Фридрик неспешно пригубил густого эля с тяжёлой, деревянной кружки. В целом, можно так нести службу. Даже на время забываешь о том фарсе, в который они нынче втянуты. Впрочем, им остаётся только ждать.
Слева от сержанта раздались приближающиеся шаги и Фридрик нехотя, лениво бросил быстрый взгляд. Пауль. Смышлёный парень, из него выйдет толковый служивый.
- Говорят, епископ уже отправился. Скоро всё решится, - Пауль неодобрительно взглянул на напиток сержанта.
Трактир гудел уже битый час. Народ ждал священника, за которым час назад отправили юнца, дабы выпросить у церкви кого-то саном никак не меньше, чем епископа. Какого-нибудь диакона или монаха разгорячённый народ считал недостойным предстоящего действия. А поединок преподносился как лучшее развлечение вечера во всей округе. "И где этого святошу черти носят?" - подобные возгласы, подстёгнутые хмелем, раздавались то тут, то там. Сержант кисло улыбнулся: подавай им только пива и зрелищ. А если уж сошлись в драке две красивых девушки, то пусть на них и одежды будет поменьше.
В центре залы посдвигали столы, освободив круг, шагов в десять в ширину. У стойки возле места трактирщика было не протолкнуться, поэтому Фридрик не сходил с занятого места. Немногочисленные, в сравнении со всеми желающими, столы заняли местные, наверное, высокочтимые господа, ибо трактирщик из кожи вылез, когда те вошли в его трактир, чуть ли не сапоги им целовал. Возле одного стола было очень оживлённо: там постоянно подходили и отходили люди. Некоторые посетители тянули сидящим что-то в руках, что один из сидевших быстро брал и отточенным движением прятал в мешок. Его сосед в этом время делал записи на листе бумаги. Остальной народ столпился у стен, кто-то был в дверях, а некоторые выглядывали аж с улицы. На барной стойке хозяин только успевал разливать эль или что-то покрепче, а слуга то подносил новые бочонки, то резал простую снедь под выпивку.
Девушка, Катрин Элисон, бросившая вызов, сидела за одним из столов в первом ряду, её обнажённая рапира покоилась на коленях, а на столе стояла открытая бутылка и грубый стакан. Фридрик видел, как дрожат её руки. Опрометчиво это она. Может рюмка-другая и придаст смелости да твёрдости, но точность наверняка собьёт. Иногда кто-то подходил и опускался с разговором рядом с Катрин, но вскоре быстро уходил, девушка явно не была расположена к болтовне и душеизлияниям.
Эланор сидела за столом напротив, такая же бледная и уставшая. Ларис и Тарнальд, суровые и спокойные, стояли стражей позади неё, напоминая толпе, что второй участник поединка всё равно остаётся арестанткой С.О.Н. Руки кудесницы были всё ещё связаны. Эрик и Алес скучающе стояли у дверей. Воины, ранее посланные взять перевалочных лошадей до Первоцвета, были крайне ошеломлены, когда вернулись в трактир и увидели, как кардинально изменилась ситуация.
- Наша узница - не фаворит, - Пауль кивком головы указал на самый оживлённый стол. - Если поставить на её победу, можно сорвать немалый куш, - воин кисло улыбнулся.
Фридрик хмуро взглянул на своего солдата.
- Я зарёкся делать ставки, - проворчал сержант.
- Неудачный опыт? - Рауль облокотился о свободный уголок стойки.
- Можно и так сказать. Да и не рискнул бы я на нашу арестантку ставить. Разве то, с чем уже мысленно распрощался.
- Вдруг девчонка всё-таки сумеет выиграть? - Пауль перевёл взгляд на Эланор и прищурился.
- Сам ты в это веришь? Она обессилена и со свежей раной.
- Ну зачем-то она на этот бой согласилась? - не унимался Пауль.
- Зачем-то согласилась, - Фридрик, сделав глоток, ладонью протёр по усам. Только вот действительно "зачем"? Неужто, чтобы всё-таки добровольно свести счёты с жизнью? Или дошла до мысли, что, либо так, либо этак, но конец один? Или на что-то рассчитывает и держит козырь в рукаве?
- Но я всё-таки поставлю на её победу. Вдруг свезёт, - решившись, Пауль пошёл делать ставку.
Фридрик, пожав плечами, снова пригубил эля.
