чарльз Бомонт, — ответила сестра Гвен. — Я помню его, потому что каждую неделю он просил отца Клементина благословить его.

     — Откуда мистер Бомонт знал отца? — спросил Игги. Сестра Гвен вздохнула и покачала головой.

     — Не знаю.

     — Вы знаете о нем что-нибудь еще? — спросил Алекс.

     Старая монахиня замялась, и на ее лице отразилась печаль.

     — Наверное, мне не стоит говорить. — Она подняла глаза на Алекса, и ее темные глаза впились в него, как делали это много раз в его юности.

     — Все в порядке, — сказал он. — Мы просто хотим докопаться до истины. Ради отца Гарри и ради вас.

     Она кивнула и потрепала Алекса по щеке своей морщинистой рукой.

     — Отец однажды сказал мне, что мистер Бомонт был вором, — сказала она. Алекс этого не ожидал. Он посмотрел на только что вернувшегося Каллахана, и здоровяк-лейтенант склонился над трупом. — Я никого из них не знаю, — сказал он. — Я попрошу местных ребят взглянуть.

     — Спасибо, сестра Гвен, — сказал Алекс, беря её за руки. На мгновение он вспомнил, как она держала его за руки и утешала, когда он был ребёнком. Теперь настала его очередь.

     Женщина-полицейский вывела сестру Гвен из Большого зала, и Алекс почувствовал прилив гнева, увидев, какой осунувшейся и уставшей она выглядит.

     — Что теперь? — спросил он, снова поворачиваясь к телу Чарльза Бомонта.

     — Вот, — сказал Игги, вкладывая ему в руку два доллара.

     — На что? — спросил Алекс.

     — На такси, — ответил Игги. — Иди домой. Отдохни.

     Алекс открыл рот, чтобы возразить, но Игги его перебил:

     — Ты сделал всё, что мог. Мне ещё нужно взять образцы крови у полудюжины жертв, а потом я должен отчитаться перед сотрудниками университета, когда они приедут, иначе я бы поехал с тобой.

     — Должно быть, мы можем что-то ещё предпринять.

     — Например, что? — спросил Игги. — Ты уже дважды обошёл всю комнату с фонариком. Ты опросил единственного свидетеля, и теперь мы знаем имя и возможную профессию единственного человека в комнате, который выглядит так, будто ему здесь не место. И он выглядит как первый заражённый. По крайней мере, здесь.

     — Но…

     — Пока ничего не прояснится, мы в тупике. А теперь тебе нужно заниматься делами, и завтра рано утром Лесли будет ждать тебя в офисе. Иди домой.

     Алекс понимал, что Игги прав, но все равно не мог с этим смириться. Он был детективом, черт возьми, и должен был что-то придумать.

     Но ничего не приходило в голову.

     — Ладно, — сказал он, засовывая купюры в карман. — Но если что-то случится, позвони мне.

     — Конечно, старина, — ответил Игги и подтолкнул Алекса к двери.

     Проходя мимо накрытого простыней тела отца Гарри, Алекс остановился. Игги перевернул его на спину и сложил руки на груди, прежде чем накрыть простыней. Алекс благоговейно опустился на колени и откинул простыню с лица старика. Оно выглядело точно так же, как накануне днем, если не считать нескольких воспаленных фурункулов. Казалось, что он просто спит, такой он был спокойный и умиротворенный.

     Но это было не так.

     Алекс и раньше сталкивался со смертью, но никогда не видел ничего подобного. Отец Гарри не умер во сне и не стал жертвой какого-то ужасного несчастного случая. Кто-то сделал это с ним. Это было убийство.

     — Прости меня, отец, — сказал Алекс хриплым голосом. — Я должен был остаться. Я должен был быть здесь. Может быть, я смог бы это предотвратить.

     Он смотрел на безмятежное лицо, но ответа не последовало.

     Алекс и раньше злился, но в тот момент его охватила ярость, которая, казалось, заполнила все его существо и выплеснулась в сжатых кулаках. Из-под ногтей на ладонях сочилась кровь.

     — Я знаю, ты бы этого не одобрил, — прошептал он. — Но я найду того, кто это сделал. И позабочусь о том, чтобы он умирал медленно.

     Выражение лица старика не изменилось, да и не могло измениться, но Алексу показалось, что теперь в нем промелькнуло разочарование.

     Гнев, который вот-вот должен был вспыхнуть в его груди, утих, и на Алекса навалилась невыносимая усталость.

     — Прощай, Харрисон, — сказал он, впервые назвав отца по имени. — Если я попаду в рай, то увижу тебя там.

     Алекс накрыл лицо отца Гарри простыней и вышел под дождь.

     Поездка на такси домой показалась ему бесконечной. Алекс снова и снова прокручивал в голове все, что увидел и сделал в миссии. Игги был прав: они сделали все, что могли. Следующим шагом должно было стать выяснение того, где жил Бомонт, чем он зарабатывал на жизнь (если только он не был профессиональным вором) и, самое главное, откуда он пришел в миссию.

     Как бы Алекс ни старался, его измученный мозг просто не мог придумать, как это сделать. Человек, одетый как Бомонт, не стал бы жить рядом с миссией, так с чего же полиции начать поиски? Они могут потратить на это месяцы и ничего не найти.

     Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но это не помогло. Оставалось только лечь спать и надеяться, что утром его отдохнувший мозг подскажет ему что-нибудь получше.

     На следующее утро, когда Алекс принял душ и оделся, был уже почти полдень. Он думал, что вообще не сможет уснуть, когда вернется домой под утро, но усталость и несколько стопок виски сотворили чудо. В животе у него заурчало, когда он ехал на трамвае в центр города, в свой офис, но если бы он остановился где-нибудь перекусить, то до работы добрался бы только к обеду. Лесли и так была на взводе, а она не из тех, кого можно заставлять ждать дольше, чем уже пришлось.

     Когда он наконец добрался до офиса, то увидел, что его секретарша сидит за столом и с невозмутимым видом полирует ногти. Можно было ожидать, что она накричит на него, но когда Лесли молчала, это было плохим знаком.

     — Доброе утро, — сказал Алекс, как будто его появление за двадцать минут до полудня было чем-то само собой разумеющимся.

     — И где же ты был?

     По тону ее голоса можно было понять, что в его холодильнике еще месяц будет холодно. Он хотел ответить, но она кивнула в сторону его кабинета.

     — Тебя ждет клиентка, — сказала она. — Она здесь уже больше часа, настаивала, что подождет.

     — Она? — Лицо Алекса просветлело, но Лесли одарила его убийственным взглядом.

     — Могу только сказать, что тебе чертовски повезло, что она не ушла через двадцать минут. Я уже потеряла одного клиента, который позвонил и хотел, чтобы ты нашел его пропавшую машину. Пока я ждала тебя, полиция ее нашла.

     — Прости, куколка, — сказал Алекс. — Прошлая ночь выдалась тяжелой.

     Лесли, казалось, хотела съязвить по поводу того, что он привел домой бродяжку и пренебрег своими обязанностями, а значит, и ее обязанностями тоже. Но что-то в его глазах остановило ее, и выражение ее лица смягчилось.

     — Она нам нужна, — сказала она уже не таким резким голосом. — Мне все равно, хочет ли она, чтобы ты проследил за ее неверным мужем или нашел ее пропавшую собаку, но не облажайся.

     — Я весь внимание, милая, — сказал он. Алекс шутливо отсалютовал ей и направился в свой кабинет.

     — Лучше бы так и было, — пробормотала Лесли.

     Алекс решил пригласить ее на обед в качестве жеста примирения, если, конечно, он не будет искать собаку.

     За дверью сидела молодая женщина в ярко-синем сарафане. У нее были вьющиеся черные волосы, доходившие до плеч, и большие голубые глаза, которые, казалось, подходили по цвету к ее платью. Она была хорошенькой, с изящным носиком, розовыми щечками и губами, которые, казалось, хотели надуться, но не решались. На ней были простые черные туфли на плоской подошве, широкий черный пояс, опоясывающий тонкую талию, и она сидела прямо, скромно скрестив ноги.

     — Простите, — сказал Алекс, закрывая за собой дверь. — Я вчера допоздна работал с полицией. Только что пришел.

     — Вы мистер Локерби? — спросила она. В ее голосе слышалась легкая тягучая растяжка. Не такая сильная, как у уроженцев южных штатов, но все же заметная.

     — Да, — ответил Алекс, протягивая ей руку. Если она и смутилась от того, что он пожимает ей руку, то не подала виду. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали.

     — Нет, — ответила она, и Алекс понял, что это вежливая ложь. — Это не имеет значения, мистер Локерби…

     — Зовите меня Алекс, мисс…?

     — Рокуэлл, Эвелин Рокуэлл.

     Алекс сел за стол и достал из ящика блокнот и ручку.

     — Продолжайте, мисс Рокуэлл.

     — Эвелин, и мне очень нужна ваша помощь, Алекс, — сказала она. — Понимаете, мой брат пропал, и мне нужно, чтобы вы его нашли. Его зовут Томас Рокуэлл.

     Пока она говорила, Алекс делал пометки, описывая ее манеру речи и интонации. Она явно была расстроена, но что-то скрывала. Он написал "что-то скрывает" и поставил после этого вопросительный знак.

     — Томас пропал вчера, — продолжила Эвелин. — Мы должны были поужинать вместе, но он так и не пришел. Я просто знаю, что случилось что-то плохое. — Ее начало трясти.

     — Вы обращались в полицию? — спросил Алекс, доставая из нижнего ящика стола пару стаканов и бутылку бурбона. Он налил в один стакан на два пальца и протянул его Эвелин. Она взяла стакан, сделала глоток и покачала головой.

     — Я должна была прийти к вам, только к вам.

     — Почему только ко мне? В этом городе есть несколько очень хороших полицейских.

     — Никто из них не владеет рунами.

     — Зачем вам рунный мастер?

     — Томас был рунным мастером, — объяснила Эвелин. — Он уже несколько недель что-то исследует.

     — Какую-то новую руну?

     Она покачала головой.

     — Я не знаю. Но он был замкнутым и угрюмым. Я с трудом могла его разговорить. А два дня назад он мне позвонил. Он был счастлив и взволнован, как раньше.

     — И тогда вы договорились встретиться за ужином? — спросил Алекс.

     — Да, но он не пришёл. Я ждала и ждала, а потом пошла к нему домой, но его там тоже не было.

     — Может, он куда-то пошёл? К другу, например?

     Эвелин покачала головой. В её глазах стояли слёзы, и Алекс протянул ей свой платок.

     — Когда я пришла к нему домой, там всё было перевернуто вверх дном. Как будто там произошла драка. Я так ужасно волнуюсь, мистер Локерби.

     — Алекс, — поправил он её. — Вы знаете, что это за руна, над которой он работал?

     — Нет."

     — Кто-нибудь ещё об этом знает? — спросила я.

     — Не знаю, — ответила она. — Знаю только, что мой брат пропал. Алекс, ты найдёшь его для меня? Пожалуйста?

     — У вас есть ключ от его квартиры? — спросил Алекс.

     Она полезла в сумочку и достала маленький латунный ключ на кольце.

     — Я беру двадцать пять долларов в день плюс расходы, — сказал Алекс, принимая ключ. — У меня есть очень хорошая руна для поиска, но мне нужно будет пойти к нему домой, чтобы ее использовать. Руна стоит десять долларов.

     Она снова полезла в сумочку, достала несколько сложенных купюр и отделила одну от остальных.

     — Сто долларов в качестве аванса вас устроят?

     — Вполне. — Алекс старался не брать купюру слишком поспешно. — У меня назначена встреча за обедом, но как только я закончу, я пойду к вашему брату и использую руну. У вас есть номер телефона, по которому я могу с вами связаться?

     Она взяла его карандаш и написала на кольце с северной стороны номер телефона и адрес.

     Алекс встал и проводил Эвелин до двери.

     — Она не выглядела довольной, — сказала Лесли, когда они услышали, как захлопнулась дверь лифта.

     — У нее пропал брат, — ответил Алекс, показывая купюру. Лесли схватила ее и поднесла к свету, проверяя, нет ли ошибок в печати.

     — Настоящая, — сказала она.

     — Я сказал ей, что займусь этим сразу после обеда, — сказал он. Лесли пристально посмотрела на него. Он пожал плечами. — Я решил, что я тебе должен.

     Ее улыбка озарила комнату, и она взяла свою сумочку.

     — Никаких твоих убогих забегаловок, — сказала она, надевая куртку. — Я сама выберу место.

     — Договорились.

     Было уже почти два часа дня, когда Алекс подошел к многоквартирному дому из красного кирпича, расположенному на границе между северной частью города, средним и внешним кольцами. Несмотря на близость к району с низкой арендной платой, здание было чистым и ухоженным, а на тротуаре не было ни кучки мусора. На ключе, который дала ему Эвелин Роквелл, была выгравирована буква "5С". Алекс устало посмотрел на пятиэтажное здание. Было очевидно, что в таком отдаленном районе не будет лифта.

     Обед с Лесли прошел хорошо. Она решила поужинать в "Императорском столе" китайском ресторане с льняными салфетками и фарфоровыми тарелками, которые на самом деле были привезены из Китая. Раньше Алекс не любил иностранную кухню, но жизнь с Игги немного расширила его кругозор.

     Он подождал, пока они доедят суп с лапшой, и только потом рассказал Лесли о миссии и отце Гарри. Ей не очень нравился отец Гарри, но эта новость все равно стала для нее тяжелым ударом. Странно, что человек, которого ты знал, может быть жив в одну минуту и мертв в следующую, но ты этого не чувствуешь. Ты не узнаешь об этом, пока кто-то тебе не расскажет, и только тогда понимаешь, что он сделал такого, чего ты уже никогда не испытаешь. Алекс разговорился с Лесли о своей юности в миссии и о том, что сделал для него отец Гарри. После смерти отца ему хотелось, чтобы кто-то еще узнал, каким великим человеком он был.

     Поднимаясь по лестнице в дом Томаса Роквелла, Алекс выбросил из головы мысли об обеде и отце Гарри. Будет время предаться воспоминаниям позже, за бутылкой бурбона.

     А лучше за двумя.

     Дверь в квартиру Томаса была закрыта на надежный замок. На ней не было ни царапин, ни следов от инструментов, которые указывали бы на то, что замок взламывали, поэтому Алекс вставил ключ и повернул его. Замок легко открылся, и он толкнул дверь.

     За дверью оказалась большая комната, которая когда-то была обставлена с большим вкусом. Однако Эвелин оказалась права: комната выглядела так, будто в ней произошла драка. Мебель была перевернута, лампы разбиты, содержимое всех ящиков валялось на полу.

     Кто-то что-то искал. Что-то, чего он очень сильно хотел.

     Обивка дивана была разорвана в клочья, все подушки разрезаны. Дверцы и ящики секретера были распахнуты, содержимое высыпалось на пол. Все шкафы на крошечной кухне были открыты, даже дверца духовки. Казалось, здесь перевернули все вверх дном.

     — Ладно, — сказал он пустой комнате. — Приступим к работе.

     Проведя фонарем по комнате, он обнаружил повсюду отпечатки пальцев, но их было не так много, как он ожидал. Тот, кто перевернул все вверх дном в доме Томаса, должно быть, был в перчатках. Однако в спальне он обнаружил большое количество биологических жидкостей. Возможно, Томас и был холостяком, но он явно не проводил все ночи в одиночестве, это было очевидно.

     Может быть, его партнер по тренировкам расскажет мне, над чем он работал. С другой стороны, если у него есть девушка, почему она не заявила о его пропаже?

     После того как Алекс использовал серебряный свет, он применил призрачный свет, чтобы найти следы магии. Учитывая, что Томас был рунописцем, неудивительно, что его квартира светилась, как неоновая вывеска. На двери были защитные руны, а на стенах, потолке и полу руны тишины, чтобы не слышать шума от соседей. На полу валялись несколько рун, написанных на мелованной бумаге, но все они были базовыми. Самые интересные руны были начертаны на кухонном столе Томаса Роквелла. Большую центральную руну украшали по меньшей мере четыре узла, а вокруг нее были выгравированы еще шесть рун. Алекс знал большинство этих рун, но никогда раньше не видел такого сложного каста. Большая руна предназначалась для сокрытия, она была почти такой же, как та, что Алекс повесил на книжный шкаф в библиотеке Игги. Остальные руны отвечали за уединение и поиск.

     Алекс достал из своего набора блокнот и аккуратно перерисовал конструкцию. Судя по всему, она должна была помешать кому-то шпионить за Томасом, как с помощью магии, так и без нее.

     Возможно, Томас работал над созданием революционно новой руны.

     Алекс задался вопросом, почему конструкция такая сложная. Томас мог бы использовать более простые руны, которые сделали бы конструкцию проще и эффективнее. При создании рун всегда приходится искать баланс между простотой и силой. Добавление узлов к центральной руне может сделать ее более специализированной и, следовательно, более мощной, но чем сложнее руна, тем выше риск возникновения конфликтов и побочных эффектов.

     Убедившись, что в квартире Томаса не используется чужеродная магия, Алекс убрал горелку с призрачным светом и повернулся к беспорядку на полу. Очевидно, что тот, кто побывал здесь до него, решил, что эти вещи не стоят того, чтобы их хранить, так что, скорее всего, они не пригодятся и ему. Тем не менее нужно было все проверить. Любая информация о жизни Томаса до его исчезновения поможет ему создать собственную руну поиска.

     Алекс отодвинул обеденный стол в центр комнаты и поставил на него мультилампу. Из своего набора он достал еще одну горелку, закрепил ее на лампе и зажег. Он снял крышки с трех других сторон лампы, и янтарный свет залил всю комнату. Янтарный свет выглядел именно так, как следует из его названия, это было рыжеватое красновато-желтое свечение. В воздухе вокруг источника света начали появляться ржаво-коричневые очертания. Игги называл янтарный свет первым законом движения Ньютона, примененным ко времени. Если направить янтарный свет на стул, он создаст его изображение на том месте, где стул обычно стоит.

     Объект, на который направлен янтарный свет, показывает, где он обычно находится.

     Когда свет из фонаря проник в комнату и залил ее, Алекс достал из аптечки пару желтых очков и приставил их к носу. Послесвечение янтарного фонаря резко сфокусировалось, и Алекс увидел комнату такой, какой она была до того, как ее разгромили. Диван стоял у задней стены напротив книжного шкафа, который теперь лежал в центре комнаты рядом с открытым письменным столом. Алекс вернул все на свои места, позволив свету осветить пространство, где они стояли. С пола взметнулся вихрь книжных образов и устремился к книжному шкафу, оседая там, где и должны были осесть. Некоторые образы мерцали, были менее четкими, чем остальные, это были книги, которые Томас часто переставлял. Алекс проследил за каждым из них до того места, где они лежали на полу, и отложил их в сторону.

     Пройдясь по комнате, Алекс переставил мебель и собрал все, что казалось ему важным или часто используемым. На это ушло больше часа, но когда он наконец задул горелку янтарного фонаря, у него в руках была стопка книг, бумаг и диковинок, которые нужно было изучить.

     Через час ему пришлось признать свое поражение. Он нашел много информации о том, чем Томас занимался в качестве бухгалтера, все это было скучным и обыденным, но ничего о том, чем он занимался как рунный мастер. Единственное, что хоть как-то проливало свет на личность Томаса Роквелла, это старая фотография, на которой он сам стоит перед входом в Эмпайр-Тауэр. На момент съемки ему было около 25 лет, он был худощавым и долговязым, со светлыми волосами и густыми неухоженными усами. Несмотря на это, Томас выглядел обаятельным: он лихо сдвинул набок котелок и улыбался искренней, дружелюбной улыбкой. Это говорило о нем как о приятном в общении человеке, но не давало Алексу реального представления о том, кто скрывался за этими лохматыми усами.

     — Черт возьми, — выругался Алекс, вставая и расхаживая по комнате. Ему нужно было больше информации, чтобы использовать ее в руне поиска. Чем больше он узнавал о Томасе и о том, что могло заставить его исчезнуть, тем мощнее получались его заклинания.

     Теперь ему пришлось прибегнуть к старому доброму способу.

     Алекс вернулся в спальню Томаса и прошел в ванную. Несмотря на то, что у Томаса был постоянный посетитель, зубная щетка была всего одна. Алекс взял ее в руки и уже собирался развернуться, как вдруг увидел свое отражение в зеркале над раковиной. Он вспомнил, что, когда осматривал комнату с помощью серебряного света, заметил отпечатки пальцев на нижней части зеркала. Отпечатки пальцев на зеркале в ванной, не такая уж редкость, но почему они были только на нижней части?

     Алекс отложил зубную щетку и осторожно ощупал нижний край стекла. Подцепив его ногтем, он смог оторвать зеркало от стены и поднять его вверх на скрытом шарнире. За зеркалом оказалось небольшое углубление в стене. Внутри лежали книга в синем кожаном переплете, золотые карманные часы и пачка купюр, перевязанная резинкой. Алекс взял книгу и аккуратно опустил зеркало на место. Он ругал себя за то, что сначала не поискал такое укромное место, но у большинства рунных магов есть тайники в других измерениях. Если у Томаса был тайник, то все, что в нем хранилось, исчезло навсегда.

     Алекс взял зубную щетку и вернулся в гостиную. Ему все еще нужно было произнести поисковую руну. Без более тесной связи с Томасом руна не будет такой мощной, но он хотя бы сможет определить направление и расстояние до Томаса по зубной щетке. Книга поможет ему лучше понять Томаса как рунного мага, но на ее изучение уйдут часы, а может, и дни, а ответы ему нужны были прямо сейчас. Они были нужны Эвелин.

     Алекс отложил книгу и достал из своего набора чернильницу и перо. Затем он взял кусочек мела, пузырек с зеленым порошком, небольшой кожаный футляр для инструментов и красную свечу из пчелиного воска. Он снял пиджак, взял мел и нарисовал на полу у стола восьмиугольник. Вокруг восьмиугольника, в каждой его точке, он нарисовал различные геометрические фигуры: круги, треугольники, квадраты и трапеции. Закончив, он взял перо и аккуратно окунул его в чернильницу. Чернила представляли собой раствор из нескольких веществ, большинство из которых были дорогими, поэтому он старался не пролить ни капли. В каждой из восьми маленьких фигур вокруг восьмиугольника он нарисовал по руне. Порядок, в котором он их рисовал, и форма, которую они занимали, были частью магического ритуала. Закончив, он переместился в центр восьмиугольника и нарисовал сложную руну. Это была руна поиска, руна, которая связывала воедино весь узор. Она всегда напоминала Алексу дракона, лежащего на кушетке.

     Закончив рисовать, Алекс отложил перо и чернильницу. Он зажег свечу и, пока она горела, достал футляр для инструментов и пузырек с зеленым порошком. Это была изумрудная пыль, очень дорогая, но, к счастью, для руны поиска Алексу понадобилось совсем немного. Он взял металлическую лопатку, которая была похожа на миниатюрную лопатку для копания, и высыпал на нее несколько драгоценных крупинок изумруда. С преувеличенной осторожностью он стряхнул их на еще не высохшие чернила, которыми был нарисован лежащий дракон, и чернила тут же приобрели темно-зеленый оттенок. Наконец Алекс взял свечу и капнул восемь капель воска на вершины мелового восьмиугольника. Когда упала последняя капля, вся геометрическая фигура и все ее части стали красными, а руна поиска засияла силой.

     Алекс положил руку на руну и почувствовал, как через него проходит сила Вселенной. Он мысленно вызвал в памяти фотографию Томаса и заговорил.

     — Я ищу некоего Томаса Роквелла, — громко и чётко произнёс он. — Бухгалтера и рунописца. Брата Эвелин. Я ищу его здесь, в самом сердце его дома. Покажи мне его.

     Обычно заклинание, высвобождающее магию руны, действовало дольше, но обычно Алекс лучше представлял, кого ищет. Он работал и с менее точными данными, но это ему не нравилось.

     Обычно руна почти мгновенно давала ответ. Это мог быть звук, запах или даже просто ощущение, в каком направлении искать цель. Чем сильнее была связь Алекса с человеком или предметом, тем больше подробностей он получал. Иногда он даже мог видеть их и то, что их окружало, если связь была достаточно крепкой.

     На этот раз он ничего не почувствовал.

     Это могло означать только одно: Томас мёртв.

     Алекс не убирал руку с руны и всё равно потянулся к ней всеми своими чувствами. Он никогда не получал ответа дольше, чем через несколько секунд, но попробовать стоило. Через минуту он сдался.

     — Прости, Эвелин, — сказал он вслух.

     На создание руны поиска ушло огромное количество энергии, и Алекс почувствовал, как на него наваливается усталость. Он с трудом добрался до стула и сел, уставившись на маленькую синюю книгу Томаса. На обложке была эмблема рунописца, а сама книга была испачкана тёмными пятнами от того, что её часто брали в руки.

     "Должно быть, это его книга рун", подумал он.

     Если Эвелин была права, то что-то в книге Томаса могло стать причиной его смерти. Алексу не платили за то, чтобы он искал убийцу, но отдавать книгу в полицию было бы пустой тратой времени. Только другой рунописец мог бы понять, что искать в книге, полной рун.

     Алекс взял книгу и открыл ее. Он улыбнулся, увидев на первой странице самые простые руны. Каждая страница была испещрена заметками и рисунками. Это очень напомнило ему книгу знаний его отца, которую он унаследовал. Пролистывая страницы, Алекс понял, что Томас учился. По мере продвижения по книге его заметки становились все более конкретными и подробными, по мере того как он учился извлекать больше пользы из одной руны. Все это было знакомо Алексу, эти и многие другие руны были в его собственной книге знаний.

     Однако в конце книги все изменилось. Последние двенадцать страниц были заполнены шестью самыми сложными рунами, которые Алекс когда-либо видел. Одна из них была очень похожа на его собственную руну поиска, но сильно видоизменена. Другая напоминала руну жизни, магию, которая позволяет рунописцу подпитывать свои конструкции собственной жизненной силой. Еще одна руна показалась ему знакомой, но он не мог понять, откуда она ему знакома. Остальные три были ему незнакомы. Чтобы понять, для чего они нужны, ему придется тщательно их изучить.

     Он присвистнул, перелистывая страницы и глядя на последние из них. Они были на порядок сложнее всего остального в книге Томаса. Вполне возможно, что они стоили ему жизни. Новые руны, большая редкость, и в зависимости от того, на что способны эти руны, они могут стоить целое состояние.

     — Что ж, кому-то здесь что-то было нужно, — сказал Алекс, оглядывая беспорядок. Скорее всего, тот, кто обыскивал квартиру Томаса, не нашел того, что искал. Только отчаявшийся искатель может разрезать диван.

     Внезапно Алекс застеснялся из-за книги. Он провел в квартире Томаса уже несколько часов. А что, если кому-то из соседей заплатили, чтобы он присматривал за ней? Вполне возможно, что в коридоре его уже ждет "радушный прием".

     Он быстро убрал все свои вещи, кроме мела, и нарисовал на одной из стен дверь. Активировав руну из своей книги, Алекс открыл хранилище. Он положил книгу в сумку вместе с аптечкой, а затем сунул в наружный карман куртки кастет, покрытый рунами.

     На всякий случай.

     Довольный собой, Алекс закрыл дверь и стер очерченный на стене контур носовым платком.

     Можно было и не утруждаться. В коридоре и на лестнице никого не было, никто не поджидал его, чтобы наброситься. На станции метро тоже не было никого подозрительного, не говоря уже о том, что никто не ехал в метро, пока Алекс возвращался в особняк.

     Было уже далеко за шесть, когда Алекс вернулся домой, и ему хотелось только одного, подняться к себе в комнату и лечь в постель.

     — Я здесь, — донесся из кухни голос Игги.

     Алекс вздохнул и отвернулся от лестницы, ведущей в его уютную спальню. Он ожидал увидеть Игги за кулинарным волшебством у горячей плиты, но, к его удивлению, лысеющий мужчина сидел за столом с чашкой чая и зажженной трубкой. Он выглядел постаревшим. Алекс знал, что Игги уже за семьдесят, но никогда не видел его таким. Обычно Игги был полон энергии и жизнелюбия. А теперь он выглядел изможденным, даже опустошенным.

     — Что это? — спросил Алекс. — Я вижу по твоему лицу, что дело в отце Гарри. Что случилось?

     Карие глаза Игги встретились с глазами Алекса.

     — Ты уверен, что хочешь знать? — спросил он. — Я бы не советовал.

     Алекс сел за стол напротив Игги, и вся его усталость как рукой сняло.

     — Рассказывай, — настоял он.

     — Доктор Халверсон, это тот самый учёный из университета, который изучает болезни, — начал Игги. — Я был у него в лаборатории с прошлой ночи. Благодаря образцам крови, которые я собрал, Халверсон смог вырастить образцы вируса и окрасить их.

     — Разве это плохо? — спросил Алекс. — Я думал, что смысл окрашивания в том, чтобы увидеть, что именно вызывает болезнь, и остановить это.

     — В данном случае и да, и нет, — кивнул Игги. Он затянулся трубкой, словно подбирая слова, чтобы продолжить. — Мы хорошенько рассмотрели этих маленьких дьяволят, они были прозрачными, как родниковая вода.

     — И что?

     — В этой проклятой болезни нет ничего естественного, — сказал Игги, поежившись, словно от холода. — Она слишком совершенна. Она была создана. Сконструирована кем-то.

     Алекс почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, когда до него дошли все последствия этого заявления.

     — Это ужасно, — сказал Игги. Его трубка погасла, но он всё равно продолжал затягиваться. — Человек не должен обладать такой силой. Лучше бы я об этом не знал.

     — Я рад, что ты знаешь, — сказал Алекс после долгого молчания.

     — Что ты имеешь в виду, мальчик? — в ужасе спросил Игги. Алекс пожал плечами.

     — Кто-то должен заплатить за отца Гарри, — сказал он. — Кто-то должен заплатить за всех, кто был в миссии. — Он сунул руку в карман пальто, достал из кобуры "Кольт" 1911 года и положил его на стол. — Я не знаю, как убить вирус, — сказал он. — Но я знаю, как убить человека.

     Большую часть ночи Алекс восстанавливал свою книгу рун: разбирал скрепляющие ее шарниры и заменял вырванные страницы новыми. Работа по-прежнему была для него лучшим способом выплеснуть гнев, а он был зол. Где-то в Нью-Йорке скрывался человек, виновный в смерти отца Харрисона Артура Клементина. От этой мысли у него зачесались руки. Как только взойдет солнце, он начнет выяснять, кто такой Чарльз Бомонт, возможный вор. На этот раз у него не было магии, которая могла бы ему помочь, так что придется действовать по старинке, но кто-то наверняка что-то знает о Бомонте. Рано или поздно Алекс его найдет.

     Гнев не давал ему уснуть до двух часов ночи. За всю эту долгую ночь он не выпил ни капли, поэтому, когда меньше чем через шесть часов его разбудил стук в дверь, он не сразу понял, что происходит. Наконец стук стал громче.

     — Что такое? — пробормотал Алекс, скатываясь с кровати на пол.

     — Ты там живой? — донесся из-за двери голос Игги.

     Алекс не ответил, с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к двери.

     — Ладно, — сказал он, отодвинул засов и открыл дверь. В коридоре стоял Игги в очень британском твидовом костюме с книгой под мышкой.

     — Что случилось? — спросил Алекс.

     — К тебе пришли копы, — ответил Игги, кивнув в сторону лестницы. — Они не очень-то вежливы, так что я оставил их ждать в вестибюле. — Его усы расплылись в улыбке.

     Вестибюль особняка представлял собой пространство между входной дверью и собственно домом, где посетители могли снять шляпы и пальто в плохую погоду. Пол там был выложен плиткой с мозаичным изображением острова Манхэттен. Вестибюль отделяла от дома стеклянная дверь, встроенная в стеклянную стену, но благодаря рунам на стекле ее было практически невозможно разбить. Если Игги запер дверь перед тем, как подняться наверх, то никто, кроме него или Алекса, не смог бы ее открыть.

     — Чего они хотят? — спросил Алекс, энергично протирая глаза.

     — Чтобы ты поехал с ними в полицейское управление, — ответил Игги. — Они очень настойчивы. Может, не стоит заставлять их ждать?

     Алекс потер лицо и ощупал свою небритую щетину.

     — Нет, — сказал он. — Скажи им, что я спущусь через минуту.

     Игги пожал плечами и неторопливо направился вниз. Алекс усмехнулся. Он подозревал, что Игги в какой-то момент сам был частным детективом: уж больно хорошо он владел своими навыками. А еще он питал здоровую неприязнь к обычным полицейским в форме.

     Времени на душ и бритье не было, поэтому Алекс провел расческой по волосам и надел чистую рубашку. Его наплечная кобура висела на спинке мягкого кресла, но он прошел мимо нее. Полицейские, похоже, чем-то были недовольны, и он не хотел их провоцировать. Но ему нужен был доступ к оружию, поэтому, одевшись, он открыл сейф и оставил пистолет там.

     В вестибюле Алекса ждали трое полицейских. Двое были полицейскими в форме, а третьего Алекс не знал. Полицейские были разношерстной парочкой: один высокий и долговязый, другой коренастый, как пожарный шланг. Детектив был мужчиной средних лет, с брюшком и вечной ухмылкой на лице. Все они выглядели угрюмыми и злыми. Алекс подавил усмешку. Они явно хотели лично вытащить его из постели и наорать, чтобы он поторопился одеться, прежде чем тащить его в участок. Это была довольно распространенная тактика запугивания, хотя Алекс понятия не имел, почему они решили прибегнуть к ней в его случае.

     — Привет, ребята, — сказал Алекс, отпирая входную дверь и открывая ее. — Какие у вас хорошие новости?

     Один из полицейских потянулся, чтобы схватить его, но отдернул руку с проклятием, когда она пересекла порог. На этот раз Алекс ухмыльнулся во весь рот. Он вошел в прихожую и закрыл за собой дверь. На этот раз полицейские схватили его за руки.

     — Думаешь, ты красавчик? — усмехнулся детектив.

     — Моя мама всегда так говорила, — ответил Алекс. Он не понимал, в чем дело, но не собирался позволять этому тощему детективу думать, что он здесь главный. При росте 185 см Алекс был выше всех них.

     — Ну, твоей мамы здесь нет, — сказал детектив. — Капитан Руни хочет поговорить с тобой в участке.

     С этими словами он повернулся, чтобы открыть входную дверь, но остановился. Он вспомнил, что случилось с коренастым полицейским, когда тот потянулся к Алексу.

     — Я сам открою, — сказал Алекс, вырвавшись из рук высокого полицейского, и открыл дверь. Им не стоило беспокоиться. Руны позволяли людям выходить из дома, только не входить в него.

     Офицеры затолкали Алекса на заднее сиденье патрульной машины, усадив пожарного с одной стороны, а детектива с другой, а за руль сел долговязый. На крыше машины была антенна, которая получала энергию от Эмпайр-Тауэр и приводила в действие электромотор. Чародей Уильям Тодд подарил нью-йоркской полиции более сотни таких машин в качестве жеста доброй воли. А еще для того, чтобы позлить Рокфеллера, который пытался заставить свою магию работать в более компактных транспортных средствах, таких как автомобили. Эти двое враждовали много лет, и полиция извлекла из этого выгоду. Тодд даже подарил департаменту несколько экспериментальных летательных аппаратов, которые он назвал "плавунами", но, несмотря на их очевидные преимущества, они были медленными и плохо маневрировали, поэтому полиция использовала их нечасто.

     Центральная штаб-квартира манхэттенского отделения полиции Нью-Йорка располагалась на полпути между Эмпайр-Тауэр и парком. В десятиэтажном здании размещались большинство полицейских, детективов и других сотрудников полиции острова. Кабинет капитана Патрика Руни находился на десятом этаже. Руни отвечал за всех детективов на острове, и в его подчинении было с десяток лейтенантов, каждый из которых отвечал за свой участок территории. В отличие от лейтенанта Каллахана, Руни получил свою должность по старинке, он был сыном сенатора. Как и большинство политических назначенцев, капитан Руни не интересовался реальной работой полиции, пока она не выставляла его в невыгодном свете.

     Насколько было известно Алексу, он не совершил ничего настолько серьезного, чтобы попасть в список врагов Руни. Тем не менее, что бы ни хотел обсудить с ним капитан, это должно было быть что-то серьезное, иначе он не отправил бы за Алексом свою личную банду головорезов. Они сопроводили его на десятый этаж, а затем в заднюю часть здания, где располагался кабинет капитана.

     Руни был крупным мужчиной с большими руками, большими ступнями, большим носом и большим самомнением. Его рост составлял 190 см, у него были широкие плечи, бледная кожа и рыжие волосы, которые он стриг коротко. Когда ухмыляющийся детектив открыл дверь, лицо Руни уже было красным, как свекла. В комнате было с полдюжины человек, в том числе Каллахан и Дэнни Пак.

     — Наконец-то, — рявкнул Руни. — Что вас так задержало?

     — Седовласый доктор, — ответил Алекс с совершенно невозмутимым видом.

     — Вы его обыскали? — спросил Руни, сверкнув глазами.

     Детектив обыскал Алекса и неохотно сообщил, что оружия у него нет. Удрученное выражение лица Руни заставило Алекса насторожиться. Когда его привели в комнату, он не смотрел по сторонам, но, бросив быстрый взгляд на присутствующих, понял, что все они, даже Дэнни, изо всех сил стараются не привлекать к себе внимания. Что бы ни вывело Руни из себя, дело было серьёзное.

     — Итак, — сказал капитан, сосредоточив всё своё внимание на Алексе. — Что вы можете сказать в свою защиту?

     — Ну, я Стрелец, играю в покер выше среднего уровня и хорошо разбираюсь в выпивке и женщинах.

     По комнате прокатился смешок, и Руни раздулся от злости, но взял себя в руки и сел за стол. Что бы его ни вывело из себя, это было что-то серьёзное, раз он так сдерживался. Алекс, вероятно, только усугубил ситуацию своей шуткой, но, по крайней мере, теперь он понимал, в какой ситуации оказался.

     — Вы забавный человек, Локерби, — сказал Руни спокойным и ровным голосом. Это было ещё более пугающе, чем его крики. — Интересно, насколько забавным вам покажется, когда я предъявлю вам обвинения в препятствовании расследованию, вмешательстве в полицейское расследование, уничтожении улик и во всём остальном, что придёт мне в голову?

     Алекс давно научился сохранять невозмутимый вид, поэтому просто улыбнулся, но от заявления Руни у него внутри всё сжалось. Если бы шеф смог доказать хоть одно из этих обвинений, неважно, правдивых или нет, Алекс в лучшем случае лишился бы лицензии детектива, а в худшем, отправился бы за решётку.

     — С чего бы вам обвинять в чем-то такого хорошего парня, как я, капитан? — спросил Алекс. — Вы же знаете, что я не лезу в ваши расследования, если только вы сами меня не пригласите.

     — Я тебя никуда не приглашал, шарлатан, — прорычал Руни, едва сдерживая гнев. — Это все твой дружок. — Он кивнул в сторону Дэнни. — Если бы он не был чертовски хорошим детективом, он бы сейчас регулировал движение у парка.

     Так что бы это ни было, Дэнни втянул в это Алекса. Единственное дело, которое они недавно расследовали, убийство таможенного агента Джерри Пембертона.

     — Насколько я понимаю, вы не поймали убийцу мистера Пембертона на таможенном складе?

     Руни сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он наслаждался замешательством Алекса, но теперь его лишили игрушки.

     — Нет, мы его не поймали, — сказал Руни. — И ты с самого начала это знал, да?

     Теперь Алекс действительно растерялся.

     — Я не говорил ему, как ускользнуть от ваших людей, капитан, — сказал Алекс. — Если он сбежал, мне жаль, но я тут ни при чём.

     — Ты знал, что никто не придёт, — прорычал Руни.

     Алекс посмотрел на Дэнни, тот пожал плечами и покачал головой.

     — Не смотри на него, — сказал Руни. — У него и так проблем хватает из-за тебя. Ты отправил нас на этот склад наугад, и мы потратили время впустую. Ты хоть представляешь, сколько стоило держать людей у этого здания последние 36 часов? Мне пришлось получить специальное разрешение от мэра и губернатора, потому что там хранятся грузы для иностранных правительств.

     Так вот в чём дело. Для наблюдения за таможенным складом потребовалось вмешательство федеральных властей. Руни и мэр подставили себя под удар, потому что, если бы им удалось поймать кого-то, кто проник бы на такое охраняемое и важное место, они бы выглядели в выгодном свете. Но когда никто не пришёл, Руни опозорился.

     Чёртовы политические назначенцы.

     — Может, они придут сегодня вечером или завтра, — сказал Алекс.

     На лице Руни появилась уродливая улыбка.

     — Всё на этом складе забрали законные владельцы, — сказал он. — Вся планировка изменилась по сравнению с тем чертежом, который сделал Пембертон. Никто не придёт.

     Алекс почувствовал, как в нём зашевелился страх. Руни был готов пожертвовать кем-то, чтобы спасти свою шкуру. Умный детектив, который любит давать советы, был идеальной мишенью. Но его не заковали в наручники, так что Руни, должно быть, задумал что-то другое.

     — Переходите к плохим новостям, — сказал Алекс.

     — Ты действительно слишком умён для своего же блага, Локерби, — сказал он. — Плохая новость в том, что начальник полиции хочет видеть меня в своем кабинете в десять утра в понедельник. Он дал мне время до этого момента, чтобы оправдать слежку за складом и найти убийцу Пембертона. Если я приду на эту встречу без виновного и неопровержимых улик, я приведу с собой тебя, Локерби. И не только тебя, — сказал он, глядя на Дэнни. — Понятно?

     Алекс понял. У него было четыре дня, чтобы раскрыть дело, в котором он явно что-то упустил. И если он потерпит неудачу, то потянет за собой Дэнни.

     — В таком случае, — сказал Алекс, надевая шляпу, — мне лучше приступить к работе.

     — И вы все тоже уходите, — сказал Руни.

     Алекс вышел из кабинета первым, но задержался у лифта. Остальные детективы и двое полицейских бросили на него недовольные взгляды и направились к лестнице, но Каллахан подошел к нему вплотную, ведя за собой Дэнни Пака.

     — Нам нужно поговорить, Локерби, — прорычал он себе под нос. Он нажал на кнопку лифта, и через мгновение они втроем уже спускались на первый этаж. Как только двери закрылись, Каллахан набросился на Алекса.

     — Не знаю, как так вышло, что это дело пошло наперекосяк, писака, но из-за тебя я лишусь одного из своих лучших детективов.

     — Это не вина Алекса, лейтенант, — сказал Дэнни.

     — Неважно, кто виноват, детектив. Мэр требует чьей-то головы, и если вы не будете осторожны, она будет вашей.

     — Расслабьтесь, Каллахан, — сказал Алекс с уверенностью, которой не испытывал. — Мы с Дэнни найдем вашего убийцу.

     — Кто сказал, что ты можешь присвоить себе моего детектива? — с усмешкой спросил Каллахан. — Ты и так уже натворил дел.

     — Голова Дэнни на кону, как и моя, лейтенант, — сказал Алекс. — Если вы действительно хотите, чтобы он остался жив, лучше помогите мне, чем можете.

     Каллахан стиснул зубы, но кивнул.

     — Иди с Локерби, — сказал он Паку, когда двери лифта открылись.

     Дэнни вышел вслед за Алексом.

     — И ещё кое-что, лейтенант, — сказал Алекс, придерживая решётку, которую Каллахан пытался закрыть. — Вы что-нибудь выяснили о Чарльзе Бомонте?

     — Тебе и так есть чем заняться, — сказал Каллахан, закрывая решётку. — Нет, — ответил он, прежде чем потянуть за рычаг, чтобы подняться наверх. — Мы обошли все ломбарды в восточной части города, но никто его не знает. Это тупик. А теперь за работу.

     Алекс и Дэнни смотрели, как лифт поднимается всё выше и выше, а потом повернулись к главному входу в здание.

     — С чего начнём? — спросил Дэнни, выходя вслед за Алексом.

     — С завтрака. Твои друзья вытащили меня из постели сегодня утром.

     Алекс и Дэнни на такси доехали до остановки рядом с особняком.

     — Ты привёз меня сюда ради этого? — спросил Дэнни, когда они остановились перед "Ланч-боксом". — Алекс, это же дыра. Поверь мне, я коп и знаю, что такое дыра.

     Закусочная располагалась в переоборудованном троллейбусе, который стоял на пустыре всего в нескольких кварталах от особняка. Когда-то его покрасили в красный цвет, но теперь краска и надпись над дверью выцвели и облупились. Внутри почти во всю длину здания тянулась длинная стойка, а у внешней стены стояли кабинки. Алекс хлопнул Дэнни по спине и повел его внутрь.

     — Поверь мне, — сказал он. — Я слышал, у них появился очень хороший повар.

     За стойкой сидела скучающая женщина лет пятидесяти. Ее рубашка была в пятнах от многолетней работы за стойкой, а волосы были собраны в небрежный пучок. На выцветшей табличке с именем, приколотой к рубашке, было написано "Дорис".

     — Привет, сладенький, — сказала она скучающим голосом, когда они вошли.

     — Дорис, давно не виделись, как там твой муж? — спросил Алекс.

     — Все такой же изменник, — ответила Дорис. — Как обычно?

     — Мэри здесь работает?

     — Ты про новую повариху? — Дорис пожала плечами. — Да, она там, на кухне. Она действительно в твоем вкусе. Хочешь, я ее позову?

     — Пожалуйста, — ответил Алекс, подвел Дэнни к барной стойке и усадил на табурет в центре.

     — Яйца пашот, — сказала Мэри, выходя из кухни. — Представляешь? Макс взял меня на работу.

     — Уверен, ты это заслужила, — сказал Алекс. — Это мой лучший друг, Дэнни Пак. — Он указал на детектива. — А это Мэри. Она готовит потрясающие яйца пашот.

     При виде Мэри глаза Дэнни загорелись, и он встал.

     — Очарован, — сказал он, беря ее за руку.

     — Что будешь заказывать, красавчик? — спросила она Дэнни.

     — Я слышал, у вас вкусные яйца пашот, — сказал он. — Я возьму их с сосисками и картофельными оладьями.

     — Адам и Ева на бревне и с шипом на овале, — сказала Мэри. — Поняла.

     — Я просто хочу блинчики, — сказал Алекс, не пытаясь скрыть улыбку и реакцию Дэнни. Мэри действительно была очень хорошенькой.

     — И одну стопку поменьше, — сказала она. — Кстати, спасибо за руну, — бросила она через плечо, направляясь обратно на кухню. — Мои чулки еще никогда не были в таком хорошем состоянии.

     — Эй, — сказал Дэнни, толкая Алекса локтем. — Почему ты никогда не даришь мне полезные руны?

     — Когда у тебя порвутся чулки, дай мне знать, — сказал Алекс. Дэнни рассмеялся, но потом его лицо стало серьезным.

     — Что мы будем делать с Руни?

     — Может, воры увидели, что мы их караулим, и сбежали?

     — Вряд ли. — Дэнни покачал головой.

     — Тогда я, должно быть, что-то упустил в квартире Пембертона.

     — Должно быть, так и есть.

     — Я был так уверен. — Алекс закусил губу.

     — Я тоже. Зачем еще Пембертону было рисовать карту склада? Места, где он работал каждый день.

     — Простите, — вмешался хорошо одетый бизнесмен, сидевший в конце бара. — Не могли бы вы передать кетчуп?

     — Конечно, — сказал Дэнни, пододвигая ему бутылку.

     — Спасибо, — сказал бизнесмен и налил немного кетчупа на свою тарелку с яичницей.

     — Фу, — сказал Алекс, подавляя дрожь. Он повидал слишком много мест преступлений, чтобы когда-либо снова притронуться к кетчупу. Он слишком сильно напоминал ему о... — Кровь, — сказал он.

     — А что с ней не так? — спросил Дэнни, добавляя молоко в кофе, который принесла Дорис. — Большая часть исчезла вместе с телом Пембертона.

     — Не на теле, — сказал Алекс. — На бумаге. Я такой тупой! Как я это упустил?

     Дэнни уставился на него, забыв про кофе.

     — Что за кровь на бумаге?

      — Ты про карту? Она была чистой.

     — Вот именно, — сказал Алекс. — Они вырвали три ногтя на правой руке Пембертона. Если бы он нарисовал для них эту карту, на бумаге была бы кровь, и она бы просочилась на второй лист. — Если только он не левша, — сказал Дэнни. Алекс покачал головой.

     — Помнишь тело? Пембертон зачесывал волосы на левую сторону. Большинство людей зачесывают волосы на сторону, противоположную той, которой они пишут.

     Дэнни кивнул.

     — Если ты прав, Пембертон нарисовал эту карту до того, как появился его убийца.

     — Но зачем? — спросил Алекс. — Ты же сам сказал, что он работал там каждый день. Зачем ему была нужна карта?

     — А что, если он сам и ограбил склад? — спросил Дэнни с хитрой ухмылкой. Алекс непонимающе уставился на него, пытаясь сообразить, о чем речь. — Подумай сам, — продолжил Дэнни. — Пембертон знал, что, откуда и когда будет поступать на склад. Он был в идеальном положении, чтобы ограбить это место.

     Алекс кивнул, обдумывая эту версию.

     — Наверное, ему надоело выполнять всю эту работу только ради того, чтобы получить благодарственную табличку.

     — Все, что ему было нужно, — сказал Дэнни, — это сообщник. Он выбирает, что украсть, а сообщник использует карту, чтобы проникнуть на склад и скрыться с добычей, пока Пембертон ходит в какое-нибудь людное место, чтобы обеспечить себе алиби.

     Алексу эта идея понравилась. Она объясняла, почему Пембертон нарисовал карту своего рабочего места и почему кто-то позже выбил из него правду.

     — Значит, его убили те, кого он ограбил, — сказал Алекс. — И они перестали вырывать ему ногти, когда он выдал своего подельника и награбленное.

     —Мне нравится.

     — Да, но нашим клиентам это не по душе, — сказала Мэри, ставя перед ними полные тарелки. — Вы уже отпугнули двоих. Если хотите поговорить о работе, говорите потише. — Она сделала укоризненное лицо, но при этом не переставала очаровательно улыбаться.

     Дэнни извинился и пообещал, что они будут вести себя тише. Алекс только улыбнулся.

     — Итак, что мы будем делать дальше? — спросил Дэнни, когда Мэри ушла.

     — Лично я считаю, что тебе стоит попросить у нее номер телефона, — сказал Алекс, поливая блинчики сиропом.

     — Я имею в виду убийцу Пембертона, — сказал Дэнни.

     — Нам нужно выяснить, у кого на том складе были товары в ночь перед убийством Пембертона.

     — Почему в ночь перед убийством?

     — Потому что, — ответил Алекс. — Тот, кого ограбили, должен был успеть обнаружить пропажу и понять, что к ней причастен Пембертон. Значит, ограбление произошло накануне. Тебе нужно попросить у таможенников складской журнал за ту ночь.

     — Почему я? — спросил Дэнни с набитым ртом.

     — Ну, мне они не скажут, верно? — ответил Алекс. Он доел блинчики и встал.

     — Ты куда? — спросил Дэнни, едва притронувшись к завтраку.

     — Мне нужно сообщить одной милой девушке плохие новости.

