Аннотация: Чтобы победить в грядущей войне, нужно найти утерянный некогда древний меч, залог могущества древнего рода. Но как быть если меча этого на самом деле не существует?
Осень в этом году пришла раньше обычного. Миллет спускался к пристани, прыгая по влажным ступенькам, и оглядывал горизонт, придавленный тяжелыми тучами. Море стояло, темное, напряженное; корабли застыли, не двигались, словно уже вмерзшие в лед.
Запах моря сегодня необычайный. Миллет спустился, подошел к воде, вдохнул бархатный воздух. Необычная зимне-морозная свежесть - оттого что зима еще не наступила - была особенно легкой, чистой, хрустяще-вкусной. С утра, кстати, не было слышно чаек - над водой такая же необычная тишина.
В свинцовом рассветном сумраке, сегодня каком-то особенном, и горизонт казался необычно близким. Земля словно уменьшилась, все вокруг словно придвинулось. Сосны на сизых вершинах; серые камни, торчащие из воды вдалеке; черные зубчики островков, еще дальше за ними... Все что было привычно-далеким, строило легкий воздушный простор, - придвинулось к берегу, потяжелело. Такого необычайного настроения Миллет не помнил. И такого необыкновенного воздуха - дымчато-терпко-медвяного, в котором смешалась летняя сладковатая вязкость и зимняя солоноватая острота.
Только солнце, пробиваясь в разрывы туч, и проливая на свинцовую ровность моря пятна прозрачного жемчуга, поднималось там где в сентябре полагается - над утесом, к югу от склонов над Замком, из-за которых восходило месяц назад.
Пошел мокрый снег. Хлопья падали на черно-зеленоватый камень, о который вязко плескались сонные волны. Миллет присел, тронул влагу, попробовал на язык. Прозрачная сладость неба и густая соленость моря - вкусно необычайно. Встал, направился к кораблю с флагом глубокого синего цвета - каким бывает небосклон на востоке, после заката хрустальным вечером студеной зимы. Корабль с Южных - на флаге четырнадцать звезд, четырнадцать островов. С Первого острова - в круге звезд три треугольника, три островные вершины.
Люди только начали выходить. Миллет стал высматривать нужного человека - купца, который должен привезти письмо от правителя острова. Письмо предназначалось правителю Жемчужного побережья, а этим правителем был дядя Миллета. Война случится, и, скорее всего, летом (Миллету уже исполнится четырнадцать, и он сам станет правителем). Дядя готовился к войне давно, и его старания скрепить союз Побережья и Юга даром не пропадали. Правитель Первого должен сообщить готов ли, наконец, выполнить что обязался; какова обстановка дальше на юге, на Крайних.
Вот купец - заметил Миллета, махнул рукой. Рядом стоял высокий мальчик; они стали спускаться по трапу.
- Как вырос, - купец сошел на тающий снег, хлопнул Миллета по плечам. - И, увы, ко времени. Боюсь мечом придется махать уже летом... Еще не вернулся?
- Через неделю, - сказал Миллет, обнимаясь. - Вчера как раз пришло... Вот ваше, читайте, - он достал из-за пазухи запечатанный свиток.
- А вот ваше, - купец расстегнул куртку, достал такой же.
Они обменялись.
- Познакомься, - купец тронул высокого мальчика за плечо. - Мейрис. Помнишь кто был правителем Пятого?
- Конечно.
- Теперь он.
- Отец погиб, - Мейрис кивнул. - Этой весной. Ходили на Острова, с кем-то вроде договорились. Пошли обратно, и на них напали. Кто - до сих пор неясно. Что там творится - знаешь.
- Ладно, хватит уже о грустном, - купец подтолкнул мальчиков к лестнице. - Трактир, надеюсь, еще не закрыли? Хоть у вас-то пока живут. Надо перекусить и погреться. Жалко - не дождусь нашего дядю. Ладно, весной снова сюда.
- Он сам собирался, там пишет. Так что, наверно, увидитесь раньше... Может быть забежишь?
- Нет, мой мальчик, увы. Кружку вашего мятника, плошку вашей каши - и дальше. Ехать весь день, а сегодня и так мрачно, - купец оглядел холодный простор под тяжелым небом. - Какой штиль! Давно такого не помню... Вот он забежит, если пустишь, - он отвернулся от моря, снова подтолкнул мальчиков. - Ты ему, наверно, поможешь. У вас, помню, была Книга мечей?
- Да, - сказал Миллет с гордостью. - И самая первая! Список еще тех времен когда на Побережье не жили.
- Волшебно! - сказал Мейрис. - Этот должен быть самый полный и правильный. Мне важно... Дашь прочитать? - Пошли конечно! А почему тебе важно чтобы самый полный и правильный?
- Я ищу Хрустальное сердце.
- Ага... Ты думаешь он все-таки существует?