Наконец пришёл епископ. Приход "представителя богов" был необходимым условием для проведения поединка. Ну, по крайней мере, переводил его из разряда "трактирная драка" в "священный поединок". Почему-то всезнающие и всемогущие боги без присутствия святого человека не увидят бой. Какая-то еретическая мысль выходит.
Трактир оживился. Народ усиленно загомонил, засуетился, занимая свои места. Развлечение вот-вот начнётся. Церковник, выслушав эмоциональные объяснения трактирщика, и, как и подобает в таких случаях, подошёл вначале к Обвинителю, дабы она повторила свои обвинения и вызов, а потом к Обвиняемой - чтобы засвидетельствовать её ответы и принять согласие на поединок.
Дальше священнослужитель зачем-то подошёл к сержанту.
- Епископ Новой Поимённой церкви Исай, - с лёгким поклоном представился церковник. - Давно в Белом Камне не взывал к священному поединку. Мне сказали, что вы конвоируете Обвиняемую в Первоцвет.
Ветеран приветствовал священнослужителя поднятием своей кружки.
- Фридрик Альтейзен, старший сержант структуры особого назначения, - свободной рукой Фридрик приподнял за цепочку жетон, скрытый за мундиром. - Так точно, ваше-святейшество, имею приказ доставить Эланор Трудвэл в столицу.
- Она согласилась на поединок, поэтому она вначале предстанет перед беспрестанным взором Богов. Таковы священные законы. Они были написаны раньше, чем заложен первый камень этого града.
- А церковь не против, что две юные девушки будут драться насмерть? По божьей воли, насколько помню священные тексты, женское дело - очаг и уют, - сержант не был уверен, что смог полностью скрыть нотки сарказма.
- Пред Богами все равны, - епископ пропустил колкость мимо ушей. - И если воззвали за судом к Богам, то не нам, смертным, противиться воле этой. В чём Первоцвет обвиняет это дитё, каковы вменяемые тяжбы?
- Не могу знать, в чём обвиняется девчонка, - Фридрик пожал плечами. - Видимо, сие есть государственная тайна смертных.
- Если Боги станут на её сторону, то её не должно более судить за поступки, вменяемые Обвинителем. Я после выпишу определение. Оно будет зачитано на утреннем богослужении и записано в книгу Божьих решений.
- Если Боги станут на её сторону, то мы немедля покинем город и направимся в столицу. Я не буду ждать вашего вердикта.
- Ваша воля. Я всего лишь исполняю древние, священные законы.
- Насколько они уместны в наше время? - Фридрик фыркнул сквозь усы.
- Усомнишься в одном законе - усомнишься во всей вере. Это путь ведёт к грехопадению, брат мой.
- Прошу простить моё невежество, ваше святейшество. Я простой солдат. Никак не могу вразумить, почему мудрые боги решили, что тот, кто бьёт сильнее - прав?
- Я понимаю, к чему ты клонишь, - тон епископа перестал быть елейным и мягким. Священнослужитель наклонился как можно ближе к сержанту, чтобы среди шума толпы его слова никто более не услышал. - Поединка не было, если бы девчонка не приняла вызов. Выражай этой дуре своё недовольство. Кляп нужно было в рот вставлять и мешок на голову накидывать. А не по трактирам водить. Структура особого назначения совсем размякла?
Фридрик сжал кружку, но сдержался.
- Я запомню вашу мудрость, епископ Новой Поимённой церкви Исай, - цедя каждое слово, произнёс Фридрик. - Быть может когда-нибудь, мы снова сойдёмся в теологическом споре.
- Буду ждать с нетерпением, - священнослужитель презрительно хмыкнул и отодвинулся от сержанта. - И дай девчонке меч, а то сдохнет, даже народ не потешив.
Священнослужитель направился к центру залы, образованному сдвинутыми столами. Там епископ стал колени и начал твёрдым голосом читать молитву. Почти сразу шум и гомон в таверне стих, воцарилась тишина, нарушаемая голосом священнослужителя, и очень многие из посетителей таверны опустились на колени и склонили голову. Фридрик же направился к Эланор.
- Ну, девчонка, надеюсь ты знаешь, что делаешь, - сержант присел возле девушки и начал распутывать ей руки. - Ибо даже святоша в тебя не верит.
Узница "кошмаров" подняла усталый взгляд на ветерана, но сержант побоялся заглядывать в её глаза.
