Сергеев Иван Дмитриевич
Единорог без одного крыла

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подумав, он написал коммент: "Я видел сегодня Вашего единорога. Расскажете, что он значит?" Ответ пришёл через два часа, уже ночью. Наталья была в гостинице, ноги гудели, колготки порвались-таки после посадки, и она сидела на неубранной постели с телефоном в руке. "Он значит, что я до сих пор не сдалась. Хотя иногда очень хочется".

Единорог без одного крыла

   В зале ожидания он заметил её случайно. Сначала был звук: колёса дешёвой дорожной сумки, которая едет чуть в сторону, норовя сбиться с курса. Потом - сама сумка: потёртая, чёрная, с нашивками авиакомпаний, а на язычке молнии - брелок-единорог. Пластмассовый, с потёртой позолотой на роге и отломанным крылом.
   Он поднял взгляд. Стюардесса. Высокая, на вид лет тридцать, может, чуть за тридцать. Лицо ещё молодое, но глаза уже с тем спокойным утомлением, которое не смывается. Ярко-синяя форма сидит хорошо, но всё же выдаёт своим внешним видом количество стирок, через которое ей пришлось пройти. Имя на бейджике: "Наталья".
   Красивая? Скорее запоминающаяся. Такие лица хочется рассматривать, находя в них всё новые симпатичные детали. Ямочку на щеке или подбородке. Блеск глаз. Прядку волос.
   Она прошла мимо к выходу на посадку. Колёса застучали: так-так-так. Единорог подпрыгивал - единственное цветное пятно в этом сером, залитом люминесцентным светом коридоре.
   Ему стало любопытно. Кто в тридцать лет возит с собой игрушку?
   Он не знал, что это подарок от племянницы. Что Наташа поклялась тогда: не снимать, пока не издаст первую книгу. Что единорог висел уже три года, а крыло отломилось на рейсе Москва - Анталья.
   Сумка, синий подол и длинные ноги скрылись за поворотом.
   Вечером, вернувшись домой, он зачем-то написал в поисковике: Наталья, стюардесса, название авиакомпании - и нашёл её профиль в соцсети. В профиле - фотография книжной полки и подпись: "Пишу. Медленно. Надеюсь - не зря".
   Подумав, он написал коммент: "Я видел сегодня Вашего единорога. Расскажете, что он значит?"
   Ответ пришёл через два часа, уже ночью. Наталья была в гостинице, ноги гудели, колготки порвались-таки после посадки, и она сидела на неубранной постели с телефоном в руке.
   "Он значит, что я до сих пор не сдалась. Хотя иногда очень хочется".
   Утром, проснувшись, она записала в блокноте: "Человек смотрит на пластикового единорога и видит чью-то надежду. Потому что сам уже не надеется ни на что, кроме чужих игрушек".

***

   Руки дрожали - то ли от кофеина, то ли от усталости и раздражения. Наташа залезла в дорожную сумку, нащупала среди запасной рубашки и скомканного фартука очередной маленький прямоугольный пакет.
   "Colants. Size 3. Miele. - 20 den. ".
   В туалете она разорвала зубами край упаковки. Картонная подложка хрустнула, пластиковый пакет привычно зашелестел. Наташа достала колготки - сложенные в идеальную ровную трубочку, пахнущие фабрикой и новой синтетикой.
    За тонкой дверкой была привычная полётная какофония. Гул двигателей, лязг тележки, голос Иры: "Кофе, чай, минералка?". В тесной кабинке локти упирались в стенки.
   Она расправила колготки, аккуратно, как учила ещё мама, чтобы не зацепить ногтем. Засунула ногу, вторую... Подтянула на бёдрах.
   Наташа выпрямилась, одёрнула форму. В крошечном зеркале над раковиной отразилась женщина, которая делает это уже тысячу раз. Тридцать лет. Бледноватое лицо, под глазами тени.  Две стройных ноги в колготках. Ноль иллюзий насчёт того, сколько те протянут. Единорог на сумке и писательский блокнот в кармане фартука.
   "Прочность и комфорт", - мысленно повторила Наташа слоган с исчезнувшей в мусорном ведре упаковки. - Два часа. Максимум три".
   Она выдохнула, открыла дверь, и вышла в салон улыбаться.