     — Ты наконец-то нашел себе пару? — спросил Дэнни с ухмылкой.

     — Нет, это действительно плохие новости. — Алекс рассказал о Томасе Роквелле и его сестре.

     — А, — сказал Дэнни. — Не смог найти его с помощью своей волшебной руны?

     Алекс покачал головой, и Дэнни положил руку ему на плечо.

     — Ты же понимаешь, что твоя руна не всесильна, да? —сказал он. — Может, этот парень где-то под землей, или его защищает магия, или он просто уехал с Манхэттена. Такое количество текущей воды заблокировало бы даже твои руны.

     — Знаю, — вздохнул Алекс. — Но я нашел за зеркалом в его ванной тайник с книгой по магии, а рядом, пачку денег. Там было не меньше трехсот.

     — Значит, он уехал не сам, — кивнул Дэнни.

     — Он бы никогда не оставил все это.

     — Может, его похитили?

     — Вряд ли, — ответил Алекс. — В его доме все перевернули вверх дном. Если бы кто-то похитил моего пропавшего человека, он бы просто выбил из него информацию о том, что они ищут, как это сделали с Пембертоном.

     Дэнни присвистнул.

     — Прости, — сказал он.

     — Я справлюсь, — ответил Алекс, надевая шляпу. — Как только получишь список, позвони Лесли и передай ей, а я проверю этих людей. Как только мы выясним, кого ограбили, мы узнаем, кто наш убийца.

      — Мне пришло в голову, что если они убили Пембертона, чтобы вернуть свою собственность, то вряд ли признаются, что их ограбили.

     — Не переживай, — ответил Алекс. — Если им есть что скрывать, я их выведу на чистую воду. Только не забудь получить список.

     — Сделаю, — ответил Дэнни и вернулся к завтраку.

     День выдался такой погожий, что Алекс решил дойти до своего офиса пешком. И тот факт, что по пути ему нужно было сообщить милой и встревоженной Эвелин Роквелл, что ее брат, скорее всего, мертв, не имел к этому никакого отношения. Конечно, Дэнни был прав: вероятность того, что Томас жив, была крайне мала, но это все равно казалось ложной надеждой.

     Он должен был сказать Эвелин правду.

     Алекс поднял руку, чтобы остановить такси, но до парка было всего квартал, и это натолкнуло его на мысль. Прямо у входа в парк стояла телефонная будка, он перешел дорогу и набрал номер Эвелин.

     — Алло, — сказала она после четырех гудков.

     — Эвелин, это Алекс Локерби. У меня есть кое-какая информация о вашем брате. Когда вы сможете встретиться со мной у карусели в Центральном парке?

     — Э-э-э. Думаю, минут через двадцать.

     — Отлично. Я буду ждать тебя там.

     Эвелин пообещала поторопиться и повесила трубку. Алекс прошел через парк к карусели. Он купил у торговца пакет с горячим попкорном и выбрал скамейку подальше. Карусель шумела так, что никто из прохожих не мог их подслушать.

     Алекс достал пачку сигарет Берта и проверил, сколько в ней осталось. Всего пять штук. Вздохнув, он закурил одну и стал развлекаться, бросая белкам попкорн. Он как раз доедал последний пакет, когда к нему подошла Эвелин. На ней была темно-зеленая юбка и жакет в тон, белая блузка и идеальный макияж. Она одарила его искренней улыбкой, от которой у него слегка закружилась голова.

     — Я пришла, как только смогла, — сказала она, садясь рядом. — Какие у тебя новости?

     Хорошее настроение Алекса улетучилось, и он смял в комок остатки попкорна.

     — Прости, Эвелин, — сказал он как можно мягче. — Кажется, Томас мертв.

     Он ожидал, что она закатит истерику, но Эвелин просто достала из сумочки вышитый носовой платок и вытерла глаза.

     — Я знала, что-то в этом роде, — сказала она срывающимся голосом. Алекс предложил ей драгоценную сигарету из почти опустевшей пачки Берта, и она взяла одну. Ее рука дрожала, когда она закуривала.

     — Ты можешь рассказать мне, что случилось? — спросила она слабым голосом.

     — Не знаю, — ответил Алекс. — Моя поисковая руна не смогла его найти. Возможно, он просто уехал из города. С другой стороны, очевидно, что кто-то хотел от него что-то получить, поэтому и разгромил его квартиру. Думаю, они искали вот это, — сказал он, доставая из кармана куртки книгу в синей кожаной обложке.

     — Что это? — спросила Эвелин, беря книгу и перелистывая страницы.

     — Это книга знаний рунописца, — объяснил Алекс. — Если бы твой брат пустился в бега, он бы взял ее с собой.

     — Я не понимаю, — сказала Эвелин срывающимся голосом. — Зачем кому-то убивать Томаса из-за этого?

     Алекс забрал у нее книгу и пролистал до шести особых рун в конце.

     — Ты когда-нибудь видела что-то подобное? — Эвелин посмотрела на страницы, которые перелистывал Алекс, и покачала головой.

     — Над этим работал Томас?

     — Думаю, да, — ответил Алекс. — Эти рунические конструкции сложнее всего, что я когда-либо видел.

     — Что это такое? Они ценные? Поэтому их кто-то хочет заполучить? Поэтому Томас… — Её голос оборвался, и она подавила всхлип.

     — Для того, кому они нужны, они могут быть очень ценными, — сказал он и пожал плечами. — Мы, рунописцы, обычно держим свои конструкции в секрете, но, возможно, Томас нашёл что-то, что могло бы принести ещё больше денег, если бы он продал это. —Он перелистнул страницу и показал руну поиска. — Над этой руной он работал дольше всего. Это руна поиска. У меня есть очень похожая, но я никогда не видел, чтобы её изображали вот так.

     — Что искал Томас?

     — Не знаю, — покачал головой Алекс.

     — А что насчёт остальных? — спросила она, перелистывая страницы. — Для чего они? Может быть, они связаны между собой?

     Алекс нахмурился. Он об этом не подумал. Интересно, почему Эвелин об этом спросила?

     — Я просто хочу знать, что случилось с моим братом, — сказала она в ответ на его вопросительный взгляд.

     Алекс указал на страницу, которую она перевернула.

     — Это какой-то вариант руны жизни, — сказал он. — Рунописцы наполняют наши конструкции энергией, когда мы их рисуем. Чем больше времени мы тратим на создание руны, тем больше в ней силы. С помощью этой руны, — он указал на неё, — мы можем мгновенно наполнить наши конструкции собственной жизненной энергией. Это может сделать даже простую руну невероятно мощной. Но за считаные секунды она может отнять у годы жизни.

     — Ты так делаешь? — спросила она с тревогой в глазах.

     — Нет, — ответил он. — Это очень опасно.

     — А вот эта? — спросила Эвелин, переворачивая страницу.

     — Не знаю, — ответил Алекс, пролистывая руны. — Я никогда не видел ни эту, ни эту, ни эту. — Он указал на руну, которая выглядела как карта какого-то европейского города. — Думаю, это защитная руна, но я понятия не имею, от чего она защищает.

     Эвелин смотрела в книгу, перелистывая страницы туда-сюда, пока не опустила голову и не захлопнула её.

     — Я не понимаю, что всё это значит, Алекс, — сказала она. — Я знаю только, что мой брат пропал и, скорее всего, погиб.

     — Мне очень жаль, — ответил Алекс. — Если вы пойдёте со мной в мой кабинет, я верну деньги, ведь мне понадобился только один день и руна поиска.

     — Нет. — Она подняла на него взгляд, в котором читалась решимость. — Я хочу знать, что случилось с моим братом. Я хочу, чтобы ты нашел того, кто его убил. Если его убили из-за этих рисунков, ты должен их найти, Алекс. — Она сунула книгу ему в руки. — Ты должен найти того, кто это сделал, и дать нам с братом немного покоя.

     По ее щекам текли слезы, смывая макияж. Алексу непреодолимо захотелось обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Но вместо этого он спросил:

     — Ты уверена, что хочешь этого?

     — У меня есть немного денег, которые оставили мне родители, — ответила она. — Это то, чего я хочу.

     Алекс не мог ее винить. Брат был для нее всей семьей, и кто-то его забрал. Как и отца Гарри.

     — Хорошо, — сказал Алекс, глядя ей прямо в глаза. — Я выясню все, что смогу, но ничего не обещаю.

     — И этого достаточно, — ответила Эвелин.

     Он подождал, пока она поправит макияж с помощью крошечного зеркальца из сумочки, а затем проводил ее до выхода из парка, где она поймала такси. Когда она уехала, он достал из кармана синюю книгу и задумался, как ему выяснить, кто убил Томаса. Рунописцы скрывали свои руны, особенно новые. Вряд ли Томас случайно упомянул бы о них в разговоре с другом.

     Может быть, у него был напарник, кто-то, кто вместе с ним работал над созданием этих конструкций? Но напарник уже знал бы эти руны, ему не пришлось бы искать их в квартире Томаса.

     Алекс покачал головой и положил книгу обратно в карман. Позже он потратит время на ее изучение. А сейчас ему нужно было подумать о другом. Как только Дэнни раздобудет для него складскую опись, он отправится рыскать по всему городу в поисках убийцы Пембертона. А пока у него есть время воспользоваться кое-какими связями и, возможно, узнать что-нибудь о неуловимом Чарльзе Бомонте.

     Он размышлял об этом по дороге в свой кабинет. Если сестра Гвен была права и Бомонт был вором, то вряд ли он из тех мелких воришек, которые продают карманные часы в ломбарды. Он был слишком хорошо одет для этого. Бомонт был состоятельным человеком. Не то чтобы он был богат, а может, и богат, но при этом бережлив, но в любом случае он был вором совсем другого уровня, не карманником и не уличным хулиганом. Алекс искал человека, который воровал у богатых, а значит, он мог быть либо биржевым маклером, либо взломщиком.

     Если он действительно вор.

     Алекс отогнал эту мысль. Если Бомонт был домушником, то он был одним из самых редких воров. Мало кто занимался этим ремеслом, ставки были слишком высоки. У богатых людей были сейфы, сторожевые собаки, а иногда и вооруженная охрана. Возможно, кражи Бомонта было легко раскрыть, но о нем самом вряд ли кто-то знал.

     Он решил разобраться в этом, но сначала нужно было узнать, есть ли у Дэнни какие-то новости о складском манифесте. Как бы Алексу ни хотелось найти Бомонта и выйти на след убийцы отца Гарри, в первую очередь он должен был думать о Дэнни, не говоря уже о том, чтобы не попасть в тюрьму.

     — Доброе утро, Лесли, — сказал он, входя в свой кабинет. Она сидела за столом и читала газету. Он ожидал, что она съязвит по поводу его опоздания, но вместо этого она серьезно кивнула в сторону внутреннего кабинета и одними губами произнесла:

     — Федералы.

     Алекс застонал. Он достал из кармана книгу рун Томаса и, кивнув, положил ее на стол Лесли. Она тут же взяла ее и положила себе на колени.

     — Есть какие-нибудь сообщения? — спросил Алекс громче, чем обычно.

     — Ничего, — так же громко ответила Лесли. — В вашем кабинете какие-то джентльмены.

     — Ладно, я жду звонка от Дэнни. Просто передайте ему, что я на связи.

     Алекс поправил пиджак и глубоко вздохнул. Федералы в его кабинете, это всегда плохо. В лучшем случае они вмешивались в его расследования, а в худшем пытались засадить его за решетку за то, что он им мешал. Конечно, они никогда не говорили ему, что он им мешал, пока не было слишком поздно. Он натянул на лицо улыбку и открыл дверь.

     Его ждали двое мужчин, и ни одного из них нельзя было назвать джентльменами. Старший из них был похож на солдата с плаката о наборе в армию: квадратная челюсть, плоский нос, голубые глаза и идеально зачесанные назад темные волосы. На нем был синий шерстяной костюм с серым жилетом, а туфли были начищены до блеска. Он сидел в одном из кресел перед столом Алекса, на коленях у него лежала шляпа-федора, идеально сочетавшаяся с костюмом, а рядом на полу стоял кожаный портфель.

     Младший стоял за столом Алекса и просматривал журнал учета посетителей. Он был среднего роста, с волнистыми светлыми волосами и голубыми глазами на красивом лице. На нем был серый костюм, но не такой хорошо сшитый. Под правой рукой у него виднелась выпуклость пистолет.

     Левша.

     — Я могу вам чем-то помочь? — спросил Алекс младшего. Тот смерил Алекса презрительным взглядом и обошел его, встав за спиной темноволосого.

     — Мистер Локерби, — сказал темноволосый, вставая. — Я агент Дэвис. — Он протянул руку, и Алекс пожал ее. — А это мой любопытный напарник, агент Уорнер. — Алекс кивнул младшему, но руку не протянул.

     — Чем я могу вам помочь, агент Дэвис? — спросил он, садясь за стол. — Могу я поинтересоваться, из какого вы ведомства?

     Дэвис полез в карман пиджака и достал большой бумажник с бейджем, на котором было четко написано "ФБР".

     — Мы пришли к вам за помощью, мистер Локерби, — сказал Дэвис, возвращая бейдж в карман. — Нам нужен ваш опыт. В ходе одного из наших расследований мы наткнулись на руны, которых раньше никогда не видели. Мы надеялись, что вы сможете их идентифицировать и, может быть, подскажете, использует ли их кто-то из ваших знакомых.

     — Я, конечно, могу взглянуть, — сказал Алекс, пожимая плечами. — Но я не могу сказать, кто их использует.

     Молодой агент поджал губы, но Дэвиса это не смутило.

     — Я понимаю, что вы не хотите впутывать в дела ФБР другого рунописца, мистер Локерби, но уверяю вас, дело очень серьёзное.

     — Я не говорил, что не стану вам помогать, агент Дэвис, — ответил Алекс. — Я сказал, что не могу. Рунописцы, народ скрытный. Мы не делимся друг с другом своими знаниями.

     Дэвис, казалось, на мгновение задумался, а затем кивнул.

     — Хорошо. — Он достал из портфеля у своих ног папку из манильской бумаги и бросил её на стол. — Мы будем очень признательны, если вы расскажете нам всё, что знаете об этих рунах.

     Алекс открыл папку и почувствовал, как у него кровь застыла в жилах. Годы игры в покер научили его скрывать эмоции, поэтому он просто уставился на шесть фотографий в папке. На каждой была изображена сложная руна, нарисованная на обычном листе бумаги. Алексу не нужно было рассматривать их внимательно, он уже знал, что на них изображено. Все эти руны были на последних страницах книги Томаса Роквелла. Он медленно перелистывал страницы, давая себе время подумать. Все руны были такими же, как в синей книге. Это не могло быть совпадением. Во что же был замешан Томас, если за дело взялись федералы?

     — Я узнаю три из них, — сказал он, стараясь не лгать напропалую. Он положил на стол три фотографии, чтобы Дэвис мог их рассмотреть. — Это какая-то руна поиска, это сильно изменённая руна жизни, а это, похоже, руна защиты. Они сложнее всего, что я когда-либо видел. Чтобы рассказать вам больше, мне нужно их изучить.

     — Вы уверены, что больше ничего не можете нам рассказать? — впервые заговорил Уорнер. У него был акцент жителя Среднего Запада, Айовы или Иллинойса. Алекс улыбнулся.

     — Я этого не говорил. Давайте посмотрим поближе.

     Он встал и подошел к шкафу с документами, стоявшему за его столом. Он достал многоламповый светильник, похожий на тот, что был у него в наборе, и вставил в него горелку для призрачного света.

     — Что это? — с подозрением в голосе спросил Дэвис.

     — Ну, — ответил Алекс, поджигая горелку с помощью зажигалки, лежавшей на столе, — это всего лишь фотографии рун, — сказал он, указывая на шесть снимков. — Я не могу судить о том, как была наложена магия, не видя оригиналов. — Он достал из ящика в шкафу очки горчично-жёлтого цвета и нацепил их на нос. — Благодаря этому свету я смогу понять, удалось ли камере что-нибудь заснять. Дэвис и Уорнер нервно переглянулись, но Алекс продолжил, как будто ничего не заметил. — Я понимаю, что шансы невелики, но я не хочу, чтобы вы, ребята, думали, будто я плохо справился.

     Алекс снова сел за стол и поднёс каждую фотографию к свету, рассматривая их так внимательно, как только мог. Линии, из которых состояли руны, были написаны магическими чернилами, поэтому они ярко светились, но это были те же линии, которые можно было разглядеть при обычном освещении. Он не соврал, когда сказал, что шансы невелики: для того, чтобы запечатлеть магические ауры, подобные тем, что окружали эти руны, нужны были специальные камеры и специальная плёнка. Тем не менее он хотел показать, что подошёл к делу со всей тщательностью.

     Просматривая снимки, он заметил небольшую надпись в правом нижнем углу страниц, на которых были нарисованы руны. Он достал из стола лупу и внимательно изучил каждую надпись. Все они были на каком-то иностранном языке, пока он не заметил цифру в конце одной из строк. Это была цифра семь, написанная задом наперёд. Текст был не на иностранном языке, а на обратной стороне каждой страницы. Тот, кто нарисовал руны, сделал эти пометки той же ручкой и магическими чернилами.

     Расточительно.

     Читать мелкий текст задом наперёд было непросто, но через несколько минут перелистывания страниц он справился. В каждой заметке говорилось одно и то же, а в конце указывался номер страницы.

     Заинтригованный, Алекс решил выведать у Дэвиса и Уорнера ещё немного информации. Он разложил фотографии на столе и сложил руки перед собой.

     — Агент Дэвис, — спросил он, — что такое "Монография Архимеда"?

     Дэвис чуть не упал со стула, а Уорнер, казалось, хотел схватиться за пистолет.

     — Где вы услышали это название? — спросил Дэвис уже не таким спокойным и дружелюбным голосом. Алекс снял очки и протянул их агенту ФБР.

     — Вот здесь, — сказал он, указывая на фотографию. Без очков он не мог разглядеть надпись, но Дэвис разглядел и выругался.

     — Как вы догадались, что нужно искать именно это? — спросил Дэвис.

     — Вы сами меня об этом попросили, — ответил Алекс, и это была чистая правда.

     — Я не понимаю, в какую игру ты играешь, писака, — начал Уорнер, доставая пистолет. Алекс напрягся, но не перестал улыбаться. Он не думал, что Уорнер выстрелит в него прямо здесь, в его кабинете, но молодой человек был настолько зол, что мог и не совладать с собой.

     — Уорнер! — раздался женский голос из-за двери кабинета. Он был холодным и резким, и Уорнер застыл с виноватым выражением лица. — Довольно, — сказала женщина, и дверь открылась. Агент Дэвис взял себя в руки и встал, освобождая место для гостьи.

     — Простите, мэм, — сказал он.

     Алекс не знал, чего ожидать. Сидя за столом, он не видел человека, стоявшего прямо за дверью. А когда в его кабинет вошла самая опасная женщина Нью-Йорка, у него перехватило дыхание.

     Женщины редко становились чародейками. По какому-то космическому стечению обстоятельств лишь одна из двадцати обладательниц магических способностей была женщиной. Суфражистки какое-то время бесконечно жаловались на это, но, поскольку никто ничего не мог с этим поделать, в конце концов они сдались. Из шести чародеев в Нью-Йорке только одна была женщиной. Прозвище Ледяная королева она получила за то, что зарабатывала на жизнь тем, что зачаровывала металлические стержни, чтобы они оставались ледяными на протяжении года. Когда их разрезали на тонкие диски и складывали в морозильные камеры и холодильные шкафы, Ледяная королева зарабатывала миллионы.

     Настоящее имя Ледяной королевы, Сорша Кинкейд, и, если верить слухам, она полностью соответствовала своему прозвищу. Когда она вошла в кабинет Алекса, ничто в ее внешности не опровергало эти слухи. На вид ей было под тридцать, но магия, как правило, замедляет старение, а Сорша обрела свою силу совсем юной. Алекс слышал, что ей было ближе к сорока. Она была одета в белую блузку на пуговицах, лазурно-голубой жилет и темные брюки. Единственными признаками ее женственности были высокие каблуки и вырез жилета, подчеркивающий небольшую грудь.

     Если Сорша и хотела скрыть свою женственность, то ей это не удалось. У нее было потрясающе красивое лицо, кожа цвета мрамора, высокие скулы, пухлые губы и бледно-голубые глаза. Они напоминали Алексу солнце, пробивающееся сквозь лед. У нее были самые светлые платиновые волосы, которые он когда-либо видел, почти белые, и они ниспадали по обеим сторонам лица короткими прядями. Она накрасила брови, придав им более темный оттенок, что придавало ей суровый вид, и Алекс знал, что она сделала это именно для такого эффекта.

     Когда она вошла, ее взгляд был прикован к Уорнеру, и молодой человек прислонился к стене, словно желая, чтобы она рухнула и дала ему возможность сбежать. Она долго смотрела ему в глаза, а затем повернулась к Алексу и улыбнулась. Улыбка была вполне дружелюбной, но Алекс почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Чародеи невероятно могущественны и в то же время опасны. Большинство людей дали бы вам отпор, если бы вы их оскорбили, но чародей может превратить вас в жабу за малейшую провинность, и закон мало что может с этим поделать, если вы никто. В Нью-Йорке полно ни с кем не считающихся людей, их даже больше, чем нужно, но чародеи редкий и ценный ресурс. Привлечь чародея к ответственности можно только за особо тяжкое нарушение закона. Алекс решил тщательно подбирать слова.

     — Должен признаться, мистер Локерби, я впечатлена. — Сорша села в кресло перед его столом и закинула ногу на ногу. Если бы на ней была юбка, это движение выглядело бы весьма чувственно, но на Сорше были брюки, и она не флиртовала. — Я полагала, что рунный мастер, ставший частным детективом, не может быть хорошим рунным мастером. Похоже, я ошибалась.

     Алекс кивнул в её сторону.

     — Я ценю комплимент, — сказал он. — Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что такое "Монография Архимеда"?

     Сорша улыбнулась. Её губы были скромно сжаты, но Алекс мог бы поклясться, что увидел её зубы.

     — Боюсь, это государственная тайна, мистер Локерби.

     — Алекс.

     — Мистер Локерби, мне нужно знать, что вам известно об этих рунах, — она указала на фотографии на его столе. Алекс откинулся на спинку стула.

     — Я знаю, кто эти ребята, мисс Кинкейд, — сказал он, указывая на Дэвиса и Уорнера. — Но я не припомню, чтобы вы работали в ФБР.

     Сорша улыбнулась. Не холодная, насмешливая улыбка, которой она улыбалась ранее, а теплая, озорная.

     Боже, она великолепна.

     — Я помогаю ФБР в качестве консультанта, — сказала она. — Примерно так же, как вы помогаете полиции Нью-Йорка, хотя на самом деле ФБР нуждается в моей помощи.

     Алекс не стал заострять на этом внимание, но тот факт, что она знала о его непростых отношениях с полицией, говорил о том, что она навела о нем справки.

     — А теперь, — сказала она, возвращаясь к теме разговора, — расскажите мне, что вам известно об этих фотографиях. Пожалуйста, — добавила она.

     — Я уже рассказал вашим агентам все, что мне о них известно, мисс Кинкейд, — сказал он, складывая их обратно в папку и протягивая ей. — Если это все...

     — Зачем вы вчера были в квартире Томаса Рокуэлла?

     Алекс улыбнулся. Он был прав, когда попросил Лесли спрятать книгу Томаса.

     — Так вот в чем дело, — сказал он.

     Сорша взмахнула рукой, и в ней появился небольшой блокнот. Это было настолько непринужденное проявление магии, что казалось обычным делом, но Алекс не смог бы сделать ничего подобного даже в свой лучший день. Он не хотел, чтобы она производила на него впечатление, но ничего не мог с собой поделать. Она перевернула несколько страниц и начала читать.

     — Вчера около двух часов дня вас видели входящим в дом мистера Рокуэлла, и вы не выходили оттуда до пяти. Судя по всему, вы очень тщательно обыскали квартиру, несмотря на то, что она была в беспорядке, и забрали только синюю книгу мистера Рокуэлла.

     — Я все время думал, почему у меня такое чувство, будто за мной наблюдают, — сказал Алекс. Мысль о том, что Сорша могла следить за ним, пока он работал, тревожила его. Он мысленно отметил, что нужно добавить в свою записную книжку руну кратковременной защиты от посторонних и использовать ее во время расследований.

     — У вас большие проблемы, мистер Локерби, — сказала Сорша, и на ее прекрасном лице снова появилась холодная улыбка. — Мы обвиняем вас в незаконном проникновении и краже. Я готова закрыть на это глаза, если вы расскажете, что привело вас в квартиру Томаса Роквелла.

     Алекс постарался не выдать своего облегчения. Сорша Кинкейд, самая опасная женщина Нью-Йорка, вряд ли стала бы так рисковать, если бы хотела его подставить. Кроме того, ее угрозы означали, что она не следила за ним с помощью магии, а кто-то из федералов дежурил у здания и видел, как Алекс вошел. Если бы она следила за ним, то уже знала бы, зачем он пришел. Руна поиска, верный признак.

     — Кто-то сообщил о пропаже Томаса, — сказал он. — Меня попросили разобраться и найти его, если получится.

     — Почему они просто не обратились в полицию? — спросил Уорнер. Алекс рассмеялся.

     — У полиции нет времени искать пропавших людей, если только речь не идет о преступлении, — сказал он. — Обычно такие дела они поручают мне.

     — Кто вас нанял? — спросил агент Дэвис. Алекс улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

     — Агент Дэвис, — сказал он с укоризной. — Вы же знаете, что я не могу разглашать имена своих клиентов. Без ордера на обыск.

     — Я могу получить его через час, — сказал он жестким и бесцветным голосом.

     — Конечно, можете, — сказал Алекс. — На вас работает знаменитая нью-йоркская волшебница, ни один судья в городе вам не откажет.

     — Тогда почему бы не избавить нас всех от лишних хлопот и не рассказать, кто вас нанял? — спросила Сорша.

     — Некоторые из тех, кто обращается ко мне за помощью, не могут пойти в обычную полицию, мисс Кинкейд, — серьезно ответил Алекс.

     — Потому что они преступники, — с усмешкой сказал Уорнер.

     — Иногда, — признал Алекс. — Или у них были серьезные стычки с копами, или они стесняются того, что обратились ко мне, и не хотят, чтобы это было зафиксировано официально. Какова бы ни была причина, как вы думаете, что стало бы с моим бизнесом, если бы стало известно, что я отказался от клиента только потому, что какие-то федералы попросили меня об одолжении?

     — Мне плевать на эту крысу...

     Сорша жестом заставила Дэвиса замолчать, а затем опустила руку на колени.

     — Дело в том, что мы вас раскусили, мистер Локерби, — сказала она. — Назовите имя, или я прикажу агенту Уорнеру арестовать вас.

     Алекс улыбнулся и разыграл свою козырную карту. Он бросил на стол ключ от квартиры Томаса Роквелла.

     — Что это такое? — спросил Уорнер, уже потянувшись за наручниками.

     — Ключ от квартиры Роквелла, — ответил Алекс. — Можете проверить. Поскольку вы, очевидно, осмотрели его квартиру до моего прихода, вы знаете, что я не брал его там. Он отдал этот ключ тому, кому доверял, а тот передал его мне, когда попросил найти его. Так что никакого взлома и проникновения. — Усмешка Уорнера исчезла, и теперь уже Алекс улыбнулся. — Более того, единственный, кто может пожаловаться на то, что я взял книгу Рун , — это Томас Роквелл, и я сильно сомневаюсь, что он будет выдвигать обвинения.

     Агент Дэвис покраснел, а Уорнер стал пунцовым. Сорша просто сидела, сложив руки на коленях, и сверлила Алекса взглядом. Он стер улыбку с лица. Не стоило дразнить тигра.

     — Я готов оказать вам любую посильную помощь, — сказал он, указывая на папку с документами. — Но сначала мне нужно понять, в чем дело. Таковы мои условия.

     Сорша вскочила на ноги и хлопнула ладонью по столу Алекса. Тотчас же столешница покрылась инеем.

     — Как ты смеешь диктовать мне условия? — спросила она. Ее голос был спокоен, но в бледных глазах горел огонь.

     На лице Дэвиса читался ужас, но Уорнер ухмылялся с нескрываемым удовольствием. Он с нетерпением ждал, когда Ледяная королева разделается с этим наглым частным детективом. Алекс убрал руки со стола, когда вокруг него начал распространяться иней. Он не собирался провоцировать чародейку, он даже не давил на нее. Но, очевидно, задел ее за живое, и теперь ему придется иметь дело с разъяренной чародейкой.

     По его рукам побежали мурашки, и он инстинктивно постучал левой рукой по правому предплечью. Если все пойдет наперекосяк, он прибегнет к последнему средству, руне, которую сделал себе год назад.

     Сорша заметила этот жест, и он, похоже, помог ей справиться с гневом. Она убрала руки со стола и потерла их, как будто они болели. Иней начал рассеиваться, превращаясь в облачко тумана.

     — Агент Дэвис, агент Уорнер, — сказала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, подождите меня снаружи.

     — Но, мэм... — возразил Дэвис.

     — Пожалуйста, — сказала Сорша, уже полностью овладев собой. — Со мной все будет в порядке, уверяю вас.

     Уорнер с разочарованным видом побрел вслед за Дэвисом и закрыл за собой дверь.

     Сорша медленно села, не сводя глаз с Алекса. Он не знал, чего ожидать от чародейки. Мгновение назад она была так зла, что могла заморозить его на месте, но гнев прошел.

     — Простите, мистер... Алекс, — сказала она с явным усилием. — Вы заставили меня выйти из себя. Вы сделали это нарочно? Я просто хотела знать.

     — Я не думал, что давлю на вас, — сказал он и пожал плечами. — Но я давил.

     Сорша закрыла глаза и глубоко вздохнула.

     — Ты играешь в опасные игры, Алекс. Что было бы, если бы ты воспользовался руной телепортации?

     Теперь настала очередь Алекса удивляться.

     — Откуда вы об этом знаете? — спросил он, убирая руку с правого предплечья. Сорша насмешливо посмотрела на него и приподняла одну из своих темных бровей.

     — ФБР консультируется со мной, потому что я кое-что знаю, — сказала она. — Можно посмотреть?

     Алекс встал, снял куртку, закатал рукав, обнажив замысловатую татуировку, и протянул руку Сорше. Руна телепортации, это именно то, на что намекает ее название: крайняя мера, с помощью которой рунный маг может перенестись подальше от опасности. Если, конечно, она сработает. Руна Алекса имела форму трапеции с четырьмя узлами, и в каждом из этих узлов был свой узел. Пока художник наносил татуировку, Алекс все время прикасался к игле и давал ему чернила с особыми компонентами, которые он приготовил специально для этого. В итоге татуировка стала похожа на изображение в калейдоскопе с шестью цветами и множеством переплетающихся узоров.

     — Она прекрасна, — сказала Сорша, взяла его за предплечье и повернула, чтобы рассмотреть получше. Несмотря на свою репутацию ледяной королевы, рука Сорши была теплой и мягкой. Алекс почти забыл, что она, чародейка, которая минуту назад угрожала приморозить его к стулу.

     Почти.

     — Куда бы вы направились, если бы активировали ее? — спросила она.

     — Туда, куда мы бы и направились, — ответил Алекс. — Если бы это сработало, руна перенесла бы всех, кто находится в радиусе трех метров, в точку над Северной Атлантикой, примерно в полутора километрах от побережья Гренландии. Мы бы оказались на высоте 30 метров, а затем магия телепортировала бы меня обратно в безопасное место.

     Сорша удивленно вскинула брови и тихо присвистнула.

     — Я была права, когда попросила Дэвиса и Уорнера выйти из комнаты. — Она отпустила руку Алекса и откинулась на спинку стула. — Конечно, я бы очень разозлилась, когда бы телепортировалась домой.

     Алекс улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

     — Если бы вы телепортировались домой, — сказал он, — то упали бы с высоты 30 метров в ледяную воду, что привело бы к потере ориентации и шоку из-за переохлаждения менее чем через минуту. Через четыре минуты ваше тело перестанет функционировать, и вы утонете. Катастрофа "Титаника" преподала нам важные уроки.

     — Вы совсем не такой, каким я вас себе представляла, мистер Локерби. — Сорша пристально посмотрела на него, словно пытаясь заглянуть ему в душу. — Как вы его активировали? Должно быть, на подготовку ушли годы.

     — В нем используется руна жизни, — признался Алекс. — Я решил, что если мне когда-нибудь придется его использовать, то лучше я расстанусь с годом своей жизни, чем со всей жизнью.

     Если Сорша и осуждала его за такие мысли, то никак этого не показала.

     — Возможно, вы все-таки сможете мне пригодиться, — сказала она, взяла со стола папку и достала фотографии рун. — Эти руны, копии оригинальных рисунков, которые попали в руки британского правительства во время Первой мировой войны. — Она начала раскладывать фотографии на столе. — Никто не знает, откуда они взялись, но они связаны с историей о книге "Монография Архимеда", предположительно написанной Архимедом Сиракузским.

     — Тем самым, который бегал голым по улицам, когда у него переполнялась ванна. — ухмыльнулся Алекс.

     — Примерно так. Он считался невероятно искусным рунописцем. Согласно легенде, он записывал свои самые мощные руны на листах пергамента. После его смерти эти руны передавались из рук в руки менее искусным рунописцам, которые не знали, что у них в руках, пока в конце концов они не попали к Леонардо да Винчи. Он собрал страницы Архимеда в книгу и начал внимательно их изучать. Предполагается, что на протяжении всей книги встречаются рукописные пометки да Винчи.

     Алекс присвистнул. Все знали, что да Винчи был выдающимся рунописцем, одним из величайших мастеров своего дела. Сама возможность прочитать его пометки на рунах Архимеда была бы невероятной.

     — После да Винчи книга побывала в руках многих великих рунописцев: Рене Декарта, сэра Фрэнсиса Бэкона, Бенджамина Франклина и других. Каждый из них делал пометки на страницах. В какой-то момент книга стала называться "Монографией Архимеда", и на нее была наложена мощная защитная руна, чтобы только достойный рунописец мог владеть ею.

     Алексу пришлось сжать руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Знания, содержащиеся в этой книге, могли изменить его жизнь. Книга знаний, созданная величайшими умами в истории, какие тайны она в себе таит?

     — Что с ней случилось? — спросил он с излишним энтузиазмом. Сорша покачала головой, и её платиновые волосы взметнулись перед глазами.

     — Никто не знает, но многие пытались её найти.

     Алекс взял в руки изображение руны поиска.

     — Это оно и есть? — он спросил. — Что-то вроде карты сокровищ с книгой в конце.

     — Мы тоже так думаем, — сказала Сорша. — Так думал и человек по имени Куинтон Сандерс.

     — Кто он такой?

     — Сандерс был ассистентом в правительственном центре по изучению рун, — ответила Сорша. Алекс не знал, что у правительства вообще есть центр по изучению рун. — В центре есть архив, в котором хранится множество книгРун. Во время войны Соединённые Штаты приобрели оригиналы этих изображений у британского правительства.

     Алекс не стал спрашивать, не означает ли "приобрели", что их украли.

     — Поскольку предполагалось, что это книги из "Монографии", правительство привлекло лучших специалистов для расшифровки рун. Мы думаем, что знаем, что означают большинство из них, но все работы были остановлены в 1926 году.

     — Почему? — Алекс и представить себе не мог, что ему прикажут прекратить работу над чем-то настолько интересным. Сорша бросила на него суровый взгляд, прежде чем ответить.

     — Потому что из тринадцати рунных мастеров, работавших над проектом, двенадцать таинственным образом пропали без вести.

     По спине Алекса пробежал холодок, и это не имело никакого отношения к Ледяной королеве.

     — Так при чем тут Куинтон Сандерс?

     — Два месяца назад сработала магическая сигнализация, когда кто-то открыл файл с "Монографией". В тот день в офисе был только один человек, у которого были нужные ключи для доступа в защищённый архив, — Куинтон Сандерс.

     — Дайте угадаю, — сказал Алекс. — Он пропал без вести.

     Сорша покачала головой.

     — Нет, мы выследили его здесь, в Нью-Йорке. Поскольку у нас есть фотографии оригинальных страниц, я наложила заклинание, которое должно было предупредить меня, если кто-то воспользуется одной из этих рун. Пока что эту руну использовали дважды, — она указала на сложную руну поиска. — Первую руну отследить не удалось, но вторая привела нас в дом Томаса Роквелла.

     — И теперь он пропал без вести, — сказал Алекс. — Роквелл был знаком с Куинтоном Сандерсом?

     — Насколько нам известно, нет, — ответила Сорша. — Вот почему нам нужна ваша помощь. Очевидно, что Томас увидел оригинальные руны и переписал их в свою книгу. Мы думаем, что Куинтон пытается найти рунописца, достаточно опытного, чтобы помочь ему расшифровать руну поиска и найти "Монографию Архимеда".

     — А что, если "Монографии" не существует? — спросил Алекс.

     — Правительство не готово рисковать, — ответила Сорша. — Я раскрыла все свои карты, Алекс, теперь ваша очередь. Кто ваш клиент?

     Алекс замешкался. Он не хотел выдавать Эвелин федералам, но не понимал, какое отношение она может иметь к происходящему. Пока что ничто из того, что он узнал, не указывало на Куинтона Сандерса или кого-то ещё.

     — Меня наняла сестра Роквелла, — наконец сказал он. — Она должна была ужинать с Томасом, но он так и не пришёл. Она только знает, что он всё время говорил о каком-то важном открытии.

     — Мне нужно с ней поговорить.

     — Извините, — сказал Алекс. — Если я решу, что она может вам помочь, я организую встречу. — Сорша бросила на него взгляд, который объяснял, почему ее прозвали Снежной королевой. — Я не преувеличивал, когда говорил о своей репутации, — сказал Алекс. — Позвольте мне разобраться с этим. Если я узнаю что-нибудь о Куинтоне Сандерсе или "Монографии", я сразу же вам позвоню.

     — Хорошо, — сказала она, доставая из кармана жилета визитку со своим именем и номером телефона. Алекс взял визитку, но Сорша не отдала ее. — Но мне нужна книга Томаса Роквелла с рунами, — сказала она. — Прямо сейчас.

     — Я могу изучить руны для вас, — сказал Алекс, все еще держа визитку в руках. — Возможно, это поможет вам понять, что замышляли Сандерс и Роквелл. — Снежная королева вздохнула, и на мгновение ее лицо стало усталым.

     — Вы кажетесь порядочным человеком, мистер Локерби, — сказала она. — Тех, кто исследует эти руны, больше никто не видел. Может, вы и раздражаете меня своим высокомерием, но я не хочу, чтобы на моей совести была ваша смерть. — Она вернула ему визитку. — А теперь, если не возражаете, — сказала она, — я заберу книгу Томаса Роквелла с рунами. — Алекс замешкался. Ему очень не хотелось отдавать книгу. Конечно, он переписал руны прошлой ночью, это было первое, что он сделал, вернувшись домой с книгой, но он пообещал Эвелин найти убийцу ее брата, а для этого ему могла понадобиться книга Томаса. Тем не менее, похоже, что отдать книгу, единственный способ уберечь Эвелин от того, во что ввязался Томас. В конце концов, у него не было выбора. Он нажал на кнопку интеркома на своем столе. Через мгновение Лесли ответила: — Мисс Томпкинс, не могли бы вы принести сюда эту синюю книгу?

     Через мгновение Лесли вошла с книгой в руках. Она протянула ее Алексу и вышла. Как только дверь закрылась, Алекс протянул книгу Сорше.

     — Я отдаю вам книгу, а вы оставляете мою клиентку в покое. Договорились? — спросил он.

     — Если только у нее нет информации о "Монографии", — сказала Сорша, беря книгу. — Договорились.

     Алекс хотел встать, но Сорша взмахнула рукой, и он вдруг понял, что не может пошевелиться. Он пытался разорвать невидимые путы, но чувствовал себя так, словно его заточили в янтаре, как какое-то несчастное насекомое. Он не мог ни пошевелиться, ни даже моргнуть. Сорша положила синюю книгу и папку с фотографиями в портфель, который агент Дэвис оставила рядом со стулом, затем встала и обошла стол.

     — Если я узнаю, что ты что-то от меня скрываешь, — прошептала она Алексу на ухо так близко, что он почувствовал ее дыхание, — я позабочусь о том, чтобы ты об этом пожалел, и не стану беспокоить из-за этого ФБР. Понял?

     Ее чары рассеялись, и Алекс, тяжело дыша, рухнул на стол. Он хотел сказать что-то в духе того, что она его не запугает, но был слишком занят тем, чтобы унять дрожь, которая грозила охватить все его тело. Наконец взяв себя в руки, он встал и сунул ее визитку в карман.

     — Понял, — сказал он.

     Сорша одарила его холодной улыбкой, взяла портфель и вышла.

     Алекс подождал, пока чародейка и сопровождающий ее агент ФБР не выйдут из приемной, и рухнул в кресло. За сегодняшний день капитан полиции угрожал посадить его в тюрьму, а чародейка, сделать кое-что похуже. А ведь еще даже не было обеда.

     — Ты, кажется, немного взвинчен. — Голос Лесли заставил Алекса вздрогнуть, и он выпрямился в кресле. Секретарша стояла в открытой двери его кабинета, держа в руках по чашке кофе. Она подошла к столу, поставила одну чашку и села в кресло, которое за несколько минут до этого занимала Сорша.

     — Это была... — Лесли кивнула в сторону двери. Алекс открыл нижний ящик стола и достал полупустую бутылку виски.

     — Да, — ответил он, наливая немного виски в свой кофе. — Ирландский? — спросил он, протягивая бутылку Лесли. Она улыбнулась и пожала плечами, протягивая свою чашку, чтобы он налил в нее немного янтарной жидкости. Лесли сделала глоток кофе.

     — Что им было нужно, кроме этой книги?

     — Похоже, Томас Роквелл мог быть причастен к краже государственных секретов, — ответил Алекс.

     — Должно быть, дело серьезное, раз они вытащили Ледяную королеву из ее летающего замка, чтобы она поискала зацепки.

     — Это мощная магия, — кивнул Алекс. — Настолько мощная, что все, кто в нее вмешивается, бесследно исчезают.

     — Как Томас Роквелл. — Лесли сделала глоток кофе. — Что ты собираешься сказать этой юбке?

     Алекс надолго задумался. Сорша Кинкейд, скорее всего, была права, когда говорила, что ее вор обратился за помощью к рунописцам. Возможно, Томас не знал, откуда взялись руны, но с тем же успехом он мог быть причастен к краже. В любом случае, наверное, лучше, чтобы Эвелин перестала искать своего брата.

     — Я скажу ей правду.

     — Что ее брат, возможно, вор? — спросила Лесли, приподняв бровь. Алекс усмехнулся.

     — Ну, может, и не так уж много правды, — сказал он. — Я могу сказать ей, что ее брат вляпался в какую-то историю, из-за которой его, скорее всего, и убили, и что федералы забрали его книгу.

     — Думаешь, она на этом успокоится?

      — Я бы не успокоился.

     — И я тоже. — Лесли встала и направилась к двери. — Пока ты встречался с этой ледяной блондинкой, звонил Дэнни.

     — У него уже есть список?

     — Таможенники не дали ему названия иностранных государств, чьи представительства пользуются складом, но вот все остальные. — Она протянула Алексу блокнот.

     Алекс просмотрел список. В нем было с десяток компаний, от производителей мебели до банков, производителей штампов и пресс-форм и ювелирных магазинов. Все они были из тех, кто сообщил бы о краже в свою страховую компанию и продолжил бы заниматься своими делами. Что бы ни было украдено, это должно было быть что-то ценное. Уникальное. Возможно, это была контрабанда. Страховые компании не оплачивают убытки, связанные с контрабандой, поэтому владельцу придется лично принимать меры, чтобы вернуть свою собственность.

     — И что ты собираешься делать? — спросила Лесли, по-прежнему попивая кофе.

     Алекс хотел проверить информацию о Бомонте. Если он действительно был высококлассным вором, то должен был оставить след. След, который будет становиться все холоднее, пока Алекс будет носиться по городу в поисках убийцы Джерри Пембертона. Он должен был выяснить, кто виновен в смерти отца Гарри, но более рациональная часть его сознания подсказывала, что из-за решетки он никого не найдет. Он допил кофе и поставил чашку на стол.

     — Мне лучше идти, — сказал он, отрывая верхний лист блокнота. — На все это у меня уйдет как минимум два дня, а у меня всего три. Все остальное может подождать.

     Лесли кивнула, словно именно такого ответа и ждала.

     — Что мне сделать?

     — Оставайся на связи, — сказал Алекс, надевая куртку. — Ты можешь мне понадобиться. Если позвонит Эвелин Роквелл, не соединяй. Я разберусь с ней, когда все закончится.

     — А если позвонит Ледяная королева?

     — Передай сообщение.

     Алекс надел шляпу, сложил список и сунул его в карман, после чего вышел из кабинета.

     Он отправился на такси по первому адресу из своего списка, в компанию, которая производила рояль. Они ждали партию слоновой кости для изготовления клавиш. Владелец компании был искренне удивлен появлением Алекса и его расспросами. Он явно считал, что консультант полиции, это что-то вроде настоящего полицейского, и Алекс не стал его разубеждать. В конце концов владелец провел Алекса в мастерскую и показал ему ящик, полный бивней, и мастеров, которые вырезали из них гладкие прямоугольники для клавиш. Это было интересно, но в итоге ничего не дало. Владелец компании был не настолько хорошим лжецом, чтобы что-то скрывать. После полутора часов бесполезной траты времени Алекс поблагодарил его и ушел.

     Прежде чем сесть в следующее такси, он зашел в аптеку, чтобы позвонить в офис. Если повезет, Лесли что-нибудь для него приготовит.

     — Прости, малыш, — услышал он ее голос по телефону. — Дэнни только что звонил узнать, как у тебя дела. Он ничего не нашел.

     Алекс выругался.

     — Если он перезвонит, скажи, что мне не помешала бы помощь с этим списком. С такими темпами он скоро будет искать новую работу.

     — Когда ты ел в последний раз? — спросила Лесли.

     — Позавтракал с Дэнни.

     — Загляни в "Автомат" и купи сэндвич по дороге на следующее собеседование, — сказала она. — Ты уже начинаешь ворчать.

     Алекс хотел было сказать Лесли, куда ей засунуть свой сэндвич, но понял, что она права. Она всегда о нём заботилась.

     — Спасибо, куколка, — сказал он ей.

     Проехав одну остановку на метро и съев два сэндвича с ветчиной и сыром в "Автомате", Алекс оказался перед зданием частного банка "Гарланд", который выдавал кредиты исключительно предприятиям. Когда он объяснил менеджеру, что на таможенном складе кого-то ограбили и что это связано с убийством, тот сразу же вызвался помочь. Он показал Алексу привезённые золотые слитки и коносаменты, которые в точности совпадали с информацией в складской ведомости. На этот раз всё заняло всего час, но Алекс смог вычеркнуть ещё одно имя из своего списка.

     К концу дня у Алекса было такое чувство, будто он прошёл пешком весь путь от Бруклина до набережной в южной части города. Он вычеркнул ещё шесть имён из своего списка, но оставалось ещё пять, и он по-прежнему не знал, кто и за что убил Джерри Пембертона. По его карманным часам было уже полседьмого. Он хотел зайти в публичную библиотеку и почитать о Чарльзе Бомонте, предполагаемом воре, но ему отчаянно хотелось есть и посидеть в мягком кресле. Не обязательно в таком порядке. После поездок на метро, завтрака с Дэнни и посещения "Автомата" у него осталось всего пятнадцать центов, так что он сел на метро и направился к особняку.

     — Вот ты где, мой мальчик, — позвал Игги, когда Алекс, пошатываясь, вошел в вестибюль. — Я надеялся, что не пропустил твой звонок и ты не просишь меня о помощи.

     Он нашел Игги за кухней, в примыкающей к дому оранжерее. В особняке был очень маленький огороженный задний двор, выходивший в переулок. Когда Игги только въехал в дом, он занял половину двора стеклянной оранжереей, в которой выращивал орхидеи. Из-за того, что уход за орхидеями требует больших трудозатрат, Игги проводил в оранжерее по много часов в день. В одном из углов у него даже стояло плетеное кресло для чтения, на случай, если он просто хотел насладиться плодами своего труда.

     — Есть что-нибудь поесть? — спросил Алекс, опускаясь на один из резных деревянных стульев, расставленных вокруг массивного обеденного стола. Игги усмехнулся и, выходя из оранжереи, закрыл за собой утепленную дверь.

     — И это все, на что я гожусь? — спросил он с ухмылкой. — Быть твоим дворецким и приносить тебе еду?

     — Не забывай, что у меня над головой есть крыша, — ответил Алекс. Он полез в карман за пачкой сигарет Берта, но она оказалась пустой. Он выкурил все, что осталось, пока носился по городу. Он хотел выругаться, но Игги не позволял сквернословить в своем доме, поэтому Алекс сдержался и, скомкав пустую пачку, бросил ее на стол.

     Игги убрал смятую пачку и поставил на ее место тарелку с апельсиновым супом. Алекс был так голоден, что даже не стал спрашивать, а просто начал есть суп ложкой.

     И чуть не подавился.

     — Он холодный, — сказал он, проглотив первый глоток.

     — На кухне, как и на поле боя, нужно опережать противника, — ответил Игги.

     — Что ты имеешь в виду? — Алекс слишком устал, чтобы разгадывать загадки.

     — То есть, если ты знаешь, что твой сосед по квартире опоздает, приготовь что-нибудь, что можно есть холодным. Например, гаспачо, его едят холодным.

     Алексу потребовалась минута, чтобы прийти в себя, но потом он просто пожал плечами и вернулся к еде.

     Игги сел за стол рядом с ним и подождал, пока Алекс доест половину тарелки, прежде чем заговорить.

     — Раз уж ты, похоже, решил заставить меня спросить, как прошло с полицией?

     — Капитан Руни подставился, пытаясь поймать вора на таможенном складе, — ответил Алекс, зачерпывая холодный овощной суп. — Теперь ему нужен козел отпущения, и если я до утра понедельника не выясню, кто убил Джерри Пембертона, он сделает козлом отпущения меня.

     — Это грязно, — сказал Игги.

     — Ты сам это сказал, — согласился Алекс, хотя понятия не имел, что имел в виду Игги. — Хуже того, он потянет за мной Дэнни, так что это задача номер один.

     Затем Алекс рассказал Игги о том, как провел день, пытаясь выяснить, у кого на складе пропали товары.

     — Пока что все говорят правду, — сказал он, когда Игги поставил перед ним тарелку с куском холодной ветчины.

      — Ты уверен, что кто-то из них виновен? — спросил Игги.

     Алекс кивнул, нарезая мясо на небольшие кусочки.

     — Все правительственные пакеты были запечатаны и учтены. Остаются только частные.

     — Что ж, — сказал Игги, беря в руки газету. — Похоже, у тебя был насыщенный день.

     — Это еще не все, — ответил Алекс, доедая вторую тарелку и отодвигая ее в сторону. — Сегодня утром ко мне приходили федералы.

     Игги опустил газету, чтобы посмотреть на него.

     — Чем ты их привлек?

     — Исчез брат моего клиента, — ответил Алекс. — Федералы считают, что он был причастен к краже в правительственном исследовательском центре.

