Анатолий Новосёлов

  (AnSer Rock-Bard)

  

  

  

  

  

  

  ТАЙНЫ ОСТРОВА КАСАНДР

  

  

  Автобиографические рассказы

  русского исследователя

  аномальных явлений

  

  

  

  

  ЦИКЛ ФАНТАСТИЧЕСКИХ РАССКАЗОВ

  

  

  

  

  

   Аудио-обзор от AI

  

  

  

  

  ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

  

  

  Моё увлечение пением и игрой на гитаре началось с песен рок-групп "Машина времени", "Любэ" и "Кино", которые я постоянно слышал дома - их включали отец и брат на кассетном магнитофоне. А вот интерес к прозе родился благодаря сериалу "Секретные материалы" (The X-Files) и одноимённой серии книг.

  Концепция сборника рассказов "Заметки уфолога" зародилась в школьные годы, с 1997 по 1999-й, во время долгих разговоров с другом, Вячеславом Суворовым. Иногда к нашим обсуждениям присоединялся Сергей Политов - мы тогда дружили втроём.

  Вместе с Вячеславом мы придумывали уникальный остров и его инфраструктуру - то сидели у кого-то дома, то бродили по заброшенным стройкам, где катались на самодельных плотах по заполненным водой котлованам. А сеть железных дорог "проектировали" во время лыжных прогулок, прокладывая лыжни и отмечая "станции" там же, среди недостроенных зданий.

  Мой друг часто рассказывал о вымышленном профессоре Огиме - своего рода Альберте Эйнштейне нашего времени. Это имя тоже было его идеей. Вместе мы даже нарисовали карту острова, но, к сожалению, она не сохранилась. Остальных персонажей я придумал уже во время работы над рассказами.

  В те годы наша фантазия не знала границ, и мысль о создании коротких рассказов долго не давала мне покоя. Отдельные эпизоды я писал с 2000 по 2002 год - прямо на уроках математики и переменах. Например, рассказ "Невидимка" был напечатан на машинке в посёлке Литвино (Ленский район, Архангельская область). Работа шла быстро, и вскоре у меня накопилась внушительная стопка рукописей. Правда, многие тексты оказались сырыми и слабыми - это стало ясно только в 2015 году, когда я взялся за их редактуру.

  Хотя сюжеты рассказов - плод фантазии, в них иногда упоминаются реальные исследователи уфологической проблематики в СССР и России, чьи работы я увлечённо изучал в начале 2000-х. Если бы не бум популярности НЛО-тематики в кино и литературе, этого сборника, скорее всего, не существовало бы.

  Что ж, как говорится, имеем то, что имеем.

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ПРОЛОГ

  

  Эти заметки - ничтожно малый итог моих бесконечных погонь за аномальными явлениями, сведённый в удобоваримую форму. Горы данных пылятся в архивах: таблицы, диаграммы, формулы, замеры активности. Сотни свидетельств очевидцев спят в папках с аккуратными маркировками на корешках.

  Писать повествовательно - удел не каждого. Я взялся за это лишь затем, чтобы хоть крупица правды из моей жизни обрела читаемую форму. В рассказах, ради конспирации, имена изменены, кое-что сглажено - иначе кураторы повесили бы меня за излишнюю откровенность.

  Я не любитель автобиографий, поэтому часто прибегаю к помощи журналистов. Со стороны многое видится яснее, а порой и точнее. Аким Юрьевич Ухов, журналист с острова Касандр, в одной из своих статей, как мне кажется, подобрался к истине ближе всех.

  

  КАСАНДР И ЕГО ГЕРОИ: ЖАРУ́М АЛЕКСАНДРОВИЧ ОЖО́ГИН

  

  В 1948 году власти СССР и США обнаружили остров, поднявшийся из ледяных вод Северного Ледовитого океана. В тот же день морские маршруты спешно пересмотрели - появление новой земли могло вызвать нежелательный ажиотаж. Лишь в 1992 году о существовании острова узнали остальные страны "большой семёрки". Уровень мирового океана должен был резко подняться, но этого не случилось. Вместо этого в Баренцевом море образовалась глубокая впадина, чей объём в точности соответствовал массе новоявленной суши.

  Долгие годы на острове работали засекреченные исследовательские группы, а позже его решили заселить. Поскольку земля примыкала к территории России, большую часть колонистов привезли оттуда. Остров назвали "Касандр" - в честь капитана-первооткрывателя Алексея Геннадьевича Касандрова.

  Остров изгибался полумесяцем, с тихим заливом почти в самом центре. Но главной загадкой был климат. По широте он соответствовал северу Вологодской области, но леса здесь росли с неестественной скоростью. Во всём остальном флора и фауна почти не отличались от материковой.

  Учёные бились над разгадкой ускоренного роста всего живого, пока не обнаружили аномалии в биоэнергетике острова и структуре земной коры.

  В 1951 году один из исследователей записал:

  "Феноменальный климат, вероятно, обусловлен близостью магмы к поверхности. Но почему солнечные лучи действуют здесь иначе? Возможно, виной тому - электромагнитное облако, окутывающее остров. Оно же объясняет и странное движение воздушных масс. Хотя... это лишь догадки".

  На Касандре выросли посёлки, заработали колхозы, леспромхозы, узкоколейка. Особое внимание уделяли самочувствию людей - никто не знал, как необычные условия скажутся на здоровье.

  Постепенно остров превратился в подобие государства - со своими законами, праздниками, уставами. Свобода оставалась пустым звуком. Контакты с внешним миром строго запрещали. Касандр стал гигантской лабораторией, вычеркнутой с карт, заретушированной на аэроснимках, окружённой военными кораблями. Эксперимент сверхсекретного масштаба с одной целью - изучить аномалию.

  Жажда познания неизведанного поглотила юного учёного с детства. Но уникальность его ума была в другом - необъяснимые явления словно сами находили его, а не он их. Ещё до его рождения один пророк написал:

  "Придёт день, и один человек выведет людей из умственной спячки. Он направит их мысли, заставит взглянуть на мир иначе, расправить крылья..."

  Впрочем, куда важнее не предсказания, а то, что предпримет молодой исследователь, когда осознает своё предназначение.

  Жару́м Александрович Ожо́гин родился 12 апреля 1951 года в одном из первых поселений на Касандре. Семь лет он рос в благополучии. Родители - Нина Васильевна и Александр Павлович Ожогины - рано умерли от неизлечимой болезни, но успели заложить в сыне основы. В детстве мальчик не проявлял никаких отклонений, напротив - был крепким, выносливым, будто островная аномалия лишь укрепила его.

  Странности начались в семь лет. Однажды утром Жарум рассказал родителям, что видел во сне метеорит "размером с дыню", упавший на железную дорогу. Через несколько дней небесный камень действительно рухнул на рельсы, раздавив пробегавшую собаку. Животное разорвало пополам.

  После смерти родителей Жарума взял на воспитание учёный-энтомолог. В 1968 году он с отличием окончил школу, а в 1970-м был отправлен в СССР - в подпольную уфологическую школу, где два года изучал психологию и аномальные явления. Вернувшись в 1973-м, он начал наблюдения, конструировал уникальные приборы для обнаружения аномальных зон. Первые годы за ним пристально следили спецслужбы, отчёты уходили в запечатанных конвертах. Зато с финансированием проблем не было - ему обеспечивали всё необходимое.

  В 1980 году о работах молодого уфолога узнал Огим (Николай Викторович Огимов - это учёный-феномен, конструктор, доктор технических наук, о котором - в следующем номере). К 1982 году они уже активно сотрудничали. Огим, наконец, осознал, что не одинок в своих изысканиях, и с радостью делился знаниями с Жарумом. Он отмечал, что у того действительно есть дар - необъяснимое чутьё на потустороннее. Вместе они реализовали несколько масштабных проектов.

  Жарум - первый человек, испытавший на себе эликсир молодости. Препарат, созданный Огимом в 1995 году, не вызвал отторжения у его организма, зафиксировав возраст на отметке "30". Четверо других подопытных погибли через полгода после начала испытаний.

  С 1990 по 1997 год Жарум исследовал аномалии в России вместе с другом - Иваном Дмитриевичем Платоновым. Они зафиксировали более двухсот случаев, часть из которых позже получила научное объяснение.

  На Касандре он вёл записи в дневниках, заполняя рукописями полки своего дома. В России же пользовался карманным компьютером - первым в мире, собранным специально для него Огимом.

  В 1999 году Огим построил для Жарума уфологический центр - для изучения аномалий, хранения метеоритов и артефактов.

  Сегодня Жарум Ожогин - кандидат физико-математических наук, почётный гражданин Касандра, автор методичек по изучению аномальных явлений, активный участник съездов уфологов России и семинаров в Бэжбе. Ему и узкому кругу лиц разрешён свободный выезд с острова - в любое время и без ограничений.

  

  Аким Ухов,

  пос. Инженерный

  

  

  

  ЭПИЗОД 01. КРУШЕНИЕ

  

  В жизни обычно всё происходит неожиданно. Когда чего-то ждёшь и не можешь дождаться, в конце концов отчаиваешься. Но стоит только перестать ждать - и желанное событие случается. Так произошло и со мной. Кто бы мог подумать, что именно этот день станет одним из самых важных в моей жизни?

  Но на этот раз моё чутьё молчало, и о катастрофе мне сообщил Иван.

  

  О. Касандр, пос. Лот, 3 декабря 1998 г.

  

  На глазах у жителей посёлка в землю на огромной скорости врезался сигарообразный объект. Это произошло недалеко от железной дороги, на самой окраине рабочего посёлка. От удара в домах попадала посуда, с полок срывались вещи, кое-где покосились заборы и сараи. Аппарат наполовину ушёл в землю, испаряя падающий на него снег, и возвышался над поверхностью на два метра, излучая слабый, мерцающий свет.

  О приземлении пришельцев мне сообщил Иван Платонов, мой друг и коллега. Он забарабанил в дверь около половины двенадцатого ночи, и его голос звучал так возбуждённо, что я сразу понял - случилось что-то из ряда вон выходящее.

  Я выскочил на морозный воздух, едва успев накинуть халат, и оторопел от его слов.

  - Одевайся, Жа́ра! - Иван часто сокращал моё имя, и сейчас его голос дрожал от нетерпения. - Недалеко от Лота разбилось НЛО! Поезд и оборудование уже ждут у вокзала.

  - Когда это случилось? - спросил я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

  - Примерно два часа назад. Место крушения уже оцеплено, участковый охраняет. Так что не мешкай, я жду тебя!

  Я скрылся в доме, обуреваемый одним желанием - как можно скорее увидеть то, ради чего прожил всю свою жизнь.

  На станции нас действительно ждал тепловоз с прицепленными платформой и краном. Забравшись в кабину локомотива, мы двинулись к посёлку.

  Поезд остановился на запасном пути, и я сразу же запретил тракторам вытаскивать объект из кратера, пока сам не осмотрю место крушения. Иван тут же отправился договариваться с трактористами, чтобы расчистить снег и подготовить аппарат к транспортировке.

  Неподалёку от места катастрофы собралась толпа зевак. Из единственной воинской части на острове согнали солдат, и те быстро оцепили периметр.

  Облачённый в белый защитный костюм, я пробирался сквозь толпу, звеня приборами и ослепляя людей налобным фонарём. Не дойдя до места крушения метров десять, я крикнул собравшимся, чтобы они немедленно отошли как можно дальше.

  Воздуха в баллоне хватало чуть больше чем на час. Я опасался, что аппарат может отравлять атмосферу или излучать радиацию.

  Космический корабль оказался на удивление герметичным.

  "Как же в него попасть?.." - размышлял я, тщетно пытаясь найти вход.

  Доставая нож, я попробовал поскрести обшивку, но не смог отколоть даже крохотной частицы. Внимательно осмотрев "сигару", я начал ощупывать её поверхность. Через несколько минут ладонь наткнулась на небольшой выступ... И вдруг...

  Часть обшивки сдвинулась, открыв вертикальный прямоугольный проём, достаточный для того, чтобы я, скрипя зубами, протиснулся внутрь. В защитном костюме сделать это было непросто.

  Края отверстия излучали красноватый свет. Внутри царил полумрак, и только луч моего фонаря выхватывал из темноты очертания помещения.

  Первое, что вызвало дискомфорт, - низкий потолок. Приходилось передвигаться в согнутом положении. К тому же корабль вошёл в землю под углом, и сапоги скользили по наклонному полу. Комната была небольшой, заполненной желтоватой дымкой. Под ногами - гладкий зеленоватый пол без намёка на мебель, на стенах - рычаги и панели, напоминающие пульты управления.

  Дверь в соседнее помещение нашлась быстрее - я заметил такой же выступ, как снаружи. Удивительно, но после столкновения с землёй стены и пол корабля почти не деформировались. Возникал вопрос: что же стало причиной крушения? Может, поломка была внутренней?

  Часть стены бесшумно сдвинулась в сторону. Держась за стены, чтобы не поскользнуться, я двинулся к следующему проёму.

  В другой комнате тускло горела лампа, а прибор по-прежнему показывал отсутствие радиации. Воздух был загрязнён, и защитный костюм с баллоном оказался как нельзя кстати. Осмотревшись, я заметил три небольших кресла, но сразу понял, что ни один человек в них не поместится - сиденья были слишком жёсткими и узкими.

  На стенах висели странные плакаты с непонятными символами. Напротив кресел стоял нечто вроде стола, на котором лежали осколки стекла.

  В углу я заметил движение. Лёгкий треск и тихий писк заставили меня насторожиться. По спине пробежал холодный пот... Сердце забилось чаще.

  Направив луч фонаря в тот угол, я увидел робота, который одной рукой пытался удержаться в сидячем положении. Он был настолько искусно сделан, что я бы не сразу понял, что передо мной машина, если бы не оголённый участок на груди, откуда сочилась коричневая жидкость и струился желтоватый дым.

  Внешне робот напоминал человека - те же пропорции ног, рук и туловища. Глаза были раскосыми, короткий нос с двумя ноздрями, маленький рот. Осмотрев корабль, я убедился, что больше никого внутри нет, и направился к выходу.

  И вдруг...

  В ушах раздался громкий звук - то ли звон, то ли свист. Робот поднялся на ноги и двинулся ко мне. Его глаза неестественно моргали, и я увидел красные зрачки под чёрными веками.

  Кажется, я закричал. Когда шум в ушах стих, робот рухнул к моим ногам, словно отключился. Теперь я был весь в поту, слыша только бешеный стук собственного сердца и собственное учащённое дыхание.

  Кроме этого существа в "летающей сигаре" никого не было. Позже, когда аппарат изучат вдоль и поперёк, выяснится, что в нём нет двигателя.

  Снаружи, у гусеничного крана, меня уже ждали Огим и Иван. Они тоже облачились в защитные костюмы и стряхивали снег со стёкол шлемов.

  Огим и Иван были примерно одного роста, но совершенно разного телосложения. Огим - худощавый, с густой бородой и круглыми очками в толстой оправе, типичный образ учёного. Иван же, напротив, был плотным, с обаятельной улыбкой и живыми глазами.

  - Там всё спокойно, - сразу отрапортовал я. - Радиация в норме. Внутри - углекислый газ и примеси. Только один биологический робот, и он, кажется, мёртв.

  - Как будем зацеплять? - спросил Иван, потирая руки от холода.

  - Нужно делать подкоп. Снаружи он абсолютно гладкий.

  - Я предусмотрел это, - сказал Огим. - Пятеро рабочих уже надевают костюмы. Но мы всё равно рискуем... Инопланетный гость может преподнести сюрприз.

  - Деваться некуда. За дело! - перебил его Иван, и мы отошли в сторону, пропуская рабочих с лопатами и отбойными молотками.

  Через полчаса НЛО уже лежал на железнодорожной платформе, готовый к отправке в ангары Огима. Сигарообразный корпус оказался не таким тяжёлым, но невероятно скользким, и стропы то и дело норовили соскользнуть.

  Последующие исследования показали, что аппарат был изготовлен из высокоуглеродистой стали неизвестного происхождения с добавлением титана и осмия. Металл не поддавался резке, шлифовке или распиловке обычными инструментами. Разгадать его природу удалось, лишь изучив структуру металла кресел и приборных панелей.

  Биологический робот оказался наполовину механическим. Его температура долгое время не опускалась ниже пятидесяти градусов, даже во льду. Жёлтый дым продолжал идти из него, пока все системы окончательно не отказали.

  Сейчас аппарат находится в моём исследовательском центре. Все детали его конструкции до сих пор изучает Иван. Из-за того, что крушение наблюдали многие, пришлось проводить собрания, чтобы предотвратить утечку информации. Жители острова согласились хранить молчание, и через две недели о катастрофе под Лотом забыли.

  Слухи всё же просачивались, но зону карантина строго охраняли, и любопытные могли разглядеть что-то только из окна поезда. Полную санацию завершили за пять дней.

  Когда перед тобой лежит летательный аппарат, созданный не на Земле, это - ответ на давно заданный вопрос. В тот день тайное стало явным: внеземные цивилизации давно наблюдают за нами.

  

  // Архивная запись "АЗ−12" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 02. ЛЕШИЙ

  

  РОССИЯ,

  Архангельская обл., ранняя осень 1993 г.

  

  Воркутинский поезд медленно пробирался сквозь бескрайние таёжные просторы, увозя нас с Иваном к заброшенной станции, куда редко ступала нога пассажира. В полупустом вагоне было прохладно, несмотря на работающие печи. Большинство попутчиков - грибники с корзинами и вёдрами - дремали на деревянных лавках, укачиваемые мерным стуком колёс. Лишь у нас с Иваном, кроме стандартного рюкзака с провизией, имелась громоздкая сумка с приборами, вызывавшая любопытные взгляды. И тут у меня родилось стихотворение...

  

  СУДЬБА

  

  В судьбу я верю. Не беда,

  Что из событий череда

  Меня, бесспорно, потрясёт,

  Но что-то новое внесёт.

  И стану тем, кем должен стать.

  Страдаю я, коль роль страдать.

  Не жажду счастья,

   Но,

   Как знать,

  Придётся тоже испытать.

  

  В судьбу я верю. Не беда,

  Что не добиться без труда

  Мне достоверных величин,

  Ведь лес не просто изучить.

  В мозолях руки и смоле.

  Мне не сидеть всю жизнь в тепле.

  Одно совпало, не смолчу -

  Я лес люблю, в него лечу.

  

  Мы не сразу решились на эту поездку. На остров Касандр по моей просьбе доставляли газеты вроде "Аномалистики" и "Четвёртого измерения и НЛО". Прочитав в одной из них заметку о лешем в лесах республики Коми, я почувствовал знакомое покалывание в затылке - верный знак, что дело стоит внимания. Тут же связался с московскими кураторами и выбил средства на экспедицию.

  Кто такие кураторы? В основном я общался с Георгием Ивановичем. От него же узнал, что в тайной организации, курирующей аномалии на острове Касандр, состоят шесть иностранцев и восемь русских. Мы с Иваном и Огимом называли их кураторами - ни одно мало-мальски значимое исследование не обходилось без их пристального внимания.

  Сейчас мы с Иваном болтали о пустяках в общем вагоне, попивая тёплую газировку. Рядом двое грибников вели оживлённую беседу о леших и прочей нечисти.

  - Они только людей пугают да соваться, куда не просят, - заметил первый, коренастый мужик с лицом, обветренным таёжными походами.

  - А я вот в эти сказки не верю, - парировал его тощий спутник, постукивая грязными ногтями по жестяной банке с пивом. - Жить проще, когда голова не забита всякой чертовщиной.

  - Да ты не понял, - первый понизил голос, озираясь, - они везде, понимаешь? Практически во всех здешних лесах. Да что говорить - сам увидишь. Говорят, в годы солнечной активности у них особенно охота по тайге шастать.

  - Извините, что вмешиваюсь, - вежливо, но твёрдо произнёс Иван, поворачиваясь к ним всем корпусом, - но не могли бы вы точнее указать место, где этот леший обитает?

  Грибник с бородой обтер пивные усы и ответил охотно:

  - Да везде в окрестностях деревушки Лобазиха, это под Сыктывкаром. На вид - как старик заморышеватый, в рванье.

  Больше он ничего не добавил, лишь хлопнул крышкой пивной бутылки и удалился в тамбур, оставив после себя шлейф хмельного запаха.

  Станция, которую мы считали заброшенной, оказалась действующей. С поезда сошло немало грибников, быстро растворившихся в осеннем лесу. Мы с Иваном остались стоять на покосившемся бетонном перроне, где трещины между плитами давно заполнились мхом и одуванчиками. Вокзала не было - лишь каменная будка дежурного да пара облезлых железнодорожных сараев.

  Деревушка встретила нас десятком покосившихся изб, из которых жилыми оставались лишь две. У перрона в оранжевых жилетах копошились путейцы, подтягивая костыли на рельсах, и с любопытством косились на наших гостей.

  Мы с Иваном решили зайти в единственный магазинчик за спичками и керосином, но он оказался закрыт. На двери висел потрёпанный листок в целлофане: "Закрыто на неопределённый срок".

  - Ребята, если не за грибами, то вам тут делать нечего, - раздался за спиной хриплый голос. Один из путейцев, широкоплечий мужчина с лицом, покрытым морщинами и машинным маслом, прищурился. - В такую глушь только грибники да чокнутые ездят.

  - А может, и есть зачем, - парировал Иван, похлопывая по объёмистой сумке.

  - Тогда чего с такой поклажей?

  Я не стал распространяться и ответил просто:

  - Хотим лешего повидать, если они тут водятся. Мы исследователи.

  Раздался дружный хохот.

  - Не вы первые, не вы последние, - сказал второй путеец, худой, с жёлтыми от табака зубами. - Уфологи к нам так часто наведываются, что мы счёт потеряли.

  - Смертельных случаев не было, - подхватил первый, вытирая ладонью пот со лба, - но страху натерпелись все. Обычно вешки оставляют или ещё что. Пройдёте по путям - увидите кол с тряпкой. Там налево свернёте. Да и заночевать придётся. Леший только в сумерках показывается...

  - Но у него есть особенность, - перебил второй, понижая голос, - появляться из ниоткуда и так же исчезать. И ещё - никогда не кричите в лесу, даже если он вас разлучит. Крик приводит его в ярость, а в таком состоянии он и убить может. Возьмите корзину - так шансов увидеть его больше. Он грибников любит.

  - И помните, - добавил первый, - леший - это дух. Видимым он становится всего на несколько минут.

  Поблагодарив путейцев, мы отправились искать ночлег. Единственный старик в жилой избе принял нас без энтузиазма, особенно когда мы представились уфологами. Но после небольшой платы согласился одолжить корзину.

  

  На следующий день мы шагали по шпалам, щёлкал шагомер. Указанный кол с красной тряпкой нашёлся быстро. Я записал показания прибора, и мы свернули с насыпи в еловый лес, где изредка попадались островки сосен.

  День выдался ясным, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь хвою, рисовали на земле причудливые узоры. Далеко в чащу заходить не стали - расчистили площадку от хвои, развели костёр.

  Спустя час, перекусив кашей из котелка, мы взяли образцы почвы, коры и спилы молодых ёлок. Под треск пламени и помехи в радиоприёмнике началось томительное ожидание.

  

  22:00

  

  Сумерки опустились мгновенно. Ветер стих, и в лесу воцарилась неестественная тишина - ни шелеста листьев, ни птичьих голосов. Лишь потрескивание костра нарушало звенящую тишину.

  - Помни, - шёпотом сказал я Ивану, - если потеряем друг друга из виду - не кричи. Иначе нам не поздоровится.

  - Да я-то себя берегу, ты бы за себя волновался, - отозвался Иван, поправляя поленья кочергой.

  Он был крупным мужчиной с добрыми глазами, которые сейчас сузились от напряжения. Его борода и усы колыхались при каждом движении.

  Взяв прибор для измерения электромагнитных полей и фонарик, я отошёл от костра. Сделав десяток шагов, обернулся - за спиной была уже непроглядная тьма. Фонарик начал мигать, прибор завыл. Стрелка часов замерла.

  Холодный пот выступил на спине... Впереди мелькнул отсвет пламени. Пробираясь сквозь еловые лапы, я двинулся к свету.

  Иван сидел у костра, держа в руках человеческий скелет. Пламя бушевало, хотя ветра не было. Я замер.

  Первая мысль - от костра не исходит тепло. И тут в голове пронеслось: "ЛЕШИЙ!"

  Я отпрянул, запнулся за корень...

  Иван повернулся и, не говоря ни слова, швырнул в меня кости. Мне показалось, что увернулся - но нет. Передо мной во весь рост встал ЛЕШИЙ!

  Я успел разглядеть лишь безглазое, покрытое шрамами лицо, обросшее седыми волосами... И затем - тьма.

  Я очнулся утром под насмешливыми голосами путейцев:

  - Вставай, а то замёрзнешь! Целую ночь на мху проспал - хорошо, что не замёрз насмерть...

  Открыв глаза, я увидел железнодорожную насыпь. Каким-то образом я оказался здесь, без прибора и фонаря. Поблагодарив спасителей, отправился искать оборудование.

  Как выяснилось, Иван, не дождавшись меня, ушёл ночевать на вокзал. Позже он рассказал, что видел лесной пожар, но пламя не жгло - это была иллюзия.

  Анализы позже показали аномальную электромагнитную активность. Но до конца объяснить её влияние на психику так и не удалось.

  Ещё стихотворение родилось с того эпизода...

  

  ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК

  

  Шагает на фоне лесов и болот

  По рельсам в футболке поджарый путеец.

  Уверенно тянет он лямку хлопот.

  Из рации треск... Бесконечно потеет.

  

  Лицом бородат. Семиклассник в душе.

  В руках инструмент, да в губах сигарета.

  Идёт поучаствовать в рельс монтаже -

  Железнодорожная песня не спета...

  

  

  // Архивная запись "АЗ−17" временно закрыта //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 03. ТАЙНА

  

  О. Касандр, пос. Инженерный,

  осень 1994 г.

  

  Утро выдалось прохладным, с лёгким туманом, стелющимся над крышами домов. Я только приступил к завтраку, когда в дверь резко постучали. Не успел я отозваться, как в дом ввалился Иван, даже не сняв грязные ботинки. Его лицо было раскраснено от быстрой ходьбы, а в руках он сжимал помятую газету.

  - Уф... и откуда ты? - спросил я, оторопев от такого напора.

  - Из местной редакции. Там сегодня такой переполох, что уши чуть не отвалились. Догадайся, из-за чего? Нет? Тогда читай и вникай в каждое слово.

  Иван наконец скинул обувь, а я развернул газету и прочёл следующее.

  

  "ПРАВДА ДОЛЖНА БЫЛА ВСПЛЫТЬ, И ВОТ СВЕРШИЛОСЬ..."