- Может, после этого поединка, - слабым голосом произнесла Эланор, - хоть кто-то из нас перестанет страдать.
- Фарс! - воскликнул сержант, развязав верёвку. - Ты добровольно идёшь на эшафот!
- Какая разница - здесь или в Первоцвете? - надломленным голосом спросила пленница.
Фридрику не нашлось, что ответить. Он встал и протянул руку к Ларису:
- Дай меч.
- А чего сразу мои клинки раздавать? - надулся следопыт.
- Твои по весу как раз, - сержант недовольно нахмурился: - Может она протянет на пару минут дольше.
Ларис нехотя повиновался, вытаскивая и протягивая клинок рукоятью вперёд. Эланор медленно встала, левой рукой неуклюже скинула плащ и куртку, оставшись в одной рубахе с намотанной перевязью, на которой отчётливо угадывались кровавые следы от недавней раны. Увидав, что Обвиняемая вдобавок ещё и ранена, некоторые из людей, несмотря на то, что епископ всё ещё читал молитву, быстро кинулись к столу со ставками.
Эланор нетвёрдой рукой взяла меч, и Фридрик не без вырвавшегося тихого вздоха отметил, что сталь дрожит, а клинок тянет к полу.
- Левой рукой драться можешь? - спросил сержант, хотя ответ был ему очевиден.
- Я правша, да и уроки фехтования так и не закончила, - ответила девушка и пару раз взмахнула мечом, словно стараясь привыкнуть к его тяжести и длине.
Фридрик покачал головой. Труда в том, чтобы обезоружить Эланор он не видел.
"Ну зачем-то она на этот бой согласилась?" - пронеслась в голове фраза, озвученная Паулем.
Сержант, махнув рукой, повернулся к своим солдатам и скомандовал:
- Быть на чеку. Мы не на представлении.
Фридрик полукругом обошёл заканчивающего молитву епископа, возвращаясь к барной стойке. Сержант снова оценивающе оглядел зал трактира. Эрик и Алес стерегли дверь. Пауль остался возле стола со ставками, как раз напротив Лариса и Тарнальда. Даже если и Эланор решит сбежать, то она окружена.
Но всё равно, чует сердце, что-то здесь не так.
Епископ поднялся с колен, обвёл взглядом в трактире и, вскинув руки, громко провозгласил:
- Пусть Боги судят, а люди будут свидетелями! Пусть здесь и сейчас решится смертный спор!
Народ в трактире громоподобно подхватил: "Смертный спор! Смертный спор!", стуча кулаками и кружками по столам.
Поединок начался.
Катрин, напоследок осушив рюмку, рывком встала и заняла свою сторону, справа от входа, спиной к каминам. Она, не сводя взгляда с кудесницы, ждала, опустив рапиру к ноге и легонько, изящно покачивала клинком. Вид женщины сквозил холодной решимостью.
Эланор медленно вышла в круг, её правая рука бездвижно покоилась в перевязи, а левая висела с опущенным клинком. Создавалось впечатление, что девушка с трудом тащит меч, чем это какая-то боевая стойка.
- Хана седой! - громко произнёс кто-то слева от Фридрика. - Говорю, не место бабам в драке!
- Дурень! - ответил ему другой голос. - Так баба против бабы и бьётся!
- Эх, жалко-то, красоту попортят. Сидели бы на кухне, да похлёбку варили... Ладно леший с ними! Трактирщик! Налей эля мне!
И в эту секунду Эланор с коротким криком атаковала, ринувшись вперёд и неумело выставив перед собой меч.
Катрин легко отскочила в бок и хлёстко ударила рапирой, целясь по пальцам Трудвэл. Но последняя успела среагировать и вовремя остановилась, поэтому удар пришёлся по лезвию меча. Коротко зазвенела сталь и Эланор выронила клинок из руки.
- Сдохни! - прошипела Катрин и силой оттолкнула от себя девушку, отброшенную, словно сухой лист, и тут же Элисон подскочила, наотмашь взмахнула рапирой, нанося широкий, диагональный удар.
Эланор, не удержавшись на месте, начала заваливаться назад, невольно вскинув левую руку, словно пыталась ей заслониться от острой стали.
- Ох! Да как же так!? - воскликнул человек, стоящий справа от Фридрика. - Она же должна была... Господин служивый, - обратился к сержанту этот зритель. - Как она отбила сталь-то?
