Полёт оказался долгим и утомительным. Частые остановки для отдыха сменялись новыми часами пути - Острик никогда прежде не преодолевал таких огромных расстояний. Запасы воды быстро иссякли, и путникам приходилось искать укромные места среди леса: тихие речушки, журчащие ручьи, скрытые под сенью вековых деревьев. Левин наполнял баулы, прислушиваясь к пению птиц и шелесту листьев - эти звуки напоминали ему о доме, придавая сил.

Лишь на четвёртый день вдали, словно мираж в жаркой пустыне, возникла скала, окутанная пеленой облаков - место встречи с орлом Кравалом. Плато едва просматривалось сквозь эту дымку, мерцало и исчезало, будто дразнило путников. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и сумрак медленно обволакивал землю, окрашивая мир в фиолетовые и синие тона.

Опустившись на твёрдую, продуваемую всеми ветрами поверхность плато, Левин соскользнул с крыла Острика и напряжённо вглядывался в небо. Но густые облака скрывали всё в непроницаемой мгле, словно занавес, отделяющий один мир от другого. На вершине скалы царил пронизывающий холод - он пробирал до костей, заставлял зубы стучать, а пальцы неметь. Мальчик, поежившись, прижался к тёплому крылу своего пернатого друга.

'Что ж, - подумал он, - отдых нам не помешает...'

И в этот самый момент тишину разорвал мощный взмах крыльев - звук, похожий на раскат грома в ясный день. Из облачного тумана вынырнул Кравал. По сравнению с Остриком он казался настоящим гигантом: широкие крылья, острый клюв, глаза, сверкающие, как два янтарных огня. Левин рядом с ним казался не более чем крошечным муравьём, едва заметным на фоне могучей птицы.

Опустившись на край плато, Кравал свысока окинул презрительным взглядом гнома и голубя. В его взгляде читалось недоумение: зачем такие невзрачные существа понадобились великому волшебнику Венду? Но он всего лишь посланник, и не ему судить о решениях своего хозяина.

Приблизившись, Кравал пророкотал, словно удар грома:

- Летите за мной. Отстанете - возвращайтесь обратно.

Орёл, повинуясь незримому приказу, распахнул крылья, рассекая воздух, и взмыл ввысь. Левин, вскочив на Острика, ощутил, как голубь, встрепенувшись, стрелой устремился вслед за грозной тенью Кравала.

Они пронзали пелену облаков, оставляя внизу заснеженные пики гор - они казались застывшими волнами бушующего ледяного океана, застывшего в вечности. Холод, точно тысячи ледяных игл, вонзался в тело, пронизывал до костей. Но отстать от горного орла означало верную гибель в этой неистовой стихии - затеряться среди облаков, замёрзнуть, потеряться в бескрайних просторах.

Время словно замерло. Полёт превратился в бесконечное заточение в ледяной темнице, где стужа сковывала не только плоть, но и саму мысль. Левин чувствовал, как силы покидают его, как веки тяжелеют, но он упрямо сжимал зубы и смотрел вперёд - туда, где маячила тень Кравала.

Когда же бешеная гонка в небесах подошла к концу, Левин и Острик долго не могли очнуться от ледяного наваждения. Их тела дрожали, пальцы едва сгибались, а дыхание вырывалось белыми облачками пара.

Навстречу вышел Старец Венда. Приветливая улыбка озарила его морщинистое лицо, а глаза, глубокие и мудрые, словно впитавшие в себя века знаний, смотрели с теплотой и пониманием. Он бережно повёл нового ученика в свою тёплую пещеру.

У пылающего очага Левин долго отогревал окоченевшие члены, чувствуя, как жизнь постепенно возвращается в его тело. Огонь танцевал, бросая золотистые отблески на стены, а аромат травяного чая наполнял воздух покоем. Острику же выделили укромный уголок в другом конце пещеры - там, где тепло очага достигало самых дальних уголков. Голубь смог, наконец, согреться, утолить голод и жажду кристально чистой родниковой водой, благодарно поглядывая на своего хозяина.

Понадобились целые сутки, чтобы мальчик наконец отоспался, согрелся и предстал перед Великим волшебником бодрым и отдохнувшим. Сон, глубокий и целительный, стёр следы усталости с его лица, вернул румянец щекам и блеск глазам.

Когда Левин вышел из своей комнаты, в конце длинного коридора его привлёк мягкий, манящий свет, пробивавшийся из‑под приоткрытой двери. Он струился тонкими золотистыми ниточками, словно приглашая последовать за собой. Не раздумывая, мальчик направился к ней, чувствуя, как в груди просыпается любопытство - такое же яркое, как этот загадочный свет.

Толкнул дверь - и очутился в просторной комнате, от вида которой перехватило дыхание. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее, будто пропитанный магией.

В самом центре стояли два кресла, обтянутые плотным шёлком, который мерцал, словно сотканный из звёздного света. На ткани были вышиты диковинные птицы - с пышными хвостами и переливами перьев, которых Левин прежде никогда не встречал. Позже он узнал, что это павлины из мира людей: их хвосты, распускающиеся веером, считались символом мудрости и красоты.

Напротив кресел, словно живое пламя, потрескивали поленья в камине, издавая забавные звуки: 'Тррррск, трррск' - будто кто‑то шёпотом пересказывал древние сказки. Между ними стоял изящный круглый столик на причудливо изогнутых ножках - они напоминали застывших в танце лесных существ. В центре столика возвышалась ваза с полевыми цветами: ромашки, васильки и колокольчики, собранные, казалось, в самом сердце лета. Они словно застыли в хрустальном плену, сохраняя свежесть и аромат.

На каминной полке красовались бронзовые подсвечники с витиеватыми узорами и диковинные мраморные часики‑бегунки. Они не просто отсчитывали время - они жили своей жизнью: грациозно вышагивали туда‑сюда на крошечных ножках, останавливались, поворачивались к присутствующим, поднимали тонкие ручки и мелодичным голосом объявляли время, а заодно напоминали о важных делах:

- Пора подумать о завтрашнем дне... Не забудьте записать свои мечты... Время течёт, но не утекает зря...

Оторвав взгляд от завораживающего зрелища, Левин обратил внимание на огромные стеклянные двери в дальнем конце комнаты. За ними простиралась каменная терраса. За стеклом мерцали далёкие звёзды, рассыпанные по небу, как бриллианты на чёрном бархате, а внизу, словно взбитые сливки или пушистые облака сахарной ваты, застыли облака - они плыли так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой.

Пол комнаты украшал пушистый ковёр с причудливым орнаментом - завитки и спирали переплетались, образуя загадочные символы. Цвета ковра перекликались с шёлковой обивкой кресел: глубокий синий, золотистый и серебристый отливы создавали ощущение, будто ты стоишь посреди ночного неба.

Левин сделал шаг вперёд, ощущая мягкость ворса под ногами, и уже готов был погрузиться в созерцание этого волшебного убранства, как вдруг его окликнул вошедший Старец Венда. Его голос прозвучал мягко, но уверенно, возвращая мальчика в реальность.

- Ну что, - улыбнулся Венда, и в уголках его глаз собрались добрые морщинки, - приступим к нашим занятиям?