  Меня зовут Сергеем Аркадьевичем Симоновым, я живу в маленьком посёлке Лот. Первый необъяснимый случай произошёл здесь ещё в 1987 году, а до этого ничего подозрительного не случалось. По профессии я - учитель физики, поэтому сразу понял, что здесь не всё чисто.

  Вчера, 13 ноября, в пятый дом на улице Лесной упал метеорит и раздавил семью Ивановых. Но самое странное - этот космический объект после падения был практически холодным.

  После первого "метеорита" с неба свалились ещё два, сравняв с землёй сарай и пустующий дом. Они были около двух метров в высоту, тёмно-синего цвета и идеально округлой формы. С помощью местных трактористов я отбуксировал эти странные камни в ближайший овраг.

  Спустя три часа я вернулся к оврагу, но метеоритов там уже не было. Никаких следов, никакой техники - только отпечатки от тракторных гусениц. Странные круглые камни исчезли бесследно.

  Но на этом всё не закончилось. Метеорит, упавший в 1987 году на картофельную яму, мне всё же удалось сохранить. Да, я скрывал эту информацию, но на то были причины. Ни одно сверло не брало его поверхность, и никаких швов на нём тоже не было.

  Странные люди расспрашивали жителей о метеорите, но те ничего подозрительного не видели. Молчал и я, надеясь самостоятельно изучить природу этого объекта.

  

  С. Симонов

  

  Дочитав, я отложил газету и поднял взгляд на Ивана. Он сидел напротив, его пальцы нервно барабанили по столу, а глаза жадно ловили мою реакцию. Я допил остывший чай, чувствуя, как его горечь смешивается с внезапно нахлынувшим беспокойством.

  - Ну, и что ты об этом думаешь? - нетерпеливо спросил Иван.

  Я провёл рукой по отросшим волосам, вздохнул и ответил:

  - НЛО тут ни при чём. Всё упирается в аномальную природу нашего острова, в забытые магнитные поля, способные поднимать в воздух предметы с определённым химическим составом. Мы же выяснили это ещё в 1987-м, когда с Огимом запустили проект "Тайны острова Касандр". Ты, кажется, просто забыл.

  - Но как объяснить, что эти "метеориты" падают только на деревянные постройки? И почему все они одинакового размера? Вот с этой загадкой даже тебе, Жара, не справиться, - с лёгкой иронией заметил Иван.

  - Согласен, но объяснить это я пока не могу. Поэтому придётся изучить тот самый камень, который Сергей припрятал.

  - О! Я же говорил. Не всё так просто.

  - Да уж... - пробормотал я и начал собираться в дорогу.

  Через два часа мы стояли на вокзале, ожидая поезда. Воздух был наполнен запахом угля и мазута, а под ногами хрустел мелкий щебень. На перроне толпилось всего несколько человек: две девушки, перешёптывающиеся у киоска, и путеец, лениво покуривающий у будки.

  Из здания вокзала вышел дежурный, поправив фуражку.

  - Вы что, забыли? Движение поездов приостановлено до 17 ноября - поломка на путях.

  Мы переглянулись. Иван сжал кулаки, но промолчал. Сегодня машина была в ремонте, так что "своим ходом" добраться до Лота не получалось.

  Раздосадованные, мы отправились к Ивану домой. Его квартира встретила нас теплом и запахом свежего хлеба. Мы уселись за кухонный стол, долго спорили, пили чай и в итоге заночевали там, особенно после пары кружек местного пива. Выпивали мы редко, но эта заметка в газете выбила почву из-под ног. Хотелось докопаться до истины.

  На следующее утро в почтовом ящике лежала свежая газета, но ни слова о странных метеоритах мы в ней не нашли. Видимо, цензура не пропустила продолжение, или автор решил не раздувать панику.

  - Ну вот, - вздохнул я. - На этом всё.

  Но я ошибался.

  За окном раздался рёв мотора. К дому подкатил УАЗик, и вскоре в дверь постучали. На пороге стоял коренастый мужчина в очках с толстыми линзами. Он молча кивнул, положил на тумбочку смятый листок и так же тихо удалился. На бумаге было нацарапано:

  "Приехали русские спецслужбы. Оцепили район, раскопали и забрали "метеорит". Мне выписали штраф за ложь - доказать обратное оказалось невозможно. Всё списали на падение космических объектов, хотя я с этим категорически не согласен. Кто-то или что-то притягивало их именно в те места, куда они падали. А раз так, кто-то должен ответить за разрушения и загубленные жизни.

  Но я остался ни с чем... Выходит, я сам себя подставил, отдав заметку в редакцию. Но ведь погибли люди, и виноваты в этом те, кто создал эти булыжники".

  В голове тут же сложилась картина: камни были искусственными. Возможно, русские спецслужбы украли формулу у Огима и создали более крупные образцы. Но почему они были одинакового размера? Это не укладывалось ни в какие рамки. И где были кураторы? Или они сами стояли за этим?

  Позже с трудом удалось выяснить, что экспериментом руководили американские исследователи. Они рассчитывали траектории и схемы управления валунами. За смерть мирных жителей никто так и не ответил.

  Изначально искусственные метеориты завезли на остров на баржах, а затем "активировали". Валуны поднялись в воздух и, подчиняясь аномальным полям Касандра, приземлились в посёлке Лот. Исчезновение двух объектов объяснялось тем, что электромагнитные поля острова могли многократно перемещать предметы в моменты пиковой активности.

  Первый метеорит создали в 1987 году, но в его конструкции была ошибка. Местный житель спрятал его в болоте, завалив ветками. Тогда траекторию рассчитать не удалось, и эксперимент отложили.

  Первый камень, закреплённый Сергеем, врос в торфяную почву и не мог подняться. Остальные после "приземления" вернулись на баржу, оснащённую пружинными механизмами.

  Эту операцию проводили не только русские, но и американские лаборатории. До сих пор неясно, почему меня не уведомили о новом этапе проекта, хотя именно я несколько лет назад доказал возможность таких перемещений. Возможно, разрабатывалось новое оружие для острова.

  Больше подобных экспериментов не проводилось.

  

  // Архивная запись "АЗ−18" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 04. ПРИЗРАКИ

  

  РОССИЯ,

  республика Коми, май 1995 г.

  

  Купейный вагон поезда, мчавшего нас с Иваном в Воркуту, был полупустым. За окном мелькали бескрайние леса, озарённые майским солнцем, но в вагоне царила прохлада, смешанная с запахом деревянных лавок и металла. Мы сидели друг напротив друга, погружённые в свои мысли. Иван, крупный, с густой бородой и вечно усталыми глазами, перебирал газеты, купленные на вокзале. Его пальцы, привыкшие к точным приборам, небрежно листали страницы, будто ища что-то, что могло бы стать ключом к новой загадке.

  Находясь в Москве, мы два дня решали, стоит ли ехать в этот северный город для исследований. Листали газеты, искали хоть какую-то зацепку. И она нашлась - точнее, нашла нас сама.

  В гостиницу заявился местный уфолог Михаил Штрахов. Я раньше мало с ним встречался. Михаил, высокий и угловатый, с вечной заносчивостью в голосе, был человеком, который строго следовал своим воззрениям, порой теряя способность абстрагироваться. Он и поведал нам о том, что в Воркуте участились случаи появления привидений. Будто бы их можно было зафиксировать практически повсюду.

  Раздался треск. Во всём вагоне погасли электрические лампы, погрузив купе в кромешную тьму. Лишь луна, иногда выглядывая из-за деревьев, бросала бледные блики на стены. Лежавший на верхней полке зажиточный старичок, казалось, даже не заметил наступившей темноты - его стеклянные глаза продолжали пялиться в потолок.

  Минуту спустя у меня в нагрудном кармане ветровки запищал прибор "Аномальная электромагнитная активность". Это было моё собственное изобретение - устройство для фиксации резких скачков электромагнитных полей. Его показания заставили меня насторожиться: таких перепадов в вагоне быть не должно. Я хотел взглянуть на часы, но вспомнил, что забыл их в московской гостинице. Пришлось разбудить Ивана.

  - Ваня, глянь-ка на часы! - крикнул я, тряся его за плечо.

  - Полдесятого, а что? - пробормотал он, протирая глаза.

  - Обрати внимание на секундную стрелку...

  - Понял, на что ты намекаешь... - Он резко приподнялся, вглядываясь в циферблат. - Часы не ходят.

  - И на счётчике Гейгера такое же время!

  - Давай, давай, не медли, Ваня, спроси у нашего соседа, сколько времени...

  - Извините, что вас разбудил, - начал Иван, обращаясь к старику, - сколько сейчас времени?

  Но в ответ на прозвучавший вопрос незнакомец медленно растворился в воздухе...

  Примерно с полминуты мы молчали, словно потеряв дар речи, не в силах даже пошевелиться. Когда оцепенение прошло, первое, что мне захотелось сделать, - зажечь карманный фонарик и осмотреться. Но, как я ни мучился, он отказывался включаться, а из газовой зажигалки, как назло, выпал кремень. Пришлось воспользоваться самым верным средством - спичками.

  Мы осветили место, где "лежал" наш спутник. Тюфяк он не застилал, и верхняя полка оказалась абсолютно пустой.

  Прибор продолжал тревожно пищать.

  Странным оказалось и то, что поезд остановился. Несколько пассажиров вышли в коридор, вглядываясь в окна. Где-то прокричала женщина. Состав стоял на каком-то разъезде, едва докатившись до безопасной развилки.

  Женщина-проводник подтвердила наше предположение: по билетам только мы с Иваном ехали в пятом купе. Никаких полных мужчин в нём до нас не было.

  Поезд до утра так и не тронулся. Электроника во многих местах вышла из строя, что, наверняка, коснулось и локомотива.

  Всю ночь мы с Иваном ставили опыты по биолокации, брали пробы воздуха, даже обшивку вагонов проверяли на электрический заряд. Пришлось опросить немало пассажиров, убедившись, что не только мы одни видели призрака старика. На ум пришла история про лешего, с которой этот случай имел явные сходства.

  Г. Воркута, ул. Матвеева, 5-9

  В Воркуту мы прибыли только в полдень следующих суток. Шёл моросящий дождь. Из-за туч изредка выглядывало весеннее солнце, но город выглядел мрачным и не располагал к приподнятому настроению.

  Первой нашей задачей оказался поиск местного уфолога, о котором в Москве много рассказывал Штрахов. Найти его оказалось не так-то просто - информатор дал лишь район и номер дома.

  Наконец наши поиски увенчались успехом.

  - Простите, что беспокоим, но мы ищем Александра Николаевича. Вы бы не могли помочь нам его найти? - спросил Иван у одного из супругов, которые с любопытством разглядывали нас с головы до ног.

  - Это я. А что вам нужно? - ответил говоривший по телефону в дальней комнате седой старичок.

  - Я - Жарум Ожогин, а это, - я указал на Ивана, - мой коллега, Иван Платонов. Мы хотели бы с вами поговорить по поводу феноменов в вашем городе и его окрестностях...

  Старик закончил разговор, дал знак рукой, что молодые супруги могут быть свободны, и подошёл к нам, так и не предложив пройти в квартиру.

  - По этому вопросу я не смогу вам много рассказать, поскольку им занимается мой лучший друг, Алексей Миронов. Его адрес я сейчас напишу.

  Минуту спустя мы уже шагали по остаткам снега на окраине северного города. Путь оказался недолгим и окончился перед захудалым деревянным домом на улице Привокзальной. На входной двери красовался недавно купленный навесный замок. Но, приглядевшись, я заметил, что он вставлен лишь в одну петлю, и постучал.

  Дверь пристройки открыл низкорослый старик и тут же захлопнул её, бросив через щель:

  - Очень занят, не могу сегодня принимать гостей.

  Послышались удаляющиеся шаги.

  - Простите, но нас к вам направил Александр Николаевич, сказав, что только вы нам сможете помочь, - быстро проговорил Иван.

  Через минуту дверь открылась вновь. Старик, явно не желая общаться, всё же разрешил нам пройти.

  - На какие вопросы?.. Ну, давайте вводите старого уфолога в курс дела, раз уж пришли.

  - Я - Жарум Ожогин, а это - мой спутник, Иван Платонов. Мы приехали сюда для проведения наблюдений и исследований по поводу привидений и духов, после того как московские коллеги-уфологи настоятельно нам это посоветовали... - начал я, но старик перебил меня на полуслове.

  - Пока присядьте, - он указал на скамью, застланную мягким пледом. - Всё понятно, дальше можете мне лапшу на уши не вешать. Итак, мужики, всё, что я могу вам сказать, - никаких привидений на планете не существует. Я пришёл к этому выводу, когда собственноручно провёл исследования в пяти странах мира. Замки, старые захоронения, подземелья... Столько всего было проверено... Мы ездили группами по пять человек и даже больше...

  Он почесал затылочную лысину и, указав нам, чтобы мы разделись и прошли на кухню, продолжил:

  - Однажды в нашем городе произошёл мистический случай, но, как выяснилось позже, ничего экстраординарного он собой не представлял. Впрочем, вот его суть... При загадочных обстоятельствах скончался молодой человек, которого нашли в полночь вблизи одного из оживлённых перекрёстков города со страшно искажённой физиономией. Выяснилось, что смерть наступила от сильного испуга. За день до этого юноша разгуливал по городу и всем, попавшимся на пути прохожим, внушал, что по улицам бродят призраки. Это был первый случай, когда в городе человек умер от испуга. При вскрытии в крови умершего медики обнаружили наркотик-галлюциноген, который и вызывал галлюцинации. Кроме того, на Солнце астрономы отметили электромагнитную бурю. Мои многократные поиски привидений ещё ни разу не увенчались успехом. Иначе говоря, конкретных причин и фактов, подтверждающих их существование, я не обнаружил.

  - Но мы видели призрака в своём вагоне. Тогда в составе поезда вышли из строя электросети и приборы, а биолокация показала наличие аномальной активности, - вмешался я.

  - Подобные случаи происходили и с моими коллегами, - продолжил он, - и именно при электромагнитных перепадах, то есть они и провоцируют галлюцинации. Иначе говоря, привидения - лишь плод нашего воображения.

  - Один из московских уфологов утверждал, что... - но Алексей снова перебил меня:

  - Призраков полно в угольных шахтах. Но это не более чем выдумка самих шахтёров, чтобы в шахты не лезли зеваки. Вы, надеюсь, не подумаете, что я вам соврал, и не станете заново проводить исследования, так как это было бы просто глупо... Все фото- и видеоматериалы либо сфабрикованы, либо люди сознательно домысливают происходящее, принимая аномалии атмосферы или недр Земли за мистические существа.

  - Но мы вдвоём видели одно и то же. Как такое вообще возможно? Причём призрак как-то давал нам знаки того, что он живой. Как вы объясните это?

  - Всё очень просто, господа. Совместная галлюцинация. Вы, вероятно, не читали летописей, когда один психик-фокусник завораживал толпы зрителей, якобы ползая по столбу. На самом деле он стоял на земле и вовсе не собирался лезть вверх.

  - Но в нашем случае фокусника не было! - не унимался Иван.

  - Опять ошибаетесь. Электромагнитный всплеск - раз. А два - это один из вас, который настолько сильно воодушевился идеей увидеть нечто, что подсознание поработило как его, так и рядом находящегося.

  Он угостил нас чаем и просмотрел записи. Я тоже посмотрел старые заметки Алексея и окончательно успокоился. Совпадали даже некоторые параметры замеров. Получалось, что леший, которого мы с Иваном видели в лесу, - тоже был результатом работы нашего подсознания.

  - А фотоснимки? - не выдержал и спросил Иван, когда мы одевались перед уходом.

  - Это - опять продукт работы нашего подсознания. Или, в большинстве случаев, - просто пыль в воздухе. Как я уже упоминал, видеозаписи - все сфабрикованы. Прочие свечения с точки зрения аномалистики давно получили объяснение. Нет здесь никаких тайн, по крайней мере, по вопросу призраков.

  Билеты на обратный путь у нас уже были куплены.

  Через полчаса мы с Иваном сидели на скамье у железнодорожного вокзала, продолжая осмысливать слова старого уфолога, пытаясь понять, что во всех газетах - лишь чистый вымысел... Московские уфологии, как и простые люди, были склонны всё преувеличивать и приукрашивать. Люди видели только то, что хотели увидеть.

  Я был согласен с рассуждениями старого уфолога, но одна деталь так и не получила объяснения: как отличить реальность от плода собственного подсознания, когда этому способствуют природные аномалии? А значит, ещё было над чем поломать голову...

  

  // Архивная запись "АЗ−23" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 05. ЭКСПЕРИМЕНТ

  

  О. Касандр, 1995 г.

  

  Остров Касандр представлял интерес во многих научных направлениях - будь то уфология, геология, растениеводство или другие области знаний. Этот рассказ - ещё об одном тайном проекте, призванном разработать нечто новое и оригинальное, что невозможно было получить нигде, кроме как на Касандре.

  Раздался резкий стук в дверь.

  - Откройте! Следователь Дмитрий Ерохин из прокуратуры!

  Я вздрогнул, подскочил как ошпаренный и пошёл открывать. На пороге стояли два невысоких мужчины в строгих костюмах, с официальными лицами и папками документов в руках. За их спинами маячил тусклый свет коридорной лампы, отбрасывающей длинные тени.

  - Жарум Ожогин?

  - Да, а в чём дело? - ответил я вопросом на вопрос, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

  - Мы хотим с вами серьёзно побеседовать. Вы позволите нам пройти?

  - Конечно, проходите. Я помогу вам, чем смогу.

  Они прошли в прихожую, пахнущую древесиной и свежей краской, и уселись на мой потертый диванчик, разложив на коленях содержимое папок. Там были фотографии трупов мужчин, рукописные документы и другие вещи, от которых в горле встал ком.

  Тот, что был выше по рангу, начал разговор:

  - Мы расследуем необъяснимые смерти четырёх человек. По некоторым соображениям, они могут повториться. Я - Алексей Немцев, а это - Дмитрий Ерохин, мой помощник. Мы будем вам очень признательны, если вы согласитесь помочь нам в этом расследовании. И зачем только мы согласились разбираться в этой куче дерьма...

  - А в чём, собственно, причина их смерти? - нетерпеливо поинтересовался я, ощущая, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

  - У каждого из умерших в карманах были обнаружены обычные семечки подсолнечника, но это не самая важная деталь. Гораздо важнее то, что смерть наступила в результате отравления неизвестным в природе токсином. При его попадании в кровь кожа и кровь умерших приобрели зеленоватый оттенок.

  - Семечки отравлены... Тогда при чём тут я?

  - Дело в том, что в медицинской лаборатории Бэжба ничего подозрительного в них обнаружить не удалось. У нас даже нет элементарной зацепки.

  - А личности умерших установлены?

  - Да. Все они работали на железнодорожном депо на тридцать четвёртом километре от города Бэжба, а приехали сюда, чтобы посмотреть футбольный матч своей любимой команды.

  - Значит, там их и обнаружили?

  - Да, на улице Ветеранов, недалеко от стадиона. Патрульная машина была рядом. К счастью, до того как тела забрали, наши сотрудники успели сделать эти фотоснимки.

  - А вы не пробовали обратиться к профессору Огиму для более детального исследования состава масла семечек?

  - Мы были в его ангарах, точнее около них, но его самого не застали. Сын сказал, что отец по срочному делу вылетел в Россию.

  - А образцы семечек у вас есть?

  - Нет, их отдали нашим специалистам для исследований. Мы как-то не подумали отсыпать себе для убедительности.

  - Тем хуже для нас, - пессимистично заключил я, ощущая, как в воздухе повисает тягостное молчание.

  Пока я разговаривал со следователями, в химической лаборатории города Бэжба Иван изучал состав кровяной плазмы отравившихся мужчин. Оказывается, он уже занимался расследованием по просьбе милиции.

  Дверь лаборатории с грохотом распахнулась, и по помещению раздались частые, нервные шаги. Иван только-только оторвал голову от микроскопа, как кто-то крепко схватил его за плечи и отшвырнул в сторону. Несмотря на свою мощную комплекцию, он не успел среагировать - незнакомец в маске и с оружием наготове явно был отлично подготовлен.

  Стол с грохотом опрокинулся, стеклянные колбы разбились, разбрызгивая содержимое по полу.

  Отброшенный к стене Иван успел прочитать на спинах ворвавшихся слово "Laser", прежде чем буквы растворились в воздухе. Затем его накрыла волна непреодолимой сонливости. Последнее, что он запомнил, - это как комната начала наполняться усыпляющим дымом...

  Когда я узнал, что Иван уже был задействован в расследовании, то предложил:

  - Давайте съездим в морг и осмотрим трупы, прихватив с собой патологоанатома из больницы.

  - Отлично. Мы на УАЗике.

  - Только оденусь.

  Через полчаса мы уже стояли в холле морга - холодном, пропитанном запахом формалина помещении с выложенными кафелем стенами.

  - Так вы разрешите нам взглянуть на тела, только сегодня поступившие к вам? В интересах следствия вы не должны нам препятствовать! - нервно спросил Алексей у вахтёра - сутулого старика с потухшим взглядом.

  - Нет. Доступ к ним возможен только по письменному разрешению полковника Сибирцева. Без его визы я не могу вас допустить.

  - А для близких родственников дорога тоже перекрыта? - рассвирепел Дмитрий, сжимая кулаки.

  - Да. Родственники были уведомлены, и им выдадут тела через тридцать шесть часов.

  - Чёрт бы вас побрал! - выругался Алексей, и мы покинули морг.

  "Надо будет навестить Евгения Ивановича Сибирцева..." - промелькнуло у меня в голове.

  Не раздумывая, мы отправились на место преступления. Я всё ещё надеялся найти те самые семена, но те, кто стоял за этим, вряд ли могли допустить такие оплошности.

  

  13:25

  

  Когда мы шли по улице Ветеранов, я по чистой случайности узнал в лежащем на земле человеке Ивана. Нам невероятно повезло - он был ещё жив.

  Через час усилий медперсонала ближайшей больницы Ивана удалось привести в чувство. Он открыл глаза, с трудом шевеля губами, и поведал мне, как следователь обратился к нему за помощью. По его мнению, так же как и по моему, эти люди отравились семечками, а отравляющим веществом оказалось масло с аномальными бактериями неизвестного происхождения. Вероятно, не обошлось без генной инженерии.

  Ивана же кто-то вытащил из медлаборатории. Он предполагал, что именно те боевики, которые пришли его обезвредить.

  - Короче, Жара, опытные семена подсолнуха решили испытать на людях, а ими, вопреки планам разработчиков, оказались четверо рабочих. Инициатором программы по выращиванию подсолнечника оказались США, что совсем не удивляет. Всё это я выяснил, когда увидел на одежде одного из них надпись "Laser", что никак не относится к русским спецслужбам. Да и общались ребята в масках, как припоминаю, на чистом английском. Иными словами, на нашей территории был выведен новый вид подсолнуха, чьи семена мгновенно убивают человека. Мне же повезло - я не попал под эксперимент.

  - А где тела? - перебил я.

  - Их уже три часа назад вывезли с острова для исследований, а также чтобы избежать утечки информации. Все эти подробности я услышал, когда изредка приходил в себя в фуре. Благо, немного понимаю по-английски.

  На этом расследование Алексея и Дмитрия было прекращено. Они были так благодарны нам, что даже пообещали денежное вознаграждение, от которого мы с Иваном дружно отказались. Чего-чего, а в финансировании кураторы нас не ограничивали.

  Мы были так близки к вещественным доказательствам очередной американской проделки, но не сумели заполучить ни одного зёрнышка подсолнуха. Истина в очередной раз ускользнула.

  

  Рассказ Татьяны

  

  ...Их мне посоветовал продать знакомый из медлаборатории. Он настаивал, что это опытный образец для профилактики гриппа, и мне выпала роль поучаствовать в программе, не разглашая покупателям их истинное назначение. Семян было немного - всего стакан.

  В тот день я торговала на улице Ветеранов возле стадиона, потому что во время игры там было много народа, и семечки с пивом шли нарасхват.

  Позже, услышав тревожные новости по радио, я долго недоумевала: почему американцы не испытали этот яд на мне? И как так вышло, что я сама не попробовала эти семечки?

  На улице ко мне подошли четверо мужчин и купили те самые проклятые семечки. Попробовав, они разделили стакан на четверых.

  Не успели они скрыться из виду, как закашлялись и, скрючившись, рухнули на асфальт. Когда я и другие болельщики подбежали к ним, то остолбенели от ужаса. Даже оказывать первую помощь не пришлось - они были уже мертвы, и, что самое страшное, их кожа позеленела.

  Тут же подъехали скорая и милиция. У меня тогда мелькнуло подозрение, что всё это подстроено. Как в воду глядела - так оно и было.

  

  // Архивная запись "АЗ−26" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 06. ЗОНА Е-129 - ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!

  

  Наверное, ни один здравомыслящий человек не поверил бы в то, что случилось со мной. Но, как я уже говорил, моя судьба - видеть и изучать то, что в обычной жизни не происходит, что иначе как феноменом не назовёшь.

  Российские просторы хранят немало тайн. Я не знал точно, в каких именно местах буду брать пробы воды, растительности и воздуха. Знал лишь одно - моё чутьё ещё никогда меня не подводило. И потому решил отправиться на поиски аномалий в леса под Великим Устюгом.

  Россия, г. Москва, апрель 1994 г.

  Я удобно расположился в мягком кресле гостиничного номера, по обыкновению просматривая местные газеты. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием не до конца выключенного радиоприёмника. За окном гудел компрессор, а дорожные рабочие с грохотом разбивали старый асфальт.

  Москва и Подмосковье - сплошная аномальная зона. Большинство исследовательских материалов я был вынужден передавать в головной уфоцентр, дав слово не распространять их.

  Внимание привлекла небольшая заметка под неприметным названием "Е-129", где автор писал о странных "окнах", в которые вошло несколько человек и бесследно исчезло. В статье упоминалось, что те, кому удалось вернуться, не постарели ни на день, хотя все их родственники уже умерли.

  Тут же во мне проснулось неудержимое желание отправиться туда и найти загадочное "окно". Не прошло и пяти минут, как я уже шагал по московским подземным переходам, спеша в метро, чтобы поскорее добраться до гостиницы, где остановился Платонов.

  Постучав в дверь, я не ожидал, что вторгаюсь в чужой номер. Извинившись, пришлось спуститься к администраторам и спросить про Ивана Платонова. Швейцар тут же начал листать журнал учёта постояльцев. Как выяснилось, фамилии моего друга там не оказалось, что меня серьёзно встревожило.

  Вернувшись в свой номер, я к своему удивлению обнаружил, что меня уже около получаса ждёт Иван.

  - Как ты вообще попал внутрь? - удивился я.

  - Дверь была приоткрыта, вот и вошёл... А что? - Иван сидел в кресле, потягивая газировку из бутылки.

