Аннотация: О невидимых сущностях, о торговле со Старым Городом и о порядках в нём.
12.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек
Едва впереди появились столбы, "украшенные" черепами в респираторах, поезд остановился. Мейцан с парой разведчиков выехал на восток, и не успели флипперы скрыться из виду, как Гедимин услышал цоканье чинчик и бормотание чанки - неподалёку посланцев локо ждал джайкский патруль. Мейцан вернулся, отдал пару отрывистых команд и взлетел на крышу.
- Всё тихо, и в Джайеке нас ждут. Хорошо всё-таки, когда крысы заняты друг другом...
Вениджа Гун в шлеме с головой крысы вышел навстречу поезду. Его улыбка была сдержанной, но радостной.
- Союз стрелы и копья! - Ицки хлопнул его по ладони. Вениджа хмыкнул.
- С каждым днём прочнее, локо. Наши лучники учатся стрелять с седла. Пока флип стоит, ещё ничего, а на ходу - пока никак. Бобы, - он кивнул на склон пологого холма, - как видишь, отцвели и дали стручки. Пока много, но подождём, что вызреет.
- Следите, чтобы им хватило воды, - Мейцан спустился с крыши и взглянул на сухую потрескавшуюся землю. - У вас тут суше, чем у нас. Чёрная Скала привёз много семян с юга. Джайки смогут засеять новое поле?
- Была бы вода! - Вениджа перевёл взгляд на Гедимина и приветственно помахал ладонью. - Чёрная Скала, спускайся! О тебе на днях спрашивали Серые из "Оваджена".
- У них там всё тихо? - спросил Гедимин, соскользнув с крыши. - На вас больше не нападали?
- Нет, никто, - ответил вождь Джайека. - С "Овадженом" мы живём мирно, и Джилва притихла. Сейчас из Серых тут никого нет, но могут прийти - они часто тут бывают. Их вожди так и не договорились, кто строит купальню...
Гедимин слегка сузил глаза. "Ожидаемо. Ладно, зайду - разберусь. Если, конечно, дело именно в купальне..."
...Джуп Хеди-Бренсон и двое локо унесли кусты аменера, чтобы посадить их на краю поля, удобренного золой. "Чёрнолист" рос там бодро, хоть и не по линейке, и сам был ниже, чем заросли у горелого дерева на западе, - сказывалась нехватка воды. Вениджа Гун проводил "агрономов" взглядом и покачал головой.
- Сажать с корнями, конечно, надёжнее. Но с семенами ему было бы проще. Выждал бы пару недель - не пришлось бы возиться с выкапыванием.
- Год жаркий, - Мейцан выставил ладонь из-под навеса, под солнце. - Может, Джуп решил, что семена уже созрели, но пока не летят? Его нечасто выпускали из норы, чтобы следить за ростом трав...
- Я ничего не говорю, - проворчал Вениджа. - Когда он смог, тогда и поехал. А вот сами аркасы... Вчера они нарезали одних стеблей. А через неделю им были бы и цветы, и молодые стручки. Ещё три дня - много стручков для крепкого вкуса. А потом - семена для посадки и пух для перевязки... Ну да, если знать травы - неважно и не нужно, так и будешь хлебать варёное сено.
Последний полуденник покинул зенит и, плавно снижаясь, ушёл на запад. Солнце уже почти легло на дальние холмы. Притихший посёлок зашевелился. Кто-то пошёл раздувать угли, кто-то - в плетёные амбары. Из глинобитного дома, опираясь на палку с рогулькой, выбралась знакомая перекошенная фигура.
- Да что ж такое-то! - дохромав до середины двора, Тёфи развернулся к дому. - Почему нельзя под этот навес? У тебя две ноги, а ты сидишь - а я на одной должен прыгать до сарая?!
Гедимин про себя отметил, что между навесами метра три, и Тёфи "прыгает" не в первый раз и, в общем-то, проворно.
- Не будешь ходить - вторая нога отсохнет, - отозвались из-под ближнего навеса, где вспыхивали, разгораясь, угли в каменной оградке. Тёфи с громким фырканьем опустился в тень. Там зашуршало, потом камень проехался по камню, потом с треском раскололась половина жёлудя, и захрустели растираемые обломки, - переселенец из Керки сел за зернотёрку. Другого "ломщика", в местной одежде и широкой шляпе, но по-прежнему перекошенного, Гедимин увидел на окраине. Вместе с другими жителями - в основном детьми - он высматривал что-то в степи.