Сержант, нахмурившись и неотрывно наблюдая за боем, ответил не сразу:
- У девчонки припасено пару тузов в рукаве.
Эланор, тяжело дыша и так же держа перед собой руку, с трудом встала с одного колена. Катрин отошла на шаг назад, держа наготове свой клинок, который мгновение назад словно столкнулся с чем-то невидимым и отскочил назад. Лицо Элисон выражало полную концентрацию, но она не выглядела удивлённой. В отличии от Фридрика и других людей в трактире.
Катрин ногой толкнула упавший меч обратно к Эланор. Девушка быстро подобрала клинок, снова не отрывая лезвие высока от пола, словно меч весил для неё несоразмерно много. Эланор, сбивчиво дыша, из-под копны пепельных волос пристально смотрела на Катрин. Только чего-то не на её оружие, а ниже, куда-то в район пояса. Фридрик глянул, что за спиной Катрин, но ничего примечательного не увидел. Ряд людей, включая пристально наблюдавших, державшихся за рукояти мечей, Тарнальда и Лариса. Стена с окнами и камином. До окон ей никак не добраться, исключено.
И снова с коротким криком Эланор бросилась вперёд, только в этот раз стараясь наотмашь, неуклюже ударить по рапире Элисон в попытке то ли сломать более хрупкое оружие, то ли просто выбить его из рук.
Катрин легко отвела клинок, сама сделала шаг в сторону, потом второй, короткий шаг и, оказавшись сбоку от Эланор, тут же быстро ударила рапирой по открытой спине девушки.
Народ ахнул, зашумел, большая часть одобрительно застучала кружками и ногами.
Фридрик сжал зубы. Первая кровь брызнула алой струйкой по полу. Это какое-то избиение младенцев.
Эланор зло взвыла, неожиданно резко развернулась, одновременно пытаясь наотмашь ударить мечом. Разъярённая болью девушка нанесла два беспорядочных удара один за другим, но Катрин от первого выпада отступила назад, а второй парировала, принимая удар ближе к гарде, одновременно закидывая клинки в сцепке и направляя их вверх. Свободной рукой Катрин грубо ударила прямо по перевязанному плечу Эланор.
Девушка громко охнула, начала оседать, но тут же перевязанной рукой, кривясь от боли, схватилась за руку Катрин, пытаясь завалить с собой на пол и её.
Обе девушки под довольное улюлюканье толпы упали, переплелись телами, потеряв ориентацию, кто теперь где. Эланор выпустила меч и здоровой рукой вцепилась в лицо Катрин, с остервенением расцарапав ей щёку. Последняя наугад сверху вниз ударила навершием рукояти меча и как кошка отскочила назад, быстро поднимаясь на ноги.
- Ах ты мелкая дрянь! - прошипела женщина, тыльной стороной ладони размазывая кровь по лицу. Голос Катрин, и Фридрик это слышал, дрожал от желания убийства.
Эланор, видя, что Катрин отскочила, на секунду замешкалась, быстро оглядевшись назад, и затем попыталась подняться, опираясь на одну руку. Но, то ли силы покидали её, то ли мокрая от крови ладонь заскользила по полу, но пленница С.О.Н. снова упала. К ней сзади подскочила пара людей, которые легко поставили девушку на ноги.
Катрин, не обращая внимания на вмешательство в поединок, ринулась вперёд.
Эланор, оттолкнувшись от одного из мужчин, юркнула назад, одновременно толкая этого человека в безнадёжной попытке заслониться им от наступающей Катрин. Но зрители сами ринулись по сторонам, стараясь держать на расстоянии от сражающихся. Кудесница в этом хаосе оступилась, упала и начала быстро отползать от Катрин, оставляя за собой след крови, пока она не упёрлась в стену трактира, а справа от девушки не оказался массивный камин.
Катрин, оттолкнув мужчину, который и сам желал этого, двумя шагами догнала Эланор и широко замахнулась, намереваясь этим ударом закончить бой.
Фридрик разглядел, как на бледном лице их узницы появилась тонкая улыбка. Холодок пробежал по спине сержанта, теперь он понял. Эланор, словно не ощущая жара, буквально зачерпнула правой рукой огонь из камина.