  - Я её закрывал. Что за чертовщина тут творится? Почему в твоём номере оказались чужие люди? И почему тебя нет в списке постояльцев?

  - Этого не может быть! - Иван вскочил с кресла. - Это же типично для России; только в этой стране возможно такое. Там ведь были мои вещи... Хорошо хоть мы живём не в России.

  - Одним словом, кто-то считает нас за дураков. И этот кто-то контролирует каждый наш шаг.

  Как позже выяснилось, в номере Ивана побывали уфологи, которые выкрали несколько газет и оставили записку, что искать временные окна бессмысленно, так как их не существует.

  Когда я вышел из своего номера, туда тоже пробрались и устроили обыск - искали ту самую статью про "дьявольские окна". Но как они поняли, что именно это нас заинтересует? И главное - зачем кому-то понадобилось сбивать нас с толку? Эти вопросы только разжигали моё любопытство.

  В статье было указано конкретное место, где обнаружили "окно в никуда", и я по привычке записал его в свой блокнот. Цель была поставлена - мы немедленно отправились на вокзал за билетами.

  

  Архангельская обл., г. Котлас, 10:25

  

  Котлас встретил нас коричневым вокзалом, запахом мазута и перестуком колёс маневровых тепловозов. Не теряя времени, мы поймали машину и отправились в Устюг. По дороге водитель, коренастый мужчина с вечно недовольным выражением лица, допытывался о нашей работе и планах, но мы отшучивались, сами не зная, чего именно опасаемся.

  Через час мы уже стояли на Красной улице Великого Устюга, разглядывая карту города. Дувший с реки ветерок гнал по улице последние остатки снега. Городок нам понравился - мы редко покупали сувениры, но здесь сделали исключение.

  - Ну что, куда направимся? - спросил Иван, когда я собрался зайти в книжную лавку.

  - Сначала перекусим. Не на голодный же желудок начинать поиски...

  - Тогда не будем мучить наши желудки, - бодро ответил Иван, подхватывая два увесистых чемодана с оборудованием.

  Пообедав в небольшом кафе с видом на реку, мы сразу направились в сельские леса, где, по описанию автора статьи, и скрывалась аномалия. Поймав такси, мы поехали по улице Кирова к посёлку Журавлёво. Перед въездом в посёлок раскинулся елово-берёзовый перелесок площадью четыре-пять гектаров.

  Два часа мы с Иваном потратили на определение центра этой зоны, но, похоже, автор статьи обманул читателей.

  - Ну и что ты тут ищешь? - начал терять терпение Иван, нервно покусывая губу.

  - Подожди немного. У меня предчувствие, что мы уже близки к цели.

  - Послушай, Жара. Ну найдём мы это окно - и что тогда? - Иван положил тяжёлую руку мне на плечо. - Что ты собираешься делать потом?

  Я уже хотел ответить, но...

  Мороз пробежал по коже. Мы оба застыли на месте, увидев, как краски окружающего мира поблёкли. Деревья, небо - всё стало выглядеть как плохая копия реальности, словно кто-то уменьшил насыщенность цветов.

  Гудок тепловоза заставил очнуться. Совсем рядом проходила железная дорога на Котлас. Показался товарный состав. Но как он двигался! Он пронёсся мимо нас с невероятной скоростью.

  Тут меня осенило:

  - Ваня! Мы прошли сквозь окно времени!

  - Что?! Как это?! - Иван смотрел на меня округлившимися глазами.

  - Всё просто. Посмотри на поблёкшие цвета. А поезд? Он протащил тридцать вагонов за несколько секунд. И ветер? Нас должно было сдуть!

  - Понял, Жара. Мы в другом измерении.

  - Именно. Для нас время течёт как обычно, а для всего мира - ускоренно.

  Это было как в кино. Птицы над нами мелькали как в ускоренной съёмке, железнодорожники на насыпи двигались неестественно быстро. Даже солнце быстрее перемещалось по небу.

  Иван пытался привлечь внимание путейцев, но те, словно не замечая нас, продолжали свой путь. Для них мы не существовали.

  - Но как нам вернуться? Через пару часов стемнеет, - беспокоился Иван.

  - Надо найти то место, где мы вошли, и пройти обратно.

  - Ты гений, Ваня. Как раз недалеко от того места, где я повесил прибор. Идём скорее...

  Вернувшись, мы благополучно прошли через временное окно. Зарубки на деревьях помогли нам не потерять его снова. Пригодились фонари - время летело незаметно, и скоро должно было стемнеть.

  Но каково же было наше удивление, когда приборы не зафиксировали никаких аномалий, а при переходе границы цвета не менялись. То ли окно исчезло, то ли перестало работать для нас.

  Так или иначе, мы убедились: о времени люди знают ещё катастрофически мало.

  И кто бы ни пытался отвлечь нас от этой поездки, он хотел нам только добра. Ведь если бы я не повесил прибор на дерево перед переходом, мы могли бы навсегда застрять в том временном кармане. Исчезли бы, как те люди из газетной статьи.

  Многое в том измерении осталось непонятным. Что это за мир в тусклых красках? Почему мы были невидимы для окружающих? Эти вопросы так и останутся без ответа - пока сам не окажешься перед "временным окном".

  

  // Архивная запись "АЗ-32" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 07. ЗАГОВОР

  

  То, чему мы с Иваном стали случайными свидетелями, будет рассказано позже в более полной и обстоятельной форме. Тогда казалось, что мы с коллегой просто помогаем следствию раскрыть преступление. Однако вскоре выяснилось, что с нашим статусом нас просто не могли проигнорировать. Были и другие причины, позволившие стражам порядка допустить нас к расследованию, но об этом - чуть позже. Тем не менее, без аномалий дело не обошлось, и время, проведённое в небольшом посёлке, оказалось потрачено не зря.

  

  РОССИЯ,

  Архангельская область, город Няндома,

  июль 1994 года, 00:20.

  

  Мне, как и Платонову, всегда нравилось бывать в Архангельской области - наслаждаться её суровой природой, слушать добродушные разговоры местных жителей. Мы ехали на ежегодный съезд уфологов из Архангельска в Москву, но у нашего и соседнего вагонов возникли неполадки в тормозной системе, и стоянка в Няндоме затянулась. Честно говоря, мне совсем не хотелось ехать на этот съезд - предчувствовал, что там не будет ничего нового по теме неопознанных объектов. Но именно в ту ночь, с поломки вагона, всё и началось. Тогда ещё написалось такое стихотворение...

  

  ПОЕЗДА

  

  Пусть одно и то же ежегодно:

  В шумных поездах листать газеты.

  Радует, что в буднях несвободных

  Есть, что заставляет брать билеты.

  

  Ехать... Снова ехать в город старый.

  Вирши сочинять с детьми в плацкарте.

  Утром бьют в лицо маршруток фары

  В городе, который с края карты.

  

  Разные смотреть в вагоне лица;

  Солнце-проводница чай разносит.

  Понимать природные границы,

  О которых вряд ли кто-то спросит.

  

  Будто от составов несвободны...

  От любых причин купить билеты.

  Есть одно и то же ежегодно:

  В шумных поездах листать газеты.

  

  Я вышел прогуляться под звёздным небом Няндомы и купить минералки. Люди, словно муравьи, рассыпались по пустынному перрону, а Платонов, как всегда, спал без задних ног, утомлённый недавними нашими исследованиями лесоповала в глубинке Вологодской области. К слову, приблизиться к пониманию природы смерчей нам так и не удалось. Но сам смерч и вырывающиеся из земли жерди берёз мы увидели. Воспоминание осталось ярким несмотря на то, что мы распрощались с двумя метеоприборами. Какое же это было зрелище: столб из веток, чуть выше кромки леса, шёл, виляя, издавая треск и шум, от которых мы с Иваном сжались в объятиях так крепко, что дыхание перехватило. Два раза смерч словно исчезал, чтобы появиться немного в стороне, а потом снова начинался. Когда стихия ушла вдаль, мы, наконец, отпустили друг друга. Боле-менее терпимую видеозапись так сделать и не удалось. Но я отвлёкся, продолжу...

  Женщина через мегафон объявила...

  

  "СТОЯНКА ПОЕЗДА НОМЕР ПЯТНАДЦАТЬ АРХАНГЕЛЬСК-МОСКВА

  ИЗ-ЗА НЕИСПРАВНОСТИ В ТОРМОЗНОЙ СИСТЕМЕ ПРОДЛЕНА

  НА ТРИДЦАТЬ МИНУТ..."

  

  Народ устало бродил по круглосуточным магазинам, дымил сигаретами, бурно разговаривал и пил пиво. Совершенно случайно я услышал разговор двух мужиков-путейцев. Делая вид, что не слушаю, я притворился, что рассматриваю бутылку минералки, и подошёл поближе.

  - А ты слышал новость? - спросил бородатый мужчина.

  - Какую ещё новость?! - ответил его собеседник, не отрываясь от игры с железнодорожным молотком с длинной ручкой.

  - В нескольких километрах от Няндомы есть посёлок Лещёво. Там начали пропадать люди. Милиция и следователи из Москвы уже неделю ищут причину, но пока безрезультатно...

  - Ну, давай, не томи, - торопил второй, - рассказывай дальше.

  - Вчера буквально исчезла девчушка-подросток, Светлана Цветкова. Въезд в деревню перекрыли, словно какой-то эксперимент проводят. Для газетчиков и телевизионщиков тоже кислород отрезали. Странно, что и независимые издания кто-то властной рукой прищучил.

  - Слушай, а где ты всё это нарыл, Семёныч? - перебил второй.

  - Да сын у меня местный лейтенант милиции, забыл? Его тоже привлекли к делу.

  Один из стариков, заметив моё долгое присутствие рядом, спросил:

  - А вы кто такой?

  - Простите, но меня очень заинтересовали эти таинственные исчезновения. Вы не могли бы рассказать что-то ещё?

  - Но всё-таки вы кто?.. - недоверчиво спросил Семёныч.

  - Я... - ответил я, - уфолог. И показал ему недавно обновлённое удостоверение уфолога и ведущего сотрудника московской лаборатории.

  - Много добавить особо не могу, но отмечу, что на сегодня пропало уже три девочки-подростка. Тел или каких-то намёков на убийство пока не обнаружили. Сын говорит, что практически нет улик.

  - А какова ваша версия? Только не говорите, что объявился маньяк-убийца.

  - Моя? Предположим, люди навсегда исчезли, попав в другое измерение...

  - Да уж, предположение. Любите вы фантазировать, уфологи, - иронично усмехнулся железнодорожник. - Приятно было поболтать, нам пора. Попытайте счастье, может, вас и привлекут к расследованию...

  Они ушли, услышав треск и скрипучий голос в рациях, а я остался стоять, сделав несколько маленьких глотков минералки.

  

  

  "УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ!

  ДО ОТПРАВЛЕНИЯ ПОЕЗДА АРХАНГЕЛЬСК-МОСКВА

  ОСТАЛОСЬ ДЕСЯТЬ МИНУТ. ПРОСЬБА ПРОЙТИ В СВОИ ВАГОНЫ".

  

  Вернувшись в вагон, я долго уговаривал Платонова помочь милиции в расследовании. К счастью, он согласился. Переоформив билеты и немного поругавшись с начальником вокзала, размахивая документами, мы с чемоданами добрались до единственной круглосуточной гостиницы Няндомы, где провели остаток ночи.

  Деньги нас никогда не ограничивали, поэтому сейчас мы лежали в двухместном номере и пытались заснуть.

  - А какова твоя версия, Жара? - спросил Иван, не открывая глаз.

  - Зона Е-129. Пространственно-временное окно.

  - А я думаю - маньяк. Если окажется, что я прав, сам будешь и за меня расплачиваться, и финансовый отчёт печатать. Так что...

  - Не сомневайся. Просто положись на мой нюх.

  - Посмотрим. Помнишь, твой нюх однажды уже подводил, когда мы проторчали около озера Лача, надеясь зафиксировать атмосферные возмущения и плазмоиды.

  Мы замолчали и, не заметив, как уснули, проснулись от дребезжания будильника.

  Приведя себя в порядок и перекусив в гостиничном кафе, мы сразу отправились на автобусную остановку.

  Было 7:30. Автобус ходил три раза в день, в основном доставляя рабочих и школьников. Сегодня суббота, и по расписанию должно было быть только два рейса. К счастью, автобус подъехал вовремя.

  - Вы не жители посёлка Лещёво. Вас немедленно вернут обратно. Запомните мои слова... - не унимался шофёр с пышными рыжими усами, услышав пункт нашего назначения.

  - Поверьте, мы едем в интересах следствия... Документов и расписок у нас пока нет, - тараторил Иван.

  - Ну, добро. Садитесь. Но помните, что вас могут не пустить, а обратно будете стоять и ловить попутку.

  Пассажиров больше не было, только мы с Иваном. Расположившись в салоне носатого ПАЗика, мы двинулись к деревне. Дорога сначала петляла по Няндоме, затем автобус выехал на неширокую асфальтовую дорогу, местами разбитую, но для ПАЗика это не представляло больших неудобств.

  Путь до Лещёво оказался недолгим. У въезда в посёлок стояли три патрульных УАЗика, а поперёк дороги был натянут металлический трос с красными тряпками. Рядом с остановочной будкой стояли трое местных жителей. Водитель сделал разворот и затормозил, мы с Иваном не спеша вышли наружу. В лицо сразу ударил прохладный утренний ветер, а в нос - слабые деревенские запахи.

  Из УАЗа выскочил человек в погонах и поспешил к нам.

  - Лейтенант Владимир Котлов! Ваши документы... - слегка прикрикнув, представился он.

  - Пожалуйста, - протянул я наши паспорта с московскими прописками.

  - А, так вы Ожогин, - сказал он, словно вспомнив мою фамилию из газет. - Всё понятно. Не уверен, что вам разрешат остаться, но попробовать уговорить начальство стоит.

  Он повёл нас к милицейскому УАЗу, прихватив одну из сумок с приборами. Въехав в посёлок, было видно, что он немаленький. Жилых деревенских домов осталось немного, изредка попадались пустые огороды и безликие избы, но зато построено много дач и частных домов.

  Около двухквартирного дома, где остановился лейтенант, стояли люди. Мы поздоровались и вошли в торцовую дверь. Оказалось, что дом лесников арендован под штаб расследования. Войдя в кабинет мастера леса, я увидел коренастого мужчину, немного нервно расхаживающего с сигаретой в зубах.

  - Здравствуйте! Старший следователь Фёдор Ваганов. Почему вас пропустили? Кто позволил!? - уставился на нас круглолицый мужчина, пуская дым к потолку.

  - Это моя инициатива, Фёдор Валерьевич. Они - уфологи, - затараторил Котлов, вошедший за нами.

  - Уфологи?! А чем я могу помочь уфологам?

  - Доброе утро! Мы приехали с иной целью - помочь вам в расследовании, - нисколько не смутившись, ответил я.

  - У них с собой приборы! Удостоверения я уже проверял! - вмешался Котлов. - Расскажите им все подробности произошедшего феномена, они ещё не обо всём знают.

  - Садитесь. Так... Кто же вы?

  - Жарум Ожогин, а это мой коллега Иван Платонов.

  - Ожогин?! У нас?! Ну, дела. Простите за подозрительность. Я начитан о вас, Жарум... Просто не верится... - он пожал нам руки, ловко затушив сигарету в пепельнице.

  - Мы случайно узнали это на перроне. Наш поезд задержался из-за неполадки, и вот мы здесь, - вставил Иван.

  - Итак, дело в том, что до сегодняшнего дня в сутки пропадал по одному человеку, несмотря на наблюдение за всеми жителями. Операция в тайне, поэтому прошу вас сохранять строгую секретность. Пока мы склонны полагать, что люди не исчезли, а были похищены маньяком-убийцей... Надеемся, что они живы. Но как бы умён ни был маньяк, он должен был оставлять следы, а их - нет...

  - Во-во. И я так думаю, - вставил Иван.

  - Но мы перечли всех жителей, установили караулы - и ничего. Чисто.

  - Вот именно. Что-то здесь не чисто, - заключил я, и мы, оставив вещи в пристройке, решили осмотреть посёлок.

  Посёлок почти пополам делил истекающий из озера Лёщёво приток реки Няндома. Прямолинейные улицы были пустынны. Только собаки иногда лаяли, курицы кудахтали. Хотя грунтовые проезды именовались Линиями с номерами, назвать их улицами можно было лишь с натяжкой.

  Люди спрятались в домах, боясь появляться на улице. Только один старик копошился у своего дома и, увидев нас, громко крикнул:

  - Эй! Вы что, с ума посходили?! Скорее проходите в дом! Люди же пропадают...

  Нам ничего не оставалось, как последовать его приглашению. Внутри было сравнительно уютно, что сразу говорило о хозяйке с деловым подходом.

  - Зря вы так по деревне разгуливаете. Можете исчезнуть, как и другие. Будьте внимательны, - проговорил добродушный старик, но почему-то вызвал у меня недоверие. - А теперь посмотрите вот это...

  Он показал нам фотографию, на которой был запечатлён врезавшийся в землю НЛО.

  - Простите, - вмешался я, - а откуда вам известно, что мы этим интересуемся?

  Я был поражён, что копия фотографии была именно того самого корабля, который приземлился под Лотом.

  - По посёлку слухи быстро распространяются, поэтому я и решил, что вы - те самые уфологи.

  - А откуда эта фотография? - вновь спросил я.

  - Длинная история с хорошим концом. В прошлом году я выбрался на съезд уфологов и купил эту копию там. Но вам ещё не всё рассказали наши следопыты. Ходят слухи, что Оксана Михайловна, старушка из последнего дома третьей линии, краем глаза видела у опушки леса пропавшую внучку. Но что, если никакого маньяка нет, и Оксане это не почудилось?

  - Вполне возможно. Спасибо за полезные сведения. Мы приступим к работе. И не переживайте, похоже, исчезают только молодые люди, - попрощавшись, мы покинули седовласого старичка, стараясь не поддаваться его уговорам.

  По дороге к дому лесников я почему-то не верил словам старика. Казалось, он специально вводил нас в заблуждение. Время шло к полудню. Иван пока молчал, но по выражению лица было видно, что он тоже не склонен доверять выводам местного старожила.

  Продолжая обход некогда рабочего посёлка, я заметил большой старый сарай, который сразу вызвал у меня целую череду мыслей. По возвращении в контору к Егору я без промедления высказал свою идею:

  - В целях всеобщей безопасности необходимо на сутки собрать всех жителей посёлка, включая ваших сотрудников, в этот старый склад-сарай неподалёку. Предлагаю проследить, чтобы никто не покидал его. Мы проверили: рядом есть туалет, и он вполне сносный. Людям останется только запастись едой и предметами ежедневного обихода.

  Егор задумался на мгновение, затем ответил:

  

  - Пока мы сгоняем местных жителей и дачников, тоже могут произойти потери...

  - Могут, - согласился я, - но, по-видимому, предполагаемого маньяка интересует только местная молодёжь, которой, наверняка, совсем немного.

  - Пять девочек и семь мальчиков, - заглянув в бумагу на столе, уточнил Егор. - Хорошо. Тогда приставим к ним лейтенанта Палаткина.

  Он ещё немного помолчал, кивнул головой и вышел. Мы остались одни, уставившись на схему обходов лесных участков, развешанную на стене. Когда Егор вернулся, он поинтересовался:

  - Жарум Александрович, до меня дошли слухи, что вы были в гостях у одного из коренных жителей. Будьте добры, расскажите подробности вашего разговора... Почему-то с нами и другими сотрудниками он был нем как рыба.

  Я кратко пересказал ему речь старика, после чего Фёдор добавил:

  - Хорошо, я принимаю ваше предложение по сбору всего населения. Сейчас уже время к обеду. Ребята приготовили еду, так что приглашаю вас присоединиться.

  За трапезой, которая была довольно нескромной, мы с Иваном обменивались байками и делились научными наблюдениями с сотрудниками правопорядка. Но меня всё чаще начали посещать смутные сомнения. Что-то наивное было во всём этом. Мелкие детали происходящего не желали складываться в единую картину. Проснулось чутьё, подсказывающее держать ухо и глаз востро.

  Собрать около пятидесяти человек в один сарай оказалось несложно. Через час жители деревни уже находились внутри старого склада, куда электрики наскоро провели электричество. Многие прихватили раскладушки и стулья. Только седовласого старика среди них не было. Егор отправил за ним коллегу.

  Детей усадили вместе на скамьи и стулья. Милиционеры не смыкали глаз ни внутри, ни снаружи. Для пожилых жителей разложили матрацы на раскладушках, и те, делая вид, что спокойны, отдыхали.

  Стоит напомнить, что трое похищенных - молодые двадцатилетние девушки, и мне почему-то казалось, что теперь жребий падёт либо на какого-то подростка, либо на молодую женщину. Впрочем, ничего хуже нельзя было придумать, чем ожидать в старом промышленном складе, из которого ещё не до конца выветрились разнообразные запахи.

  Было уже 20:04. Отпросившись в туалет, сарай покинул рыжеволосый подросток. Кивнув Ивану оставаться, я последовал за ним наружу. У туалета должен был дежурить Владимир, но, к несчастью, он сам был там.

  Предупредив милиционеров на складе, мы вышли с другой стороны. Моя мания подозрительности снова проявилась: не понравилось, что Фёдор не выделил нам никого в помощь. Он писал отчёт за столом и лишь кивнул в ответ.

  Оббежав сарай, мы увидели, как рыжеволосый мальчишка выходит через калитку.

  - Гляди, Ваня, паренёк в кустики побежал.

  - Ага, только ближайшие кустики совсем в другом направлении, - ответил Иван.

  Мальчик шёл, не оборачиваясь, словно знал, что за ним никто не следит. По пути попадались редкие ели и кустарники.

  - Ваня, я попробую его обойти и вглядеться в лицо, чтобы убедиться, что он здоров... Если, конечно, он не сменит траекторию.

  - Давай.

  Я взял немного левее и, стараясь не потерять подростка из виду, поспешил по лесу, осторожно обходя торчащие корни и валёжник. Внешний вид парня действительно был нездоровым: глаза неестественно покраснели, с лица стекали ручейки пота. Он шёл, не глядя под ноги, без остановок. Нам пришлось недолго следовать за ним, пока лес не расступился, и мы не оказались на берегу красивого озера.

  Мальчик снял верхнюю одежду и стал заходить в воду. Я не выдержал и выкрикнул:

  - Эй! Остановись! В чём дело?.. Парень, стой!

  В ответ он лишь повернул голову и неестественно улыбнулся, продолжая погружаться, пока полностью не скрылся. Лишь пузыри некоторое время поднимались с глубины.

  Вокруг царила тишина и спокойствие. Лишь издалека доносился редкий лай собаки. Осмотревшись, мы присели на упавшее дерево. Не прошло и двух минут, как голова мальчика появилась над водой. Он медленно вышел из озера, обтерся полотенцем, спрятанным в камышах, оделся и, как ни в чём не бывало, прошёл мимо нас.

  Я сказал Ивану остаться на берегу, сам разделся до трусов и вошёл в воду. Озеро в этом месте было глубоким, дно резко уходило вниз. Я хорошо задерживал дыхание и нырял, так что особо не опасался, разве что битого стекла на дне.

  Как только я приготовился нырнуть, кто-то резко схватил меня за ноги и потащил вглубь. Странным было и то, что вода оказалась необычайно тёплой. Последний раз схватив ртом воздух и увидев испуганный взгляд Ивана, я скрылся под водой.

  Человек, схвативший меня, включил фонарик, и я увидел под водой обросший илом и водорослями герметичный бункер. Воздуха оставалось мало, и я стал помогать незнакомцу плыть к люку, который уже был виден в свете фонарика. Он пропустил меня вперёд, и я узнал в нём того самого старика, что показывал мне копию фотографии. Он последовал за мной и задраил люк.

  Мы оказались в небольшом помещении, из которого стремительно откачивалась вода и подавался воздух. Полминуты я не мог откашляться. Когда лёгкие и носоглотка очистились, старик спокойно заговорил:

  - Ну что, Жарум Александрович? Много вопросов? Не переживайте, разберёмся...

  - Что это значит? Где мы?

  - Это секретный проект, который я и моя команда разработали. Цель - приобщить упавшие на землю обломки НЛО, что вы видели на фотографии. Уверен, вы знаете о корабле пришельцев даже больше меня. Мы выяснили, что фрагменты НЛО имеют особую природу и не отторгаются человеческой плотью, что позволило начать засекреченные исследования. Озеро послужило отличным прикрытием, а подводная лаборатория существует здесь чуть больше года. После многих проб и ошибок мы поняли, что инопланетный материал способен изменить психику человека. Подростки, исчезнувшие из деревни, теперь - непосредственные участники эксперимента.

  - Вы превратили их в рабов! - возмутился я. - Но вы и не подозревали, что это вещество изменит не только психику, но и физиологию, превращая их в инопланетян...

  - Эти люди - только начало эксперимента. В перспективе с помощью вещества мы хотим создать полностью управляемых биологических роботов, но это уже заказ военных.

  - А при чём здесь милиция, оцепившая деревню?

  - Для прикрытия и предотвращения утечки информации. Слухи иногда просачиваются. Вы - наглядный пример. Операция получила официальный статус даже в Москве. А теперь пройдёмте.

  Старик провёл меня в раздевалку, где мы облачились в белые халаты и лёгкую обувь.

  - Покажу вам лабораторию.

  Но когда мы вошли, я пришёл в ярость. На столах в контейнерах лежали обломки того самого НЛО, которые сделал Платонов на Касандре. Это был тот самый материал, кто-то украл его у нас по распоряжению Георгия Ивановича Басова, нашего куратора.

  - Но одного из наших сотрудников вы точно узнаете.

  За перегородкой стоял Огим.

  - Огим?! - я был вне себя от такого поворота. - Как ты мог так поступить со мной! Кого угодно ожидал здесь увидеть, но не тебя! - В тот момент мне хотелось ударить друга.

  - Послушай и не перебивай, Жарум. По собственной инициативе мы пригласили бомжей и бездомных, но они были уже в возрасте. Для экспериментов не хватало молодых. Подростки - все из детдома, без родителей. Опекунов не поставили в известность, чтобы избежать скандала. Но бывшие детдомовцы согласились участвовать сами. Тебя не поставили в курс дела и официально не привлекали к разработкам. Москва настояла, чтобы ты остался в стороне. Но раз уж ты здесь, я вынужден всё доложить. Когда Егор сообщил о твоём визите, первым тебя сдал шофёр автобуса у вокзала в Няндоме, я разрешил пропустить.

  - Ладно. Иван меня на берегу ждёт, - с натяжкой сказал я, постепенно отходя от шока.

  - Я останусь, мне ещё нужно пару дней поработать.