- Охотники возвращаются, - Вениджа кивнул на садящееся солнце. - Вечером прибавляется работы.
- Люди из Керки так и сидят за тёрками и дробилками? - Мейцан покачал головой.
- Почти все, - отозвался Вениджа. - Пробовали занимать их чем посложнее. Один перебрался на поля и вошёл в клан, другой месит глину, третий мнёт кожи... Вот четвёртый последнее время ходит с охотниками. Может, привыкнет.
- С охотниками? - локо нахмурился. - Вот это не надо бы. Если вдруг ездоки...
- Только на восток, за камнями и колючками, - отмахнулся Вениджа. - Ездоков там не бывает, а Серые нас не трогают.
"На восток?" - Гедимин повернулся к горячему "фонящему" ветру из Гиблых Земель - с каждым годом они подходили всё ближе к Джайеку. "Интересно, далеко джайки забираются? Там и облучиться недолго..."
С окраины донёсся птичий крик. Охотники возвращались из пустошей - мелкими группами, кто пешком, кто на "флипах", кто - с разделанной тушей килма, кто со стопкой широких листьев или с торбой "земляного стекла". Они и встречающие быстро расходились по домам и сходились снова - у пристройки кожевенников или у мастерской, где кололи кремень. Из-под навесов уже валил пар - вернувшихся ждала горячая еда. Тёфи снова пересёк двор, уже без ворчания; всё, что он растёр между камнями, забрали и унесли раньше.
- Вернулись... вернулись... - Вениджа, выйдя из-под навеса, пересчитывал отряды по костяшкам пальцев. - Что-то восточники задер...
На окраине заорала сердитая чанка. Мейцан вскинулся - а с ним привстал с места и Гедимин. К холму на волокуше везли слабо шевелящееся тело в джайкской одежде. Шляпа упала по дороге, и её подсунули под голову. Когда волокуша оказалась в тени холма, человек шевельнулся, хотел встать - и снова осел и закашлялся, сплёвывая чёрную жижу.
- Дым и пепел... - Мейцан оглянулся на поезд. - Позвать Кьярки?
- Подожди, его надо отмыть, - остановил его помрачневший Вениджа. - Тёвен из Керки... куда его занесло?!
Что такое облучение, в Джайеке знали не понаслышке. Пока Гедимин искал флоний и прикидывал дозу, человека успели раздеть и облить водой. Одежду и волокушу длинными палками оттолкнули подальше. Сармат видел, как "тряпки" на тех же палках засовывают в яму с водой - "на дезактивацию". Волокушу просто оттолкнули с тропы. Люди, дотащившие облучённого, бросили обувь в ту же яму. Их уже облили с головы до ног и теперь отправили мыться всерьёз. Облучённого внесли в наскоро поставленный шалаш, дали ему "чёрного вару". Гедимин, проходя с дозиметром по следу "дезактиваторов", слышал, как Тёвен испуганно всхлипывает и что-то бормочет.
- Никто из нас туда не заходил и не думал, - "командир" восточных охотников, раздетый по пояс, мокрый, со стекающей по коже раскраской, стоял перед вождями у "змеиных знамён". - Там след весеннего ручья, в нём много стекла, но там был дух-гусеница. Мы знаем, к чему они ползают, и никто из нас туда не полез. И Тёвену я сказал обойти яму. Мы пошли левее, там гусениц не было. Он отстал поправить завязки. Мы обернулись, а он в этой яме - сидит и пихает осколки в торбу...
- Где торба? - угрюмо спросил Вениджа.
- Бросили там же, - выдохнул охотник. - Сразу повернули назад! Надо было отнять у него обувки! Он сперва смеялся, а потом скорчился...
- Яма с одеждой почти не фонит, - заметил Гедимин, пристально глядя на джайка - не появятся ли и у него признаки лучевой болезни?
- Тёвен дозу получил прямо в яме. Хорошо, что вы туда не полезли. Вам флоний не нужен, а вот ему лучше дать.
