Первая пара - высшая математика - лекции по математике для первого курса судостроительного факультета (и судостроителям, и механикам) читались в самой большой институтской аудитории главного корпуса на первом этаже, как ее называли 'поточной', аудитория ? 101 в главном корпусе.
Преподаватель доцент Альтшуль Борис Аркадьевич.
- На экзамене будьте любезны предоставить полный комплект лекций.
Аудитория затихла.
Альтшуль - доцент, приглашенный из московского вуза в КТИРПих.
Старый холостяк. Одно время жил в студенческом общежитии, затем получив квартиру в доме на ул. Леонова (на ул. Леонова предоставляли квартиры от института, тоже считался профессорским домом, но не таким элитным как дом на пр. Мира), перевез к себе маму, так и не женился.
Вспоминает Нина Федорова.
- Сын поступает в наш институт, пошли с ним в приемную комиссию сдавать документы. Как же без меня, - смеется Нина, - у раздевалки встречаем Альтшуля.
Забыла как звать его, то ли Борис Аркадьевич, то ли Аркадий Борисович.
- Здравствуйте, я с такого-то потока. Забыла, как Вас звать.
Вы у меня были вторым потоком в институте, до этого я в Москве преподавал. Предыдущий поток написал на меня жалобу в деканат.
Зам.декана Николай Сергеевич благожелательно тогда ко мне отнесся, а я уже хотел возвращаться в Москву, несмотря на открывающиеся здесь карьерные перспективы. Кстати, сейчас я профессор, доктор наук.
Нина рассказывает: я и прибалдела: тридцать лет прошло, а Альтшуль до сих пор помнит ту боль. Представляете: московский доцент - и жалоба от провинциальных первокурсников? Вряд ли кто-то остался бы равнодушным к такому удару по репутации.
Предыдущий поток, вообще, был склочный.
Практикум по высшей математике вел Валерий Аполлинариев, двадцатишестилетний кандидат наук. Тогда он еще помнил 'храните матроса в себе', а может, просто заигрывал со студентами, что и проявилось в дальнейшем, но к студентам семидесятых не имеет никакого отношения. Практикумы по высшей математике проходили в корпусе на Малом переулке.
Первый курс: технология металлов, материаловедение - читал Громыко Анатолий, о нем осталось впечатление: вечно спешащий мужчина; допуски и посадки - красивая высокая стройная блондинка. По технологии металлов сдавали в первую сессию экзамен, по допускам сдавали зачет в летнюю сессию. Дисциплины, далекие от выбранной специальности, прошли мимо, не оставив глубокого следа.
Экзамены в первую сессию: начертательная геометрия, история КПСС, математика, технология металлов.
Допуски к экзаменам: математика, история КПСС (реферат писали)
Зачеты - черчение (в течение семестра - несколько заданий по машиностроительному черчению и пресловутая 'змейка' - формат А2 - надо было тушью чертить - сколько ватмана и туши перевелось, прежде чем 'змейку' зачли), физкультура, английский язык, термины в конструкции корабля.
Английский язык с первого по четвертый курс вела Макова, немецкий - Фролова. От обеих остались приятные впечатления.Но среди студентов практически не оказалось ни одного, кто хотя бы сносно знал иностранный язык.
Основы конструкции корабля читал Афанасьев Гелий Сократович.
Гелий Сократович производил впечатление человека из другой эпохи: благородно поседевший, одетый в добротный, но явно бывший в употреблении костюм. Аккуратность его наряда соседствовала с затаенной печалью на лице, в его взгляде не было озлобленности: только философское, почти сократовское принятие своей судьбы. Имя отчество говорят - мужчина из научных кругов, а в сорок лет преподает в провинциальном институте какую-то непонятную, хотя и важную для корабелов дисциплину. На лице застыла печать вечной усталости от несбывшихся надежд. Аристократическая бледность, седина и выражение лица человека, который устал, но не сдался.
На первом занятии от него многие студенты впервые услышали известную фразу: 'двадцать лет - ума нет, и не будет, тридцать лет - денег нет, и не будет, сорок лет - жены нет и не будет'. Старшекурсники про него говорили: очень строг при приеме зачета. Но на нашем потоке, кажется, все сдали с первого раза.
В конце первого занятия Гелий Сократович сказал:
- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Следующее занятие - жду вас у проходной рыбного порта в 13-30.
В начале октября же обычно бабье лето, а тут - природа взбесилась! Ливень стеной, ветер зонты выламывает... Но вся группа - на месте, пришли все!
У трапа транспортного рефрижератора 'Алмазный берег' Афанасьев посмотрел на своих подопечных и о чем-то переговорил с дневальным, дневальный позвонил, пришел мужчина в морской форме, отвел в кают-компанию: сейчас вам принесут чай с булками. В течение часа студенты немного обсохли и согрелись горячим чаем. Затем спустились в трюм.
Обилие терминов не укладывалось в голове: шпангоуты, рамные шпангоуты, флоры, пиллерсы, ширстреки...
В конце экскурсии Гелий Сократович сказал:
- В библиотеке возьмите книгу 'Конструкция корпуса морских судов', автор Барабанов, с этой книгой вам будет проще запомнить все кораблестроительные термины.