     — Так и было?

     — Не знаю, — признался Алекс. — По профессии он бухгалтер, а в свободное время пишет руны. Ничто в его поведении не указывает на то, что он криминальный гений.

     Игги снова поднял газету и продолжил читать. Алекс встал, взял свою миску и ложку и собрался отнести их в раковину.

     — Эй, Игги, — сказал он. — Ты уже давно здесь. Ты когда-нибудь слышал о чем-то под названием "Монография Архимеда"?

     Игги чуть не разорвал газету пополам, резко вскочив с места. Его глаза стали огромными, как блюдца, а лицо побелело. Он быстро пришел в себя, но Алекс смотрел прямо на него и заметил его реакцию.

     — Я принимаю это за положительный ответ, — сказал он и пошел к холодильнику за двумя бутылками холодного пива. Он открыл их церковным ключом и поставил одну перед Игги, который снова сел за стол, забыв о порванной газете в руке.

     — Где ты услышал это название? — спросил он едва слышно.

     — От Сорши Кинкейд. Она консультирует ФБР по поводу кражи. У правительства украли шесть рун, и все они, предположительно, из "Монографии Архимеда". Почему бы тебе не начать с того, что ты мне расскажешь, что это такое?

     Игги положил руку на руку Алекса, и она сильно дрожала.

     — Нет, — выдохнул он. — Алекс, ты не можешь искать его. Ты не должен.

     Алекс накрыл руку Игги своей.

     — Я не ищу, Игги. Я клянусь. Но брат моего клиента, возможно, причастен к краже шести страниц из правительственного экземпляра. Мне нужно знать, что это за страницы, чтобы понять, почему он исчез.

     Игги прерывисто вздохнул и откинулся на спинку стула.

     — Ладно, — сказал он. Он встал и жестом пригласил Алекса следовать за ним. — Для этой истории нужны камин, сигара и немного коньяка. — Он провел Алекса в библиотеку и открыл шкаф с напитками, стоявший у задней стены. — Разожги, пожалуйста, хороший камин, — попросил он. — Я что-то продрог.

     Алекс насыпал в топку уголь, затем вырвал из своей книги рун огненную руну и поджег ее над углями. Через несколько секунд уголь разгорелся, и комнату наполнило тепло. Игги налил темно-коричневый напиток в два больших снифтера и поставил их в подставки под углом в сорок пять градусов. Прямо под деревянными подставками стояли две маленькие чайные свечи, пламя которых касалось стекла, подогревая коньяк.

     Пока свечи делали свое дело, Игги обрезал две сигары и протянул одну Алексу. Закурив сигары, они убрали снифтеры с подставок и задули свечи. Алекс сделал глоток коньяка и почувствовал, как по телу разливается тепло.

     — Алекс, ты должен кое-что понять, — начал Игги. — За всю свою жизнь я рассказал эту историю только одному человеку. И есть причина, по которой я не делюсь ею с другими.

     — С кем ты ею поделился?

     — С моим лучшим другом. Его звали Феликс Таффорд.

     Алекс уловил едва заметный акцент на слове "звали".

     — Что с ним случилось?

     — Всему свое время, — ответил Игги. — Думаю, эта история началась, когда я учился на третьем курсе медицинского факультета Эдинбургского университета. Я хотел поступить на службу в военно-морской флот Его Величества и стать корабельным врачом. Для молодого человека с моим происхождением это был большой шаг вперед. Проблема была в том, что для поступления на службу в Королевский военно-морской флот и получения офицерского звания мне нужен был кто-то, кто мог бы меня спонсировать.

     Он сделал паузу, сделал большой глоток из бокала, откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой. Алексу показалось, что старик готовится к воспоминаниям, которые вот-вот нахлынут на него.

     — И тут появился Феликс Таффорд, — продолжил Игги. — Мы с ним дружили в школе, только его отец был капитаном линейного корабля. Благодаря своим связям Феликс мог получить любую должность, какую хотел.

     — То есть он использовал свои семейные связи, чтобы помочь тебе получить офицерское звание, — догадался Алекс. Игги кивнул.

     — Именно так. Единственным условием было то, что я должен был встретиться с отцом Феликса и произвести на него впечатление, а это, по слухам, было очень непросто. Я понял, что если у меня вообще есть хоть какой-то шанс, то я должен предстать перед капитаном Таффордом лично. Поэтому я бросил школу как раз перед началом рождественских каникул и отправился на юг, на военно-морскую базу в Гибралтаре, где служил капитан Таффорд. Как оказалось, произвести впечатление на капитана было не так уж сложно. Он подхватил венерическое заболевание и не хотел, чтобы это отразилось на его послужном списке.

     — Или на его отношениях с женой, — с ухмылкой добавил Алекс.

     — Именно, — кивнул Игги. — Я написал для него очищающую руну, и через несколько дней он был как новенький. Он тут же подписал приказ о моем зачислении в военно-морской флот. — Игги усмехнулся, вспомнив об этом, но тут же снова посерьезнел.

     — Я ждал возвращения в Англию, когда случилось нечто странное. В порт пригнали корабль, который нашли дрейфующим в море без экипажа. Заметь, это был не какой-нибудь маленький парусник, а американский бриг, дрейфовавший в Северной Атлантике. Его запасы были целы, так что это не было пиратством, да и сам корабль был в хорошем состоянии, учитывая, что он дрейфовал больше месяца. Просто команда… исчезла.

     Алекс потягивал коньяк и слушал. Голос Игги был таким же мощным инструментом для сотворения магии, как и его руки.

     — Об этом писали во всех газетах, — сказал он. — Это была сенсация. Выдвигались самые разные теории о том, что произошло, но фактов было недостаточно, чтобы прийти к какому-то выводу. Адмиралтейство обратилось за помощью ко всем, кто обладал научными, магическими или медицинскими знаниями. Капитан Таффорд порекомендовал меня, и я оказался на палубе "Марии Целесты". Так назывался этот корабль.

     Что-то шевельнулось в памяти Алекса.

     — Разве не об этом писал Артур Конан Дойл? — спросил он. — Ты заставил меня прочитать эту историю вместе с другими его произведениями.

     — Дойл изменил название на "Мари Целест", но это был тот же самый корабль, — кивнул Игги. — Как я уже сказал, у каждого были свои теории. В общем, я как раз доработал свою первую формулу призрачного света, поэтому стал искать на корабле любые признаки магии.

     Он замолчал и уставился на огонь, который теперь ярко пылал, наполняя комнату красноватым теплом. Впрочем, возможно, дело было в коньяке.

     — Как я понимаю, ты что-то нашел, — сказал Алекс.

     — В капитанской каюте, — ответил Игги с грустью в голосе. — Сначала я был в восторге. В центре пола я обнаружил руну. Руну поиска.

     — Ту самую, из "Монографии", — сказал Алекс. — Ту, которая должна была привести к ней.

     — Да. — Игги откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Лучше бы я ее не находил или уничтожил, но я был молод, амбициозен и глуп. Я переписал ее для Адмиралтейства. Все были в восторге, мое назначение было обеспечено. И только после их ухода я увидел тени.

     — Тени?

     Игги вздрогнул, словно его обдало холодным ветром.

     — Когда "Мария Целеста" вышла из Нью-Йорка, на борту было десять членов экипажа, включая капитана, его жену и дочь. Все они были там, в каюте, или, скорее, то, что от них осталось. Я не видел их, пока не закончил с руной. Я поднял глаза, и вот они все там. Десять теней на стене, каждая искажена, словно ослепла от яркого света. Это все, что от них осталось, когда руна взорвалась.

     Алекс и раньше видел, как взрываются руны: они, как правило, сильно повреждают поверхности, на которых начертаны.

      — Как ты мог найти остатки руны, если она взорвалась? Разве от взрыва не должна была остаться дыра в палубе?

     — Это был не физический взрыв, — ответил Игги. — Это была чистая магия. Она не повредила дерево корабля, но уничтожила хрупкие тела, собравшиеся вокруг него. От них остались лишь испуганные тени на стене.

     — Ты кому-нибудь рассказал?

     — Никто не стал слушать. Видишь ли, капитан "Марии Целесты" оставил после себя книгу Рун, в которой подробно описал свои поиски "Монографии". Как только в адмиралтействе поняли, что это за книга, они захотели заполучить "Монографию" для Англии. К сожалению, многие в адмиралтействе не умели держать язык за зубами. Стали распространяться истории о "Монографии" и руне, которая приведёт к ней достойного. Правительство, конечно, замяло эту историю, но о ней узнало достаточно людей, и среди рунных мастеров стало модным искать эту книгу.

     — С твоим другом случилось то же самое?

     — Мне следовало уничтожить свои записи, — с грустью в голосе ответил Игги. — В конце концов я упростил руну поиска.

     — Вот почему я знал, что это за руна, — сказал Алекс. — Руна поиска, которой ты меня научил, создана на основе руны из "Монографии".

     — Да. Я совершил ошибку, показав свою руну поиска Феликсу. Мы вместе разрабатывали многие руны, и он знал, на что я способен. Увидев руну, Феликс сразу понял, что я не мог придумать ее сам. Он донимал меня расспросами, пока я не рассказал ему всю историю. С того дня он стал другим человеком. Он забросил свою работу и рыскал по всей Европе в поисках любых упоминаний о "Монографии". Мы потеряли связь друг с другом, но до меня доходили слухи, что Феликс нашел другие руны из "Монографии", но саму книгу так и не нашел.

     — Это он передал руны британцам?

     — Вероятно, — ответил Игги. — Однажды он мне позвонил. Из ниоткуда. Он сказал, что разобрался с руной поиска и что скоро "Монография" будет у него. Он хотел, чтобы я пришел к нему домой. Хотел поделиться со мной книгой.

     — Похоже, он хороший друг.

     Игги кивнул и затянулся сигарой.

     — Лучший из всех, — согласился он.

     — Ты пошел? — спросил Алекс, хотя уже знал ответ.

     — Когда я пришел, Феликса уже не было. — По лицу Игги скатилась слеза и упала на его роскошные усы. — Я хотел сбежать, просто уйти из его квартиры и больше не возвращаться. но я... Я должен был узнать. Я зажег призрачный свет, и там, на стене, появилась тень Феликса, который закрыл голову руками, словно пытаясь заслониться от солнца.

     Алекс встал и налил еще коньяка в пустой бокал Игги.

     — Мне жаль твоего друга, — сказал он.

     — Дело не только в Феликсе, — ответил Игги. — За те годы, что руна была на свободе, исчезли сотни рунописцев, а их невидимые тени отпечатались на стенах их квартир и мастерских.

     Алекс вспомнил, что сказала ему чародейка.

     — Сорша говорила, что правительство прекратило исследования "Монографии", потому что пропали двенадцать их самых блестящих умов, — сказал он. — Я так понимаю, их тени тоже где-то отпечатались на стенах?

     После долгой паузы Игги кивнул.

     — Теперь ты понимаешь, почему я настаиваю, Алекс, — сказал Игги, хватая его за запястье. — Ты должен забыть об "Монографии Архимеда". Каждый, кто пытается ее найти, думает, что разгадал код, но все они в итоге погибают. Пообещай мне, — он сжал руку Алекса с большей силой, чем тот ожидал. — Пообещай мне, что ты уничтожишь все копии этих рун, которые у тебя есть. Пообещай, что оставишь их в покое.

     В голосе старика звучала боль, но еще больше в нем было паники. Мысль о том, что Алекс будет искать "Монографию" и руну, которая поможет найти убийцу, в буквальном смысле приводила Игги в ужас. Алекс опустился на колени рядом со стариком и посмотрел ему прямо в глаза.

     — Я обещаю тебе, Игги, — сказал он. — Я не хочу стать тенью на стене. Я не буду гоняться за этой книгой. Ни сейчас, ни когда-либо.

     Игги закрыл глаза и отпустил руку Алекса. С лица старика сошло напряжение, он откинулся на спинку стула и вздохнул.

     — Хороший мальчик, — сказал он, похлопывая Алекса по плечу. — Спасибо, Алекс.

     Алекс ухмыльнулся и помог ему подняться. Игги так много для него сделал: приютил его, научил быть детективом и могущественным рунописцем. Для Алекса Игги был вторым отцом, ну, третьим после отца Гарри.

     Он очень не любил врать старику.

     Игги был так расстроен разговором об "Монографии Архимеда", что вскоре после того, как докурил сигару, отправился спать. Алекс еще долго сидел и смотрел на огонь после того, как Игги ушел. И Игги, и Сорша, похоже, считали, что "Монография", опасный артефакт, возможно, один из самых опасных образцов рунической магии из всех существующих. Алекс понимал их опасения, но его тоже тянуло к руне, с помощью которой был найден убийца. Он был уверен, что если не торопиться и тщательно изучить руну, то он сможет разгадать ее код и найти "Монографию". Он уже начал припоминать некоторые недостатки в конструкции руны.

     — Готов поспорить, что так же думали Куинтон Сандерсон и Томас Роквелл, — сказал он, обращаясь к тлеющим углям в камине. — Даже деньги говорят о том, что они оба, лишь невидимые тени на стене где-то там.

     Вздохнув с обреченностью, Алекс поставил перед камином металлическую заслонку и поднялся наверх. У него были дела поважнее, чем пытаться погибнуть из-за мифической книги, которой, возможно, и не существует. Кроме того, если он не выяснит, кто и за что убил Пембертона, то в обозримом будущем окажется в тюрьме.

     Он собирался сразу лечь спать, но, добравшись до своей комнаты, достал медный ключ от хранилища. Пожертвовав страницей из своей книги рун, Алекс открыл дверь в свое межпространственное хранилище. В непосредственной близости от Эмпайр-Тауэр магические светильники в хранилище замигали и ярко вспыхнули, освещая серые стены, верстаки и полки, заставленные флаконами с ингредиентами. Алекс подошел к угловому чертежному столу, стоявшему перед высоким табуретом. Этот стол он получил от клиента в обмен на свои услуги, и за ним было гораздо удобнее создавать руны и конструкты. Включив магический светильник, висевший прямо над столом, Алекс открыл ящик и достал блокнот для рисования на высококачественной бумаге. Первые шесть страниц этого блокнота были заполнены рунами, которые он переписал из книги Томаса, когда только получил ее.

     Он по очереди вырывал страницы из блокнота и прикреплял их к пробковой доске с помощью канцелярских кнопок. Все, кроме руны поиска. Ее он положил в центр стола и прикрепил круглым магнитом. Он долго смотрел на нее, потом достал блокнот и начал делать в нем заметки. Было уже далеко за полночь, когда он наконец лег спать.

     Будильник разбудил его в семь утра, и он неохотно покинул теплую постель, чтобы выйти в холодную комнату. У него оставалось два дня, чтобы выяснить, что было украдено с таможенного склада, кто это сделал и зачем. Чем раньше он начнет, тем лучше. Когда Алекс спустился вниз, Игги еще спал, и он решил, что Мэри приготовит ему завтрак. Пополнив свой кошелек из сейфа в библиотеке, он прошел два квартала до закусочной.

     Слухи о новом поваре в "Ланч-боксе" уже распространились, и Алексу пришлось несколько минут подождать, пока освободится место у стойки. Мэри была так занята, что у нее не было времени на разговоры, поэтому он помахал ей на прощание.

     Он доехал на омнибусе до первой остановки, магазина "Инструменты и штампы Андерсона", куда доставили партию деталей для станков от французской компании, производившей токарные станки. Это была последняя партия, так как владелец магазина нашел местную компанию, которая могла производить для него эти детали. Еще один тупик.

     Оттуда Алекс отправился к импортеру мебели, который получил несколько ящиков с лакированной мебелью из Японии. Следующим был стекольщик, который делал витражи. Он получил партию пигментов, используемых для изготовления цветного стекла. Некоторые из них были редкими и ценными, но он сделал заказ заранее и открыл ящик только для того, чтобы проверить его содержимое. Все было учтено.

     К четырем часам у Алекса в списке оставалось еще два имени. Ему начинало казаться, что он зашел в тупик. Это не сулило ничего хорошего ни ему, ни Дэнни. Если ничего не выйдет, Алексу придется прибегнуть к отчаянным мерам, которые в лучшем случае разрушат его дружбу с Дэнни, а в худшем, приведут к его гибели.

     Он отогнал эту мысль и вошел в ювелирный магазин "Ювелирные изделия Ван дер Уоллера". С первого взгляда было понятно, что дела у этого заведения идут не очень хорошо. Одну стену занимал длинный ряд стеклянных витрин, но кольца, браслеты и ожерелья в них были разложены так, чтобы заполнить пространство. Витрины были отполированы и начищены до блеска, чтобы на них не осталось отпечатков пальцев, а темно-зеленый ковер был пропылесосен, но не было никаких признаков того, что сегодня здесь кто-то был.

     — Чем могу помочь? — спросил невысокий лысеющий мужчина в костюме в тонкую полоску, выходя из-за занавески, отделявшей подсобное помещение. Он улыбался, но под глазами у него были темные круги. Он плохо спал.

     — Вы владелец? — спросил Алекс.

     — Джеймс Ван дер Уоллер, — представился мужчина, протягивая руку.

     Алекс пожал ее, заметив крошечные золотые и серебряные опилки на манжете рубашки мужчины.

     — Вы сами делаете украшения? — спросил Алекс.

     — Да, — ответил Ван дер Уоллер.

     — Тогда в чем проблема? Большинству людей нравятся кольца, сделанные на заказ, а не те, что продаются в готовом виде.

     Ван дер Уоллер слегка покраснел.

     — Боюсь, я немного старомоден в своих вкусах. То, что мне нравится, просто вышло из моды, — признался он. Но тут, похоже, опомнился. — Я нанял Мелиссу Каломей, известную дизайнерку. Она создала целую новую линейку потрясающих украшений. Думаю, они будут пользоваться большим спросом, как только мы запустим производство.

     — Ну, раз вы полируете оправу, то, полагаю, ждете камни.

     Ван дер Уоллер был шокирован, но быстро взял себя в руки и снова улыбнулся.

     — Да, я заказал специально ограненные камни для оправ, очень хорошие.

     — Вы обходитесь теми камнями, что у вас есть? — Алекс указал на витрины. — Поэтому у вас так мало товара?

     — Кто вы такой? — спросил Ван дер Уоллер, и на его лице отразилось раздражение.

     — Я Алекс Локерби. Я консультант Департамента полиции Нью-Йорка и пришел поговорить об ограблении.

     Глаза Ван дер Уоллера закатились, он застонал и упал лицом на безупречно чистый ковер. Алекс не ожидал такого и какое-то время просто стоял и смотрел на владельца ювелирного магазина, лежащего без сознания.

     — Ну же, мистер Ван дер Уоллер, — сказал Алекс, перевернул мужчину и похлопал его по щекам, пока тот не открыл глаза. Он помог Ван дер Уоллеру подняться и поддержал его.

     — Я знал, что это случится, — слабым голосом произнес тот. — Я им говорил.

     — Кому говорил? — настаивал Алекс.

     — Моей страховой компании, — ответил Ван дер Уоллер. — Они сказали, чтобы я не обращался в полицию. Сказали, что поймают вора, когда он попытается сбыть камни.

     Это звучало неправдоподобно.

     — Скорее всего, они просто хотели вас надуть, — сказал Алекс. — Если они будут тянуть с выплатой, вы не сможете доказать, что у вас что-то украли.

     — Но я сообщил им о краже, — сказал Ван дер Уоллер, и его лицо побледнело ещё сильнее.

     — А если они потеряют документы, то ваши слова против их слов, — сказал Алекс. Он был уверен, что Ван дер Уоллер не притворяется. Он нашёл жертву ограбления, но не того, кто выбил правду из Джерри Пембертона. Всё это начинало походить на происки нечистой на руку страховой компании Ван дер Уоллера. В конце концов, если бы камни вернулись к Ван дер Уоллеру, он бы не стал разбирать свои запасы, чтобы сделать новые украшения.

     — О боже, — простонал Ван дер Уоллер. — Что мне делать?

     Алекс положил руку на плечо коротышки, чтобы тот не упал снова.

     — Не волнуйтесь, — сказал Алекс. — Во-первых, какая у вас страховая компания?

     — "Агентство недвижимости Братья Каллахан", — ответил он. — А во-вторых?

     Алекс достал блокнот и записал имя Дэнни Пака и номер отдела по расследованию убийств.

     — Позвоните этому детективу и сообщите о краже. Расскажите ему всё, что знаете.

     — Но как же моя страховка? — Ван дер Уоллер вцепился в пальто Алекса, словно ему нужен был якорь. — Что, если они не заплатят? Я разорюсь.

     — Не волнуйтесь, — снова сказал Алекс, осторожно высвобождаясь из хватки Ван дер Уоллера. — Как только вы сообщите о краже, они выплатят вам компенсацию, или вы можете подать на них в суд.

     Ван дер Уоллер прислонился к стойке и достал из кармана носовой платок, чтобы вытереть лоб.

     — Я не могу позволить себе нанять адвоката, — простонал он. — Все, что у меня было, вложено в эти камни. — Казалось, мужчина вот-вот снова упадет в обморок.

     — Мне все равно нужно зайти в вашу страховую компанию, — сказал Алекс. — Я посмотрю, что можно сделать, чтобы они выплатили вам компенсацию.

     — Спасибо, — тихо произнес он. — Если вы это сделаете, я буду у вас в долгу.

     Алекс усмехнулся.

     — Можете отблагодарить меня чем-нибудь, что не продается, — сказал он. Ван дер Уоллер выпрямился и посмотрел Алексу в глаза.

     — Не буду, — заявил он. — Я позабочусь о том, чтобы это было что-то потрясающее из моей новой коллекции. — Может, Ван дер Уоллер и не самый радушный человек на свете, но гордость у него есть.

     — Договорились, — сказал Алекс. — Так где мне найти "Агентство недвижимости Братья Каллахан"?

     Ван дер Уоллер прошел в подсобку и через мгновение вернулся с клочком бумаги, на котором был написан адрес на западной стороне города. Алекс взял бумажку и кивнул, после чего Ван дер Уоллер протянул ему руку.

     — Удачи.

     Станция метро находилась всего в квартале отсюда, и по пути не было ни дешевых магазинов, ни аптек. Как только он найдет телефон, он позвонит Дэнни и попросит его собрать всю возможную информацию об "Агентстве недвижимости Братья Каллахан". Может, на них подавали жалобы, и он сможет этим воспользоваться. Алекс побежал к метро и успел запрыгнуть в вагон как раз в тот момент, когда его многочисленные энергетические "ноги" пришли в движение и понесли его прочь. Адрес, который дал ему Ван дер Уоллер, находился достаточно далеко, и, судя по его карманным часам, он не успеет добраться туда до закрытия. Придется ехать утром. Это было рискованно, но, по крайней мере, он мог провести остаток ночи в публичной библиотеке.

     Но сначала ему нужно было позвонить Дэнни.

     Алекс позвонил из телефонной будки в фойе библиотеки.

     — Я нашел нашу жертву, — взволнованно сообщил Дэнни, как только соединение установилось.

     — Дай угадаю, — перебил его Алекс. — Это мужчина по имени Джеймс Ван дер Уоллер?

     Повисла ошеломленная тишина, затем Дэнни снова взял трубку.

     — Как ты это сделал? — угрюмо спросил он. Алекс пересказал ему свой разговор с Ван дер Уоллером и поделился подозрениями насчет его страховой компании.

     — Ты уверен, что Ван дер Уоллер чист? — спросил Дэнни.

     — Почти уверен.

     — Ладно, я посмотрю, что можно нарыть на "Агентстве недвижимости Братья Каллахан".

     — Эй, ты вчера узнал номер Мэри? — сменил тему Алекс.

     — Нет, — ответил Дэнни. Алекс был удивлен. Дэнни слыл дамским угодником.

     — Я думал, она в твоем вкусе, — сказал он. — Ну, знаешь, такая, с огоньком.

     — Она как раз в моем вкусе, — сказал Дэнни и рассмеялся. — Из тех, в кого я мог бы влюбиться.

     — А что, это так плохо? — спросил Алекс. — Не все из нас закоренелые холостяки.

     — Ты хоть представляешь, что бы сделал мой отец, если бы я привел домой белую девушку? — спросил Дэнни.

     Алекс об этом не подумал. Может, он и был холостяком, но это не значит, что ему не нравились женщины, и он принимал их такими, какие они есть. Он повидал достаточно смекалки и сообразительности на местах преступлений, чтобы понять, что внутри все люди одинаковы, и его всегда удивляло, когда кто-то считал, что внешность имеет значение. Тем не менее Алекс знал отца Дэнни, а его не хотелось разочаровывать.

     — Не повезло, — сказал Алекс. — Может, я раздобуду её номер.

     Дэнни не поддался на провокацию.

     — Позвони мне утром, и я дам тебе всё, что найду о страховой компании.

     Алекс пообещал, что позвонит, и повесил трубку.

     Остаток вечера он провёл в библиотеке, просматривая старые газеты в поисках каких-либо упоминаний о Чарльзе Бомоне. Ограбления со взломом случались редко. Ему потребовалось три часа, чтобы найти хотя бы одно такое преступление. За весь прошлый год было зарегистрировано всего шесть случаев ограбления богатых домов. По крайней мере в двух из них участвовал один и тот же человек, но его поймали и посадили в тюрьму. Остальные четыре случая так и остались загадкой.

     Алекс несколько раз перечитал все статьи об этих четырёх ограблениях и сделал подробные заметки, но ни в одном из преступлений не было ничего примечательного. Дома находились в разных частях города. У одной жертвы украли картины, у другой драгоценности, у третьей старинное столовое серебро и винтажные вина. Единственное, что объединяло эти ограбления, очевидное знание вором того, что ценится в дорогих домах. Такое знание мог бы иметь любой, кто вращался в этих кругах.

     Не найдя ничего, что могло бы связать эти ограбления, Алекс начал просматривать полицейские отчёты за каждый день в надежде найти хоть какую-то зацепку. Он нашёл отчёт об одном из ограблений, который пропустил. В нём говорилось, что у полиции нет ни подозреваемых, ни зацепок, но приводилась точка зрения автора на то, как полиция вела это дело. Не имея никаких реальных зацепок, Алекс нашёл номер газеты с оскорбительным комментарием и прочитал небольшую статью колумниста Уолтера Нэша. В ней Нэш утверждал, что полиция недостаточно активно преследовала очевидного подозреваемого в этом деле, знаменитого домушника, известного как Призрак.

     Алекс никогда не слышал о человеке, которого полиция называла Призраком. Вскоре он понял почему: Уолтер Нэш придумал прозвище "Призрак" для обозначения любого ограбления, при котором преступник проникал в дом и покидал его незамеченным, даже если хозяев не было дома. Алекс просматривал еженедельные колонки Нэша. В основном это была сенсационная чепуха, но, похоже, Нэш уделял особое внимание ограблениям, подробно описывая факты и раздувая сенсацию вокруг мифического преступника.

     Алексу хотелось верить, что Бомонт и есть Призрак, но даже если бы это было так, то, зная имя, которое дал ему репортер-халтурщик, Алекс все равно не смог бы приблизиться к разгадке.

     С другой стороны, Алексу нужно было лишь следить за колонками Нэша, чтобы узнавать о громких нераскрытых кражах со взломом. Это было гораздо быстрее, чем просматривать газеты от недели к неделе.

     К тому времени, как пришла библиотекарша, чтобы выгнать его из библиотеки и отчитать за беспорядок, Алекс нашел информацию о двенадцати громких кражах со взломом, произошедших за последние три года. Все они имели схожие черты: преступники забирали только ценные вещи, которые было легко унести, и не оставляли никаких следов своего присутствия в доме.

     Неудивительно, что Нэш назвал этого парня Призраком.

     К тому времени, как Алекс вернулся домой, Игги уже был в постели, и в доме стояла тишина. Алекс просматривал свои записи за кухонным столом, наспех соорудив себе бутерброд с ливерной колбасой. Информации по-прежнему было немного. Ничто не связывало Бомонта с Призраком, но, по крайней мере, он нашел закономерность. Этого было достаточно для одного вечера.

     Измученный, он добрел до своей комнаты и разделся до боксеров. Он откинул одеяло, чтобы забраться в постель, но внезапная мысль заставила его остановиться. Он поднял сброшенные брюки и достал ключ от хранилища. Со вчерашнего вечера он не вспоминал об "Монографии Архимеда" и, но ему только что пришло в голову возможное исправление найденной руны, и не мешало бы сделать пару замечаний.

     Всего пару.

     — Ну и видок у тебя, — заметил Игги, когда Алекс на следующее утро спустился вниз. Алекс что-то проворчал в ответ и налил себе большую чашку кофе. — Вчера мне звонил доктор Халверсон.

     — Кто?

     Игги вздохнул и подождал, пока Алекс сделает несколько глотков из своей кружки.

     — Доктор Халверсон звонил, — повторил он.

     — Ой. Исследователь из университета, — сказал Алекс, его измученный бессонницей мозг, наконец, уловил связь.

     — Он сказал, что они идентифицировали три отдельных штамма патогена. — Игги сделал паузу, как будто то, что он сказал, было само собой разумеющимся. Когда Алекс ничего не смог сделать, кроме как тупо уставиться на него, он продолжил. — Похоже, болезнь становится слабее с каждым поколением.

     — Значит, это все-таки не идеально?

     — Это все еще противоестественно, — сказал Игги. — Ни одна болезнь в истории человечества не приводила к летальному исходу всего через два часа.

     Алекс пожал плечами. Он хотел помочь отцу Гарри, но была пятница, и если он не поговорит со страховой компанией Джеймса Ван дер Уоллера сегодня, ему придется ждать до понедельника. Поскольку встреча капитана Руни с шефом была назначена на десять часов утра в понедельник, у него не было на это времени.

     — У меня весь день занят, — сказал он. — Но если Халверсон найдет что-нибудь, что поможет мне выследить Чарльза Бомонта или того, кто за этим стоит, позвони Лесли.

     Игги пообещал, что позвонит, и Алекс потянулся к телефону, висевшему на стене кухни.

     — Ты как раз вовремя позвонил, — сказал Дэнни, когда полицейский оператор соединил его с ним. — Ты же знаешь, что у нас остался только сегодняшний день, чтобы спасти мою работу, верно?

     — Извини, Дэнни, — сказал Алекс, чувствуя себя полным идиотом из-за того, что потратил время на монографию. — Что у вас есть на братьев Каллахан?

     — Немного, — сказал Дэнни. — Было несколько судебных дел, в которых на них подали в суд за неуплату требований, но они все выиграли. Остальные дела, это дела, в которых они преследовали людей, пытавшихся обмануть их клиентов. Все довольно обычно.

     — И это все? — Алекс был поражен.

     — Я поспрашивал ребят из отдела по борьбе с мошенничеством, — сказал Дэнни. — Они сказали, что "Братья Каллахан" довольно часто возвращает украденное имущество. Гораздо чаще, чем их конкуренты.

     — Может, у них есть банда головорезов, которые запугивают людей, пока те не заговорят? — спросил Алекс.

     — Никто не знает, — ответил Дэнни. — А если и знают, то не говорят. Предлагаю тебе не тратить время впустую, а взять и поехать туда и спросить у них.

     — Да, босс, — сказал Алекс и повесил трубку.

     Офис "Агентства недвижимости Братья Каллахан" располагался на верхнем этаже элегантного кирпичного здания, в котором когда-то был фешенебельный отель. Один только вестибюль выглядел так, будто его построил Джон Астор: элегантный и величественный, с мраморными полами, резными перилами и молдингами в стиле ар-нуво. В лифте здания работал пожилой джентльмен в красном бархатном жилете, который ловко управлял кабиной. "Братья Каллахан" занимала весь верхний этаж здания, и лифт высадил Алекса прямо перед большим столом, за которым сидела секретарша. Она была молода, лет девятнадцати, с пухлыми щеками и темными волосами, которые вились вокруг лица. У нее были тонкие красные губы, голубые глаза и веснушки на носу.

     — Чем могу помочь? — спросила она, когда Алекс подошел к ней.

     — Я Алекс Локерби. Я здесь по поводу заявления Джеймса Ван дер Уоллера, — сказал Алекс, протягивая ей свою визитку. — Мне нужно увидеться с тем, кто ведет его дело.

     Лицо девушки сменило выражение с приветливого на кислое, когда она вернула ему визитку.

     — Извините, — сказала она. — Мы не обсуждаем дела клиентов без их присутствия. Вам придется уйти.

     Алекс не пошевелился, чтобы взять визитку.

     — Послушай, милая, если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но сначала я предлагаю тебе взять эту визитку и отдать ее человеку, который занимается делом Ван дер Уоллера. Будет ошибкой, если ты этого не сделаешь.

     На лице девушки отразилась борьба между уверенностью и сомнениями. В конце концов сомнения взяли верх.

     — Хорошо, — сказала она, вставая. — Пожалуйста, подожди здесь. Я сейчас вернусь.

     Она обошла стол и направилась к двустворчатым дверям в дальнем конце фойе. Через мгновение она вернулась в сопровождении коренастого мужчины среднего роста. У него была квадратная челюсть, близко посаженные глаза и римский нос — совсем не такой, каким его представлял себе Алекс, когда думал о страховом агенте. Он был больше похож на вышибалу.

     Алекс продолжал улыбаться. Если это была попытка запугать его, он не собирался поддаваться.

     — Я Артур Уилкс, — представился коренастый мужчина, когда девушка снова заняла свое место за стойкой. Он вернул Алексу визитку. — Я хотел лично сообщить вам, что не собираюсь обсуждать с вами своих клиентов. Если вы продолжите докучать мисс Хардинг, мне придется вызвать полицию. А теперь, пожалуйста, уходите.

     Алекс взял визитку и сунул ее в нагрудный карман рубашки, попутно достав блокнот. Он пролистал несколько верхних страниц, пока Уилкс сверлил его взглядом, а затем начал писать.

     — Как пишется ваша фамилия? он спросил. — Уверен, полиция захочет разобраться во всем досконально, когда вас арестуют за препятствование полицейскому расследованию.

     Алекс ожидал, что Уилкс начнет возражать, но тот лишь долго смотрел на него, а потом вздохнул.

     — Ладно, — сказал он. — В этом нет необходимости. Идите за мной.

     Уилкс развернулся и направился к двустворчатым дверям. Через мгновение Алекс последовал за ним. Он не надевал кобуру с револьвером уже несколько дней, а его кастет с рунами лежал в комнате в особняке. Ему пришло в голову, что, если Уилкс желает ему зла, за этими дверями его может ждать неприятный сюрприз.

     Алекс вздохнул с облегчением, когда за дверями оказался широкий коридор с кабинетами по обеим сторонам. В каждом кабинете хорошо одетые мужчины и женщины деловито работали, заполняя бланки или разговаривая по телефону. Казалось, все куда-то спешили. Кабинет Уилкса находился в конце одного из рядов, в углу, с большими окнами, из которых открывался прекрасный вид на центр города и Эмпайр-стейт-билдинг. На внутренних стенах висели десятки табличек, наград и газетных вырезок в рамках. Большинство из них были посвящены возвращению пропавшего или украденного имущества. Этот коренастый мужчина явно занимал важный пост в компании.

     — Ну что ж, — сказал Уилкс, закрыв за собой дверь. — Чего ты хочешь?

     В его голосе отчетливо слышался бруклинский акцент, которого раньше не было.

     — Вы раньше работали в полиции, — сказал Алекс, усаживаясь за большой стол из красного дерева. Уилкс вздрогнул, но потом кивнул.

     — Пятнадцать лет, — сказал он. — Откуда ты знаешь?

     Алекс указал на газетную статью в рамке, висевшую примерно в центре стены с наградами. В отличие от остальных, эта статья пожелтела от времени.

     — В заголовке говорится, что полицейский детектив нашел украденную чистокровную лошадь, — сказал он. — Это тогда вас заметили братья Каллахан?

     Уилкс приподнял бровь, а затем кивнул.

     — Я вижу, вы и сами неплохо справляетесь, — сказал он. — Но какое отношение все это имеет к Джеймсу?

     Алекс скрестил ноги и откинулся на спинку стула, не выпуская из рук блокнот.

     — Почему вы сказали мистеру Ван дер Уоллеру, чтобы он не заявлял о краже в полицию?

     Уилкс глубоко вздохнул и указал на стену с наградами за спиной Алекса.

     — Видишь их? — спросил он. — Я получил их за возвращение имущества. Я был детективом по расследованию грабежей, мистер Локерби. И я понял, что люди, которые что-то крадут, делают это по одной из двух причин. Либо они хотят присвоить украденное себе, и в этом случае им нужно где-то его спрятать. Если искать достаточно долго и упорно, то обычно удается что-то найти. Либо, — продолжил он, — они крадут вещи, чтобы продать их и получить деньги. В этом случае им нужно найти покупателя. Если речь идет об искусстве, картинах, статуях и тому подобном, то иногда вор договаривается о покупке еще до кражи. А вот с драгоценными камнями, — он пожал плечами, — их нужно сбывать. — Он указал в окно в сторону алмазного квартала. — Конечно, в ювелирном бизнесе полно людей, которым все равно, откуда взялись камни, лишь бы документы были в порядке. В нашем деле это называется провенанс. Поскольку у вора нет никаких документов, ему приходится продавать камни тому, кто может их подделать. Так камни получают провенанс. В Нью-Йорке есть всего несколько скупщиков, которые могут продать дорогие камни, и я знаю их всех, — сказал он. — Я попросил Джеймса подождать, потому что был уверен, что смогу вернуть его собственность.

     — Вы связались с этими скупщиками и попросили их позвонить вам, если они наткнутся на собственность Ван дер Уоллера? — догадался Алекс. — С чего вы взяли, что они обратятся к вам?

     Уилкс мерзко усмехнулся и ткнул большим пальцем в шкаф для документов за дверью.

     — У меня на каждого из них компромата на двадцать лет тюрьмы, — сказал он. — Но я больше не полицейский. Это не моя работа, ловить жуликов.

     — То есть, когда у вас есть дело, вы обращаетесь к своим связям, — сказал Алекс. — А в остальное время не трогаете их. Неудивительно, что вам так часто удается вернуть собственность.

     — Я знаю всех хороших скупщиков, — сказал Уилкс. Он улыбнулся и ударил себя кулаком в грудь. — А копы знают остальных. Если у кого-то из моих клиентов что-то пропадает, я знаю, кого надавить.

     Алекс представил себе избитого Джерри Пембертона с обгрызенными ногтями.

     — Кого вы надавили, чтобы вернуть пропавшие камни Ван дер Уоллера?

     — Это коммерческая тайна, — ответил Уилкс. — Уверен, рунный мастер это понимает.

     Алекс понимал. Уилксу не нужно было ничего ему рассказывать, и у него не было рычагов давления на этого человека. Как бывший полицейский, он знал, что частные детективы практически не имеют влияния на настоящую полицию.

     — Когда вы рассчитываете вернуть камни? — спросил Алекс. Мрачная улыбка Уилкса стала еще более кислой, и он ничего не ответил.

     — Что случилось с Джерри Пембертоном? — тихо спросил Алекс.

     — С кем? — переспросил Уилкс. Впервые на его лице отразилось удивление.

     — С таможенным агентом, который участвовал в ограблении вместе с вором. Кто-то выбил из него имя его напарника, а потом поджег его.

     Лицо Уилкса покраснело, и он вскочил на ноги.

     — Убирайся, — рявкнул он. — Я не собираюсь это выслушивать от тебя.

     Алекс не пошевелился.

     — Но вам придется выслушать это от полиции, — сказал он. — Сейчас они не знают, что вы велели Ван дер Уоллеру не звонить им. Уверен, они сочтут этот факт достаточно интересным, чтобы приехать сюда и поговорить с вами.

     Уилкс позеленел и сел обратно.

     — Я не имею никакого отношения к избиению, — сказал он. — Я уже говорил тебе, как я работаю. Я не гоняюсь за ворами, я жду, пока они сами придут ко мне.

     — Может, вам надоело ждать.

     — Я никогда не слышал ни о каком Джерри Пенболлере...

     — Пембертоне.

     — Да хоть о ком угодно, — рявкнул Уилкс. — Я никогда о нем не слышал и уж точно не убивал его.

     Алексу не хотелось в этом признаваться, но он верил Уилксу. Во-первых, Уилкс подождал бы по крайней мере несколько дней, чтобы узнать что-то от своих скупщиков. Убийство Пембертона было актом отчаяния, совершенным человеком, который хотел заполучить пропавшие камни. Уилкс же, как паук в паутине, просто ждал, когда воры сами придут к нему.

     — Хорошо, — сказал Алекс, закрывая блокнот. — Насколько я понимаю, вы ничего не слышали о камнях от своих людей?

     — Нет, — ответил Уилкс. Он открыл ящик стола, достал продолговатую книгу, развернул ее и показал Алексу. Это была чековая книжка с чеком на имя Джеймса Ван дер Уоллера на сумму 150 тысяч долларов. Чек был выписан вчера.

     — Если до конца дня я ничего не узнаю, то сам отнесу этот чек Джеймсу. — Он пристально посмотрел на Алекса. — Может, я и грубоватый по сравнению с остальными, но я честный. — Он закрыл книгу и убрал ее в ящик. — "Братья Каллахан" всегда выплачивает по нашим претензиям.

     Алекс встал и убрал блокнот в карман.

     — Приятно это слышать, — сказал он. — Спасибо, что уделили мне время.

     — Уверен, ты и сам найдешь выход, — усмехнулся Уилкс, не вставая из-за стола.

     До первого этажа пришлось долго ехать на лифте. Казалось, все указывало на "Братья Каллахан", но теперь Алекс хотел, чтобы они стали его страховой компанией. Не то чтобы Уилкс мог составить ему конкуренцию.

     В роскошном вестибюле здания вдоль стены стояли телефонные будки, отделанные полированным деревом. Алексу следовало позвонить Дэнни, но он не хотел признаваться, что у него ничего нет, поэтому набрал номер своего офиса. Лесли взяла трубку после третьего гудка, и голос у нее был встревоженный.

     — Наконец-то, — сказала она, услышав его голос. — Тебя все утро разыскивали. Здесь как на Центральном вокзале.

     — Что случилось? — вздохнул Алекс.

     — Дэнни дважды звонил, хотел узнать, как ты уладил дела со страховой компанией. Потом позвонил доктор Белл, сказал, что он в университете и хочет, чтобы ты к нему присоединился. Он велел ехать за полицейскими машинами, и ты его найдешь.

     Звучит не очень обнадеживающе.

     — И наконец, звонила мисс Роквелл, хотела узнать, удалось ли тебе выяснить, что случилось с ее братом. Она, по крайней мере, была вежлива.

     Алекс закрыл глаза и потер переносицу.

     — Ладно, — сказал он. — Похоже, мне лучше пойти узнать, что нужно Игги.

     Лесли фыркнула. Она не одобряла, когда Алекс называл доктора-семидесятилетнего Игги.

     — Если Дэнни или Эвелин перезвонят, скажи, что я позвоню им, как только смогу.

     Лесли пообещала, что так и сделает, и пожелала ему удачи.

     Университет находился на юге, за центром города, рядом с парком Вашингтон-сквер. Чтобы добраться туда на метро, потребовалось бы около получаса, а он не ел весь день. В животе у него заурчало, но Игги упомянул полицейские машины, а значит, случилось что-то важное. Алекс подавил голод и направился на юг.

     Кампус Нью-Йоркского университета занимал несколько городских кварталов, но Алекс без труда нашел нужное здание. Как и предсказывал Игги, вдоль улицы у четырехэтажного здания из желтого кирпича стояло с полдюжины полицейских машин. По мере приближения к зданию в голове у Алекса проносились самые разные ужасы. Может быть, доктор Халверсон случайно заразил кого-то в лаборатории, и теперь все они мертвы. Может быть, там был Игги.

     Нет. Лесли только что разговаривала с Игги, и он рассказал ей про полицейские машины. Алекс глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. Ему нужны были сэндвич и сигарета.

     Когда он подошел ко входу, там не было охранника в форме — еще один хороший знак, но интуиция подсказывала ему, что что-то не так. И только когда он увидел в коридоре высокого светловолосого мужчину в сером костюме в тонкую полоску, Алекс понял, в чем заключается опасность. Он натянул на лицо улыбку и продолжил идти с прежней скоростью.

     — Агент Уорнер, — сказал он, поравнявшись с молодым сотрудником ФБР. — Если вы ищете старые книги, то, насколько я знаю, в университетской библиотеке их немало.

     Глаза Уорнера сузились при виде Алекса.

     — Разве ты не должен помогать какой-нибудь маленькой девочке найти потерянный воздушный шарик?

     Алекс усмехнулся и похлопал Уорнера по плечу.

     — Вот что мне нравится в вас, фэбээровцах, — сказал он. — Вы все такие остроумные.

     Уорнер оскалился и оттолкнул руку Алекса.

     — Попридержи язык, писака, — прорычал он. — Может, начальница и хочет обращаться с тобой по-хорошему, но это не значит, что я должен.

     — По-моему, — вмешался новый голос, — агент Уорнер хотел спросить, что вы здесь делаете, мистер Локерби?

     Алекс обернулся и увидел агента Дэвиса, выходящего из двери с табличкой "Патологоанатомическая лаборатория".

     — Я пришел к доктору Халверсону, — сказал Алекс, широко улыбаясь.

     Улыбка Дэвиса выглядела такой же неискренней, как и улыбка Алекса.

     — Что у вас за дела с Доком? — спросил он.

     Алекс глубоко вздохнул, не переставая улыбаться. Эти двое уже начинали действовать ему на нервы, что, если подумать, было именно тем, чего они добивались. Если он даст им хоть малейший повод, они арестуют его и запрут в камере до тех пор, пока это будет возможно. В другой раз было бы забавно заставить их действовать по-своему, но не сегодня.

     Сегодня от него зависело слишком много людей.

     — Мне позвонил доктор Белл, — сказал он. — Попросил срочно приехать, и вот я здесь.

     — Кто такой Белл? — спросил Уорнер у Дэвиса. Старший агент ФБР сверился с записями.

     — Консультант, — ответил он через мгновение. Они с Дэвисом обменялись долгим взглядом, после чего Дэвис отошел от двери, чтобы Алекс мог войти.

     Комната за дверью была заставлена лабораторным оборудованием, верстаками, горелками и пробирками всех видов, а также полицейскими. Алекс увидел лейтенанта Каллахана, стоявшего рядом с седобородым мужчиной в белом лабораторном халате и огромных очках. Алекс предположил, что это и есть знаменитый доктор Халверсон. Судя по всему, он объяснял что-то очень сложное, потому что Каллахан и его детективы каждые несколько секунд прерывали его, чтобы что-то записать в свои блокноты.

     — Ну и ну, — раздался позади него медовый женский голос. — Вы появляетесь в самых неожиданных местах, мистер Локерби.

     Алекс обернулся и увидел Соршу Кинкейд, которая стояла, прислонившись к лабораторному столу, с таким видом, будто ждала, что вот-вот что-то произойдет. В отличие от того раза, когда она пришла к нему в офис, сегодня на ней было платье с белым жакетом. Платье было бледно-голубым, под цвет ее глаз, и очень выгодно подчеркивало ее стройную фигуру. К удивлению Алекса, рядом с ней стоял Игги с теплой улыбкой на лице.

     — Мисс Кинкейд, — сказал Алекс, вернув на лицо невозмутимое выражение. — Какое неожиданное удовольствие.

     Она тепло и искренне улыбнулась и покачала головой.

     — Не для меня, — сказала она. — Я ждала вас уже некоторое время. С вашей стороны было очень невежливо заставлять меня ждать.

     Алекс понятия не имел, о чем она говорит, и ему приходилось постоянно напоминать себе, что ослепительная улыбка, которой она его одаривала, это, наверное, та самая улыбка акулы, которой она одаривает свою жертву перед тем, как съесть.

     — Мне очень жаль, — сказал он с шутливым поклоном. — Я не знал, что вы меня ждете.

     Сорша повернулась к Игги и взяла его под руку.

     — Доктор Белл просто не хотел объяснять мне результаты доктора Халверсона, пока вы не придете, — сказала она.

     — И я не собираюсь отступать от своих слов, — сказал Игги. — Терпеть не могу объяснять одно и то же по несколько раз.

     — Вы могли бы просто спросить у Халверсона, — сказал Алекс. Сорша нахмурилась.

     — Нет, — сказала она, сменив хмурый вид на понимающую улыбку. — Боюсь, что Халверсон слишком умен, чтобы его можно было понять с первого раза. А вот доктор Белл очень красноречив.

     Игги даже покраснел.

     — Что ж, теперь, когда я здесь, — сказал Алекс, — думаю, доктор Белл сможет все объяснить.

     — Пока не совсем, — ответила Сорша. Алекс почувствовал, как температура в комнате упала на несколько градусов, по крайней мере, в переносном смысле. — Уже второй раз за эту неделю я обнаруживаю, что вы вмешиваетесь в моё расследование, мистер Локерби. Я бы хотела знать, зачем вы здесь.

     — Вы думаете, это как-то связано с вашей пропавшей книгой? — спросил Алекс. На самом деле он не предполагал, что это дело рук какого-то обезумевшего рунописца, но Игги сказал, что болезнь была создана искусственно. Могло ли что-то в "Монографии Архимеда" быть настолько опасным? Сорша улыбнулась, но её льдисто-голубые глаза смотрели жёстко.

     — Инцидент в миссии был неестественным, — сказала она. — Разве это не наводит вас на мысль о магии, мистер Локерби? — Она пожурила его, и Алекс почувствовал, что краснеет. — Я думала, вы умнее. Так зачем вы здесь?

     — Отец Гарри был моим другом, — ответил он.

     — Кто? — спросила Сорша. Алекс с трудом подавил желание накричать на неё.

     — Священник, который руководил миссией, — сказал он. — Я здесь, чтобы убедиться, что человек, убивший его, — Алекс тщательно подбирал слова, — понесёт наказание.

     Сорша долго смотрела на него, потом пожала плечами.

     — Хорошо. Но если я узнаю, что вы мне солгали...

     — Я знаю, знаю, — Алекс поднял руку. — Вы меня четвертуете.

     — Что-то вроде того. — На губах Сорши появилась холодная, зловещая улыбка.

     — Если вы закончили, — раздражённо сказал Игги. Он подождал, пока они оба повернутся к нему, и продолжил. — Боюсь, вы ошибаетесь, мисс Кинкейд, — сказал он. — По крайней мере, не в том смысле, в каком вы подумали. Если бы это было какое-то проклятие или руна, в образцах крови не было бы следов бактерий.

     Сорша кивнула, на её лице отразилось раздражение.

     — Магия не оставляет обычных биологических следов, — согласилась она. — Так что же это такое?

     — Думаю, это какая-то разновидность алхимии, — сказал Игги. — У этой болезни три стадии. Первая длится дольше всего и приводит к летальному исходу. В течение первого часа больной даже не выглядит больным. Однако после этого его состояние резко ухудшается, и примерно через три часа наступает смерть.

     — Откуда вы это знаете? — спросил Алекс.

     — Мы проверили это на мышах, — ответил Игги. — Первый больной становится заразным, как только у него появляются симптомы, но его организм уже вырабатывает второй тип инфекции.

     Лицо Сорши стало сосредоточенным.

     — Значит, только у первого больного изначальная болезнь, — сказала она. — У остальных — второй тип.

     — Именно так, — ответил Игги. — Второй тип приводит к летальному исходу в течение двух часов после заражения.