Он показал местному медику полосатую ампулу.
- Половина дозы. Ему хватит. Ампулу оставь себе - вдруг ещё кто-то облучится...
- Незримая смерть всегда рядом, - угрюмо пробормотал Вениджа. - Да, кому-то и за камнями опасно охотиться...
13.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, город Джайек
Ночь прошла спокойно. Утром из шалаша выглянул облучённый, а из вагона - аркас-"биолог". Увидев Гедимина, оба спрятались обратно. У человека из Керки от флония распухла рука, но на ногах он стоял уверенно, и в глазах прояснилось. А Джуп из вагона смотрел на "сад" ванкасы вдоль ручья, и даже Гедимин привлёк его внимание ненадолго.
- Интересное растение эта ванкаса, - заметил Гедимин. - Не из этого мира, но встроилась - питается местной пищей и сама съедобна. Никаких белковых конфликтов. Странное дело...
"Биолог" высунулся из вагона и уставился на сармата округлившимися глазами.
- Не из этого... что? Что значит - не из этого мира?
- Ну да, - Гедимин покосился на лучевой сканер. - Тут много чего не из нашего мира - Применение наоткрывало порталов. Некоторые существа сродни друг другу, некоторые - сродни земным. А для ванкасы прибор соответствий не видит. Совершенно инородная ДНК.
- Инородная - что? - переспросил Джуп; его глаза уже стали совсем круглыми - Гедимин даже испугался, что они не удержатся в орбитах.
- ДНК, - повторил сармат и пожал плечами. - Общий молекулярный код живого. Молекула, в которой записано, как строить клетку и организм.
- Клетки... мо...кулы... - "биолог" зажмурился и резко открыл глаза. - Стой! Я не знаю, о чём ты вообще, но... клетки, клетки... ты что, видел Первые Листы? Как?!
- Какие ещё листы? - теперь уже Гедимин ошалело мигнул. "Стоп. Биолог, не знающий, что такое ДНК?.." - запоздалая мысль медленно просачивалась в мозг и расползалась холодом по коже.
- Первые Листы мастар-хедов, - Джуп нахмурился. - Те, что лежат в особом сейфе. Там написано, как устроена вселенная. Наш мастар... он показывал нам свой лист. Да, там было про клетки. Незримое, из чего построена жизнь, так? Говорят, раньше работал увеличитель, и можно было их увидеть. Но я... Мастар не любит бесполезные знания. Я ни разу не видел эти... клетки.
- Хочешь посмотреть? - Гедимин протянул ему руку.
...Минуту спустя сармат сообразил, что на широком голографическом экране смотреть подвижные сканы было бы удобнее. Но Джуп так прилип к сканеру, что Гедимин не решился его отвлечь. ЭСТ-луч "светил" на ногу человека, показывая слои кожи, пучки мышечных волокон и движение кровяных телец внутри сосудов - поочерёдно, в зависимости от того, на что его направлял "биолог". Время от времени он чуть "приближал" или "отдалял" объекты, шумно втягивал воздух и снова смотрел.
- Вот оно какое... - пробормотал он, дойдя до костей. - И так - всё? Люди, собаки, трава?
- Люди и другие животные - да, похоже. У растений всё по-другому. Но и они состоят из многих систем, а системы - из клеток. И у всех есть ДНК, даже у бактерий. А у вирусов... - Гедимин осёкся, увидев растерянный взгляд. - Ты знаешь про вирусы и бактерии? Они очень малы, но могут вызывать болезни и даже убивать... Чего ты так смотришь? Ты - биолог. Вас не учили, откуда берутся болезни?
Джуп покачал головой.
- Чёрная Скала... Ты же не про духов болезни? Только дикари и старухи в них верят! Болезни бывают от негодной еды и воды - или от порченой, грязной крови... Но я не верю в грязную кровь, - поспешно добавил он и нервно усмехнулся. - Нет, это выдумки коммандеров. А духов не бывает - их никто не видел. И твой увеличитель их не покажет!
- А бактерий - покажет, - только и смог сказать Гедимин, стараясь мигать не слишком часто. - Их полно в грязной воде. Они поедают пищу и постепенно её портят. А "грязная кровь" - это про степняков и жителей Керки?
