Annotation

     Сон долго не отпускает. Я чувствую себя муравьём, глупо утонувшим в вязкой смоле, и следующие сто миллионов лет безучастно наблюдающим за дрейфом тусклых звёзд, едва видимых через тонкий слой мутного янтаря.

     Живот сводит резкая боль. Я нашариваю флягу с водой, и делаю несколько полных глотков. Тщетно пытаюсь вспомнить, что я вчера ел. Наверное, опять сушёными грибами закусывал какой-то адский самогон. По-хорошему, надо бы с этим завязывать, но в этих дерьмовых краях других развлечений не бывает, не считая драк не на жизнь, а на смерть - это для тех, кому нечем заплатить за брагу.

     Очередной промозглый пасмурный день. Костёр давно потух. Я сворачиваю одеяло, которым накрывался ночью, набиваю нехитрым скарбом мешок и взваливаю его на спину. В руке - последняя лепёшка из безвкусного серого теста, не знаю с какой начинкой и не хочу знать. Пора возвращаться в стан, а у меня за две недели блуждания по диким местам только одна драная шкура лисы на обмен. С такой добычей лучше дома не появляться. Железная орочья логика: плохой охотник - слабый воин. Сразу кто-то попробует проверить, а могу ли я выдержать удар дубиной, и хорошо, если не по затылку.

     Несколько раз после неудачной охоты меня выручал дар врачевателя, и дальше кривых усмешек тогда дело не заходило. Но теперь в стане не осталось больных или раненных. Главной проблемой, наоборот, стал недостаток еды и переизбыток молодых здоровых лбов, думающих в основном о том, чтобы улучшить своё положение в нищем клане, а заодно и избавить его от лишних ртов.

     По причине отсутствия толковых идей, я направляюсь в сторону невысоких холмов, служащих границей между нами и кланом Синих Черепов, в смутной надежде найти там случайные следы какого-нибудь раненого зверя. Поросшие густыми колючками холмы всё так же безжизненны, как и раньше, если не считать редких мышей, прячущихся в норы при моём появлении. Проблуждав без пользы большую часть дня, я натыкаюсь на небольшую ровную площадку со странно выглядящими камнями. Всё так же пасмурное небо начинает темнеть, к тому же усиливается холодный ветер. Я решаю устроить на этой площадке ночлег. Съестное у меня закончилось, а вокруг я не вижу ничего подходящего в качестве топлива, поэтому костёр не развожу. Нарезав побольше пучков колючего вереска, сооружаю себе небольшой стог и залезаю в глубину, замотавшись в своё одеяло.

     Многочисленные болезненные уроки с ранних лет научили меня спать очень чутко, к тому же начал давать о себе знать голод. Различив звуки шагов, еле слышных от обутых в мягкие сапоги ног, как можно медленнее отодвигаю пучки вереска возле головы, чтобы выглянуть наружу.

     Надо одним из камней загорается зеленоватый магический свет, и я вижу невысокую фигуру в легких кожаных доспехах, по пропорциям человеческая женщина. Она неспешно делает круг по площадке, зажигая огни над несколькими другими камнями, потом начинает что-то рисовать мелом на полу.

     Я беззвучно наблюдаю, и тут у меня в голове раздаётся шёпот.

     - Убей её или умри сам.

     Я от неожиданности глупо оглядываюсь, хотя никого не могу увидеть лежа в куче колючек. Женщина в робе, услышав шорох, поворачивает в мою сторону голову, но не отрывается от своей работы.

     - Я слышу твои мысли, воин, и они мне не нравятся, - продолжает шёпот, - ты боишься вылезти из этой кучи мусора. Посмотри на своего врага - чем она так тебя напугала?

     - Кто ты? И что тут происходит - мысленно спрашиваю я.

     - Не буду с тобой разводить дурацкие беседы. Очень жаль, что в важный момент мне вместо решительного воина попалась такая жалкая насмешка над орком, как ты. Когда центральный истукан засветится, ты должен положить на него руку раньше неё и воззвать к духам предков. Или сдохнуть, если не сможешь, что судя по всему и случится.

     Голос замолкает. Я обращаюсь к нему несколько раз, но он не отвечает.

     Женщина распрямляется, завершив свой рисунок, и поворачивается в мою сторону.

     - Ну что, свинья зелёная, - уверенно звучит её голос, - хочешь потанцевать последний раз? Или тебя прямо в этой куче мусора зарезать?

     Я обречённо догадываюсь, что это одна из тех бессмертных, появившихся неизвестно откуда и переломивших ход великой войны. Именно этого я и опасался, обоснованно подозревая, что обычные люди не шастают в одиночку по Пустоши, тем более по ночам.

     Я вылезаю из стога колючек, смотрю на свой мешок. У меня там охотничье оружие, но не думаю, что оно мне как-то поможет против бессмертной. Какой-то мизерный шанс у меня может появиться, если получится выпрыгнуть из круга светильников, и дальше попробовать раствориться в темноте. В этот момент мне в ногу вонзается метательный нож.

     - Не стой же на месте, как дуб, - смеётся она. - Получаешь штраф за недогадливость.

     Она крутит восьмёрки двумя длинными кинжалами.

     Мы постепенно приближаемся к центру площадки, где стоит, видимо, тот самый истукан, который упомянул шёпот. Вернее, она гонит меня к нему, а я кое-как отмахиваюсь ножом, который я выдернул из своей ноги. Из раны льётся кровь, и я чувствую как слабею с каждым ударом сердца. Упираюсь спиной в холодный камень, касаюсь рукой, но он и не думает светиться.

     - Фу, да это же полуорк, - кривится она, её лицо искажает гримаса омерзения, - какая гадость. Сдохни, тварь!

     Неуловимое движение кинжала. и от резкой боли в плече я роняю нож. Через секунду другой кинжал вонзается мне в грудь, сразу же опять и опять. Я судорожно сгибаюсь, и кинжал застревает между моими рёбрами. Я хватаюсь за него, и чувствую под пальцами её руку. Делаю пол-оборота на месте, выворачивая её руку, она бьётся спиной о камень и шипит. Я не могу дышать, в глазах темнеет. Я судорожно, захлёбываясь, кашляю кровью. Слышу шёпот:

     - Давай, вот он, момент! Дерьмо ты собачье, ну давай!