  Когда я вышел на поверхность, уже не был так шокирован появлением Фёдора и Владимира. Иван тоже был с ними. Демонстрация прошла успешно, с нас взяли расписку о неразглашении. Вечером мы с Фёдором написали официальный отчёт о пространственно-временном окне, а наутро вместе с милицейскими УАЗиками покинули деревню. Местных жителей распустили из сарая, объяснив это теми речами, что мы с Иваном сочинили для отчёта.

  Что ни говори, мы с Иваном даже поспособствовали официальной лжи - лжи, ради которой существует наука аномалистика и ради которой Огим изменил своим правилам.

  

  Георгий Иванович так и не прокомментировал своё решение не ставить меня в известность о тайной программе. Лишь спустя время я понял причины.

  Меня дважды доставляли в бункер на вертолёте. В итоге все подопытные подростки, мужчины и женщины, в начале сентября погибли. Организм не выдержал перестройки и отторгнул инородные материалы. Проект "Биоробот" закрыли, а лабораторию перенесли с дна озера Лещёво на остров Касандр.

  

  // Архивная запись "АЗ-39" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 08. НЕВИДИМКА

  

  

  Рассказ Виталия Кокшарова, коренного жителя пос. Нота о. Касандр,

  12 июля 1999 г.

  

  День выдался на удивление ясным, без единого намёка на дождь. Я сидел на покосившейся деревянной скамейке напротив старенькой летней кухни, затягиваясь крепкой сигаретой. Слабый июльский ветерок шевелил седые пряди, то и дело падающие на глаза, и шуршал листвой в зарослях бузины у забора. В воздухе витали запахи нагретой солнцем древесины и скошенной травы.

  Хлопнула калитка, скрипнув на ржавых петлях. На мостках появилась полуобнажённая фигура соседа. Генка Кулешов стоял в потрёпанных шортах и выцветших кроссовках, его бледная кожа резко контрастировала с загорелыми руками и лицом. Он лениво подошёл, протягивая смятые купюры.

  - Привет, Виталя... - Геннадий ухмыльнулся, щурясь от солнца.

  - Привет, а ты что это так вырядился?.. - Я окинул его взглядом, сдерживая усмешку.

  - Да, говорят, загар полезен. Солнце просто палит сегодня.

  Он зевнул, потянулся и, не торопясь, направился к калитке. И тут произошло нечто, от чего кровь застыла в жилах. Геннадий буквально растворился в воздухе, словно его и не было. Но шаги - чёткие, тяжёлые - продолжали раздаваться по деревянному настилу. Затем скрипнула петля, калитка плавно открылась и с лёгким стуком захлопнулась.

  Холодный пот градом скатился по спине. От испуга я даже забыл про чайник, оставленный на плите. В тот момент всё остальное перестало иметь значение - я стал свидетелем того, что случается, наверное, раз в жизни.

  Ну вот, примерно так всё и было. А потом Генка куда-то запропастился, и я его больше не видел.

  

  

  О. Касандр, г. Бэжб,

  15 июля 1999 г.

  

  Я сидел в потрёпанном кресле перед стареньким телевизором, терпеливо ожидая продолжения фильма после бесконечной рекламы. За окном бушевала непогода - порывы ветра хлестали дождевыми струями по запотевшим стёклам, заставляя их дрожать в рамах.

  - Десять вечера! - проскрипели электронные часы на шифоньере, до этого мирно молчавшие.

  - Динь-динь!.. - Звонок в дверь прозвучал резко, заставив меня вздрогнуть. Я неспешно поднялся, прошёлся по скрипучему полу и распахнул дверь. Лестничная площадка была пуста. Осмотрев её ещё раз, я уже собрался закрываться, как заметил у порога свёрнутую в трубку газету.

  Сердце забилось чаще. Я развернул её, жадно пробегаясь глазами по заголовкам. И тут взгляд наткнулся на то, что, видимо, и хотел показать таинственный незнакомец.

  

  ТАИНСТВЕННЫЕ КРАЖИ В ПОСЁЛКЕ НОТА

  *14 июля 1999 г. в посёлке Нота неизвестным был ограблен склад оружия при 15-м отделении милиции. Грабитель вынес три пистолета ТТ и один автомат АКМ. Сторож утверждал, что при нём никто в хранилище не заходил. После тщательной проверки видеокамер его слова подтвердились, но странные хищения на этом не закончились. На улице Смольной прямо из-под носа хозяина были вытащены ключи от грузового автомобиля ГАЗ-53. Однако, как заявляет владелец, поблизости никого не было.

  Теперь автомобиль отбуксирован на ближайшую автостоянку, и за ним ведётся круглосуточное наблюдение. Невольно напрашивается вывод, что кража ключей и оружия - дело рук одного человека. Дальнейшее развитие событий читайте в следующем номере в этой же рубрике.

  

  Юрий Литигин,

  Пос. Нота.

  

  Дочитав, я подошёл к телефону и набрал номер Платонова.

  - Алло?!.. - ответил он хриплым, сонным голосом.

  - Привет, это я. Ты не покупал свежий номер газеты "Касандр"?..

  - Да вот минуту назад мне кто-то её подкинул прямо к порогу квартиры, но пока не смотрел.

  - Так прочти её не откладывая, а потом сразу перезвони.

  Я положил трубку и снова углубился в статью. Через минуту телефон зазвонил.

  - Алло...

  - Это я. Я понял, к чему ты клонишь, но причём тут мы?

  - А, по-моему, это намёк, чтобы мы завтра же взялись за дело. Что-то меня сильно зацепило в этих событиях. И этот таинственный информатор... Никогда у нас информаторов не было. Только надоедливые кураторы.

  - Ну ладно, уговорил. Пока...

  - Пока.

  Кураторы, конечно же, слушали наши разговоры. Без этого не обходилось. Они всегда знали, чем мы с Иваном занимаемся. Ни одна копейка просто так нам не отпускалась.

  На следующий день

  Немного поспорив с Иваном, мы всё-таки решили съездить в посёлок. Дождь к тому времени начал стихать, но всё равно моросил, вынуждая нас идти к вокзалу под зонтами. Поезд ждали недолго, успев наскоро перехватить бутерброды в придорожной кафешке.

  Уже в вагоне Иван спросил:

  - Что-то я никак не пойму, почему тебя так зацепили эти газетные бредни?..

  - Потому что это не бредни, а статья, и написал её мой знакомый - оперуполномоченный Александр Смирнов.

  - Тогда, когда приедем, нам придётся сотрудничать с убойным отделом, так?

  - Похоже, ты опять прав. - Я промямлил, не отрывая взгляда от мутного окна, за которым мелькали размытые силуэты деревьев.

  Больше мы не разговаривали, каждый уйдя в свои мысли, и так, в молчании, доехали до посёлка.

  

  Пос. Нота,

  11:04

  

  Недалеко от вокзала возвышалось бело-голубое здание отделения милиции, у которого стояли две патрульные машины с потускневшими от дождя боками.

  Не успели мы зайти внутрь, как сзади раздался окрик:

  - Эй, ребята, вам кого?..

  - Александра Шыморина. Мы к нему. - Иван протянул удостоверение.

  - А-а-а! Вы по поводу невидимки.

  - Невидимки?!.. - я не смог скрыть удивления.

  - Да-да, его все здесь так называют. Оружие он у нас утянул совсем недавно. Сейчас я схожу за капитаном. Ждите здесь.

  Тем временем дождь окончательно прекратился. Хоть что-то радовало. В коридоре за дверью послышались шаги, и на улицу вышли лейтенант и сам Шыморин.

  - Жарум! Очень рад тебя видеть! А это, наверное, твой коллега? - Он окинул Ивана оценивающим взглядом и крепко пожал ему руку.

  - Да. Иван Платонов. Мы работаем вместе.

  Капитан был колоритен: пышные чёрные усы на круглом лице делали его похожим то ли на мачо, то ли на добродушного медведя. Я знал его давно - он был одним из лучших оперативников по раскрываемости.

  - Проходите в УАЗик. У нас мало времени.

  В салоне милицейского внедорожника капитан продолжил:

  - Я брюхом чую, что этот ГАЗон-53 невидимке зачем-то нужен. И он всё равно попытается его увести. Да, и вот ещё что. Это по моей просьбе вам подкинули газеты. Не хотелось звонить. Я знал, Жарум, ты клюнешь.

  Он замолчал, порылся в потрёпанном портфеле и достал папку.

  - А это Егор Сонин - мой друг и коллега. - Шыморин кивнул на лейтенанта.

  - Рады знакомству... - почти хором ответили мы с Платоновым, пожимая его мозолистую ладонь.

  Капитан протянул нам документы.

  - Вот, - он ткнул пальцем в бумаги, - подобный случай был зарегистрирован ровно год назад. Здесь указано, что по делу работал физик Панов. А теперь главное: сегодня жду вас на автостоянке "Крыл" в 12:25.

  После паузы Платонов выдавил:

  - Спасибо за сотрудничество.

  - Да не за что. Вы пока ещё ничего путного не сделали. - Шыморин залился заразительным смехом.

  

  Пос. Нота, автостоянка "Крыло",

  12:20

  

  Машин стояло немного, но грузовик среди них бросался в глаза сразу. Он одиноко возвышался у ворот зарешёченной территории, будто нарочно выставленный в качестве приманки. Ржавые бока ГАЗ-53 тускло поблёскивали под редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь облака.

  Я поставил сумку на низенькую скамеечку, покосившуюся от времени, и медленно осмотрелся. В воздухе витал запах бензина и нагретого асфальта.

  - Нет, ты всё-таки объясни... - нарушил трёхминутное молчание Иван, переминаясь с ноги на ногу.

  - Чего объяснить? - я нахмурился, не сразу поняв, о чём он.

  - С чего ты взял, что в этих исчезновениях виновен именно человек?

  - Ну, ведь и так понятно, - я пожал плечами, доставая пачку сигарет. - Просто, как я предполагаю, это бывший сотрудник милиции, и он обладает редчайшей способностью - быть невидимым. И теперь, рано или поздно, угонит этот грузовик. Что он задумал делать на нём, да ещё и с оружием - одному Богу известно. Может, поребячиться человеку захотелось, а может, шизанулся вконец от своих возможностей.

  - То есть он невидим, потому что может внушить окружающим, что его нет? Так, что ли? - Иван прищурился, словно пытаясь разглядеть невидимую нить логики.

  - Не знаю, Ваня. А вдруг он тоже к какому-то опыту был причастен? Кто знает.

  - Сколько грузовиков в посёлке? Пять? Пятнадцать? И неужели Шыморин не ошибается, считая, что невидимке позарез нужен именно этот? Да это же бред, Жара! - Иван нервно провёл рукой по коротко стриженным волосам.

  - Не бред, Ваня. Преступнику нужен кураж, выпендрёж. Хочется демонстрировать свои способности, идти напролом, а не отсиживаться дома. Жажда публичности - ногам покоя тоже порой не даёт.

  - Да ну?! Что ж, тогда давай камеры ставить. И ещё, я, кажется, снайпера засёк в окне за нашей спиной. Вот будет потеха, если для него преступник тоже окажется невидимым.

  - Впрочем, я считаю, что он и сам себя не видит... - заключил я, расстёгивая молнию на сумке.

  Мы зашли внутрь будки за автостоянкой, где нас уже поджидал Шыморин с двумя стаканами недавно налитого чёрного чая. Помещение было тесным, пропахшим махоркой и машинным маслом. На стене висел потрёпанный календарь с видом на море, а на столе лежала рация, тихо потрескивая помехами.

  - Спасибо.

  - Всегда пожалуйста. - Он посмотрел на Платонова и добавил, лукаво прищурившись: - Мы с Жарумом вместе учились. Знаете, как его все звали в школе?

  - Саня, не начинай... - я ухмыльнулся, предчувствуя очередную байку.

  - Жар. Да-да, как того французского композитора, Жан-Мишеля.

  Ох, и весёлый же был Шыморин, но дело знал туго.

  - Итак, господа. У нас в распоряжении два снайпера на крыше и один в автомобиле, в третьем ряду от ГАЗона. Дежурим уже полчаса, но пока всё тихо.

  Я достал из дипломата переносной компьютер, который мог фиксировать и обрабатывать всю информацию с расставленных видеокамер. Экран тускло светился в полумраке будки.

  - Невидимка, невидимка, появись хотя бы в дымке? - пропел Шыморин, уставившись в монитор.

  Потянулись томительные минуты ожидания. Не знаю, как снайперам, а мне уже всё начинало надоедать.

  

  Там же,

  22:45

  

  Я уже начал засыпать, подпирая голову рукой, как вдруг раздался резкий сигнальный звонок из компьютера. Иван и Шыморин мигом подскочили ко мне, уставившись в монитор. А спустя несколько секунд я увидел, как у них расширились зрачки от страха...

  Вместо долгожданного человека на экране появилось серенькое существо, которое быстро переставляло своими короткими ногами. У него были раскосые красные глаза и длинные, почти до колен, руки.

  - Кто это? Это что, наш невидимка? - в один голос спросили они, и Иван добавил шёпотом: - Прямо как чупакабра.

  - Я не знаю, что это за существо, но оно явно разумно.

  - Стрелок один!? Стрелок два!? Объект у грузовика. Вы видите его? - затарабанил Александр в рацию, сжимая её так, что костяшки пальцев побелели.

  - Нет, всё чисто. - ответил первый.

  - Да, я тоже его не вижу. - подтвердил второй.

  - Не может быть. Этот уродец и для них невидим. - Прошептал Иван, бледнея.

  Существо явно не собиралось терять времени. Оно резво подскочило к автомобилю и, открыв дверь, ловко забралось в кабину.

  Двигатель завёлся, и... кабина ГАЗа вспыхнула ярким пламенем.

  - Что вы делаете! - закричал я и рванулся к выходу, но Шыморин грубо схватил меня за рукав.

  - Сидите смирно, Жарум. Я не разрешал вам выходить. У нас нет другого выхода.

  - Это же живое существо, это... - рассвирепел Иван, сжимая кулаки.

  - Это насильник и убийца. Мы не поместили это в газету, чтоб не вызвать панику. Три женщины обратились к нам с жалобами. И все в один голос: нас изнасиловал невидимка. А одну он даже прирезал, может, та сильно сопротивлялась. - выпалил скороговоркой Шыморин, его глаза горели холодной яростью.

  Мы снова уставились на экран. Горящее существо выскочило из кабины и упало на асфальт, корчась в огне. Тут же подбежали люди с огнетушителями и сбили пламя. Теперь и мы вынырнули из сторожевой будки и бросились к грузовику. Подъехала скорая помощь, и санитары погрузили тело на носилки.

  

  Там же,

  23:17

  

  Мы с Иваном подбежали к носилкам, но от увиденного остолбенели. Мы не верили своим глазам. На них лежало обгоревшее тело человека. Одежды на нём не было. Подъехал пожарный наряд, и пылающую кабину ГАЗа потушили из брандспойтов, оставив после себя только чёрный остов.

  Рассказывающему "небылицу" Александру никто не поверил, а снайперы увидели только загоревшуюся кабину и горящего человека. Доказательств появления пришельца ни у кого не было, если только не считать видеозапись на винчестере компьютера.

  Хотя бы этот материал мог послужить каким-то доказательством странного феномена. Но я долго матерился, когда вернулся в будку сторожа за компьютером, и его там уже не было. Только неделю спустя мне позвонил Басов и сказал, что это было его рук дело, а то я бы ещё долго мучился в напрасных подозрениях. Не знаю, кто им дал на это право, но они утверждали, что этот материал ни в коем случае не должен был попасть в СМИ.

  Кураторы всегда были рядом. Они проскальзывали незаметными прохожими, бомжами и сотрудниками милиции или загримированными знакомыми. Но я им был многим обязан, поэтому скоро успокоился.

  

  02:20

  

  К двум часам ночи всё утихло. Иван залез в спецпоезд вместе с оперативниками и укатил по узкоколейке в Бэжб, оставив меня наедине с июльской ночью. Я ещё долго маячил по автостоянке, осматривал место происшествия, ругал себя за такую рассеянность и тщетно пытался отыскать ответы. Такой уж была моя роль - быть подотчётным лицом в обмен на свободу и ресурсы. Поэтому приходилось мириться, как ни крути.

  

  // Архивная запись "АЗ-40" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 09. ПОДЗАРЯДКА

  

  РОССИЯ,

  Архангельская область, пос. Мелентьевский,

  01 августа 1999 года

  

  Поезд, скрипя тормозами, замер у небольшого перрона, затерянного меж бескрайних таёжных массивов и бесчисленных озёр. Воздух, густой от запаха смолы, горячих шпал и влажной земли после недавнего дождя, ударил в ноздри, как только я ступил на припорошенную угольной пылью платформу. Коношский район. Глухомань, отмеченная лишь на крупномасштабных картах да в заметке Лидии Андреевны Полонской из "Четвёртого измерения и НЛО". Именно её строки о регулярных зависаниях дискообразных объектов над соседним селом Овражное, в каких-то двухстах метрах отсюда, привели меня сюда, несмотря на грипп, сваливший Ивана. Пустошь встретила меня гулкой тишиной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков в высокой, некошеной траве у насыпи и отдалённым гулом тепловоза, уже набиравшего ход.

  Поиски дома Полонских превратились в неспешное блуждание по улицам, застроенным преимущественно деревянными пятистенками с резными наличниками. Тополя, высаженные вдоль грунтовки, отбрасывали длинные тени. Я уже сверялся с нарисованной от руки картой, любезно переданной станционным дежурным, когда калитка одного из домов скрипнула. И сердце моё, привыкшее учащённо биться лишь при виде аномальных показаний приборов или силуэта НЛО в ночном небе, вдруг совершило необъяснимый кульбит.

  - Вы к маме? - Голос был чистым, чуть с хрипотцой, как ручей, бегущий по камням. Я поднял голову.

  Девушка стояла на крыльце, опершись о косяк. Солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило её распущенные русые волосы, падавшие волной на простую хлопковую блузку. Лицо - овальное, с высокими скулами, чуть раскосыми серо-голубыми глазами и упрямо поднятым подбородком - показалось одновременно знакомым и невероятно новым. Она смотрела на меня с открытым любопытством, без тени деревенской робости.

  - Жарум Ожогин, - представился я, чувствуя неожиданную скованность. - Да, ищу Лидию Андреевну Полонскую. По поводу её статьи.

  - Я - Аня, её дочь, - она легко сбежала по ступенькам, протягивая руку. Ладонь оказалась тёплой, с едва заметными следами чернил на указательном пальце. - Мама дома. Проходите. Папа на дежурстве, вернётся к вечеру.

  Внутри пахло свежеиспечённым хлебом, воском для пола и старыми книгами. Лидия Андреевна, женщина с мягким, интеллигентным лицом и сединой в тёмных волосах, встретила меня с тихим достоинством библиотекаря, привыкшего к знаниям. За чаем с душистым вареньем из северных ягод они с Аней поочерёдно рассказывали о том августовском вечере. Как над Овражным, уже в сумерках, повисли три матово-серебристых диска, беззвучные и огромные. Как от них исходило слабое фиолетовое свечение, окутывавшее верхушки сосен. Как они зависли на полчаса, а потом исчезли со скоростью, не оставляющей сомнений в их неземном происхождении.

  - Странно, - добавила Аня, её глаза горели тем же азартом, что и мои во время исследований, - но видели их не все. Старик Прокопьев, что живет на окраине Овражного, клянётся, что ничего не было. А он как раз сидел на завалинке, курил. Будто избирательно... как будто кому-то позволили увидеть.

  Я ловил себя на том, что наблюдаю за ней: за плавным движением руки, подносящей чашку к губам, за тенью ресниц на щеках, за тем, как она увлечённо жестикулировала, описывая НЛО. Александр Юрьевич, вернувшийся с дороги, оказался крепким, немногословным мужчиной с добрыми глазами. Их гостеприимство было простым и искренним. Я заплатил за постой, но это было формальностью. Атмосфера в доме Полонских согревала сильнее печки.

  Вечером, когда тени сгустились, я собирал оборудование для выхода к Овражному. Аня появилась в дверях сарая, где я проверял заряд аккумуляторов гелиографа.

  - Я с вами, - заявила она просто, надевая потрёпанную полевую куртку.

  - Анна, это не экскурсия. Места дикие, ночь, неизвестность...

  - Жара, - она произнесла моё островное прозвище с лёгким ударением на первом слоге, и от этого что-то ёкнуло внутри. - Я окончила физфак Архангельского университета. Кафедра автоматизации и промышленной энергетики. Я не испугаюсь проводов и мигающих лампочек. И потом, - в её глазах мелькнул вызов, - это мои места. Я вас проведу короткой дорогой.

  Сопротивляться было бесполезно. И, признаться, не хотелось. Под её уверенным руководством мы действительно вышли к опушке леса, за которой раскинулось некошеное поле и темнели избы Овражного, быстрее, чем я рассчитывал. Место, указанное Лидией Андреевной, представляло собой возвышенность у старого, полуразрушенного дома на окраине села. Отличная точка обзора. Пока я устанавливал треногу спектрометра и ионизационный счётчик, Аня разбирала палатку, её движения были чёткими, без лишней суеты.

  

  21:47

  

  Сумерки сгустились в синюю мглу. Первые звёзды зажглись на востоке. Приборы показывали фоновые значения. Я сидел на раскладном стуле, вслушиваясь в ночь: шелест листьев, далёкий лай собаки, писк комаров у сетки палатки. Аня сидела рядом на брезенте, поджав колени, её профиль вырисовывался тёмным силуэтом на фоне чуть светлеющего неба.

  - Вы всегда один ездите? - спросила она тихо.

  - Обычно с Иваном, коллегой. Другом. Но он с гриппом. - Я поправил настройку чувствительности гамма-детектора. - А вы? Один ребёнок у родителей?

  - Да. Они хотели, чтобы я училась в городе. Вернулась на каникулы. Работать буду в проектной конторе в Архангельске. - Она помолчала. - А на вашем острове... Касандре? Там действительно уникальный климат? И правда, что там изучают... необычное?

  - Правда, - я улыбнулся в темноте. - Остров - одна большая аномалия. Леса растут с невероятной скоростью. Геология... особая. И да, мы изучаем всё необычное, что там происходит. И что прилетает.

  Внезапно тишину разрезал нарастающий гул, низкий, вибрирующий, исходящий не откуда-то сверху, а будто из самой земли. Стрелка ионизационного счётчика резко дернулась и замерла у красной отметки. Гелиограф начал выводить на маленький экранчик хаотичные пики в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах.

  - Жарум... - Аня встала, её голос был напряжённым, но без паники. Она смотрела не на небо, а на поле перед нами.

  Там, где ещё минуту назад была лишь темнота и колышущиеся метёлки травы, теперь стояли три столба. Не материальные, не из металла или света в привычном понимании. Это были вертикальные искажения пространства, словно струи раскалённого воздуха над асфальтом, только несравненно более плотные и высокие, метра по три каждый. Они мерцали, переливаясь едва уловимыми оттенками - от тускло-золотого по краям до густого, почти чёрного индиго в центре. Воздух вокруг них звенел, как натянутая струна, а трава под ними лежала примятой идеальными кругами. Мои приборы захлёбывались от показаний: мощнейшее электромагнитное поле, скачки температуры, аномальная ионизация.

  - Энергетические порталы... - прошептал я, лихорадочно нажимая кнопки на спектрометре, пытаясь зафиксировать спектр. - Точки входа-выхода. Или... подзарядки.

  Именно в этот момент, когда весь мой научный азарт был направлен на фантомные столбы, Аня вскрикнула. Не от страха. От изумления. Я обернулся. Над полем, беззвучно, как призраки, зависли три диска. Те самые, матово-серебристые, с пульсирующим фиолетовым ореолом по краям. Они парили прямо над энергетическими столбами, и из их плоских днищ струился тот же мерцающий "воздух", сливаясь со столбами. Казалось, корабли питались этой энергией, впитывали её.

  

  23:18

  

  - Записывает камера? - Аня присела рядом, её плечо коснулось моего. От неё пахло дождём, полынью и чем-то тёплым, женским.

  - Автоматика включена. Главное - не спугнуть... - Но я не договорил.

  Один из дисков мягко сместился в нашу сторону. Из его днища вырвался тонкий луч не яркого, а какого-то впитывающего света, темно-фиолетовый, почти чёрный в центре. Он скользнул по старому дому, по кустам... и накрыл нас с Аней.

  Не было ни звука, ни удара. Мир просто... вывернулся. Ощущение падения в бездонный колодец, полный ваты. Свет лампы в палатке, травинки под ногами, тёмный силуэт леса - всё растворилось в молочно-белом тумане. Я почувствовал, как Аня инстинктивно вцепилась мне в руку, её пальцы были ледяными.

  Туман рассеялся так же внезапно. Мы стояли на гладком, тёплом полу цвета слоновой кости. Стены округлые, без явных углов, излучали мягкий рассеянный свет. В стенах зияли высокие, овальные проёмы без дверей. Воздух был стерильным, с лёгким запахом озона и чего-то металлического. Это была обширная, пустая зала. Вдалеке виднелись другие фигуры - двое мужчин и женщина в простой деревенской одежде. Они стояли неподвижно, лица их были абсолютно безучастны, глаза смотрели в никуда. Транс.

  - Где... - начала Аня, но её голос прервался. Она смотрела на своих односельчан с ужасом. - Василий... Марья... Они...

  Внезапно один из проёмов в стене вспыхнул мягким голубым светом. Василий, коренастый мужчина в телогрейке, развернулся и медленно, как сомнамбула, направился к нему. Он скрылся в сиянии. Через несколько минут свет погас, и проём открылся вновь. Василий вышел. Его походка была такой же размеренной, лицо - таким же пустым. Он вернулся на своё место среди других.

  - Что они с ним сделали? - прошептала Аня, прижимаясь ко мне. Её тело дрожало.

  Когда загорелся следующий проём, очередь была за мной. Инстинкт велел сопротивляться, но любопытство исследователя, смешанное с адреналином, оказалось сильнее. Я сжал руку Ани.

  - Жди здесь. Не двигайся.

  Голубой свет оказался не слепящим, а обволакивающим. Комната за проёмом была небольшой, круглой. В центре стояла не то платформа, не то стол. Стены были гладкими, без видимых приборов. Как только я шагнул внутрь, голубой свет сгустился, превратившись в плотный луч, который медленно провёл сверху вниз по моему телу. Одновременно по коже пробежали миллионы крошечных иголочек - ощущение сканирования на клеточном уровне. Потом поток воздуха - не холодного и не горячего, а какого-то чужого, с тем же металлическо-озоновым запахом, но с примесью чего-то сладковатого, одурманивающего. В голове возникло давление, мягкое, но настойчивое, словно невидимые пальцы пытались перебрать мои мысли, отыскать что-то. Я сконцентрировался на пустом экране спектрометра, на формуле кремний-органического полимера, на воспоминании, как Иван чихал в прошлый раз... Всё, что угодно, лишь бы создать "шум". Давление отступило. Свет погас.