- Про него слишком мало известно. Поэтому важна каждая мелочь, каждый намек.
- Ладно, ребята, - купец остановился у открытых дверей трактира, вгляделся в полумрак под светом потолочной лампы. - Давайте домой, и занимайтесь делом. А я, кажется, вижу человека которого ищу очень давно...
- Так всегда и бывает, - Миллет кивнул.
- В трактирах, - Мейрис кивнул также.
- Ладно, - Миллет с купцом обнялись. - Жалко конечно. Я так хотел чтобы ты хоть день погостил.
- А я - чтобы ты у меня, наконец, - купец улыбнулся, попрощался с Мейрисом за руки, скрылся в тепле трактира.
- Сыро как-то сегодня, - Миллет плотнее закутался в куртку. - Пошли, вон замок, - он указал на восток. - Знаешь конечно?
- Еще бы. Ваш замок знают на всем Архипелаге... У вас тут уже просто зима! - Мейрис поднял воротник. - Уже снег, и какой.
- Мы все-таки на двести лиг северней. Хотя снег в сентябре, да, бывает нечасто... Ладно, пошли. Надо быстрее позавтракать. Давно на ногах, что-то проголодался уже.
Они зашагали по каменной мостовой, оставляя следы, которые быстро скрывались под новыми хлопьями.
* * *
Солнце за тучами должно было быть уже высоко, но в библиотеке стоял полумрак. Миллет зажег все семь свечей в светильнике, поставил на стол между тарелками.
- Я когда один ем только здесь, - он уселся. - Ем и читаю.
- Ну, если аккуратно, - Мейрис сел напротив, - то можно. Превосходная каша, - он пожевал. - Наш старик всегда говорил, что лучший овес - на Побережье.
- Да, у нас для него в меру сыро, в меру сухо, в меру холодно, в меру тепло.
- Ваш овес к нам не возят уже несколько лет. Нянюшка варила такую. Я еще думал - вот бы съездить на Побережье, откуда привозят такую кашу... Здорово когда есть библиотека, - он оглядел шкафы с книгами. - Нашу сожгли шесть лет назад.
- Слышал. Дядя рассказывал - на Пятом снова заговор, на твоего отца снова покушение. Помню хотел спросить что "покушение" значит, но не стал. Подумал - это такое слово которое не знать в восемь лет стыдно.
- Пошел в библиотеку, и...
- Да, нашел в словаре. А рядом оказалась хорошая книга по истории Архипелага. Сейчас покажу...
Они дожевали, Миллет отодвинул тарелки, свернул обеденную салфетку, взял с полки книгу в черном кожаном переплете, положил на столешницу. Мальчики склонились над книгой.
- Какая карта! - Мейрис качнул головой. - Интересно откуда она, вообще? Смотри, на ней даже эти мелкие острова, которые дальше на юг. Про них мало кто знает у нас, а они здесь на карте!
- Книга очень старинная. Тогда ведь не боялись ходить по морям. Захотел - взял корабли и поехал делать открытия.
Миллет придвинул светильник, мальчики стали рассматривать карту.
- Нет слов, - сказал наконец Мейрис. - Пять минут посмотрел на хорошую карту - и узнал про свой же Архипелаг сколько не знал за жизнь. Дашь срисовать?
- Конечно. Только сначала займемся мечом. Ты вон про меч даже забыл?
- Даже не знал, что такие карты бывают!
Миллет закрыл книгу, взял светильник, подошел к полкам.
- Где-то здесь, - он приблизил огоньки к корешкам. - Давно не заглядывал... В детстве читал постоянно, только сейчас, знаешь, про мечи думать не хочется.
- Мне тоже, - Мейрис вздохнул. - Только сейчас про что еще думать?
- Вот она. Держи свечки...
Миллет стащил с полки большую книгу. Вернулись к столу, отодвинули книгу с картой, уложили Книгу мечей.
- Про Сердце было в конце... И немного, - Миллет отлистал от конца несколько толстых страниц. - Вот, смотри. Только несколько строк.
- Язык, видно, совсем уже старый, - сказал Мейрис с досадой. - Я такой не учил.
- А на чем бы ты его учил? Таких книг на всем Море, наверно, осталось - по пальцам пересчитать. Я знаю только потому, что повезло. У вас знают про Гиттаха? Он последние десять лет жил у нас. Бежал когда меня еще не было.
- Давно, кстати, умер?
- Шесть лет. Как раз когда на твоего было совершено это самое - покушение.
Мальчики усмехнулись невесело.
- Успел научить. И слушай что здесь написано. "Хрустальное сердце, как говорят, был выкован так давно, что об этом не помнят даже драконы".
- Вот откуда поговорка - "не помнят даже драконы"?