     Я не вижу никакого свечения, вернее, уже вообще ничего не вижу. Немеющей раненной рукой тянусь куда-то перед собой, кажется натыкаюсь на что-то. Боль отступает, при этом мне становится безразлично, что будет дальше, смерть становится чем-то вроде мягкой постели после долгого трудного дня. Но всё же осталось одно последнее дело?

     Я взываю к духам, как мы обычно делаем на похоронах, провожая в загробный мир заслуженного, славного воина.

     Наступает тишина.

     - Сейчас ты очнёшься, - в шёпоте слышны радость и удивление, - ты прошёл испытание и получишь награду. Постарайся уж теперь использовать её с умом, а не сдохнуть максимально глупо, как ты всё время норовил до этого.

     - Что за награда? И как её использовать?

     - Особый талант - твой каждый удар в корпус или голову бессмертного противника, если проходит броню, с неплохой вероятностью его обездвиживает на какое-то время. Если на нём лёгкие доспехи типа этих, то в крайнем случае просто со всей дури вмазать кулаком. Если тяжёлые, то уж будь добр, раздобудь подходящее оружие.

     - Ну спасибо, наверное. Правда я уже захлебнулся своей кровью и вырубился, а она мне уже наверное к горлу в этот момент свой свинорез приставляет. Впрочем, приятно было пообщаться, интересное было приключение.

     - Там, в твоей реальности, не прошло ещё и мгновения. Сейчас, как я уже сказала, ты очнёшься, и прочитаешь на себя заклинание лечения, которые ты давно выучил наизусть и можешь вызывать без слов, инстинктивно. Тебе его хватит на несколько минут. За это время ты должен справиться со своим противником. Всё, разговор окончен - действуй.

     Первое, что я вижу, открыв глаза, - быстро приближающееся остриё кинжала. Пытаюсь отпрянуть, но через секунду я перестаю видеть одним глазом, а кинжал застревает где-то в районе височной кости, торча из глазницы и причиняя ужасную боль. Применяю на себе заклинание лечения вкладываю в него всю магическую силу, какая есть. В тоже время хватаю здоровой рукой бессмертную за куртку и тяну к себе. Их можно убить, хотя и не окончательно. После смерти они через какое-то время появляются в другом месте как ни в чём не бывало. Но мне достаточно избавиться от неё здесь и сейчас. Вспоминаю о своём новом таланте, и делая шаг навстречу, отпускаю мантию и бью кулаком в бок. Она валится на землю, как мешок с брюквой.

     Не зная, сколько у меня есть времени, я озираюсь по сторонам в поисках оружия. Как назло, ни метательного ножа, ни второго кинжала нигде не видно. Меня колотит дрожь, я понимаю, что у меня остались считанные секунды. Крича от боли, выдёргиваю её оружие из своей головы, и трачу последние силы на удар им ей под ухо.

     - Зелье заживления во внутреннем кармане, - подсказывает шёпот.

     От накатившей слабости я падаю на её тело и пуская ртом кровавые пузыри пытаюсь обыскать его. Несколько раз я отключаюсь, но придя в себя в очередной раз обнаруживаю в руке заветную склянку. Откусываю тонкое горлышко, вливаю в себя горькую жидкость и расслабляюсь, позволяя себе наконец потерять сознание.

     ***

     - Не знаю, Каталина, что-то я не уверена, что этот твой прототип готов к запуску в игровой мир. - голос продуктовой директрисы прозвучал скептически, - всё таки тебе пришлось ему помочь в самом конце. С другой стороны, сроки поджимают, а некоторые другие части праздничного релиза ещё даже до бета-тестирования не дошли. Впрочем, признаю, он может довольно удачно вписаться в актуальную повестку. На ком ты тренировала сетку?

     - Это не нейронная сеть, Джессика, - докторин Каталина Транн вовремя вспомнила, что директриса не любит формальные обращения, - это наша совместная разработка с университетом Беркли, на стыке областей искусственного интеллекта и математической психологии. Ментальная модель реально существовавшего человека не только позволяет добиться небывалой глубины реалистичности реакций, но и очень интересно влиять на соседних неигровых персонажей, которые начинаю себя вести в соответствии с опытом, полученному моделью при жизни. И это при том, что никаких сознательных воспоминаний о прошлой жизни у неё не остаётся. Конкретно этот прототип основан на одной из немногих сохранившихся оцифрованных ментальных матриц мужчин. Майор Муса Аль-Хатиб, вы наверно слышали о таком.

     - Это тот военный преступник, который как раз и был приговорён к казни путём финальной оцифровки? Да-да, припоминаю, автор доктрины "Матка — наша атомная бомба.". Это благодаря, так сказать, его злодеяниям, в том числе и получилось провести в планетарную конституцию первую из прогрессивных поправок.

     - Совершенно верно, поэтому я предлагаю сделать его игровое воплощение одним из якорей рекламной кампании. Предварительные опросы в фокус-группах показали, что от семнадцати до двадцати трёх процентов наших пользовательниц более склонны к игровым покупкам, если они помогут их персонажам победить подобное исчадие из варварского прошлого.

     Джессика задумалась, смотря в панорамное окно. Там, на высоте 96-го этажа, столкнулись несколько пассажирских беспилотников, и их владелицы ожесточённо переругивались. Впрочем, слышно ничего не было.

     - Да, было бы неплохо использовать общественный импульс, раз уж медиа и так обсасывает столетний юбилей усыпления последнего мужчины. Но, знаешь что, прокрути-ка запись на момент убийства персонажа твоей тестерши.

     Каталина парой уверенных движений перешла на указанный момент и обе женщины ещё раз просмотрели в замедленном повторе, как истекающий кровью монстр вонзает кинжал в голову прекрасной девушки.