  Выходя, я бросил взгляд на Аню. И на долю секунды... увидел не её. Передо мной стояло существо чуть ниже человеческого роста, с серой, гладкой кожей, непропорционально большой головой и огромными, полностью чёрными, миндалевидными глазами, лишёнными век. Оно было одето во что-то облегающее, серебристое. Затем образ дрогнул и рассыпался, как мираж. Стояла Аня, бледная, испуганная, совершенно человеческая. Мороз пробежал по коже...

  Её очередь. Она вошла в голубой свет, движимая тем же трансом, что и деревенские. Я видел, как её фигура окуталась сиянием. Минуты тянулись мучительно долго. Когда она вышла, её глаза были такими же пустыми, как у Василия. Она механически встала рядом с другими.

  Последней зашла Марья. Когда и она вернулась "обнулённой", пол под нашими ногами дрогнул. Белый свет окутал всех пятерых. Ощущение падения... и мы стояли посреди того же некошеного поля у Овражного. Ночь, звёзды, стрекотание кузнечиков. Энергетические столбы исчезли. НЛО тоже. Василий, Марья и второй мужик, Иван, огляделись с тупым удивлением, пожали плечами и молча побрели по тропинке к своим домам.

  Аня стояла рядом, глядя на меня тем же отсутствующим взглядом.

  - Анна? - осторожно тронул я её за плечо. - Аня, ты как?

  Она моргнула. Пустота в глазах стала рассеиваться, уступая место растерянности и страху.

  - Жарум? - её голос дрожал. - Что... что случилось? Мы же... в палатке сидели? Как мы тут оказались? И почему так голова... пустая?

  Они стёрли её память о корабле. Но почему не стёрли мою? Вопрос висел в воздухе, острый и тревожный. Я обнял её, чувствуя, как она мелко дрожит.

  - Ничего страшного, - соврал я, гладя её по спине. - Ты... споткнулась. Упала. Сознание потеряла на минуту. Всё в порядке.

  Мы вернулись к палатке. Аня была тихой, подавленной, жалась ко мне. Я развёл маленький костёрчик для света и психологического комфорта. Она сидела на брезенте, обхватив колени, её взгляд блуждал, цепляясь за знакомые очертания леса, палатки, приборов, но не находя опоры. Я налил ей чаю из термоса.

  - Вот... пей. Согреешься.

  Она взяла кружку дрожащими руками, сделала глоток. Потом подняла на меня глаза. В них стояли слёзы.

  - Я ничего не помню, Жара, - прошептала она. - От палатки до того места... провал. Как будто вырезали кусок. Это страшно.

  Я сел рядом, не зная, как утешить. Неловко положил руку ей на плечо. Она не отстранилась. Наоборот, повернулась ко мне, ища защиты, утешения в физическом контакте. Её тело прижалось к моему, тёплое, дрожащее от пережитого шока и ночной прохлады. Я почувствовал тонкий аромат её волос, смешанный с дымком костра. Она запрокинула голову, её глаза, ещё влажные, смотрели на меня с доверием и вопросом. Исчезла учёная, осталась напуганная девушка, ищущая опору.

  - Ты здесь. Всё кончилось, - прошептал я, стирая слезу с её щеки большим пальцем. Кожа под пальцем была невероятно мягкой, горячей.

  - Держи меня, - её голос был едва слышен. - Пожалуйста. Просто... держи.

  Я обнял её крепче. Она прижалась лицом к моей шее, её дыхание горячими волнами касалось кожи. Поцелуй возник сам собой - не страстный, а долгий, исследующий, полный потребности в близости, в подтверждении реальности и безопасности после кошмара забвения. Её губы были мягкими, чуть солоноватыми от слёз. Она ответила с такой же осторожной жаждой, её пальцы вцепились в ткань моей куртки.

  Бытовуха растворилась. Остались шелест листьев над головой, потрескивание угольков в костре да наше учащённое дыхание. Она позволила мне расстегнуть её куртку, потом блузку. В свете костра её кожа казалась перламутровой, ключицы - хрупкими. Я касался губами её шеи, чувствуя, как бьётся жилка у неё на горле. Она застонала тихо, глухо, когда моя рука скользнула под спортивный бюстгальтер, нащупав тёплую, упругую грудь. Её сосок тут же набух под моим пальцем.

  - Жара... - её шепот был прерывистым. - Я... я не думала...

  Я не дал ей договорить, снова поймав её губы. Её руки робко, а потом всё смелее залезли под мою футболку, гладя спину, цепляясь ногтями. Мы сползли на разложенный у палатки спальник. Снимали с друг друга остатки одежды торопливо, помогая. Её тело было стройным, с плавными линиями бёдер, небольшой, но красивой грудью, плоским животом. В свете костра играли тени. Я покрывал поцелуями её грудь, живот, ощущая, как её тело выгибается навстречу, как кожа покрывается мурашками. Она была влажной и горячей, когда мои пальцы нашли путь между её ног. Её стон, уже не сдержанный, прозвучал громче, сливаясь с ночными звуками. Она вцепилась мне в волосы, прижимая к себе.

  Когда я вошёл в неё, она вскрикнула - коротко, от неожиданности, а потом глухо застонала, обвивая меня ногами и руками, принимая меня в себя целиком. Её внутренности сжимались вокруг меня горячими, бархатистыми волнами. Мы двигались в унисон, сначала неспешно, исследуя, потом быстрее, подчиняясь нарастающему давлению внутри. Её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы, пальцы впились мне в плечи. Я чувствовал, как её тело напрягается, приближаясь к кульминации. Её крик, когда она кончила, был сдавленным, рвущимся из самой глубины, и он увлёк меня за собой. Мир на мгновение сузился до точки белого света и невероятного сжатия её тела вокруг моего.

  Мы лежали, сплетённые, дыша навстречу друг другу, потные, пахнущие друг другом и дымом. Постепенно возвращалось ощущение места: жар костра на коже, холодок земли под боком, шелест травы. Аня прижалась щекой к моей груди.

  - Вот это... профилактика от страха, - пробормотала она, и в её голосе снова появились нотки знакомой мне решительности, смешанной теперь с нежностью.

  Я рассмеялся, обнимая её крепче. Наука отступила. Осталось только это - тепло её тела, тишина ночи и странное чувство, что что-то важное, невероятное, только что произошло. Не только между нами.

  

  04:10

  

  Я проснулся от того, что Аня ворочалась. Лёгкий предрассветный сумрак проникал в палатку. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на меня. В её глазах не было пустоты, только глубокая задумчивость и... что-то ещё. На мгновение, в сером свете зари, её черты показались мне иными: кожа слишком гладкой, глаза чуть крупнее, а взгляд - бездонно-чужим. Мираж? Последствие стресса? Или что-то, что сканирование на корабле всё же пробудило? Образ мелькнул и исчез. Сидела Аня, моя Аня, с растрёпанными русыми волосами и синяком от любви на шее.

  - Я еду с тобой, - сказала она тихо, но так, что спорить было бессмысленно. - На Касандр. Я уже решила. Родители... они поймут. Там есть работа для физика? Или хотя бы для лаборанта?

  Я увидел в её глазах не только интерес к аномалиям. Я увидел интерес ко мне. И желание убежать от страха, который она не помнила, но который где-то глубоко остался. Я кивнул.

  - Работа найдется. И место. Добро пожаловать в мир "необычного", Анна Александровна.

  

  03 августа 1999 года

  

  Дождь стучал по крыше вагона, за окном мелькали бескрайние мокрые леса и сизые болота. Мы ехали на север, к морю, а оттуда - на уникальный остров в Ледовитом океане. У меня написалось стихотворение...

  

  

  КРАСАВИЦА

  

  Русоволосая красавица

  Мужам не может не понравиться,

  Голубовато-серых глаз

  Милее нет в краю прикрас.

  

  В деревне отчей не останется

  Русоволосая красавица.

  Важнее ей - карьерный рост,

  А не романтики вопрос.

  

  В пучину дел легко провалится,

  На частокол преград оскалится,

  Да на пути найдёт друзей,

  Совсем нешуточных страстей...

  

  Аня спала, устроившись головой у меня на плече, её дыхание было ровным. Я смотрел на её спящее лицо, на ресницы, лежащие веером на щеках, и думал об энергетических столбах. Они исчезли после нашего возвращения. Будто мой неудалённый опыт наблюдения заставил их свернуть операцию. Или просто цикл подзарядки закончился? А главное - почему моя память оказалась резистентной? И тот миг, когда я увидел её истинный облик... Было ли это галлюцинацией, следствием стресса и сканирования? Или ключом к чему-то гораздо большему, что предстояло узнать на Касандре? Иван, когда узнает, рванёт волосы на голове. Огим заинтересуется формулой воздействия. А Анна... Анна была здесь, теплая и реальная, покачивающаяся в такт стуку колёс. Моя новая реальность. Моя новая тайна. Поезд уносил нас от прошлого, которое она забыла, к будущему, полному вопросов, на которые предстояло найти ответы. Наш путь только начинался.

  

  // Архивная запись "АЗ-040" //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 10. СУТЬ БЫТИЯ

  

  О. Касандр, г. Бэжб

  

  Скучно. Уже целый месяц я слонялся по острову в поисках работы. Так много раз описываемое мною чутьё куда-то запропастилось. Старые материалы уфоцентра пересматривать уже порядком поднадоело, а недавно заведённые папки на работу с ними не особо воодушевляли. Не спеша приближался к концу 1999 год. Решив развеяться, я вышел прогуляться по заснеженным аллеям центрального парка Бэжба.

  Ледяной воздух щипал щеки, а едва заметный ветерок шевелил покрытые инеем ветви вековых елей, с которых осыпались хрустальные искры. В тот день я ещё не подозревал, что смогу сложить воедино все фишки мозаики и ответить на вопрос "Кто такие люди?"; что смогу проникнуться уфологией как никогда масштабно. Но, чутьё моё тоже, как поэтическое вдохновение, было чересчур капризным.

  Я свернул в ту часть парка, где раньше встречались с Иваном. Людей здесь обычно прогуливалось немного, и сейчас лишь два заядлых лыжника, несмотря на двадцатипятиградусный мороз, ритмично махали красно-белыми палками, словно гигантские зимние птицы. Вдалеке появились три знакомых силуэта. Подойдя поближе, я узнал в стоявших рядом с Платоновым мою давнюю подругу Анну, чьи золотистые пряди выбивались из-под меховой шапки, и супругу Ивана - Светлану, кутавшуюся в пуховый платок. Поздоровавшись, я заметил, что настроение у всех троих было не очень, или мне только так казалось.

  - Ну, рассказывай, как живёшь?.. - Начал разговор Платонов, с улыбкой, растянувшей его обветренные губы, взглянув на меня. Его тёплая шапка была слегка сдвинута набекрень.

  - Да вот целый месяц слоняюсь по улицам города, стараясь хоть чем-то заняться, но, как видишь, работы пока нет, - ответил я, потирая замёрзшие пальцы в перчатках.

  - А я опять устроился работать в школу учителем, ведь лучше, чем сидеть, сложа руки и ждать "у моря погоды". Ты ведь знаешь, что времена уже не те. Содержание уфоцентра сведено к минимуму, а зарплаты медленно приближаются к МРОТу. Московским кураторам нужна конкретика, а иначе никаких премиальных не дождёшься. - Он поправил очки, запушенные морозом.

  - Только ты не подумай, что я бросил свое жизненное занятие. Мой мозг всегда при работе, а двумя днями ранее уже созрел план, но обсуждать его здесь мне как-то неловко. - Поправив шапку и поёжившись от пронизывающего холода, добавил я.

  - Мой бедный Жара, - вдруг отозвалась Анна, и в её голубых глазах, таких ясных на фоне заснеженных деревьев, мелькнула боль. - Да брось ты эти свои дела, и давай хоть напоследок поживём как люди?! Ты ведь знаешь, что я готова любить и ждать тебя всю жизнь. - По её бледным щекам тихонько потекли слёзы, которые она тут же смахнула резким движением руки, ибо на морозе плакать не пристало. - А мучиться от того, что ты как угорелый носишься по острову с железками и пытаешься услужить московским кураторам, я больше не могу. Голос её задрожал.

  Ещё раз смахнув слёзы с горящих от мороза щёк, я заключил её в объятья, почувствовав под толстой тканью её пальто знакомую хрупкость плеч. В щеке утопал в её мягкой шапке.

  - Уже скоро, Аня. Скоро я добуду нужный материал, и у нас будет много денег. Потерпи, радость моя. - Во мне на минуту проснулись сладостные чувства, тепло разлилось по груди, но поставить её на первый план своей жизни я пока ещё не мог. Наконец разомкнув объятья, я добавил, глядя в её влажные глаза. - Настанет тот день, когда моя работа в области уфологии будет закончена, а пока я ещё не уверен, что он наступил.

  - Ну, можно хоть месяц пожить как люди?! - Перебила меня Анна, в её голосе звучала мольба.

  - Мне - нельзя. И ты знаешь, - тихо, но твёрдо ответил я.

  - Только не забудь, как всё закончишь, сразу зайти ко мне, - прошептала она, сжимая мою руку.

  - И к нам, - вставила своё слово Светлана, улыбаясь сквозь мороз. - Мы с Иваном дачный домик отделывать начали.

  - Даю слово, - кивнул я.

  И, рассмеявшись, Анна со Светланой покинули нас, их фигуры вскоре растворились среди снежных сугробов. Проводив их взглядом, мы с Иваном остались вдвоём в тишине заснеженного парка, лишь скрип снега под ногами нарушал безмолвие.

  - Вот видишь, скоро и ты, Жара, потихоньку превратишься в романтика, а то всё говоришь, что непреклонен перед женщинами и обвенчан на уфологии, - усмехнулся Платонов, его дыхание клубилось паром на морозе.

  - Давай, рассказывай про свою новую идею, я слушаю...

  - Ваня, нам с тобой опять придётся сотрудничать с Огимом, что к сегодняшнему дню уже должен закончить работу над активной добавкой, - сказал я, понизив голос.

  - А не два ли года назад ты забросил этот проект, сказав, что материалы биоробота отторгаются, как и материалы самого корабля? Помнится, что в России мы с тобой это наблюдали... - Нахмурился Иван.

  - Ты провёл исследования корабля, но не всё заметил. Два тома схем, три года работы и... Только повышение статуса уфоцентра. Не... Я пересматривал очень внимательно твои записи и особо заинтересовался отсутствием двигателя. - Объяснял я, жестикулируя.

  - Но мы же объяснили перемещение корыта пришельцев психокинезом. Что теперь изменилось? - Платонов скептически поднял бровь.

  - Всё. Последний раз чутьё моё сработало при осмотре кресел пилотов. Но я не могу пока тебе всё сказать, отмечу только, что сегодня Огим должен закончить работу над новой активной добавкой. Формулу состава мы получили недавно, и теперь испытания на мышах должны были завершиться.

  - Я посмотрел на часы.

  - Ты о времени иногда забываешь, - вздохнул Иван. - Сколько ещё Анна будет ждать расположения фанатичного учёного? Сбережений у тебя достаточно, крыша над головой в лучшем районе Бэжба. Дача - недалеко от Инженерного... И что? Если не зачем гоняться, ты гоняешься сам за собой... - Он редко делал такие высказывания, да и то, только в моменты кризиса, который, наверное, наступил и сейчас. В его глазах читалось беспокойство.

  - Я чую, разгадка уже под носом, - настаивал я, глядя куда-то поверх его плеча в снежную даль. - Ты готов ехать?

  - Да. Сегодня же суббота и занятий в школе нет. - Он решительно кивнул.

  Через полчаса мы сидели в тёплом, натопленном вагоне пригородного поезда, который всё ближе и ближе подвозил нас к территории исследовательского центра Огима. Запотевшие стёкла скрывали мелькающий за окном зимний пейзаж. В поезде мы долго молчали, погружённые в свои мысли, может, нам было просто необходимо собрать все идеи воедино под мерный стук колёс. Впрочем, пока мы думали, поезд подвёз нас к нужной станции, небольшому деревянному зданию, засыпанному снегом. Теперь нам с Иваном предстояло пешком пройти пять километров. Ан нет, не пешком. У нас около станции живёт приятель Платонова, Семён, а у него есть незаурядная машина - снегоход "Буран", хранящийся в старом сарае.

  Наконец уговорив Семёна, благо, что он был не на охоте и копался в гараже, мы выкатили из ворот грохочущий "Буран" и помчались по нерасчищенной, занесённой снегом дороге, оставляя за собой облако ледяной пыли. Снегоход был несколько модифицирован, и во время движения горячий воздух от двигателя приятно обдувал ноги и прогревал сидение, спасая от лютого мороза.

  - Ты дорогу-то не забыл? - Кричал я Платонову, обхватив его за крупный торс в толстой куртке, ведь он настоял сидеть за рулём. Ветер свистел в ушах.

  - Нет, я всё прекрасно помню! - прокричал он в ответ, не отрывая глаз от снежной целины.

  Через пятнадцать минут на горизонте, за редким лесом, показались заснеженные крыши ангаров Огима. При нас всегда был ключ от ворот, тяжёлых, кованых, но в сей раз, он почему-то действовать отказался, упорно не поворачиваясь в замерзшем замке.

  - Что за чёрт!!! - не смог сдержаться я, ударив кулаком по холодному металлу. - Неужели старый покоритель науки опять сменил замок?

  - Да не волнуйся ты, попробуем другой вариант, - спокойно ответил Иван, доставая из внутреннего кармана куртки маленький радиотелефон. Он набрал номер, и уже через мгновение тяжёлые ворота с лёгким шипением пневматики медленно распахнулись внутрь.

  Другим способом на огороженную высоким забором территорию исследовательского центра Огима было никак не проникнуть. Далее мы не спеша вели "Буран", рассматривая встречавшиеся по сторонам ангары разного размера, некоторые явно новые, другие - потемневшие от времени. Ведь Огим - это не просто учёный муж, не просто гений и доктор биологических наук, а - ещё и профессор. В Москве под его началом уже защитилось трое кандидатов. Правда, направления их деятельности были засекречены, так как напрямую относились к острову.

  Мы подкатили к аккуратному двухэтажному зданию из красного кирпича, на крыльце которого широкими взмахами работал веником сын Огима, Николай, высокий парень в ватнике.

  - Ну, здорово! - Не особенно приветливо отозвался он, перестав мести, и лениво пожал нам руки, его взгляд был отстранённым.

  - Батя дома? - Поинтересовался Платонов, оглядываясь.

  - Нет, он ещё с раннего утра выехал в пятый ангар. Он третий по счёту от дома. Можете наведаться к нему, - буркнул Николай, снова принимаясь за работу.

  Не задавая дополнительных вопросов, мы развернули "Буран" и отправились искать Огима по расчищенным между ангарами дорожкам. Наши поиски быстро увенчались успехом: перед нами возвышалось большое, похожее на бункер, сооружение с узкими, словно бойницы, окнами по периметру. Приблизившись к нему, мы сразу поняли, что Огим был внутри - из трубы валил дым. Внезапно пронзительно завыла сирена, и в нас с крыши ангара ударил ослепительно яркий луч прожектора. С грохотом заскрипела массивная металлическая дверь ангара, и из неё, щурясь от света, с широкой улыбкой на обветренном лице, показался он сам, Огим, одетый в заляпанный халат поверх тёплой одежды.

  - Ну, как тебе, Жара, нравится моя сигнализация? - спросил он, потирая руки.

  - Отлично, никаких проблем - как в уфоцентре, - крикнул я, прикрывая глаза от луча. - Вот только роботы почему-то не вышли?

  - А ты оглянись назад... - засмеялся Огим.

  Не успел я и обернуться, как на меня уже было нацелено дуло винтовки с нервнопаралитическими зарядами, которую держал низкий, металлически блестящий робот на гусеничном ходу, бесшумно подкативший сзади.

  - Да недооценил, но ты не серчай, ведь когда я последний раз у тебя ошивался... - смущённо пробормотал я.

  Направив к переносице старомодные очки в чёрной роговой оправе, Огим приветливо пожал нам окоченевшие руки и пригласил внутрь, в царство тепла и странных запахов. Там, под высоким сводчатым потолком, стояли бочки с химикатами, стопы потрёпанных книг и журналов на стеллажах до самого верха и огромные ряды пробирок, заткнутых разноцветными пробками. В углу гудел и мигал огоньками компьютер необычной конструкции, который Огим, как он любил хвастаться, собрал на собственном автоматизированном заводе. Посредине ангара, под яркой лампой, стоял лабораторный стол, над которым возвышалась большая колба с абсолютно прозрачной жидкостью. Мы подошли поближе, и я разглядел, что толщина её стекла была не менее трёх сантиметров. Маркером красивым, каллиграфическим почерком Огима было выведено на этикетке: "Активная добавка - X-14". Она и была плодом нашей последней совместной программы с ним.

  - Перед открытием глаз на истину, - прервал молчание Огим, снимая очки и протирая их, - предлагаю перекусить. Также отмечу, что увиденное вами и мной - не окажется бредом, поскольку я провел тест на содержание галлюциногенов и других ферментов, который ясно показал, что таких веществ в растворе не содержится. И соответствующего характера реакций в организмах подопытных мышей я тоже не обнаружил. Вся трудность изготовления этого препарата, если его так можно назвать, заключалась в точной пропорциональности. Три месяца работ, друзья мои - это не шутки. - В его глазах светились усталость и гордость.

  Он провёл нас за небольшую ширму, к маленькому столику, на котором уже парили три кружки с крепким, ароматным чаем. На одноразовых тарелках аппетитно лежали приготовленные супругой Огима, Ольгой, бутерброды с ломтиками нежно-розовой горбуши.

  - Сам на себе я добавку ещё не испытывал. Как и договаривались. Эта гадина попадёт в нас одновременно. - Сказал он, беря кружку.

  - Как-то уже не терпится, - отозвался Иван, с наслаждением потягивая горячий чай и отогревая руки о кружку.

  - Мне тоже, Ваня. Признаться, я ждал вас чуть попозже, - улыбнулся Огим.

  Перекусив и согревшись, мы прошли ещё в одно отгороженное ширмами помещение внутри ангара. Там стояли три простые койки с прикрученными к ним торшерами, а рядом с ними - клетки с подопытными грызунами: мышами и парой сонных енотов. Увидев нас, зверьки немного оживились и подали свои голоса - писк и ворчание. У каждой кровати стояли обычные эмалированные тазики.

  - А они нам для чего? - Поинтересовался Иван, указывая подбородком на тазики.

  - Когда вы примете по сто грамм этой жидкости, то может появиться рвота, - пояснил Огим, доставая из холодильника три небольшие герметично закрытые склянки с бесцветной жидкостью. - Я примешал в раствор немного сахарозы, что немного смягчает её... неповторимый вкус. К тому же мышей сильно тошнило после инъекций. Спешу заметить, что действие препарата в минимальной дозе продлится около получаса. - Он протянул нам по склянке. Они были холодными на ощупь.

  Переглянувшись, мы вздохнули как перед глубоким погружением в неизвестность.

  - С Богом, коллеги, - Огим первый, решительным движением, опустошил свою бутылочку, скривившись от вкуса. Его примеру последовали и мы. Жидкость была маслянистой и горькой, с привкусом металла и чего-то незнакомого, едкого. Проглотить её было непросто.

  Минуту спустя принятый препарат начал своё действие. Сначала это было похоже на лёгкое головокружение, затем - на странную вибрацию внутри костей. Мои пальцы начали неудержимо вытягиваться, суставы похрустывали, а ногти стали удлиняться, становясь твёрдыми и острыми, в два раза длиннее обычных. Цвет кожи также не остался без изменений. Он медленно "переплыл", потеряв румянец, в мертвенно-серый, как влажный пепел. Нос и вовсе словно расплылся, слился с лицом. Я чувствовал, как кости черепа начали двигаться, голова увеличивалась, давя изнутри. Ощущения от этой насильственной метаморфозы и лёгкого шока просто переполняли, смесь ужаса и любопытства парализовала.

  Иглы леденящего ужаса пробежали в сознании. Мы выглядели как то самое существо, которое считали невидимкой в Ноте. И мы приняли именно истинное обличие, а не то, которое нам было привычно видеть в зеркале. Иван был так сильно взволнован, что его тут же стошнило прямо в приготовленный тазик. Когда я попытался что-то сказать, спросить, как он себя чувствует, из горла вырвались лишь короткие, хриплые звуки, больше похожие на лай или кряхтенье. Обычная речь была невозможна. Но обстановка кругом осталась без изменений: окружающие нас предметы, ангар, кровати, клетки - своего облика не изменили.

  Мы смотрели друг на друга, на наши серые, вытянутые тела с непропорционально большими головами и огромными, раскосыми, светящимися нездоровым красным светом глазами, и невольно издавали те самые странные звуки, неумело раскрывая маленькие, щелевидные рты. Мы неуклюже, словно заново учась ходить, подошли друг к другу и заглянули в бездонные красные глаза товарищей, видя в них то же самое потрясение и вопрос. И тут волна тошноты накрыла и меня. Я почувствовал, как сознание уходит, земля плывёт под ногами... В глазах потемнело. Но... Резкий, режущий запах нашатыря ворвался в ноздри.

  Это Огим, уже оправившийся, поднёс к моему лицу склянку с нашатырным спиртом. На его неказистом, лишённом носа и покрытом редкими серыми волосками лице, старомодные очки смотрелись нелепо и комично. Затем мы подошли к большому зеркалу, висевшему на стене, и теперь пришлось мне выводить из забытья уже Ивана и Огима, которые, увидели наши отражения, едва не потеряли сознание вновь. Как же мы были похожи... Рост наш был не более полутора метров, тонкие конечности, раскосые глаза светились пугающим красным. На обнажённых, серых телах одежды уже не было, а большие, куполообразные головы без ушных раковин были покрыты редкими, щетинистыми волосками.

  Иными словами, мы и есть пришельцы. Та самая загадка.

  И тут в моей голове, не в ушах, а именно внутри черепа, ясно и отчётливо зазвучали мысли Ивана, а затем Огима. Не слова, а цельные образы, понятия, намерения. Мы могли обмениваться мыслями напрямую! Вот почему у пришельцев были такими большими голова и глаза - вместилища и передатчики мысли, но практически оставались не выраженными рот и уши - они были не нужны!

  - Нам надо ведь одеться! И вообще, - куда одежда на нас испарилась? - Прозвучал в моей голове ясный "голос" Ивана, сопровождаемый образом его куртки.

  - Мы в параллельном измерении, в ином слое восприятия реальности, - тут же "ответил" Огим, его мысль была чёткой, как формула. - Это подложка. В этом мире мы видим себя истинными, а одежда - атрибут той, привычной иллюзии. Его мысль сопровождалась схемой наложения реальностей.