Толпа вскрикнула разными голосами, зашумела и попятилась назад. Первые ряды спиной толкали вторые, наступая тем на ноги, те кто сидели - повскакивали, стоявший возле столов вельмож епископ схватился рукой за тяжёлую цель со священным символом, выставляя его перед собой, словно тот должен был спасти и сохранить, и так же начал отходить назад. Фридрик видел, как Эрик и Алес были вынуждены бороться с толпой, которая волной начала их толкать к выходу.
Эланор, опираясь на левую руку, медленно, тяжело вставала, а правую выставила перед собой. Её ладонь была окутана ярким пламенем, образующим большую полусферу, которая, словно щит, приняла удар рапиры на себя.
Катрин отступила на несколько шагов назад, выставив клинок перед собой.
Фридрик остался недвижимо стоять. Значит, твои силы куда больше, чем ты показала в лесу. Сержант бросил быстрый взгляд на дочь советника. На её лице он видел смесь внимания с пылающей яростью. Но растерянности и страха не было. Для неё и эта магия не была сюрпризом.
- Убей эту богомерзкую тварь, белокурая! Давай! Боги, смотрите! Она - ведьма! - толпа гудела десятком голосов, страшась и ненавидя одновременно.
Возле Эланор быстро образовывалось пустое пространство. Её огненный щит пылал и в воздухе начал чувствоваться обжигающий жар.
- Огонь! Трактир же сгорит! - ахнул сзади Фридрика хозяин. - Это ведьма его спалит! Помогите! Караул!
Но никто ни кинулся на помощь. Паника обуревала людей, которые жались к стенкам, боясь оказаться близко к волшебнице.
Катрин, отступая, подняла короткий меч Эланор и резко метнула его в кудесницу, но клинок, хоть и не мастерски брошенный, ударился словно в стену и глухо упал на пол. Эланор, хватаясь левой рукой за стену, выпрямилась и шатающейся походкой сделал шаг в центр залы, напирая на Катрин.
Фридрик, скрипнув зубами, бросился сквозь толпу, грубо расталкивая в стороны людей, стараясь добраться до епископа.
- Останови поединок! Сейчас же! - крикнул сержант в лицо священнослужителю, грубо схватив того за рясу.
Но лицо Исая исказила гримаса презрения. Священнослужитель даже не пытался вырваться, и, как и многие, испуганно и ошарашенно смотрел на магию.
- Пусть ведьма сдохнет. Не от дуры этой, так от толпы! - прошипел как змея епископ. Его лицо исказила звериная злоба, священнослужитель вскинул руку с божественным символом и, как древний жрец, требующий жертву на алтарь, прокричал: - Смерть отродью человеческому! Смерть ведьме!
Элисон, пятясь назад, дошла до круга столов и, не раздумывая, кинула в Эланор первую попавшуюся бутылку. Она так же разбилась об огненный щит, разлетаясь на мелкие осколки и орошая всё вокруг брызгами синеватого с красным, полупрозрачного огня.
- Исай прав! Кончай суку! Убивай её! - взревел народ.
Кто-то сбоку от Эланор, подражая Обвиняемой, кинул в волшебницу деревянную кружку, которая с силой ударила девушку в голову, заставив покачнуться и чуть не упасть. Следом полетели вилки, ножи, всякая утварь.
Толпа радостно, победно взревела. Фридрик раздосадовано оттолкнул от себя епископа и быстро развернулся лицом к полю боя, годами отточенным движением кладя ладонь на рукоять меча. Надо как-то забирать девчонку и отступать...
Эланор, сумев удержаться на ногах, закрыла глаза и резко сделала пас левой рукой, стремительно обводя ей вокруг себя. Запрыгали как мячики огоньки пламени, как вода полился огонь, делая круг на полу, в центре которого осталась волшебница. Огонь не трогал её, он окружил Эланор плотным кольцом, стремительно разрастаясь, словно пряча и защищая хозяйку, но...
Чересчур разрастаясь.
Фридрик с ужасом понял, что Эланор не контролирует всё пламя: ростки огня потянулись во все стороны, поджигая мебель, стены, пол. Начинался необузданный пожар, который быстро набирал силу: в воздухе густел чёрный дым, а в нос ударил резкий запах горелой краски. Толпа в страхе отпрянула, раздались возгласы проклятий и угроз, мольбы и плачь о помощи.
Сержант на мгновение замер, всего на мгновение. Но было уже поздно.