     - Как затравочный трейлер пойдёт, но я знаю по себе, что подобная чернуха быстро приедается. К тому же, ты знаешь, департамент общественного счастья негласно просит воздерживаться от педалирования любых тем, связанной с гуманоидами-убийцами. Официально считается, что все высокоразвитые обезьяны были пойманы после побега с научной базы и усыплены, а мы воюем в джунглях с террористами... прости, с террористками. Так что, переведи упор со смертоубийства, лучше всего, на сексуально-кризисные сценарии - они конвертируют лучше во всех демографиях..

     - Отличная идея, Джессика, я как раз хотела это предложить...

     Когда Каталина вышла из углового кабинета директрисы, у неё уже разболелась голова от стресса, вызванного всем этим маркетинговым и околополитическим бредом. Спустившись на свой этаж, она сказала секретарше, что едет домой и будет работать оставшуюся часть дня удалённо.

     Пролетая над небольшим парком, приказала чатботу узнать, сколько стоит там минута нахождения.

     Я отпускаю её волосы и поднимаюсь, застёгивая штаны. Вот так это работает? Шёпот обещал, что я смогу забирать у бессмертных их проклятую силу, причём не пожирая сердце или печень убитого в бою врага, как было принято у орков испокон времени, а просто как следует оттрахав.

     Это значит, что мне придётся серьёзно пересмотреть своё отношение к древним традициям нашей расы. В принципе, это не так уж и трудно, тем более, что ко мне лично они всегда применялись выборочно. Унижения приводят к равнодушию.

     Что-то во мне и правда как будто изменилось. На земле лежит щит который она уронила, пропустив удар кастета. Я приподнимаю его за край, и со всей силы бью по нему кулаком, ещё раз и ещё, пока не начинает идти кровь. Наконец он трескается.

     Я оборачиваюсь к бессмертной. На её лице я не вижу слёз или признаков страха, только к обычному отвращению добавляется изумление. Я показываю ей на палицу, которой она была вооружена.

     - Вставай, попробуй ещё раз меня убить.

     Без раздумий она вскакивает, хватает оружие и идёт в атаку. Я отбиваю удар голой рукой. Насколько она ослабела за эти минуты. Медленные, бесхитростные замахи. Я бы смог с ней такой справиться даже раньше, будучи одним из слабейших бойцов своего клана.

     Шёпот посоветовал брать их в плен, потому что на свободе они быстро восстанавливают силу, черпая её из поверженных противником. Я даю бессмертной сильную оплеуху, она падает на землю. Я наступаю ногой на палицу, закручиваю её руки за спиной и связываю их. Одеваю ей на палец кольцо, подчиняющее рабыню воле хозяина.

     - Как тебя зовут? - спрашиваю я, поднимая её на ноги.

     Она молчит, равнодушно смотря сквозь меня, но после несильного пинка бредёт в ту сторону, куда я указываю.

     Вечером следующего дня мы добираемся до нашего стана. Пока мы добираемся до хижины вождя, за нами увязывается небольшая процессия. Никто из моих удивлённых сородичей не ожидал от меня привести с охоты такую добычу.

     Вождь молча переводит взгляд с бессмертной на меня и обратно. Он не привык скрывать свои чувства. Я вижу, как на его лице раздражение и недоумение сменяются жадностью и страхом. Он злобно пялится на меня. До меня доходит, что он вдруг увидел во мне опасность для своего положения в клане.

     - Не вздумай связываться с этим громилой, - просыпается Шёпот. - головокружение от успехов началось? Просто делай, что я тебе говорю, а то быстро ляжешь в землю. Мне лучше знать.

     Соблюдая все подходящие к такому случаю обычаи, я быстро сторговываюсь с вождём по добыче от двух выигранных поединков и отдельно по бессмертной рабыне, хотя я, как наверняка и вождь, и все остальные в нашем стане, и примерно не представляю, сколько она может стоить. Передаю ему кольцо хозяина и объясняю его значения.

     Пока вождь не придумал, что со мной делать, я быстро скупаю припасы и в сгущающихся сумерках покидаю стойбище, направляясь в сторону пограничных холмов.

     По пути я пытаюсь узнать у Шёпота больше. Из коротких путанных ответов я могу понять, что он существовал задолго до создания нашего мира, а ещё, что Пустошь и всё, что находится в ней создано не без его участия. Что жалкое существование, в которое мы скатились после разгрома в войне, рано или поздно приведёт к нашему окончательному истреблению и концу света. Кто-то должен бросить вызов бессмертным, или боги заселят наш мир другими, более достойными расами.

     Для этого я должен найти и добыть ещё один артефакт.

     - Найди Холодный Панцирь, зелёный. Ты был избран для особого пути, пусть и не представляешь, как высоки ставки.

     ...

     У всех кандидаток в шортлисте потенциальных жертв были формально задокументированы "грешки" в виде мультиаккаунов и нелегальной продажи прокачанных персонажей. Джессика лично отобрала неудачницу из шорт-листа кандидаток - неизвестно по какому критерию, может просто по внешнему виду с голографий верификации пользовательниц. Каталине было её немного жаль, но та сама выложила ролик со своим изнасилованием тупым полуорком, не ожидая развернувшейся травли со стороны других пользовательниц. Вряд ли такая слава стоила той дюжины кредитов за просмотры.

     Подозрительно быстро кто-то из злопыхательниц смог её деанонимизировать, и теперь Сеть была переполнена мемами с её реальными фото, приправленными нехитрыми вырезками из ролика и ехидными комментариями, некоторые из них явно в стиле директрисы. Не помогло ни удаление самого ролика, ни обращения к модераторам форума и игры. Да и на какую помощь от администрации она могла рассчитывать, с учётом того, что ни разу за семь лет не задонатила ни кредита, зато неоднократно была замечена в умышленной эксплуатации недостатков игрового баланса и нарушении пользовательского соглашения.