     — А что насчёт третьего типа? — спросил Алекс.

     — Люди со вторым типом вырабатывают инфекцию на третьей стадии, — сказал Игги. — Третья стадия так же смертельна, как и вторая, но люди с третьим типом болезни не могут заразить других.

     — Значит, первый больной может заражать людей, — сказала Сорша. — А те, в свою очередь, могут заражать других, но после этого болезнь просто останавливается.

     Игги кивнул и повернулся к Алексу.

     — Теперь ты понимаешь, зачем я тебя сюда позвал?

     — Понятия не имею, — ответил Алекс.

     — Подумай вот о чем, — сказал Игги. — Болезнь, которая убивает лишь на короткое время, а потом отступает, не оставляя шансов на вспышку. Эта болезнь, не какой-то ужасный несчастный случай или неудачная магическая практика, она была создана именно такой. Это оружие.

     Алекс подавил смешок.

     — Чума в миссии, это оружие? Оружие против чего? — спросил он. — Против столовых?

     — Да, — ответила Сорша. — И против любого другого места, где собираются люди. Офисные здания, ипподромы, армейские казармы, Центральный вокзал или стадион "Доджерс". Тот, кто это сделал, мог нацелиться на любую группу людей, не рискуя выпустить на волю чуму. Это гениальная разработка. — Она говорила с восхищением, но Алекс уловил в её голосе дрожь страха.

     Игги кивнула.

     — Так почему же это здесь? — спросил Алекс. — Тот, кто создал эту штуку, не стал бы нацеливаться на миссию, полную бродяг.

     — Возможно, это было испытание, — сказала Игги.

     — Может быть, он хотел доказать покупателю, что оружие работает так, как обещал его создатель, — сказала Сорша. — Или это был пробный запуск.

     — А это значит, — сказал Алекс, — что у нашего безумного учёного уже есть цель?

     — Конференция, — ахнула Сорша. — В понедельник состоится конференция по европейской проблеме. Там будут высокопоставленные лица и военные со всего мира.

     — Конференция? По какому поводу? — он спросил. Алекс об этом не слышал, но это неудивительно: политика в любом ее проявлении его утомляла.

     — Ты что, не читаешь новости? — Сорша закатила глаза.

     — Только юмористические, — ответил он.

     — Германия снова бряцает оружием, — объяснила она. — Гитлер пообещал, что у него нет военных планов, но Европа обеспокоена. Эта конференция, попытка заставить всех заговорить об этом. — Она подозвала к себе агента Дэвиса и начала отдавать ему приказы связаться с Вашингтоном и предупредить их об угрозе. Когда она закончила, он поспешил прочь, а она повернулась к Игги.

     — Конференция проходит в большом бальном зале отеля "Уолдорф", — сказала она. — Можете представить, как можно использовать это оружие против участников?

     Игги задумчиво погладил усы.

     — Ну, оно слишком хрупкое, чтобы долго оставаться в воздухе. Это значит, что болезнь должна распространиться внутри отеля.

     — А почему бы не заразить кого-нибудь до начала мероприятия? — спросил Алекс. — Пусть они пронесут его с собой.

     — Слишком много переменных, — покачала головой Сорша. — Что, если зараженный почувствует себя плохо и пойдет к врачу или решит зайти позавтракать? Единственный способ гарантировать, что оружие попадет в цель, это распылить его внутри.

     Алекс об этом не подумал, но в ее словах был смысл. Сорша неплохо справлялась со своими обязанностями консультанта.

     — Верно, — подтвердил Игги. — Кроме того, тот, кто заразится первым, будет постоянно перемещаться по залу, что даст ему наилучшие шансы распространить болезнь. Так что пусть это будет официант или хостес.

     — Или охрана, — сказала Сорша. — На таком мероприятии будет больше десятка агентов. Похоже, у нас больше всего шансов поймать нашего убийцу, когда он попытается пронести болезнь внутрь. — Она достала из воздуха блокнот и раскрыла его.

     — Это будет во флаконе или колбе, запечатанной свинцом, — сказал Игги. — Не очень большой, всего на унцию или две. Ему нужно будет рассыпать его там, где с ним соприкоснется первая жертва.

     — Например, на полотенце или в напитке? — спросила Сорша.

     — Подойдет любое место, — ответил Игги. — Даже дверная ручка.

     Сорша записала слова Игги.

     — Хорошо, — сказала она, закончив. — Это поможет нам обеспечить безопасность на конференции.

     — Если конференция вообще является целью, — сказал Алекс. Сорша пожала плечами.

     — Возможно, ты прав, и это не имеет никакого отношения к политике, но лучше перестраховаться.

     В этот момент вернулась агент Дэвис и жестом подозвала Соршу к двери.

     — Спасибо, доктор Белл, — сказала она, пожимая руку Игги, затем бросила на Алекса холодный взгляд и ушла.

     — Теперь я понимаю, почему она тебе нравится, — сказал Игги, глядя вслед удаляющейся фигуре волшебницы в облегающем платье.

     — Она мне не нравится, — ответил Алекс, тоже глядя ей вслед. Игги ухмыльнулся, и его усы взметнулись вверх.

     — Конечно, не нравится. — Затем его лицо стало серьезным. — Алекс, — сказал он, понизив голос, — ты должен выяснить, кто за этим стоит. Что бы они ни задумали, они не остановятся на миссии "Братство надежды". Погибнет еще много людей.

     — Я знаю, — ответил Алекс. — Если бы я только мог выйти на след Шарля Бомона, может быть, я бы смог проследить, где он заразился.

     Алекс рассказал Игги о своих попытках выследить неуловимого грабителя. Пока он говорил, Игги задумчиво поглаживал усы.

     — Итак, — сказал Игги, когда Алекс закончил. — Если Бомон и был тем самым Призраком, то он не просто грабитель.

     — Ни в коем случае, — согласился Алекс. — Он точно знал, что брать: что-то очень ценное, маленькое и лёгкое.

     — Да, но он не брал вещи, которые было бы легко сбыть, — сказал Игги. — Ты сказал, что он забрал столовый сервиз, который когда-то принадлежал Наполеону, и картину Ренуара?

     Алекс кивнул. Он столько раз просматривал список украденных вещей, что выучил его наизусть.

     — К чему ты клонишь, старина? — спросил Алекс, когда Игги не ответил сразу.

     — Ренуара просто так не продашь после того, как его украдёшь, — сказал Игги. — Он слишком известен. Его можно украсть только в том случае, если ты уверен, что сможешь его сбыть.

     — Думаешь, у Бомона уже был покупатель на картину? — спросил Алекс.

     — Не только на картину, — сказал Игги. — Готов поспорить на свои усы, что у него были покупатели на всё, что он крал.

     — Звучит разумно, — сказал Алекс. — Но чем это нам поможет?

     — Вор, даже вор с большой дороги, обычно не вращается в тех кругах, где можно встретить коллекционеров краденых картин и горячего вина.

     — Никто не любит горячее вино, — с ухмылкой сказал Алекс. — Тем более коллекционеры.

     — Я хочу сказать, — продолжил Игги, не обращая внимания на попытку Алекса пошутить, — что богатые люди вряд ли знакомы с грабителями, так как же они их нанимают, если хотят, чтобы что-то украли?

     Алекс улыбнулся, когда в комнате зажегся свет.

     — Они знают кого-то, кто знаком с Бомонтом, — сказал он. — Нейтральную третью сторону, которая выступает посредником между вороватыми светскими львами, желающими нанять грабителя, и самим грабителем.

     — Точно, — сказал Игги. — В городе не так много людей, способных на такую работу. Это должен быть кто-то с серьезными криминальными связями, но при этом светский человек.

     Алекс подумал об Артуре Уилксе и его сети скупщиков краденого, но это было не совсем то, что нужно. Кем бы ни был посредник Бомонта, он принадлежал к высшему обществу, и Алекс не мог представить, чтобы кто-то из списка Уилкса подходил под это описание. Кроме того, Уилкс ни за что не стал бы делиться именами с частным детективом.

     Мысли об Уиксе напомнили Алексу о том, зачем он вообще пошел к страховому агенту. До выходных оставалось полдня, так что ему нужно было как можно скорее найти убийцу Джерри Пембертона. Но если даже Уилкс и его сеть не смогли найти пропавшие камни, то какие у него шансы? В конце концов, тот, у кого они были, не спешил их продавать.

     А может, уже продал.

     Что, если у Пембертона уже был покупатель, как и у Призрака? Кто-то, кто хотел заполучить камни раньше времени, обратился к Пембертону. Пембертон нанял вора, и тот выполнил работу.

     Нет, это не сходится.

     Даже с картой Пембертона вору пришлось бы пробраться внутрь и выйти незамеченным. Задача не из легких. Значит, это был вор, который связался с Пембертоном. Но как вор нашел покупателя? Должно быть, он тоже воспользовался посредником.

     Алекс поделился с Игги своей идеей, и слова сами полились из него в порыве воодушевления.

     — Это многое объясняет, — сказал Игги, энергично кивая. — Если бы Пембертон или таинственный вор запросили больше денег, у покупателя появился бы стимул выпытать у Пембертона, кто этот вор.

     — Это также объясняет, почему камни не выставили на продажу, — сказал Алекс.

     — Отличная работа, — похвалил его Игги. — Думаю, ты на верном пути. Вопрос в том, как найти посредника.

     У Алекса был ответ на этот вопрос, но от одной мысли о нем ему стало не по себе.

     — Если хочешь найти высококлассного мошенника, — сказал он, — обратись к высококлассному мошеннику.

     Двадцать минут спустя Алекс стоял на тротуаре внутреннего кольца в квартале от Ядра. Через дорогу находился ресторан "Счастливый дракон". "Счастливый дракон" славился своими пельменями и был таким же китайским, как Китайский театр Граумана. Это было модное место, куда захаживали состоятельные люди и те, кто стремился казаться таковым. А еще это был притон японской мафии. Владельцем ресторана был пожилой мужчина по имени Чоу Дук Сум. Его настоящее имя, Сиро Такахаси, гражданин США, выросший в Бруклине в семье японцев.

     Лишь немногие люди в мире знали, что Сиро отец Дэнни Пака.

     Дэнни не знал, что Алекс в курсе его родственных связей, а Алекс никогда ему об этом не рассказывал. Он узнал об этом, когда Игги учил его отслеживать людей по записям о рождении. Алекс решил проверить друга на прочность и в итоге узнал гораздо больше, чем хотел. Теперь ему предстояло применить эти знания таким образом, что это могло навсегда положить конец его дружбе с Дэнни. А могло и привести к его гибели. Алекс мало что знал о японской мафии, но если она хоть чем-то похожа на итальянскую, то одного знания о том, кто такой Чоу Дук Сум на самом деле, может быть достаточно, чтобы его похоронили заживо.

     Он достал из кармана одну из своих визиток, на обратной стороне нацарапал "Это насчет Дэнни" и перешел улицу.

     Когда он вошел, его приветствовала привлекательная молодая хостес в ярком халате. У нее были азиатские черты лица, но говорила она с британским акцентом.

     — Извините, — сказала она, когда Алекс попросил позвать хозяина. — Мистер Чоу сейчас очень занят. Если вы пришли не для того, чтобы поесть, то я вынуждена попросить вас уйти.

     Алекс протянул ей свою визитку, стараясь, чтобы рука не дрожала.

     — Пусть кто-нибудь передаст ему это, — сказал он. — Если он по-прежнему не хочет меня видеть, я уйду.

     Девушка замешкалась, потом подошла к молодому азиату в шелковом костюме, сидевшему за столиком в углу, и что-то прошептала ему на ухо. Через мгновение она вернулась, а молодой человек исчез в глубине зала.

     — Мистер Чоу вас примет, — просто сказал он. — Следуйте за мной.

     Он провел Алекса через кухню к узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Наверху был длинный коридор, тянувшийся вдоль всего здания, с дверями слева. Мужчина остановился у первой двери и открыл ее. Алекс успел заметить, что на раме светились руны. Он не был знаком с угловатыми, нарисованными от руки иероглифами в стиле кандзи, но, войдя в дверь, почувствовал их силу.

     Комната за дверью совсем не походила на несколько вычурно оформленную столовую. Казалось, что она сошла со страниц модного журнала. Элегантная мебель окружала низкий деревянный стол с лампами "Тиффани" по углам.

     — Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал молодой человек и вышел, закрыв за собой дверь. Алекс сел на один из длинных диванов и стал ждать, пытаясь убедить свое взволнованное тело не потеть. Он не знал, чего ожидать, но пожилой азиат в черном смокинге, вошедший в комнату через мгновение, явно не был тем, кого он ждал.

     Алекс встал и поклонился ему.

     — Полагаю, вы мистер Такахаси.

     Мужчина вздрогнул от неожиданности, но тут же поклонился в ответ. Он был среднего роста, худощавый, с длинными волосами, собранными в хвост на затылке. Его лицо избороздили морщины, но темные глаза смотрели живо. Он был похож на Дэнни, только в более зрелом возрасте.

     — Я так и думал, что рано или поздно мы с вами встретимся, — сказал он. — Вы друг Дэниела, детектив. — Он произнес все это непринужденным, разговорным тоном, а затем сел на противоположный диван за столом. — Вы знаете мое настоящее имя, так что, полагаю, вам известно, кто я такой, — сказал он. — А значит, вы понимаете, в какое затруднительное положение поставили меня своим присутствием.

     — Прошу прощения за доставленные неудобства, — сказал Алекс. — Я бы не пришел, если бы это не было так важно.

     Широ Такахаси долго смотрел на него.

     — Тогда, полагаю, вам лучше рассказать, зачем вы пришли.

     Алекс рассказал о том, что произошло с Джерри Пембертоном, о слежке за таможенным складом и о том, как из-за этого подставил капитана Руни. Пока он говорил, Широ просто сидел и слушал, не шевелясь.

     — Похоже, из-за вас у Дэниела возникли проблемы, мистер Локерби, — сказал он, когда Алекс закончил. Его голос был мягким и спокойным, но звучал гораздо более угрожающе, чем если бы он кричал. — Дэниелу потребовалось немало времени, чтобы убедить коллег по службе отнестись к нему серьезно. Здесь до сих пор сильны предрассудки в отношении японцев. — Он обвел взглядом роскошную комнату. — Мне тоже потребовалось немало времени, чтобы занять свое место, — сказал он. — Дэниел сделал это в гораздо более юном возрасте. Я очень горжусь им.

     — Я понимаю, — сказал Алекс.

     — Тогда вы поймете, что я восприму как личное оскорбление, если из-за вас мой сын лишится работы.

     Это было сказано без гнева или злобы, тон Широ был мягким, даже располагающим, но от прозвучавшей в его словах угрозы у Алекса по спине побежали мурашки.

     — Я так понимаю, — продолжил Широ после короткой паузы, — что ваше присутствие здесь означает, что вы считаете, будто я могу помочь вам в расследовании. К сожалению, я никогда не слышал о Джерри Пембертоне.

     — Вообще-то я надеялся, что вы поможете мне найти кое-кого другого, — сказал Алекс. Он рассказал о том, что камни не были проданы, и о своей теории, согласно которой кражу заказал кто-то другой. — Вряд ли много людей могут оказывать такого рода услуги, — закончил Алекс. — Мне просто нужно знать, кто это делает. Если я найду человека, который организовал кражу, я смогу найти его клиента, а это и будет тот, кто убил Джерри Пембертона.

     Широ сложил руки на груди и долго сидел неподвижно.

     — В Нью-Йорке есть только один человек, который занимается такого рода работой, — сказал он. — Конечно, есть много людей попроще, которые выполняют работу попроще, но любой, кто заключает подобные сделки, требует предоплату в размере десяти процентов от стоимости работы. Вы сказали, что страховой чек был на сто пятьдесят тысяч, то есть предоплата составила бы пятнадцать тысяч. Такие деньги могут заплатить только состоятельные клиенты, и только один человек в Нью-Йорке способен на такое. Его зовут Джереми Брюэр, но все зовут его просто Брокер. Вы найдете его в ночном клубе "Изумрудная комната". Там он ведет дела.

     — Спасибо, мистер Такахаси, — сказал Алекс, стараясь не вскочить слишком резко, но Широ жестом пригласил его сесть.

     — Мне понравился наш разговор, мистер Локерби, — сказал он. — Вы проявили уважение и смекалку, разыскав меня и придумав, какой вопрос мне задать.

     Алекс открыл рот, чтобы ответить, но Широ продолжил:

     — Очевидно, что вы достойный друг моего сына. Тем не менее ваш визит сюда может раскрыть Дэниела, а я этого не допущу. Если вы придете сюда еще раз, по какой-либо причине, кроме желания съесть пельмени, я сочту это проявлением неуважения.

     Алекс попытался унять дрожь, пробежавшую по его плечам, но не смог.

     — Кроме того, — сказал Широ, — Брокер опасный человек. Он не выдаст вам нужную информацию без… принуждения. — Широ поднял глаза и уставился на Алекса. — Ни при каких обстоятельствах он не должен узнать ни мое имя, ни имя Дэниела. Вам ясно?

     — Более чем, — ответил Алекс. — И спасибо вам.

     Широ наклонился вперед и взял с кофейного столика крошечный серебряный колокольчик. Он позвонил в него один раз, и в комнате снова появился молодой азиат в шелковом костюме.

     — Пожалуйста, проводите нашего гостя, — сказал он. — И, мистер Локерби, удачи вам.

     Гусеничный автомобиль на своих энергетических опорах мчался по улицам Манхэттена гораздо быстрее любого трамвая, но Алексу все равно казалось, что он едет слишком медленно. Ему нужно было поскорее вернуться в особняк и поговорить с Игги. В такие клубы, как "Изумрудная комната", не пускали обычных работяг. Нужно было выглядеть соответствующе.

     Ему нужен был смокинг.

     Единственный, у кого он мог его одолжить, был Игги. Старик был немного ниже и тяжелее Алекса, но это был его единственный вариант.

     Когда Алекс добрался до особняка, Игги расхохотался ему в лицо.

     — Зачем мне смокинг? — спросил он. — А тебе зачем?

     Алекс рассказал о Брокере и о том, где его можно найти.

     — То есть тебе нужен смокинг, чтобы что? Похитить этого парня, вытащить его через черный ход из ночного клуба в Ядру и выбить из него правду в каком-нибудь тихом месте?

     Алекс был так сосредоточен на поиске смокинга, что не думал о том, что будет дальше. Широ Такахаси был прав: Брокер не сдаст имена клиентов без боя.

     — И что ты будешь делать, когда закончишь? — продолжал Игги. — Он тебя узнал. Он не успокоится, пока не найдет тебя и не пристрелит, так что тебе придется его убить. Ты это задумал?

     — А что ты хочешь, чтобы я сделал? — рявкнул Алекс, резко развернувшись к нему. Он тут же пожалел о своих словах, но напряжение этого дня давало о себе знать. — Прости… — начал он, но Игги положил руку ему на плечо.

     — Я хочу, чтобы ты подумал, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты меня выслушал.

     Алекс вздохнул, взял себя в руки и кивнул.

     — Ладно, — сказал Игги. — Тебе нужно попасть в этот клуб и найти этого Брокера так, чтобы никто не узнал, кто ты такой, и не усомнился в я в том, что ты имеешь право там находиться.

     — Если ты предлагаешь использовать руну маскировки, — сказал Алекс, изо всех сил стараясь не закатить глаза, — то ты же знаешь, что они никогда не работают, а если и работают, то любая другая магия их разрушает. Я даже не смог бы управлять краулером, если бы использовал такую руну.

     Игги закатил глаза и покачал головой.

     — Мой дорогой мальчик, — сказал он своим самым профессорским тоном. — Ты еще ни разу не использовал мою руну маскировки. Она надежна, как Гибралтар.

     У Алекса отвисла челюсть, но он тут же захлопнул ее с такой силой, что заскрипели зубы.

     — Почему ты меня этому не научил? — возмутился он. — Ты хоть представляешь, как это было бы полезно, когда я следил за кем-то или делал что-то сомнительно законное?

     — Именно поэтому я тебя этому не учил, — ответил Игги. — Это настолько полезная руна, что ты бы использовал ее постоянно.

     Алекс начал понимать, в чем проблема.

     — Сколько она стоит? — спросил он.

     — Сорок долларов за руну, — ответил Игги. — Много дорогих материалов.

     Алекс присвистнул. Он бы потратил все, что у него есть, меньше чем за неделю. Да и так бы потратил, если бы захотел попасть в "Изумрудную комнату".

     — Думаю, тебе понадобятся четыре отдельные руны, — сказал Игги. — Одна для одежды, одна для лица, одна для денег и еще одна для лица, когда будешь уходить.

     — Почему бы тебе не изобразить их все одной руной? — Спросил Алекс, подсчитывая в уме и чувствуя, как ноет его кошелек.

     — Иллюзии работают лучше всего, когда от них не требуют слишком многого, - сказал Игги.

     — Так зачем мне нужно новое лицо, когда я буду уходить?

     — Потому что, если тебя увидят уходящим, ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь смог тебя опознать позже. — Он махнул рукой Алексу. — А теперь уходи — сказал он. — На все четыре руны у меня уйдет около десяти часов, так что тебе придется пойти завтра вечером.

     — У меня остается не так много времени, — заметил Алекс.

     — Ничего не поделаешь, — сказал Игги. — С другой стороны, это дает тебе время подумать, как ты собираешься разговорить Брокера. А теперь оставьте меня в покое, я иду в свою мастерскую и не хочу, чтобы меня беспокоили.

     Слово "мастерская" поразило Алекса, как бешеное такси, и он внезапно понял, чего ему не хватало.

     — Спасибо, Игги, — крикнул он, сбегая по лестнице и выскакивая на улицу.

     С тех пор как он обыскал квартиру Томаса Рокуэлла, его что-то беспокоило. У таких мастеров рун, как Игги и Алекс, были свои мастерские в своих хранилищах, но теперь, когда Алекс задумался об этом, у Томаса в книге знаний не было рун хранилища. Это означало, что у него должна была быть мастерская в реальном мире, где он мог бы хранить свои принадлежности, писать свои руны и изучать свое ремесло. Работа с рунами, как правило, связана с использованием токсичных и едких веществ, чего ни один домовладелец не допустил бы в многоквартирном доме, поэтому рунники обычно выполняли свою работу в другом месте.

     Все, что Алексу нужно было сделать, это найти место, где Томас выполнял свою работу.

     По пути на юг Алекс размышлял о том, что он может найти в мастерской Томаса. Будут ли там пропавшие рунические схемы Сорши? Нашел ли он "Монографию Архимеда" и сбежал с ней?

     Скорее всего, там осталась лишь тень Томаса, выжженная на стене.

     Эта мысль испортила Алексу настроение. Оно испортилось еще больше, когда он вышел из машины в нескольких кварталах от дома Томаса. ФБР по-прежнему следило за зданием. Интересно, что сделают Сорша и ее приспешники, если узнают, что он вернулся?

     Отбросив эти мысли, Алекс вошел в здание и по указателям спустился в подвал, где находилась квартира управляющего.

     — Чем могу быть полезен? — спросил он с акцентом, который мог быть только шотландским. Управляющий был невысоким худощавым мужчиной лет пятидесяти. У него была копна седеющих светлых волос, которые, казалось, не поддавались никаким попыткам их уложить, и ярко-голубые глаза, которые светились заразительной улыбкой.

     — Я частный детектив. — Алекс протянул мужчине свою визитку.

     Управляющий достал очки в металлической оправе и внимательно изучил визитку.

     — И чем же я могу помочь мошеннику? — спросил он, возвращая визитку.

     — Я расследую исчезновение одного из ваших жильцов, Томаса Роквелла.

     — Томас пропал? — Улыбка исчезла с лица управляющего.

     — Его сестра сказала, что его нет уже почти неделю, — кивнула Алекс. — Попросила меня помочь найти его.

     — Это ужасно, — прошептал управляющий.

     — Вы хорошо знали Томаса, мистер...?

     — Флинн, — ответил он. — Майкл Флинн. Да, я знал его. Он был простым, добрым человеком, следил за порядком в квартире, всегда вовремя платил за аренду. Он мне нравился. Он даже время от времени помогал мне с бухгалтерией и не брал за это ни гроша.

     — Вы знали, что Томас был рунописцем?

     — У него была руна, которая помогала мне при ревматизме, — кивнул Майкл. — Я, конечно, платил ему за это, я не беру подачек.

     — Вы знаете, где он работал? У него наверняка была мастерская, скорее всего, где-то неподалёку.

     — Однажды он чинил для меня руну, — кивнул Майкл. — Он ушёл и вернулся примерно через час.

      Руна, облегчающая боль и улучшающая подвижность суставов, создаётся примерно за полчаса, плюс-минус. Это значит, что мастерская Томаса была недалеко. Если только он не взял такси.

      — Вы не заметили, что в последние несколько недель Томас стал каким-то другим?

     — Теперь, когда вы об этом заговорили, он действительно стал немного другим, — сказал Майкл, потирая покрытый щетиной подбородок. — Может, он стал счастливее? Или его что-то радовало. Но я не могу сказать, что именно.

     — У него была девушка? — спросила Алекс, вспомнив, в каком состоянии была спальня Томаса при свете серебряной лампы. Майкл кивнул. — Бетти, кажется. Хороша, как все девчонки, — сказал он. — Я видел ее всего один раз.

     — Можете ее описать?

     — О, она чуть выше меня, стройная, с длинными рыжеватыми волосами до самой попы. Простите, но это все, что я могу сказать.

     Алекс поблагодарил его.

     — Есть ли в этом доме кто-то, с кем был близок Томас, кто мог бы знать больше о Бетти или о том, где у Томаса была мастерская?

     Майкл снова погладил свою щетину.

     — Возможно, старая воительница с третьего этажа что-то знает.

     — Она дружила с Томасом?

     — Нет, — со смехом ответил Майкл. — Она из тех, кто подслушивает у замочных скважин, старая сплетница. Ее зовут Хильда Джефферсон.

     Алекс рассмеялся и поблагодарил Майкла. Но когда он повернулся, чтобы уйти, коротышка схватил его за руку.

     — Да пребудут с тобой святые, молодой человек, — сказал он с серьезным выражением лица. — Верни Томаса домой целым и невредимым, если сможешь.

     У Алекса не хватило духу сказать старику, что Томас, скорее всего, мертв, поэтому он пообещал сделать все, что в его силах, и поднялся обратно наверх. Теперь у него было имя и описание спутницы Томаса, но он по-прежнему не знал, где находится мастерская.

     Дверь в квартиру миссис Джефферсон выходила на лестничную клетку, и, когда Алекс подошел к ней, он услышал, как она поспешно отошла от двери.

     — Миссис Джефферсон, — позвал он, постучав в дверь. — Мистер Флинн сказал, что вы, возможно, сможете мне помочь.

     За дверью послышались медленные шаркающие шаги, и она приоткрылась. В щели показался глаз, прикрытый толстыми очками, из-за которых он казался комично большим.

     — Чего тебе надо? — спросила она голосом, похожим на скрип ржавых ворот.

     — Вы знаете Томаса Роквелла из 5C? Он пропал, и я пытаюсь его найти.

     — Я тебя не знаю, — сказала женщина и начала закрывать дверь. Алекс уперся носком ботинка в косяк, чтобы не дать ей закрыться.

     — Пожалуйста, миссис Джефферсон, — мягко попросил Алекс. — Его сестра очень волнуется за него.

     — Ха, — хихикнула старуха. — В последнее время к нему в квартиру ходит какая-то женщина, но если это его сестра, то я царица Савская.

     — Вы имеете в виду симпатичную девушку с длинными рыжеватыми волосами?

     — Ага, — кивнула миссис Джефферсон. — Приходит и уходит в любое время дня и ночи, нашептывает ему на ухо свою чёрную магию. Плохая она девка.

     — Это его девушка, — сказал Алекс. — Её зовут Бекки. Сестру Томаса зовут Эвелин.

     — Это единственная девушка, которая навещает Томаса, — сказала женщина, хотя Алекс не понимал, откуда ей это известно.

     — Вы не слышали, чтобы Томас говорил, куда он ходит работать над своими рунами?

     — Нет, — ответила старуха и рассмеялась. — Он никогда не говорил, да и не нужно было. Я видела его из окна.

     Ну конечно, видела.

     — Куда он ходил?

     — В здание через дорогу, — ответила она. — Рядом с магазином есть дверь, ведущая на лестницу. Он поднимался туда, когда уходил по ночам.

     — Рыжеволосая девушка когда-нибудь ходила с ним?

     Миссис Джефферсон покачала головой.

     — Он всегда ходил один, — сказала она.

     Алекс подавил смешок и поблагодарил старуху. Он развернулся и спустился по лестнице, но миссис Джефферсон не закрывала дверь, пока он не скрылся из виду.

     Слава богу, что у нас такие любопытные соседи.

     Если бы миссис Джефферсон не проявила инициативу и не проследила за отъезжающими соседями из окна, Алексу пришлось бы стучаться во все двери в доме в надежде, что кто-то еще знает, куда уехал Томас. Но ему повезло.

     Солнце только начинало садиться, когда он вышел из квартиры Томаса на прохладную нью-йоркскую ночь. Он хотел позвонить Игги, чтобы узнать, как продвигаются дела с рунами маскировки, но Игги, скорее всего, работал, а если бы и отдыхал, то накричал бы на Алекса за то, что тот его отвлекает. С другой стороны, он не стал бы ругать Алекса за то, что тот задерживается допоздна. Так что у него была целая ночь, чтобы осмотреть мастерскую Томаса.

     Он поднял воротник, чтобы защититься от ветра, и, насвистывая, направился к магазину.

     — Ну и настроение у тебя, — раздался позади него голос Эвелин. — Узнал что-нибудь?

     Алекс обернулся и увидел сестру Томаса, идущую по тротуару. Ее темные вьющиеся волосы развевались на ветру, а широкополую шляпу она изо всех сил пыталась удержать на голове. На ней была свободная белая блузка и узкая черная юбка до колен.

     — Что ты здесь делаешь? — спросил Алекс, радуясь, что видит ее.

     — После тебя и ФБР в квартире Томаса настоящий бардак, — сказала она. — Если он... если он действительно мертв, я хочу забрать его вещи. Ну, знаешь, семейные фотографии, фамильные ценности, все такое. На самом деле это просто хлам, но это все, что у меня осталось.

     Алекс почувствовал себя гадом. Когда он ничего не ответил, Эвелин грустно усмехнулась.

     — Все в порядке, — сказала она. — А ты что здесь делаешь? Нашел что-нибудь?

     — Да, — Алекс повернулся и указал на магазинчик. — У твоего брата была мастерская по изготовлению рун в здании рядом с этим магазином. Я собираюсь туда заглянуть. Может быть, мне удастся что-нибудь узнать о его таинственной девушке.

     — Девушке? — переспросила Эвелин, и на ее лице отразился интерес. — Томас никогда не говорил, что у него есть девушка.

     — Ее зовут Бекки, — ответил Алекс. — Это все, что я знаю.

     — Может быть, она и стала причиной его смерти? — голос Эвелин задрожал, и Алекс положил руку ей на плечо.

     — Я даже не знаю ее фамилию, — сказал он. — Давай я осмотрю мастерскую Томаса, а потом сообщу тебе, если что-нибудь найду.

     — Нет, — сказала она и покачала головой. — Я пойду с тобой.

     Алекс задумался о том, что может показать его призрачный свет, тень Томаса на стене. Он не хотел причинять Эвелин еще больше боли, чем она уже испытала. С другой стороны, она заслуживала правды.

     — Хорошо, — сказал он. — Но я войду первым, а ты не входи, пока я тебя не позову.

     Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. Не дождавшись ответа, она сказала:

     — Хорошо.

     Лестница рядом с магазинчиком вела на второй этаж обычного с виду здания, где располагался длинный прямой коридор. В левой стене были окна, из которых открывался вид на крышу магазинчика и улицу за ним. Вдоль противоположной стены через равные промежутки располагались двери. Только на одной из них был символ рун, треугольник с глазом, прямо над табличкой, на которой было написано, что мастерская работает с 19:00 до 22:00 по понедельникам, средам и четвергам.

     — Заперто, — сказала Эвелин, пытаясь открыть дверь.

     Алекс этого ожидал, поэтому достал из кармана куртки книгу с рунами и открыл ее на последней странице. Там хранились самые редкие и дорогие руны. Дойдя до треугольной руны с изображением чего-то похожего на деформированную утку, он остановился и вырвал ее из книги.

     — Что это? — спросила Эвелин.

     — То, что я не должен знать, — ответил Алекс, облизывая бумагу и приклеивая ее к дверной ручке. Зажег спичку от книги, лежавшей у него в кармане, и поднес ее к бумаге. Руна ярко вспыхнула оранжевым, сгорела, и дверной замок со щелчком открылся.

     — Потрясающе, — сказала Эвелин, когда Алекс открыл дверь. — Ты, наверное, можешь попасть куда угодно.

     — Не совсем, — ответил Алекс, убирая книгу с рунами обратно в карман. — Эта руна стоит десять баксов. Не говоря уже о том, что я только что совершил взлом с проникновением.

     — Только не в моем присутствии, — сказала Эвелин. — В конце концов, я сестра хозяина. — Она потянулась и щелкнула выключателем на стене, и комната наполнилась светом от кристаллов, подвешенных на проводах к потолку. — Вот видишь, — сказала она. — Я уже помогаю.

     Мастерская Томаса разительно отличалась от его квартиры. Конечно, в квартире все было перевернуто вверх дном. Мастерская же напоминала рекламу магазинов, торгующих рунами. В центре помещения стояли три верстака, на правом лежал промокательный лист. С одной стороны стоял отдельно стоящий шкаф с выдвижными ящиками, в которых хранились карандаши и перочинные ножи, а с другой — проволочная стойка с множеством баночек с чернилами. Вдоль задней стены стояли две стопки лотков для бумаги.

     Под левым верстаком стояла канистра с бензином, от которой через отверстия в столешнице шла длинная резиновая трубка к горелкам. Здесь же был разложен целый лабиринт из стеклянных трубок, дистилляторов, испарителей и вытяжек для приготовления специальных чернил, которые Томас использовал в своей работе. Ни одна стеклянная трубка не была грязной или заляпанной.

     Средний верстак был совершенно пуст, но, судя по следам копоти и царапинам на столешнице, Алекс предположил, что именно здесь Томас тестировал и дорабатывал свои руны.

     Вдоль стен стояли аккуратные полки с плотно уложенными контейнерами, шкафы, полные материалов, и ящики с книгами. В дальнем углу у стены располагался небольшой верстак с электроплиткой, кофейником и навесными шкафами. С одной стороны стояло удобное кресло для чтения и лампа, а с другой, аккуратно застеленная кровать. Судя по всему, Томас был готов к тому, что ему придется работать допоздна. Не хотелось бы будить миссис Джефферсон, придя домой после полуночи.

     Вот она, мастерская бухгалтера.

     — Ну вот, кажется, мы на месте, — сказала Эвелин. — Что мы ищем?

     — Для начала мне нужно найти то, над чем работал твой брат, — сказал Алекс, подходя к среднему верстаку. В столешнице были вделаны четыре латунных треугольника, направленных наружу, как углы квадрата. Томас подкладывал под них уголки бумаги для рисования, чтобы она не смещалась, когда он писал или активировал руны.

     Судя по расположению письменных принадлежностей на приставном столике, Томас привык работать с противоположной стороны верстака, поэтому Алекс обошел его. С обратной стороны под столешницей был выдвижной ящик. Открыв его, он обнаружил большой квадратный блокнот для рисования, который подходил по размеру к латунным держателям на столешнице, коробку спичек и потрепанный блокнот с загнутыми уголками.

     Он положил блокнот и блокнот для рисования на верстак и закрыл ящик. Он хотел восстановить последний рисунок Томаса, как сделал с картой в квартире Джерри Пембертона, но для этого ему понадобился бы набор для рисования, поэтому он отложил блокнот в сторону.

     — Что это? — спросила Эвелин, выглядывая из-за его плеча, чтобы посмотреть на книгу.

     Алекс открыл ее и увидел страницу за страницей с изображением руны поиска из "Монографии Архимеда". На каждой странице было что-то свое, а также множество заметок о том, что Томас пробовал, пытаясь раскрыть ее секреты. Алекс перевернул последнюю страницу.

     — Я сделал это, — прочитал он. — Наконец-то я разобрался с этой чертовой штуковиной. Какое-то время я думал, что она сведет меня с ума, но я победил. Решение все это время было у меня прямо перед глазами. Я знал, что руна написана не в той фазе, но она еще и перевернута. Как только я перевернул ее, все встало на свои места. Я так устал, что не решаюсь попробовать написать ее сейчас. Боюсь, что ошибусь и взорвусь. Я пойду домой и вернусь завтра. Если повезет, у меня будет монография к тому времени, когда ко мне придет Бекки. Вот она удивится! Это лучший день в моей жизни!

     Алекс закрыл блокнот и положил его обратно на верстак.

     — И это все? — спросила Эвелин. — Что это значит?

     — Это значит, что твой брат мертв, — ответил Алекс. — Мне жаль.

     Эвелин пошатнулась, и Алексу пришлось подхватить ее, чтобы она не упала.

     — Прости, — сказала она, цепляясь за его рубашку. По ее щекам катились слезы, она яростно терла глаза, размазывая тушь. — Я знала, что его больше нет, я… просто не хотела в это верить.

     Она отошла от него, но колени у нее подогнулись, и Алексу снова пришлось ее подхватить.

     — Тебе лучше прилечь, — сказал он, подводя ее к аккуратной кровати в углу. Уложив ее, он подошел к шкафчику над раковиной и поискал, пока не нашел чистое полотенце. Смочив его в холодной воде, он отжал его, сложил и приложил ко лбу Эвелин.

     — Полежи так, пока не почувствуешь себя лучше, — сказал он.

     Она поблагодарила его, и он вернулся к тетради Томаса. Когда Алекс в следующий раз поднял глаза, часы на стене показывали 11:22. Он сидел на табурете за верстаком и читал, перечитывал и пере-перечитывал записи Томаса о том, как найти руну в "Монографии Архимеда". Алекс понял, что пытался сделать Томас, и сделал множество пометок под его записями и вокруг них. Алексу показалось, что Томас был на верном пути, но ему не хватило знаний или навыков, чтобы полностью расшифровать руну.

     Он подошел к Эвелин и увидел, что она спит. Воспользовавшись тем, что за ним никто не наблюдает, Алекс нарисовал мелом дверь на пустом участке стены и открыл свое хранилище. Обычно он не открывал хранилище перед кем-то, кроме Игги или Лесли, но ему нужно было взять свой набор и как следует осмотреть мастерскую Томаса. Через час Алекс решил, что на сегодня хватит.

     Лаборатория оказалась такой же чистой, как и при обычном освещении. При свете серебряного света обнаружилось множество отпечатков пальцев и следов того, что мастерская использовалась регулярно, но не было ни следов крови, ни признаков того, что на кровати происходило что-то помимо сна. Некоторые книги использовались чаще других, но ни в одной из них не было потайных отделений или клочков бумаги.

     Все было так, как и должно было быть.

     Наконец Алекс достал горелку для призрачного света и зажег ее. Он тянул с этим моментом, но раз Эвелин спала, лучше было сделать это сейчас. Многоламповый фонарь озарил комнату зеленоватым светом, пока не осветил заднюю стену. Там, от того места, где стоял Алекс, вверх по стене тянулась человеческая тень. Она пересекала книжную полку и маленькую кухонную столешницу с электроплиткой. Тень изображала человека, закрывшего лицо руками, словно он заслонялся от вспышки, которую не заметил.

     Это было все, что осталось от Томаса Роквелла.

     Алекс потер лоб. Он давно не ел, не пил и не курил, и от этого у него сильно разболелась голова. Луч фонаря упал на спящую Эвелин, когда он поднял его, чтобы погасить горелку для призрачного света. Она пошевелилась, и Алекс быстро задул пламя. Свет больше не освещал ее, но он все равно видел ее перед глазами. Даже растрепанная, с размазанным макияжем, она была прекрасна.

     Он вздохнул и убрал оборудование в сумку. В одном из ее отделений лежала небольшая деревянная шкатулка, которую Алекс достал и тихо поставил на верстак. Внутри была фляга с отличным односолодовым виски, который он стащил из винного шкафа Игги. Обычно это была его награда за раскрытое дело и хорошо выполненную работу, но в этот раз он сделал исключение. Эвелин хотела, чтобы он нашел ее брата, и он это сделал. Она хотела знать, кто его убил, и теперь он тоже это знал. Кем бы ни была таинственная Бекки, именно она принесла Томасу страницы "Монографии". Она подтолкнула его к тому, что в итоге привело к его смерти.

     Сняв крышку, Алекс открыл флягу и налил два пальца янтарной жидкости.

     Бекки перевернула все вверх дном в поисках записной книжки Томаса. Она хотела узнать, как он пытался расшифровать руну, и, возможно, использовала его записи, чтобы заманить следующего простака, которого она обманом заставила искать "Монографию". Это было единственное, что она могла искать. Томас переписал оригинальные страницы "Монографии" в свой блокнот, и их не было здесь, в мастерской, значит, они все еще у Бекки.

     — Она уже за много миль отсюда, — сказал он, осушив крошечную жестяную кружку и наполнив ее из фляги.

     — Кто? — донесся до него из полумрака голос Эвелин. Он выключил часть светильников, оставив только лампу, чтобы лучше видеть. Эвелин села на кровати и откинула с лица свои иссиня-черные волосы. На мгновение она испуганно огляделась, словно не узнавая обстановку, а затем встала и подошла к верстаку, за которым сидел Алекс.

     — Можно мне такую же? — спросила она, указывая на жестяную кружку.

     Алекс кивнул, встал и предложил ей табурет. Она села, а он подошел к шкафчикам над плитой и через мгновение вернулся со стаканом. Он поставил его рядом со своей жестяной кружкой и налил виски в оба.

     Эвелин осушила свой стакан одним глотком и постучала по нему пальцем. Алекс наполнил его, и она снова осушила.

     — Ты отстаешь, — сказала она, указывая на свою кружку. Алекс снова наполнил ее стакан и поднял свою кружку.

     — За Томаса, — сказал он.

     Она благодарно улыбнулась, и они оба выпили.

     — Ты был великолепен, — сказала она, ставя свой бокал на стол вверх дном. — Спасибо.

     Алекс налил себе еще виски и сделал глоток.

     — Я до сих пор не нашел человека, виновного в смерти Томаса, — сказал он, беря в руки блокнот. — Но это то, что ей было нужно. Возможно, я смогу использовать это как приманку, чтобы выманить ее, но, подозреваю, она уже далеко отсюда.

     — Ты имеешь в виду ее подружку, — сказала Эвелин, и Алекс кивнул. Она отвернулась. — Если ей так нужен этот блокнот, — сказала она твердым голосом, — я хочу, чтобы ты его сжег.

     — Если ты этого хочешь, — сказал Алекс, допивая виски. Эвелин обхватила себя руками и поежилась.

     — Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось, — тихо сказала она. Она покачнулась, и Алекс обнял ее за талию, чтобы поддержать. Она уткнулась лицом ему в грудь.

     Ей было хорошо в его объятиях.

     Он посмотрел на нее, и она приподнялась, прильнув к его губам. Это был не целомудренный поцелуй и не жест благодарности, а страстное, пульсирующее желание. Ей нужно было почувствовать себя живой, нужно было, чтобы ее обняли. Алекс притянул ее к себе, прижимая к себе ее тело. Он не знал, кто начал этот поцелуй, он или она. Он знал только, что это было правильно и что она была такой сладкой на вкус. Через минуту он наклонился, подхватил ее на руки и понес к кровати. Он был уверен, что она попросит его остановиться, но она этого не сделала.

     Когда Алекс вернулся домой, Игги сидел на кухне с чашкой кофе в одной руке и кофейником в другой. Старик выглядел измотанным, но, по крайней мере, он не заявился домой на рассвете, от него не пахло виски, маслом для серебряных ламп и духами. Увидев его, Игги приподнял бровь.

     — И где же ты был? — сказал он. Брови Игги взлетели еще выше, когда Алекс подошел ближе. — У тебя на воротнике помада чудесного оттенка, — добавил он.

     Алекс ничего не ответил.

     — По крайней мере, от тебя не пахнет борделем, это дорогие духи. Ты вчера заигрывал с чародейкой?

     — Боже, нет, — ответил Алекс, оскорбленный тем, что друг вообще мог такое предположить. Сорша, конечно, была красива, но, похоже, испытывала к нему стойкую неприязнь. — Я не хочу умирать, — заявил он. — Ты представляешь, что эта женщина может сделать с мужчиной, который ее бросит? Или, не дай бог, разобьет ей сердце?

     — Планируешь бросить свою вчерашнюю спутницу? — спросил Игги. — Ты, похоже, считаешь, что все отношения заканчиваются именно так.

     Алекс поморщился. У него было свое мнение о запутанных условностях, связанных с отношениями, и ему не нравилось, что Игги хочет их обсуждать.

     — Почти все, — ответил Алекс. — Хотя для Эвелин я мог бы сделать исключение.

     — Для той женщины, у которой пропал брат?

     Алекс кивнул.

     — Должно быть, она произвела на тебя впечатление.

     — Да, — ответил Алекс. — Ну что, у тебя готовы мои руны?

     Игги вздохнул и закатил глаза.

     — Для мужчины нет ничего лучше, чем общество хорошей женщины.

     — А как насчет того, чтобы меня не посадили в тюрьму, где меня убьет отец Дэнни?

     — Это тоже хорошо. — Игги усмехнулся и пожал плечами. Он полез в нагрудный карман и достал четыре сложенных листа бумаги. — Я их пометил, чтобы ты не перепутал, — сказал он. — Каждая руна будет действовать в течение пяти часов или до тех пор, пока ты их не отменишь. Ты уже придумал, как выбить правду из Брокера?

     — Мне просто нужна верёвка и пара блоков, — кивнул Алекс. — Заеду к Ральфу, и всё будет готово.

     — Звучит грязно, — зевнул Игги. — Я думал, ты постараешься обойтись без этого.

     — Не волнуйся, — сказал Алекс и мрачно усмехнулся. — Я не собираюсь его избивать.

     Игги поднял брови, словно пытаясь понять, говорит ли Алекс правду. Наконец он сказал:

     — Расскажешь мне об этом. — После этого он встал и поднялся к себе в комнату.

     Алекс тоже поднялся к себе, принял душ и переоделся в рабочую одежду. У него была неплохая идея, как заставить Джереми Брюэра, он же Брокер, заговорить, не выбивая из него правду силой. Такая тактика отнимала много времени и была грязной. Алекс хотел использовать своё хранилище, чтобы перенести туда мистера Брюэра, а затем заставить его рассказать, кто украл камни Ван дер Уоллера. А если у него будет время, он спросит, где живёт Чарльз Бомонт. Если Бомонт и был Призраком, Брокер должен был его знать.

     Алекс поспешил в строительную компанию, которой управлял итальянец по имени Ральф. Его родители очень гордились тем, что они американцы. Алекс помог Ральфу вычислить конкурента, который постоянно портил витрину его магазина, и теперь Ральф продавал Алексу всё необходимое со скидкой.

     Через час Алекс вернулся в особняк с пятьюдесятью футами толстой верёвки, прочным металлическим стулом, двумя блоками и толстым U-образным болтом. Он установил шкивы и болт в своем хранилище за считаные минуты. Стены межпространственного пространства были плоскими, гладкими, серыми и твердыми, как камень. Но поскольку Алекс сам создал это пространство, он мог лепить его, как глину, одними лишь руками. Ему нужно было лишь вкрутить анкерные болты шкива в материал стены, а затем дать ему затвердеть вокруг них. С таким же легкостью он вкрутил U-образный болт рядом с дверью.

     Закончив, он отрезал веревку длиной в девять метров, продел ее через шкивы на задней стене и привязал концы к металлическому стулу.

     — Ну вот и все, — сказал он пустому хранилищу. Он достал из кармана часы и увидел, что еще нет и полудня. Он не сможет появиться в Изумрудном зале раньше семи.

     Он почти минуту расхаживал взад-вперед по хранилищу, а потом включил свет над рабочим столом. Открыв свой набор инструментов, он достал потрепанную записную книжку с загнутыми уголками и пролистал ее до последних страниц, где аккуратный почерк Томаса Роквелла сменился более размашистым почерком Алекса. Он просмотрел записи, которые делал прошлой ночью, до того как Эвелин...

     До того как Эвелин...

     Алекс тряхнул головой, как пес.

     На это нет времени.

     Он достал копию рун из "Монографии Архимеда", которую сделал, когда впервые нашел книгу Томаса. Исходная руна поиска сильно отличалась от той, которую Томас расшифровал незадолго до своей смерти. Томас был уверен, что разгадал ее, и даже готов был поставить на кон свою жизнь. Но Алекс сразу понял, что руна гораздо сложнее. Томасу просто не хватило навыков и подготовки, чтобы ее расшифровать.

     Алекс достал свой блокнот и принялся за работу.

     Через четыре часа он закончил расшифровку.

     Такси высадило Алекса у круглосуточной аптеки, в трех кварталах от "Изумрудной комнаты". Он решил не мелочиться и купил пачку сигарет, прежде чем зайти в телефонную будку и позвонить Игги.

     — Я на месте, — сказал он, когда Игги взял трубку. — Если все пройдет хорошо, меня не будет там больше получаса.

     — Если через час от тебя не будет вестей, я позвоню Дэнни, — сказал Игги.

     — Хорошо, — ответил Алекс, взглянув на часы: было чуть больше восьми.

     Игги пожелал ему удачи и повесил трубку. Алекс положил трубку на рычаг, но остался в будке. Он достал руны маскировки, которые дал ему Игги, и разложил их на маленькой полочке под телефоном. Облизав руну с надписью "Одежда", он приклеил ее к пиджаку, а затем поджег бумагу спичкой, которую достал из кармана. По спине побежали мурашки, и когда он опустил взгляд, то увидел, что его поношенный серый костюм превратился в блестящий черный смокинг. Эбонитовые пуговицы на рубашке сверкали в рассеянном свете будки, а лацканы пиджака блестели.

     Следующей была руна с надписью "Лицо". Алекс приклеил ее ко лбу и поджег. Он боялся, что пламя опалит ему брови, но бумага горела так быстро, что он даже не почувствовал жара.

     Заинтересовавшись, подействовала ли руна, он открыл дверцу будки и увидел свое отражение в стекле. Вместо своего обычного, ничем не примечательного лица он увидел элегантное, с высокими скулами, тонкими усиками и зачесанными назад волосами. Он был похож на худощавого Кларка Гейбла. Алекс не знал, радоваться ему или обижаться. Одно было ясно: никто его не узнает.

     Последняя руна в этой части плана была подписана "Деньги". Алекс достал из бумажника стопку купюр номиналом в шесть долларов. На трех из них было написано "сто", на двух "двадцать", а на последней "пять". Алекс облизал каждую купюру, приклеил ее к бумаге с рунами, а затем поджег. Когда вспышка погасла, бумага стала неотличима от настоящих купюр. Конечно, долго они не протянут, но этого хватит, чтобы продержаться до конца вечера. Алекс пообещал Игги, что потратит их только в случае крайней необходимости.

     Ему казалось, что сдержать это обещание будет непросто.