"Биолог" уткнулся взглядом в крышу. Его уши и щёки побагровели.
- Чёрная Скала... Ты покажешь мне бактерий?
- И я бы взглянул, - донёсся из вагона голос медика Кьярки. - Я про них, само собой, знаю. Но больше про то, как их не нацеплять или отвадить. А вот вживую их не видел, только на рисунке для примера. Погоди, зайду в хвост вагона за грязным сеном...
- Неси, посмотрим, - пробормотал Гедимин, глядя на постройки Джайека. "Может, позвать медиков-джайков? Само собой, тут уже сто лет нет ни одного микроскопа..."
...Кьярки прихватил с собой младших медиков. По дороге к ним присоединился Мейцан. Гедимин развернул голограмму так, чтобы видно было и оживившимся караульным в огневом "гнезде". Молодые медики отчего-то смутились. Кьярки с довольной ухмылкой объяснял им основы антисептики - на взгляд Гедимина, вполне толково. "Биолог" неотрывно смотрел, как на экране копошатся микроорганизмы, и что-то бормотал.
- Значит, старуха Эчли была права... - расслышал Гедимин и навострил уши.
- Старуха Эчли - это кто? - Мейцан взял "биолога" за плечо. Тот вздрогнул.
- Она... она была хедом лечения, - пробормотал он. - Потом... её потом выгнали. Это мастары бойцов, у неё была с ними ссора. Как раз из-за... ну, из-за того, о чём говорит мастар Карки - из-за мытья, или кипятка, или чего-то такого. И с мастар-хедом ссора... Она пропала потом, не знаю, куда. Может, в нижние норы...
"Биолога" передёрнуло. Мейцан и Гедимин угрюмо переглянулись.
- Хватит на сегодня маленьких существ, - сказал, покосившись на них, Кьярки. - Джуп, расскажи-ка мне, как у вас принято лечиться? А вожди пусть переговорят меж собой на крыше.
Когда голоса в вагоне превратились в неразборчивое бормотание, Ицки, Мейцан и Гедимин мрачно переглянулись.
- У всех хентос нелады с медиками, - сказал сармат. - Я уже двоих так вытащил...
- Вытащим и третью, - хмуро пообещал Мейцан. - Если она ещё жива в этих их нижних норах...
- А почему духов-то не бывает? - Ицки озадаченно пожал плечами. - Вот они, дети ветра. И зелёных гусениц все видели. Белые выдры на малой воде показываются реже, но тоже приметны. Особенно весной, да в сумерках, - попробуй их не заметить...
- А сиригны пока не появлялись? - спросил Гедимин. - Такие многорукие существа, меньше меня, но больше вас? Древесные - мохнатые, с четырьмя руками, земляные - с шестью и в чешуе...
В огневом "гнезде" растерянно хмыкнули. Ицки и Мейцан переглянулись.
- Нет, таких мы не видели. И оми, и джайки, и чанти. Нам бы, наверное, рассказали, - подвёл итоги Мейцан. - Люди юга с ними знаются?
Гедимин качнул головой.
- Они пока не хотят общаться с людьми. Наверное, из-за ездоков.
- Дым и пепел! - Ицки стиснул зубы, едва удержавшись от плевка. - Эти двуногие крысы... Странно, что с нами хоть кто-то знается, а не убивает на месте!
Мейцан положил руку ему на плечо.
- Джайки и чанти с нами знаются. Это уже немало. Надо найти людей юга. Вместе будет проще загнать крыс назад в норы. Чёрная Скала, поедешь завтра с нами? Попробуем выменять умников. И... интересно, согласятся аркасы продать секретные листы?
19.05.282 от Применения. Западная пустошь, юг Аркасии, Старый Город Саммит
Без перестрелки всё-таки не обошлось. Едва вдалеке показались высотки Саммита, с двух сторон от поезда взревели моторы "флипов". Громыхнули "пушки", кто-то заорал - и все звуки утонули в вое поднимающихся смерчей. Поезд захлопнул бойницы, Гедимин уплотнил защитное поле и смотрел с крыши, как торнадо оставляют в земле борозды, а ездоки бросаются врассыпную.