Регистр СССР 1923 - 1992, Барабанов 'Конструкция корпуса морских судов', Войткунский 'Справочник по теории корабля' (3 тома), Шиманский 'Справочник по строительной механике корабля' (3 тома) - настольные книги студентов-судостроителей.
Физкультура - все занятия проходили в залах на Малом переулке и в близлежащем парке (сдавали стометровку, кросс...). С нашей группой на протяжении двух курсов занимался Хоммер.
Вспоминает Света Маслова.
- Бабушке выделили путевку в санаторий, как раз во время сессии. Думаю, сдам досрочно экзамены и отвезу бабулю. За полторы недели до экзаменов сдала зачеты... кроме физкультуры. Все нормативы сданы, кроме прыжков в высоту. Фобия у меня перед планкой.
Рассуждаю сама с собой: пойду сдавать в толпе, авось пронесет. Не случился 'авось'.
Сказать Хоммеру про фобию. Он - молодой симпатичный парень, лет на пять нас постарше, - постеснялась.
Пошла в деканат просить поставить допуск к экзаменам без физкультуры. Тонька - ни в какую. Я ей как на духу все рассказала, она мне: 'что там прыгнуть, я и то бы прыгнула'.
А мне же и стипендия нужна, жили с бабушкой на ее пенсию и мою стипендию.
Дошло до того, что собиралась бросить учебу и пойти работать. Опять же, как бабуле сказать.
В конце концов с утра в субботу, хорошо запомнила, день недели, поехала на Малый, и преодолевая свой страх, часа три 'прыгала'... удалось преодолеть 90 см.
Вся в мыле иду на кафедру к Хоммеру, чтобы он принял у меня норматив.
- Вы что бег сдавали?
- Нет, в высоту училась прыгать.
- Давайте вашу зачетку.
И на втором курсе мне зачеты ставил, не глядя.
Начертательную геометрию читал Быстров - доцент, кандидат технических наук. Быстров Юрий - меланхолик, каких свет не видывал. Читал курс для всего потока, в аудитории тихий гул, а Быстров у доски что-то бубнит, чертит эпюры. Надо отдать должное и экзамены так же принимал: студент нарисует заданные эпюры и получает оценку. Быстров оценивал знания студентов объективно, видя, 'ну тупой, не понимает сущность эпюры', ставил неуд. Из-за начерталки после первой сессии отчислилось несколько человек.
Историю КПСС читал Бесчастный Иван Алексеевич - добрейшей души человек, давал советы по сокращению слов в конспектах.
К сожалению, забылись имя отчество многих преподавателей, наверное, эти люди просто не оставили никакой след - '...приходящие... уходящие... люди в жизни, как поезда... на мгновение...'
Перед началом экзаменом у некоторых, особенно живущих в общежитии, не было допуска (не сданы все зачеты). Старшекурсники просветили: 'идите к зам.декана - Николай Сергеевич только может решить этот вопрос'.
- Здравствуйте, я тут... вот... - блеет нерадивый студент
- Допуск пришел просить - строгим голосом спрашивал Николай Сергеевич, - Груздев по-отечески относился к своим студентам, поэтому 'на ты', да и строгость-то была напускная.
Вот тебе лист бумаги, пиши письмо родителям, начинай с того, что ты такой-сякой и вот сейчас просишь зам.декана, чтобы тебя допустили к экзаменам...
Может, это студенческая байка, а может, и вправду такое было.
Экзамен по высшей математике.
Альтшуль приглашал по пять человек. Время на подготовку двадцать минут.
Первым пошел отвечать Игорь Ларин.
Преподаватель пролистал конспект, посмотрел ответы. Как-то быстро прошло. Игорь у двери показал: пятерка.
Следующая Вера Ширкаева.
Ответила все вопросы из билета, Борис Аркадьевич задал еще несколько вопросов, уже взял Верину зачетку... но что-то его смущало.
- А вы сможете доказать теорему Ферма?
- А в лекциях ничего не было про теорему Ферма.
- Ставлю вам хорошо за ваше усердие и старание, - усмехнувшись, сказал Альтшуль.
Ширкаева в коридоре у всех пыталась выяснить: говорилось ли что на лекциях о теореме Ферма.
- Ширкаева, ну ты и тупая, - не удержался Сережа Шумкин, - теорема Ферма до сих пор не доказана.
Третья шла Катя Бартенева. Ответила на все вопросы, дополнительно решила пару примеров, рассказала про теорему Лагранжа. Что-то преподавателю не понравилось в Катиной формулировке теоремы. Результат - удовлетворительно.
Бартенева расстроилась, два предыдущих экзамены сданы на отлично.
В коридоре пожелала всем удачной сдачи и отправилась в общежитие.
Как-то так сложилось, что в группе все поддерживали друг друга, ожидая, когда все сдадут (не сдадут) экзамен.
К двум часам к Кате в общежитие пришли Лена Градская, Витя Медведев, Валера Егоров и Лена Чернова.
-Катерина, радуйся, ты вошла в число счастливчиков. Альтшуль поставил только семь положительных оценок. Пошли в кино, в 'Зарю', там идет 'Лимонадный Джо'.