     Закончив трансформацию, Алекс проверил остальное снаряжение. В правом кармане куртки лежали две руны на случай непредвиденных обстоятельств и кастет, покрытый рунами. В левом кармане были пачка сигарет, коробок спичек и визитка с именем "Гарольда Трабридж, Антикварные изделия".

     Он закурил, чтобы успокоиться, затем открыл телефонную будку и вышел на улицу. Это было оно. Если повезет, он узнает имя человека, который забил Джерри Пембертона до смерти. Для этого нужно всего лишь убедить жестокого преступника с хорошими связями рассказать ему то, что он хочет знать.

     Легко.

     У входа в "Изумрудную комнату" стоял мужчина ростом метр восемьдесят пять. Он возвышался над прохожими, а его толстая шея, казалось, вот-вот порвется от галстука-бабочки. На нем была красная куртка швейцара, но Алекс знал, что на самом деле это вышибала. Присутствие этого человека недвусмысленно давало понять: если ты здесь не работаешь, уходи.

     Алекс затянулся сигаретой и подошел ближе. "Гора" окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, но не нашла ничего подозрительного. Когда Алекс прошел мимо, он снова переключил внимание на улицу. Алекс дождался, пока он войдет в помещение, и выдохнул облако белого дыма.

     Интерьер "Изумрудной комнаты" не мог не впечатлять. Полы были сделаны из вишневого дерева, отполированного до красного блеска. Стены были оклеены обоями в полоску, чередующимися зелеными и белыми полосами, а абажуры ламп были сделаны в стиле "Тиффани" из зеленого стекла. В центре клуба располагался танцпол, вокруг которого полукругом стояли столики малого и среднего размера. Каждый ряд столиков был установлен на возвышении, причем каждый последующий ряд был выше предыдущего, как ступеньки лестницы, так что посетители смотрели на танцпол сверху вниз. В дальнем конце зала располагалась длинная барная стойка из темного дерева, за которой три бармена обслуживали посетителей и официанток, разносивших напитки по столикам. Оркестр играл свинг, и казалось, что вся атмосфера клуба пропитана энергией музыки. По потолку тянулись балконы, ведущие в приватные комнаты.

     Именно там Алекс и должен был найти Джереми Брюера, печально известного Брокера.

     Медленно, но целенаправленно Алекс пробирался через толпу к бару и заказал выпивку. Ему хотелось поторопиться, но он сдерживался. Прежде чем отправиться на поиски Брокера, нужно было провести разведку.

     Ближайший бармен был невысоким пухлым мужчиной с пышными усами. Его лицо располагало к тому, чтобы мужчины делились с ним своими проблемами. Идеальный бармен.

     — Чем могу помочь, сэр? — с улыбкой спросил бармен. У него был легкий акцент жителя Среднего Запада и телосложение человека, выросшего на ферме.

     Алекс решил не мелочиться. Он сказал себе, что это поможет ему лучше вжиться в роль, но понимал, что Брокер вряд ли станет спрашивать у бармена рекомендации.

     — Ваш лучший односолодовый виски, пожалуйста.

     — Это "Макалан" 30-летней выдержки, — сказал бармен. — Подойдет?

     — Звучит приемлемо.

     — Очень хорошо, сэр.

     Через мгновение он принес Алексу стаканчик с очень мягким виски. Алекс достал из кармана фальшивые деньги и отделил от купюры пять пятёрок. Когда бармен вернулся с мелочью, Алекс дал ему огромные чаевые, развернулся и прислонился к барной стойке, оглядывая зал и медленно потягивая виски.

     Он не был большим любителем светской жизни, но узнал в толпе нескольких бродвейских звезд и текстильного магната. Окинув взглядом зал, он заметил лестницу, ведущую в приватные зоны. Там не было охраны, но Брокер наверняка приставил кого-то следить за дверью.

     С сожалением Алекс допил виски, поставил стаканчик на барную стойку и направился через зал к музыкантам, которые играли что-то медленное, чтобы дать танцорам передышку. Он привлек внимание дирижера, сунул ему двадцатку и попросил сыграть In the Mood. Алексу нужно было что-то громкое и энергичное, чтобы заглушить возможный шум, ведь в приватных зонах были открытые балконы.

     Глубоко вдохнув, Алекс закурил еще одну сигарету и поднялся на возвышение, где стояли столики, а затем по лестнице в задней части зала. Вдоль задней стены здания тянулся длинный коридор с дверями, за которыми располагались приватные зоны. В дальнем конце коридора была дверь с табличкой "Выход", которая, вероятно, вела на пожарную лестницу. Это также объясняло, как Брокеру и его клиентам удавалось приходить и уходить незамеченными. Алекс знал, что клиенты Брокера заходили через главный вход, но большинство его сообщников не обладали таким влиянием.

     В дальнем конце коридора, рядом с пожарной дверью, у последней двери стоял мужчина в простом черном костюме. У него было широкое плоское лицо с длинным носом, который, судя по всему, не раз ломали, и прищуренными глазами. Его волосы были зачесаны назад, ботинки сверкали, но что-то в его лице подсказывало Алексу, что это обычный бандит. Может, дело было в его носе.

     — Что вам нужно? — спросил он, довольно успешно скрывая джерсийский акцент.

     Алекс полез в нагрудный карман, достал визитку с именем Гарольда Траубриджа и протянул ему.

     — Я хотел бы поговорить с мистером Брюэром, — сказал Алекс со своим самым аристократичным британским акцентом.

     Мужчина с невыразительным лицом не пошевелился и не взял визитку, а просто оглядел Алекса с ног до головы, пытаясь оценить его.

     — У вас назначена встреча?

     — К сожалению, нет, — ответил Алекс. — Я только что приехал в город и пробуду здесь недолго. Пожалуйста, передайте ему мою визитку и скажите, что я здесь по поводу взаимовыгодного соглашения.

     Мужчина снова пристально посмотрел на Алекса, но руны маскировки Игги были настолько надежны, насколько он и утверждал.

     — Ждите здесь, — сказал он, забирая визитку.

     Внизу заиграла группа In The Mood.

     Как только охранник вышел, Алекс достал одну из своих рунных бумаг и смял ее в левой руке, придерживая большим пальцем. Он похлопал по набору кастетов в кармане пиджака и понадеялся, что они ему не понадобятся. А если и понадобятся, то их будет достаточно.

     Когда дверь снова открылась, мужчина с невыразительным лицом отступил в сторону, пропуская Алекса внутрь. В полумраке на бархатных диванах вокруг небольшого столика сидели двое мужчин. Вдоль задней стены стоял хорошо укомплектованный винный шкаф с матовыми стеклянными панелями и блестящими латунными ручками. Вдоль балконной стены были расставлены стулья, чтобы посетители могли наблюдать за оркестром и танцующими внизу.

     Один из мужчин был крупным, с широкими плечами и жесткими, невыразительными глазами. У него были резкие черты лица, даже нос, похожий на клюв, и густые брови, контрастировавшие с абсолютно лысой головой. Он был одет в свободную белую рубашку и черные брюки с красным шелковым поясом вместо ремня. Он сидел, скрестив ноги и положив руки на спинку дивана, и от него исходила атмосфера непринужденной жестокости.

     Второй мужчина был одет в красный смокинг, в одной руке он держал сигару, а в другой, рюмку. Он заразительно улыбался, обнажая идеальные белые зубы, а его голубые глаза горели любопытством. Это был тот самый неуловимый Брокер, которого искал Алекс.

     — Мистер Трабридж, — приветливо сказал мужчина в смокинге. — Проходите. Мне нравится знакомиться с новыми людьми.

     Алекс немного расслабился и взял сигарету в правую руку. Все шло лучше, чем он рассчитывал.

     Как только эта мысль пришла ему в голову, мужчина с невыразительным лицом схватил его за руки и крепко сжал.

     — Конечно, я предпочитаю узнавать людей до знакомства с ними, — сказал Брокер, отставляя свой бокал и вставая. — А вас я не знаю. — Он подошел к Алексу так близко, что тот почувствовал запах кубинского табака, и вгляделся в его лицо. — Нет, — сказал он после долгой паузы. — Я вас никогда раньше не видел. Откуда же вам известно мое имя?

     Алекс начал вертеть в пальцах тлеющую сигарету. Ему приходилось двигаться медленно, чтобы не вызвать подозрений у мужчины с невыразительным лицом. Нужно было потянуть время, но всего на минуту.

     — Я услышал его от человека, который пожелал остаться неизвестным, — сказал Алекс. Ему даже не пришлось лгать. Лицо Брюера исказилось от гнева, и он кивнул своему лысому спутнику.

     — Обыщи его, — сказал он. Мужчина с невыразительным лицом еще крепче сжал руки Алекса, а здоровяк начал его ощупывать.

     — Что это? — спросил он, доставая из кармана Алекса кастет. Алекс улыбнулся ему, и в этот момент его сигарета коснулась бумаги с руной.

     — Страховка, — сказал он.

     Бумага вспыхнула, но не погасла. Свет залил всю комнату, растекаясь, как вода, и заполняя все щели. Как только Алекс почувствовал, что бумага горит, он крепко зажмурился.

     Это мало помогло.

     Свет от руны вспыхнул ярче, чем солнце, но лишь на мгновение. Он надеялся, что люди в клубе внизу решат, что это просто перегорела одна из потолочных ламп.

     Руки, державшие его, разжались, и трое мужчин, не ожидавших вспышки, начали ругаться. Когда Алекс открыл глаза, перед ними плавали яркие точки, но у него не было времени об этом беспокоиться. Наклонившись, он подобрал кастеты, которые выронил лысый мужчина. Надев их на правую руку, он повернулся и увидел, что мужчина с плоским лицом и Брюэр лежат на полу, а лысый мужчина достал из-за пояса короткоствольный револьвер 38-го калибра. Алекс подошел к нему и без церемоний ударил кастетом по руке. Руны на металле вспыхнули, и мужчина взвыл от боли, выронив пистолет из ослабевших пальцев.

     Алекс ухмыльнулся. Эта руна была его собственной разработкой. Она вызывала разряд, похожий на дюжину пчелиных укусов, и вызывала онемение в пораженной области.

     Не останавливаясь, чтобы полюбоваться своей работой, Алекс отступил на шаг и ударил лысого мужчину в живот, так что тот рухнул на пол, хватая ртом воздух. У него была всего минута или около того, пока к ним не вернулось зрение, так что действовать нужно было быстро. Спрятав кастеты в карман, он достал кусок мела и нарисовал на стене дверь в свое хранилище. Затем он приклеил ко второй части меловой бумаги, лежавшей у него в кармане, еще один лист и поджег его, превратив нарисованную дверь в хранилище в настоящую. Достав ключ и открыв дверь, Алекс взял бутылку с хлороформом и тряпку, которые оставил на столике внутри, и приступил к делу.

     Брокер тряс головой, пытаясь прийти в себя, когда Алекс набросился на него и прижал тряпку с хлороформом к его лицу. Когда Брокер перестал сопротивляться, Алекс встал и затащил его в хранилище, где его уже ждали наручники. Заковав Брокера, Алекс закрыл хранилище, и дверь исчезла, оставив на стене лишь меловой контур.

     Он вовремя обернулся и увидел, как мужчина с плоским лицом достает пистолет из кобуры, спрятанной под пиджаком. Было ясно, что он по-прежнему ничего не видит, но это его не остановило. Он успел выстрелить три раза, прежде чем Алекс ударил его по лицу кастетом. Плосколицый рухнул на пол.

     — Чуть не попались, — сказал он, пиная пистолет от лежащего без сознания мужчины.

     — Я тебя достану, — прорычал кто-то, и лысый ударил Алекса кулаком в спину.

     Алекс пошатнулся, выронил кастет, но успел ухватиться за один из диванов. Он вовремя развернулся, уклонился от апперкота, который отправил бы его в нокаут, и нанес два удара в солнечное сплетение лысому. Тот охнул, но не отступил и с такой силой ударил Алекса кулаком в челюсть, что выбил ему зуб.

     Алекс отшатнулся, но лысый по-прежнему плохо видел и промахнулся. Он бросился вперед, пытаясь повалить Алекса на пол, где его плохое зрение не помешало бы ему. Алекс успел отбить удар ногой, но они оба упали. Пока лысый тянулся к нему, Алекс вывернулся из его рук и нащупал кастет. Он надел его и вскочил на ноги, намереваясь вырубить здоровяка. Обернувшись, он увидел, что лысый тоже нашел оружие, пистолет плосколицего.

     Лысый поднял пистолет и выстрелил. Должно быть, его зрение улучшилось, потому что пуля попала Алексу в бок. С трудом сдерживая боль, Алекс шагнул вперед, прежде чем лысый успел выстрелить еще раз, и с такой силой ударил его кастетом в челюсть, что услышал хруст.

     Наконец лысый рухнул, как мешок с мукой. Алекс стоял, тяжело дыша, а по его телу разливались огонь и боль. Он с кряхтением прижал руку к боку, и она тут же пропиталась кровью.

     — Хорошо, что... — выдохнул он, — я живу с врачом.

     — Алекс? — раздался в трубке голос Игги, прежде чем Алекс успел что-то сказать.

     — Да, — прохрипел он, как меха. — Это я.

     — Слава богу. Я волновался. — В голосе старика слышалось облегчение. Алексу показалось, что он даже слышит, как расслабляются мышцы Игги. — Всё прошло по плану?

     Алекс хотел рассмеяться, но рана в боку отозвалась острой болью, и он застонал.

     — Не совсем, — прошептал он. — Один из людей Брокера меня подстрелил.

     — Куда? — спросил Игги, мгновенно превратившись в военного врача.

     — В левый бок, — ответил Алекс. — Дышать больно.

     — Ты кашляешь кровью?

     — Не знаю, этот гад ещё и выбил мне зуб.

     — Ты сам доберёшься до дома? — спросил Игги. — Мне нужно убедиться, что мои алхимические снадобья готовы, и подготовить восстанавливающую руну для твоего зуба.

     — Я справлюсь, — ответил Алекс. — Скоро увидимся.

     Игги посоветовал ему быть осторожным и повесил трубку. Алекс, пошатываясь, вышел из телефонной будки, затем выпрямился и постарался выйти из аптеки так, чтобы не привлекать внимания. Он поймал такси, назвал водителю адрес особняка, затем порылся в кошельке и достал одну из фальшивых двадцаток.

     — Гони на полной, — сказал он, сунув купюру в руку водителя.

     Ему было неловко давать таксисту фальшивые деньги, но настоящих у него не хватало. Он запомнил имя водителя и пообещал себе, что потом с ним расплатится. Всю оставшуюся дорогу он старался не материться, как матрос, каждый раз, когда машина наезжала на кочку.

     — Спасибо, — выдохнул он, когда такси наконец остановилось у особняка из бурого песчаника. Он вышел и, пошатываясь, поднялся по лестнице, надеясь, что не слишком сильно испачкал кровью машину бедолаги-водителя.

     Игги открыл дверь, пока Алекс шарил в карманах в поисках карманных часов, чтобы деактивировать рунные барьеры. Лицо старика было серым, как старая газета, когда он впустил Алекса в дом.

     — Кухонный стол, — сказал он, подхватывая Алекса под здоровую руку. Когда Игги поднял его, перед глазами Алекса все поплыло. — Держись, — сказал Игги. — Я еще не дряхлый, но вряд ли смогу нести тебя сам.

     На кухне Игги отодвинул все стулья от массивного стола, составя их у стены, и поставил стол в центр комнаты. Сверху он накрыл его тяжелым брезентом и стопкой чистых белых полотенец. На плите кипел большой котел с водой, и пар от него густым облаком поднимался над неприятными на вид металлическими инструментами. На столешнице рядом с плитой аккуратным рядком стояли дюжина флаконов с резиновыми пробками, в каждом из которых была ярко окрашенная жидкость. В конце ряда флаконов лежали три рунных листа и коробка с деревянными спичками.

     — Похоже, ты все подготовил, — сказал Алекс, когда они пересекли комнату.

     — Заткнись, — сказал Игги, помогая ему забраться на тяжелый деревянный стол. Он аккуратно снял с Алекса испорченный пиджак, который все еще был похож на смокинг. — Снимай рубашку, но пока не ложись, — сказал Игги. — Сначала мне нужно вернуть тебе зуб. Руна эффективна только в том случае, если ее использовать в течение получаса после того, как она была потеряна.

     Алекс потянулся, чтобы расстегнуть рубашку, но остановился, почувствовав новую волну боли. Он мог медленно двигать только правой рукой, а когда попытался пошевелить левой, чуть не потерял сознание. Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался снова, на этот раз осторожнее.

     Игги взял бумажку с руной на конце веревки и свернул ее в небольшой рулончик. Он зажал один конец и скрутил его, чтобы бумага не развернулась.

     — Открой рот, — сказал он, пока Алекс пытался расстегнуть рубашку.

     — А я-то думал, что пуля в боку, это самое важное, — сказал Алекс, ухмыляясь сквозь боль.

     — Если бы ты сильнее истекал кровью или не мог отпускать глупые шуточки, то да, это было бы самое важное, — ответил Игги, доставая многоламповый фонарь, очень похожий на тот, что был у Алекса. Он зажег его, и в комнате засиял красноватый свет. Затем он закрыл фокусирующую линзу и направил луч в рот Алексу. — Этот хулиган здорово тебя отделал, — сказал Игги. — Не двигайся.

     Алекс почувствовал, как бумажка с руной болезненно впивается в пустую лунку на месте выбитого зуба. Через секунду он услышал, как Игги чиркает спичкой, и ощутил мгновенную вспышку жара от горящей бумаги с руной. Обычные люди не чувствуют магию использованной руны, но Алекс ощутил ее, когда она проникла в его верхнюю челюсть и прожгла себе путь к корням лунки на месте выбитого зуба. Через мгновение он выругался, насколько это было возможно с открытым ртом. Острая пульсирующая боль схватила его челюсть, как клещами, и не отпускала.

     — Не будь ребенком, — сказал Игги, направляя свет в рот Алексу. — Вырастающий через несколько дней зуб — это, конечно, неприятно, но все же лучше, чем альтернатива. А теперь ложись, посмотрим, что с тобой еще можно сделать.

     Алекс безуспешно пытался стянуть с себя рубашку, но Игги достал изогнутые ножницы и просто отрезал ее.

     — А теперь ложись, — сказал он.

     Игги взял половину стопки чистых полотенец и подложил их под голову Алекса, затем взял первый пузырек с конца ряда на столе, вытащил пробку и сломал свинцовую пломбу.

     — Пей, — сказал он, протягивая пузырек Алексу.

     Алекс с трудом поднес пузырек к губам. Ему пришлось немного повернуться на бок, чтобы не пролить жидкость горчичного цвета. Вкус у нее был отвратительный, как и у всех алхимических зелий, но он заставил себя сделать глоток, а потом со стоном откинулся на спину.

     — А теперь, — сказал Игги, обходя стол, чтобы осмотреть левый бок Алекса, — давай посмотрим на твою рану. — Он коснулся рваной дыры, и Алекс вздрогнул. — Спокойно, — сказал Игги. Он ощупал рану пальцами, и Алекс с шумом втянул в себя воздух. — Я дам тебе что-нибудь от боли, — сказал Игги.

     — Нет, — выдохнул Алекс. — У меня встреча с Брокером. Я не могу позволить себе уснуть.

     — Я знаю, — сказал Игги, протягивая ему пузырек с жидкостью, по цвету напоминающей нечто среднее между красным и розовым. — Пей до дна, парень.

     Алекс выпил и тут же почувствовал, как немеют руки. Онемение, казалось, расползалось по всему телу, начиная с пальцев рук и ног и продвигаясь внутрь. Через мгновение он уже не чувствовал ни рук, ни ног и не мог пошевелиться. В голове тоже стало туманно. Он понимал, что это должно его беспокоить, что ему нужно быть начеку, но ему было все равно.

     Игги то появлялся в поле зрения Алекса, то исчезал из него, пока тот лежал, глядя на светильник на потолке. Он был старым и причудливым, как и большая часть дома, железный, с замысловатым узором из виноградных лоз и плюща, оплетающих решетку. Магические светильники внутри были сделаны из какого-то кварца с желтым оттенком, из-за которого в кухне всегда было солнечно, даже посреди ночи.

     Он увидел вспышку света, когда Игги использовал руну, а потом еще одну вспышку, чуть позже. После этого он ничего не чувствовал.

     — Ринк исс, — откуда-то издалека донесся голос, очень похожий на голос Игги. Внезапно его взгляд сфокусировался, и он почувствовал, как его поднимают и усаживают.

     — Выпей это, — услышал он более отчетливый голос, когда ему в рот сунули стеклянный флакон. Алекс рефлекторно проглотил жидкость, и мир вокруг него внезапно накренился. Он согнулся пополам, ругаясь, потому что левая сторона тела словно была зажата в тисках.

     — В меня стреляли, и это было не так больно, как сейчас, — прохрипел он.

     Игги положил руку на правое плечо Алекса и помог ему выпрямиться.

     — Просто дыши, — сказал он. — Так больно потому, что пуля отскочила от ребра и попала в другое. Тебе очень повезло.

     — Забавно, — сказал Алекс, дыша так тяжело, что было слышно, как он пыхтит, как собака. — Я не чувствую себя везунчиком.

     Игги рассмеялся.

     — Подожди пару минут, — сказал он. — И тебе повезло, потому что пуля задела селезенку. Как только я ее передвинул, у тебя началось настоящее кровотечение. Несколько минут я думал, что ты не выживешь.

     Боль начала утихать, и Алекс снова смог дышать нормально.

     — Похоже, мне и правда повезло, — сказал он. — Хорошо, что я тебя знаю. Спасибо, старина. — Алекс усмехнулся.

     — Через недельку-другую ты будешь как новенький, — сказал он. — Но если ты не собирался выбивать из Брокера правду, то вполне сможешь его допросить. — Он вложил в руки Алекса рунный лист. — Это последняя руна маскировки, которую я тебе дал, — сказал он. — Я изменил ее, чтобы ты выглядел так же, как раньше. Это поможет тебе при допросе. Полагаю, ты задумал что-то интересное?

     Алекс усмехнулся и тут же пожалел об этом.

     — Помнишь ту бульварную книгу, которая является плагиатом "Ямы и маятника"? — спросил он у Игги.

     — Мне она нравится, — с негодованием ответил Игги.

     — Так вот, она натолкнула меня на мысль, как выбить из Брокера правду, не трогая его и пальцем.

     Игги удивленно поднял брови.

     — Я и не знал, что ты читаешь мои книги, — сказал он с едва скрываемым весельем.

     — Ты сказал, что через недельку-другую я буду как новенький? — спросил Алекс, меняя тему. — Почему американские врачи не могут лечить так же быстро?

     — О, могут, — с улыбкой ответил Игги. — Если у тебя есть деньги. Я использовал на тебе две основные руны восстановления, а также настойку чистоты, масло для восстановления тканей и тонизирующее средство. В американской больнице за такое лечение пришлось бы заплатить две тысячи долларов.

     — Две… — Алекс даже не смог договорить. — Как я тебе за это отплачу?

     — Не нужно, парень, — ответил Игги. Он похлопал его по здоровому плечу. — Большую часть этого барахла я хранил еще со времен службы на флоте. Я рад, что все эти годы оно не испортилось.

     Игги ушел, посмеиваясь.

     — Ты же шутишь про просроченный срок годности, да? — крикнул ему вслед Алекс, но Игги просто продолжил подниматься по лестнице в свою комнату. Алекс хотел было пойти за ним, чтобы получить более внятный ответ, но, окинув взглядом комнату, передумал. На столе у плиты, где остывал еще дымящийся чайник, валялись окровавленные медицинские инструменты. На кафельном полу валялись окровавленные полотенца, а холст на столе был залит алхимическими сыворотками и кровью. Когда Алекс приехал в особняк, было почти девять, а сейчас часы на стене показывали без пяти одиннадцать.

     Алекс пролежал на столе почти два часа. Как бы тяжело ему ни было, Игги было уже за семьдесят. Физическое и моральное напряжение, вызванное попытками спасти Алексу жизнь, не могло пройти бесследно.

     Он осторожно слез со стола и выпрямился. Боль в боку уже утихла, оставив лишь ноющую пульсацию. Прихрамывая, он подошел к маленькому столику, за которым Игги писал письма, достал блокнот и оставил записку, пообещав прибраться на кухне, как только закончит с Брокером. Он надеялся, что Игги не проигнорирует его и сделает все сам. Алекс был ему многим обязан.

     Бросив последний взгляд на кухню, превратившуюся в операционную, Алекс медленно поднялся наверх и снял с себя испорченную одежду. В довершение ко всему ему понадобится новый костюм. У него было всего два костюма, и этот уже не спасти.

     Игги разрезал рубашку Алекса, чтобы обработать рану на боку, но теперь его левая рука была на перевязи. Он попытался пошевелить левой рукой, но от боли чуть не потерял сознание. С трудом управляясь правой рукой, он наконец снял повязку, чтобы принять душ, прижимая левую руку к груди. Алекс знал, что рана, в которую попала пуля, уже затянулась, так что душ, скорее всего, не причинит ему вреда. Алхимические зелья, которые заживляли раны, стоили относительно недорого.

     После утомительного душа, во время которого ему пришлось учиться мыться по-новому, Алекс надел уцелевший костюм и достал ключ от хранилища из порванных брюк.

     — Ну что ж, мистер Брюэр, — сказал он, надевая шляпу, — пришло время нам с вами поговорить.

     Поскольку было уже за полночь, ему пришлось пройти три мучительных квартала до Центрального парка, чтобы поймать такси. Таксист не удивился, что кто-то вышел на улицу в такое время, в конце концов, это же Нью-Йорк, но все же на мгновение замолчал, когда Алекс назвал ему пункт назначения.

     — Бруклинский мост? — он сказал. — Ты же не собираешься прыгать или что-то в этом роде, правда?

     Алекс заверил его, что у него нет таких намерений, а потом просто откинулся на спинку сиденья и стал наслаждаться поездкой. Водитель высадил его прямо у моста, и Алекс подождал, пока тот уедет, прежде чем достать свою книгу рун. Он много раз проезжал по этому мосту и недавно видел строительные леса на одной из опор в центре пролёта. Он прошёл по мосту вдоль дороги, пока не добрался до нужного места, затем перешагнул через строительную ограду и поднялся на леса.

     Когда он посмотрел вниз, сердце у него чуть не выпрыгнуло из груди. Платформа, на которой он стоял, была всего метра в шестьдесят в ширину. Светила луна, и Алекс видел, как её лучи отражаются в бурлящей воде далеко внизу.

     Строительные леса опоясывали кирпичную башню, тянулись над водой и огибали её с обратной стороны. Деревянные лестницы соединяли каждый ярус лесов с тем, что был выше, и вели к тому, над чем работали строители. К счастью, Алексу не нужно было подниматься на верхние ярусы, и это хорошо, потому что с перевязанной левой рукой он бы ни за что не смог взобраться по лестницам.

     Медленно и осторожно Алекс прошёл по лесам и свернул за угол, к внешней стороне опоры, обращённой к реке. Он пробрался к центру большой кирпичной башни, а затем повернулся лицом к стене. Вытащив из кармана кусочек мела, Алекс нарисовал на обветренном кирпиче контур двери в своё хранилище. Он нарисовал дверь на высоте около 30 сантиметров над лесами, но всё равно ему пришлось опуститься на колени, чтобы дотянуться до неё. Удар колена о платформу лесов отдался в плечо, и он охнул от боли, выронив мел. Мелок упал, и его белая полоса, отражающая свет почти полной луны, словно падающая звезда, исчезла среди мерцающих лунных бликов на воде далеко внизу.

     Прочитав про себя молитву на случай, если Бог все-таки присматривает за идиотами и детьми, Алекс достал из кармана второй кусок мела и дорисовал дверь. Ему пришлось придерживать бумагу с рунами, чтобы ее не унесло ветром, но в конце концов он ее зажег. Наконец, повернув ключ в замке, он распахнул дверь хранилища и вошел внутрь. Еще никогда он так не радовался тому, что оказался в помещении.

     — Кто там? — раздался из темноты воинственный голос Джереми Брюера. В этой части хранилища, удаленной от ядра, магические светильники едва светились, так что в темноте ничего не было видно, но Алекс был к этому готов. В конце концов, его хранилище можно было открыть в любом месте, где была стена.

     — Успокойтесь, мистер Брюер, — сказал Алекс, снова изображая британский акцент. — Я сейчас подойду.

     Алекс достал спичечный коробок и зажег масляные лампы, висевшие на стенах. Когда они осветили пространство, в свете ламп показался Брокер. Алекс оставил его прикованным наручниками к металлическому стулу, с мешком на голове и связанными ногами.

     Когда лампы зажглись, Алекс был почти готов. Стараясь не морщиться от боли, вызванной физическим напряжением, он подтащил стул Брюера к двери и развернул его в сторону выхода, а Брюер тем временем разразился чередой красочных ругательств. Стул был прикреплен к задней стене веревкой, пропущенной через два блока, которые Алекс установил заранее. Теперь он привязал вторую веревку к первой, между блоками, и туго натянул ее, пропустив через анкер, который он вбил в стену рядом с дверью. Таким образом, веревка, удерживающая Брюера и стул, провисла примерно на 15 сантиметров. Под анкером стоял небольшой столик со свечой и коробкой спичек.

     Все было готово.

     — Я не знаю, кто ты такой, — прорычал Брокер, отбросив все манеры светского человека. — Но ты за это заплатишь. Я позабочусь о том, чтобы ты умер, харкая кровью, с моим именем на устах.

     Алекс толкнул кресло вперед, пока оно не уперлось в веревки. Передние ножки кресла соскользнули с края, где находилась дверь хранилища, и оно с грохотом рухнуло, упершись передними ножками в кирпичную стену за дверью.

     — Господи! — выругался Брокер, когда кресло внезапно накренилось вперед. — Что ты творишь?

     Алекс приложил ко лбу руну маскировки и поджег ее сигаретой. Затем он стянул мешок с головы Джереми Брюера, и Брокер впервые увидел перед собой пустое место. Он закричал. Однако, надо отдать ему должное, он не потерял контроль над своим телом.

     — Чего ты хочешь, сумасшедший сукин сын? — заорал он.

     — Вот это я люблю слышать, — сказал Алекс со своим аристократическим британским акцентом, который, конечно же, был списан с акцента Игги. Он прислонился к стене у двери, чтобы Брюер мог его видеть. — Видишь ли, если бы ты вел себя так же в клубе, мы могли бы избежать всех этих неприятностей.

     Брокер злобно посмотрел на Алекса.

     — Кто назвал тебе мое имя? — спросил он. Алекс рассмеялся.

     — Мой работодатель, который, как я уже говорил, хочет сохранить анонимность. Понятное дело, это конфиденциальная информация.

     — И что нужно твоему работодателю?

     — Имя.

     — Чье?

     — Кто-то украл партию неограненных алмазов с таможенного склада на аэродроме в Нью-Йорке, — сказал Алекс. — Их не предлагали местным скупщикам, даже самым крупным, а значит, кража была спланирована заранее. Вами. — Брокер усмехнулся. Алекс наклонился к самому лицу Брюера. — Лучше бы вам надеяться, что так оно и было, ради вашего же блага. — Он кивнул в сторону открытой двери.

     Брюер высунулся и посмотрел вниз, на воду далеко внизу.

     — То есть, если я не назову имя, вы отправите меня на корм рыбам, так?

     — Именно так, мистер Брюер, — ответил Алекс.

     — А что будет, если я вам скажу? — спросил он. — Вы просто отпустите меня?

     — Даю вам слово.

     — Надеюсь, вы простите мне мой скептицизм, — сказал Брюер, вернув себе прежнюю учтивость. — Но я видел ваше лицо. Если я решу вас найти, вам не скрыться в этом городе.

     — Как вы, наверное, догадались, я не местный, — усмехнулся Алекс. — Мой работодатель прислал меня сюда, чтобы я выполнил задание, и как только я с ним закончу, я уеду. Я не боюсь вашей праведной мести, мистер Брюер, потому что вы меня не достанете. — Он сделал паузу, чтобы затянуться сигаретой. — А теперь имя. Если не возражаете.

     На лице Брюера отразилась напряженная работа мысли. Алекс знал, что он взвешивает все сказанное и пытается понять, не блефует ли он. В конце концов он решил, что Алекс не блефует.

     — Простите, старина, — сказал он, подражая акценту Алекса. — Боюсь, то, что вы хотите узнать, это коммерческая тайна. Как вы понимаете, конфиденциальная информация.

     Алекс рассмеялся, услышав, как его собственные слова возвращаются к нему эхом.

     — Да, — сказал он, обходя Брюера сзади и переступая через веревки, которыми было привязано его кресло. — Я очень понимающий человек. К сожалению, — добавил он, доставая спичку и зажигая ее, — законы термодинамики не столь понимающие. Они совершенно непреклонны. — Он зажег свечу на маленьком столике и поднес ее к натянутой веревке, привязанной к анкерному болту. Веревка тут же начала дымиться, обугливаясь. — Боюсь, у вас не так много времени, чтобы рассказать мне то, что я хочу знать.

     — Вы блефуете, — сказал Брюер, вытягивая шею, чтобы посмотреть, куда ведет веревка.

     Алекс лишь улыбнулся и затянулся сигаретой, пока веревка начала гореть. Брюэр пристально смотрел на него, пытаясь понять, есть ли у Алекса взгляд убийцы. Он не верил, что это возможно.

     Однако его тон и выражение лица изменились, когда первая толстая прядь скрученной веревки оборвалась и он почувствовал, что стул под ним слегка накренился.

     — Ладно, — крикнул он. — У тех, кто нанял меня, был сильный немецкий акцент.

     — Кто это был? — настаивал Алекс, пока веревка горела.

     — Не знаю, — ответил Брюэр. — Они заплатили наличными, так что я не задавал вопросов. Они даже не сказали, что было в той коробке, которую они хотели забрать.

     Алекс стиснул зубы. Он не ожидал, что возникнут такие проблемы. Но ведь тот, кто их украл, должен был их доставить, верно?

     — Кто выполнил заказ? — спросил он.

     — Один взломщик, с которым я иногда работаю, настоящий профи.

     — Как его зовут? Где я могу его найти?

     — Я не знаю его настоящего имени, — ответил Брюэр, когда оборвалась вторая прядь и стул накренился еще сильнее. — Я знаю только, где он живет.

     Алекс убрал свечу и задул огонь на оставшейся пряди.

     — Где?

     — На углу Двадцать восьмой и Мерсер, — дрожащим голосом ответил Брюэр. — Клянусь, это все, что я знаю.

     — Под каким именем ты его знаешь?

     Брюэр замешкался. Алекс поднес свечу обратно к веревке, и та тут же загорелась.

     — Под каким именем он скрывается?! — заорал Алекс.

     — Бомонт! — закричал Брюэр. — Чарльз Бомонт!

     Веревка оборвалась, и стул упал на 15 сантиметров вперед, пока не натянулась веревка, после чего резко остановился. К тому времени Джереми Брюэр уже потерял сознание.

     В главном фойе особняка доктора Белла стояли напольные часы из полированного красного дерева и капа. Циферблат был слишком большим, потому что под ним скрывался механизм, который каждые двенадцать часов разыгрывал сцену из "Рождественской песни в прозе" Чарльза Диккенса. В три часа открывалась диорама, изображавшая искусно нарисованную сцену визита призрака Марли к Скруджу. По прошествии четверти часа диорама поворачивалась, и на ней появлялось изображение призрака из прошлого Рождества. Аналогичные диорамы открывались в шесть, девять и двенадцать часов, а в финале Скрудж ужинал с семьей своего племянника. Каждые четверть часа часы играли первые такты "Зелёных рукавов".

     Алексу всегда нравились эти часы. К тому времени, когда он, уставший, поднялся по ступенькам в особняк, только что открылась диорама, изображавшая призрака Марли с цепями и сундуками с деньгами, нависшего над перепуганным Скруджем. Алексу ничего не хотелось, кроме как подняться в свою комнату, где его ждала теплая, удобная постель, но на кухне все еще горел свет. Должно быть, он забыл его выключить. Эта мысль напомнила ему о том, что он обещал Игги прибраться на кухне. Сил у него не было, он это понимал, но, может быть, он мог бы просто немного прибраться и оставить серьезную работу на завтра. В любом случае ему не помешала бы чашка кофе, а может, и не одна, ведь день еще не закончился. Он мог бы выпить кофе и прибраться, пока ждет Дэнни.

     Конечно, сначала нужно было позвонить Дэнни.

     Когда он проходил через библиотеку, его окутал аромат свежесваренного кофе. Войдя на кухню, он увидел, что там прибрано, а за столом сидит Игги. В одной руке у него была кружка с кофе, в другой, книга, а под глазами залегли темные круги.

     — Ты не обязан был это делать, — сказал Алекс, шагая к кофейнику и наливая себе самую большую чашку, какую смог найти.

     — Я не мог спать, зная, что ты там, парень, — сказал Игги. — Я пролежал без сна целый час, а потом встал и решил что-нибудь сделать. По крайней мере, это хоть как-то отвлекло меня.

     Алекс залпом выпил столько горячей жидкости, сколько смог, и налил себе ещё.

     — Ну? — спросил Игги, закрывая книгу и откладывая её в сторону. — Ты собираешься рассказать мне, что случилось?

     Алекс допил кофе, налил ещё и поставил чашку на стол рядом с Игги.

     — Дай мне минутку, — сказал он. — Мне нужно позвонить.

     Он подошёл к телефону, висевшему на стене, и набрал номер Дэнни Пака. После шести гудков в трубке раздался сонный голос Дэнни.

     — Да? — спросил он.

     — Надевай форму, — сказал Алекс. — У меня есть зацепка, кто убил Джерри Пембертона.

     — Алекс? — спросил Дэнни. — Ты же знаешь, что у меня есть пистолет, да?

     — Просыпайся! — крикнул Алекс в трубку. — Одевайся и приезжай за мной в особняк. Мы собираемся проверить квартиру человека, который украл драгоценные камни с таможенного склада.

     Дэнни выругался.

     — Ладно, — сказал он наконец. — Буду через полчаса.

     — Так ты знаешь, кто убил Пембертона? — спросил Игги, когда Алекс повесил трубку.

     — Нет, — ответил Алекс. — Но я знаю, кто забрал камни со склада. Чарльз Бомонт.

     Игги склонил голову набок.

     — Тот, кто заразил миссию "Братство надежды"?

     Алекс кивнул.

     — Теперь я знаю, где он живет.

     — Как ты это выяснил? — спросил Игги.

     Алекс сел, отпил кофе и рассказал Игги всю историю. Старик рассмеялся, когда Алекс рассказал ему о своем трюке с веревками. Конечно, Брюэр не подвергался реальной опасности. Веревка, которую Алекс сжег, была на шесть дюймов длиннее той, на которой висело кресло Брюэра. Когда она прогорела, кресло опустилось на эти шесть дюймов, а потом остановилось. Но Брюэр поверил в происходящее, и это было главное.

     — Я оставил его прикованным наручниками к креслу в переулке за "Изумрудной комнатой", — сказал Алекс.

     Веселое выражение на лице Игги сменилось тревогой.

     — А что, если его кто-нибудь найдет? — взволнованно спросил он. — Он знает, что ты собираешься в квартиру Бомонта.

     — Поэтому я возьму с собой Дэнни, — ответил Алекс. — Я попрошу его поставить патрульную машину на улице, пока мы будем обыскивать квартиру. Брюэр не знает, как я выгляжу на самом деле, и, скорее всего, подумает, что человек, приковавший его наручниками к креслу, убил Бомонта, и теперь полиция ведет расследование.

     — Но у тебя еще и рука на перевязи, — сказал Игги. — Человек, у которого хватает ума, чтобы предоставлять услуги по поиску преступников для богатых ублюдков, может догадаться.

     Алекс об этом не подумал, но Игги был прав. Брюэр так просто не отступит, это точно. Алексу нужно быть осторожным.

     — Я попрошу Дэнни высадить меня за зданием, — сказал он. — Встретимся внутри.

     — Будь осторожен, — сказал Игги.

     — Не волнуйся, — сказал Алекс, вставая. Он нарисовал мелом на стене дверь, ведущую в его тайник, и открыл ее. Внутри вспыхнули магические светильники, заливая все ярким светом. Алекс вошел в тайник и достал свою сумку. Он давно не пополнял ее запасы, так что не торопился. Его револьвер 1911 висел в кобуре на крючке внутри шкафа, где он хранил запасные сумки. Он не мог надеть кобуру, пока рука была в лубке, поэтому вытащил пистолет из кобуры и сунул его в потайной карман сумки.

     Он как раз закончил, когда Дэнни позвонил в дверь.

     — Я открою, — сказал Игги, пока Алекс закрывал тайник и стирал мел с двери влажной тряпкой.

     — Надеюсь, оно того стоит, — сказал Дэнни, когда Игги провел его на кухню. Детектив выглядел уставшим, его веки отяжелели, но одежда была опрятной, а волосы зачесаны назад.

     — Стоит, — ответил Алекс.

     — Что с тобой случилось? — спросил Дэнни, указывая на руку Алекса в лубке.

     — Плохие парни, — ответил Алекс. Они с Дэнни давно придумали такое объяснение для всего, о чем Алекс не должен был рассказывать своему другу-детективу из полиции, чтобы не ставить его в неловкое положение.

     — Понятно, — сказал Дэнни. — А теперь объясни, зачем ты вытащил меня из постели в такую рань?

     — Помнишь инцидент в миссии на восточной стороне? Один из пострадавших был напарником Пембертона.

     — Первая жертва, — добавил Игги.

     Дэнни потребовалось некоторое время, чтобы сложить все воедино, но, надо отдать ему должное, он еще не до конца проснулся.

     — Значит ли это, что тот, кто убил всех этих людей, может ждать нас в квартире вора? — спросил Дэнни, наливая себе кофе. — Я не хочу подхватить то, чем они болели.

     — Это не проблема, — ответил Игги. — Болезнь не может существовать вне герметичного контейнера или носителя дольше нескольких минут.

     Дэнни допил кофе, Алекс собрал вещи, и они оба направились к двери.

     — Думаю, теперь я могу немного поспать, — сказал Игги, провожая их. — Когда закончите, вам тоже нужно будет отдохнуть. Ребра не заживут, если будешь продолжать в том же духе.

     — Обещаю, — сказал Алекс и вслед за Дэнни спустился по ступенькам к своей машине.

     Многоквартирный дом, в котором жил Чарльз Бомонт, представлял собой ухоженное здание из тускло-желтого кирпича, расположенное у внешней границы среднего кольца. Благодаря своему расположению дом был обеспечен стабильным электроснабжением и дешевой арендной платой. Несмотря на то, что дом находился в неблагополучном районе, он не выглядел заброшенным. Окна были чистыми, подъездная дорожка — подметенной, и даже на заднем дворе, где стояли промышленные мусорные баки, не было мусора.

     Однако, несмотря на все это, дом не казался тем местом, где мог бы жить отъявленный домушник. Судя по бульварным романам Игги, Алекс ожидал, что у Бомонта будет постоянная комната в отеле "Ритц". Ему следовало догадаться, что Бомонт регулярно посещает воскресную мессу отца Гарри в миссии. От этого дома до миссии было всего шесть кварталов. Не близко, но и не так уж далеко.

     Дэнни вызвал патрульную машину, чтобы их не беспокоили внутри, и она уже ждала у входа. Он высадил Алекса на заднем сиденье на случай, если за зданием следит человек Брокера. Алекс надеялся, что задняя дверь не заперта, но она была оснащена одним из новых механизмов, которые срабатывали автоматически, когда дверь закрывалась. Он не хотел использовать еще одну дорогую руну для взлома, поэтому подождал, пока Дэнни обойдет здание, припаркуется и впустит его.

     — Я воспользуюсь руной, чтобы попасть в квартиру Бомонта, — сказал Алекс, когда они вошли в дом. Дэнни фыркнул и закатил глаза.

     — Ты забываешь, что я полицейский. Мы воспользуемся моим ключом.

     Алекс последовал за Дэнни в подвал, где тот колотил в дверь коменданта, пока ее не открыла суровая женщина в пушистом розовом халате. Ее каштановые волосы были убраны под сетку для волос, а на носу сидели очки в толстой металлической оправе. Алекс подумал, что если бы она не управляла этим домом, то стала бы отличной библиотекаршей.

     — Что все это значит? — спросила она таким тоном, будто привыкла, что ей подчиняются.

     Дэнни показал свой значок и сослался на служебные дела, и не успел Алекс произнести "Джек Робинсон", как они уже поднимались на пятый этаж к квартире № 57.

     — Вы собираетесь арестовать мистера Бомонта? — спросила женщина с неподдельным беспокойством в голосе.

     — Мне жаль, что приходится вам это говорить, мэм, — сказал Дэнни. — Но мистер Бомонт мертв. Его квартира вполне может оказаться местом преступления.

     — Чепуха, — фыркнула женщина. — Я видела мистера Бомонта несколько дней назад, и он…

     Ее голос затих, когда она попыталась вставить ключ в замок. Дверь не открывалась, и Алекс сразу понял почему. Кто-то взломал замок чем-то вроде мощной отвертки.

     — Отойдите, — сказал Дэнни управляющему, доставая из кобуры на ремне свой полицейский револьвер 38-го калибра. Он приоткрыл дверь и быстро вошел в квартиру, водя оружием по сторонам. В квартире горел свет, но единственным свидетельством того, что здесь что-то произошло, были разбросанные по полу у письменного стола бумаги. На маленьком круглом столике в центре комнаты стояла нетронутая тарелка со стейком, брокколи и несколькими картофелинами. Рядом с тарелкой лежала опрокинутая чашка. Стул за столиком был опрокинут на спинку, как будто тот, кто сидел за ним, в спешке встал. В раковине стояла грязная посуда, на плите — кастрюля, но в остальном все было в порядке и блестело чистотой. В воздухе витал запах протухшей еды, смесь гнилого мяса и прокисшего молока.

     — Оставайся здесь, — сказал Дэнни Алексу, направляясь в спальню и ванную за ней. — Здесь никого нет, — объявил он через мгновение, вернувшись.

     Алекс положил свой набор на столешницу рядом с плитой, а Дэнни поблагодарил управляющего и закрыл дверь.

     — И что теперь? — спросил он, убедившись, что женщина ушла.

     Алекс надел окулус и достал горелку для серебряного света.

     — А теперь стой здесь, пока я не освобожу тебе место, — сказал он. — Прежде чем мы пригласим сюда капитана и лейтенанта Каллаханов, нужно убедиться, что мы знаем, что произошло, так что дай мне поработать.

     Алекс обошел крошечную гостиную в передней части квартиры. Осмотрев диван и журнальный столик, он пригласил Дэнни сесть.

     — Я чувствую себя бесполезным, — сказал Дэнни. — Может, я все-таки могу чем-то помочь?

     — Ты мне помогаешь, — сказал Алекс, осматривая стол и нетронутую еду. — Присматриваешь за мной, пока я обыскиваю дом.

     Алекс изучил следы от пролитой жидкости. Судя по запаху, это было молоко.

     — Здесь что-то забрали, — сказал Алекс, указывая на стол. Он снял окулус и передал его Дэнни, чтобы тот тоже посмотрел. На поверхности стола в серебристом свете ярко светились следы пролитого молока. В центре пятна виднелись три круглых углубления, как будто там стояли три больших стакана, поставленных рядом.

     — Это Бомонт передвинул их, когда пролил молоко? — спросил Дэнни.

     — Пока рано говорить, — ответил Алекс. Он забрал окулус и продолжил поиски. Затем он обыскал спальню и ванную. Он нашел незакрепленную половицу, под которой Бомонт спрятал кое-что, что можно было бы продать: несколько брошей с драгоценными камнями, семь золотых карманных часов, пять ниток жемчуга и мешочек с необработанными драгоценными камнями всех видов. В комнате не было никаких признаков того, что здесь жил кто-то, кроме Бомонта.

     — Ладно, — сказал он Дэнни, вернувшись в гостиную. — Я не вижу там ничего подозрительного. Почему бы тебе не обыскать дом по старинке, пока я проверю кухню?

     Дэнни улыбнулся и прошел мимо него. Когда Алекс занялся плитой, он услышал, как Дэнни начал выдвигать ящики и открывать шкаф.

     Обыскав кухню вдоль и поперек, Алекс вынужден был признать свое поражение. Все было на своих местах. Он подошел к письменному столу. Похоже, его обыскивали, но если так, то это было единственное, что обыскали. Может быть, тот, кто обыскивал стол, нашел то, что искал.

     Ни одна из бумаг не показалась ему важной. Несколько писем, предложение о работе, написанное шифром, который можно встретить в бульварных детективах. Алекс собрал бумаги и положил их на письменный стол. В них не было ничего полезного, но он не мог просто выбросить их в мусорное ведро.

     Он остановился Осматривая кухню, он не обратил внимания на содержимое мусорной корзины Чарльза Бомонта. Когда он посветил серебряным светом в маленькую корзинку, на него уставились сотни сверкающих осколков хрусталя. Кто-то выбросил разбитую банку, и не просто выбросил, а еще и собрал осколки. Алекс осторожно перебирал их карандашом, пока не нашел то, что искал. Аккуратно потянув за край, он вытащил из корзины круглое дно стеклянной банки.

     У большинства стеклянных емкостей дно было толстым и тяжелым, намного толще стенок, что обеспечивало низкий центр тяжести и предотвращало опрокидывание. При падении многие из них разбивались, но дно оставалось целым. Алекс отнес разбитое дно банки на стол и поставил его на одну из луж пролитого молока. Оно идеально подошло по размеру.

     Он достал свою книгу с рунами и вырвал из нее страницу с дорогой руной восстановления. Аккуратно положив разбитое дно банки на столешницу, он поставил под него мусорную корзину. Приклеив бумагу с руной к дну, он поджег ее и отошел в сторону. Руна пульсировала от силы, а не исчезала, как большинство других. Она зависла над дном, дрожа и сияя ярким бордовым светом. Из корзины донесся шорох, и крошечный осколок битого стекла взмыл вверх и прилип к разбитому дну. Шорох продолжался, и все больше и больше сверкающих осколков стекла поднимались из корзины и прилипали к быстро увеличивающейся в размерах банке. В бордовом свете казалось, что это кровь капает в обратном направлении.

     Через минуту руна исчезла, а банка стала более или менее целой. В ней остались десятки крошечных пустот — мест, где осколки находились слишком далеко от руны, чтобы вернуться на свои места. По всей банке шли тысячи трещин, из-за которых она напоминала треснувшее стекло, но, несмотря на это, она была целой.

     — Дэнни, — позвал он, взял банку носовым платком и поставил на стол. — Кажется, я нашел одну из пропавших банок со стола.

     — Думаешь, она сюда поместится? — спросил Дэнни, выходя из спальни. В руках он держал черный транспортировочный ящик размером чуть больше обычного портфеля. Он открыл его, чтобы Алекс мог посмотреть на мягкую внутреннюю поверхность. Там было четыре углубления, каждое размером с банку высотой около 15 сантиметров и диаметром 15 сантиметров. Точно такие же, как в той банке, которую починил Алекс.

     — Где ты это нашел? — спросил Алекс.

     — На дне корзины для белья у Бомонта, — ответил Дэнни. — Но меня больше интересует, откуда он взялся. — Он закрыл ящик, и Алекс увидел несколько официальных этикеток на его внешней стороне.