- В город не поедем, - сказал Ицки, щурясь на приближающиеся высотки. - Встанем на окраине. Здесь у них ворота?
- У них везде ворота, - проворчал воин руйо в красной налобной повязке. Повязка была тканая, а цвет - скорее тёмно-кирпичный, очень далёкий от алого... но было видно, что джайки и руйо не оставляют опытов с природными красителями.
- Здесь у арков башня, - продолжил воин. - Видишь серые грани с пятнами? Езжай туда.
- Не нравятся мне вон те вышки... - пробормотал Ицки, щурясь на тёмные остовы с торчащими из крыш балками. Гедимин уже заметил слабый прерывистый блик на одной высотке, а секунду спустя - на другой. Волна огоньков прокатилась по "башням" Саммита от "ворот" к убежищу и обратно. Город приближался.
До ворот оставалось два десятка метров, когда атомовоз остановился и загудел. Гедимин отвлёкся от пересчёта стрелков в оконных проёмах и выпалил плазменным шаром в небо. Ветер ударил в грудь - от грохота небесные змеи взвились над локомотивом.
- Хэй, внутри! - Ицки сложил ладони воронкой. - Нас не видно, что ли?
"И правда," - подумал Гедимин. "Мы уже встали, а никто не стреляет. Странно."
- Чего орёшь, дикарь? - донеслось из "башни" - массивного перекошенного строения за воротами. "Аркасы" собрали куски перекрытий и балки и перегородили шоссе, соединив два ангара на двух сторонах улицы. Потом собрали из фриловых плит второй этаж и "чердак" под наклонной крышей. Гедимин разглядел даже въездные пандусы, стоянку для "флипов" и подъёмник - поворотную лебёдку - на дальней стороне широкой "башни".
- Торговый поезд приехал, - отозвался Ицки. - Не узнали? Или торговать нечем? Ладно, поедем в Танготе!
- Стой! - крикнул "аркас". - Торговать, говоришь? Что привёз?
Гедимин качнул соплом сфалта. За узким окном без стекла шарахнулась тень, кто-то сдавленно выругался.
- Мы - локо, - угрюмо напомнил Ицки. - Быстро вы всё забываете. Чаще надо ловить вас в степи...
- Спокойно, краснолицый, - примирительно пробормотали в рупор. - Что тебе нужно? Твои недавно забрали нашего хеда. Одного, что ли, мало?
- Само собой, - подал голос руйо. - Он тощий и бестолковый. Да сам знаешь - иначе вы бы не бросили его, как падаль. Стало быть, у вас много ненужных хедов?
- Хедов? - повторил "аркас". - У нас много робби и всякой падали. А хеды... хеды стоят дорого. Одной шкурой не отделаешься.
- А шкурой и куском мяса? - Ицки поднял над крышей вяленую ногу вилорога. Из "башни" донеслось невнятное бормотание.
- Добавишь ещё чёрного листа - будет тебе хед, - пообещал переговорщик. - Но давай комок не меньше кулака! А так - двоих робби можем пригнать. Или всякой падали... ну, шесть голов.
- Гони хеда и пятерых из нижних нор, - Ицки помахал плетёной торбой с "чёрным листом". - Отсыплю с кулак. Стой... Там, в норах, была старуха по имени Эчли. Бывшая лекарка. Найдёте её - добавлю ещё горсть!
Забормотали громче, кто-то кого-то пихнул.
- Две горсти, - буркнул переговорщик. - Жди, приведём.
Ждать пришлось долго, хоть и меньше, чем Гедимин рассчитывал. Он едва успел удивиться, что "аркасам", недавно набравшим аменера в степи, ещё нужен "чёрный лист" на обмен, как за стеной взревел "флип", а потом загромыхал по трещинам мостовой прицеп-фургон.
- Одной горстью обойдутся, - буркнул Ицки, отсыпая сухую траву в отдельную плетёнку. - Эх, жалко торбу...
Снова что-то загромыхало, заревели моторы, залязгали, открываясь, ворота. Из города выехал грузовой "флип". С крыши спрыгнул "аркас" в пятнистом шлеме и распахнул дверцу.
- Все вон! Живо, живо! - крикнул он, опасливо оглядываясь на атомовоз. - Пошла, пошла, не спать! И ты шевелись!