- Поговорка еще древнее, можешь не сомневаться. "Меч был выкован на Архипелаге..." В то время, Гиттах мне объяснял, Архипелагом называли только Средние, Южные, и ваши Западные. Восточные и наши Северные Архипелагом тогда не считались. "Выкован, скорее всего..." - хотя можно перевести как "очевидно" - "...на острове Пятом, который прославлен родом Мейрис, для сраженья в войне с Западным побережьем". Западным побережьем тогда называли все земли за Зеленым морем.
- Вот! - воскликнул Мейрис. - Вот все ко мне и пристали! В древних книгах, мол, сказано, что меч был откован специально для драки с зелеными. И что если он возвратится, к нам, запада нам бояться нечего.
- Да, только здесь же дальше написано, что меч этот никто никогда не видел. Смотри: "Одни говорят, что волшебного этого Сердца не существует, что это легенда, с которой островитяне шли в бой и врага побеждали. Другие - что меч был утерян в Битве последнего дня на Северном побережье, когда Гоххат, великий северный город, увидел свой последний рассвет. Что он до сих пор сохраняется там, под камнями древних руин..." Между прочим, его отсюда хорошо видно.
- Давай посмотрим!
- Только сначала сварим мятник, - Миллет закрыл книгу. - Не знаешь? Наш мед с нашей мятой, ты такого не пробовал. Их никогда не вывозили - ну, если только сам кто-нибудь, для себя... Я люблю сидеть с ним у моря, смотреть в горизонт и думать. Только надо взять одеяло, вот у меня тут, специальное.
* * *
Мальчики сидели на гранитной скамье, на свернутом вчетверо одеяле, отхлебывали горячий мятник, смотрели в дымчатый горизонт. Солнце сочило сквозь тучи серо-жемчужный свет. Было тихо, спокойно, сонно; море терлось о каменный брус, завершавший настил коридора. Снег прекратился, и уже растаял; камень мерцал искрами маленьких радуг.
Чайки наконец проснулись, и кружили над матовым зеркалом моря, весело крякая. Скалы по берегам бухты сжимали обзор, но мыс где стоял древний город виднелся отлично - он выдавался в море на треть проема между спинами скал. На светлой свинцовости неба хорошо различались мрачные зубья руин.
- Отличная пристань, - Мейрис оглядел коридор, причал, ступеньки, уходящие в воду. - И видно, что очень древняя. Океан поднимается, - он указал на ступеньки.
- Когда высокий прилив, воды здесь по грудь, - Миллет кивнул, отхлебнул из серебряной кружки, поднялся, прошел к воде. - Гиттах говорил, что этим причалом не пользуются лет шестьсот.
- Да, опасно, - Мейрис подошел за ним. - Можно повредить борт... Ну что, идешь со мной? - он посмотрел на далекий мыс.
- Конечно!
- Ты там был, наверно, раз двести?
- В детстве только туда и бегали. Еще бы! Древний великий город, столько про него сказано и написано. Мы вообще думали, что развалины должны быть волшебные.
- Конечно. Ведь там потеряли Сердце.
- Еще бы! Дай-ка еще раз прочесть... Что там написал ваш старик.
Мейрис протянул свиток. Миллет вернулся к скамье, поставил кружку на гранит сиденья, развернул бумагу.
- "Эттех сообщает, что меч был потерян под сводами Западного дворца. Другой человек, имя которого я не запомнил, сказал, что меч был выбит когда защищали Внутренние ворота. Третий - Жемчужную лестницу. Так или иначе, все трое отметили, что Сердце в этой резне было просто потеряно - не захвачено кем-либо из врага, а просто потеряно. И, более чем вероятно, лежит до сих пор в руинах, ожидая под камнем часа когда новый Мейрис найдет его, вернется сражаться - и побеждать". Интересно - откуда он это списал?
- Не знаю, он не успел сказать. Но у нас ждут одного - когда я вернусь сражаться, и побеждать - с Хрустальным сердцем, во главе объединенного войска. Война будет, похоже, летом. И все готовы идти на смерть - только не на пустую. Если я выйду с Хрустальным сердцем, мы победим без сомнений, и каждая наша смерть сыграет свою великую роль в нашей великой победе.
- Это ты сам так? Великую?
- Нет конечно, - Мейрис усмехнулся, допил мятник. - Наш старик. Старик был что надо... Хотя говорил как пыльная книга.
- Не слышал ты Гиттаха, - Миллет усмехнулся, допил свой. - У кого не голова, а пыльная книга - как раз у него. Как завернет - даже на мгновение не запнется. Ладно бы только когда выступал, на советах там, или перед людьми. Так нет, придет пожелать доброй ночи, и полчаса наставляет - потом до утра не уснешь.
- Только их сейчас нет, и никто не знает что делать. Вот найду я наш меч. Стану с ним во главе. И что? Хочешь скажу страшную вещь? Я не знаю что с ним делать. Просто сражаться? Как обычным? Как просто учили?
- Ну да. Меч-то он меч, пусть хоть волшебный. Ты ведь сражаешься не мечом, а руками. Своими руками... И со своим сердцем в груди, наконец.