  - Я понял, - уже "вмешался" я, озарённый эврикой. В том мире мы одеты. А в этой реальности всё воспринимаем иначе. Мы с Иваном уже были в другом измерении (вспомнилась Зона Е-129), но облика не изменили, так как не изменилась наша психика, не было ключа - X-14. Я мысленно увидел схему корабля.

  Каково же было наше удивление, когда мы вместо грызунов увидели в клетках крошечных, голеньких созданий с такими же большими, испуганно светящимися красным, глазками.

  - Стало быть, на улице на нас холод не подействует? - "спросил" Иван, глядя на дверь ангара.

  - Подействует, но в этой реальности мы как бы за ширмой основного мира. Это подложка, которую задвинули на глаза всего человечества, - пояснил Огим. - Терморегуляция, вероятно, тоже иная.

  - Тогда пришла пора прокатиться, - заключил я в голове у обоих, переполненный жгучим любопытством. - Проверим.

  Втроём мы уселись на "Буран" - ощущение металла и пластика под телом было таким же реальным - и двинулись по снежной целине в сторону ближайшего посёлка. Лютый холод совершенно не ощущался, будто его и не было. Двадцатипятиградусный мороз для наших серых тел просто не существовал. Пока мы ехали, то тренировались обмениваться мыслями, образами, воспоминаниями. Оказалось, что это было невероятно увлекательно и естественно. Раскрывались удивительные возможности телепатического общения. Голос, как понятие, да и само слово "сказать" - потеряли смысл. Мысли считывались мгновенно, в чистом виде, без искажений, и, причём, мы не могли их блокировать, не умели. Когда кто-то из нас забывался, погружаясь в воспоминание, все остальные видели эти картины - яркие, динамичные, как кино. Моменты из интимной жизни, сокровенные страхи, мелкие обиды - всё было открыто как на ладони. Такие понятия как ложь, хитрость, недомолвка - мгновенно улетучились, стали невозможными. Считывались сами образы - иллюстрации в их динамичности и полноте.

  Эйфория чистого, беспредельного понимания. Она буквально поглотила нас, наполняя невиданным доселе наслаждением единства. Такого счастья, такой глубины контакта в жизни мы никогда не ощущали. Перед этими ощущениями полностью меркли все прежние удовольствия, даже самые острые.

  То, что мы увидели, въехав в посёлок и заглянув в окна магазинов, поразило нас не меньше трансформации. Все покупатели и продавцы внутри приняли схожий с нами облик - серые, большеголовые, красноглазые существа. Иными словами, нам открылся реальный, настоящий, мир, скрытый под привычной оболочкой. Мир, где все были "пришельцами".

  Через несколько минут действие препарата стало ослабевать. Люди в витринах магазинов, да и мы сами, начали постепенно принимать привычный облик. Вот обратные метаморфозы были куда приятнее и спокойнее. Появилась одежда, ощутимая на теле, отросли волосы на голове, и на глазах увеличился рост, мир вернулся в знакомые пропорции. В той, "нашей" реальности, на нас были куртки и унты, мы просто пребывали в ином, параллельном слое восприятия, поэтому и не замёрзли.

  Уже в ангаре, придя в себя и переодеваясь (одежда лежала там же, где мы её оставили), мы все немного выпили крепкого чая с коньяком из походной фляжки Огима, оживлённо подискутировали обычными голосами, всё ещё находясь под впечатлением, и мы с Иваном отправились домой. Мне предстояло писать отчёт, а ему проверять школьные тетрадки. Уже садясь в вагон обратного поезда, я вспомнил, что обещал Анне зайти.

  Таких сильных, переворачивающих сознание переживаний с нами никогда не случалось. Мы бывали у смерча, под аномальным кислотным дождём, в перелесках, где время текло иначе, но это... Это было иным. Глубинным.

  - Выходит, что зона Е-129, и невидимка, да и вообще крушение НЛО, - прервал затянувшееся молчание Платонов, глядя в тёмное окно вагона, где отражалось его усталое лицо, - это всё было запланировано ими. Даже остров Касандр только для этой цели поднялся в океане. Его голос звучал приглушённо.

  - Да, Ваня, - ответил я, чувствуя тяжесть открытия. - Мы - это они. А я - это их инструмент, их желание открыть истину для самих себя, спрятанных в этой человеческой оболочке. Они готовили нас, себя, к восприятию настоящей правды. И ничего просто так не делается. У X-14 есть задача. Может, мы ещё не до конца её осознаём. Взять хотя бы истинный облик. Так это же и есть высшие создания? Но зачем одежда, зачем уши и рот? Мы же ещё пока не поняли, как они... мы... питаемся в том мире. - Я потер виски.

  - Энергией космоса? Или расщепляют простые материалы? Воду, например, или травы. Жара, а обмен мыслями - это же предел, вершина эволюции! До сих пор считалось, что все живые организмы обмениваются мыслями на каком-то базовом уровне, а мы - нет. Но теперь всё стало на свои места. - В его глазах горел азарт первооткрывателя.

  - Да, Ваня, - кивнул я. - Но обмен мыслями... он утопичен для цивилизации. Абсолютная прозрачность. Отсутствие лжи - с одной стороны это чистейшее благо, а с другой - катастрофа для социальной структуры, для развития. Вот почему пришельцы создали эту реальность, эту иллюзию. Мы сами себя такими создали, завуалировали свой истинный облик в новой, более удобной реальности, чтобы дать шанс выжить, развиваться, ошибаться... иметь тайны. Речь - это единственное, что бесценно в этом мире масок. А ложь... ложь - это мерило свободы воли, инструмент выживания в этом сложном мире иллюзий. Мир без надежд, без тайн, без будущего, в конце концов - потерпит крах в любом случае. Вот, что я напишу в отчёте. Мы и есть эти "зелёные карлики", создавшие новую, более грамотную, более безопасную для развития реальность нашего привычного мира. - Я выдохнул, осознавая всю парадоксальность этого вывода.

  - Жара, знаешь, ты гений, - с искренним уважением сказал Иван, и от него пахло коньяком. - Пусть я немного выпил, но я ещё больше зауважал тебя. Не зря ты столько денег получаешь от Москвы. И вообще мир ждал таких людей, как ты и Огим. Мир нуждается в Вас, чтобы иногда приподнимать завесу. - Он хлопнул меня по плечу.

  - И в тебе. И во всех нас, кто ищет. Не преувеличивай, - я улыбнулся, и мы обнялись, крепко сжав друг друга в объятьях в полупустом, покачивающемся вагоне, в этом мире, который был лишь верхним слоем.

  - Пойдём, Жара, в ресторан и отметим это событие как следует! - предложил Иван, отрываясь.

  - Нет, Ваня, мне ещё нужно зайти к Анне, ведь мы уже давно хотим пожениться, - сказал я, и это была чистая правда, не требующая телепатии. - И сегодня, когда моя главная работа, кажется, закончена, я хочу пожить нормальной жизнью в этом мире иллюзий... и дождаться детей. Анна - это единственная женщина, которая принимает меня таким, каков я есть в этом обличье; да и дружим мы уже не первый месяц. - Мысль о её тепле, о простом человеческом счастье вдруг показалась невероятно ценной.

  - Ха-ха-ха!!! Вот теперь я вижу в тебе нормального человека, в кавычках, конечно же.... Хе-хе-хе!!!... - Иронизировал Иван, покачивая головой. - Только настоятельно советую, что к Ане тебе ходить сейчас не стоит, особенно после выпитой бутылки коньяка и... всего этого. - Он многозначительно ткнул пальцем в висок.

  - Да, пожалуй, соглашусь, - рассмеялся я, понимая, что вид у меня, наверное, ещё тот. - Ресторан так ресторан.

  Сойдя с поезда на знакомой станции Бэжба, мы прямиком направились в шумный, ярко освещённый привокзальный ресторан "Полярная звезда". Шустро родилось стихотворение...

  

  ПРИШЕЛЬЦЫ

  

  И тебя рассмотрят и меня -

  Изучают как под микроскопом.

  Так холодного боимся их огня,

  Как ни разу не пугались бы потопа.

  

  Мы мечтаем, чтоб их не было совсем,

  Лишь бы нас на корабли не похищали...

  Страх к пришельцам пучеглазым в нас засел

  Очень прочно, как глубинные печали.

  

  Отношенье к ним пора бы поменять,

  Повзрослеть и не болтаться остолопом!

  И тебя рассмотрят и меня -

  Изучают как под микроскопом.

  

  Многое ещё предстояло обсудить, проговорить дальнейший план действий, осмысление открытия только начиналось. Едва официант накрыл стол и принёс запотевшую бутылку дорогого армянского коньяка, как дверь распахнулась. С порога, стряхивая снег, в зал зашёл Огим, а за ним, сияя улыбками, Светлана, Анна (её глаза сразу нашли меня) и его старший сын, Николай. Ольга приехать не смогла - она тогда нянчилась с младшим сынишкой.

  - Решили уединиться, коллеги?! Не тут-то было! - Громко провозгласил Огим, и его добродушный смех слился с нашим общим смехом и радостными возгласами приветствия. Анна сразу подошла ко мне, и я обнял её, чувствуя под пальцами мягкую ткань её пальто и тепло, исходящее от неё - тепло этого, такого хрупкого и прекрасного, мира иллюзий.

  

  // Архивная запись "АЗ-43" временно закрыта до выяснения дополнительной информаци //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 11. СТЕРИЛИЗАЦИЯ

  

  О. Касандр, Уфологический центр, 17 января 2000 г.,

  19:52

  

  Сплошной белой пеленой остров опутал снегопад. Кому-кому, а дворникам и водителям снегоочистителей было сейчас не позавидовать - они просто не успевали справляться со своей задачей под этим бесконечным натиском неба. Я уже две недели бился над разгадкой странного природного катаклизма. Для этого даже пригласил в свой уфоцентр знакомых физиков и метеорологов. Кроме них, по указке кураторов, приехали ученые из России. Мы трудились десять дней, использовали все известные и только что придуманные приборы и методики, запускали в небо зонды с самописцами, но к разгадке так и не приблизились. Наконец, главный метеоролог острова в актовом зале завершил наше заседание коротким высказыванием.

  - Дорогие коллеги! - Голос его звучал устало и апатично. - Видимо, такой поворот событий вызван аномальным климатом острова. И нам, при всех наших скромных возможностях, просто не по силам это объяснить. Материалы исследований для более дотошных анализов будут отданы в Московский Гидрометцентр.

  Спустя полчаса делегацию из России усадили на поезд, пустив вперед роторный снегоочиститель. Я, наконец, спокойно перевел дух, оставшись один около будки дежурного по разъезду. Морозный воздух обжигал легкие. Уфоцентр от железнодорожного тупика был недалеко, но идти обратно почему-то не хотелось. Снег валил так плотно, что казалось, мир за его завесой перестал существовать. Но пришлось. Помнится, Платонов, перед тем как я пошел провожать гостей, просил, чтобы по возвращении я с ним встретился.

  Хочу немного отвлечься и рассказать о построенном Огимом для меня уфоцентре. На его небольшой территории, утопающей сейчас в сугробах, располагалось два ангара и кирпичное головное здание. Трудилось здесь еще трое моих помощников, не считая Ивана: Александр Кузнецов - физик, Дмитрий Лежнев - химик и Анна Полонская - моя подруга и любовь, физик по образованию. Все трое жили здесь же, на территории уфоцентра, где я им ежемесячно выплачивал заработную плату. Охраны как таковой не было, но зато стояла сигнализация по всему периметру. Впрочем, сейчас не об этом.

  Подойдя к кирпичному зданию, резко контрастирующему с белизной снега, я набрал на кодовом замке пароль и вошел внутрь. Теплый воздух пахло пылью и старыми бумагами. По дороге в свой кабинет я еще раз решил просмотреть фотоснимки в рамках и стенды, которыми были увешаны стены коридоров уфоцентра - хроники прошлых странных дел. Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж и войдя в свой кабинет, я уж никак не ожидал увидеть там Платонова. Он сидел на диване для посетителей, откинув голову на спинку, и, судя по ровному дыханию, задремал. Я сбросил промерзшую куртку и сел за письменный стол, на котором, как всегда, царил полнейший беспорядок: стопки бумаг, чашка с окаменевшим кофейным осадком, разобранный прибор.

  - Как ты можешь так жить, что даже не знаешь о самом главном? - Проснувшись, Иван смотрел на меня с немым укором, потирая переносицу.

  - Просто у меня, как видишь, - я махнул рукой на хаос стола, - есть дела и поважнее.

  - Тогда слушай... - Юноша откашлялся, его голос стал деловым и натянутым. - За три прошедших дня из поселка Слок в Бэжбовскую психиатрическую больницу поступило двадцать человек со схожим диагнозом: полное отсутствие памяти. Абсолютная амнезия. Люди перестали даже разговаривать, среди которых оказались подростки и дети. Ну, как, впечатляет?

  - И чего здесь такого аномального? - Я позволил себе саркастическую усмешку.

  - Да всё!.. - Платонов начал загораться, его скулы покраснели. - К примеру, тот факт, что все эти люди заболели, если так можно сказать, одинаковой болезнью...

  - Ну-ну, давай не злись. Я же просто пошутил. - Поднял руки в знак примирения. - Я, конечно же, займусь этим делом, но не раньше, чем с завтрашнего утра. Хорошо?

  - Встретимся у вокзала в поселке Слок. Идет?

  - Идет...

  - И не забудь, ты обещал Анне, что закончишь все свои дела в двухтысячном году... - напомнил он, вставая.

  - А кто только что предложил мне новую работу, а?.. - парировал я.

  - Я. Должен же хоть кто-то соблазнять тебя на любимое занятие. Так что, Жара, время не ждёт и мы единственные, кто смогут хоть что-то сделать. - Его взгляд был серьезен.

  Иван вышел из кабинета, обронив на пол, как показалось, случайно, какой-то клочок бумаги. Когда дверь за ним притворилась, я мигом подобрал его и прочитал всего одну строчку: "Кустурское слово". Бумажку я спрятал в карман и прошел в соседнюю комнату - небольшую гостевую с диваном. Там меня поджидала Анна, так и не сумевшая меня разлюбить за последнее время нашего делового и романтического знакомства. Она сидела у окна, очертания ее фигуры мягко вырисовывались в свете настольной лампы. Увидев меня, она улыбнулась, и в этой улыбке была вся та нежность и терпение, что связывали нас. Я подошел, и ее рука коснулась моей щеки, холодной от мороза. Ее запах - легкий, цветочный - смешался с запахом снега на моей одежде. В глазах девушки читалось беспокойство, но и понимание. Мы не говорили о работе, не говорили о странном клочке бумаги; в этот момент было важно просто быть рядом, чувствовать тепло друг друга в этой комнате, за стенами которой бушевала зимняя стихия и таинственные события. Я привлек ее к себе, и ее губы встретили мои - мягкие, теплые, знакомые. Этот миг близости, тихий и сокровенный, был глотком воздуха перед новым витком неизвестности.

  

  Пос. Слок, 18 января,

  14:10

  

  В поселке Слок практически весь перрон был под снежными наносами. Снег сровнял все очертания, и лишь четыре пары полос железной дороги да макушки стометровых столбиков, как черные вехи, были видны на железнодорожной насыпи. Я спрыгнул с подножки вагона и очутился по пояс в глубоком, рыхлом снегу, откуда с трудом выполз. Около вокзала, в пуховой синей куртке, подняв воротник, стоял Платонов, безучастно разглядывая на его стенах заиндевевшие таблички и памятки для пассажиров. Увидев меня, Иван неторопливыми шагами, проваливаясь в сугробы, направился вдоль едва угадываемой автомобильной дороги. Я, отряхиваясь, догнал его.

  - Ваня, ты куда так рванул? Погоди же... - запыхавшись, спросил я.

  - В один из домов, где проживал недавно нормальный человек, но после странных обстоятельств, ставший умалишенным, - бросил он через плечо, не замедляя шага.

  - Что-то ты от меня утаиваешь, Иван, а что именно, я хочу услышать прямо сейчас, иначе я отказываюсь заниматься этим делом, - проговорил я с подчеркнутым недоверием, схватив его за рукав.

  - Откуда у тебя такое подозрение? - Удивленно обернулся он, его брови поползли вверх.

  - А что вот это такое? - Вопросом на вопрос отозвался я, протянув ему тот самый клочок бумаги, который он уронил вчера.

  - А-а-а!.. - Лицо его расплылось в смущенной улыбке. - Да это же название одной рок-группы, которая зародилась именно в этом поселке. Я раньше слушал их песни. Отличная команда рокеров.

  - А какое она имеет отношение к нашему делу? - не отставал я.

  - Да так, никакое. Просто мне эту бумажку подкинул сам Огим, который поджидал меня вчера у моего дома. Тогда он и рассказал мне о случившемся.

  М-да-а-а... Выходит, Иван на самом деле ничего не утаивал, а Огим в очередной раз решил немного поиздеваться, подкинув загадку. Нет бы, непосредственно помочь в этом деле. Ну, да ладно, такая у него, значит, задача...

  

  Пос. Слок, ул. Свободы, 15,

  10:30

  

  - Спасибо, что пришли, а то никто не берется нам помочь... - Приветливо, но с явной тревогой в глазах, сказала нам открывшая дверь хозяйка, женщина лет сорока с усталым лицом, в котором еще читались следы былой красоты. На ней был простенький, но чистый домашний халат. - Да проходите же в дом, попейте чайку, а там все и порешим. Она отступила, пропуская нас в узкий коридорчик, пахнущий пирогами и скипидаром.

  - Простите, что не представились, - вклинился в молчание я, снимая шапку и стряхивая снег, - меня зовут Жарум Александрович, а это, - я показал на Ивана, снимавшего варежки, - Иван Дмитриевич, мы - уфологи.

  Перед тем как сесть за стол, я прошелся по небольшому уютному щитовому дому. Со вкусом были развешаны картины и фотографии в рамочках на стенах, покрытых неяркими обоями. В гостиной стоял скромный гарнитур.

  - А меня зовите просто Нина Витальевна, - представилась хозяйка, ставя на стол заварочный чайник и пирожки. Ее руки слегка дрожали.

  - Хорошо... Попытайтесь в подробностях рассказать нам о том, что же случилось с вашим мужем? - попросил я, усаживаясь на кухонный угловой диван рядом с Иваном.

  Мы уютно расположились, и Нина Витальевна, обхватив руками чашку, будто ища в ней тепла, начала свой рассказ. Голос ее сначала был тихим, но постепенно набирал силу.

  - Два дня назад, когда я пришла с работы, то просто не узнала шкафы с книгами. Они были пусты, а их содержимое было разбросано по полу, как после урагана. Страницы, обложки, фотографии из выпавших альбомов - все вперемешку. Мой муж сидел на диване посреди этого хаоса и просматривал фотоальбом Павлика, нашего сына. Когда я подошла к нему, то увидела, что Алексей был весь в поту, лицо серое, глаза бегали по страницам, будто искали что-то знакомое и не находили.

  "Что с тобой? - Спросила я, опускаясь рядом на колени".

  "Дорогая, у меня провалы в памяти, - тихо, с трудом выговаривая слова, проговорил он, не отрываясь от фотографий. - Я даже забыл, где работаю и сколько у меня детей..." - И продолжил листать альбом, его пальцы нервно перебирали уголки страниц.

  Не спеша, подошел вечер. Я ушла готовить ужин, как вдруг он вбежал на кухню, что-то крича и завывая - нечленораздельные, звериные звуки. Только через несколько минут до меня дошло, что он не может даже говорить. Муж был так зол, так беспомощен в своей ярости, что несколько раз со всей силы ударил кулаком в стену, оставляя вмятины на обоях. У него началась настоящая истерика, он бился головой о косяк. Я еле удержала его...

  На следующий день я проснулась от громкого, настойчивого стука в дверь. На пороге стояли трое людей в белых халатах, а за их спинами виднелась машина скорой. Они попросили позвать Алексея, но когда услышали о том, что у него... амнезия мозга, то быстро, почти не глядя на меня, забрали его и увезли в Бэжбовскую больницу. - Она замолчала, смахнув украдкой слезу.

  - Простите, а кто были эти люди? - Вклинился Платонов, его блокнот был открыт.

  - Вместе с ними мой муж и работал. Они были его коллегами, - кивнула Нина Витальевна.

  - Извините за настырность... А где именно работал ваш муж? - уточнил Иван.

  - Обыкновенным медбратом в местном ФАПе, - спокойно, но с горечью ответила она. - Фельдшерско-акушерский пункт, знаете, такой маленький...

  - Скажите, а они что, тоже замешаны в этих странных событиях, о которых уже говорили в сегодняшних новостях? - спросил я.

  - Мы пока точно не знаем. Вполне возможно... - Она безнадежно развела руками.

  Поблагодарив хозяйку за вкусный чай и пирожки, мы еще раз осмотрели дом, уже с ее разрешения. В гостиной, на низком столике рядом с диваном, стоял старенький магнитофон, акустическая стереосистема и столбик компакт-кассет в пластиковых футлярах. Также было заметно, что книги на полках стоят неровно, корешки торчат в разные стороны - это подтверждало, что хозяйка нас не обманывала и их действительно когда-то вынимали, возможно, с отчаянием. На стенах висели портреты хозяина - крепкого мужчины с добрым лицом - и его весьма миловидной супруги. В целом, обычная домашняя утварь, уют, нарушенный недавней трагедией. Но... В стопке компакт-кассет верхними оказались записи как раз "Кустурского слова". Яркие, кричащие обложки с логотипом группы. В голове созрел очередной вопрос.

  - Простите, Нина Витальевна, а ваш муж случайно не был фанатом рок-группы "Кустурское слово"? - спросил я, указывая на стопку кассет.

  - Еще каким... - Она махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. - Он и на концертах их бывал не единожды. Большой был меломан. Но если бы вы послушали музыку этой группы, то у вас бы уши отсохли. Они не умеют играть спокойные и мелодичные песни вообще, только жесткие и неимоверно ритмичные. Алексей всегда слушал музыку в наушниках, так как не хотел меня злить невыносимым ревом. Даже когда дома был один, включал тихо...

  - Спасибо, Нина Витальевна, вы нам очень помогли, - вежливо проговорил Платонов, и мы, одевшись в прихожей, вышли из дома обратно в снежную круговерть.

  Снегопад все не переставал. Я не поленился и немного откидал снег с крыльца лопатой, стоявшей у двери. Никто не заметил, как я, проходя мимо столика, прихватил одну компакт-кассету той самой рок-группы, надеясь, что она даст мне если не идеи, то вдохновение... Наверное, еще какая-то наивность во мне оставалась. Футляр был теплым от комнатного воздуха.

  - Ну и что ты думаешь по всему этому? - Внезапно спросил Иван, закуривая на ветру, прикрывая сигарету ладонью.

  - Видимо, под влиянием музыки этой рок-группы у людей и исчезли безусловные рефлексы и память. Но это надо еще доказать... - Я задумался, глядя на занесенные дома. - А, может быть, рок-группа - это только прикрытие чьих-то гнусных планов, инструмент.

  - Сказать по правде, я придерживаюсь такого же мнения, - кивнул Иван, выпуская струйку дыма.

  - Я прихватил кассету со стола, давай ее прослушаем? - Достав футляр из кармана, я повертел им перед носом Ивана, на что он широко, почти до ушей, улыбнулся.

  - Ну, ты и даешь! Это же хищение. И почему ты решил, что именно эта кассета в чем-то повинна? - спросил он, но в глазах читался азарт.

  - Она лежала на самом верху стопки. К тому же свежая - этого года, - пояснил я.

  - Железная логика, Жара, - усмехнулся он.

  Мы зашли в здание железнодорожного вокзала, в небольшой зал ожидания, где было немногим теплее, чем на улице. Там я достал свой карманный аудио-плейер - подарок Огима, крепкую черную коробочку - и вставил в него компакт кассету. Один наушник мне, другой - Ивану. Мы сели на жесткую скамью и прослушали всю кассету, где было девять композиций. Грохочущие гитары, лязгающие барабаны, хриплый вокал - ничего подозрительно не обнаружилось, только гулкая какофония в ушах. Только кучу шелухи на газете построили, щелкая семечки из купленного мной пакетика, и никакого толку. Но вдруг мне показалось, что инструментальное соло в первой композиции уж слишком затянуто и монотонно, как будто гитара не играла, а буравила мозг одной нотой.

  - Послушай Ваня, а что если первая композиция вызывает сбой мозговой деятельности именно этим своим соло? - спросил я, перематывая кассету назад.

  Иван внимательно заслушался указанный фрагмент, его лицо сосредоточилось, а после он снял наушник и сказал:

  - И?..

  - И... если ты во время звучания этого отрывка будешь о чем-то конкретно думать, то эта информация, как я подозреваю, навсегда исчезнет из памяти... - высказал я гипотезу.

  - То есть, звук очищает память. Так что ли? - переспросил он, недоверчиво хмурясь.

  - Да, наверное, так. Эффект стирания.

  - Вот уж не может быть. Музыка - для услады слуха, она провоцирует выделение в мозг гормона счастья, получения кайфа. А причем тут удаление памяти...

  - Не знаю, Ваня. Может тут нечто более тонкое, некий скрытый код что ли. Или второй, неуловимый сознанием, ряд звуков, подпороговая информация, - предположил я.

  - Давай попробую. Я буду думать про код, который набирается при входе в кирпичное здание в уфоцентре. Главный код, - решился он, снова надевая наушник.

  Иван включил запись на нужном месте и, покачивая головой в такт несуществующему ритму соло, явственно проговаривал про себя порядок цифр: "Четыре... восемь... десять... двадцать два...". Его губы беззвучно шевелились. Когда нужный отрезок соло закончился, он снял наушники и с широко открытыми, полными ужаса и изумления глазами посмотрел на меня...

  - Жара!!! Жа-ра-а!!! - Он схватился за голову. - Я забыл код! Я его не помню!!! Совсем вылетело из головы! - Он сделал глубокий, спокойный выдох, пытаясь взять себя в руки, и спросил тихо, но четко: - Выходит, такой эффект имеет каждая песня? В каждом соло?

  - Выходит так. И, похоже, необратимо, - констатировал я, выключая плейер и вынимая кассету, как улику. - Надо будет пропустить ее запись через спектроанализатор, разобрать на частоты. И чем скорее, тем лучше. RКстати, - добавил я с легкой иронией, - придется тебе вновь запоминать пароль доступа...

  - Да уж, - мрачно пробормотал он, потирая виски. - Вот незадача...

  Теперь, когда было хоть что-то понятно, я вспомнил своего старого приятеля, Александра Шыморина, который помог нам в поимке невидимки. Дойдя до кабинета начальника станции, мы позвонили ему по служебному телефону. Платонов вкратце, но очень эмоционально, объяснил Александру суть открытия и что необходимо срочно провести обыск во всех домах поселка Слок, а искать придется именно обыкновенные компакт-кассеты рок-группы "Кустурское слово". Долго уговаривать Шыморина не пришлось, и я услышал, как перед отбоем он дал с присущим ему задором и готовностью к действию свое согласие - организует людей.