     — Это стандартный небольшой транспортировочный ящик, — сказал Алекс, и до него наконец дошло.

     — И что это значит? — спросил Дэнни. Алекс ухмыльнулся.

     — Это значит, что ты останешься на работе, — сказал он. — Это значит, что мы знаем, кто убил Джерри Пембертона и почему.

     Алекс выждал час, прежде чем позвонить. Дэнни позвонил лейтенанту Каллахану и капитану Руни. Судя по реакции Дэнни, капитан был недоволен, но в конце концов Дэнни убедил его приехать в квартиру Бомонта. Как только полиция выехала, Алекс позвонил Игги. Ему не хотелось будить старика, но, если он хотел спасти свою шкуру и шкуру Дэнни, ему могли пригодиться медицинские знания Игги.

     — Это замечательно, парень, — сказал Игги, когда Алекс рассказал ему о том, что они нашли.

     — Я знаю, что ты устал, но, возможно, ты понадобишься мне здесь.

     — Не говори ничего, — сказал Игги, зевая. — Я быстро оденусь и приеду, как только смогу.

     А для того, чтобы не звонить по следующему номеру из своего списка. Он достал свою книгу с рунами и открыл ее на задней обложке. Внутри обложки был карман, вшитый в ткань. Алекс хранил там бумаги, заметки и визитки. Он достал простую белую визитку с именем и номером телефона, напечатанными синими чернилами. После долгой паузы он вздохнул и набрал номер.

     — Алло? — раздался усталый женский голос. — Кто это?

     — Доброе утро,чародейка, — сказал он как можно бодрее.

     — Мистер Локерби, — сказала Сорша, и ее голос стал на несколько тонов ниже. — Надеюсь, у вас есть веская причина беспокоить меня в такое время.

     — Вы имеете в виду, кроме того, что я хочу услышать ваш чарующий голос?

     Повисла долгая пауза, и Алекс мог бы поклясться, что почувствовал, как похолодела трубка. Ему действительно не стоило настраивать Соршу против себя, но она сама все упростила.

     — Тебя все еще интересует болезнь, от которой умерло все Братство Надежды?

     — Конечно, — сказала она, и ее голос зазвучал бодрее. — Я могу сказать, кто его туда принес и откуда он взялся.

     — Ну? — спросила она после долгой паузы.

     — Не сейчас, — ответил Алекс. — Переоденься, возьми своих прихвостней из ФБР и приходи ко мне.

     — Если ты тратишь мое время впустую, писака, я...

     — Я не шучу, чародейка, — сказал Алекс. — У тебя есть карандаш? — Он продиктовал ей адрес Бомонта и повесил трубку.

     Первым пришел Каллахан. Он пришел с двумя своими детективами и двумя полицейскими в форме, которых оставил за дверью.

     — В чем дело, Дэнни? — спросил он, быстро оглядевшись.

     — Дай нам пару минут, — ответил Дэнни. — Сейчас придут еще люди.

     Каллахан прижал руку ко лбу.

     — Пожалуйста, скажи, что ты не звонил капитану.

     — Не звонил, — солгал Алекс. — Это я позвонил.

     — Господи, Локерби, — выругался Каллахан. — Почему бы тебе просто не уволить нас всех?

     — Не волнуйтесь, лейтенант, — сказал Алекс. — Он будет улыбаться от уха до уха, когда услышит, что мы хотим сказать.

     — Лучше бы ты беспокоился о том, буду ли улыбаться я, — сказала Сорша, открывая дверь. За ней вошли агенты Дэвис и Уорнер. Судя по их лицам, они не привыкли, что их будят в такую рань. Если Соршу и смущало то, что ее разбудили и вытащили из постели, она этого не показывала. Ее лицо было идеальным, кожа белоснежной, без единого изъяна, словно высеченной из мрамора. Из макияжа на лице были только несколько точных штрихов подводки для глаз и ярко-красная помада. Алекс слышал, что чем сложнее макияж, тем больше времени уходит на его нанесение. Если Сорша могла так накраситься всего за несколько минут, ему не терпелось увидеть, как она выглядит, когда собирается на вечеринку.

     Алекс представил Соршу и агентов ФБР Каллахану, а затем проводил Волшебницу к дивану, чтобы она подождала остальных.

     — Тебе нравится жить на грани, — пробормотал Каллахан, когда Сорша села.

     Следующим пришел Игги. Сорша была рада снова видеть доктора и пригласила его сесть рядом с ней на диван. Последним пришел капитан Руни. Он был в помятом костюме, жилетка была расстегнута, а из-под воротника выглядывал галстук. Каллахан и его детективы выглядели уставшими, но их одежда была опрятной и профессиональной, признак того, что они привыкли приходить на работу в любое время, когда этого требует работа. Руни же, напротив, придерживался режима банкира, и это было заметно.

     Он начал кричать на Алекса, Дэнни и Каллахана, но замолчал, увидев Соршу.

     — Полагаю, — сказал он уже более спокойным голосом, — вы вытащили всех из постелей не просто так.

     — Так и есть, капитан, — ответил Алекс, беря инициативу в свои руки. — Вы поручили мне выяснить, кто убил Джерри Пембертона, и с помощью детектива Пака я это сделал.

     — Если дело только в этом, — тихо сказал Руни, — я быстро лишу вас лицензии.

     Алекс приложил руку к сердцу и изобразил уязвленное выражение лица.

     — Терпение, капитан. — Он сделал шаг назад и обратился ко всем собравшимся. — Я рад приветствовать вас в доме Чарльза Бомонта.

     По рядам пробежал одобрительный шепот, но многие смотрели на Алекса с недоумением.

     — Прежде чем мы с детективом Паком перейдем к тому, ради чего мы устроили этот маленький пикник, мне нужно ввести всех в курс дела, — добавил Алекс.

     Из всех присутствующих только он, Дэнни, Игги и Каллахан были знакомы с делом Джерри Пембертона и инцидентом в миссии "Братство надежды". Алекс вкратце изложил факты по каждому делу, а затем попросил задавать вопросы.

     — Какое отношение Чарльз Бомонт имеет к Джерри Пембертону? — спросил Каллахан.

     — Бомонт был напарником Пембертона, — ответил Дэнни. — Те, кто убил Пембертона, искали Бомонта.

     — Почему? — прорычал Руни.

     — Из-за этого, — сказал Алекс, показывая восстановленный стеклянный сосуд. — Таких было четыре, и в каждом был алхимический раствор, вызывающий болезнь, от которой умер отец Харрисон Клементин и все остальные в миссии.

     — И откуда ты это знаешь? — спросила Сорша.

     Алекс достал свою мультилампу и вставил в нее горелку для серебряного света.

     — Тебе нужно надеть это, — сказал он, протягивая свой окулюс чародейке.

     Она с минуту колебалась, но потом надела окулюс. Алекс зажег лампу и указал на стол.

     — Смотри, здесь стояли три круглых предмета. — Он поставил на стол восстановленный сосуд.

     Сорша закрыла незакрытый окулюс и посмотрела. Через мгновение она слегка сдвинула сосуд влево, закрыв одну из пустот.

     — Что создавало круги? — спросила она.

     — Молоко, — сказал Дэнни, указывая на пустой стакан, который всё ещё лежал на боку рядом с тарелкой. — Кувшины были здесь, когда пролилось молоко, и оставались здесь до тех пор, пока оно не высохло, а потом кто-то их убрал.

     — Кто? — спросил Руни. Алекс ухмыльнулся.

     — Сейчас, капитан.

     — Я вижу только три круга, — сказала Сорша. — Вы сказали, что было четыре кувшина с этой заразой.

     — И я сейчас объясню, куда делся четвёртый, — сказал Алекс, — но сначала я хочу, чтобы лейтенант Каллахан и капитан посмотрели.

     Сорша сняла окулус и протянула его Каллахану, который осмотрел стол.

     — Когда вы пришли, на тарелке была еда? — спросил он.

     — Да, — ответил Дэнни. — Через пять дней он совсем протух, так что мы его выбросили, но тарелка осталась там, где мы ее нашли.

     Алекс был впечатлен. Каллахан не особо проникся. Судя по взгляду, которым лейтенант одарил его, передавая окулюс Руни, он уже думал в том же направлении, что и Алекс с Дэнни.

     — Ладно, и что это нам говорит? — спросил Руни.

     Алекс заменил горелку на серебряную на горелку с призрачным светом, а затем отрегулировал несколько линз окулуса.

     — А теперь взгляните на пол, — сказал он.

     Руни опустился на колени и осмотрел пол с правой стороны стола, где стоял стакан с пролитым молоком.

     — Здесь тоже что-то пролилось, — сказал он. — Пятна повсюду, а вот здесь след, — он указал на место между столом и дверью.

     Алекс подождал, пока Каллахан и Сорша по очереди осмотрят помещение с помощью окулуса.

     — Почему свет такой необычный? — спросила Сорша, глядя на столешницу. — Я больше не вижу пятен от молока.

     — Я называю его призрачным светом, — ответил Алекс. — Он показывает магические следы.

     Сорша кивнула, сняла окулус и вернула его Алексу.

     — Значит, мистер Бомонт сидел здесь, — она указала на опрокинутый стул. — Он поставил на стол банки с чумой и принялся ужинать. В какой-то момент он опрокинул одну из банок. — Она взяла в руки разбитую банку. — Вот эту. У него быстрые руки, но, пытаясь схватить банку, он опрокидывает стакан с молоком. Банка разбивается, и Бомонт выбегает из дома, пытаясь спастись от заражения.

     Алекс улыбнулся, а Дэнни присвистнул.

     — Примерно так мы и предполагали, — сказал Дэнни.

     — Зачем этому идиоту было ставить банки с чумой на обеденный стол? — спросил Руни.

     — В запечатанном виде они были совершенно безвредны, — сказал Игги. — Возможно, он просто хотел на них посмотреть. Многие алхимические растворы имеют интересные цветовые оттенки, а некоторые даже светятся.

     — Так почему и как он оказался в миссии? — спросил Каллахан.

     — На этот вопрос я тоже могу ответить, — сказал Игги. — Сестра Джефферсон рассказывала нам, что он постоянно просил отца Клементина благословить его и дать ему воды из их старого колодца. Он думал, что вода обладает целебными свойствами, по крайней мере надеялся на это.

     — Но это всё равно не объясняет, какое отношение всё это имеет к Джерри Пембертону, — сказал Каллахан.

     — Или откуда у Бомонта эти банки, — сказала Сорша, снова ставя восстановленную банку на стол.

     Алекс щёлкнул пальцами, делая вид, что только что что-то вспомнил.

     — Точно, — сказал он. — Мы забыли рассказать им о транспортировочной коробке.

     Сорша пристально посмотрела на него, а Руни, казалось, вот-вот вспыхнет. Алекс продолжил, как будто ничего не заметил.

     — Мой напарник, детектив Пак, во время тщательного обыска этой квартиры нашёл вот это.

     Дэнни поднял транспортировочную коробку.

     — На ней штамп с аэродрома Нью-Йорка.

     — Вы хотите сказать, что Бомонт украл это с таможенного склада? — спросил Каллахан. — Тогда кто украл драгоценности Ван дер Уоллера?

     — Бомонт, — ответил Алекс. — Я предполагаю, что он хотел как можно дольше скрывать кражу чумы, поэтому взял коробку похожей формы и размера и подменил ею ту, что украл.

     — То есть тот, кто должен был получить банки с чумой, вместо этого получил бриллианты? — спросил Руни. — Почему он не заявил о краже?

     Сорша улыбнулась и подняла бровь.

     — Вы бы сообщили, что у вас украли банки с алхимической чумой?

     — Постойте, — сказал Каллахан. — Разве вещи на таможенном складе не должны быть досмотрены перед отправкой? Как бы они объяснили происхождение этих банок? В конце концов, они не могли позволить инспектору открыть одну из них.

     — Хороший вопрос, — добавила Сорша. — Они бы испускали сильную магическую ауру, а у таможенных инспекторов есть детекторы на этот случай.

     — Есть только один способ, которым это могло попасть в страну, — сказал Алекс. — Это был дипломатический пакет.

     — Все, что иностранное правительство отправляет в одно из своих посольств в США, не подлежит досмотру, — сказал Дэнни.

     — Вопрос в том, — заметил Каллахан, — чей это был пакет.

     — Он прибыл на дирижабле, — сказал Дэнни. — Я проверил список пассажиров, и на борту было трое граждан Германии. Ни в одной другой стране, чьи товары хранились на складе, не было граждан на борту дирижабля. — Он сверился с блокнотом. — Пассажиры назвали свои имена: Хельге Ротенбаур, Грета Альбрехт и Дитрих Странд.

     — Неудивительно, — сказал Игги. — Немецкие алхимики, лучшие в мире. Они могли создать болезнь вроде той, что мы видели.

     — Итак, — сказал Алекс, — когда немцы обнаруживают, что вместо чумы у них в руках ящик, полный неограненных алмазов, они отправляются на поиски. Они выбивают из Пембертона имя Бомонта, а затем приходят сюда и взламывают замок на двери.

     — Но Бомонта здесь нет, — сказала Сорша. — Поэтому они забирают три целые банки и уходят.

     — Почти, — сказал Алекс. — Они задержались, чтобы собрать осколки этой банки, — он показал на восстановленную банку. — Они выбросили их в мусорную корзину. Алекс перевернул банку, и на дне показался отпечаток большого пальца, к которому прилипла пыль. — И кто-то из них был так любезен, что оставил нам свой отпечаток.

     — Это мог быть кто угодно, — вмешался молодой агент Уорнер.

     Алекс пожал плечами.

     — Возможно, — сказал он. — Но угол наклона странный, если только вы не поднимаете что-то с земли. Скорее всего, это отпечаток того, кто убил мистера Пембертона. — Алекс с преувеличенной торжественностью протянул банку лейтенанту Каллахану. — Остальное я оставляю на вас, лейтенант, — сказал он.

     — И это всё? — спросил Руни, качая головой. — Я чуть не лишился головы, когда добивался разрешения на наблюдение за таможенным складом, а теперь вы хотите, чтобы я рассказал шефу и мэру какую-то нелепую историю о том, что нацисты пытались отравить Нью-Йорк?

     — Не волнуйтесь, капитан Руни, — сказала Сорша, вставая. — Я обо всём позабочусь. Теперь это дело федерального уровня. Вы, ваши люди и ваш… консультант проделали отличную работу. Я позабочусь о том, чтобы губернатор об этом узнал.

     Руни заискивающе улыбнулся, но на его лице было выражение человека, потерявшего любимую игрушку.

     — Спасибо, мисс Кинкейд, — сказал он, а затем повернулся к Каллахану. — Убедитесь, что у ФБР есть всё необходимое, а потом сворачивайтесь.

     Каллахан ответил, что так и сделает, и Руни ушёл, не сказав больше ни слова.

     — Пак, — громко сказал Каллахан. — Это место преступления. Убедитесь, что всё зафиксировано и передано мисс Кинкейд. — Он надел шляпу и тоже собрался уходить. — Я прослежу, чтобы вам оплатили счёт, Локерби, — сказал он на прощание.

     Дэнни начал давать указания двум другим детективам, пока Алекс собирал свой чемоданчик.

     — Милое представление, — сказал подошедший к нему сзади агент Уорнер. Алекс поднял глаза и увидел его юное лицо с приподнятыми в усмешке губами и суровым взглядом голубых глаз. — Думал, выставишь нас всех дураками, пока будешь подлизываться к нашему боссу?

     Алекс лишь пожал плечами.

     — Наверное, я подумал, что всем нужно знать о том, что по городу разгуливает банда немцев, разносящих чуму, — сказал он. — Это был самый простой способ сообщить об этом.

     — И чтобы пустить пыль в глаза, — с гневом в голосе сказал Уорнер. — Я видел таких, как ты, когда служил в полиции Чикаго. В ФБР их тоже хватает. Для них работа никогда не стоит на первом месте, им всегда нужно устроить шоу. Проблема в том, что пока они танцуют и поют для камер и начальства, плохие парни ускользают. Иногда из-за этого гибнут люди.

     Алекс выпрямился и посмотрел на Уорнера. Он был на несколько сантиметров выше молодого агента и вытянулся во весь рост. Что-то в этом разговоре задело Уорнера за живое, но Алекс понятия не имел, что именно.

     — Не волнуйтесь, агент Уорнер, — сказал он. — Я делаю это не ради славы. Я частный детектив. Я делаю это ради денег.

     На мгновение Уорнеру показалось, что он вот-вот его ударит, но он взял себя в руки и поспешил прочь.

     — Ты еле на ногах стоишь, — сказал Игги, подходя к нему.

     Алекс кивнул. Он уже и не помнил, когда спал в последний раз.

     — Дальше с этим разберётся чародейка, — продолжил Игги. — Пойдем домой.

     Теперь, когда он забил тревогу и спас себя и Дэнни, его работа была сделана. Разве нет?

     — По Нью-Йорку все еще разгуливают трое немцев с банками, полными смерти, — сказал он, обведя рукой детективов и агентов ФБР. — Им понадобилась моя помощь, чтобы продвинуться так далеко.

     — Ты знаешь что-то, о чем не рассказали им? — спросил Игги. Алекс устало покачал головой.

     — Нет, — признался он. — Ничего не знаю.

     — Тогда твоя роль в этой маленькой пьесе сыграна, — решительно заявил Игги. — тебе все равно пора спать, в таком состоянии от вас никакого толку.

     Алекс взял свою сумку и пошел за Игги к двери, но остановился, когда на его пути встала Сорша. Она пристально посмотрела на него, приподняв одну бровь.

     — Отличная работа, мистер Локерби, — сказала она. Алекс не был уверен, что правильно ее расслышал, но все равно улыбнулся и сказал:

     —Спасибо.

     — Я не разбрасываюсь комплиментами, — сказала она. — И не делаю этого просто так. Вам стоит пойти работать ко мне.

     Алекс улыбнулся при мысли о том, что мог бы стать агентом ФБР. Конечно, из этого ничего бы не вышло. Он слишком часто нарушал правила, чтобы стать настоящим сотрудником правоохранительных органов.

     — Если я решу уйти, вы будете первым, кому я позвоню, — сказал он. — А пока просто найдите этих немцев.

     Она, похоже, ждала саркастического ответа, и его откровенность ее удивила. Но прежде чем она успела продолжить разговор, ее позвал Дэнни.

     Алекс почти не помнил, как ехал домой на такси. На улице солнце начинало окрашивать небо в розовые и желтые тона, а здания проплывали мимо в дымчатом сером тумане. В какой-то момент он рухнул на кровать прямо в одежде и мгновенно заснул.

     В спальне Алекса было окно, выходившее на улицу. Особняк стоял на тихой улочке, по обеим сторонам которой росли березы, а сама она была вымощена кирпичом. Улица тянулась с востока на запад, а окно Алекса выходило на юг. Когда он рухнул в постель под утро, за домом уже вставало солнце. Шторы на больших окнах были раздвинуты, и Алекс был не в том состоянии, чтобы их задергивать.

     В течение дня солнце двигалось по небу, и вскоре после полудня яркий луч проник сквозь раздвинутые шторы и упал на пол. Ближе к вечеру солнечный луч и яркий квадрат света медленно и бесшумно поползли по деревянному полу, затем по краю кровати, а потом по покрывалу и наконец осветили лицо Алекса.

     Он застонал, не желая просыпаться, и перевернулся на другой бок. Через час свет упал ему на шею, и он понял, что больше не может спать. Когда он наконец сел и спустил ноги на пол, на будильнике на прикроватной тумбочке было восемь сорок пять. Он взял его и приложил к уху... но услышал лишь тишину. Он не спал в своей постели больше суток, прежде чем вернуться домой, и не подумал завести будильник утром. Будильник остановился.

     Он встал, достал из кармана брюк карманные часы, завел будильник и поставил его на четыре сорок пять. Медленно двигаясь, с затекшими мышцами и все еще ноющей рукой, он аккуратно разделся и повесил свой единственный костюм на вешалку, которая стояла за дверью в ванную. Он долго принимал душ, подставляя тело под струи горячей воды, чтобы разогреть мышцы и разгладить складки на костюме. Дэнни был в безопасности, а чародейка шла по следу немцев и их чумы. Он справился со всем этим на отлично, подумал он, но не испытал удовлетворения от хорошо выполненной работы.

     Потому что оставалось сделать еще кое-что.

     Он не хотел этого делать, по крайней мере так, как придется. Но это нужно было сделать, поэтому он вытерся, оделся в еще влажный костюм и спустился вниз. На пробковой доске на кухне висела записка от Игги, в которой говорилось, что его вызвали на консультацию к доктору Халверсону в университет и что он не знает, когда вернется. Не доверяя своей способности что-либо приготовить одной рукой, Алекс вышел из дома и направился в "Ланч-бокс".

     — Привет, красавчик, — сказала Мэри, увидев его. Было еще рано для наплыва посетителей, и за столиками сидело всего несколько человек. Алекс сел за стойку. — Что с тобой случилось? — спросила она, указывая на его руку в лубке.

     — Поругался с таксистом, — соврал он. — Но ты не волнуйся. Ничего серьезного.

     Он спросил Мэри, нравится ли ей быть полноценным поваром, и ее лицо просияло, когда она начала рассказывать ему о своей первой неделе в "Ланч-боксе". Алекс понимал, что ему нужно поторопиться, но ему не хотелось этого делать. Он не чувствовал в себе сил, но должен был узнать правду. Это был его главный недостаток, неумолимая, твердая решимость узнать правду и добиться справедливости.

     Мэри приготовила ему сэндвич с пастрами и болтала с ним, пока он ел. Когда он закончил, начали приходить посетители, только что вернувшиеся с работы и желавшие поужинать. Мэри ушла на кухню, а у Алекса не осталось оправданий.

     Несмотря на это, он подошел к телефонной будке у закусочной и позвонил в свой офис.

     — Наконец-то, — рявкнула Лесли, услышав его голос. — Я не знала, все ли у вас с Дэнни в порядке и не нужно ли мне собирать деньги на залог. Почему ты мне не позвонил?

     — Прости, куколка, — сказал Алекс с чувством вины. Ему не хотелось ее расстраивать. — Я не спал больше суток, так что, закончив, сразу поехал домой.

     — Капитан согласился? — спросила она с тревогой в голосе. — Вы с Дэнни в безопасности?

     — Федеральные власти взяли дело в свои руки и сказали, что замолвят за Руни словечко перед губернатором, чтобы тот понял, насколько важна его помощь.

     — Слава богу, — прошептала она. — Я волновалась. Так нам теперь заплатят? — спросил Алекс.

     — Не заставляй меня смеяться, — проворчал он. — И не волнуйся. Лейтенант Каллахан сказал, что выпишет нам чек, так что все в порядке.

     — У меня есть еще кое-какая работа, — сказала она. — Я могу обсудить ее с тобой сегодня вечером, если ты придешь.

     — Нет, — ответил Алекс. — Мне нужно сделать еще кое-что, чтобы закрыть дело Томаса Роквелла.

     — Ты вернешь этой девушке деньги? — спросила Лесли с грустью в голосе. — Или ты уже понял, что случилось с Томасом?

     — Не знаю, — ответил Алекс. — Сегодня вечером я попытаюсь что-нибудь выяснить. В любом случае к утру я закончу.

     — Звучит опасно. — В ее голосе снова зазвучала тревога. Алекс пожал плечами, но потом понял, что она его не видит.

     — Может быть, — сказал он. — Я расскажу тебе об этом утром.

     — Будь осторожен, — сказала она.

     Алекс пообещал и повесил трубку.

     Он доехал на трамвае до магазина "Уолмарт", который находился на противоположной стороне улицы от квартиры Томаса Роквелла. Поднявшись по лестнице в промышленное здание, он вошел в мастерскую покойного и снова поразился тому, насколько там было чисто и аккуратно. Он старался не смотреть на стол в дальнем углу с электроплиткой, на которой лежала тень Томаса, неподвижная, но невидимая.

     Приступив к работе, Алекс обошел мастерскую и расставил на центральном верстаке длинную вереницу баночек, перьев и чернил. Когда все было готово, он оторвал чистый лист от большого блокнота, лежавшего в ящике стола, и вставил его в латунные держатели. На то, чтобы нарисовать руну поиска, у него ушел почти час. Он сверялся со своими записями, тщательно прорисовывая каждую линию и изгиб, следя за тем, чтобы в каждую баночку были положены нужные чернила и добавки.

     Когда до конца работы оставалось минут двадцать, он остановился. Он снял пиджак, и его рубашка взмокла от пота, который он выжимал из себя, направляя силу Вселенной в руну. Вытеревшись полотенцем, он спустился в соседний магазин "Уолмарт". Там он купил дешевое латунное кольцо из витрины на прилавке, а затем подошел к телефонной будке в задней части магазина.

     — Эвелин, — сказал он, когда она взяла трубку. — Я в мастерской Томаса, и мне кажется, я понял, что он делал. В смысле, где он ошибся. — Он замолчал, услышав ее прерывистое дыхание. — Нет, — сказал он. — Я не против. Приезжай.

     Она заставила его пообещать, что он будет ее ждать, и повесила трубку.

     Алекс вернулся в мастерскую и положил купленное латунное кольцо на левый верстак. Он достал свой сборник рун и вырвал два листа, которые подготовил специально для этого вечера. Сложив листы бумаги вчетверо вдоль, он обернул каждый из них вокруг простого медного кольца, а затем поджег. Две руны были составлены таким образом, чтобы соединиться при сплавлении, и Алекс видел, как их замысловатые формы обвивают кольцо разноцветными спиралями. Через несколько секунд они исчезли, и блестящее кольцо осталось без украшений.

     Убедившись, что все готово, он надел кольцо на палец и отложил в сторону книгу с рунами.

     Эвелин пришла через пятнадцать минут, и когда она вошла, серые стены мастерской словно озарились ее улыбкой. На ней была простая рубашка темно-бордового цвета, которая напомнила Алексу о сверкающих осколках чумного сосуда, воссоединившихся в красноватом свете руны восстановления. Бежевая юбка-карандаш плотно облегала ее фигуру, ниспадая от тонкой талии, подчеркивая округлость бедер и сужаясь к коленям. На ней были белые лодочки и такая же шляпка-клош, из-под которой волнами ниспадали черные волосы. Ее загорелое лицо было гладким, с голубоватыми тенями и темно-красной помадой в тон блузке.

     — Алекс, — выдохнула она, подбегая к нему. Она обняла его и поцеловала в губы. Поцелуй был жарким и страстным, он пробудил в Алексе приятные воспоминания о ночи, которую они провели в этой самой комнате. Алексу захотелось погрузиться в эти мысли, но он отогнал их. Для этого будет время позже — если будет.

     — Прости, что втянул тебя в это, — сказал он, когда они отстранились друг от друга.

     — Все в порядке, — ответила она, и ее улыбка стала грустной. — Я хочу знать, за что Томас отдал свою жизнь. Я хочу знать, что, по его мнению, стоило такого риска. Просто какая-то старая книга или что-то большее?

     Алекс вздохнул и подвел ее к верстаку, на котором он весь последний час аккуратно раскладывал поисковую руну.

     — Я думал, что всё сделал правильно, — сказал он, показывая ей рисунок. Он протянул ей ещё один лист. — Это то, что сделал Томас, — сказал он, указывая на места, где рисунок отличался от руны, которую он начертил на верстаке. — Он понял, что исходная руна была нарисована задом наперёд, но не заметил, что внешнее кольцо рун расположено неправильно. Смотри. — Он указал на нижние руны, которые окружали центральную геометрическую фигуру, сложный додекаэдр.

     — Значит, ты всё понял? — спросила Эвелин, сосредоточенно сдвинув брови.

     — Я так думал, когда звонил тебе, — ответил Алекс. — Но теперь я не уверен. Что-то здесь не так.

     Она просмотрела оба набора рисунков, а затем подняла на него взгляд с беспомощным выражением лица.

     — Что я могу сделать? — спросила она. Алекс покачал головой.

     — Не знаю. Мне нужно просмотреть всё от начала до конца. Это займёт несколько часов. — Он посмотрел на бумаги, потом снова на неё. — Прости, что привёл тебя сюда. Можешь идти домой. Если я что-нибудь придумаю, я тебе позвоню. Она выглядела разочарованной, но потом улыбнулась.

     — Может, сходим куда-нибудь поужинать?

     — Нет, спасибо, — ответил Алекс. — Я уже поел, и мне нужно работать. Я знаю, что справлюсь, если потрачу ещё немного времени. Вопрос только в том, сколько именно.

     Она положила руку ему на щёку, и он почувствовал тепло её пальцев.

     — Ты выглядишь уставшим, — сказала она. — Может, тебе стоит отдохнуть... хотя бы сегодня. Она не посмотрела на аккуратную маленькую кровать, на которой они спали вместе, но её тон говорил сам за себя. Алекс усмехнулся.

     — Тогда я точно ничего не успею, — сказал он. — Давай, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Ты только меня отвлекаешь.

     — Хорошо, — сказала она, отступая на шаг. — Вижу, тебя не переубедить.

     В её голосе прозвучали странные нотки, но Алекс почувствовал огромное облегчение, когда она направилась к двери. Он надавил на неё, но она ничего не сделала…

     Эвелин обернулась на третьем шаге. Этот шаг вывел её из зоны досягаемости Алекса. Когда она обернулась, в её руке был пистолет.

     — Прости, Алекс, — сказала она, направляя пистолет ему в грудь. — Боюсь, меня тоже не переубедить.

     Алекс поднял свободную руку.

     — Что это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

     — Ты очень хочешь, чтобы я ушла, — сказала она. — С твоей руной всё в порядке. Думаю, ты просто решил избавиться от меня. — Она взмахнула пистолетом, жестом велев Алексу отойти, и он подчинился. Когда он отошёл от стола, она снова посмотрела на его рисунки. — Ты не сомневаешься, — сказала она. — Эта руна идеальна.

     — Значит, ты рунный мастер, — сказал Алекс. Он и так это понял, но было приятно, что его подозрения подтвердились.

     — Да, — ответила Эвелин. — Я рунный мастер. Может, я и не так искусна, как ты, но я могу понять, что ты здесь сделал. Ты закончил расшифровку, — она указала на его записи. — Ты просто не закончил её записывать. — Она посмотрела на него и улыбнулась. — К счастью, я могу это сделать.

     — Итак, — сказал Алекс. — Что теперь?

     Она жестом указала ему на металлическую кровать, хотя он был уверен, что на этот раз его не ждёт ничего приятного.

     — Садись, — сказала она и достала из сумочки наручники.

     Алекс взял наручники и надел их на металлическую перекладину в изножье кровати, сначала зафиксировав наручники на своей связанной левой руке, а затем осторожно на правой. Когда он был прикован, Эвелин приставила пистолет к его груди и потянула за наручники свободной рукой.

     — Итак, — сказал Алекс, стараясь сохранять спокойствие. — Ты, должно быть, та самая, кто соблазнил того правительственного исследователя… как же его звали?

     — Ты имеешь в виду дорогого Куинтона Сандерсона? — спросила Эвелин, убирая пистолет обратно в сумочку. — Да. Я заставила его выкрасть оригинальные чертежи рун из "Монографии". Он с радостью согласился помочь мне, когда я объяснила, что это такое.

     — Ты его убила?

     — Конечно, нет, — возмутилась она. — Он исчез, как и Томас.

     — Значит, ты не сестра Томаса. — Алекс вспомнил кровать в квартире Томаса и то, как явно было заметно, что у него есть любовница. Очевидно, Эвелин соблазнила его, чтобы заручиться его помощью. От этой мысли Алексу стало не по себе, особенно когда он вспомнил, как Эвелин сделала то же самое с ним.

     — Нет, — ответила она, пододвигая табурет к верстаку и склоняясь над чертежами Алекса. — Я нашла Томаса и убедила его помочь мне найти "Монографию" после того, как пропал бедный Куинтон.

     — Он не пропал, — поправил ее Алекс. — И Томас тоже. Они погибли, пытаясь найти эту книгу.

     — А теперь ты преуспел там, где они потерпели неудачу, — сказала Эвелин, беря перо и чернильницу.

     — Нет, — ответил Алекс. — Не преуспел. Если ты закончишь эту руну и применишь ее, мы с тобой будем мертвы, как Томас и Куинтон.

     Она повернулась и улыбнулась ему.

     — Никогда не пытайся обмануть мошенника, — сказала она. — Даже я вижу, что твоя конструкция закончена. Она сбалансирована и изящна, совсем не похожа на тот запутанный клубок, с которого все началось.

     Она начала рисовать, заполняя недостающие части конструкции, строчка за строчкой сверяясь с записями Алекса.

     — Откуда ты вообще узнала об "Монографии Архимеда"? — спросил Алекс через несколько минут молчания. — Я понимаю, что Куинтон мог наткнуться на нее в своей работе, но ты там не работала. Если бы работала, он бы тебе не понадобился.

     — Моя мать была одной из первых исследовательниц, работавших над рунами "Монографии" по заказу правительства. Она рассказывала мне об этом, обучая своему ремеслу. Однажды она не вернулась домой к ужину. Отец прождал ее всю ночь, а утром в нашем доме появились люди в костюмах.

     — Она исчезла, — догадался Алекс.

     — После этого я изучила все, что она оставила после себя: ее записи, ее знания, все. Конечно, большую часть забрали люди из правительства, но кое-что я сохранила. Спрятала под половицами в своей комнате.

     — Но этого было недостаточно, — заметил Алекс. — Или нет?

     Она на мгновение прервала работу и опустила голову, прядь темных волос закрыла ее лицо.

     — Нет, — сказала она. — Я пыталась устроиться на работу в архив, где работала моя мать, но…

     — Но у тебя не было ее таланта, — сказал Алекс. — Если бы он у тебя был, тебе не понадобился бы Томас, чтобы расшифровать руну, ты бы и сама справилась.

     — Вот почему мне нужна "Монография", — сказала она с жаром в голосе. — Тот, кто ее прочтет, станет величайшим рунописцем в мире. Представляешь, какие тайны она хранит, Алекс?

     — Может, ее и вовсе не существует, — сказал Алекс. — Ты не думала об этом? Может, эта руна, просто ловушка. Способ, с помощью которого какой-нибудь могущественный древний рунописец устранял своих конкурентов.

     Эвелин отложила перо и встала. Она закончила писать расшифрованную руну поиска.

     — Нет, — сказала она. — Я об этом не думала. Ты видел другие руны, они такие сложные, что до сих пор есть две, которые правительство не смогло идентифицировать. Эти руны откуда-то взялись, Алекс. "Монография Архимеда" существует, и пришло время ее найти.

     Она начала убирать с верстака чернила и баночки, оставив только бумагу с руной. Алекс не сомневался, что она смогла скопировать то, что осталось, каким бы талантом она ни обладала.

     — Я не лгал, Эвелин, — сказал он, пока она работала. — Эта руна не закончена. Если ты активируешь ее, она убьет тебя, как Квинтона, как Томаса.

     — Я тебе не верю, — сказала она, взяла спичку из коробки на столе и чиркнула ею о коробок.

     — Я знал, что ты напарница Квинтона, еще до того, как позвал тебя сюда, — сказал он. — Я специально не закончил руну. Поверь мне, когда я говорю, что она не сработает.

     Она уронила спичку на бумагу с руной. Бумага была не из тех, что вспыхивают от спички, и огонь распространился по ней медленно.

     — Ты лжешь, — сказала Эвелин, когда сила заклинания начала нарастать. — Ты не мог знать обо мне.

     — Соседи Томаса говорили, что у него была девушка. С длинными рыжеватыми волосами до плеч, — сказал Алекс. — Ты поступила умно, когда подстригла и покрасила их. Я бы ни за что тебя не заподозрил, но однажды ночью ты так любезно позволила мне раздеть тебя, и я заметил, что ты покрасила не все волосы.

     Триумфальное выражение исчезло с лица Эвелин, и она рефлекторно опустила взгляд. Когда она снова посмотрела на него, в ее глазах был ужас. Она попыталась остановить руну, но было уже слишком поздно. Руна вспыхнула, и луч света, ярче и горячее солнечного, вырвался из нее.

     В тот же миг ожили руны на новом медном кольце Алекса. Сферический щит из чистой прозрачной энергии окутал Алекса, и внутри него заклубился кипящий темный пар. Руна, создавшая этот пар, называлась "Руна чернильной ночи", и сквозь нее не проникал ни один луч света. Алекс надеялся, что этого будет достаточно, чтобы смертоносный свет руны поиска его не настиг. За долю секунды до того, как руны активировались, свет коснулся обнаженной кожи Алекса, и он до сих пор чувствовал жжение, как будто слишком долго пробыл на солнце.

     За пределами тьмы кричала Эвелин. Это был не крик ужаса, которого можно было бы ожидать от человека, столкнувшегося лицом к лицу со своей гибелью, а скорее крик смертельной агонии, когда ее плоть горела под безжалостным светом. Алекс пожалел, что не добавил к кольцу руну тишины, потому что крик становился все громче и выше по тональности. К крикам добавился низкий гул. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем крик сменился хриплым вздохом... а потом все стихло. Гул продолжался еще целую минуту, потом тоже стих, и мир за пределами полуночной сферы, в которой находился Алекс, погрузился в тишину.

     Алекс глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Его руки дрожали, и наручники звенели, ударяясь о металлическую раму кровати. Он был прав насчет сообщника Куинтона Сандерсона и Томаса Роквелла. Эвелин использовала их всех и заплатила за свое стремление к власти собственной жизнью.

     — Мне так жаль, Эвелин, — хрипло произнес он. — Я пытался тебя предупредить. — По его щеке скатилась слеза, но ему было все равно. В темноте руны никто его не видел.

     Спина Алекса уже начала болеть от того, что он сидел, ссутулившись. Его щит и руны тьмы исчерпали свою энергию и исчезли больше часа назад, и теперь он сидел в пустой мастерской, прикованный наручниками к кровати. Изголовье кровати представляло собой металлическую перекладину в форме буквы U, загнутой вниз. Она возвышалась над матрасом всего на 10 сантиметров, и Алексу приходилось наклоняться, чтобы не прижиматься к ней травмированной рукой. Он попытался сесть на пол, но от этого его левый бок пронзила еще более сильная боль.

     Когда в мастерскую ворвались агенты ФБР с оружием наперевес, он чуть не подпрыгнул от радости.

     — Агент Дэвис, — сказал он как можно более жизнерадостным голосом. — Что вас задержало?

     — Все чисто, — крикнул Дэвис в коридор. — Здесь никого, кроме Локерби.

     — Он жив? — донесся из коридора голос Сорши Кинкейд.

     — Да, — ответил агент Уорнер, и в его голосе слышалось разочарование.

     Чародейка вышла из-за угла, и Алексу оставалось только смотреть на нее. В предыдущие разы, когда он ее видел, она была одета для работы в ФБР, конечно, модно, но с видом профессионала. Однако сегодня на Сорше было длинное облегающее черное вечернее платье, подчеркивавшее ее скромные изгибы. Прозрачные рукава переливались при каждом движении, обнажая тонкие бледные руки и заканчиваясь чем-то вроде черной манжеты от мужской рубашки с крупной жемчужной запонкой. Короткий палантин из лисьего меха покрывал ее плечи и свисал по обе стороны от тонкой шеи, время от времени распахиваясь при ходьбе, обнажая открытый воротник и ожерелье из блестящих черных жемчужин на алебастровой коже. Завершали наряд плотно прилегающая шляпа с белым пером и вуаль из того же переливающегося материала, что и рукава.

     Откуда бы ни вызвали Соршу Кинкейд, это была не та вечеринка, на которой потерпели бы присутствие таких, как Алекс. Ее платье напомнило Алексу наряды некоторых женщин, которых он видел в "Изумрудной комнате", хотя Сорша носила его лучше. В ее медленной, уверенной походке по мастерской было что-то, что придавало ей элегантность или, скорее, подчеркивало ее. Тот факт, что на ней была красивая одежда, а сама мастерская была простой, не мог ни подчеркнуть, ни умалить присущую Волшебнице грацию и женственность.

     — Не могу сказать, что удивлена вашим присутствием, мистер Локерби, — сказала она, стоя над ним, пока Дэвис и Уорнер обыскивали мастерскую. Она откинула вуаль, открыв льдисто-голубые глаза, и вложила сигарету в свои темно-красные губы.

     Алекс рассеянно заметил, что она накрасила губы той же бордовой помадой, что и Эвелин.

     — Как продвигается охота за нашими пропавшими немцами? — спросил он, когда чародейка остановилась рядом с ним.

     — Этим занимаются, — ответила она, приподняв бровь. — Но сейчас я бы предпочла поговорить о том, что здесь делаете вы.

     Алекс улыбнулся своей самой искренней фальшивой улыбкой.

     — Я помогаю вам в расследовании, миледи, — галантно произнес он. — Пусть ваши люди заглянут в сумочку на центральном столе, — добавил Алекс, кивнув на сумочку, которую принесла Эвелин. — Уверен, они найдут эти чертовы рисунки, которые вы так ищете. А заодно и пистолет, который мне не принадлежит, — добавил он.

     Дэвис и Уорнер прекратили поиски и посмотрели на Соршу. Через мгновение она кивнула. Сотрудники ФБР подошли к столу, а Сорша тем временем искала в своей крошечной сумочке спички.

     — Я бы предложил вам свои, — сказал Алекс, насколько это было возможно в наручниках. — Но, к сожалению... — начала она.

     — Ничего страшного, — сказала Сорша, наклонилась, сунула руку в карман куртки Алекса и достала картонную коробку со спичками.

     — Они здесь, все шесть оригиналов, — сказала агент Дэвис.

     — Теперь вы меня развяжете? — спросил Алекс, когда Сорша закурила.

     — Пока нет, — ответила она, выпуская дым ему в лицо. — Должна признаться, мне очень любопытно, как вы раздобыли эти бумаги и кто наложил здесь поисковую руну. Если мы пропылесосим эти оригиналы, найдутся ли на них ваши отпечатки пальцев, мистер Локерби?

     Алекс ухмыльнулся, насколько это было возможно в его сгорбленном положении.

     — Отпечатков моих вы не найдете, — сказал он. — И поисковую руну наложил не я. — Он кивнул на наручники.

     — Вы могли бы сами надеть их, когда закончили, — сказала Сорша.

     Алекс улыбнулся еще шире.

     — Вы поняли, что это не я наложил заклинание, потому что на стенах нет ни маскирующих, ни скрывающих рун. Я знал, что вы отслеживаете это заклинание, вы сами мне об этом сказали. Именно так вы и нашли Томаса Роквелла. Вы не знали, что у Куинтона Сандерсона есть напарница и что она приехала с ним в Нью-Йорк. Когда Томас наложил поисковую руну, вы отследили ее до этого района, а потом стали искать рунописца. Вот почему вы не нашли эту мастерскую. Именно здесь он наложил руну.

     На лице Сорши появилось выражение человека, который по незнанию выпил прокисшее молоко.

     — Что ж, — сказала она. — Если вы знали, что я отслеживаю любое наложение этой поисковой руны, почему вы не защитили это место? И кто наложил руну?

     — Я надеялся, что вы вообще не придете, — сказал Алекс и вздохнул. — Но я знал, что если вы почувствуете, что здесь творят с рунами, то придете, а мне нужна на случай, если случится что-то плохое.

     — А что, если бы я не нашла эту мастерскую за неделю? — спросила она, выгнув бровь. Алекс усмехнулся.

     — Ну, я надеялся, что ты попадешь точнее, если будешь рядом с местом, где творят с рунами.

     — Ты так и не сказал, кто творил с рунами.

     — Она называла себя Эвелин Роквелл, — сказал Алекс. — По крайней мере, так она представилась мне. Она соблазнила Куинтона Сандерсона и заставила его выкрасть чертежи из "Монографии Архимеда". А когда он исчез, она переехала сюда и нашла Томаса Роквелла.

     — А потом, когда исчез Роквелл, появился ты, — закончила Сорша с осуждением на своем идеальном лице. Алекс кивнул.

     — Когда я сложил два и два, я заманил ее сюда. Я сказал ей, что все понял, но мне нужно еще время. Я велел ей идти домой и ждать моего звонка.

     — И, — сказал агент Дэвис, подходя к Сорше. В правой руке он небрежно держал сумку Алекса. — Если бы она была невиновна, она бы пошла домой.

     — Верно, — сказал Алекс, и его голос внезапно стал хриплым.

     — Но она не была невиновна, — сказала Сорша. — Она напала на тебя, привязала к этой кровати и сама завершила руну.

     — Да, — сказал Алекс.

     — Что с ней случилось?

     — Развяжите меня, — сказал Алекс, — и я вам покажу.

     Сорша посмотрела на Дэвиса и кивнула в сторону Алекса.

     — Прежде чем мы это сделаем, — сказал Дэвис со зловещей улыбкой, — вам лучше взглянуть на это. — Он открыл сумку, чтобы Сорша могла заглянуть внутрь. Она улыбнулась, обнажив ряд жемчужно-белых зубов, которыми могла бы гордиться любая акула, и накрасила губы бордовой помадой.

     — Ну и ну, — сказала она, заглядывая в сумку. — Что это у нас тут? — В руке у нее был покрытый рунами "Кольт" 1911-го калибра, принадлежавший Алексу.

     — Мило, — сказал Дэвис. — У меня такой же, только не такой украшенный.

     Сорша повертела пистолет в руках, рассматривая руны на его поверхности.

     — На этом пистолете ведь нет руны-разрушителя заклинаний, верно?

     Алекс заставил себя расслабиться. У него было разрешение на ношение оружия, но нанесение на него рун было сомнительным с точки зрения закона. Если бы Сорша хотела навлечь на него неприятности, она бы это сделала, но ее интересовали только руны-разрушители заклинаний.

     Руны-разрушители заклинаний, это именно то, на что они похожи: руны, которые вступают в реакцию с магическими заклинаниями. Начертить их не так уж сложно, и они могут разрушить даже сложную магию, например ползунов или конденсаторы в Эмпайр-Тауэр. Поэтому их использование строго запрещено. За одну такую руну рунописца могут посадить в тюрьму на двадцать лет.

     — Руны-разрушители заклинаний запрещены законом, — сказал он с улыбкой.

     — Но ты ведь знаешь, как их делать, — настаивала она. Алекс пожал плечами.

     — Это описано в моей книге по рунологии, — сказал он. — Я слышал, что на черном рынке можно купить инструкцию за сто долларов.

     Сорша долго смотрела на него, а потом бросила пистолет обратно в сумку Алекса.

     — Развяжите его, — сказала она.

     Лицо Дэвиса на мгновение помрачнело, но затем он снова улыбнулся.

     — Агент Уорнер пошел в соседнюю комнату, чтобы сообщить об этом, — сказал он. — У него мой ключ.

     — О, ради всего святого, — сказала Сорша. Она наклонилась к короткой цепочке, соединявшей наручники. При этом ее меховая накидка коснулась лица Алекса, наполнив его ноздри тонким цветочным ароматом.

     Сорша схватила цепочку большим и указательным пальцами. Алекс услышал треск, когда звено внезапно побелело, а затем волшебница с непринужденным видом, словно отгоняя назойливую муху, раздавила замерзшее звено между пальцами.

     Стараясь не показать, что его это впечатлило, Алекс выпрямился, потянулся, хрустнув суставами, и встал.

     — Вы хотели узнать, куда ушла Эвелин? — спросил он, протягивая руку, чтобы агент Дэвис отдал ему свой набор. Прежде чем подчиниться, агент ФБР достал пистолет и убрал его в кобуру.

     Алекс взял сумку и подошел к верстаку, на котором все еще лежали обгоревшие остатки бумаги с рунами. Он достал лампу и горелку для призрачного света и направил зеленый луч на стену. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти тень Эвелин. Тень была видна в зеленом свете даже без окулуса. Эвелин развернулась, словно бежала в дальний угол комнаты.

     В тот угол, где был Алекс.

     Он решил, что в свои последние отчаянные мгновения она хотела, чтобы он ее спас.

     — С каждым, кто исчез, происходило то же самое? — спросила Сорша хриплым от волнения голосом.

     — Да, — ответил Алекс. — По-моему, эта руна какая-то ловушка, призванная отсеивать тех, кто достаточно умен, чтобы представлять угрозу для того, кто ее создал.

     Сорша улыбнулась.

     — Уверяю — сказала она, — "Монография" существует на самом деле.

     Алекс направил луч на тень Томаса.

     — Он тоже в это верил.

     В этот момент вернулся агент Уорнер.

     — Следователи уже в пути, — сказал он. — Они прочешут это место вдоль и поперек.

     — Хорошо, — сказала Сорша. Она повернулась к агенту Дэвису и кивнула в сторону двери. Тот молча вышел, забрав с собой молодого светловолосого агента Уорнера. Как только они ушли, Сорша пристально посмотрела на Алекса.

     — Как вы узнали, что руна не сработает? — спросила она.

     — Потому что я не закончил его распутывать.

     — Но откуда ты знаешь?

     — Потому что я видел, что некоторые части еще не совпали.

     Сорша улыбнулась. Это была не обнадеживающая улыбка.

     — Значит, ты признаешь, что мог бы её распутать, — сказала она. — Если бы у тебя было достаточно времени.

     Алекс попытался сделать вид, что все в порядке, и пожал плечами.

     — Если бы его вообще можно было распутать, — сказал он. Он не хотел, чтобы Сорша рассказала своим правительственным друзьям, что нашла козла отпущения, чтобы еще раз попытаться добраться до "Монографии Архимеда".

     Ее глаза внезапно вспыхнули, словно изнутри ее черепа зажегся свет.

     — Мне кажется, ты мне лжешь, — сказала она, но ее голос вдруг стал низким, и его эхо затихало вместе со словами, пока они не растворились в едва различимом шуме. В то же время комната вокруг него словно расплылась, цвета и формы слились в сплошную серую пелену.

     Алекс хотел встревожиться, но вместо этого почувствовал себя спокойно и в безопасности. Как будто этот платиновый ангел перед ним был тем, кому он доверял больше всех на свете. Тем, кто хотел помочь ему больше всего на свете.

     Где-то в глубине души он понимал, что это заклинание правды. Как и заклинания-разрушители, заклинания правды были вне закона, поэтому Сорша отослала из комнаты всех свидетелей, прежде чем воспользоваться заклинанием. Теперь, если Алекс попытается раздуть скандал, его слово будет против слова одной из самых влиятельных жительниц Нью-Йорка.

     — У меня к тебе несколько вопросов, Алекс, — сказала Сорша. Ее голос все еще звучал неестественно низко и эхом отдавался в ушах. — Твоя версия руны поиска работает?

     — Нет, — ответил Алекс, не испытывая угрызений совести из-за того, что солгал.

     — Ты нашел "Монографию Архимеда"?

     — Нет, — ответил Алекс.

     — Ты собираешься продолжать поиски?

     — Нет.

     Она взяла блокнот, в котором Алекс нарисовала руну, которую использовала Эвелин.

     — Кажется, ты почти разобрался, — сказала она. — Как думаешь, сможешь закончить?

     — Нет.

     — Почему?

     — Эта руна никогда не сработает, — сказал он.

     Чародейка внезапно пошатнулась и прислонилась к столу. Мгновение спустя комната снова обрела четкость. Алекс тряхнул головой и несколько раз моргнул, чтобы прийти в себя. Когда зрение восстановилось, он заметил, что Сорша тяжело дышит, а ее атласное платье промокло от пота. Она выглядела так, будто пробежала марафон.