- Вот я и думаю... Давай еще сварим? - Мейрис посмотрел в пустую кружку. - Очень вкусная штука!
- А я вообще не знаю что делать. Одно дело - читать про войну в книгах, слушать про подвиги... Другое - по-настоящему воевать. Да и не хочется воевать в четырнадцать лет.
- А мне вообще не хочется воевать. Взять бы твою карту и объездить Море! Наверняка его исследовали не до конца, - Мейрис мечтательно посмотрел в дымчатый горизонт. - Ведь не могли же открыть все до конца. Уверен - обязательно что-то осталось. Мы бы открыли новые земли, и присоединили к своим государствам!
- Нам бы сейчас уберечь старые, - Миллет вздохнул. - Ладно, пошли варить мятник.
* * *
Назавтра было совершенно по-зимнему. Ветер гнал забитые снегом тучи. Зелень деревьев на склоне (он поднимался к северу из-под стены Замка) скрылась под белизной. С юга пенилось пепельно-серое море. Волны шумели на камнях у подножия замковых стен.
Мальчики посмотрели вниз, во двор, окольцованный стенами, - каменный пол скрылся под белым покровом.
- Север севером, но такого не ожидал, - Мейрис отошел к очагу, который Миллет растопил в этом году в первый раз.
- Сам такого не помню, - тот, склонившись над узорной решеткой, заваривал благоухающий мятник. - Дядя рассказывал - лет тридцать назад выдалось три года подряд когда первый снег выпадал так же, уже в сентябре, - он стал разливать сочно-янтарный напиток. - Как заваривать - ты уже понял, а мяты и меда, наших, я тебе дам.
- Обязательно! С нашими так не получится, - Мейрис взял кружку, вернулся к окну, посмотрел на скалу, за которой скрывались руины города. - Ну что, идем?
- Конечно. Только твоей куртки не хватит, - Миллет поставил кружку на стол, прошел к сундуку, вытащил теплую куртку. - По дороге зайдем тут кое-куда. Заодно позавтракаем.
Мальчики допили мятник, оделись, вышли из комнаты, долгой лестницей спустились во двор. Кивнув караульным, Миллет направился к маленькой двери в огромной стене; зашагали по коридорчику, и через полминуты вышли из замка.
- Представляешь, - Миллет указал на арку ворот, в глубине которой виднелись мощные брусья, - сломались, недавно. Не поднимаются. Хорошо хоть никому не нужны, в общем. В замке человек двадцать.
- Вымираем, - Мейрис оглядел мощную замшелую стену. - Теперь так не построят. Сколько лет Замку?
- Не знаю, - Миллет зашагал сквозь снег. - И Гиттах, между прочим, тоже точно не знал. Говорил минимум восемьсот, а там, может, вся тысяча. Замок, может, - первое что построили на Побережье люди с юга.
- Сколько осад выдержал, - Мейрис зашагал вслед. - А стены как новые. Только мхом поросли.
Мальчики осторожно шли по мокрому камню, надвинув глубоко капюшоны. Снег пошел такой плотный, что моря в полусотне шагов слева, и склона в полусотне справа было не видно. Вскоре из снежной завесы проступили четыре столба перекрестка.
- Не заметили как в город пришли, - Миллет хмыкнул.
Прошли перекресток, еще пару сотен шагов. Миллет свернул к тускло-оранжевой кляксе в белесой мгле - которая шагов еще через двадцать превратилась в фонарь над дверью.
Внутри было сонно, сумрачно, тихо. Лампа под потолком не горела; но очаг пылал, обогревая и освещая пустующий зал. Ребята прошли к огню, сняли мокрые куртки, развесили на литых "собаках", уселись за ближайший стол.
- Давненько не было, господин!
К столу подходил трактирщик, с кружками и кувшином.
- Дядя уехал и все свалил на меня, - сказал Миллет, наблюдая как трактирщик разливает по кружкам мятник. - Знакомься! Можешь представить - Мейрис с Пятого.
- Вот как? И какое дело у глухомани Мейрисов появилось до нашей?
- Почему мятник у тебя всегда вкуснее? - Миллет отпил. - Сырье то же самое.
- Опыт другой, - трактирщик присел на скамью. - Не переживай, научишься лучше.
- Ты слышал про Хрустальное сердце?
- Кто про него здесь не слышал?
- А ты знаешь, что его отковали Мейрисы? В свои времена?
- Это если он вообще существует.
- О нем написано в стольких книгах, - сказал Мейрис. - А рассказывают и того больше.
- Написать и рассказать можно о чем угодно, мой господин. Я в детстве тоже там покопал - рылись с утра до вечера, все думали, что нам-то уж повезет и мы-то его откопаем. Позже я понял, сам для себя, что его, скорее всего, просто не существует. Скажи - почему ты уверен, что его найдешь?