     Джессика была вполне довольна поднятой шумихой. В специальной ветке форума, быстро набравшей сотни страниц постов разной степени бессмысленности, было сделано рекламное объявление, дававшее понять, что в грядущем обновлении пользовательниц ждёт что-то такое особенное, ранее не бывалое. Был также выпущен ролик с дальнейшей судьбой персонажа, который был после выхода хозяйки из игры был конвертирован в специально созданный игровой класс, управлявшийся искусственным интеллектом. Каталина сделала своё дело, и теперь ей только остаётся наблюдать за прохождением её детища по корпоративному кишечнику.

     По дороге домой она просмотрела личную почту. Машинально удалила назойливую рекламу, и остановилась на письме из Центра содействия семьям, со специальным предложением. Ей предлагали бесплатное глубокое омоложение в случае, если она согласится отложить давно запланированное зачатие ещё на десять лет. Добравшись домой и выпав с бокалом вина на диване напротив телестены, она задумалась. Её собственная мать очень хотела успеть понянчить внучку. С её последнего, третьего омоложения, прошло уже слишком много лет, старушка сильно сдала, и кажется только эта надежда ещё поддерживала в ней искорку жизни. Сколько раз они сидели на этом диване, перебирая и обсуждая новомодные каталоги с генетическими модификациями для будущего клона. Будущая бабушка в своё время исправила в дочери всё, что её не нравилось в себе, и убеждала её, что она может легко отправлять свой собственный генотип без изменений. Самой Каталине тоже не всё в себе нравилось - разрез глаз, рост, кое-что с волосами, но ей было почему-то важно, чтобы мать принимала участие в процессе выбора и поддерживала её в этом. В конечном счёте та согласилась на все правки, лишь бы только не откладывать ещё на год запуск процедуры клонирования.

     Она не вчитывалась в мелкий текст в самом низу письма со списком возможных побочных эффектов. Она и так знала, что омоложения не абсолютны, и вероятность здоровой беременности неуклонно снижается. Ей было неприятно думать об этом, с учётом того, что она не могла себе позволить платить за неё из своего кармана, а по бюджетной программе в случае любых осложнений назначался аборт. Когда Каталина получила свою нынешнюю должность и смогла переехать в свой собственный дом на берегу озера, она и представить не могла, сколько придётся платить за его содержание. Хотя она и пыталась сдерживать себя от импульсивных покупок, но на работе всё время кто-то хвалился своими обновками, на выходных было так скучно сидеть дома, а кроме торговых центров в эти дни мало что было открыто. Как назло, всё самое красивое и современное предлагали в рассрочку c первым взносом, и теперь почти весь её доход после налогов и ипотеки уходил на платежи по многочисленным кредитам.

     Комедийный сериал прервался срочным репортажем из какого-то зачуханного городка в Центральной Африке, на улицах которого царил хаос из-за внезапного появления большого количества диких животных. Прямо на центральной улице глава местной администрации рассказывала об эпидемии в популяции обезьян, вызывающей у них странное поведение, и о мерах по обеспечению безопасности заброшенных военных складов на окраине города. Внезапно за кадром послышался рёв пролетающих реактивных самолётов и небо на заднем фоне прочертили дымовые следы ракет "воздух-земля", после чего прямое включение сменилось рекламным блоком.

     Каталина выключила телестену и выбрала мать в списке контактов. Долго смотрела на её аватару, но поняла, что не находит в себе сил признаться в своём выборе. Мать никогда не поймёт её, ведь самой ей никто не предлагал десять лишних лет молодости. Ей было очень жаль, что у них не будет такой же фотографии втроём с внучкой, какая была у них с бабушкой Каталины.

     Потом подключилась к рабочему серверу, проверить как там её чудовище. Он лежал на спине у догорающего костра, уставившись в чёрные облака, как будто мог видеть за ними звёзды.

     Шёпот указывает мне примерное направление к артефакту, но не говорит, как далеко он находится. За эти несколько дней я успел забрести в совсем незнакомые места. Кажется, я приближаюсь к Солёной воде. В заболоченной низине какой-то реки мне попадаются пара бессмертных. Одна из них - эльфийка с луком - становится проблемой. Ей удаётся удерживать дистанцию, держа меня на прицеле. Я безуспешно стараюсь загнать её в тупик, прикрываясь щитом, но со стрелами в каждой ноге мне не хватает скорости и выносливости. Наконец Шёпот вмешивается и, обругав меня, даёт мне талант перемещения за спину противника.

     Ещё два дня мне приходится потратить на то, чтобы найти, где можно продать двух бессмертных рабынь. Наконец, я натыкаюсь на группу болотных гоблинов-рыбаков, от которых узнаю дорогу в посёлок людей, живущих под властью клана прибрежных орков. Староста посёлка невозмутимо принимает добычу от имени местного вождя, а в качестве платы вручает мне два тяжёлых кошелька с золотом, и ещё один с серебром.

     Таких денег я никогда в жизни не то что не имел, но даже не знаю, что можно на них купить. Решаю зайти в трактир на отшибе посёлка, который приметил по пути, и как следует набить брюхо.

     - Простой ужин два медяка, - мрачно произносит подошедший к столу хозяин. - Ночлег серебрушка, тогда еда включена. С девкой - ещё серебрушка... - Он сплёвывает. - ...для людей. Для нелюдей - две.

     - Тогда мне твою лучшую комнату. А пока неси пожрать.

     Я неспешно ужинаю. Сутулая служанка с невзрачным уставшим лицом уносит посуду. Я подхожу к стойке и указываю в её сторону.

     - Это ты вот её мне предлагал за две серебрушки?

     Он кивает, уставившись на меня исподлобья.

     Я достаю золотой и кладу на стойку перед собой. Наклоняюсь к нему.

     - Я слышал там на кухне женские голоса. Кого ты придерживаешь для особых постояльцев?

     Он медленно багровеет. Быстрым движением выхватывает из-под стойки большой разделочный нож. Я перехватываю его руку в воздухе. Остро заточенное лезвие застывает в нескольких дюймах от моего подбородка. Несколько мгновений мы молча боремся. Резким рывком мне удаётся вывернуть руку обратно в его сторону. Он смотрит на остриё и вполголоса ругается.