     — Ты меня заколдовала, — сказал он. Это было не обвинение, а констатация факта.

     — Я должна была убедиться, — проговорила Сорша между вздохами. — Мне жаль.

     Алекс лишь пожал плечами. Он понимал, почему она это сделала.

     — Если ты можешь просто подмигнуть и заставить мужчин говорить правду, почему ты этого не делаешь? Тебе все равно, что это незаконно, иначе ты бы не применила это ко мне.

     — Как видишь, — сказала она, наконец успокоившись, — это требует большой концентрации и усилий. И даже в этом случае результат не всегда предсказуем. Люди, которые знают, что их ждет, иногда формулируют свои ответы так, чтобы говорить правду... но при этом вводить в заблуждение.

     — И ты решила, что я из тех, на кого это подействует?

     — Напротив, — ответила она. — Я знала, что мне придется удивить тебя, чтобы добиться успеха. Ты слишком умен, чтобы я могла предупредить тебя заранее.

     — Осторожно, чародейка, это прозвучало как комплимент.

     Она покраснела. Алекс не поверил бы своим глазам, если бы не смотрел ей прямо в лицо, но ее идеальные, белоснежные щеки приобрели розоватый оттенок.

     — Через несколько мгновений действие заклинания прекратится, — сказала она. Ее лицо внезапно помрачнело, брови опустились, закрыв глаза. Она явно решила, что раскрыла слишком много.

     — Значит, если я сейчас задам тебе вопрос, ты должна будешь ответить правдиво? — широкая улыбка растянулась на лице Алекса, пока он пытался придумать самый неловкий вопрос. Однако по лицу Сорши он понял, что момент упущен. Тем не менее он запомнил эту информацию, чтобы использовать ее позже.

     — Я благодарна за то, что ты нашел недостающие страницы "Монографии", — сказала она официальным тоном. Она произнесла что-то низким, эхом отдающимся голосом и провела рукой по платью. Когда она повела рукой, темные пятна от пота исчезли, оставив атласную ткань нетронутой и безупречной.

     — За их поимку полагается награда? — спросил он. — Не то чтобы я не ценил вашу благодарность.

     — Не знаю, — пожала она плечами. — Я спрошу. А теперь, если не возражаете, скоро здесь будет группа следователей из ФБР. Я не хочу объяснять им ваше присутствие.

     — Можно мне взять блокнот?.

     Сорша улыбнулась и отложила блокнот на верстак.

     — Боюсь, теперь это улика.

     Алекс собрал свои вещи и пистолет и спустился в закусочную. Он позвонил домой, и Игги сразу же взял трубку.

     — Ну вот и ты, парень, — сказал он. — Я всё думал, когда же ты вернёшься.

     — Я не хочу домой, — ответил Алекс.

     — Тяжёлый вечер?

     В памяти Алекса всё ещё звучал долгий мучительный крик Эвелин. Она сама виновата в своей смерти, но это не значит, что всё в порядке.

     — Можно и так сказать.

     — Вот что я тебе скажу, — с заразительным энтузиазмом начал Игги. — Как насчёт кино? В "Радио-сити" идёт "Шерлок Холмс" с Бэзилом Рэтбоуном в главной роли. Может, встретимся там и проведём вечер за просмотром?

     Алексу не хотелось снова ввязываться в какую-нибудь историю, но Игги, похоже, был в восторге. Он любил кино и Шерлока Холмса, так почему бы и нет?

     — Звучит здорово, Игги, — сказал он.

     — Я ближе, чем ты, — ответил Игги. — Ты садись на метро, а я пойду пешком и встречусь с тобой там.

     — Просто возьми такси, Игги, — сказал Алекс. Это был один из их обычных споров. Игги просто отказывался признавать, что ему уже за семьдесят.

     — Это недалеко, — сказал Игги. — Я люблю ходить пешком, и у меня полно времени. Я не тороплюсь.

     Эти слова поразили Алекса, как удар током.

     — Игги? — он сказал. — Почему Чарльз Бомонт не взял такси?

     — Что?

     — Чарльз Бомонт, — повторил Алекс. — Он выбежал из своей квартиры сразу после того, как разбилась банка с чумой. Должно быть, он знал, что в ней было.

     Повисла долгая пауза, затем Игги ответил:

     — Полагаю, если хочешь, чтобы вор украл банку с чумой, не хотичешь, чтобы он случайно ее открыл, так что да, скорее всего, он знал.

     — Значит, он знал, что болен, — сказал Алекс. — Тогда почему он не взял такси?

     — А кто сказал, что он не взял такси?

     — Нет, — ответил Алекс. — Если бы он взял такси, у нас был бы мертвый таксист и мертвые пассажиры по всему городу.

     — Ты прав, — озадаченно сказал Игги. — Так почему же он не взял такси? Он знал, что умирает, и верил, что вода из Миссии его исцелит. Почему бы ему не попытаться добраться туда как можно быстрее?

     — Может быть, Миссия была для него последним шансом, — сказал Алекс. — Может быть, сначала он отправился куда-то еще.

     Повисла долгая пауза, и Алекс почти слышал, как Игги поглаживает усы.

     — Если бы кто-то попросил меня украсть для него банку с чумой, — медленно произнес Игги, — я бы предположил, что у него есть противоядие.

     — Это маловероятно, — сказал Алекс.

     — И это все равно не объясняет, куда делся Бомон, — сказал Игги. — Если он вообще куда-то пошел.

     — Кажется, мы на верном пути, — сказал Алекс. — Возьми такси...

     — Мне не нужно такси, — перебил его Игги.

     — И встретимся в городском морге, — закончил Алекс.

     — Почему?

     — Мы пройдем этот путь в шкуре Чарльза Бомонта.

     — Почему я должен встречаться с тобой в морге в понедельник вечером? — спросил Дэнни Пак, когда Алекс вошел в вестибюль здания. Алекс позвонил Дэнни сразу после разговора с Игги. — Я только что выбрался из передряги, в которую ты меня втянул. Неужели это не могло подождать пару дней?

     Алекс ухмыльнулся и хлопнул Дэнни по плечу.

     — Прости, — сказал он, оглядываясь в поисках Игги, но не находя его. — Скажем так, ты мне нужен для этого дела.

     Вестибюль городского морга был похож на вестибюль любого офисного здания. У одной стены стоял старый диван, окруженный несколькими креслами, а за ним, ряд лифтов. Напротив зоны ожидания располагалась стойка регистрации, за которой дежурил швейцар. Единственным отличием от обычного офисного комплекса были подозрительно большие двери лифтов и мужчина за стойкой в полицейской форме. Дэнни закатил глаза, глядя на Алекса.

     — Я тебе не нужен, — сказал он.

     — Ты нравишься коронеру больше, чем я. Старый пердун, — добавил он. — Неважно, нравлюсь я ему или нет, — тихо сказал Алекс. — Он не позволит мне забрать кое-что из вещей Чарльза Бомонта, как бы я ему ни нравился.

     — Так вот в чем дело? — раздраженно спросил Дэнни. — Во-первых, когда мы нашли Бомонта, при нем ничего не было. Во-вторых, если бы что-то и было, оно бы лежало в коробке под столом лейтенанта Каллахана в Центральном управлении. В-третьих, Каллахан ни за что не позволит тебе забрать улики, даже если я его попрошу.

     Дверь скрипнула, когда Игги открыл ее и вошел в здание. На нем был твидовый костюм и такая же кепка, а в зубах он сжимал трубку. Алекс кивнул ему, затем снова повернулся к Дэнни.

     — Верно, — сказал он. — У Бомонта не было ни карманных часов, ни бумажника, ни ключей, но даже если бы они у него были, мне бы они не понадобились.

     — А что тебе нужно? — спросил Дэнни с безнадежностью в голосе.

     — Один из его ботинок, — вмешался Игги.

     — Правда? — сказал Дэнни, и его голос из отчаянного превратился в саркастичный.

     — Правда, — подтвердил Алекс. — И вот почему ты мне нужен. Одежда Бомонта всё ещё здесь, и мне нужно, чтобы ты выписал мне обувь.

     — Знаешь, как это будет выглядеть, если Каллахан увидит журнал выдачи? — спросил Дэнни. — У него не будет причин заглядывать в него, — ответил Алекс, потирая руки. — Особенно если мы узнаем что-то новое о том, кто заплатил Бомонту за кражу того кейса. А теперь пошли.

     Он махнул рукой офицеру за стойкой и направился к лифту, а Дэнни и Игги последовали за ним.

     — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно я тебя ненавижу? — спросил Дэнни, пока они ждали машину.

     Десять минут спустя они уже поднимались на главный этаж с левой туфлей Чарльза Бомонта. Обувь была качественная, кожа ухоженная и мягкая.

     — И как это поможет нам узнать, кто нанял Бомонта? — спросил Дэнни.

     Игги объяснил теорию Алекса о том, что Бомонт куда-то ходил до того, как приехал в миссию "Братство надежды".

     — Разве он не заразил бы всех, к кому заходил? — спросил Дэнни.

     — Скорее всего, — ответил Алекс.

     — Алекс, я бы знал, если бы нашли ещё какие-нибудь тела, — сказал Дэнни. — Но их не было.

     — Возможно, у того, кто за этим стоит, есть противоядие, — сказал Игги. — Если у него иммунитет, то тел не будет.

     — Возможно, его не было дома, — предположил Алекс. — Помнишь, кто-то забрал те банки из квартиры Бомонта. Мы предполагали, что это те же люди, которые убили Джерри Пембертона, но что, если это не так?

     — Тогда они бы обыскали квартиру Бомонта после убийства Пембертона, — напомнил ему Дэнни. — А раз они этого не сделали, значит, банки нашли убийцы Пембертона.

     Алексу пришлось признать, что в этом Дэнни прав, но он всё равно чувствовал, что в тайне о том, куда делся Бомонт, когда выбежал из своей квартиры, есть доля правды, какой-то ключ, который поможет разобраться во всей этой грязной истории.

     — Так куда мы едем? — спросил Дэнни, когда они вышли на улицу.

     — К Бомонту, — ответил Алекс, заметив машину Дэнни и направившись к ней. — Нужно вернуться туда, где началась вся эта череда событий.

     Дэнни покачал головой, но последовал за Алексом. Через двадцать минут они припарковались на улице рядом со скромным зданием, в котором раньше жил Чарльз Бомонт. Полицейские машины уехали, и на улице не осталось никаких следов того, что происходило здесь накануне утром. Алекс поднялся на пятый этаж и увидел мужчину в тёмном костюме, который сидел на стуле в коридоре рядом с дверью Бомонта. Алекс многозначительно посмотрел на Дэнни, и детектив вышел вперёд.

     — Вы из ФБР? — спросил он мужчину, который наблюдал за ними с тех пор, как они спустились с лестницы.

     — Проваливай, журналист, — прорычал тот низким голосом. — Здесь не на что смотреть.

     Дэнни показал свой полицейский значок.

     — Я из полиции. Мне и моим друзьям нужно на несколько минут попасть в квартиру Бомонта.

     Мужчина с минуту разглядывал значок, потом пожал плечами.

     — Я не могу вам помочь, детектив, — сказал он. — У меня строгий приказ никого не впускать.

     — Послушайте, агент…?

     — Мейерс, — подсказал мужчина.

     — Агент Мейерс, — продолжил Дэнни. — Я обещаю ничего не трогать. Нам просто нужно посмотреть на стол в центре комнаты. Если кто-то узнает, я возьму вину на себя.

     — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — сказал Мейерс и усмехнулся. — Тот, кто отдал мне этот приказ, явно выше тебя по званию.

     Алекс шагнул вперед.

     — Примерно вот такого роста, — сказал он, подняв руку. — Стильная, с платиновыми волосами до плеч?

     — Как…? — недоверие постепенно проступало на лице агента Мейерса.

     — Мы знакомы, — сказал Алекс. — Послушайте, она меня уже недолюбливает, так что, если она разозлится, просто скажите ей, что Алекс Локерби разрешил.

     — И что, по-вашему, я после этого не болван? — со смехом спросил он.

     — Поверьте мне, парень, — сказал Игги. — Чародейка готова поверить в худшее о моем друге.

     — Ладно, — сказал Мейерс, вставая. — Я вас введу, но буду следить за вами все время. — Он достал ключ и отпер дверь. — И не бойтесь ничего трогать. С этим проблем не будет.

     Он распахнул дверь и включил свет. В квартире не осталось ничего. Ни мебели, ни ковров, ни кофейника. ФБР увезло все это в какую-то лабораторию, чтобы проверить каждый сантиметр.

     — Ого, — сказал Дэнни, входя в комнату и оглядываясь по сторонам. — Это проблема?

     Алекс не знал ответа на этот вопрос и сказал об этом.

     — Я хотел использовать опрокинутый стул в качестве отправной точки для руны поиска, — сказал он.

     — Если ты можешь использовать руну поиска, чтобы отследить перемещения Бомонта, — недоверчиво спросил Дэнни, — почему ты не сделал этого вчера?

     — Успех руны поиска зависит от того, сколько информации есть у заклинателя, — сказал Игги с видом университетского профессора, читающего лекцию студентам.

     — Магии нужно за что-то зацепиться, — продолжил Алекс. — Я знал, где живёт Бомонт и чем он зарабатывает на жизнь, но не подозревал, что он куда-то уезжал. Вчера руна поиска ничего бы мне не показала.

     — То есть, — сказал Дэнни, — если ты считаешь, что он куда-то уехал, руна сработает?

     — Нет, — ответил Алекс, присев на корточки и уставившись в пол. Там, где пролилась жидкость из банки с чумой, остался едва заметный меловой контур, но участок пола внутри него был поцарапан и замутнен. — Нам нужно что-то, что физически свяжет Бомонта с тем местом, куда он отправился.

     — Вот зачем тебе понадобилась его обувь, — сказал Дэнни, начиная понимать. — Куда бы он ни отправился, его обувь была там же.

     — Очень хорошо, детектив, — сказал Игги. — Теперь нам осталось только связать эту обувь с тем местом, откуда Бомонт начал свое путешествие, и руна должна привести нас туда, куда он отправился.

     — Разве ты не говорил, что он начал свое путешествие прямо здесь, в этой квартире? — спросил агент Мейерс.

     — Да, — ответил Алекс, отойдя на небольшое расстояние от мелового контура в сторону двери. — Но чем точнее я смогу связать обувь с бегством Бомонта, тем точнее поисковая руна сможет идти по его следу.

     — Так что же ты ищешь? — спросил Мейерс, все еще стоя в дверях. Дэнни рассмеялся и подошел к тому месту, где Алекс внимательно изучал пол.

     — Вот это, — сказал он, указывая на участок, где покрытие пола было поцарапано и изменило цвет. — Бомонт наступил в жидкость из банки, когда выходил из квартиры, помнишь? Здесь остался след.

     — Помню, — сказал Алекс, прищурившись глядя на это место. — Как ты понял, что это здесь?

     — Потому что оно отшлифовано, — ответил Дэнни. — Посмотри на место, куда пролилась жидкость из банки. ФБР не хотело рисковать, оставляя следы для будущих жильцов.

     — Как я этого не заметил? — удивился Алекс, подходя к этому месту. — Спасибо.

     — Почему бы не воспользоваться призрачным светом и не убедиться во всем наверняка? — предложил Игги. Алекс смущенно улыбнулся.

     — У меня закончилось топливо для горелки призрачного света, — сказал он. — Я израсходовал его во время той истории с Эвелин Роквелл.

     — Ты не рассказал мне, что тогда произошло, — напомнил ему Игги.

     — Потом. — Алексу не хотелось сейчас вспоминать об этих событиях, и он отогнал от себя воспоминание о мучительном крике Эвелин.

     Он достал кусочек мела и начал рисовать на полу сложную геометрическую фигуру. Для этого не требовались специальные чернила или даже идеально ровные линии — это была просто физическая связь между руной, которую он нарисовал в своей книге рун, и полом.

     — По-моему, это уже перебор с запретом на прикосновения, — обеспокоенно сказал агент Мейерс.

     — Не волнуйся, — ответил Игги, доставая сложенный носовой платок. — Мы за собой приберем.

     Закончив, Алекс убрал мел в карман и вырвал из книги руну поиска. Поставив ботинок точно в центр нарисованной фигуры, Алекс засунул в него руну и поджег ее. Когда бумага сгорела, его разум наполнила энергия руны.

     — Следуй по пути Чарльза Бомонта, — сказал он, призывая магию.

     Через мгновение ботинок задрожал. Он описал полный круг, а затем остановился, развернувшись носком в сторону все еще открытой двери.

     — Он нашел его, — с ухмылкой сказал Дэнни.

     — Ничего себе, — воскликнул Мейерс, удивленно подняв брови.

     Алекс подобрал ботинок, пока Дэнни вытирал нарисованную мелом фигуру с пола носовым платком Игги. Ботинок потянул его за собой, неумолимо увлекая к двери.

     — Спасибо, агент Мейерс, — сказал он, выводя всех обратно в коридор. — Вы нам очень помогли.

     Алекс последовал за ботинком по коридору к лестнице, а затем вниз, на улицу. Ботинок привел его в обход здания на внешнюю кольцевую дорогу, между двумя трущобными домами.

     — Он повернул направо.

     — Миссия слева, — сказал Игги. — Похоже, ты был прав.

     — Может, мне взять машину? — спросил Дэнни.

     — Нет, — ответил Алекс, шагая по темной улице. — Он не мог уйти далеко, иначе не вернулся бы в миссию.

     Трущобы сменились захудалыми магазинчиками, винными лавками и ночными клубами, которые на самом деле были прикрытием для подпольных игорных заведений и борделей. Алексу не нужно было беспокоиться о том, что их кто-то побеспокоит. Организованная преступность не подпускала грабителей и бомжей к своим прибыльным предприятиям. Не говоря уже о том, что на таких улицах люди старались не замечать, кто их попутчики.

     За магазинами потянулись обшарпанные дома и квартиры, которые едва ли можно было назвать жилыми. Ботинок потянул Алекса к трехэтажному дому, где сдавались квартиры на неделю. Стеклянная дверь была настолько грязной, что вестибюль за ней был едва различим в тусклом свете. Когда Алекс открыл дверь, оказалось, что тусклый свет исходил скорее от единственной голой лампочки на проводе, чем от толстого слоя грязи на стекле.

     Женщина в поношенной одежде, чья застиранная блузка была расстегнута достаточно низко, чтобы была видна ее грудь, оторвалась от журнала со сплетнями. Увидев Алекса, она расплылась в улыбке, которая больше походила на ухмылку, и наклонилась вперед, выставив напоказ еще больше своих прелестей.

     — Чем могу помочь, милый? — спросила она таким тоном, что стало ясно: она предлагает не только снять комнату.

     — Вы не подскажете, кто-нибудь съезжал из этой дыры за последние пять дней? — спросил Дэнни, сверкнув своим значком. Лицо женщины помрачнело, и она выпрямилась.

     — Пара человек, — пожала она плечами.

     — Наверху, — сообщил Алекс, чувствуя, как его тянет к туфле. Дэнни посмотрел на женщину долгим взглядом.

     — Мы собираемся подняться наверх, — сказал он. — Вас это не устраивает?

     — Нет. — Она пожала плечами.

     — Сначала нужно посмотреть регистрационные данные, — сказал Игги. Женщина рассмеялась.

     — Обычно тех, кто сюда приходит, зовут Смит, — сказала она. — По крайней мере, тех, кого не зовут Джонс.

     — Не беспокойтесь, — сказал Дэнни. — Давайте сначала осмотрим комнату. — Он перевел взгляд на женщину, которая теперь с интересом наблюдала за происходящим. — Оставайтесь здесь, — сказал он.

     Интерес в ее глазах угас, и она снова уткнулась в журнал.

     Туфля привела их на второй этаж, в комнату в глубине коридора. Когда они подошли к ней, туфля повернулась и указала на дверь. Алекс снял заклятие, и туфля содрогнулась, притяжение исчезло. Он сунул ее в карман куртки, и она так и осталась там торчать. Он уже собирался постучать, но Игги схватил его за руку.

     — Чувствуешь запах? — спросил он.

     Алекс был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на запахи, но теперь он принюхался. От двери исходил тошнотворно-сладкий аромат.

     — Фу, — сказал Алекс, отшатнувшись. — Что это?

     — Гниение, — ответил Дэнни. — Там что-то или кто-то умер, и уже давно.

     — Они могли заразиться? — спросил Алекс у Игги. Тот покачал головой.

     — Нет, прошло столько времени. Вспомни тела в миссии.

     Алекс кивнул и взялся за ручку.

     — Ну, поехали, — сказал он. Ручка повернулась, и дверь открылась. В коридор хлынула волна зловония, и Алекс отшатнулся, закашлялся и едва сдержал рвотный позыв. Дэнни попятился, его чуть не стошнило. Только Игги, казалось, ничего не почувствовал, но он предусмотрительно закурил трубку.

     — Боже мой, — выдохнул Алекс.

     — Держись, парень, — сказал Игги. — Через пару минут привыкнешь. А пока я пойду открою окно.

     — Ты в порядке? — спросил Алекс Дэнни, прикрывая нос и рот носовым платком.

     — Да, — ответил Дэнни. Выглядел он неплохо. — Пару лет назад я дежурил в доках. Там было примерно то же самое.

     Мужчины сделали глубокий вдох и вошли в квартиру. Несмотря на потрепанный вид, внутри было чисто и опрятно. В раковине не было грязной посуды, пепельницы почти все были пусты, а в гостиной стояли три закрытых и запертых чемодана. Единственным, что выбивалось из общей картины, были три тела.

     Одно лежало на диване, руки женщины были скрещены на груди, словно ее готовили к погребению. Мужчина сидел в одном из кресел, на коленях у него лежала книга, словно он только что заснул. Второй мужчина склонился над столом, в его безжизненной руке был зажат карандаш. Все они были одеты слишком хорошо для постояльцев этого отеля.

     Игги вернулся в комнату со стороны задней двери. В тесном помещении уже начал циркулировать воздух.

     — Так кто эти трое? — спросил Дэнни.

     Алекс наклонился и поднял книгу, упавшую на пол рядом с мужчиной за столом.

     — Думаю, это наши пропавшие немцы, — сказал он, пролистав книгу. Он открыл её так, чтобы Дэнни и Игги могли разглядеть мелкий шрифт. — Кто-нибудь читает по-немецки?

     — Я, — ответил Игги, беря книгу. Он прищурился, вглядываясь в текст, и достал из кармана пальто очки для чтения. — Дайте мне минутку, — сказал он, водя пальцем по строчкам. — Давненько я этого не делал.

     — Если это те самые немцы, которые привезли чуму, у них должны быть при себе паспорта, — сказал Дэнни.

     Мужчина за столом перед смертью повесил пальто на спинку стула, поэтому Алекс проверил его карманы и достал небольшую чёрную книгу в кожаном переплёте.

     — Дитрих Странд, — прочитал он, открыв обложку.

     — А это Грета Альбрехт, — сказал Дэнни, просмотрев содержимое сумочки женщины. Он достал блокнот и сверился с ним. — Значит, этого парня, — он указал на мужчину с книгой, — зовут Хельге Ротенбаур.

     Алекс достал паспорт из кармана пиджака мертвеца и открыл его.

     — Точно. Хельге Ротенбаур, — прочитал он. Дэнни покачал головой.

     — Что эти люди здесь делают? Разве они не прилетели в Нью-Йорк на том же дирижабле, что и сосуды с чумой?

     — Да, прилетели, — ответил Алекс и кивнул, — но зачем было красть их, если они и так находились на охраняемом складе?

     — На дирижабле к ним было не подобраться, — сказал Игги. Он поднял дневник. — Мистер Стрэнд оставил нам своё признание. После того как он признался в любви к Грете, — Игги кивнул на мёртвую женщину, — Стрэнд пишет, что вор…

     — Бомонт, — подсказал Алекс.

     Игги бросил на него испепеляющий взгляд, и Алекс замолчал.

     — Бомонт велел им занять эту комнату и ждать его.

     — Должно быть, он использовал это место, чтобы сохранить анонимность, — сказал Дэнни. — Очень умно с его стороны.

     — Стрэнд пишет, что Бомонт пришёл сюда, заявил, что разбил сосуд, и потребовал противоядие. Когда ему сказали, что противоядия нет, он сбежал, прежде чем его успели остановить. — Игги оглядел мёртвых. — Здесь есть письма каждого из них родным и близким, — сказал он. — Они знали, что заражены и что им придётся оставаться здесь до самой смерти.

     Алекс оглядел мёртвых и содрогнулся. Когда придёт его время, он не хотел бы видеть, как это происходит.

     — Есть там что-нибудь о том, почему они хотели украсть чуму? — спросил Дэнни. — Не похоже, что они собирались устроить вспышку эпидемии.

     — Что случилось? — спросил Дэнни. — Они подслушали разговор руководителя проекта, алхимика по имени Йозеф Менгеле, с правительственным чиновником. Судя по всему, болезнь должна была спровоцировать гражданскую войну здесь, в Америке, чтобы дать Гитлеру и нацистам полную свободу действий в Европе.

     — Как пара баночек с быстродействующей чумой может спровоцировать гражданскую войну? — спросил Алекс. В этом не было никакого смысла. Хуже того, похоже, что целью была вовсе не европейская конференция.

     — Дальше, — сказал Игги, просматривая книгу. — Чуму должны были забрать в Нью-Йорке шпионы, действовавшие в городе, а затем нанести удар по четырём конкретным целям.

     — Где? — спросил Дэнни. Игги покачал головой и кивнул на мертвеца с карандашом.

     — Он не знал, но думал, что это как-то связано с нью-йоркскими чародеями. Менгеле особо подчеркнул, что чума должна быть устойчива к магии.

     — То есть никто из заражённых не смог бы использовать заклинания, чтобы избавиться от инфекции, — сказал Алекс.

     — Вероятно, — согласился Игги.

     — Но это всё равно не объясняет, как четыре баночки с быстродействующей чумой могут спровоцировать какую бы то ни было войну, — заметил Дэнни.

     — Четыре банки, — повторил Алекс, и эта цифра что-то задела в его мозгу. Чародеев было шестеро, а не четверо. Он щёлкнул пальцами, и всё встало на свои места. — Где телефон? — спросил он, оглядываясь.

     — Здесь нет телефона, — ответил Игги. — Если бы он был, эти несчастные могли бы позвать на помощь.

     — Зачем тебе телефон? — спросил Дэнни.

     — Что произойдет, если четверо нью-йоркских волшебников умрут от загадочной магической чумы?

     — Ничего, — ответил Дэнни. — Я имею в виду, что для экономики Нью-Йорка это будет катастрофа, но мы справимся.

     — А что, если выжили Джон Д. Рокфеллер и Уильям Тодд? — Алекс схватил детектива за плечи.

     — Какая разница, кто выжил? — спросил Дэнни.

     — Всем будет не всё равно, — выдохнул Игги. — Рокфеллер и Тодд враждуют уже много лет.

     — А Тодд, параноидальный отшельник, — добавил Алекс. — Он обвинит Рокфеллера в том, что тот наслал чуму.

     Дэнни начал кивать, на его лице отразилась тревога.

     — И Рокфеллер не оставит это без внимания. Между ними начнётся война.

     — "Нью-Йоркская шестёрка" — самые могущественные и богатые чародеи в мире, — заметил Алекс. — Если четверо из них погибнут, все остальные чародеи в Америке начнут поддерживать ту или иную фракцию в надежде занять их место, когда всё уляжется. Это дестабилизирует ситуацию в стране.

     — И что нам делать? — спросил Дэнни. — У нас нет никаких доказательств. Вы же знаете, что капитан Руни не станет никому звонить по этому поводу без неопровержимых улик, особенно если речь идёт о чародеях.

     Алекс развернулся и выбежал в коридор.

     — Позвони Каллахану и попроси кого-нибудь забрать тела и дневник, — крикнул он, спускаясь по лестнице.

     — Куда ты? — крикнул ему вслед Дэнни.

     Алекс промчался вниз по лестнице, через вестибюль, мимо стойки регистрации и женщины с журналом светской хроники. Прислонившись здоровым плечом к двери, он вывалился в ночь и помчался по улице в сторону ночных клубов. Возможно, от них не будет никакой пользы, но перед одним из них всегда можно поймать такси. Он запрыгнул в первое попавшееся такси.

     — В "Уолдорф", — сказал он. — Быстрее, — добавил он, когда таксист недоверчиво посмотрел на него. Из этого района в "Уолдорф" ездило не так много людей.

     Когда такси отъехало от тротуара, Алекс открыл свой чемоданчик, положил туда ботинок Бомонта и достал свой револьвер 1911-го калибра, который сунул в карман пиджака. У того, кто завладел склянками с чумой, было четыре цели, и одной из них была Сорша Кинкейд. Благодаря ошибочному предположению Алекса о том, что склянки с чумой принадлежали немцам с дирижабля, она в эту самую минуту стояла в бальном зале отеля на конференции скучных дипломатов.

     С таким же успехом он мог бы прицелиться ей в спину.

     Чтобы отвлечься от мыслей о том, сколько времени займет поездка до центра города и отеля "Уолдорф", Алекс полистал свою книгу рун. За последние несколько дней он использовал много мощных рун, и их почти не осталось. Пролистав книгу дважды, он с отвращением сунул ее обратно в карман. Если только он не хотел починить дырку в чулках чародейки, книга рун ему ничем не поможет.

     Когда такси наконец остановилось перед "Уолдорфом", Алекс сунул все свои деньги в руку таксисту, надеясь, что этого будет достаточно, и побежал к огромным стеклянным дверям. За ними, в вестибюле отеля, был оборудован пост охраны. Все двери, кроме одной, были загорожены горшками с растениями, а по обе стороны от открытой двери стояли двое полицейских. В дверях стоял агент Дэвис с планшетом в руках. Он в ужасе уставился на Алекса, ворвавшегося в вестибюль.

     — Что ты здесь делаешь, Локерби? — спросил он, преграждая Алексу путь.

     — Где Сорша? — потребовал он.

     — Мисс Кинкейд сейчас там, где ей и место, — сказал Дэвис. — А теперь почему бы вам не вернуться туда, где ваше место?

     — Мне нужно с ней поговорить! Ей грозит опасность.

     Агент Дэвис рассмеялся ему в лицо.

      — Сейчас она в самом безопасном месте в городе, — сказал он. — Эти немцы не проникнут сюда ни сегодня, ни в любую другую ночь.

     — Вы правы, — согласился Алекс. — Потому что они мертвы.

     Алекс вкратце пересказал историю о том, как он нашёл немецких алхимиков, и о том, что они оставили после себя.

     — Вы должны позволить мне поговорить с ней, — закончил он.

     — Сорша Кинкейд сама о себе позаботится, — сказал агент Дэвис.

     — Она не знает, что её ждёт, — возразил Алекс. — Её нужно предупредить.

     Дэвис долго колебался, на его лице читалась нерешительность.

     — Ладно, — сказал он наконец. — Она в бальном зале. — Он отступил в сторону и пропустил Алекса. — Но не беспокойте других гостей.

     Бальный зал отеля "Уолдорф" был огромным, трёхэтажным, с полированными деревянными полами и аркадами вдоль боковых стен, на которых располагались углублённые балконы. Резные колонны тянулись вдоль всех стен до больших расписных карнизов, а повсюду висели хрустальные люстры. В зале висел густой табачный дым от сотни сигарет, а какофония голосов сливалась в невнятное гудение разговоров.

     Алекс на мгновение застыл, оглядывая толпу, но через несколько секунд увидел платиновые волосы, уложенные в форме буквы А. чародейка сняла шляпу с вуалью, и теперь её белокурые волосы сияли, как маяк, в тускло освещённом зале.

     — Мистер Локерби, — сказала она с недовольной улыбкой, заметив его приближение. Она быстро извинилась перед собеседниками и направилась к нему. — Раньше мне нравилась ваша манера появляться в самых неожиданных местах, — сказала она. — Но теперь это начинает меня утомлять.

     — Мне тоже приятно вас видеть, — ответил он, взял её под локоть и мягко потянул за собой. — Нам нужно поговорить.

     Она хотела возразить, но что-то в его лице заставило её замешкаться.

     — Тогда сюда, — сказала она, высвобождаясь из его хватки и направляясь в дальнюю часть зала, где была установлена большая сцена с подиумом. Она прошла за подиум и открыла небольшую дверь, так искусно вмонтированную в стену, что Алекс даже не заметил её, пока Сорша не открыла её. За дверью оказался коридор, который вёл за пределы бального зала и позволял персоналу отеля незаметно доставлять еду или передвигать мебель.

     — Итак, — властно сказала она. — Что такого важного?

     — Эта конференция не цель чумы, — ответил он. — Цель вы.

     Алекс как можно быстрее пересказал ей историю о найденных мёртвых алхимиках, дневнике Дитриха Стрэнда и свою теорию о том, как с помощью чумы можно развязать гражданскую войну. Сорша молча слушала, скрестив руки на груди и рассеянно постукивая себя по руке ногтем.

     — В этом есть смысл, — неохотно признала она, когда Алекс закончил.

     — Единственное, чего я не могу понять, почему они до сих пор ничего не предприняли? — сказал Алекс. — Я имею в виду, что чума у них уже почти неделю.

     — На это я могу ответить, — сказала Сорша. — Как только я узнала об этой алхимической чуме, я предупредила своих коллег-чародеев. С тех пор они находятся под круглосуточной охраной. Кем бы ни были эти агенты, им будет непросто подобраться к одному из наших летающих домов и напасть на нас. В конце концов, эти жилища охраняют не только полицейские.

     — Полицейские? — переспросил Алекс. Он, конечно, предполагал, что у чародеев есть живые горгульи или что-то в этом роде для защиты дома.

     — Чародеи заключают договор с полицией Нью-Йорка о нашей защите, — ответила Сорша.

     — И что теперь делать? — спросил Алекс. — Тот, у кого эта чума, не остановится только потому, что задача сложная.

     Сорша развернулась и быстрым шагом пошла по коридору в противоположную сторону.

     — Мне нужно поговорить с капитаном Руни, — сказала она. — Если мы всё правильно организуем, то, возможно, нам удастся создать уязвимость, которой, как будут считать немецкие агенты, они смогут воспользоваться.

     — Вы хотите устроить ловушку?

     — Да, — вздохнула Сорша. — Я хочу устроить ловушку.

     — Тогда почему вы сразу так не сказали? — раздражённо спросил Алекс.

     — Мистер Локерби, — возмутилась Сорша. — Мне едва ли нужно…

     — Сорша, вот ты где, — раздался новый голос.

     Рука Алекса скользнула в карман пиджака и сжала рукоятку пистолета. Он обернулся. Вошедший был хорошо одет, в дорогом темном костюме. На нем все еще была шляпа-федора с опущенными полями, значит, он только что пришел и еще не успел ее снять. Это был высокий мужчина с копной коротко стриженных вьющихся волос цвета меди и яркими умными глазами. У него была кривая улыбка, а челюсть скошена от острых скул к ямочке на подбородке.

     Алекс решил, что этот человек ему не нравится.

     — Директор Стивенс, — удивленно произнесла Сорша. — Не ожидала увидеть вас сегодня вечером.

     Он взял Соршу за руку и нежно поцеловал.

     — Как я мог не прийти, когда вы позвали меня на помощь? — спросил он, и его кривая улыбка вернулась. Сорша, напротив, выглядела растерянной.

     — Я знаю, что вы не совсем так выразились, — сказал Стивенс и рассмеялся. — Но, думаю, вы были правы, попросив усилить охрану. Кто ваш друг? — спросил он, указывая на Алекса.

     — Э-э, — протянула Сорша, явно не зная, что сказать. — Директор Адам Стивенс из нью-йоркского отделения ФБР, это Александр Локерби, частный детектив.

     — Тот самый, кто выяснил, откуда взялась чума, — сказал Стивенс, подняв брови. Он протянул руку и пожал руку Алексу. — Буду с вами откровенен, — сказал он. — Я никогда особо не доверял частным детективам, но вы проделали чертовски хорошую работу, мистер Локерби.

     — Спасибо, — ответил Алекс.

     Может, этот парень не так уж плох.

     — Что вы имели в виду, когда сказали, что я попросила усилить охрану? — спросила Сорша. Она, казалось, была в замешательстве.

     — Не здесь, — сказал Стивенс. — Для чародеев.

     — Что? — хором спросили Алекс и Сорша.

     Стивенс растерялся.

     — Агент Уорнер звонил несколько часов назад, — сказал он. — Сказал, чтобы мы собрали агентов, которых вы хотите, и отправили их усилить полицейское прикрытие чародеев.

     — Где они сейчас? — спросила Сорша.

     Стивенс пожал плечами.

     — Я отправил их в полицейское управление, — сказал он. — Там они сядут на летающую машину, которая доставит их на посты. Летающие машины, это летающие полицейские автомобили, изобретённые чародеем Уильямом Тоддом. Они могли летать, но были не очень быстрыми и вмещали всего пять человек, поэтому полиция нечасто их использовала.

     — Им понадобится не одна летающая машина, — сказала Алекс. — На месте диспетчера я бы отправила каждую группу на своей машине.

     — Стивенс, — сказала Сорша тоном генерала, отдающего приказ полевым войскам. — Позвони тому, кто отвечает за Манхэттенское управление, и скажи, чтобы они не выпускали летающие машины. Всех агентов ФБР задержать и предупредить полицию, чтобы были начеку: среди них есть немецкие шпионы, которые везут три оставшиеся склянки с чумой.

     — Ты шутишь, — сказал Стивенс, но выражение лица Сорши говорило об обратном.

     — А что, если летающие машины уже улетели? — спросила Сорша. — Я позвоню чародеям, — сказала она. — Они смогут схватить любого, кто прилетит на летающей машине, если будут знать, что она приближается. А теперь иди. — Стивенс побежал к стойке регистрации, где стоял телефон, но Сорша просто полезла в сумочку и достала что-то похожее на косметическое зеркало в футляре. Она открыла его и поставила на пол перед собой. Сделав несколько шагов назад, она что-то произнесла своим низким, эхом отдающимся голосом, и через мгновение над зеркалом появился образ мужчины лет шестидесяти с седеющими волосами и усами, закрученными в колечко.

     — Сорша, дорогая моя, ты просто сияешь, — непринуждённо произнёс мужчина. — Чем обязан такому удовольствию?

     Сорша вкратце рассказала о немецком заговоре и его целях.

     — Так, — сказал мужчина, покрутив кончики усов. — Гитлер думает, что может нас обвести вокруг пальца. Я покажу этому подражателю Чарли Чаплина, где раки зимуют.

     — Сосредоточься, Эндрю, — жёстко сказала Сорша.

     Алекс вздрогнул, услышав это имя. Эндрю Бартон, Повелитель молний, человек, который обеспечивал электричеством весь Манхэттен.

     — Сейчас, — продолжала Сорша, — ты передашь сообщение всем и проследишь, чтобы они поймали людей в этих машинах.

     Эндрю сложил ладони лодочкой, и в них появился огненный шар.

     — Это не проблема, дорогая моя, — сказал он.

     — Ничего подобного, — рявкнула Сорша. — Некоторые из тех, кто в этих машинах, — обычные полицейские. Не мне тебе напоминать, что может случиться, если ты убьёшь хоть одного из них.

     Судя по всему, Эндрю не нужно было напоминать, потому что он сжал кулак, и огненный шар исчез.

     — Ты лишаешь всё веселье, дорогая моя, — вздохнул он. — Кстати, когда ты наконец приедешь ко мне на ужин?

     Сорша подняла бровь.

     — Если я хочу, чтобы за мной по пятам бегал какой-нибудь грязный старикашка, я пойду в бордель, — сказала она. — А теперь разберись с этим, пока кого-нибудь не убили.

     Она щёлкнула пальцами, и изображение исчезло.

     — Полагаю, — сказал Алекс, когда волшебница наклонилась, чтобы поднять зеркало и убрать его в футляр, — раз ты не распорядилась прислать дополнительных сотрудников из ФБР, агент Уорнер решил взять дело в свои руки. Давно он у тебя работает?

     — Он новенький, — ответила Сорша, направляясь к входной двери. — Он и ещё с десяток агентов приехали в нью-йоркский офис одновременно.

     Алекс вспомнил, как познакомился с молодым светловолосым агентом. Уорнер ему не нравился, но это неудивительно для сотрудника ФБР.

     — Я не считаю его нацистским агентом, — сказал Алекс.

     — Давай сначала его найдём, — ответила Сорша. — Тогда и спросишь. Он стоит у входа вместе с агентом Дэвисом.

     — Нет, его там нет, — сказал Алекс, останавливая Соршу. — Когда я вошёл, Дэвис был один. Где ещё может быть Уорнер?

     Сорша на мгновение задумалась, а затем направилась к лифту.

     — У меня есть апартаменты, которые мы используем как офис, — сказала она.

     — Должно быть, там уютно, — сказал Алекс, когда лифтер открыл перед ними двери.

     — Пентхаус, — сказала она, и мужчина нажал на кнопку, которая подняла кабину в воздух.

     Спустя долгую минуту они подошли к двери восточного пентхауса. Алекс достал пистолет из кармана куртки.

     — У меня есть руна, которая откроет дверь, — сказал он, но тут же понял, что с пистолетом в руке и перевязанной рукой не сможет дотянуться до книги с рунами.

     — Не беспокойся об этом, — сказала Сорша. — Повернись ко мне спиной.

     Она не стала ждать, пока он подчинится, а просто подняла руки, произнесла какое-то слово, и дверь взорвалась, словно в нее заложили порох. Алекс едва успел прикрыть лицо, как его осыпало щепками и опилками.

     Сорша вошла в комнату с таким видом, словно ее только что представили ко двору. Алекс последовал за ней, стряхивая щепки с пиджака пистолетом. За дверью оказалась гостиная с нишей, в которой стояли элегантные диваны и шезлонги. Одну из стен полностью занимала длинная барная стойка из светлого дерева, а из комнаты вело несколько коридоров.

     Сорша повернула налево, а Алекс направо. Он открыл первую попавшуюся дверь и обнаружил ванную комнату. В конце коридора была небольшая застекленная веранда с письменным столом, маленьким диваном и телефоном.

     — Чародейка, — крикнул Алекс, убирая пистолет в карман. — Не думаю, что агент Уорнер твой нацист.

     — Почему нет? — ответила Сорша из гостиной.

     — Потому что он мёртв.

     Агент Уорнер лежал, обмякнув, на письменном столе. Стена перед ним была забрызгана кровью и мозговым веществом, а в левой руке он сжимал служебный пистолет 38-го калибра.

     — Что значит , он мё... — в комнату вошла Сорша, но, увидев труп, отвернулась. — Боже мой, — сказала она, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Боже мой, — повторила она, сделав несколько глубоких вдохов, а затем снова повернулась к этой ужасной сцене. — Он застрелился, чтобы его не поймали? — спросила она. — Откуда он узнал, что мы его вычислили?

     — Возможно, ему кто-то позвонил, — сказал Алекс, указывая на телефон, который упал на пол, когда Уорнер рухнул на стол. — Но я так не думаю. Тем более что он не покончил с собой.

     Сорша резко подняла на него глаза.

     — Видишь кровь на стене перед ним, — объяснил Алекс. — Ему пришлось повернуть голову и запрокинуть её, прежде чем нажать на спусковой крючок. В таком положении он оказался бы, если бы услышал, что кто-то стоит у него за спиной, и начал оборачиваться. Если бы он выстрелил в себя, сидя прямо, кровь была бы вот здесь, — сказал он, указывая на окно справа от Уорнера. — Кроме того, для 38-го калибра слишком много крови и мозгов. И входное отверстие больше. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это был 45-й калибр, как у меня.

     Сорша приподняла одну из своих тёмных бровей.

     — Ты пытаешься заставить меня подозревать тебя? — спросила она. Алекс покачал головой и положил руку на шею Уорнера.

     — Нет. Это тело еще теплое, — сказал он. — Это произошло в течение последних двадцати минут, а поскольку все это время мы с вами были вместе, я не мог его убить. Но мы знаем кое-кого, кто пользуется таким же пистолетом, как у меня.

     — Нет, — Сорша покачала головой, в ее глазах читалась мольба, почти отчаяние. — Это невозможно.

     Алекс безжалостно продолжал:

     — Кто-то еще, у кого был доступ в ваш номер.

     — Он был в моей команде пять лет, — сказала она, все еще не веря в происходящее.

     — Где агент Дэвис?

     — Ты сказал, что он у входной двери, — ответила Сорша отстраненно.

     — Готов поспорить на ужин со стейком, что сейчас его там нет, — сказал Алекс. — Готов поспорить, что, как только он впустил меня, он поднялся сюда и убил Уорнера. — Алексу пришла в голову тревожная мысль, и он обошел Соршу и вышел в коридор. — Если его цель вы, то он все еще может быть здесь.

     — Нет, — уверенно сказала Сорша. — Он знает меня лучше, чем кто-либо другой. Мы проработали вместе достаточно долго, и он понимал, что его единственный шанс застать меня врасплох.

     — Так куда же он мог пойти? Он ничем не может помочь своим сообщникам на баржах, так что же он задумал?

     — Скорее всего, он сбежал, — сказала Сорша. — Он знал, что первое, что мы сделаем, это заблокируем здание.

     — Я так не думаю, — сказал Алекс. — Если бы он просто хотел сбежать, ему не пришлось бы убивать Уорнера. Он все еще в отеле.

     Сорша склонила голову набок, и ее волосы закрыли половину лица. Казалось, она вот-вот возразит ему, но тут она подняла голову, широко раскрыла глаза и ахнула. Она схватилась за живот и согнулась от боли. Алекс схватил ее за руку, чтобы поддержать, пока она не устояла на ногах.

     — Что не так?

     — Его нет в отеле, — выдохнула она. — Он в моем доме. — Она снова ахнула, прижав руку к животу, и Алекс подхватил ее под здоровую руку, чтобы она не упала. Она тяжело дышала, ее бледная кожа приобрела желтоватый оттенок. — Должно быть, Дэвис приказал Уорнеру отправить сюда летательный аппарат, — сказал Алекс, помогая Сорше дойти до гостиной и опуститься на кушетку.

     — Вот почему он убил его, чтобы незаметно добраться до вашего замка.

     Сорша начала бормотать заклинание тем низким, эхом отдающимся в ушах голосом, потирая живот. Из-под ладони волшебницы засиял яркий голубоватый свет и распространился по всему ее телу. Через несколько секунд ее дыхание стало ровным, а кожа приобрела нормальный оттенок. Она открыла глаза и посмотрела на Алекса, стоявшего над ней.

     — Магия, защищающая мой дом, это… интимная магия, — объяснила она. — Она привязана ко мне.

     — Что случилось?

     — У агента Дэвиса есть устройство для разрушения заклинаний, — сказала она. — Он только что использовал его, чтобы взломать входную дверь.

     — Что ему нужно в твоём доме?

     — Он хочет развязать войну, помнишь? — сказала она, медленно поднимаясь. — Если он сбросит мой дом на город...

     — Он сравняет с землёй целый квартал, — сказал Алекс.

     — Скорее два квартала, — сказала Сорша, к которой полностью вернулось самообладание. Она развела руки в стороны и потрясла кистями, как тяжелоатлет, готовящийся установить рекорд. — А теперь отойди. Я пойду и остановлю агента Дэвиса.

     Алекс подошёл к ней вплотную и пристально посмотрел ей в глаза.

     — Без меня ты не пойдёшь.

     — Сейчас не время для геройства, — сказала Сорша, безуспешно пытаясь оттолкнуть его. — Мне не нужна твоя помощь, чтобы справиться с одним незваным гостем в моём доме.

     Она подняла руки, но Алекс схватил её за левое запястье.

     — Нет, нужна, — сказал он. — Это не последний акт отчаяния. Подумай об этом. Дэвис привел сюда своего приспешника еще до моего появления. Все это время он строил такой план. Он все просчитал. Он знает, что для достижения цели ему, возможно, придется сразиться с тобой. Что бы он ни задумал, в его планы входит тебя уничтожить.

     Лицо Сорши помрачнело, но щеки порозовели. Очевидно, она не привыкла к тому, что кто-то может так сильно ошибаться в ее отношении или так мастерски ее обводить вокруг пальца.

     — Держу пари, в его планы ты не входишь, — сказала она с улыбкой и кивком. — Обними меня и держись крепче.

     Алекс обхватил правой рукой ее тонкую талию и притянул к себе. Он остро ощущал ее близость и постарался выбросить эти мысли из головы.

     Сорша подняла руки и произнесла длинную сложную фразу голосом своей чародейки. Как только эхо ее слов стихло, Алекс услышал звук, похожий на скрежет тысячи гвоздей по стеклу, и почувствовал, как его тело скручивает, словно ириску в тянучке. Больно не было, но его затошнило. Прижавшись к чародейке, он уткнулся лицом в ее волосы. От нее пахло клубникой и сливками, и в любой другой момент этот запах показался бы ему пьянящим.

     У Алекса возникло отчетливое ощущение, будто его прокрутили в стиральной машине и засунули под дверь. Затем перед глазами вспыхнул ослепительный свет, и он упал на колени на твердую каменную поверхность, все еще не отпуская чародейку.

     Он решил, что она постоянно так перемещается, но когда он наконец поднял голову, тяжело дыша и стараясь унять дрожь, то увидел, что Сорша стоит, прислонившись к его груди и крепко зажмурившись. Спустя долгое мгновение она открыла глаза и мягко отстранилась.

     — Через минуту это пройдет, — сказала она и опустилась на камень, чтобы сесть в своем облегающем черном платье.

     Алекс уперся свободной рукой в колено, чтобы подняться, но его накрыла волна тошноты, и он остановился. Когда желудок наконец перестал вздрагивать, а перед глазами прояснилось, он предпринял еще одну попытку и поднялся на ноги. Убедившись, что может стоять, он протянул руку и помог Сорше подняться.

     Они оказались на каменном балконе с мраморными перилами. Под элегантной лампой стоял удобный на вид шезлонг, а рядом с ним столик с книгой. За шезлонгом виднелись витражные двери с изображением лесного пейзажа с деревьями, кустарниками и дикими животными.

     — Это мой личный вход, Локерби, — сказала Сорша, потянувшись к дверям.

     Если бы Алекс не смотрел на ее тонкую руку, лежащую на дверной ручке, он бы не заметил короткую вспышку магии, промелькнувшую между ними, когда она повернула ручку.

     Она распахнула двери и вошла в сводчатую комнату с огромной хрустальной люстрой, свисающей с высокого потолка. В правой части комнаты на возвышении стояла большая кровать с балдахином. Спинки кровати были украшены резьбой в том же стиле, что и витражи: виноградные лозы, листья и лесные существа обвивали их, поднимаясь к балдахину. По всей комнате стояли резные туалетные столики, комоды, шкафы и даже небольшой столик для завтрака в круглом уголке с огромными окнами, пропускавшими много света.

     Несмотря на роскошь обстановки, в комнате царил беспорядок. На туалетном столике были разбросаны туалетные принадлежности, ящики комодов были выдвинуты, а от кровати к двери, за которой, как предположил Алекс, находилась ванная, тянулась дорожка из предметов нижнего белья. Алекс заметил, что кружевное нижнее белье сочеталось с бюстгальтером и поясом для чулок, все они были светло-голубого цвета, как глаза чародейки. Он предположил, что где-то должны быть и подходящие по цвету чулки, но мысли об этом отвлекали его, когда Сорша была всего в нескольких шагах от него. Он сунул руку в карман пальто и нащупал пистолет, сосредоточившись на текущей задаче.