Из фургона, щурясь от солнца и втягивая голову в плечи, выбирались люди. Увидев первого из них, Гедимин стиснул зубы. "Да локо! Вы-то что не сказали про одежду?!"
У проданных людей отобрали всё до последней тряпки. У шестерых, судя по грязи на телах, и до этого были только набедренники. Ещё один, коротко остриженный мужчина, к одежде и солнцу явно привык - лицо и кисти рук были гораздо темнее тела. Он стоял на ногах твёрдо, выглядел крепким, но от изумления не мог двинуться с места.
- Вот! - пилот фургона указал на него. - Вот вам хед-техник, забирайте!
- Пошёл! - ездок, открывший дверцу, толкнул "техника" в плечо. Тот вздрогнул, опустил голову и, прикрываясь ладонью, побрёл к поезду. За ним, цепляясь друг за друга, под окриками заковыляли остальные. Ослабленную старуху ездок хотел пнуть, но под соплом сфалта отскочил в сторону и сплюнул в траву.
- Пошла!.. Вот вам Эчли, раз искали. Где наше мясо?
Флиппер разведчиков-локо вылетел из вагона и промчался мимо машины ездоков. На развороте с него к фургону упала свёрнутая шкура. Ездок подхватил её, помахал в сторону "башни" вяленой ногой и торбой сушёных листьев и запрыгнул в заднее седло "тягача".
- Трогай!
Люди ещё брели, спотыкаясь на кочках и обходя жёсткую траву. Заморенная женщина прошла немного и осела на землю. Кто-то остановился, качнулся к ней, но сам едва не упал - и пошёл дальше. Ицки крикнул по-птичьи, подзывая разведчиков. Когда к сидящей старухе подъехал "флип", она съёжилась и ухватилась за пучок травы.
- Зря мы встали так далеко, - Гедимин зашевелился, намереваясь спуститься за людьми. Ицки щёлкнул языком.
- Смотри за башнями! Мы довезём немощных. Кто может, пусть идёт, - ветер и солнце очистят их.
Старуху уже сняли с "флипа" и на руках внесли в вагон.
- Стойте, - руйо свесился с крыши. - Хэй! Как твоё имя?
- Эчли, - пробормотала худая женщина. Её голос был еле слышен - и, кажется, зубов у неё осталось мало.
- Отчего люди болеют? - спросил руйо.
- Что? - испуганно прошептала старуха. - Мастар... не знаю... я рожала, когда не смогла - убиралась... Я не знаю ничего про болезни!
- Лежи спокойно, тебя помоют и покормят, - пообещал Ицки, поворачиваясь к воротам. - Хэй! Вы кого подсунули?! Сказано же - Эчли, что была медиком!
- Вам какая разница? В котёл всё пойдёт! - отозвались из "башни". Кто-то рядом с рупором издал смешок, но тут же охнул - над постройкой, обдав жаром крыши, взорвался шар плазмы.
- Второй раз выстрелю в цель, - пообещал Гедимин, не опуская сфалт.
- Зовите сюда Эчли-лекарку, - мрачно сказал Ицки. - И ещё двоих. Плата за обман. Или лучше вас взорвать?
..."Плату за обман" привезли к воротам быстро, а вот поиски бывшего медика затягивались. Переговорщик "аркасов" успел выменять у локо пять больших кусков мяса, две потёртые шкуры и торбу "чёрного листа", а Ицки - проводить в вагон три десятка изнурённых людей из "нижних нор".
- Всю падаль нам спихнул! - руйо сделал вид, что плюёт в траву. - Доволен? Теперь смотри. Видишь эту большую шкуру?
Чёрная грива килма блеснула на солнце - шкуру сняли с крупного быка, выскоблили изнутри, но мех и подшёрсток сохранили.
- Найди трёх плодовитых женщин, - велел руйо. - Найдёшь пятерых - дадим ещё чашку мыла.
- Эй! Где я их возьму?! - заорали в рупор. Кажется, кого-то огрели по шлему, а кого-то шмякнули о стену.
- Не хочешь - не надо, - руйо небрежно махнул рукой, и шкура исчезла в вагоне. - Ну что, едем в Танхоте?