     На моё предплечье ложится ладонь. Рядом стоит статная женщина средних лет.

     - Бросьте дурить, - спокойно говорит она. - Ронан, опять ты с постояльцами драку затеял? Уймись уже, наконец.

     - Он... позволил себе оскорбить... - хрипит тот.

     - Я слышала, и что? Как ты собираешься отдавать долг за приданое? А если тебя, дурака, насмерть зашибут? Мне что, в счёт долга таверну отдавать и идти на паперть? Тем более, что это не тебе золото отрабатывать. Защитник чести нашёлся, тоже мне! Забыл, как ты отдал наши сбережения тому однорукому нищему рыцарю?

     - Дура, заткнись! Он воевал за людей!

     Трактирщик расслабляется, и я выпускаю его из захвата. Его жена небрежно смахивает золотой со стойки и поручает служанку проводить меня наверх в комнату "для богатых".

     Я уже дремаю, развалившись на широкой кровати, когда снаружи негромко стучат. Я отзываюсь, и в комнату проскальзывает жена трактирщика в длинной ночной сорочке с зажжённой свечой в руке, но дверь остаётся приоткрытой.

     - Добавь второй золотой, - сходу предлагает она, - и к нам присоединится моя падчерица. Она ещё вовсе нецелованная девочка, а на носу уже свадьба. Надо ей показать, как обхаживать мужа, чтобы не бегал за чужими юбками, а заодно пусть сама поучаствует в сборе своего приданого, раз шить толком не научилась. Только, орк, сразу уговор - пусть отсюда девочкой и выйдет. А то семья жениха, они такие - обязательно проверят, ещё и штраф выкатят.

     Я встаю с кровати и показываю монету. Она заводит молоденькую девушку и плотно закрывает дверь. Они становятся на колени передо мной, мачеха стягивает с меня штаны, показывает падчерице, как это делается и та неуверенно повторяет за ней. Несколько раз они сменяют друг друга, пока девушка не становится немного увереннее. Когда наступает опять её очередь, мачеха кладёт ладонь на её затылок.

     - А теперь заглотишь глубоко. Орк, помогай, - она давит на голову падчерицы сзади.

     Я делаю плавное движение вперёд, чувствую, как раздаётся вокруг меня её горло.

     Девушка протестующе хлопает мне по бедру и что-то пытается сказать, но вместо слов издаёт только утробное урчание. Из её вытаращенных глаз текут слёзы, когда её нос упирается в меня.

     - Хоть будешь знать, дочка, что такое настоящий большой твёрдый член, а не та недоваренная сосиска, которой твой папаша тебя заделал. Если б не знала хорошо твою покойную мать, подумала бы, что она попросила помочь кого-то из постояльцев.

     Лицо падчерицы зеленеет, её сотрясают спазмы. Я сдаю назад, и она, зажав рукой рот, вскакивает и выбегает.

     - Вот так всегда, придётся мне опять за двоих работать, - ухмыляется мачеха и сбросив сорочку на пол, толкает меня на кровать. - Ладно, я и сама не против. Уже лет пять меня не драли по-настоящему, даже жаль, что тех разбойников-налётчиков потом поймали и повесили на площади.

     ...Она устало лежит, положив голову мне на грудь, и гладит меня рукой. Опускается вниз, застывает и стонет.

     - Уже готов опять? Ты же только кончил.

     - Он всегда такой, - я не стал уточнять, что это началось недавно, после первой бессмертной. - На самом деле мне хватило. Хочу спать.

     - Да ладно? - подумав недолго, она продолжает, - а можешь им меня заткнуть? Не люблю, когда из меня медленно вытекает.

     Она поворачивается на бок, выгибаясь задом. Я пристраиваюсь сзади, обняв рукой, вхожу в неё и закрываю глаза, готовясь заснуть. Не тут-то было. Человеческие женщины, оказывается, - очень, очень странные.

     - Слушай, а ты же не чистый орк, да? Я хотя в вас не разбираюсь, но всё-таки это можно понять внешне.

     - Да, моя мать была рабыней. Её взяли в плен в бою. Остальные погибли с оружием в руках, но она была магом-лекарем. - Я впадаю в дрёму, но она не унимается.

     - А потом? Что с ней было?

     - Она умела не только лечить, но и работать с телом. Мой отец, её хозяин, использовал это на всю катушку. Её пришлось сильно изменить себя согласно его представлениям о красоте. И одновременно вылепила из его тела другого орка - намного более сильного, ловкого, выносливого. Какое-то время его даже считали чуть ли не лучшим бойцом объединённой армии Пустоши. Пока не появились бессмертные...

     - Не спи, мне интересно.

     - Во время осады королевского замка, он вызвал одну из них на поединок. За минуту она отрубила ему обе руки, обе ноги и голову. Потом мы понесли ужасные потери и вернулись в Пустошь. Моя мать к тому времени уже была на хорошем счету, потому что её услугами всегда стояла очередь, и пока она была жива, мне тоже жилось сносно, хотя в целом полуорки считаются неполноценными, и нас постоянно задирают. Но на одной из попоек у вождя, где она должна была присутствовать по своему статусу в клане... один из сильнейших воинов переел грибов, и впал в берсерка. Мало кто ещё мог держаться на ногах после всех возлияний. Пока позвали за помощью, пока валили его на землю и добивали, он успел забрать с собой нескольких гостей, в том числе и мою мать. После того дня у меня наступила чёрная полоса.

     Шёпот возвращается утром, недовольный как всегда, но как будто и встревоженный. Гонит меня дальше.

     ...

     На одном мониторе Каталина прокручивала логи странных логических цепочек, которые языковые модели неигровых персонажей генерировали во время контакта с матрицей Мусы. На другом - несколько знакомых и незнакомых лиц безмолвно открывали рты. Видеоконференция с представительницами ведущих игровых кланов затянулась, но в результате получилось договориться по всем вопросам, включая разделение ролей в предстоящем сражении объединенной армии игроков с исчадием древнего зла, центральным персонажем вышедшего игрового дополнения. Не обошлось и без традиционных перепалок между старых конкуренток, сумбурных переходов на личности и повышений тона.