- Все на выход! - громко прокричал Фридрик. - Отряд! Выводим людей!
Но и без команды сержанта народ с криком повалил из трактира. В дверях образовалась давка, и Алес с Эриком оказались в плену толпы, которая буквально вынесла их наружу. Те из зрителей, что были дальше от выхода, толкая друг друга, спотыкаясь, падая, прыгая через мебель и наступая на упавших, с криками кинулись к дверям, стараясь держаться подальше от круга огня в центре трактира.
- К дверям! На выход! Быстрее!
Ростки пожара продолжали стремительно возрастать, а в центре трактира высота огня достигала уже роста человека. Эланор практически не было видно. Фридрик, не поддаваясь панике и стараясь всё разглядеть, закрыв рукавом рот и нос, увидел, как правая ладонь кудесницы засветилась зелёным, неестественным цветом пламени, таким ярким, что он пробивался сквозь дым и пламя.
На мгновенье огонь как будто раскрылся и Фридрик увидел лицо Эланор: её пепельные, не тронутые пламенем волосы развеивались, по виску текла алая кровь, а зелёные глаза были полны боли. Столько боли в них видел сержант, что, будь это вода, можно было легко потушить это всепожирающее пламя.
- Я не хотела этого, - одними губами неслышно произнесла девушка и тут же огонь вновь воспрянул вверх, скрывая кудесницу от всех и всего в этом трактире.
Сержант закашлялся и огляделся по сторонам: почти все уже были у выхода, двое, опустив головы, ползли на четвереньках. Глаза слезились от дыма, трактир пылал от пола и до потолка.
Фридрик совсем не удивился тому, что Катрин всё ещё была здесь: она, кашляя и будучи в чёрной саже, тяжело поднялась с пола, видимо, кто-то из толпы зацепил и толкнул её. Огонь заревом отражался на её поднятой рапире - она не закончила этот дурацкий поединок.
- Брось её! - крикнул сержант и тут же истошно закашлял, невольно заглотнув дым.
Рядом кто-то лежал ничком, громко хрипя.
Присев, Фридрик рывком поднял этого человека, закинул на спину и, прижав руку к лицу и сгибаясь под ношей, бросился к выходу. Боковым зрением сержант видел, как Катрин словно в гипнозе не сводила взгляда с огня, будто кроме него больше ничего в мире не существовало, а затем, коротко разбежавшись, прыгнула вперёд, в пучину и жар бушующего пламени, в центре которого всё ещё угадывалось зелёное свечение.
Дура! Умирай, раз хочешь!
Фридрик, не разрешая себе удивляться и останавливаться, стиснув зубы, потащился к выходу, мысленно кляня себя о том, чтобы не споткнуться и упасть.
- Помогите! Пожалуйста! Сюда! - закричал кто-то невдалеке от спасительного выхода, который тёмной пустотой выделялся среди зарева огня. Уже почти ничего не было видно, глаза мутнели и слезились, воздуха не хватало. Но оставалось идти всего десяток шагов. Ещё шаг. Двери уже близко.
Сержант споткнулся об что-то мягкое, в попытке удержаться, рефлекторно ухватился за рядом стоящий стол. Жар и боль глубоко впились в руку, Фридрик упал, а переносимый им человек, почему-то больше не хрипевший, придавил его сверху. Он внезапно стал таким тяжёлым, неподъёмным, одновременно обволакивая как одеяло.
Рыча как загнанный зверь, Фридрик заставил себя подняться, скинув со спины тело человека. Горячий воздух обжигал лицо, в глазах рябило, сознание плыло. Согнувшись, склонив голову ниже к полу, где оставались хоть какие-то остатки воздуха, сержант одной рукой ухватил сброшенного им человека, а второй, невзирая на жгучую боль, - того, об которого споткнулся. И из последних сил, рывком, потащился к двери.
- Сюда! Пожар! Тревога! Скорее! Ведьма подпалила город! - сквозь треск огня и шум пожара прорезались крики. Уже близко. В уши ударил панический, многоголосый гул уличной толпы.
- Все вышли? - перекрыл шум грубый, громкий голос Тарнальда. - Где сержант!? Сержант!?
Фридрик, уже ничего не различая, кроме светлого, размытого силуэта распахнутых дверей, ввалился в этом проём, волоком таща двоих. Лёгкие горели и словно остановились. Сержант рухнул на колени, но людей не отпустил.