- Стой! - взвыл рупор. - Да что ж ты так торопишься... Может, десяток из нор? Или шесть робби? Только про хедов не заговаривай!
Ицки ухмыльнулся.
- Негодного товара в "Аркасе" ещё много? Ищи плодовитых баб, да шевелись! Или...
- Что? - быстро спросил переговорщик.
- У ваших хедов есть такая штука - Первые Листы. Привезёшь - получишь шкуру. И десяток доходяг заберём. А нет - так нет.
- Чего? - ошалело переспросил "аркас". - Какие листья? У хедов? Да где я...
Локо молча встряхнули шкуру так, что тёмный мех заблестел на солнце. На крышу поезда рядом с ней легла ещё одна, светло-оранжевая с белыми боками.
- Ч-чёрт... Жди, не уезжай! - донеслось из "башни". За воротами взревел мотор.
Рёв флиппера стал громче, "раздвоился" и внезапно стих.
- Вот, - буркнул кто-то за воротами, заглушив тихий стон. - И её забирай. Но чтоб мне была шапка!
Кто-то жалобно забормотал - и тонко вскрикнул.
- За такую шапку коммандер двух жён подарит. А эту дохлятину пусть сожрут! Пошла!
Ворота приоткрылись. На землю, избитую колёсами, ступила бледная женщина. Волосы у неё были длинные и даже не спутанные, - и она прижимала их к груди, прикрывая нагое тело. Ещё две вышли следом, держа на руках туго замотанные свёртки. Едва на них упал свет, оба "кокона" зашевелились и захныкали.
- Видишь? - хенто вытолкнул за ворота ещё двоих. - Только что из плодильни! Ещё баб вам нарожают!
- Отдайте шкуру, женщин заберите, - сказал Ицки разведчикам - два "флипа" уже ждали его указаний. Ещё одну кожу, снятую с вилорога и выделанную вместе с мехом, вынесли на крышу.
Увидев машины, все женщины замерли - и шарахнулись назад, к воротам. Одна, прижимая к себе ребёнка, метнулась в сторону, споткнулась и рухнула в траву. Локо поднял её, посадил в седло, накинул поясной ремень, - она больше не шевелилась, только тоненько подвывала. Вой не смолкал, пока всех пятерых не погрузили в вагон. За стеной ругались - хенто делили шкуру.
Снова взревел мотор.
- Привёз! Привёз! - заорали под "башней". - Только она того... Ну, я ещё набрал, кто подвернулся. Может, им сойдёт? Тут, вон, робби из нижних нор, годные робби...
Кого-то опять приложили о стену.
- Хэй! - недовольно крикнул руйо. - Мы торгуем или нет?
- Ага-ага, - донеслось из "башни". - Тут ваша Эчли. Ещё двое робби и десяток всякой падали. Те две шкуры нам отдашь?
- Одну, - отозвался Ицки. - Или найди ещё двоих робби... или шалав.
- Обойдёшься! - взвился кто-то у рупора. - Ай!
- Найдём, - мрачно пообещал другой голос. За воротами уже гудел "флип". Гедимин расслышал быструю перебранку, слова "хед" и "дикари", а потом проём снова приоткрылся.
- За руки, за ноги - и понесли! - скомандовал кто-то за воротами. Наружу выбирались четверо с короткими волосами. Они несли неподвижное тело. Худая грязная женщина шла рядом и придерживала свисающую голову. Та, кого несли, тоже была женщиной - истощённой, очень старой, с криво сросшимися сломанными рёбрами. Гедимина передёрнуло.
- Всё-таки жива, - выдохнул Ицки, свистом отправляя за немощными разведчиков на "флипах". - Пора уезжать. С этими бы управиться!
- Да, много у ездоков народу в нижних норах, - пробормотал руйо; по его лицу то и дело пробегала дрожь отвращения.
Судя по звуку из "башни", кого-то ударили рупором.
- Эй! - заорали следом. - Ещё приезжайте! Везите мясо, шкуры, мыло, - падали у нас много!