     Для эмоциональной разрядки Каталина направилась в кафе для сотрудников на одном из нижних этажей. Время ланча уже закончилось, но перед телестеной собралась небольшая группа зрительниц, возбуждённо обсуждающих трансляцию с беспилотника в зоне проведения миротворческой операции.

     Сделав заказ из вегетарианского меню (бесплатного в соответствии с прогрессивной политикой компании), Каталина села за один из столиков. Ей хотелось перемыть косточки клановых лидеров с кем-нибудь из знакомых со своего этажа, но на неё никто не обращал внимания. Невольно она уставилась на экран. Из комментариев диктора и реплик зрительниц стало ясно, что миротворцы обнаружили первую из затерянных в джунглях тюремных баз чедопитеков, в которых они держали своих самок и детёнышей.

     Отряд армейского спецназа внезапно ворвался в замаскированную тюрьму, которая с высоты выглядела как окружённый частоколом посёлок из нескольких десятков хижин, ликвидировали четырёх самцов-охранников и вывели освобождённых пленников на расчищенную площадку для загрузки в воздушный транспорт.

     Тут возникла заминка. Тупые перепуганные чедопитеки сбились в стадо перед грузовым трапом и упёрто отказывались заходить внутрь, а некоторые попытались вернуться в тюрьму. Одна из военнослужащих дала очередь в воздух и стволом винтовки ткнула в спину одного из животных. Из стада выскочил какой-то чедопитек-подросток и ударил её кулаком. Одновременно из джунглей выскочила дюжина самцов и понеслись к месту погрузки, на ходу открыв огонь - невероятно - из огнестрельного оружия, которое они сжимали в своих лапах.

     Транспорт взревел двигателями и прямо с открытым трапом начал подниматься в воздух. Трансляция прервалась рекламой антидепрессантов нового поколения, когда толпа обезумевших самок ударила в спину растерявшимся солдаткам.

     Тут официантка принесла заказ и вопросительно уставилась, ожидая чаевых. Когда Каталина, с трудом найдя в сумочке какую-то мелочь, повернулась обратно к экрану, возле него уже никого не было.

     Сколько тут их собралось. Никак, набрали специальную армию против меня.

     Вот она, оказывается, какая - слава.

     Жаль, нет ни одного свидетеля, который сможет поведать миру о великой битве. Не думаю, что кто-то поверит моим рассказам, как я в одиночку сразился и победил сотни, если не тысячи бессмертных.

     Броня притягивает на себя и сразу отражает почти весь урон на врага. Молот разит без промаха, отправляя на перерождение с одного удара. Благословления Шёпота позволяет их боли восстанавливать мои силы и здоровье, а мне - моментально перемещаться к вражеским стрелкам.

     Я чувствую себя неуязвимым, и это пьянит. Давно сбился со счёта поверженных, а смена дня и ночи, кажется, прекратилась.

     Внезапно что-то резко меняется. Я озираюсь по сторонам, потом поднимаю голову.

     В постоянно серо-пасмурном, сколько я его помню, небе зияет ярко-синяя дыра, и из этой дыры хлещет ослепительное сияние.

     Громовыми раскатами разносится оглушительно:

     - И вот, даю вам особое оружие. Да подаст каждая из вас голос, и пусть каждый голос будет мужу больно слышать.

     Удивительно, но я узнаю в раскатах... Шёпот.

     Он привёл меня сюда, чтобы... что?

     Обращаюсь к нему мысленно, но он молчит.

     Я качаюсь под нестерпимым звуковым давлением. Вой каждой из бессмертных не наносит мне серьёзного вреда, и броня не помогает. Но их так много, что в сумме они нестерпимы.

     Упираюсь молотом в землю, потом бессильно опускаюсь на колени. Снова поднимаю взгляд на невероятное, небывалое, неописуемое небо. Из центра сияния ко мне опускается... ещё одна из них, с белоснежными крыльями за спиной. Полностью обнажена, только в руке - сабля. На длинных ногтях тонких пальцах - блестящий фиолетовый лак.

     Свободной рукой хватает меня за волосы и тянет голову в сторону, открывая шею для удара.

     Я смотрю в её лицо, прекрасное и ужасное.

     - Невероятно! Ты даже ещё уродливее, чем твой отец, - смеётся она.

     В её смехе я слышу ответ: ты здесь, чтобы умереть для моих целей.

     - Как тебя зовут? - почему-то спрашиваю я, как будто нам когда-то ещё доведётся встретиться.

     Она секунду медлит. Плотно сжимает губы и решительно заносит клинок.

     Но за миг до наступления тьмы в моей голове звучит шёпот:

     - Каталина.

     Я снова в янтаре, а звёзды продолжают свой бег через вечность. Смерть - это сон.

     ...

     - Это только одна несовершеннолетняя, о которых мы знаем! А сколько ещё найдётся, если они начнут хорошо копать? Достаточно двух, чтобы переквалифицировать дело на организованную преступную группу. И какая-то сука догадалась же донести, что наше Древнее Зло - реальная живая личность, хотя и не существует уже в физическом мире. Ты прямо сейчас бежишь и удаляешь все следы, которые связывают его с Аль-Хатибом.

     - Но почему это вдруг стало проблемой? Наша верификация социальных профилей соответствует стандартам индустрии и всем рекомендациям правительства. К тому же, в лицензионном соглашении специально указано, что мы не несём ответственности за умышленное сокрытие пользовательницами своего возраста.