***

   В восемь лет Наташа читала "Винни-Пуха" под одеялом с фонариком. В десять - "Хоббита" и "Карлсона". В тринадцать - украдкой, под партой, - книжки про Алису Селезнёву или Мэри Поппинс, пока учительница что-то доказывала у доски про иксы.
   Принято считать, что книги пишут особенные люди. Из другого теста. Те, кому повезло родиться в Англии, или в XIX веке, как Пушкин, Диккенс или сёстры Бронте, или хотя бы в Москве или Питере, где по улицам ходят готовые персонажи
   Но Наташа выросла в маленьком городе у железной дороги. Библиотека была старой, пахло пылью и надеждой. Девочка приходила туда после школы и садилась в дальнем углу с Грином в потрёпанной обложке. Ей казалось: если прочитать достаточно много, секрет откроется сам. Ты просто возьмёшь ручку - и напишешь не хуже.
   Она писала. В тетрадках. Потом в блокнотах. Потом на телефоне, в заметках, между парами в универе. Рассказы о любви, магии и подвигах были наивными, герои - картонными, диалоги - ходульными. Но она не сдавалась. Потому что кто-то же должен был стать тем самым особенным, творящим миры на кончике пера? Почему не она?
   В двадцать она переехала в Москву - за мечтой. Там написала и выложила в интернете первый роман о любви. В двадцать пять поняла, что мечта не кормит. И пошла в стюардессы - "временно, на годик, пока разберусь".
   В тридцать всё ещё разбиралась.
   Синяя форма. Бессонница от джетлагов. Единорог с отбитым крылом. Блокнотик в кармане фартука. И где-то глубоко - убеждение, которое Наташа тащила с собой с восьми лет: "Я могу писать. Я просто ещё не научилась по-настоящему".
   Иногда - всё реже - она заходила на свою страничку с романом и сборником рассказов. Перечитывала два четырёхлетней давности сдержано-одобрительных комментария. Обновляла статистику, смотрела на застывшие счётчики просмотров и скачиваний.
   В гостинице перед сном Наташа будет делать наброски нового романа.
   "Он взял её за подбородок", "Их губы встретились", "Она знала - это судьба". Всё как положено.
   Наташа никогда не встречала мужчину, который бережно взял бы её за подбородок. Она встречала только уставших пассажиров, капризных и злых, как вымотанные дети. Парень бросил её, прислав смску, пять лет назад. Через десять минут Наташа улыбалась пассажирам на высоте одиннадцати километров над уровнем моря, а внутри неё всё осыпалось, обвалилось и рвалось, словно дешёвые колготки.
   Улучив минутку, она заперлась в туалете, чтобы дать волю слезам, - и пулей вылетела оттуда. Запах, оставшийся от пожилого толстяка, пересилил даже разбитое сердце. Наташа спустила в унитаз кофейную гущу, как учили её когда-то другие бортпроводники, это действительно помогло.
   Она писала о Золушке, нашедшей своего принца, а её ноги гудели после четырёх часов в туфлях на каблуке. Описывала дворцы в конурках провинциальных гостиниц. Одевала героинь в шикарные наряды, застирав жирное пятно на форменной юбке.