- Удачно там пообедать! - крикнул другой "аркас" в тот же треснувший рупор. В вагоне заскулили. Поезд разворачивался на север. Ицки стоял на крыше и недобро скалился на удаляющиеся высотки. Гедимин коснулся крыши локомотива - руку обдало пульсирующим жаром. Перед глазами сармата встали чёткие чёрные силуэты тех же высоток - и зелёный свет, бьющий из-под них. В следующее мгновение нарисованный город превратился в пыль.
- Не сейчас, - прошептал Гедимин, прижимая к обшивке обе ладони. - Там ещё остались люди. Кого можно - всех надо вывезти.
- Вывезем, - Ицки положил руку на бронированное плечо. - И отсюда, и из Керки.
..."Здоровяк" остановился у первого же Дерева Ифа. Возможно, с его верхушки ещё просматривались на горизонте высотки Саммита, - с крыши их было не видно, а на дерево Гедимин не полез. Полезли локо - и к поезду посыпались срезанные листья. У ручья уже хрустел скошенный тростник, а в степи - трава. В вагоне перестали всхлипывать и то охали, то пыхтели, а локо едва успевали подтаскивать полные бурдюки с водой к банному отсеку. Из-под колёс стекала мыльная вода.
- Шестьдесят человек - и никто никогда не спал в гамаке! - выдохнул Мейцан, ненадолго выглянув из вагона. - И почти все в жизни не ели мяса. Как они там живут?!
Он снова нырнул в вагон. Там стучали ложки - переселенцы не привыкли к деревянной посуде, постоянно цепляли края желудёвых "мисок". "Похоже, они и от горячей еды отвыкли," - думал Гедимин, прислушиваясь к возгласам. Люди, поняв, что прямо сейчас их не сожрут, слегка оживились.
- У них выделительная система не откажет? - спросил он у Кьярки, вышедшего на крышу. Медик только отмахнулся. Он остановился у красно-розового знамени, глядя на небесных змей. Они давно снизились и теперь беспокойно сновали над крышей вагона, изредка задевая просверленные трубки "дудок".
- Здесь, - отрывисто сказал Кьярки, повернувшись к двоим помощникам. Они принесли циновки и пару шкур и теперь застилали крышу под красно-розовым знаменем Кинкоти.
- Больше ничего не можем сделать? - спросил угрюмый Мейцан, заглядывая на крышу.
- Я - нет, - отозвался медик. - Поднимайте!
На крышу вытащили длинный свёрток из шкуры, положили поверх настила и отступили. Кьярки отвернул край шкуры, открыв бледное лицо, изрезанное глубокими складками. Глаза человека были закрыты.
- Она хоть дышит? - спросил Мейцан. - Женщины говорят - она и вчера не вставала.
- Сердце бьётся, - медик смочил губы старухи "чёрным варом". - Она очень слаба. Нет сил жить.
- Как пополнить силы? - нетерпеливо спросил Мейцан.
- Питьё и еда, - хмуро ответил Кьярки. - Если очнётся, и если её тело ещё может что-то усвоить. Если нет - тогда никак.
Он тронул край знамени. Оно покачивалось на усилившемся ветру. Небесные змеи сновали над вагоном.
- Что с ней сделали? - тихо спросил Гедимин у Мейцана. - Это из-за сломанных рёбер? Но перелом давний...
- Мало еды, плохой воздух, - отозвался вождь локо. - Пятый год в нижних норах. Там не заживаются.
- Она была медиком, - Гедимин стиснул зубы. - Аркасам настолько никто не нужен?
- Да они сами себе не нужны! - Мейцан едва удержался от плевка. - А всем вокруг - тем более... Слышишь? Духи беспокоятся...
На дозиметре зажёгся жёлтый светодиод. По экрану вверх ползла кривая ЭСТ-излучения, вся в зубцах. Стрелка-указатель качалась из стороны в сторону. Ветер посвистывал в ушах, обдавая кожу то жаром, то холодом, и скафандр ему не мешал.
- Кинкоти здесь, - Мейцан тронул сармата за руку. - Не смотри на знамёна!
Сармат отвернулся, напряжённо вслушиваясь в свист и шорох за спиной. Люди скрылись в вагоне. Солнце ушло за горизонт, и до темноты оставалось немного. "Не оглядывайся," - напомнил себе Гедимин, ложась на крышу. "Не мешай".