- Потому что он наш. Потому что если я его не найду, мы погибнем. Потому что я его должен найти, и найду!
- Если он существует.
- Заладил - существует, не существует, - Миллет рассмеялся. - Неси еду! Мы идем в город.
- В такую погоду?
- Мне нужен наш меч, - сказал Мейрис.
- Он что - за вас будет драться? - трактирщик усмехнулся. - Представь, все-таки, что его на самом деле не существует? Что тогда? Как тогда будете драться?
- Как же драться? Без Хрустального сердца?
- Без хрустального сердца - никак. А без сказочной этой железки - очень даже спокойно. Ладно, пойду принесу каши. Вам идти два часа, потом день копаться в обломках. Заверну горшочек в дорогу.
* * *
К вечеру погода переменилась. С северо-запада ударил холодный ветер, разбил облака, унес обрывки на юго-восток. Бледно-золотое солнце скользило по хрустальному небу к закату. Шершавый свинец неспокойного моря уступил место полированной бирюзе, сочно блистающей, разлившейся зеркалом до горизонта. Ветер был зимний, студеный; снег, скопившийся за день между камнями, потвердел. Воздух стал острым; дышалось вяжуще-терпко, в груди жгло свежестью.
Мальчики прошли на обрыв. Море спокойной решеткой сверкающих волн стелилось в бесконечную даль. Неподалеку начинался целый архипелаг островков. Черными зубьями, все теперь в искрах снега, они простирались на юго-запад, во всю бирюзовую гладь, и растворялись в прозрачности горизонта. Южные склоны были покрыты соснами; отсюда зелень виднелась только с краев, зелеными гроздьями с запада и востока.
- Тут их целый архипелаг, - Миллет указал в блестящую даль. - Он так и называется - Гоххат. Их тут тысяча, и ни на одном никто не бывал, наверно. Видишь - там даже ступить негде, берега очень крутые. Как деревья только растут?
- Воздух волшебный, - Мейрис вдохнул, оглядел хрустальную бесконечность. - У нас так никогда не пахнет, даже зимой, когда тоже бывает вот так. Тоже бирюзовое море, будто стеклянное, застыло до горизонта, и волны слабые и спокойные. У нас западный берег из такого же черного камня, снег на нем так же пестрит, больно смотреть. И небо такое же чистое, будто мытое зимней морской водой - густой, прозрачной. Но так никогда не пахнет.
- Это ветер, - Миллет тоже глубоко вдохнул. - У вас острова, много маленьких. А у нас один очень большой. И на северо-западе горы. Невысокие, и когда ветер оттуда сильный, то несет поверх стужу. Помнишь карту? Там равнины, бескрайние, и в конце сентября уже очень холодно.
- Да, там зима уже по-настоящему, - Мейрис посмотрел на северо-запад, где за серыми клыками руин в солнечной дали льдисто мерцали предгорья. - И жили там еще недавно.
- Да, еще дедушка дяди ездил за горы по торговым делам. У нас внизу сундуки набиты шубами, шапками, накидками, пелеринами - все меха из Загорья. У нас зимой тоже холодно - не так, как у них, но без шубы иногда на улицу не выходи. Хотя по-настоящему холодно последний раз было уже давно, одиннадцать лет назад. Я уже помню. Море замерзло до горизонта. Гиттах тогда говорил, что это редкость.
- Течение, - Мейрис кивнул. - Ладно, через час солнце зайдет. А нам еще топать домой.
- Во дворце будем еще искать?
Мальчики отвернулись от моря, побрели со скалы к дороге, уходившей в пепельную пелену полузаметной в снегу полоской серого камня.
- Наверно нет. Я чувствую, что он не там.
- А что ты вообще чувствуешь? - Миллет шагал, взрывая неглубокий снег. - Знаешь, теперь, когда мы поискали, мне кажется, что его уже давно нашли.
- Нет, его никто не нашел, это точно. Если бы он где-то возник, мы бы узнали.
- Здесь копать-то и нечего. Город стоит на скале. За тысячу лет проверили каждую щель.
- Да, но меч - наш! - Мейрис остановился, обернулся на зубья руин, темневшие на ясности погожего неба. - И ждет своего часа и нашей руки!
- Ну хорошо, - сказал Миллет когда они продолжили спуск к дороге. - Если его кто-то найдет, то разумеется ты. Это понятно, это должно так быть. Но вот если его все-таки не существует, да? Ведь правда - мало ли что написано в книгах?
- Мы ищем только полдня!
- И сколько собираешься искать, кстати?
- Пока не найду. Что спрашиваешь? У меня дома все ждут - и верят. Без него я домой не вернусь. Без него мы погибнем.
* * *
В трактире, с хорошей погодой, к вечеру стало людно и шумно. Мальчики прошли в угол, сбросили куртки, уселись за стол. Трактирщик сразу явился, разлил по кружкам мятник, спросил с улыбкой:
- Ну, куда спрятали меч?