***

   Салон притих. Пассажиры дремали в полумраке под гул двигателей. Наташа стояла в хвосте, пристроившись в рабочей станции, и писала в блокноте быстро, почти стенографически:
   "Мужчина на 14C заказал томатный сок, но не выпил его. Он смотрит на него уже полчаса. Иногда мне кажется, что он прощается с кем-то через эту красную неподвижность".
   Карандаш скрипел о бумагу.
   Рядом прошёл бортпроводник Игорь. Они уже летали вместе. Игорь, улыбнувшись, нарочно закатил глаза:
   - Ааа, Натаха, ещё один шаг к славе и бессмертию?
   Наташа промолчала. Она знала: эти минуты - единственные живые в этом дне. Здесь, в этом закутке она не рабочая лошадь в опостылевшей форме. Назло всему она - писатель.
   Перед сном в гостинице Наташа пролистала блокнот и, подумав, выложила на своей страничке в соцсети тот коротенький утренний текст про игрушку на сумке: "Человек смотрит на пластикового единорога и видит чью-то надежду..."
   Он соберёт больше лайков и просмотров, чем все остальные её отрывки. А незнакомка (на аватаре - симпатичная девушка в худи) написала коммент: "Это про меня".
   Ради этого и стоит писать. Чтобы чужой человек увидел себя в твоей пластмассовой игрушке. Она перечитала комментарий три раза, губы сами собой растягивались в улыбке. Подумав, Наташа выложила следующий пост - фразу своей наставницы: "В турбулентность я молюсь. Не Богу. Ремням безопасности. Это единственное, во что я верю".
   Вечером, вымотанная, она напишет в блокноте: "Я всё жду, когда пассажир однажды спросит, где у меня кнопка выключения. Как у андроида".
   А перед сном выложит в соцсети: "Он не взял её за подбородок. Он тихо сказал "спасибо" за лишний плед, и она запомнила это на всю жизнь, потому что настоящее "спасибо" говорят только пять человек за десять лет работы". Перечитает и улыбнётся. Посчитает лайки и репосты предыдущего отрывка. Кажется, получается.
   Правда жила в усталых глазах перед взлётом.

***

   Это была безумная неделя. Наташа в тот рейс уже слабо понимала, где утро, а где вечер.
   Крик донёсся с 12 ряда. Мужчина - на вид пятидесяти с хвостом лет, лицо такое же серое, как и его строгий костюм - хватался за грудь с животным ужасом в глазах.
   Тело сработало раньше разума. Наташа сама не помнила, как оказалась у 12 ряда. Спокойный "бортовой" голос успокаивал, просил расступиться, внушал уверенность в том, что всё будет хорошо. Внутри была тишина, тише предрассветной.
   Экипаж работал, как часы. Девчонки принесли кислородный баллон. Командир по громкой связи спросил, нет ли на борту врача. Наташа в это время уже делала лежавшему в проходе без пиджака и галстука мужчине массаж сердца. Не сбиваясь, считала про себя: раз, два, три, четыре... В салоне кто-то в ужасе молчал, кто-то достал телефон, кто-то крестился, кто-то перешёптывался.
   Наташа не слышала и не видела ничего. Только жёсткая грудина под ладонями, хруст ребёр - и пугающая тишина между толчками.
   Мужчина средних лет коснулся её плеча. "Я - врач". "Вы всё делаете правильно". "Продолжаем". Принесли аптечку, мелькнула игла шприца, хрустнула ампула, запахло лекарством.
   Сердце забилось. Вздох мужчины - хриплый, живой. Пассажиры рядом зааплодировали - идиоты, это ж не концерт. Наташа стояла в проходе, не чувствуя ног, руки, освободившись и тут же налившись усталостью, затряслись. Новенькие колготки, конечно, порвались, но ей было всё равно.
   Командир объявил экстренную посадку.
   Наташа заполняла рапорт о происшествии. "Бортпроводник Наталья Сергеевна Выборова оказала первую помощь..."
   Она смотрела на эти казённые слова и вдруг отчётливо осознала: ни один выдуманный любовный роман, которые она пыталась сочинять, не дал бы ей этого чувства, этой тяжести в руках, этого знания: ты сделала то, что реально важно.
   До того дня работа была нескончаемой чередой бессмысленных унижений и мелких неудобств, за которые, правда, неплохо платили. А сегодня от неё зависела жизнь человека.
   Дома Наташа напишет в блокноте: "Я ощущала чужое сердце - через одежду, через кожу, через страх и хруст рёбер. Непослушное, как зверёк, которого мы вместе не пустили в смерть".
   Наташа перечитывала два предложения и плакала. Она понимала, что больше никогда не сможет писать фальшиво.
   Первый сборник её рассказов "Единорог без одного крыла" вышел через полгода.
  

Май 2026 г.

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"