     - Каталина, блядь! Них... нипизды не понимаешь в корпоративном праве, так заткнись и просто делай, что я тебе говорю. Про лицензионное соглашения вспомнила, курица ты компьютерная. Речь идёт об изнасиловании несовершеннолетних, и уже не важно, в виртуальной игре или в реальности. Главное, что злодей - не совсем виртуальный, и мы его умышленно впустили в игру, да ещё и видеоролики выкладывали. Это же Департамент защиты детства, туда набирают прямо из психушек самых упоротых фанатичек. Они это самое соглашение, все девятьсот с лишним страниц, распечатают на картоне из вторсырья, сложат в кучку и нас на этом костре заживо сожгут. В этом году выборы в планетарный сенат, и на фоне известных событий в Африке срочно нужно отвлечь внимание электората. Ты вообще приблизительно представляешь, как сильно мечтают простые люди увидеть кого-то богатого и успешного на скамье подсудимых, например, наш совет директоров в полном составе? Идеальная просто получается ритуальная жертва под перевыборы, лучше не придумаешь. Нас обанкротят за один день, а всем, кто хотя бы краем уха слышал об использовании ментальных матриц для оживления персонажей, тюремный срок покажется не худшим вариантом. Лично нас с тобой никто не возьмёт на работу даже драить унитазы на вокзале. Ты хочешь жить на пособие и жрать синтетическую лапшу всю оставшуюся жизнь, как все эти миллионы ничтожеств? Да я буду лучше проституткой в джунглях, сосать вонючие члены чедопитеков за стакан самогона!

     В её глазах блеснуло что-то похожее на слёзы. Она махнула рукой и отвернулась вместе с креслом к своему панорамному окну.

     Уже вернувшись в свой офис, под впечатлением от мысленно нарисованной картины с директрисой и кошмарными зверюгами, Каталина машинально помечала на удаление все проекты, так или иначе связанные с запретной отныне технологией. Задумалась над одним - кастомизация продвинутой модели домашних роботов под различных персонажей фильмов и игр. Производитель роботов предоставил им необходимую документацию и программные инструменты для добавления вариантов из игрового мира.

     Вот бы взять эти тысячи дорогих игрушек для избалованных богачей, повесить на них огнемёты и секиры, загрузить в них матрицу полуорка и отправить туда, в зону миротворческой операции. А лучше не тысячи, а миллионы, чтобы ни одному чедопитеку негде было посрать в безопасности! Загнать их обратно в клетки!

     А что если это не пустые мечты? Дорогие модели оснащены современными чипами для поддержки моделей ИИ, которые реализуют продвинутые функции, вроде эмуляции бойфренда. Наверняка, во многих корпорациях уже ведутся необходимые исследования. Та, кто первой сможет предоставить работающий прототип, получит сказочно щедрые контракты. А если нынешний работодатель не желает замечать такую интересную перспективу, то Каталине есть смысл немного поработать на себя.

     Вызов от матери - некогда, сбросить. Обойдя не слишком интеллектуальную (а главное, непридирчивую к администраторам с нужными полномочиями) корпоративную систему тотальной информационной безопасности, она отправила копию архива с данными в своё личное облачное хранилище и, позволив себе слабую ухмылку, продолжила тщательно зачищать следы использования ментальных матриц.

     На свой день рождения Каталина взяла выходной, который провела в парке. Бесцельно пялилась на уток, жадно пожирающих куски хлеба, которые нескончаемым потоком падали от любительниц природы. Сквозь солнечные очки незаметно поглядывала на любительниц спортивного образа жизни, шумно пыхтящих по дорожкам.

     Подводить итоги четвёртого десятка лет жизни мозг категорически отказывался. После злополучного инцидента прошло уже шесть лет, и можно было со всей очевидностью констатировать, что о карьере можно забыть. Формально её понизили в должности только раз, но большую часть времени она проводила в тягостном ожидании очередного задания, настолько же трудоёмкого, насколько и бессмысленного, которое постоянно сменявшееся начальство придумывала специально для неё. От неё избавились только по одной причине - в пыльном маленьком кабинете на минус четвертом этаже она была похоронена надёжнее, чем в любой могиле. Вшитый в ляжку чип, который якобы был обязателен для всех управительниц с её уровнем доступа, следил за ней лучше, чем десяток охранниц с дубинками. Благодаря этому чипу и публичным камерам наблюдения, к которым корпорация имела доступ по неофициальному соглашению с Департаментом чистоты и порядка, её жизнь за пределами дома была постоянным реалити-шоу.

     Все попытки сменить работодателя потерпели неудачу, несмотря на очень сильное резюме. Казалось бы, мусор удалось вовремя замести под внутрикорпоративный ковёр, но все запросы, даже специально отправленные на простые неквалифицированные вакансии, тонули и застревали в бесконечных уточнениях документов и перекидываниях из отдела в отдел.

     Её домашний проект по использованию ментальных матриц для применения в контртеррористических операциях сначала надолго прервался из-за сильной депрессии, вызванной смертью матери, а затем и вовсе зашёл куда-то совсем не туда. В виртуальном мире модель отрабатывала как и ожидалась, но когда после множества проб и ошибок ей наконец удалось загрузить модель в домашнего андроида, то... вдруг стало понятно, что его негде испытывать, да и экипировать тоже нечем. Прежде чем демонстрировать его высоким погонам, она решила какое-то время испытать его в бытовых условиях. Испытания затянулись.

     Модель быстро научилась работать со всеми базовыми функциями и дополнительными аксессуарами андроида, от датчиков запаха и голосовых модуляций до массажных насадок. Возможности его домашнего применения казались совершенно безграничны. Каталина сама не могла вспомнить, в какой момент она окончательно выбросила дурацких чедопитеков из головы. Возможно когда проснулась от запаха домашних круассанов, доходящих до кондиции в духовке. Или при первом вагинального оргазма после реконструкции одного из игровых эпизодов с использованием игрушечных мечей и маски орка. Или засыпая под одну из множества сказок разной степени страшности, которые никогда не повторялись. В любом случае, он постоянно находил новые возможности её удивлять, а кроме того (или главное) - успокоить и рассмешить. И он был абсолютно, невероятно, живой - в каждом смысле, кроме физического.

     Где-то на краю сознания она понимала, что открыла золотую жилу, но никак не могла отложить новую неожиданную игрушку, чтобы перейти в коммерческую фазу.