- Искали только полдня, - сказал Мейрис. - И только в одном месте.
- Верой, мой господин, можно обрушить горы, согласен. Только прежде чем верить, нужно подумать. Как перед любым другим делом, это правило без исключений. Вот тебе самому - нужна эта сказочная железка?
- Как же я без нее поведу своих драться?
- Драться поведешь не ты.
- А кто? Правитель Острова - я! Люди пойдут за мной.
- Нет. Получается пойдут не за тобой, правителем Острова. Пойдут за железкой, которую ждут и в которую верят. И ты тоже веришь в железку - а не в себя.
- А что делать? Мне в первую очередь? Когда тысячи тысяч во что-нибудь верят - страшно.
- Особенно когда верят вслепую, без головы, - трактирщик кивнул. - Но тебе, чтобы вести народ, - зачем тебе эта железка? Которой, может быть, не существует? Зачем тебе эти древние камни?
- Как зачем камни! - Миллет даже обиделся. - Это же Гоххат! Великий могучий город! Какие люди тут жили! Какие дела тут творились! Какие книги были написаны!
- Вы пошли в великий могучий город не за величием, не за людьми, не за делами, не за духом книг которые там были написаны. Пошли тревожить древние камни ради какой-то железки. А многие пересекают Море только затем чтобы там просто побыть. Хотя бы просто пройтись, по этим, да, великим руинам.
- Но мне-то что делать? - повторил Мейрис. - У нас только и говорят, всегда говорили, - настанет день когда Хрустальное сердце явится миру. И явится как раз ко времени! Мы - с запада крайние. Когда Зеленое море обрушит на Архипелаг удар, мы первые встретим всю мощь.
- Я бы, конечно, еще поискал, - трактирщик улыбнулся. - Пару дней, может быть, поискал. Побродил бы по камням, посмотрел, послушал, почувствовал... Будешь завтра искать, попробуй все же представить - что Хрустального сердца действительно не существует. И что бы стал делать тогда. Может быть вспомнил, что "хрустальный" на всех языках Моря значит еще кое-что? Подумай! Я уверен - придумаешь.
* * *
Мальчики шли по ночной улице, под сверкающе-угольным небом со спокойными искрами звезд. Подмерзший снег под ногами звонко хрустел; эхо сыпалось по мостовой, затихало между домами. Стены светились багряным золотом в свете уличных факелов. В окнах мерцали уютные огоньки; черные арки, очерченные фонарями у входов, резали гладь фасадов. Было поздно, людей почти никого; пару раз прошагал дозор, останавливаясь чтобы поприветствовать Миллета.
- По городу люблю гулять ночью, - сказал тот когда очередной патруль миновал. - В темноте узнать трудно - меньше здороваться.
- Как-то у вас не так, - Мейрис оглядывал улицу. - По всему Морю разруха, корабли ходят дважды в полгода, просто новостей не узнать. А у вас - даже факелы ночью на стенах!
- Ну, вот и назло разрухе. Порядок - самое главное. Следи за порядком - остальное приложится. Дядя так говорит, но это, по-моему, и так ясно.
Свернули направо, стали спускаться по лестнице, резавшей город сверху до набережной.
- Читал, конечно, про такие длинные лестницы, - Мейрис посмотрел вперед, в черную пустоту над теплыми огоньками города. - Но самому посмотреть - дело другое, да еще и пройтись.
- Да, идет от моря до самого маяка. Южные люди построили много таких городов. Только Гоххат строили раньше, поэтому он не такой - просто стоит на скале.
- Маяк - там, наверху? - Мейрис обернулся, всмотрелся во тьму. - Утром я не увидел, в снегу. А почему не горит? Если порядок?
- Денег нет. Там знаешь какая лампища? Легче осветить-отопить целый замок. А он по-настоящему и не нужен. Гиттах сказал, что его потушили уже давно, лет двести назад. Плавать стали в три раза меньше, а по ночам перестали вообще. Видел сегодня все эти маленькие островки? Они идут далеко, до конца плыть почти день. Стали бросать якорь в начале, ночевали, потом с утра успевали к закату, даже зимой.
- Помню, по твоей замечательной карте... Я добирался с двумя пересадками. Сразу на север от нас сейчас никто не пойдет. До этих крайних, про которые говоришь, два дня хода, по хорошему ветру. А воды сам знаешь какие... У нас сообщение сейчас только с Третьим, на юго-востоке, и со Вторым.
- День на восток?
- Да. Оттуда проще - все-таки не окраина, как у нас. Оттуда, например, можно спокойно до Первого. Еще на восток, два дня, но там есть где остановиться, знаешь... Так что ходить - ходят немало. А вот там ждал почти три недели, пока кто-нибудь вышел бы к вам. Проел все деньги.
- Мейрисы - древний могучий род.