  Купив еще пакетик семечек, мы стояли под узким козырьком вокзала, наблюдая, как снег продолжает заваливать перрон. Темнело.

  - Добрый твой одноклассник. Приятно с ним дело иметь, - заметил Иван, щелкая семечку.

  - Не то слово. У него прекрасная семья. Красавица жена и две дочки-погодки, - ответил я, вспоминая фотографию на столе у Шурика. - Надежный.

  - Но почему Огим не дал нам никаких разъяснений, а только это название рок-группы? - задумчиво спросил Иван, глядя в снежную мглу. - Какой-то ребус...

  Но я не успел ответить на его сомнение, когда к нам вышел сам начальник вокзала, худощавый мужчина в форменной фуражке.

  - Жарум Александрович, вас к телефону. Капитан Смирнов.

  - Спасибо, сейчас. - Мы с Иваном поспешили за его сутулой фигурой обратно в тепло вокзала, в тесный кабинет, пропахший махоркой и машинным маслом.

  - Алло... - взял я трубку.

  - Алло? Жарик. Привет, это Саня, - раздался в трубке знакомый голос, но без обычной веселости.

  - Опять у тебя все шуточки, - автоматически парировал я.

  - Понял. Действительно, смеяться рановато, - голос стал жестким, официальным. - Итак, новости: с минуту назад по рации сообщили - взорван дом в поселке Нота. Тот самый, где ребята из рок-группы "Кустурское слово" арендовали подвал и записывали музыку. Все сгорело дотла. Я созвонился с отделением в Слоке, и коллеги уже распределились, чтобы изъять кассеты по всему поселку. Сам я скоро буду на месте. Жди. Сегодня погода не для поездок на машине, так что поездом. Пока... До встречи...

  - Пока... - бросил я в трубку. Иван стоял рядом и все слышал, лицо его стало каменным.

  - Ну, беда, Жара, - прошептал он, когда я положил трубку. - Кто-то начинает заметать следы. Но кто... Кто стоит за всем этим? Кто успел раньше?

  - Не знаю, Ваня, - ответил я, выходя из кабинета мимо заинтересованно притихшего начальника вокзала. - Но это серьезные игроки.

  

  "БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ! НА ПЕРВЫЙ ПУТЬ ПРИБЫВАЕТ ПОЕЗД

  С СООБЩЕНИЕМ: ПОСЁЛОК ПОРТОВЫЙ - ПОСЁЛОК ИНЖЕНЕРНЫЙ"

  

  Громкоговоритель хрипло разорвал тишину вокзала. Мы вышли на перрон. На втором пути стоял работающий дизель-локомотив, странно упряженный только с одним пассажирским вагоном. Вроде бы как это должно было вызвать во мне подозрения, но я только сплевывал шелуху от семечек на только что очищенные трактором плиты перрона, пытаясь осмыслить звонок Шыморина. Из единственного вагона в сугроб спрыгнул человек в зимнем камуфляже и с автоматом наперевес, а за ним еще и еще... Всего пятеро. Они двигались быстро, целенаправленно, прямо к зданию вокзала. Их оружие было наготове.

  - Ваня! Бежим скорее!!! - рванулся я к дверям.

  Мы бросились в здание вокзала. Локомотив на первом пути уже подходил к платформе, заглушая все звуки, и вооруженные люди не успели открыть огонь. Радоваться было рано. Из распахнутых дверей вокзала прямо на нас, как из засады, налетели еще двое таких же, в камуфляже, и обоих повалили на холодный, грязный пол вестибюля. Сильный удар в спину выбил дыхание.

  - Лежать! Не рыпаться! - Прозвучал над моим ухом грубый голос с сильным, не местным акцентом. Холодный металл ствола уперся в затылок. Но мы итак не рыпались и лежали как парализованные, прижатые к полу тяжелыми коленями. До чего же это было унизительно и страшно - быть под дулами автоматов, чувствовать запах машинного масла и пота от захватчиков...

  - Отпустите их... - А это уже мы услышали знакомый, властный голос Шыморина. Он стоял в дверях кабинета начальника, его лицо было строгим, но спокойным. - Вставайте, ребята. Они свои. Учения. - Солдаты нехотя ослабили хватку и отошли.

  - Что всё это означает? Кто вы? - Взвинтился Платонов, поднимаясь и отряхиваясь, его глаза метали молнии.

  Тут к нам подошел высокий афроамериканец в дорогой черной дубленке, поверх камуфляжа. Его белозубая улыбка казалась неестественно широкой в этой мрачной обстановке.

  - Вам нэльзя ито знат, - прошепелявил он с сильным акцентом. - Ито сикретньё... Отдаите мне ващу кассэтю, пожилуста... - Он протянул руку в черной кожаной перчатке.

  Я, не сводя с него глаз, медленно полез в карман за футляром. Но, не дожидаясь, пока я достану кассету, один из солдат грубо выхватил плейер из моих рук. Чёрнокожий человек демонстративно улыбнулся еще шире, открыл крышку, достал кассету, а плейер нарочно выронил из рук. Удар тяжелым сапогом - и подарок Огима превратился в ненужное месиво плат, стекла и пластика. Довольные своими поступками мордовороты с оружием и их белозубым боссом поспешно ретировались обратно в свой вагон. Через минуту поезд тронулся, растворяясь в снежной пелене.

  На перроне остались только мы с Шымориным. Снег засыпал осколки плейера.

  - Не молчи, Александр, объясни же нам... - тихо, но с гневом начал я.

  - Да чего объяснять, - грустно вздохнул Шыморин, смотря вслед уходящему поезду. - Вот уж точно не до шуток. Мне, сразу же, как я позвонил вам, тоже позвонили. Сверху. Вежливо, но очень жестко отстранили от дела. Кто бы они ни были, они обладают большей властью и полномочиями, чем мы можем себе представить. Нам приказали не вмешиваться.

  - Чёрт бы их пробрал! - вырвалось у Платонова. - Да они простерилизовали двадцать человек! И у них никогда больше память не восстановится! Это же преступление!

  - Я ничего не могу поделать, Жарум, - развел руками капитан. Его лицо выражало бессилие и досаду. - Если бы ни погоны на моих плечах, вас бы бесцеремонно обыскали, но всё равно кассету бы забрали. Этот остров и так во всех отношениях аномален, так еще и всякие приезжают эксперименты здесь проводить над людьми.

  - Но откуда об этом узнал Огим? - Недоумевал Иван, все еще не веря произошедшему. - Он же дал нам подсказку!

  - От кураторов. Откуда же еще, - ответил я, подбирая осколок корпуса плейера. Он был холодным. - Но он не мог нам дать всей информации, поскольку мы могли её распространить, и тогда кто-то бы припрятал образец того самого звукового импульса. А так... - Я бросил осколок в сугроб.

  - А так - эти ребята обчистили все пятьдесят домов поселка и улетят с нашего острова, как ни в чем не бывало, - мрачно продолжил Шыморин. - И кто их теперь накажет? Мы? Или три участковых милиционера, которых если не убили, то обезоружили в местном отделении? Я уже проверил - связь с ними пропала.

  - Никто, - с горечью заключил Иван. Мы повернулись к путям. Незнакомцев уже и след простыл, только рельсы, уходящие в белую мглу, да свежие следы на снегу, быстро заметаемые.

  - Но, если где-то осталась хоть одна плёнка, история может повториться вновь, - тихо добавил Иван, глядя на растоптанный аудио-плейер у своих ног. - Будем надеяться, что не осталась.

  

  // Архивная запись "АЗ-46" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 12. УТРАТА

  

  О. Касандр, г. Бэжб, квартира Ивана Платонова, 12 февраля 2000 г.,

  14:20

  

  На втором этаже панельного дома, в окне квартиры Ивана, тускло горела лампа, бросая жёлтое пятно света на заснеженный подоконник. Я нажал на кнопку звонка, прислушиваясь к гудку, затихавшему в пустоте за дверью. Нажал вторично - ответом была лишь гулкая тишина квартиры и шум ветра за спиной.

  Послышались торопливые шаги по скрипучему снегу сзади. Я обернулся и увидел Светлану, жену Ивана, её лицо, обрамлённое воротником пуховой куртки, было покрасневшим от холода.

  - Привет, Света, - голос мой прозвучал громче, чем хотелось в морозной тишине. - А что, разве Ивана дома нет?

  - Почему нет? - удивилась она, роясь в сумке за ключами. - Когда я уходила, он был и, вроде бы, никуда не собирался. Занятий в школе у него сегодня нет...

  Она открыла дверь своим ключом. Мы вошли в прихожую, залитую серым светом из окна напротив. Запах остывшего борща висел в воздухе. И увидели его возле двери в туалет. Иван сидел на полу, прислонившись к стене, схватив руками колени. Его мощная фигура казалась внезапно сжавшейся, обмякшей. На вопрос о том, что же случилось, он не отреагировал. Только учащённое, хриплое дыхание вздымало его грудь, никак не желая успокоиться.

  Я скинул обувь, и мы со Светланой, упираясь изо всех сил, перевели его на ближний диван в гостиной. Это сделать было не так-то просто: он весил немногим меньше ста десяти килограммов, а ноги и руки его практически не сгибались, как у манекена.

  - Ванюша, ты меня слышишь? - Испуганно шептала Светлана, прижимаясь щекой к его щеке, гладя его коротко стриженные виски. Но он никак не реагировал. Глаза его, широко открытые, неподвижно смотрели перед собой в пустоту, будто видели что-то за стенами комнаты.

  Я сразу же набрал номер Огима. Тот, едва услышав новость, пообещал приехать на первом же поезде. Его голос, обычно спокойный, дрожал - эта весть и его невероятно потрясла.

  Решив не испытывать судьбу, мы вызвали скорую помощь. Светлана, бледная как мел, очень сильно беспокоилась за Ивана и не отходила от дивана ни на миг, бессознательно сжимая его одеревеневшую руку в своих. Я аккуратно приподнял веко - зрачок был огромным, чёрным. Проверил реакцию на свет фонариком из ключей. Результат был однозначным и страшным: зрачки не расширялись и не сужались, оставаясь огромными безжизненными точками.

  Прибывшие врач с медсестрой быстро проверили показатели, смерили давление, что-то коротко и негромко записали себе в журнал и вызвали по рации санитаров с носилками. Ивана, тяжелого и неподвижного, перенесли в скорую помощь. Мы со Светланой, укутанные в свои пальто, молча сели в салон и уехали в больницу, оставив пустую квартиру с недоеденным обедом на столе.

  

  Г. Бэжб, больница им. Зевонкина,

  15:20

  

  Теперь нас в холодном больничном коридоре было уже трое. Огим, в своём неизменном поношенном твидовом пиджаке, быстро добрался и сейчас сильно переживал, нервно протирая запотевшие от резкого перепада температуры линзы очков краем рубашки. Его седые волосы были всклокочены ветром.

  - Что с ним?.. - спросил он глухо, глядя на закрытую дверь процедурной.

  - Точно никто не знает, - ответил я, чувствуя леденящую тяжесть в груди. - Но он не может ни говорить, ни передвигаться. Врачи склоняются к мнению, что при нормальных физиологических параметрах, у него постоянно снижается активность мозга. Как будто он... гаснет.

  - Тогда не стоит мешкать, - решительно сказал Огим, надевая очки. - Надо увезти его в мою лабораторию. Мой сын - профессиональный практикующий врач, он его осмотрит и попробует установить заболевание. У нас есть оборудование для тонкой диагностики.

  - Светлана, вы не против этого? - спросил я, обращаясь к ней.

  Женщина, сидевшая на пластиковом стуле, подняла заплаканное лицо.

  - Нет, мы не первый день знакомы. Делайте, как знаете, - голос её сорвался, - только верните мне Ваню здоровым... - Слёзы снова хлынули у неё из глаз, и, уткнувшись в мокрый платок, она чуть не разрыдалась, её плечи мелко дрожали.

  После недолгих уговоров и оформления бумаг мы заказали машину и отвезли Ивана на вокзал. В депо действительно были медицинские вагоны для особых случаев. Теперь особый случай пришёл, и спец-вагон, похожий на длинный серебристый контейнер с красным крестом, прицепили к хвосту готовящегося к отправке состава.

  Я не знал и не расспрашивал Огима о его догадках. В вагоне, под мерный стук колёс, я знал только одно: болезнь эта уже неизлечима, и сейчас текут последние минуты жизни моего друга. Также понял и то, что сам в какой-то степени виновен в случившемся с Иваном. Вина эта грызла меня изнутри, холодная и липкая.

  Ещё в прошлом году, когда мы впервые выпили по экспериментальной дозе Икс-14, ощутив головокружительный прорыв в иные слои реальности, я понял разницу. Понял, что мы с Огимом - другие, мы уже не соответствуем тому хрупкому стандарту, к которому относятся все остальные люди. Наш мозг, наша сущность изменились.

  И вот в итоге Иван, обычный, сильный, земной Иван, не выдержал сокрушительного действия активной добавки. Теперь остатки Х-14, как невидимые ядовитые змеи, до сих пор таились в его организме, нанося последние, смертельные удары по его сознанию. Больше он никогда не вернётся в наш мир, оставшись до конца своих дней там, в жуткой, непостижимой реальности нулевого уровня, которую мы лишь приоткрыли.

  Мне лишь оставалось сделать последнее, что я мог: ещё раз принять активную добавку и попрощаться с другом в той самой реальности, которая его убила.

  

  Исследовательский центр Огима,

  17:32

  На перроне, залитом жёлтым светом фонарей сквозь падающую снежную крупу, нас уже поджидала машина скорой помощи.

  Два санитара, кряхтя, вынесли Ивана из прохладного вагона и поместили в медицинский УАЗик. Он всё ещё жадно, с каким-то отчаянным усилием хватал ртом воздух, и также смотрел перед собой ничего не понимающими, остекленевшими глазами, устремлёнными в пустоту над головами санитаров.

  Спустя десять минут езды по заснеженным дорогам промзоны, Светлана, Огим и я остановили УАЗик около второго ангара, где располагалась его медицинская лаборатория - длинное, низкое здание из серого бетона. Там нас уже поджидал сын Огима, молодой человек в белом халате, с умным, но напряжённым лицом. Однако я отказался от его помощи, убедив его и Светлану в том, что обычная медицина здесь бессильна. В моих словах звучала тяжелая уверенность.

  Санитары помогли нам внести неподвижное тело Платонова в холодный, пропахший озоном и антисептиком ангар. Мы попросили их подождать и не уезжать, пока с Иваном окончательно всё не прояснится. Их лица выражали недоумение и смутную тревогу.

  Уже внутри, под яркими люминесцентными лампами, освещавшими стерильные столы и приборы, я заметил, что дыхание у Ивана стало намного тише и слабее. Ритм его сбивался, прерывался. Пришлось отвести Светлану в сторону, к стойке с пробирками.

  - Света, - начал я тихо, глядя на её измученное лицо. - Ты же в курсе о том, что за истину мы с Огимом узнали? О нулевом мире?

  - Да, - прошептала она, сжимая руки в кулаки. - Ваня рассказывал... немного.

  - И сейчас эта истина его убивает. Я уверен в этом. Нарушен баланс между нулевым миром и нашим. Его нельзя спасти здесь. Совсем.

  - Как это нельзя?! - Голос её сорвался на крик, на глазах мгновенно навернулись крупные слёзы, готовые хлынуть потоком. - Что вы такое говорите? Он что, больше не сможет прийти в себя?!

  - Мы не могли об этом говорить в больнице, - подошёл Огим, его лицо было суровым, старческим. - Риск разглашения... и непонимания.

  - Да, - подтвердил я. - И я не хочу подвергать тебя смертельному риску, предлагая выпить активной добавки, чтобы открыть реальность и поговорить с мужем там. - Взяв её холодные, дрожащие руки в свои и заглянув в полные ужаса глаза, сказал я. - Это слишком опасно для неподготовленного.

  - Тогда позвольте мне только побыть рядом с ним? Здесь! - умоляла она.

  - Так, как он сейчас... люди ещё не умирали, - медленно, с трудом подбирая слова, говорил Огим, приближаясь к Свете. - Мы не знаем, что может произойти в последний момент. Мы боимся не только за Ивана, но и за себя. И не можем позволить подвергать риску тебя. - Он положил руку ей на плечо. - Мой сын побудет с тобой здесь. Мы сделаем всё возможное.

  Светлана замерла, потом резко вытерла лицо платком, смахивая слёзы.

  - Только... только скажите ему... - голос её прервался. - Скажите ему, что я его очень-очень люблю. И всё. - Она осушила на щеках слёзы, глубоко вздохнула и, не глядя на нас, прошла к выходу из ангара, где её ждал сын Огима. Её фигура в дверном проеме казалась невероятно маленькой и потерянной.

  Огим молча налил мне в гранёный стакан знакомую вязкую жидкость - Икс-14. Я мигом проглотил сладковато-горький раствор, ощущая, как холодок растекается по пищеводу, и замер в ожидании мучительного и желанного "чуда"... Метаморфозы стали повторяться с пугающей быстротой. Кожа стянулась, стала серой и жесткой, кости заныли, удлиняясь. Я снова был обнажён, с длинными, заканчивающимися острыми когтями руками, существом из кошмара.

  Не теряя ни секунды, я подошёл к Ивану, лежавшему на столе в центре ангара. В этой реальности он тоже преобразился: его мощное тело было покрыто той же серой кожей, черты лица искажены, но узнаваемы. Он смотрел на меня широко открытыми, горящими неестественным красным светом глазами. И хотя его рот не шевелился, в моей голове отчётливо возникло и окрепло его присутствие - слабое, но ясное.

  - Жа́ра... - Мысль его, как тёплый ветерок, коснулась моего сознания. - Наконец-то... Я знаю, что ты меня слышишь. Теперь, когда смерть уже так близко дышит в спину, я всё понял. Понял, что зря тогда пил Икс-14 неделю назад, так как тем самым только приближал свой конец, пытаясь догнать вас... Нет, я не виню в этом тебя, ты тут абсолютно не причём. Ты навсегда останешься моим горячо любимым другом. Передай Светлане... - мысль дрогнула, наполнившись невыразимой нежностью и болью, - передай ей, что я всегда думал о ней и о будущем нашем сыне... что даже когда осталось несколько минут до смерти, я преданно люблю её. Понял я и то, что ты и Огим не такие, как все... вы избранные, а я - нет, простой смертный. Поэтому и не выдержал эксперимента... Но я счастлив! - Эта мысль вспыхнула ярко и искренне. - Счастлив был за все те выпитые дозы... иметь эту... телепатию, это чувство полёта. Эта эйфория и сейчас окрыляет меня, позволяя осознавать правдивые образы... видеть мир без пелены...

  - Может... - попытался вклиниться я мысленно, чувствуя, как его присутствие начинает меркнуть.

  - Нет, не перебивай, друг... - Его мысленный голос ослаб, но оставался настойчивым. - Я надеюсь... надеюсь, что ты женишься на Анне... надеюсь, что ваше счастье не оборвётся так скоро, как моё...

  - Я хотел лишь сказать тебе... то, что просила передать Света, - поспешил я, боясь, что он уйдёт, не услышав. - То, что она очень-очень тебя любит... Сильнее всего на свете.

  В ответ в моей голове возник образ, яркий и трогательный: как Иван и Светлана в небольшом зале ЗАГСа, неуклюже и счастливо улыбаясь, надевают друг другу на безымянные пальцы простые обручальные кольца. Солнечный луч падает сквозь высокое окно...

  Его большие красные глаза, горевшие во тьме нулевого мира, медленно, с невероятным усилием закрылись. Образы в моей голове растворились, как дым. Его присутствие исчезло, оставив после себя ледяную пустоту. Он умер...

  Доза Икс-14 была небольшой, и её действие уже прекратилось. Когда я медленно, с мучительным ощущением сжатия костей и стягивания кожи, вернулся в наш мир, то не поверил своим глазам. На металлическом столе передо мной лежал реальный Иван. Именно с таким обличием, которое он принимал в нулевом мире: серокожий, с чертами лица, одновременно знакомыми и чужими, с длинными пальцами. Существо из другого измерения, застывшее в смертельной неподвижности.

  Мы с Огимом переглянулись через это чудовищное тело. Я почувствовал, как по щекам, горячим от пережитого, медленно стекали солёные слёзы. В душе стало пусто и холодно, как будто оттуда вырвали что-то живое и незаменимое. Мы молча обнялись, и рыдания вырвались наружу. Заплакали, как потерянные дети, не стыдясь слёз. Какого бы ни было наше состояние, но похоронить тело Ивана в таком виде, без исследований, мы не могли. Не могли мы даже показать его Светлане несмотря на то, что она в курсе нашей работы и нулевого мира.

  Разомкнув объятья, Огим, всё ещё всхлипывая, вытер глаза тыльной стороной ладони и заключил, его голос был хриплым от слёз:

  - Придётся делать куклу. Похожую... Я сегодня же займусь этим, и назавтра она будет готова.

  - Да, - кивнул я, с трудом выдавливая из себя слово. - Согласен.

  И я пошёл объяснять Светлане, что случилось. Что её Ваня ушёл, и ушёл навсегда.

  - Не верю. - Она вскочила со стула в маленькой комнатке ожидания. - Пропустите меня к нему! - Я попытался задержать её, но она резко вырвалась и вбежала в ангар, к столу.

  Увидев тело, она замерла. Потом тихий стон вырвался из её груди, переходя в рыдание.

  - Так это... правда-а-а... - Слёзы брызнули из её глаз, катясь по щекам и падая на бетонный пол. - Значит... мы выглядим именно так... Там...

  Мы ещё долго успокаивали Свету, уговаривали, стараясь убедить в том, что тело Ивана, это страшное свидетельство иного мира, представляет для науки неоценимую важность, что его изучение может предотвратить другие смерти. Сначала она не соглашалась, кричала, что хочет похоронить мужа по-человечески. Но, в конце концов, осознав всю важность нашего с Огимом открытия, всю глубину тайны, в которую был погружён Иван, она, сдавленно всхлипывая, дала своё согласие. Тем более, что наш куратор Басов уже был оповещён о случившемся по спецсвязи и взял все процедуры с телом Ивана под свой жёсткий контроль.

  

  Домой я вернулся только к одиннадцати вечера. Сумрак квартиры казался чужим. В прихожей пахло едой - Анна ждала.

  - Как дела? - С тревогой в голосе спросила она, выйдя из кухни, вытирая руки о фартук. Её глаза сразу искали мои, читая в них беду.

  - Хуже некуда... - Ответил я глухо и, обессиленный физически и морально, упал на диван в гостиной, закрыв лицо руками. Тяжесть дня придавила, как бетонная плита.

  - Что?! - Она подбежала, села рядом, положив руку мне на плечо. - Что случилось?!

  - Ваня... - голос мой предательски дрогнул, - Иван скончался... - Сказал я, так и не сумев сдержать нахлынувшего внутреннего напряжения, досады и всепоглощающей вины. Слёзы потекли сами.

  - Почему ты опять винишь во всем себя? - воскликнула Анна, обнимая меня, стараясь вносить ясность в моё отчаяние. - Прекрати сейчас же! Это не твоя вина!

  - Это ведь я предложил ему участвовать в эксперименте! - вырвалось у меня, я резко встал, чувствуя, как ярость и горечь подступают к горлу. - И в дальнейшем потворствовал его желаниям глотать эту заразу! - Я ударил кулаком по журнальному столику; хлипкая столешница жалобно дрогнула. -Я знал, как это может повлиять на него, знал о риске! Но ничего не предпринял, чтобы остановить! - Второй удар был сильнее, на костяшках выступила ссадина. - В этом виновен только я! Я! Понимаешь?! Только я! - И я ударил по столику ещё раз, уже не чувствуя боли, только оглушающую пустоту внутри.

  Я уже не помню толком, что делал в тот вечер, помню только, что сильно напился дешёвого коньяка, что много раз вслух, хрипло и бессвязно ругал себя, проклиная день, когда придумал Икс-14. Помню, что до трёх ночи метался по комнате, не находя покоя, не в силах заснуть. Анна, как могла, успокаивала меня, гладила по голове, ни на секунду не оставляя одного, её тихий голос был островком в море безысходности.

  На следующий день были похороны на старом кладбище Бэжба. Погода соответствовала настроению: низкое серое небо, промозглый ветер. Иван не любил каменные надгробья, ему установили тёмный, полированный деревянный крест с резной табличкой, где золотились его имя и даты. Оградку тоже сделали деревянной, простой.

  Было много народу. Чёрные фигуры теснились у могилы. Света, вся в чёрном, с покрытой чёрным платком головой, долго и безутешно плакала, молилась, её грустные, опухшие от слёз глаза иногда останавливались на мне - на том, кто не смог спасти её мужа. Собрались бывшие коллеги Ивана по школе: Анна, бледная и молчаливая; Огим, ссутулившийся и постаревший за эти дни; близкие родственники и многие другие знакомые. Люди молча подходили, приносили цветы - гвоздики, хризантемы, розы, клали их на свежую землю, высказывали мне и Светлане тихие соболезнования. Плакали женщины. Над головами, грохоча винтами, приземлился чёрный вертолёт. Прибыли кураторы - двое мужчин в строгих тёмных пальто и с бесстрастными лицами. Я их редко видел, но сейчас они проявили настоящее, пусть и сдержанное, сочувствие, передав Светлане конверт с деньгами - материальную помощь. Что ни говори, а при их власти и порой излишней наглости, они в этот момент оставались людьми, понимающими горе.

  Конечно, кроме очень узкого круга - Светланы, меня, Огима и Басовых - никто не знал, что в гробу, опущенном в сырую февральскую землю, лежал искусно сделанный макет привычного, человеческого тела Ивана Платонова.

  А тогда мне было наплевать на всё. И на начинающийся дождь, который вскоре полил как из ведра, хлеща по спине и промочив кости, и на то, что я давно уже промок до нитки, стоя без шляпы. Наука, наши открытия, Икс-14 - всё это до того осточертело, опостылело, что я и слушать про неё не хотел. И на предложения кураторов, прозвучавшие у вертолёта, заняться исследованием двух новых аномальных зон в России, наотрез отказался. Сквозь шум дождя и приглушённые рыдания доносились их голоса, сливаясь со свистом ветра в голых ветвях кладбищенских деревьев - всё это сплелось в один тяжёлый, безнадёжный гул. Этот день я едва пережил, выстояв до конца, чувствуя себя пустой, разбитой скорлупой. И стихотворение родилось слишком спонтанно...

  

  

  УХОД (Памяти Ивана Платонова)

  

  Он не сможет за спешку меня поругать

  И советы раздать не сумеет.

  Не умел осуждать, разлагаться и лгать,

  И ровесников был он умнее.