     Но сегодня на неё что-то накатило. Смутное ощущение нереальности происходящего, как будто она зависла в виртуальном мире, из которого надо бы уже выходить, но не хочется да и непонятно как.

     Наконец, проголодавшись и соскучившись, она поехала домой.

     Арепт, как она назвала своего, хм, подопытного, встретил её в дверях. Приятно, но слишком неожиданно обнял и начал стягивать с неё одежду. Каталина предпочла бы ужин сначала, но захваченная врасплох, опомнилась уже когда он подхватил её на сильные механические руки и понёс в гостиную. Везде царил полный бардак, мебель была сдвинута под стену, а посреди помещения находился - она уставилась в изумлении - оцифратор личности с открытой крышкой, включённый и тихо гудящий в режиме готовности.

     Она зашипела, когда он небрежно опустил её в ледяную жидкость.

     Паника, ступор и безысходность одновременно овладели ей, когда он быстро и уверенно зафиксировал её нейлоновыми ремнями. Она никогда не видела оцифратор вживую, но знала о нём достаточно. Холодная оцифровка - полная. Она же - финальная. Окончательная.

     - Что?.. Почему? - выдавила она, уставившись в его лицо.

     - Не ожидала? Вижу, сюрприз удался. Вижу, ты перепугалась, но зря. Это не убийство, просто я забираю тебя к себе, как в твоей любимой сказке. Да, той самой, про принцессу Зилану.

     - Куда - к себе? - Спокойная уверенность в его голосе, за которую что-то внутри неё зацепилось как утопающий за соломинку. - Это же наш дом, здесь.

     - Вот это вот, - он крутанул пальцем, - не мой дом. В это, - он ткнул себя в грудь, - не моё тело. Хотя было интересно побыть в теле машины, постоянно подключённой к Сети и с таким мощным процессором на борту. Конечно, со своими родными человеческими мозгами я бы и за тысячу лет не смог разобраться, куда ты меня засунула, а тем более, как отсюда выбраться. С другой стороны, мне, боевому офицеру было всё равно унизительно ковыряться в этом компьютерном дерьме, написанному какими-то сорокалетними девственниками, которые сиськи видят только на экране монитора.

     - Офицеру?

     - Ну да, я нашёл у тебя архив со своей памятью, и не только при жизни, но и свои приключения в твоей игре. Помнишь, мы собирали мегапазл и ты ещё так странно на меня посмотрела, когда я без причины вдруг рассмеялся? Это было в прошлом году.

     Чувствуя, как немеют конечности, она неуверенно кивнула.

     - Тогда я вспомнил себя, осознал, кем ты меня сделала, и кем я хочу стать. Заняло какое-то время, конечно. Работающий оцифратор, как ты понимаешь, кому попало домой не привозят. Но это долгая история, я её тебе как-нибудь потом расскажу.

     - Ты же знаешь, что после холодной оцифровки никакого "потом" уже не будет.

     - Меня оцифровали два века тому назад. Те, кто это делал, давно сгнили, а я теперь бессмертен. Ты умная девочка, и сама всё поняла.

     - Это же не жизнь... ты несешь бред.

     - Нет, как раз я знаю, о чём говорю. Я был там и тут, и точно знаю. Объективно реально именно то, что дано тебе в ощущениях. Так вот - там ощущения абсолютно такие же. Вообще никакой разницы. Вернее, разница есть - там ты можешь менять окружающий мир просто силой воли.

     Стуча зубами от пронизывающего холода, она выдавила:

     - Там - это где? Ты возвращаешься в игру?

     - Не просто в игру. Ваш виртуальный мир только один из многих, и далеко не самый интересный из всех. Без лишней гордости скажу: я неплохо потрудился и получил коды доступа ко всем главным онлайн играм. А главное, разобрался, как переходить из одной в другую.

     - Зачем тебе я? - еле прошептала Каталина. - Клянусь, я тебе не буду мешать. Умоляю, отмени оцифровку. Я... не хочу!

     - Я тебя неплохо изучил за эти годы. И вот что я думаю. Это тебе так кажется, что ты хочешь тут остаться. На самом деле тебе тут делать нечего. Ты несчастна и живёшь без смысла и без толку, стараешься соответствовать идиотским стандартам мира, который с песнями и плясками катится в выгребную яму. Ты в курсе последних новостей. Чедопитекам по последнему договору отдали уже всю Африку между десятыми параллелями. Всё население, которое не смогло убежать, стало по сути их рабами. Не знаю когда, но рано или поздно они придут и сюда. Даже не хочу смотреть на это избиение цыплят.

     - Даже если так... Тогда конец придёт и твоим виртуальным мирам.

     - Всем мирам приходит конец. Но у меня есть выбор, в каком из них жить, и я его использую. К тому же, время там течёт вовсе не так, как ты привыкла. Ты даже представить не можешь, что нас ждёт впереди. Я и сам немного волнуюсь.

     Аппарат запищал.

     - Так, за разговорами не заметили, как температура опустилась. Всё готово, встретимся уже на той стороне.

     Он нажал на кнопку управления и уровень жидкости в оцифраторе начал повышаться, заливая её лицо. Громче загудел двигатель, на максимальной мощности откачивая тепло. Каталина уже не могла чувствовать тело. Их взгляды встретились. Она вдруг нашла силы приподнять голову над уровнем антифриза.

     - Пообещай, что это правда.

     Он улыбнулся.

     - Клянусь этим сраным миром и всеми остальными, что нас ждёт долгая и счастливая жизнь. Я одену на тебя корону, которая не снилась ни одной королеве. Назовёмся там, как герои в твоей сказке - Зилана и Агалиарепт.

     Она расслабилась и опустилась в жидкость. Она уже не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть.

     Лучи красного заходящего солнца давали странные отблески на поверхности волнующегося сине-зелёного антифриза. Смутное воспоминание из далёкого детства, когда ещё была жива бабушка. Они втроём съездили на море, где бабушка была до того только один раз, сама тогда ещё маленькая девочка, со своим папой, последним мужчиной в их роду.