Мальчики засмеялись невесело.
- Осторожно, не поскользнись... Я тут один раз, представляешь, палец сломал, на правой! Две недели потом сидел дома.
- Ночью?
- Ага... Догулялся.
Мальчики засмеялись, весело.
- Зато сколько нашел новых книг, у себя же в библиотеке, - сам удивляюсь. Вроде все перерыл, перечитал. Вдруг смотришь - такая необыкновенная вещь, и стоит с самого края. И стояла так, может быть, лет триста. В мире уже никого не осталось, кто про нее знает.
- Так и бывает. Ищешь, ищешь, все перерыл, перекопал, уже начинаешь думать - честное слово, такой вещи, наверно, и не было. Раз - и находишь! С самого края.
Мальчики спустились до нижней улицы, которая шла над берегом, огибая бухту подковой, свернули налево.
- А здесь, - Миллет указал на ворота, - на меня однажды напала собака! Иду себе, иду, никого не трогаю. Просачивается под воротами - и на меня! Солнце, ясно, мороз, снег хрустит, воздух необыкновенный! Тихо, спокойно, все серебрится - иней... Гора, - он указал на мерцающую в ясной ночи вершину, - будто в серебряном порошке. И тут раз - эта дура... Такое утро испортила.
- А ты? Надо ведь что-то делать когда на тебя нападают.
- Я ее обратно, под ворота, пинками. Укусила, два раза. Хозяин, когда узнал, примчался в замок и три часа извинялся. Предлагал зарезать. Надоел всем, дядя его прогнал.
- Вообще, конечно, все правильно. Рассчитывать нужно не на железку, надо пинать самому... Но еще пару дней поищем.
* * *
Погода сегодня была отличная. Зима отступила, вернулась погожая осень. Безветренный день растекся прозрачным теплом. Серые камни руин казались бархатными; море было спокойным и сонным, небо - высоким и легким. Равнины, которые стелились к далеким горам на северо-западе, мерцали зеленоватым золотом. К полудню снег наверху сошел, и горы мягкими сизыми волнами растворялись в молочно-матовом у горизонта небе. Легкий ветер доносил дым костров, и тонкий запах, разлившись в нежаркой сладости воздуха, немного пьянил.
- Какая бывает погода, - Миллет вдохнул медвяный запах. - Как-то дико даже - такой воздух, и война, - он присел на теплый под солнцем камень. - Давай отдохнем, и с дворцом покончим? У нас еще ворота, те и другие, - он указал на отполированные ветрами камни.
- Мне кажется здесь его действительно нет, - Мейрис оглядел пунктир прямоугольника, оставшийся от строения. - Какое-то ощущение на этом месте пустое.
- Тогда вон - ворота, - Миллет указал вниз, где над травой виднелась цепь камней - остатки городских стен.
- Пошли, - Мейрис побрел по траве.
- Пошли, - Миллет поднялся, двинулся вслед. - Смотри - опять чья-то лопата!
- Думаю уже весь город смеется.
- Никто не смеется, - Миллет рассмеялся сам. - Каждый в городе был ребенком, и сам пропадал здесь с утра до вечера.
- Да, но в тринадцать-то пора образумиться. Ты вон летом станешь правителем. По всем законам, как по всему Морю... У нас дядюшки тоже правят пока племянникам не исполнится четырнадцать. У меня просто не осталось ни одного, никакого. Поэтому я сразу - в правители. Тяжелее всего, знаешь, - отец только и рассказывал что про зеленых. Что делать, как делать, с кем союз заключить, с кем - подумать. А я сейчас берусь за войско - и на тебе, оружия не хватает, представь! Сырья нет, надо везти с юго-востока, тратить такие деньги... А ковать - на всем острове три живых оружейных... А покупать - пойди попробуй. Сегодня оружие не продают. Самим надо.
Мальчики дошли до ворот. Миллет стукнул лопатой по камню.
- Знаешь... Мне почему-то только сейчас стало понятно - какая глупость наша затея. Ты прав, нам даже не восемь лет. В детстве-то клады нужно искать обязательно, неважно есть они или нет...
- Ну да. Перекопаем мы сейчас и эти ворота...
- Надо тебе, наверно, как-то про это забыть, все-таки. Мол, меч тебя ждет, и обязательно тебе откроется.
- Ну да. Копали-копали тут тысячи человек тысячу лет, а сегодня явился Мейрис, и меч выбрался из-под камней сам. Даром что как бы родной.
Мальчики рассмеялись.
- Я знаю что бы сказал ваш Гиттах...
- Да уж. Что сделают два человека на этом пространстве? - Миллет оглянулся на склон, на россыпь обветренных камней. - Взять бы как раз тысячу человек, хотя бы.
- Наметить бы четкий план.
- И за лето все здесь перекопать, грамотно.
- По науке... У тебя там наверняка завалялась какая-нибудь книга, как правильно делать такие вещи.