     — Сюда, — сказала Сорша и, не говоря ни слова, повела его через спальню.

     Она вышла на балкон, расположенный над фойе, в котором мог бы уместиться весь кабинет Алекса. Верхний балкон опоясывал комнату в форме буквы U. Резные балясины поддерживали полированные перила из вишневого дерева. Деревянный пол балкона был покрыт толстыми персидскими коврами, которые заканчивались дорожкой, спускавшейся по широкой лестнице и расширявшейся у ее подножия. Пол первого этажа был выложен белым мрамором и украшен разнообразной мебелью: от кушеток и кресел до вешалок и элегантных столиков с вазами в азиатском стиле. В этом царстве элегантности выбивались из общего ряда только два предмета: разбитая входная дверь и фигура мужчины, лежащего на холодном полу в луже крови.

     — Хитченс! — Сорша вскрикнула и, прежде чем Алекс успел ее остановить, перепрыгнула через перила. Она раскинула руки, произнесла какое-то слово, и ее падение остановилось, когда она уже почти достигла пола. Она приземлилась на мрамор с громким стуком каблуков.

     Алекс бросился вдоль балкона к лестнице. Когда он спустился, Сорша уже держала голову мужчины у себя на коленях. На вид ему было под шестьдесят, у него были седые волосы, усы с проседью и обветренное лицо. По щеке расползался большой синяк, а белый жилет был испачкан кровью.

     — Простите, — говорил он. — У него был разрушитель чар. Когда чары на двери рассеялись, она взорвалась. Я пытался его остановить, но… — Мужчина закашлялся, и кровь забрызгала его усы.

     — Не говори, — сказала Сорша. — Я отвезу тебя в больницу. Где кухарка и горничные?

     — Я отправил их на летающем корабле, — выдохнул он.

     — Тебе тоже стоило отправиться с ними, — сказала Сорша, гладя его по лицу.

     Он посмотрел на нее, словно собираясь что-то ответить, но в его глазах не было жизни. Сорша просто сидела и плакала навзрыд. Алекс протянул руку и закрыл глаза старику.

     — Чародейка, — сказал Алекс, пытаясь вывести ее из состояния скорби.

     Ему не нужно было ничего добавлять, потому что в этот момент весь парящий замок задрожал. Алекс с трудом поднялся на ноги и протянул Сорше руку, помогая ей встать.

     — Где твои чары, которые удерживают это место в воздухе? — спросил он, когда она оперлась на него.

     — В хранилище в подвале, — ответила она, отстранилась от него и направилась к задней части парадной лестницы.

     За искусно вырезанной дверью с расписными панелями скрывалась кованая железная лестница, которая винтом спускалась в темноту. Сорша сбросила туфли на высоких каблуках и стала спускаться по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. По мере ее продвижения вниз на внутренней стороне перил загорались светильники, освещая ей путь.

     Алекс бросился за ней. Сначала винтовая лестница была со всех сторон окружена каменной стеной, но после того, как он спустился на один-два этажа, стена исчезла, и стало казаться, что лестница парит над огромным темным пространством.

     Когда Сорша достигла нижней площадки, в просторном помещении вспыхнул свет. Это оказалась мастерская Сорши. Одну из стен занимали большие закрытые двери, а прямо за ними стоял массивный кран на металлических рельсах. У одной стены стояли поддоны с коробками, а у другой штабели железных прутьев. По центру комнаты тянулся длинный ряд столов с прутьями, ожидавшими, когда Сорша их зачарует.

     Чародейка не обратила внимания на мастерскую и, развернувшись, побежала в одних чулках к простой двери в дальней каменной стене. За дверью начинался каменный коридор, который сначала шел прямо, а затем поворачивал направо. В разных местах в стене было несколько дверей, но Сорша бежала мимо них, не останавливаясь. В конце коридора была простая квадратная комната с оклеенными обоями стенами и деревянными панелями. В дальнем конце висела огромная дверь хранилища, не меньше шести футов в диаметре и двух футов в толщину. Она была открыта, за ней виднелся короткий коридор, ведущий в просторную комнату. Внешняя обшивка двери была сорвана, и Алекс увидел механизмы, открывающие замок.

     Из хранилища донесся резкий звук, похожий на выстрел, и замок так сильно затрясся, что Сорша поскользнулась. Она чуть не упала и схватилась за левую руку Алекса, чтобы удержаться на ногах.

     Алекс охнул, чувствуя, как кровь отливает от лица. Благодаря Игги его ребра заживали быстрее, чем обычно, но до конца еще не восстановились. Боль пронзила бок и разлилась по всему телу, вызывая покалывание в пальцах рук и ног. Он выругался, и Сорша поняла, что натворила.

     — Прости, — сказала она, отпуская его руку, и шагнула через порог хранилища. — Держись позади меня, — сказала она.

     Алекс хотел возразить, но Сорша уже вошла в короткий коридор. В конце коридора он увидел замысловатые узоры из десятков медленно вращающихся заклинаний. Некоторые из них были синими, другие фиолетовыми, зелеными, оранжевыми, а иногда и белыми. От некоторых исходили эфирные энергетические щупальца, которые соединялись с другими, образуя над головой пульсирующую сеть, похожую на купол. Пол был разделен на широкие ступени, как в амфитеатре, и на каждом уровне были начертаны заклинания.

     Сорша дошла до конца коридора и вышла в главный зал. Она подняла руки, и в ее пальцах затрещала энергия.

     — Дэвис, — крикнула она, опуская руку и посылая в зал луч зеленоватого света. Раздался звук, похожий на удар молотка по небьющемуся стеклу, и Сорша снова подняла руку. Но прежде чем она успела нанести удар, прозвучали два выстрела. Алекс увидел, как первый выстрел попал в невидимый щит, окружавший чародейку, и тот вспыхнул от удара. Второй выстрел попал в щит и разбил его вдребезги. Алекс закрыл лицо здоровой рукой и отвернулся, когда в него полетели разлагающиеся осколки щита. Большинство из них просто врезались в его костюм и исчезли, но один задел щеку, и он почувствовал, как по лицу потекла кровь.

     Сорша вскрикнула, и Алекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она падает. Он не мог понять, попала ли в нее пуля или осколки разрушающегося щита, но она прижала руку к бедру. Когда она упала, раздался еще один выстрел, но пуля прошла мимо цели. Алекс бросился вперед, схватил Соршу за руку и оттащил ее обратно в коридор. Он переступил через нее, достал из кармана пистолет и стал ждать, когда Дэвис приблизится.

     Раздался оглушительный удар, за которым последовал шипящий звук, словно от перерезанного электрического кабеля, и замок снова содрогнулся.

     — Отойди, — выдохнула Сорша, ее лицо исказилось от боли.

     — Ты сильно ранена? — спросил он, продолжая прикрывать выход из коридора. Сорша с трудом села, постанывая от боли.

     — Не сильно, — выдохнула она, когда смогла выпрямиться.

     — Забавно, — сказал Алекс. — Насколько все плохо?

     — Мой щит немного замедлил пулю, — ответила она. — Она попала мне в бедро. Кажется, все не так уж плохо. Но больно ужасно.

     — Тогда оставайся на месте, — сказал Алекс, подходя к углу. — Где он?

     — Не утруждай себя, — сказала Сорша, тяжело дыша. — У него какой-то магический щит. Какое-то мощное заклинание.

     — Значит, долго он не продержится, — сказал Алекс.

     Снова раздался звон гонга, и замок задрожал.

     — Что он делает? — спросил Алекс.

     — Бьет по центральному заклинанию левитации ломом, — ответила Сорша. — Должно быть, на нем руна разрушения заклинаний.

     — И не одна, — кивнул Алекс. — Каждый раз, когда он бьет по заклинанию, руна расходуется. Сколько еще продержится твое заклинание?

     — Не знаю, — покачала головой Сорша.

     Алекс снял шляпу и положил ее на пол, а затем, держа оружие наготове, медленно двинулся к углу.

     — Что ты собираешься делать, Алекс? — прошептала Сорша. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть план.

     Алекс кивнул, но ничего не ответил. Через мгновение лом снова ударил по заклинанию, зазвенев, как хрусталь. На этот раз звук был не таким звонким, как раньше, он звучал глухо и раздражающе. Как только удар был нанесен, Алекс выглянул из-за угла. Дэвис стоял над большим фиолетовым заклинанием в центре комнаты. В правой руке он держал тяжелый лом из какого-то зеленоватого металла, по всей длине которого были выгравированы огненные руны. Алекс видел, как руна на конце лома распадается. Дэвис мог использовать этот лом для разрушения заклинаний только до тех пор, пока у него были руны для его зарядки, но, учитывая, что у него оставалось как минимум четыре заряда, он, скорее всего, смог бы разрушить заклинание левитации. Заклинание уже начало медленно вращаться, словно какая-то крошечная галактика, но при этом раскачивалось, что придавало ему зловещий вид.

     Пол задрожал, и Дэвис удержался на следующем ярусе. Алекс прижался к стене и поднял пистолет. Пистолет Дэвиса был в кобуре. Он заметил Алекса в тот момент, когда пол перестал трястись, и выронил лом, потянувшись за пистолетом.

     Алекс выстрелил.

     Пуля врезалась в магический щит, и тот на мгновение засиял ярко-желтым светом, превратившись в идеальную сферу вокруг агента ФБР.

     Алекс выстрелил снова.

     На этот раз, когда сфера засияла, Алекс увидел, как от места попадания пули расползаются трещины. Дэвис сжал пистолет в руке и вырвал его из кобуры.

     Алекс выстрелил.

     Щит Дэвиса разлетелся с такой силой, что разрушитель заклинаний отлетел в сторону, а пуля прошла сквозь щит и попала агенту в правую часть груди. Алекс выстрелил еще раз, и вторая пуля попала Дэвису в живот.

     Несмотря на два ранения, Дэвис открыл ответный огонь. Он был не в том состоянии, чтобы целиться, и его выстрелы летели мимо, но они заставили Алекса отступить в укрытие за углом.

     — Как? — спросила Сорша, но Алекс лишь ухмыльнулся и пожал плечами. — Ах ты, лживая крыса, — проворчала она через мгновение. — Ты же говорил, что на твоем пистолете нет руны разрушающей заклинания.

     — Ее там нет, — ответил Алекс, поднимая свою шляпу. — Руны на пулях.

     Он просунул шляпу за угол, и Дэвис проделал в ней дыру.

     — Неплохо для человека с такими ранениями, — крикнул Алекс. — Ты же понимаешь, что эту рану в животе нужно срочно обработать, иначе ты умрешь.

     — Неважно, — прохрипел Дэвис.

     — Твой план провалился, — сказал Алекс. — Мисс Кинкейд предупредила других чародеев. Они будут ждать шпионов, которых ты к ним подослал. Никто не погибнет. В Америке не будет войны чародеев.

     — О, вы... маловерные, — прохрипел Дэвис сквозь боль.

     — Не тяните меня за язык, — сказал Алекс. — Если попытаешься подползти к своему разрушителю чар, у меня будет достаточно времени, чтобы высунуться и прикончить тебя. Сдавайся, и я прослежу, чтобы тебя доставили в больницу живым.

     — Чтобы ваши чародеи могли выведать все мои секреты? Нет, спасибо. К тому же вы ошибаетесь, думая, что с моими планами покончено. Заклинание, удерживающее этот замок, ослабевает. Сейчас он смещается на восток и юг.

     — Башня "Эмпайр-Тауэр", — ахнула Сорша.

     — Верно, чародейка, — сказал Дэвис. — Заклинание левитации продержится достаточно долго, чтобы мы успели добраться до ядра, а потом… бабах.

     — Он прав? — Алекс посмотрел на Соршу.

     — Представь, что вся накопленная в Башне "Эмпайр-Тауэр" энергия высвободится разом, — процедила она сквозь зубы. — Удар моего дома о башню разрушит заклинания, сдерживающие ее силу. Внезапное высвобождение всей этой энергии будет сравнимо с катастрофой в Галифаксе.

     — Там образовался кратер шириной более трех километров, — выдохнул Алекс.

     — Подумай об этом, писака, — слабым голосом произнес Дэвис. — Вся Америка обвинит в этом… чародеев. Начнется война, только другого рода, когда вы изгоните своих магов.

     Алекс выглянул из-за угла и тут же спрятался обратно, когда раздался еще один выстрел.

     — Мне остается только… сидеть здесь и ждать, — сказал Дэвис. — Возможно, у меня… осталось немного времени, но у этого заклинания его еще меньше.

     Алекс оглянулся на Соршу.

     — Он прячется за большим фиолетовым заклинанием, — сказал он. — Если я попытаюсь выстрелить в него через него, мои руны-разрушители могут его уничтожить.

     — Почему он просто не выстрелит? — спросила Сорша. — Разве на его пистолете нет руны-разрушителя?

     — Должно быть, он их израсходовал, — ответил Алекс. — Помнишь, руны исчезают после использования.

     — У меня еще достаточно пуль, чтобы держать вас на расстоянии, — сказал Дэвис. — Я сожалею лишь о том, что не увижу славного... восхождения Третьего рейха.

     Алекс осторожно вытащил левую руку из повязки, затем с трудом снял пиджак. В его книге осталось всего несколько рун, и одну из них, как он надеялся, ему никогда не придется использовать. Он бы отдал многое за руну мгновенного перемещения, но у него не было ни ее, ни трех часов и множества инструментов, которые потребовались бы для ее создания. Даже если бы она у него была, не было никакой гарантии, что Сорша в ее состоянии сможет восстановить поврежденное заклинание левитации.

     — Дэвис, как ты вообще стал нацистским шпионом? — спросил Алекс, аккуратно закатывая левый рукав рубашки.

     — Меня заслали сюда в качестве шпиона во время Первой мировой войны, — ответил он. — К тому времени, как я внедрился в окружение... война закончилась. Мне приказали остаться... на случай, если я понадоблюсь.

     — Что ты делаешь? — прошептала Сорша, когда Алекс обнажил руну побега, вытатуированную на его руке.

     Алекс подмигнул ей. Он и сам не был до конца уверен и не мог тратить время на долгие объяснения.

     — Должно быть, ты произвел фурор, когда устроился в ФБР, — сказал он. Дэвис усмехнулся.

     — Ты даже не представляешь, как обрадовались мои начальники в Берлине.

     Алекс пролистал книгу, пока не нашел нужную руну. Он потратил на ее создание пять часов, в основном используя серебряные чернила, и она мягко светилась в тусклом свете.

     — Моя настоящая миссия заключалась в том, чтобы вернуть тебя на родину, Сорша, — сказал Дэвис. — Каким благом для фюрера мог бы стать твой ум.

     — Не думаю, что я вписалась бы в вашу новую Германию, — сказала Сорша.

     Алекс нашел чистый лист бумаги и достал из кармана рубашки карандаш. Для написания большинства рун требовались время и экзотические материалы, но некоторые из них, например руна восстановления, которую он нарисовал, чтобы Мэри могла починить свои чулки, можно было изобразить с помощью карандаша и за считаные минуты. Он положил лист бумаги на каменный пол, наклонился и начал рисовать соединительную руну на куске светочувствительной бумаги.

     — Конечно, ты бы вписалась, — сказал Дэвис. — Ты идеальная арийка.

     Сорша нахмурилась.

     — Как и агент Уорнер, — резко ответила она. — Я видела, как много это значило.

     — Мне жаль, что так вышло, — сказал Дэвис. — Но я не мог допустить, чтобы ты узнала о моих планах... пока не стало бы слишком поздно и ты не смогла бы меня остановить.

     Словно в ответ на его слова замок затрясся и накренился. Алексу вспомнились американские горки на Кони-Айленде. Сорша вскрикнула от боли, когда замок внезапно перестал падать и ее раненое бедро ударилось о пол.

     — Теперь это... не займет много времени, — сказал Дэвис, его голос был хриплым от боли. — Вы оба были выдающимися противниками. Особенно ты, писака. Я жалею лишь о том, что ты не нашел для меня "Монографию Архимеда". Какой триумф... это был бы.

     Алекс закончил соединительную руну, облизал ее и приклеил к руке. Он закурил сигарету, облизал серебряную руну и приклеил ее поверх соединительной. Сорша схватила его за ногу.

     — Что ты делаешь? — спросила она. — Я не уйду, пока у нас еще есть шанс спасти Нью-Йорк.

     Внезапно сводчатый зал наполнился звуком, похожим на звон разбитого стекла, и пол ушел из-под ног.

     — Я победил, — крикнул Дэвис, когда замок начал рушиться.

     — Черта с два, — крикнул в ответ Алекс и прижал сигарету к светящейся бумаге на руке. Татуировка на его коже вспыхнула, и мир вокруг стал прозрачным. Он увидел Дэвиса, зависшего в воздухе из-за ослабевающего заклинания левитации, и Соршу, которая цеплялась за его ногу, пока замок уходил из-под ее ног. Алекс потянулся к ней и крепко прижал к себе, а потом все вокруг сжалось, и ему показалось, что его тело сделано из резины и его проталкивают через длинную трубу.

     Через мгновение он почувствовал, что его тело снова стало объемным, но замок все еще падал, и он падал вместе с ним.

     Замок рухнул вокруг Алекса и Сорши. Он не знал, сколько времени у него в запасе, но вряд ли много.

     — Что ты наделал? — крикнула Сорша, но её слова заглушила очередная ослепительная вспышка света.

     Алекс почувствовал, как его тело снова теряет форму, а затем его скручивает и сворачивает, пока он проталкивается через ещё одну узкую трубу. Это продолжалось, казалось, целую вечность, пока наконец он снова не почувствовал, что падает. Он тяжело приземлился на твёрдую поверхность, и воздух вышибло из его лёгких, когда Сорша упала прямо на него.

     Он надеялся, что крик, эхом отразившийся от стен, принадлежал ей, а не ему, но единственное, в чём он был уверен, — это в том, что перед глазами у него плавали фиолетовые точки, а в левом боку нестерпимо болело.

     — Что… что ты… натворил? — выдохнула Сорша. Её лицо то появлялось в поле зрения Алекса, то исчезало из него. Оно было искажено от боли, а тушь потекла. — Мы всё ещё в Нью-Йорке… в замке.

     — Он на дне Северной Атлантики, — с трудом выговорил Алекс. — Вместе с Дэвисом. — У него кружилась голова, а из груди растекалось приятное онемение, стирая боль.

     — Ты не мог… перенести мой замок на тысячу миль, — простонала Сорша. — Даже я бы не смогла.

     — Дело не в расстоянии, — сказал Алекс мечтательным голосом. — Дело в массе.

     — Что, чёрт возьми, здесь происходит?

     Это был голос Игги. Усиленное заклинание перемещения Алекса перенесло их туда, куда и должно было, в библиотеку особняка. Он начал чувствовать себя пьяным.

     — Немецкий шпион пытался… — простонала Сорша и перевернулась на бок, чтобы уменьшить давление на бедро. — Пытался сбросить мой дом на Эмпайр-стейт-билдинг. Алекс что-то сделал… что-то с его руной перемещения. Отправил мой замок на побережье Гренландии, а потом перенёс нас… н-н-н… сюда.

     — Боже правый, — сказал Игги, побледнев ещё сильнее, чем Сорша. — Ты ранена.

     — Бедро, — выдохнула Сорша. — А что с ним? — Она указала на Алекса. Лицо Игги стало суровым и мрачным.

     — Он использовал собственную жизненную энергию для руны перемещения. Отдал годы, а может, и десятилетия своей жизни ради того, чтобы перенести твой замок. — Он наклонился и подхватил Соршу под руки и колени. — Держись, — сказал он. — Будет больно.

     К чести Сорши, она не закричала, когда он поднял её, но Алекс, лежавший на полу, видел, как она до крови прикусила губу.

     — Не волнуйся, чародейка, — сказал Игги. — Я тебя вылечу. Я же врач, помнишь?

     — А что с Алексом? — выдохнула Сорша.

     — Если у него ещё осталась хоть какая-то жизненная энергия, он придёт в себя после хорошего крепкого сна.

     — А если нет?

     — Тогда этот чёртов глупец уснёт навсегда.

     Это прозвучало зловеще, но Алекс уже ничего не соображал. Он не мог вникнуть в смысл слов и звуков, которые слышал. Комната начала отдаляться, как будто он проваливался в пол, пока не остался лишь крошечный огонёк где-то далеко-далеко.

     Потом исчезло и это.

     Некоторое время спустя Алекса разбудил стук в дверь. В окно лился дневной свет, и он зажмурился от яркого света. Он хотел пригласить того, кто стучал, войти, но, когда открыл рот, не смог произнести ни слова.

     Свесив ноги с кровати, он попытался встать, но вместо этого рухнул на пол. Дверь открылась, и вошел Игги со стаканом воды.

     — Выпей, — сказал он, опускаясь на колени рядом с Алексом и вкладывая стакан ему в руку.

     Алексу с трудом удалось поднести стакан к губам, и ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как пить. За это время вода пролилась ему на живот.

     — Сколько времени прошло? — прохрипел он, когда вода закончилась. — Сколько я был без сознания?

     — Меньше суток, — ответил Игги. — Ты и твоя подружка-чародейка заглянули ко мне вчера вечером.

     Алекс проигнорировал колкость.

     — Как она?

     — Без сомнения, отдыхает в своем номере в "Уолдорфе".

     Алекс вздрогнул, вспомнив труп агента Уорнера. Сорша ни за что не вернется туда.

     — Как только я вытащил пулю, она начала быстро восстанавливаться, — сказал Игги. Он протянул Алексу руку и помог ему подняться.

     — Восстанавливаться?

     — О да, — ответил Игги. — Как ты думаешь, почему волшебники стареют так медленно? Их тела постоянно восстанавливаются.

     — Должно быть, это не работает, если им очень больно, — задумчиво произнес Алекс.

     — Полагаю, чтобы это сработало, они должны находиться в сознательной связи с источником своей магии, — сказал Игги. — Из-за травмы мисс Кинкейд не могла исцелить себя, пока я не вытащил пулю.

     Алекс отложил эту информацию на черный день.

     — Я умираю с голоду, — сказал он. — В доме есть что-нибудь поесть?

     — Остатки курицы, которую я приготовил два дня назад, — ответил Игги. — Я бы что-нибудь для тебя приготовил, но у нас мало времени. Похороны отца Клементина и остальных из миссии сегодня после обеда.

     — Точно, — сказал Алекс и серьезно кивнул. — Дай мне принять душ, и по дороге мы заедем в "Ланч-бокс". Я познакомлю тебя с Мэри.

     — Я знаю ее с тех пор, как она начала там работать, — сказал Игги. — Ее все знают, и я в том числе.

     — Ладно, — сказал Алекс, направляясь в свою маленькую ванную комнату с еще более маленькой душевой кабиной. — Дай мне пару минут, и я спущусь к тебе.

     — Сколько у тебя осталось минут? — тихо спросил Игги.

     — Что ты имеешь в виду? — спросил Алекс, снимая рубашку.

     — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — закричал Игги, заставив Алекса подпрыгнуть. — Единственный способ перенести замок той чародейки, это подпитать руну перемещения своей жизненной силой. Сколько ты потратил? Десять лет? Двадцать?

     Алекс хотел улыбнуться, чтобы развеять опасения старика, но, встретившись с ним взглядом, увидел слезы в его глазах.

     — Игги, — начал он, пытаясь объяснить. — Я…

     Игги сел на кровать, безучастно глядя в стену.

     — Ты хоть представляешь, что ты натворил? — спросил он почти ласково. Алекс подошел к кровати и опустился на колени, чтобы посмотреть ему в глаза.

     — Ты же понимаешь, что случилось бы, если бы этот замок упал где-нибудь рядом с Эмпайр-тауэр, — заметил он. Старик был слишком умен, чтобы сомневаться в том, к чему привела бы эта катастрофа. — Если бы я просто воспользовался руной побега, то вернулся бы сюда как раз вовремя, чтобы стать свидетелем взрыва, который превратил бы этот дом, нас с тобой, Дэнни, Лесли, Мэри и всех остальных в мелкий порошок.

     Игги кивнул, но, казалось, не мог вымолвить ни слова. Алекс знал, что он переживает тот же долгий момент, который пережил сам в хранилище Сорши. Момент, который приводил к одному-единственному неизбежному выводу.

     — Помнишь, что ты сказал мне, когда я спросил, зачем вообще использовать руну жизни?

     Игги кивнул.

     — Я лучше потеряю часть своей жизни, чем всю, — процитировал он сам себя. Алекс улыбнулся ему.

     — Я не знаю, сколько мне осталось, — сказал он. — Но на самом деле никто этого не знает. Завтра меня может растоптать ползун. По крайней мере, если это случится, все, кто будет на ползуне, останутся живы, потому что замок Сорши не упал на Эмпайр-тауэр.

     Игги положил руку на здоровое плечо Алекса.

     — Прости, — сказал он. — Тебе не стоило становиться героем.

     — Может, меня еще и на парад пригласят, — усмехнулся Алекс.

     — В газетах пишут, что мисс Кинкейд перевезла свой замок в море для ремонта, — сказал Игги. — Судя по всему, правительство замалчивает случившееся.

     — Ничего страшного, — Алекс снова усмехнулся и тут же пожалел об этом, потому что в заживающих ребрах вспыхнула боль. — Ненавижу парады.

     Алекс хотел встать, но Игги удержал его за плечо.

     — Ты прав, — сказал он. — Никто из нас не знает, сколько нам осталось. В связи с этим я хочу, чтобы ты кое-что знал. — Он замолчал и моргнул, его глаза заблестели. — Я всегда относился к тебе как к сыну. К сыну, которого у меня никогда не было.

     — Игги, у тебя был сын, — немного смутившись, напомнил Алекс. — Он заплатил за этот дом.

     — Не пойми меня неправильно, — сказал Игги. — Я любил своего сына. Я бы ни за что не стал меньше им гордиться. Но у него не было дара. Я всегда хотел, чтобы у меня был сын, с которым я мог бы разделить свое ремесло. Чтобы я мог научить его всему, что знаю сам, раскрыть ему все свои секреты. Когда мой сын умер, я был безутешен. Ни один отец не должен пережить своего ребенка. После того как я приехал сюда, я не знал, что делать, но потом увидел, как ты чертишь руны на углу улицы. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что ты достоин стать моим наследником.

     Алекс положил руку на плечо Игги.

     — Спасибо, Игнатий, — пробормотал он. — Это очень много для меня значит.

     — Разве ты не понимаешь? — спросил Игги. — Я уже потерял одного сына. Как я могу смириться с потерей второго?

     Алекс встал и помог старику подняться.

     — Ты еще не потерял меня, — сказал он. — Так что, если мое время на исходе, давай не будем его тратить. Давай поедим и проводим отца Гарри. А потом, когда вернемся, поговорим обо всем остальном.

     Игги поколебался, потом похлопал Алекса по руке и спустился вниз.

     Глядя ему вслед, Алекс почувствовал укол вины. Он сделал то, что должен был сделать, в этом не было никаких сомнений. Сотни тысяч людей погибли бы, если бы он не воспользовался своей руной спасения. Это стоило ему немалой части жизни, но он не жалел об этом. Если бы он этого не сделал, то все равно был бы мертв.

     О чем он сожалел, стоя в одиночестве в своей комнате, так это о том, что причинил боль Игги.

     Отбросив эту мысль, Алекс направился в душ. Увидев свое отражение в крошечном зеркале в ванной, он вздрогнул. Его волосы стали совершенно белыми, как свежевыпавший снег. Даже белее, чем платиновые локоны Сорши.

     — Что ж, — сказал он, дергая себя за волосы. — По крайней мере, они на месте.

     К этому определенно придется привыкать.

     В душе Алекс осмотрел место, где была вытатуирована его руна спасения. От нее остался лишь бледный след от ожога. Он подождет, пока след полностью исчезнет, прежде чем делать новую татуировку. Это даст ему время на разработку новой.

     Десять минут спустя Алекс спустился вниз, побритый и одетый. Он успел схватить свой пиджак, когда замок Сорши рухнул, но шляпа пропала.

     — Вот, — сказал Игги, доставая из шкафа у входа старомодную шляпу-федору.

     — Спасибо, — сказал Алекс, надевая ее и опуская поля.

     Они направились в "Ланч-бокс", а оттуда через весь город к кладбищу рядом с маленькой церковью на дальнем краю Ядра. На похороны ничем не примечательного священника пришло всего несколько десятков человек. Пока епископ епархии монотонно вещал у могилы, Алекс размышлял, такие ли похороны были у самого Иисуса. Он улыбнулся при мысли о том, что отцу Гарри это бы понравилось. Он был простым человеком, который делал все, что мог, чтобы творить добро, как и его учитель до него.

     Игги и Лесли, которые присоединились к ним на кладбище, после службы ушли вместе с другими скорбящими, но Алекс задержался у могилы. Отец Гарри был ему как отец, когда никто другой не проявлял к нему ни малейшего интереса. Алексу хотелось просто постоять у открытой могилы в тишине маленького кладбища и собрать воедино разрозненные воспоминания. Прокручивая в голове события последних лет, он запечатлевал их в памяти, чтобы они продолжали жить вместо отца Гарри.

     — Как ты держишься? — слабый голос вывел его из задумчивости. Обернувшись, он увидел рядом с собой сестру Гвен и улыбнулся.

     — Все хорошо, — сказал он, неловко обнимая ее, потому что его рука все еще была в фиксирующей повязке. — А вы как?

     Она кивнула с задумчивой улыбкой, но потом нахмурилась и посмотрела на него.

     — Что случилось с твоими волосами? — спросила она.

     — Небольшое недоразумение с заклинанием.

     — Тебе идет, — решительно кивнула сестра Гвен.

     — Епархия собирается снова открыть миссию? — спросил Алекс.

     — Нет, — устало ответила сестра Гвен. — Слишком многое уже утрачено. Отец Клементин был душой и сердцем этого места.

     — Что ты будешь делать? — Алекс обнял хрупкую монахиню и прижал ее к себе.

     — Епископ отправляет меня в монастырь в Майами, — ответила она. — Я буду обучать новых сестёр и помогать им выполнять свои обязанности.

     — Похоже, он о вас заботится, — ухмыльнулся Алекс.

     Сестра Гвен наклонилась к нему и прошептала:

     — Я сама попросила его об этом посте. Я старею для этих нью-йоркских зим. — Она снова обняла его, но не отпускала. — Ты выяснил, кто убил отца Клементина?

     — Да, — ответил он, похлопывая ее по спине. — Он разбился насмерть, пытаясь причинить вред еще большему количеству людей.

     — Хороший мальчик, — с жаром сказала она, отпустила его и отошла на шаг. — Что ж, Алекс, мне пора на автобус. Будь хорошим мальчиком, и да благословит тебя Господь.

     Алекс пообещал, что так и будет, и старая монахиня развернулась и пошла прочь.

     — Я тоже буду по вам скучать, — сказал он ей вслед.

     Он долго стоял на месте, потом наконец нагнулся, взял горсть земли и бросил ее на простой сосновый гроб, лежавший на дне могилы.

     — Ты закончил? — спросила Лесли, обходя могилу и подходя к нему. — Я не хотела тебя отвлекать.

     — Я закончил, — ответил Алекс, взял ее под руку и зашагал прочь между надгробиями.

     — Игги ждет тебя у входа, — сказала она. — Ну и как тебе?

     — Я даже не замечаю, — ответил Алекс, смущенно проводя рукой по своим седым волосам.

     — Я не об этом. — Лесли легонько толкнула его локтем. — Я про то, что ты раскрыл свое первое крупное дело.

     Алекс об этом не задумывался, но он действительно спас город. В одиночку. Конечно, никто никогда не узнает, что он сделал, ведь правительство замяло всю эту историю. А еще были отец Гарри и Эвелин. Цена, которую он заплатил за раскрытие этого дела, была очень высока, и это никак не связано с его потерянными годами.

     — Не так, как я думал, — признался он.

     — Не расстраивайся, босс, — сказала она, сжимая его руку. — Мне нравятся твои волосы, с ними ты выглядишь солидно.

     Алекс рассмеялся.

     — В следующий раз будет проще, — сказала она. — Вот увидишь.

     Алекс не понимал, как может быть хуже.

     — Ты получила то, о чём я просила?

     Она полезла в сумочку и достала сложенный лист бумаги.

     — Я потратила почти весь вчерашний день и добрую часть сегодняшнего утра, чтобы найти это, — сказала она. — Ума не приложу, зачем оно тебе понадобилось.

     — И всё же ты, похоже, в очень хорошем настроении, — заметил Алекс, беря у неё бумагу и засовывая её в карман. — Надо почаще отправлять тебя в самые пыльные уголки библиотеки.

     — Даже не смей так говорить, — её лицо помрачнело. — Ты хоть представляешь, какие жалкие старики там сидят за картотекой? Они чуть ли не радовались, когда мне приходилось наклоняться, чтобы заглянуть в нижний ящик.

     — Что ж, такое внимание, должно быть, пошло тебе на пользу.

     — А ещё чек на тысячу долларов, который меня ждал в офисе.

     Алекс замер на месте.

     — Тысяча долларов? — он спросил. — Кто бы мог подумать, что нам пришлют столько денег?

     — Твоя подруга-чародейка. — Лесли кивнула в дальний угол кладбища, где несколько человек собрались на очередную службу. Даже на таком расстоянии Алекс без труда узнал платиновые волосы Сорши. — В записке было сказано, что это твоя награда за то, что ты нашел и вернул украденные правительственные документы.

     Алекс начал улыбаться, но воспоминание о смерти Эвелин стерло улыбку с его лица.

     — Не забудь ее поблагодарить, — сказала Лесли, высвобождая руку из-под его локтя. — Я иду в банк, чтобы положить деньги на счет, а потом возьму выходной до конца дня.

     Алекс подмигнул ей и улыбнулся.

     — Ты это заслужила, куколка, — сказал он. — Сними с пачки десять купюр и повеселись.

     Лесли одарила его самой очаровательной улыбкой и склонила голову набок.

     — Ты здесь главный, — сказала она и отвернулась.

     Алекс повернулся в сторону службы в дальнем конце кладбища. Он отошел подальше и подождал, пока священник покинет небольшую группу людей, собравшихся в тени старого дуба, и только потом подошел к Сорше.

     — Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал Алекс, подходя к ней.

     Глаза и нос Сорши покраснели, макияж размазался по щекам. Она выглядела совсем не так, как обычно. На ней было черное траурное платье, шляпа с длинным черным пером, а в руках она держала полированную трость.

     — Мистер Локерби, — сказала она, быстро вытирая глаза платком. — Вы появляетесь в самых неожиданных местах.

     — Только что закончились похороны отца Гарри, — сказал он.

     — Священника, который помог вам вырасти, — сказала Сорша. Судя по всему, она подготовилась к встрече.

     — Как я понимаю, это могила твоего друга Хитченса, — сказал Алекс, заметив, что могилы как таковой нет, только надгробие. Сорша кивнула.

     — Он был со мной с тех пор, как я обрела свои силы, — сказала она. — Тогда он был моложе. Я давно его знала. Он был по-настоящему хорошим человеком.

     — Мне жаль, — сказал Алекс.

     — Всему приходит конец, Алекс, — сказала она, но по ее тону было понятно, что она не хочет в это верить.

     — Спасибо за чек, — сказал он после паузы.

     — Ты его заслужил.

     — Где ты остановилась? — Он просто пытался завязать разговор, чтобы заполнить неловкую паузу, но она вдруг резко повернулась к нему с гневным выражением лица и влепила ему пощечину. Алекс отшатнулся. — Что это было? — спросил он.

     — Не смей меня об этом спрашивать, — прошипела она, хромая к нему. — Ты сбросил мой дом в Атлантический океан. Мой дом! Все мои драгоценные воспоминания, все письма, все памятные вещи, на дне океана.

     Алекс поднял здоровую руку, чтобы защититься от новых ударов.

     — Позволь напомнить тебе, что я не сбрасывал твой дом с неба, — сказал он. — Я просто решил, куда он упадет.

     — Как я слышала, не без ущерба для себя, — сказала она, едва сдерживая гнев.

     Алекс не был уверен, но на мгновение ему показалось, что именно поэтому она его ударила.

     — Я сделал то, что должен был сделать, — сказал он.

     — Да, — холодно ответила она. — Да здравствует спаситель Нью-Йорка! — в ее тоне слышалась насмешка, но в глазах не было и намека на легкомыслие.

     — Это я, — сказал Алекс с преувеличенной ложной скромностью.

     — И все же только мы с тобой и доктор Белл будем знать, что вчера Нью-Йорк едва не погиб.

     — Я сделал это не ради славы, — сказал Алекс.

     — Я знаю, — ответила она и скромно улыбнулась. — Ты сделал это ради денег. — Она шагнула вперед и поцеловала его, прижимаясь к нему и обхватив его затылок руками. Когда она наконец отстранилась, ее щеки пылали, а взгляд был немного смущенным.

     — Чародейка, — сказал Алекс, и на его лице появилась улыбка. — Я не знаю...

     Она приложила палец к его губам, заставив замолчать.

     — Не придавай этому значения, — сказала она. — Ты спас мою жизнь и жизни всех жителей города. Я не знаю, какую цену ты заплатил, но доктор Белл, похоже, считает тебя большим глупцом, так что могу только догадываться, что цена была высока. Десятилетия твоей жизни?

     — Что-то вроде того, — ответил он.

     Ее взгляд скользнул с его лица на белоснежные волосы и обратно.

     — Я не хочу больше тебя видеть, Алекс, — сказала она своим холодным, официальным тоном. — Чародеи живут сотни лет, но я еще очень молода по меркам чародеев. Мне еще не приходилось видеть, как умирают люди, которые мне дороги. — Она кивнула на камень, обозначавший пустую могилу Хитченса. — Он был первым.

     — И ты не хочешь, чтобы я стал вторым?

     — Что-то вроде того, — ответила она его же словами. — Желаю тебе всего хорошего, Алекс, — сказала она и, опираясь на трость, захромала прочь.

     Алекс смотрел ей вслед, пока она не вышла на улицу и не села в длинный обтекаемый летательный аппарат. Он знал, что означала ее просьба не приходить к ней, какие чувства она скрывала. Он слишком хорошо это понимал, поэтому и не побежал за ней. Она заслуживала того, кто был бы рядом с ней. Она заслуживала лучшего, чем то, что мог предложить он.

     — Прощай, красавица, — сказал он, когда машина взмыла в воздух и скрылась из виду.

     К тому времени, как Алекс и Игги вернулись домой, солнце уже садилось. Ни у одного из них не было особого желания есть, а Игги выглядел усталым и измотанным.

     — Разожги камин, — сказал он. — А потом, думаю, нам стоит поговорить.

     — Отличная идея, — ответил Алекс. Он взял ведро с углем и насыпал немного на решётку.

     Пока Алекс возился с камином, Игги поднялся наверх. Алекс по опыту знал, что доктор переоденется из пиджака в смокинг. Он разжёг камин, взял с полки книгу и сел в кресло у стены.

     Игги вернулся через несколько минут.

     — Как насчёт... — начал он, но, увидев Алекса, побледнел. — Нет! — выдохнул он. — Ты не должен это читать!

     Его голос звучал отчаянно, как у человека, который вот-вот умрёт, но цепляется за последние крупицы жизни.

     Алекс сидел в мягком кресле с высокой спинкой, скрестив ноги. На его коленях лежала раскрытая книга в красном переплёте, освещённая настольной лампой. Он взял её с полки рядом с выдолбленной книгой, в которой хранил деньги.

     Спрятал на виду.

     — Поздновато для этого, Игги, — сказал Алекс, переворачивая страницу. — Я прочёл эту книгу на прошлой неделе.

     — Алекс, — сказал Игги. — Ты не готов.

     — К правде? — спросил Алекс. Он достал из кармана бумагу, которую дала ему Лесли. Это был результат миссии, которую он поручил ей, когда впервые нашёл красную книгу. — Знаешь, — сказал он, разворачивая газету, — готов поспорить, что если спросить в Нью-Йорке, кто написал книги о Шерлоке Холмсе, все ответят, что Артур Конан Дойл. Все до единого.

     — Алекс, — взмолилась Игги, умоляя его не продолжать.

     — Готов поспорить, ни один из них не знает, что его настоящее имя Артур Конан Игнатиус Дойл и что четыре года назад он инсценировал собственную смерть и приехал в Америку.

     Игги села в другое кресло и просто смотрела на огонь.

     — Как ты догадался?

     — Ты научил меня быть детективом, Игги. Или мне лучше называть тебя Артуром?

     — Можно и Игги, — ответил он. — Ты расшифровал руну поиска.

     Это был не вопрос, а простое констатация факта.

     — В прошлую субботу, когда ты делал руны для маскировки, — сказал Алекс. — Можешь себе представить, как я удивился, обнаружив, что пресловутая "Монография Архимеда", книга, ради которой погибло столько людей, стояла на нашей книжной полке рядом с моим книжным сейфом.

     Игги кивнул, качая головой.

     — Как только ты узнал, что у меня есть "Монография", ты бы догадался, что моё имя, это псевдоним. Ты проверял, кому принадлежал этот дом?

     Алекс кивнул.

     — Ты купил дом на имя своего сына, Кингсли Дойла. Лесли потребовалось много времени, но в конце концов она выяснила, что это имя принадлежало врачу из британской армии. Он погиб на Первой мировой войне. "Нью-Йорк таймс" опубликовала об этом статью, потому что его отец был знаменит. Он придумал Шерлока Холмса.

     — Ты всё сделал как надо, да? — мрачно усмехнулся Игги.

     — Я также знаю, что Белл, это фамилия твоего любимого профессора из медицинской школы, человека, который, по твоим словам, вдохновил тебя на создание образа Холмса.

     — Я собирался тебе рассказать, — сказал он. Игги опустил голову и обхватил её руками.

     — Когда?

     — Когда бы то ни было, но не раньше, — ответил он, вставая и подходя к камину. — Ты не представляешь, что натворил, прочитав "Монографию". — Он замолчал, глядя на огонь. — Я хотел уберечь тебя от этого. По крайней мере, как можно дольше.

     Алекс закрыл книгу и отложил её на стол.

     — Я понимаю, — сказал он, вставая и подходя к камину. — Там есть очень опасные руны. О таких вещах я даже думать не хочу. Но ты должен был мне довериться.

     Игги положил руку на плечо Алекса.

     — Я доверяю тебе, парень. Но ты не понимаешь. Эвелин Роквелл не единственная, кто ищет эту адскую книгу. Есть и другие, их много. Большинство из них некомпетентные мечтатели, но некоторые талантливы и опасны. Вот почему мне пришлось оставить семью. Вот почему я инсценировал свою смерть и приехал сюда.

     Алекс кивнул, внезапно все поняв.

     — История, которую ты написал, — сказал он. — О "Марии Целесте".

     — Я написал вымышленную историю об этом корабле, умолчав о руне поиска в капитанской каюте и тенях на стене, — сказал Игги. — Я хотел направить людей по ложному следу, стереть все следы, связанные с "Монографией".

     — Как я понимаю, это не сработало, — сказал Алекс. — Что случилось? Кто-то узнал о твоей поездке в Гибралтар?

     — Возможно. — Игги пожал плечами. — Это не так уж важно. Мне начали писать люди, задавая завуалированные вопросы о рунах из "Монографии". Я, конечно, ни на один из них не ответил, но это только раззадорило их. Однажды ночью, несколько лет назад, я получил письмо от друга, в котором он умолял меня приехать к нему домой. К счастью, я знал, что он уехал на зиму к морю. Я обратился в полицию, и они поймали пятерых рунописцев, которые поджидали меня. Тогда я понял, что мне нужно исчезнуть.

     — Я не понимаю, — сказал Алекс. — Почему они были так уверены, что "Монография" у тебя?

     — Как ты уже видела, в моей книге полно уникальных и могущественных рун, — сказал Игги. — Большинство из них я разработал, опираясь на идеи из "Монографии". — Он вздохнул и уставился на огонь. — Но в основном я сделал их из-за тех рун, которые искала Сорша. Ваше правительство украло их у меня, но как, по-твоему, они попали к Королевской армии? Почему?”

     — Это было после смерти моего сына, — сказал он отстраненно. — Я хотел сделать все возможное, чтобы положить конец войне. Я думал, что правительственные рунописцы смогут использовать эти пять рун, чтобы помочь. У них уже была руна поиска. Но это не помогло. Я был неправ. Как только они узнали, что "Монография Архимеда" найдена, они захотели получить остальное. К счастью для меня, я предусмотрительно отправил им руны анонимно.

     — Что случилось?

     — Военные разослали объявления в поисках рунописцев с исключительными способностями. Они обыскали мой дом и дома других людей в поисках "Монографии". Когда война закончилась, они официально прекратили поиски, но рунописцы, состоявшие на службе в армии, увидели в "Монографии" столько всего интересного, что не могли с ней расстаться. Они создали тайное общество, чтобы найти ее.

     — И у тебя уже была мишень на спине.

     — А теперь она и у тебя, — сказал Игги. — Разве ты не понимаешь? Любой, кто знает о "Монографии", становится мишенью. Вот от чего я хотел тебя уберечь. Только представь, что было бы, если бы твой друг Дэниел заподозрил, что книга у тебя. А что, если бы он вскользь упомянул об этом в разговоре с отцом?

     Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дэнни было бы все равно, если бы "Монография" оказалась у Игги, но его отец не смог бы устоять. Он бы попытался выломать дверь в особняке и забрать книгу.

     — А что насчет Сорши? — продолжил Игги. — Почему она… — Игги замолчал, на его лице отразилось удивление. Он медленно повернулся к Алексу. — Ты сказал, что она применила к тебе заклинание правды в мастерской Томаса Роквелла, — сказал он. — Это было вчера вечером. После того, как ты нашел книгу. Она знает?

     Алекс рассмеялся и покачал головой.

     — Ты же знаешь, что нет, — сказал он. — Ты как раз собирался сказать, что бы она сделала, если бы узнала, что книга здесь, и был бы прав.

     — Тогда как…

     — Заклинания правды запрещены не потому, что они работают, — сказал Алекс. — Они запрещены, потому что на них нельзя положиться. Помнишь дело Линдберга? К тому времени, как они выбили правду из сообщника, ребенок уже был мертв. Чтобы обмануть заклинание правды, нужно просто сказать правду получше.

     Иджи по-прежнему выглядел встревоженным.

     — Сорша спросила меня, могу ли я до конца распутать руну, которую использовала Эвелин, — сказал Алекс, загибая палец. — Я сделал эту руну такой, что ее нельзя распутать, не вернувшись к исходному варианту и не начав все сначала. Я сделал это на случай, если руна попадет не в те руки.

     — То есть, когда ты сказал, что не можешь, ты говорил правду, — сказал Иджи. — Просто не всю правду.

     — Заклинания правды заставляют отвечать, — сказал Алекс. — Они не заставляют вдаваться в подробности. Далее, — сказал он, загибая следующий палец. — Сорша спросила меня, нашел ли я "Монографию".

     — Но ты ее нашел.

     Алекс с ухмылкой покачал головой.

     — Нет, я просто обнаружил ее на нашей книжной полке. Ее нашел ты. Найти можно только то, что потеряно, а книга на полке на самом видном месте не потеряна.

     Иджи смотрел на него с недоверием.

     — Разве это не твоя интерпретация?

     — Конечно, — сказал Алекс. — Но заклинание было наложено на меня, и его действие ограничено тем, во что я верю.

     — И это все?

     — Нет, она спросила, буду ли я когда-нибудь искать "Монографию". Я мог бы честно ответить, что у меня нет никакого желания ее искать.

     Игги усмехнулся, но тут же снова посерьезнел.

     — Тебе повезло, — сказал он. — Если бы она задавала более каверзные вопросы, мне пришлось бы снова исчезнуть. Вот почему тебе нужно забыть о том, что ты прочитал в этой книге. Если ты начнешь добавлять в свой арсенал новые мощные руны, она обо всем догадается. Она не дура, знаешь ли.

     Алекс пожал плечами. Конечно, Игги был прав. "Монография" была полна удивительных и мощных концепций, но ему придется не использовать их в своей профессиональной деятельности.

     По крайней мере, большинство из них.

     Алекс закрыл "Монографию" и поднял ее.

     — Здесь есть кое-что очень интересное, — сказал он. — Я бы хотел услышать твое мнение.

     Игги рассмеялся.

     — Там есть записи Да Винчи и Бенджамина Франклина, — сказал он. — Сомневаюсь, что я смогу что-то добавить.

     — Я так не считаю, — возразил Алекс. — Ты взял эти руны и включил их в свою книгу знаний. Ты должен был сделать их мощными, но не настолько, чтобы люди задавались вопросом об их происхождении. Думаю, тебе еще есть чему меня научить.

     — Но надолго ли? — прошептал Игги.

     — А это важно? — спросил Алекс. — Я сделал то, что сделал бы ты на моем месте, то, что сделала бы Сорша, если бы могла. Ты позволишь этому разрушить нашу дружбу?

     Игги выпрямился и глубоко вздохнул.

     — Нет, — наконец заявил он. — Но я всё ещё злюсь из-за книги.

     — Прости, — сказал Алекс. Он не знал, что ещё сказать. Ему следовало понять, что у Игги были веские причины скрывать от него эти сведения. Ему следовало довериться этому человеку.

     — И я тоже прошу прощения, — сказал Игги, тяжело опираясь на каминную полку. — Я бы не стал обременять тебя "Монографией", но рад, что ты узнал правду.

     — Что теперь? — спросил Алекс после долгого молчания.

     Игги оттолкнулся от каминной полки и поставил " Монографии Архимеда" на место на книжной полке.

     — Теперь мы будем вести себя так, будто ничего не произошло, — сказал он. — Мы обязаны сделать так, чтобы книга не попала в чужие руки.

     — Но мы будем её изучать, — сказал Алекс. — Я хочу узнать много нового.

     — Согласен, — сказал Игги. — Но я решаю, что мы будем изучать. Ты ещё не готов ко всему.

     — Согласен, — сказал Алекс.

     Игги протянул ему руку, и Алекс пожал её.

     — Я голоден как волк, — сказал он, явно чувствуя себя лучше, чем в последние дни. — Пойдём поедим.

     Алекс поставил ширму перед камином, пока Игги переодевался в пиджак. Он не чувствовал никаких изменений, но знал, что почва под его ногами изменилась. Шляпа, которую Игги одолжил ему, висела на вешалке в коридоре, и он надел её на свои седые волосы, прежде чем выйти на крыльцо. Вдалеке в небо уходила Эмпайр-Тауэр, сияя накопленной энергией. Время от времени с неба срывалась молния и ударяла в шпиль.

     — Готов? — спросил Игги, выходя из машины.

     Алекс кивнул, надвинул шляпу на глаза и последовал за стариком на тротуар.

     — После ужина мы заглянем в Моног...

     — Наверное, на людях нам лучше называть его "Учебником", — сказал Алекс.

     — Хорошая мысль. Что ж, когда мы вернёмся, я хочу показать тебе в "Учебнике" кое-что интересное.

     К Игги, похоже, вернулся его прежний энтузиазм, и Алекс ухмыльнулся, пока они шли к "Ланчбоксу". Он не знал, сколько ему осталось жить, но чувствовал, что скучать не придётся.

     Конец