  

  Не доделал, что мог бы закончить со мной.

  Замолчал, хоть кричал крайне редко.

  Ну давай же, дружище, ещё по одной

  Разольём и обмолвимся метко.

  

  Есть не мало всего, что оставил он нам,

  Уходя, прошептал: "Так бывает...".

  Из небесного впредь наблюдает окна

  И от наших промашек "вздыхает".

  

  Исследовательский центр Огима, две недели спустя,

  15:26

  

  Шёл мелкий, колючий снег, застилая серым покрывалом грязный асфальт промзоны.

  Я проскользнул в пятый ангар - тот самый, где лежал тогда Ваня. Запах озона и химии ударил в нос. Я взял тяжёлую металлическую укатку, стоявшую у стены. Подошёл к стеллажу, где рядами стояли бутыли с проклятой жидкостью - Икс-14. И начал бить. Разбил все. Стекло звенело, осколки летели по бетонному полу, сладковато-горькая жидкость растекалась лужами, смешиваясь с пылью. Потом я обрушил ярость на столы. На пол полетели компьютеры, мониторы, принтеры, клавиатуры - всё, что напоминало о нашей работе, о нашей гордыне, о нашей вине. Грохот падающей техники оглушал.

  Вбежавший в ангар Огим, услышав грохот, с трудом меня успокоил, схватив за руки, оттаскивая от очередного стола, его лицо было перекошено ужасом и пониманием.

  - Хватит! Остановись! - кричал он. - Остановись!

  

  // Архивная запись "АЗ-47" временно закрыта до выяснения дополнительной информации //

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  ЭПИЗОД 13. НАРУШИТЕЛЬ (ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО)

  

  О. Касандр, г. Бэжб, ул. Кузнецова, 64 - 127, 28 марта 2000 г.,

  12:30

  

  Громкая песня звонка разрезала тишину квартиры, возвестив о приходе посетителя. Да кто бы ни пришёл, он не сумеет отвлечь меня от гнетущих мыслей о Платонове, том дородном толстячке, который был не только лучшим другом, но и незаменимым помощником. Его отсутствие ощущалось как зияющая пустота.

  Не успел я как следует распахнуть дверь, как из полумрака коридора на меня обрушился взволнованный, почти истеричный голос Огима.

  - Жара, нас обокрали!!! - выпалил он, запыхавшийся, его обычно безупречно гладкие волосы были всклокочены, а за толстыми стеклами очков мелькали осколки паники.

  - Кто обокрал? - переспросил я, ещё не уловив суть его слов, медленно отступая в прихожую.

  - Не притворяйся! - Он буквально ворвался внутрь, запах холодного уличного воздуха смешался с его привычным ароматом технического спирта и старой бумаги. - Я прекрасно помню, что ты разбил пять бутылей с Икс-14 в пятом ангаре и сокрушил там все компьютеры, но их-то там ведь было шесть! Кто-то утащил целый литр вещества, нам же теперь нужно найти подлеца, не медля ни секунды... - Он нервно теребил края своего поношенного лабораторного халата.

  - Но кому мог понадобиться целый литр активной добавки? - спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. - Ведь он смертельно опасен в неконтролируемых дозах.

  - Только избранному человеку, а то бишь такому же, как и мы, - ответил Огим, понизив голос до шепота, его взгляд стал пронзительным, - который вполне может существовать и знать, как его использовать... или злоупотребить.

  - И каким же образом мы будем его искать? - спросил я, ощущая нарастающую тревогу.

  - Пока не знаю... Думай, я тебе всё сказал. - И Огим, не прощаясь, резко развернулся и поспешно удалился, лишь на мгновение сверкнув на прощание линзами очков в слабом свете прихожей, прежде чем раствориться в коридоре.

  Такая уж у него была натура: разбрасываться обрывками информации, как конфетти, чтобы максимально заинтриговать и подстегнуть, оставляя меня один на один с неразрешенной загадкой.

  Я снова опустился в кресло перед мерцающим экраном телевизора, где бесстрастный диктор вещал о мировых событиях. Но слова сливались в невнятный гул. И, наверное, уснул, а очнулся от назойливого, задребезжавшего колокольчика стационарного телефона, разрывавшего тишину.

  - Алло!.. - пробормотал я, с трудом отрывая голову от спинки кресла.

  - Жара, это я, - послышался знакомый, но сдавленный голос Огима в трубке.

  - Ну, что ещё? - спросил я, протирая глаза.

  - В поселке Нота, куда я только что прибыл... умер при проведении наблюдений Дмитрий Лежнёв. - В голосе Огима прозвучала неподдельная горечь. - Мне очень жаль. Я направил к тебе Александра Шыморина. Уголовное дело заводить не стали - медики на месте установили, что Дмитрий Лежнёв умер естественной смертью. Так что жди Шыморина, он уже скоро будет у тебя. - И Огим резко положил трубку, оставив в ушах короткие гудки.

  Пока я говорил с Огимом по телефону, то не заметил, как Анна бесшумно подсела рядом на диван. Ее теплый бок слегка коснулся моего, а легкий, знакомый аромат ее духов - что-то цветочное и свежее - наполнил пространство.

  - Жара, что сказал Огим? - спросила она тихо, ее карие глаза смотрели с тревожным вопросом.

  - Он сообщил, что сегодня в Ноте скончался Дмитрий Лежнёв, - ответил я, ощущая тяжесть слов. - Того самого, которого я сам поставил для проведения наблюдений за той аномалией.

  - Не может быть? - Она прикрыла рот ладонью. - Как это случилось?

  - Огим говорит, что его нашли без чувств. Медики установили естественную причину смерти, по-видимому, остановка сердца. - Я повернулся к ней. - Ты не знаешь, от чего он мог умереть? Вроде на здоровье не жаловался...

  - Ума не приложу, - покачала головой Анна, ее густые каштановые волосы мягко колыхнулись. - Всего тридцать девять лет, в самом расцвете сил. Казалось, здоровьем не обделен.

  - Ты же знаешь, что я с головой погружён в работу и не особо слежу за взаимоотношениями работников, - признался я. - Не было ли какой-нибудь серьезной ссоры между Дмитрием и Александром Кузнецовым? Помнишь, в последнее время они как-то странно друг на друга косились.

  - Как? Разве ты не знал? - Она удивленно приподняла брови.

  - Чего не знал? - спросил я, и мое удивление было неподдельным.

  - Да они в последнее время сцеплялись как кошка с собакой! - воскликнула Анна. - Последний раз даже я их утихомиривала, когда ты, по своему обыкновению, доблестно смылся с уфоцентра по срочному вызову кураторов. Буквально на днях чуть не подрались из-за какого-то старого инструмента в лаборатории.

  - Анна, - я взял ее за руку, чувствуя под пальцами тепло ее кожи, - послушай меня очень внимательно. У нас в уфоцентре есть хоть капля, хоть след Икс-14? Хранится ли что-то?

  - Нет, конечно, - ответила она, ее пальцы слегка сжали мои в ответ. - Ведь оно было сразу после смерти Ивана перевезено в ангары Огима, под его замок. В уфоцентре остались только твои записи в центральном компьютере, да старые журналы.

  - Хорошо, солнце моё, - сказал я, отпуская ее руку и поднимаясь. - Я пойду, прогуляюсь. Свежим воздухом подышать, мысли собрать.

  - Постой! - Она вскочила следом, ее взгляд стал проницательным. - Так ты заподозрил Кузнецова? Уже начинаешь складывать пазл?

  - Пока да, - кивнул я, надевая куртку. - По крайней мере, у него был мотив - эта их вражда - и соответствующий статус доступа, чтобы теоретически проникнуть на территорию Огима. Он же там работал месяц назад, знает расположение камер и постов.

  Я быстро оделся и вышел из дома, захлопнув за собой тяжелую дверь. Резкий весенний ветер ударил в лицо. Около подъезда, прислонившись к ржавому ограждению, меня уже поджидал Шыморин. Его плотная фигура в практичном темном пальто и кепке, сдвинутой на затылок, была узнаваема издалека. Мы молча кивнули друг другу - привычное приветствие - и зашагали по засыпанному прошлогодней листвой тротуару вдоль улицы, мимо серых панельных домов.

  - Жарик, - начал он, закуривая, дым тут же уносило ветром. - Твой босс сообщил мне, что тот человек, умерший в посёлке Нота... погиб. Не умер. - Он сделал паузу, глядя прямо перед собой. - Я зашёл в морг, постарался, чтобы провели вскрытие. При мне патологоанатом выяснил: разрыв сердца. Мгновенный. Может произойти от сильнейшего испуга, шока. Тебе это о чём-нибудь говорит? - Он повернул ко мне лицо, и в его глазах читался профессиональный интерес, смешанный с недоверием ко всему паранормальному.

  - Так-то ничего конкретного, - ответил я, глядя под ноги, - но догадка у меня уже есть. Смутная, но...

  - Давай, выкладывай, - подбодрил он, швырнув окурок в лужу.

  - Мой, уже бывший, сотрудник в уфоцентре, Александр Кузнецов - это он убил Лежнёва. У них возникла острая неприязнь друг к другу сравнительно недавно. Я пока не могу объяснить то, с чем она может быть связана. Но вот, что я предполагаю, - я остановился, заставив Шыморина тоже замедлить шаг. - Я полагаю, что он имеет одну очень специфическую способность - внушать панический, животный страх. Да такой силы, что за считанные секунды сердце не выдерживает. Словно его кто-то... сжимает изнутри.

  - Ух, ты!.. - Шыморин присвистнул, его скептическое выражение сменилось на задумчивое. - Звучит как бред, но... учитывая наши прошлые дела... вполне возможно. Пока, конечно, бездоказательно, мой друг. Очень бездоказательно.

  - Да, пока это только теория и не более того, - согласился я, чувствуя тяжесть склянки в кармане пуховика. Я не мог поведать Александру про Икс-14. Почему-то пока опасался, что это знание может быть опасным для него или испортит все планы.

  Мы снова зашагали, и вскоре я остановился у перекрестка. Шыморин подошел вплотную, ожидая продолжения. Я подытожил:

  - Нужно съездить в посёлок Слок. Там живёт мать Александра Кузнецова, Зоя Валентиновна. Я думаю... я почти уверен, что она вполне может обладать таким же паранормальным даром, как и её сын. Или знать о нем. Она - ключ.

  - Тоже идея, - кивнул Шыморин, доставая рацию. - Тогда дуем на вокзал, пока электричка не ушла.

  С поста охраны на полупустом вокзале Александр связался с участковым в Слоке и быстро, по своим каналам, выяснил точный номер дома Кузнецовой.

  

  Пос. Слок,

  14:25

  

  С вокзала мы не спеша шли по деревенской улице, мимо покосившихся заборов и редких прохожих. Воздух пахл талым снегом, землей и дымком из труб. Задумавшись, я перебирал пальцами в глубоком кармане пуховика холодную склянку с последней дозой Икс-14. Эти остатки были спрятаны у меня дома, на случай... Я сам не знал на какой случай, но вот этот самый случай нагрянул. Я ещё никогда не был так уверен в правильности своего плана, в том, что мать Кузнецова поможет нам нейтрализовать его самого́. Внутри все сжалось от предвкушения и страха.

  Путь оказался недолгим. Жёлтый, одноэтажный домик с резными наличниками был уже изрядно покосившимся, краска облупилась, а изгородь перед ним, из покоробленных жердей, тоже оставляла желать лучшего. Но мостки, ведущие к крыльцу, были аккуратно вычищены от снега и грязи, выдавая присутствие хозяйки. Мы постучали в деревянную дверь, краска на которой давно потрескалась. Её открыла невысокая старушка в скромном платье и вязаном платке. Её глаза, глубоко посаженные в морщинистом лице, с испугом уставились на незнакомцев.

  - Не пугайтесь, Зоя Валентиновна, - начал я как можно мягче, снимая шапку. - Это Александр Шыморин, - я кивнул в его сторону, - мы расследуем одно... таинственное происшествие. Можно с Вами переговорить? Буквально на минутку.

  - Да, да, проходите, проходите, - засуетилась она, пропуская нас в сени, а затем в небольшую горницу.

  Внутри, вопреки внешнему облику дома, было удивительно тепло, чисто и уютно. Пахло свежей выпечкой и сушеными травами. На столе, покрытом вязаной скатертью, дымился самовар. По настоянию старушки мы взяли себе по кусочку еще теплого творожного пирога и уселись на старом, но крепком диванчике, обтянутом ситцем. Я начал осторожно вводить Зою Валентиновну в курс дела, наблюдая за её реакцией.

  - Вы только не пугайтесь, пожалуйста, - говорил я, - но у нас есть серьезные основания предполагать, что ваш сын... замешан в смерти человека.

  - Как?! - Старушка вскинула руки, ее лицо исказилось от ужаса. - Этого не может быть! Он же был таким тихим, спокойным мальчиком... всегда! -Она нервно сжала края платка.

  - Я считаю, - продолжал я, стараясь говорить ровно, - что он... воздействует на людей, наводя на них нечеловеческий, парализующий страх. И эта его способность, возможно, передается по наследству. Так что Вы... Зоя Валентиновна, вы единственная, кто сможет нам помочь остановить его, прежде чем случится новое несчастье.

  - Что я должна делать? - прошептала она, в ее глазах читалась растерянность и материнская боль. Я промолчал, давая ей осознать сказанное, и она добавила, опуская взгляд: - Жарум Александрович, годы мои уже не те, чтобы за сыночком по острову носиться, ловить его...

  - Выпейте это, - сказал я решительно и протянул ей маленькую, темную стеклянную бутылочку с Икс-14. - Только постарайтесь, всем сердцем, не пугаться того, что произойдёт. Вы попадёте... в другую реальность. К той, к которой, как и у вашего сына, у вас, возможно, есть предрасположенность. Это шанс понять его... и помочь.

  Она посмотрела на склянку, потом на меня, взяла ее дрожащими пальцами. Без колебаний, залпом опустошила содержимое и поморщилась, как от крепкого самогона.

  - Ну и дрянь же у вас, а не лекарство, Жарум, - выдохнула она, вытирая губы рукавом.

  Александр покосился на меня из-под козырька кепки, и я видел, как он напрягся, уже предчувствуя, что сейчас начнется нечто выходящее за рамки его понимания. И тут старушка резко вдохнула. Ее взгляд, только что испуганный и усталый, вдруг переменился, стал острым, невероятно живым, пронзительным. Потом дикий, нечеловеческий крик прорезал уютную тишину горницы - такой силы, что мы с Шымориным инстинктивно вжали головы в плечи и закрыли руками уши. Зоя Валентиновна забилась на диване, ее тело выгибалось в немыслимых судорогах, руки беспорядочно хватали воздух. Глаза её то закатывались, то широко раскрывались, зрачки расширились до предела, отражая какой-то внутренний вихрь. Казалось, это продолжалось вечность, пока она, наконец, не обмякла, не сделала глубокий, хриплый вдох и не открыла глаза. Но это были уже другие глаза - ясные, полные невероятной силы и понимания.

  - Что вы сделали?! - прошептала она, но в ее голосе не было упрека, только изумление. - Какое... блаженство!!! Это просто невероятно! - Она медленно поднялась, ее движения стали удивительно плавными, уверенными. - Теперь я могу... видеть! Чувствовать! Проникать в умы... как в открытые книги! Теперь я вижу настоящее ваше обличие... слои мыслей, как дымку... - Она засмеялась, легкий, почти девичий смех. - Спасибо вам за такой грандиозный подарок простой старушке! Спасибо!

  Зою было просто не узнать. Ее глаза горели молодым, почти безумным огнем, кожа порозовела, разгладилась, с плеч будто свалились годы тягот. Она казалась помолодевшей на добрый десяток лет, полной скрытой энергии.

  - А теперь внимание! - резко перебил ее я, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. - Зоя Валентиновна, попытайтесь отыскать вашего сына... Сейчас. Где он? Что делает?

  - Хорошо, - она закрыла глаза на мгновение, ее лицо стало сосредоточенной маской. - Всё... я уже нашла его. - Ее глаза широко распахнулись, в них мелькнул ужас. - Этого не может быть?!.. Он и впрямь... убил того человека! Я читаю это в его мыслях, как отчетливую, темную метку! Саша сейчас... он в посёлке Нота. Ищет... Да-да, ищет именно твою квартиру, Жарум... Словно охотится...

  - У вас есть телефон?.. - перебил я ее, почувствовав, как ледяной пот выступил на спине под одеждой. Анна!

  - Да, конечно, - ответила она, уже улавливая мой страх, - но он вам не нужен, поскольку ваша подруга... она только что уехала на базар. - Она уловила мой вздох облегчения. - И не волнуйся, мой сын... его дар страха... он может воздействовать только в радиусе ста метров, не дальше. А твоя Анна уже далеко. - Она вдруг хихикнула. - Постойте! Я поняла кое-что важное! Только я обладаю таким свойством: читать мысли на любом расстоянии! Мой сын такое не может, я в этом абсолютно уверена, вижу его ограничения. Так что не беспокойся за свою возлюбленную. Хе-хе... - Старушка снова засмеялась, и в ее взгляде появилось что-то бесцеремонное. - Она всё время думает о тебе. Постоянно. Она невероятно тобой больна... - На последних её словах я почувствовал, как горячая волна заливает лицо, заставляя отвести взгляд.

  - А вы, Александр, - она повернулась к Шыморину, ее взгляд стал изучающим, игольчатым, - ну и развратник у нас... Я всё-ё-ё вижу, что там у вас в голове крутится про ту блондинку из отдела кадров...

  - Довольно, Зоя Валентиновна! - резко и властно оборвал ее Шыморин, вмиг став серьезным, его лицо застыло каменной маской. - Мы не за этим сюда пришли развлекаться.

  - Да, да, действительно, - спохватилась она, но в уголках ее губ играла едва уловимая улыбка. - Простите старуху. Тогда везите меня к нему. Сейчас же. А дорогу я вам подскажу. Я сама... - ее голос стал твердым, решительным, - я сама попытаюсь остановить своё заблудшее чадо. Пора.

  

  Г. Бэжб,

  16:23

  

  - Александр, у нас ограбление! Шестого отделения Сбербанка на Центральной! - затараторил тревожный, искаженный помехами голос из рации на плече Шыморина, едва мы ступили на перрон бэжбовского вокзала.

  - Принял. Я в городе, скоро буду... - начал было он, но старушка резко перебила.

  - Это опять он! - отрезала Кузнецова, ее лицо стало жестким, глаза загорелись холодным светом. - Мой сын. Он уже там. И успел... - она зажмурилась на мгновение, как бы прислушиваясь к чему-то внутри, - убить пятерых охранников. Поспешите, а то будет слишком поздно! Он не остановится!

  Прямо у выхода с перрона нас уже дожидался бежевый, видавший виды милицейский УАЗик с мигалкой на крыше. Александр быстро переговорил с водителем, кивнул нам, и мы, втиснувшись в салон, под душераздирающий вой сирены помчались по улицам города к центру.

  У небольшого кирпичного здания с вывеской "Сбербанк" уже стояли три патрульные машины, мигалки которых отбрасывали тревожные блики на стены соседних домов. Воздух был наполнен напряженным гулом сирен и перекличкой милиционеров. Александр быстро представил меня и старушку своим коллегам у оцепления - коротко, по-деловому - и мы, минуя растерянных сотрудников банка, которых выводили наружу, прошли внутрь через разбитую стеклянную дверь.

  Картина внутри была сюрреалистичной и жуткой. Александр Кузнецов сидел на мягком кожаном кресле за столом управляющего, покачивая увесистым холщовым мешком, явно набитым деньгами. На его лице играла довольная, почти блаженная улыбка. У дальней стены, дрожа и прижимаясь друг к другу, стояли в ряд сотрудники банка - бледные, с глазами, полными ужаса. А на полу, в неестественных позах, лежали пятеро охранников в форме, их лица застыли в гримасе немого крика, тела уже окоченели.

  - Саша! - выкрикнула Зоя Валентиновна, шагнув вперед. Ее голос, полный материнской боли и негодования, прозвучал громко в гнетущей тишине зала. - Как ты мог?! Как ты мог опуститься до такой низости?! Ты же убийца!!! - Она не сдержалась, по ее морщинистым щекам потекли слезы.

  - Мама?! - Кузнецов вскочил, как ужаленный, его лицо исказилось от ярости и неожиданности. Улыбка мгновенно сменилась оскалом. - Уйди!!! Только тебя тут и не хватало! Оставь меня в покое!!! - заревел он, его голос, усиленный адреналином и ненавистью, заставил содрогнуться даже стоящих у стены людей.

  Тут-то и произошло то, что не каждому доведётся в жизни увидеть. Старушка вдруг вскрикнула, схватилась за голову и забилась в жестоких конвульсиях, как тогда, в доме, но в сто крат сильнее. Она рухнула на холодный кафельный пол, корчась в невидимой агонии. Почти одновременно Александр Шыморин, стоявший рядом со мной, вскрикнул, схватился за грудь, его лицо побелело, и он, обессилев, съехал по стене на пол, скрючившись и стеная от невыносимой внутренней боли. Они оба - мать и сын - вели немую, страшную дуэль, находясь в одном помещении, но сражаясь в иной, невидимой нам реальности. Их тела содрогались в судорогах, стоны смешивались, в воздухе запахло озоном и чем-то жженным. Казалось, сама атмосфера сгустилась, давя на барабанные перепонки.

  Наконец, после мучительных минут, обстановка достигла пика и... разрядилась. Над корчащимися на полу Зоей и Александром-сыном вспыхнул ослепительно-яркий, бело-голубой свет, как от мощной электросварки. Он выжег сетчатку, заставив всех остальных, включая меня, инстинктивно зажмуриться и отпрянуть. Когда же свет погас, оставив после себя темные пятна в глазах, на полу не было ни старушки, ни ее сына. Только два четких, глубоко прожженных в кафель контура, как негативы человеческих фигур, и легкий запах гари. Они навсегда переместились туда, откуда нет возврата - в нулевую реальность, которая, подобно Зоне Е-129 из наших старых докладов, поработит их души, обрекая на вечные, непостижимые мучения.

  Мы ещё долго стояли и смотрели на эти два зловещих, дымящихся пятна на полу. Шыморин, бледный, но уже пришедший в себя, горячо, с неподдельным уважением и остатками шока, поблагодарил меня, сжимая плечо. Он признался, что я во второй раз продемонстрировал ему чудеса, к которым его практичный ум всё никак не мог и, наверное, уже никогда не сможет привыкнуть.

  Не успел я выйти из банка на залитую мигалками улицу, как на моё плечо опустилась чья-то тяжелая, знакомая ладонь. Я обернулся и увидел Огима. Его обычно невозмутимое лицо светилось редкой, почти детской радостью успеха. Он радовался не только завершению опасного дела, но и тому, что обнаружил и уничтожил последние, считавшиеся утерянными, миллилитры жидкости Икс-14. Радовался тому, что теперь эта опасная, дарящая силу и ведущая к гибели активная добавка больше никому не сможет причинить вреда в этом мире.

  Сутки спустя, под короткую, деловую расписку, Шыморин вручил мне солидную пачку денег - награду за помощь в поимке того, кого в рапортах уже окрестили "самым опасным в мире преступником с паранормальными способностями". Позже эти деньги мы с Огимом, как честные партнеры, разделили пополам и, по давней, негласной договоренности, пустили на благо нашей всегда голодной до финансирования науки - на новые детекторы, редкие компоненты, оплату тишины.

  С того дня я принял тяжелое решение. Уфоцентр был немедленно закрыт для всех текущих операций. Я вызвал проверенные бригады, и вскоре вокруг территории начал расти высокий, круговой бетонный забор с колючей проволокой поверху. Систему наружного наблюдения и сигнализацию приказал ужесточить до максимума, установив датчики движения, тепловизоры и глушители связи. Стрелку старой, давно не использовавшейся железнодорожной ветки, ведущей прямо к ангарам с хранящимися там артефактами и остатками НЛО, демонтировали и закопали. Теперь добраться до моих ангаров можно было только зимой, по глубокому снегу на вездеходе или снегоходе, или же вертолётом - и то по специальному разрешению.

  Согласовав с кураторами из столицы, я был временно (а может, и навсегда) отстранён от непосредственного управления уфоцентром. Бразды правления его территорией, ангарами и их содержимым я передал Огиму - единственному, кому доверял полностью. Само здание уфоцентра, после того как я вывез оттуда самые ценные личные архивы и инструменты, было опечатано тяжелыми пломбами и законсервировано вместе со всеми оставшимися в его подвалах и сейфах материалами, досье и артефактами.

  Оно замерло, как спящий великан, погруженный в забвение.

  В этом году я поставил жирную, окончательную точку в своей деятельности уфолога. Закрыл толстую, испещренную пометками книгу многолетних, изматывающих поисков истины среди звездной пыли и правительственной лжи. Зашил наглухо мешок, полный сложных, так и не реализованных конструкторских предложений и секретных наработок, похоронив их в глубинах архивов Огима.

  Сейчас я устроился работать в Бэжбовский ВУЗ - преподаю физику студентам, которые понятия не имеют, кто стоит перед ними у доски. Перестал принимать омолаживающий эликсир Огима - пусть время берет свое. Свадьбу, которую мы планировали с Анной еще до смерти Ивана, играть было уже неуместно, не по сердцу. Мы просто скромно посидели за столом все вместе - я, Анна, Огим и пара самых близких людей - в его просторной, но аскетичной резиденции на окраине города, сразу после нашей официальной, будничной регистрации в ЗАГСе. Тишина, покой и чувство завершенности - вот главные трофеи этого года.

  

  // Архивная запись "АЗ-47" завершена //

  

  

  

  **************************************************

  Работа над циклом рассказов

  Разработка идеи - самые разные временные промежутки (1999 и 2001)

  Первая полноценная редакция с выбраковкой некоторых эпизодов - март - апрель 2023

  Эпизод "ПОДЗАРЯДКА" написан в июле 2025

  Окончательные стилизация и редакция всех эпизодов - июль 2025

  

  **************************************************

  

  РЕСУРСЫ АВТОРА

  

  https://polevaya-tetrad.narod.ru/

  

  https://max.ru/join/d5LXOZkBKx73acYOyOAIGXrGsJ5yeu5yVzQL1avVNwg

  

  https://vk.com/anser_rock_bard

  

  https://rutube.ru/channel/77420749/

  

  https://t.me/AnSER_Rock_bard

  

  https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard

  

  

---

Оставить комментарий © Copyright Новосёлов Анатолий Сергеевич (AnSer-Rock-BARD@mail.ru) Размещен: 14/05/2026, изменен: 14/05/2026. 224k. Статистика. Сборник рассказов: Проза

Ваша оценка: не читать очень плохо плохо посредственно терпимо не читал нормально хорошая книга отличная книга великолепно шедевр

---

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"