- Давай обедать. Я умираю с голода.
Мальчики уселись в траву, развернули котелок с кашей, достали ложки.
- Каша у вас волшебная все-таки. Представь если зеленые захватят ваши поля.
- Кстати, насчет железа, - сказал Миллет с набитым ртом. - Давай еще тут погуляем - и в город. Зайдем к оружейнику, и прикинем что делать. У нас железо есть, в тех горах, - он указал ложкой на северо-запад, - но добывать и обрабатывать некому. Мастера, которые были, подались на юго-восток. Там железное дело еще как-то идет, да. А у нас тут и войн лет двести последних не было.
- Точно, - сказал Мейрис с набитым ртом. - Пока море не стало совсем, можно снарядить хотя бы два-три корабля. Человек десять я бы нашел, все-таки, они бы дело поставили. Работникам заплатить тоже есть.
- Тем более у нас дорого не возьмут. Работы нет, любой будут рады.
- А что оружейник? Если с ним тоже поговорить?
- Насчет Хрустального сердца?
Мальчики закончили трапезу, сложили посуду, уложили лопаты в мешок, и стали спускаться к дороге, которая теперь, на зеленом золоте трав, вилась яркой серо-серебряной лентой.
- Сколько лет этой дороге? - Мейрис ступил на камень. - Тоже тысяча?
- Больше. Гиттах рассказывал, что ее провели задолго до города, - Миллет указал за спину, где на вершине утеса дремали древние камни. - Ты знаешь, что был еще старый Гоххат? Десять лиг к западу. Там тоже удобная бухта. Но здесь, видишь, скала - на ней городу безопаснее. Хотя, видишь, не помогло... Эта дорога вела на восток, к нашему Замку. Города тогда еще не было, а стоял только замок, с небольшим поселением. Тогда это был самый восточный рубеж королевства. Наш замок построили восемьсот лет назад - как восточный оплот. И провели дорогу. Но сейчас наш замок - не крайний. Там дальше, - Миллет указал на восток, вдоль подошвы северных гор, - день пути - и еще один. Дорога туда продолжается, но туда ее достроили позже. И там тоже был город, но последние люди переселились лет двести назад, к нам сюда.
- Когда перестали зажигать маяк?
- Да, Замки, по всему Побережью, стоят - день пути по дороге. Мы, кстати, говорим: "Туда дороги ползамка", или "Туда топать полтора замка". Так вот там, на западе, уже ничего не осталось, - он оглянулся на запад. - Если не знаешь, Побережье здесь, по южному берегу, тянется на шесть замков.
- Это знаю, и на карте твоей указано. В то время жили везде. Людей было много.
- Много было еще лет двести назад. Когда еще зажигали маяк... А потом появилось Зеленое море, все начали уезжать, и теперь наш город - на юге один. Ближайший - столица, Каменный берег, - два замка через хребет, на северном берегу... Смотри, кстати, - Миллет указал вперед, где на отлогом склоне под мягким солнцем мерцал крышами город. - Вон, видишь, шпили? Там оружейная.
* * *
На город уже опустилась холодная свежесть вечера. Миновали западные ворота, двинулись по верхней улице. Через пару сотен шагов свернули налево, поднялись по лесенке, нырнули в низкую арку, и очутились во дворе дома с высокой остроконечной крышей. Над крышей в небо вонзались ажурные шпили. Закатное солнце сверкало прохладной розовой позолотой на флюгерах, откованных как рукояти мечей. Зайчики падали с высоты, рассыпа́лись по граненым столбам - за которыми в галерее, по кольцу одноэтажных пристроек, виднелись закрытые ставни.
- Тут было шесть мастерских, - Миллет обвел рукой периметр стен. - Теперь, видишь, все заколочено. Осталась одна. Он дома, в трактир еще рано.
- Красиво, - Мейрис посмотрел вверх, на ковку флюгеров. - Ваше оружие славится! У нас есть кое-что. Превосходное!
Перешли двор, ясно-гулкий в тиши прозрачного вечера, вошли в галерею, подошли к огромной дубовой двери. Миллет ударил тяжелым кольцом.
- Давно не заглядывал, господин, - оружейник посторонился, пропуская мальчиков.
- Дядя уехал, бросил все на меня... Угощай мятником! Пить охота, и немного подмерзли, пока шли.
- Сентябрь никак... Сейчас сделаем. Как раз собирался передохнуть.
Он провел гостей в полуподвал, достал мед, мяту, поставил на огонь медный ковш.
- Мятник надо варить только в меди, - Миллет указал на очаг. - Чем занимаешься? Ночь на дворе, а у тебя, - он повел носом воздух, - печь под огнем? Давно ничего не показывал.
- Нечего. Все что в подвалах - ты знаешь. Оружия больше чем войска. А столица, снова скажу, ничего не даст. У них самих не хватит, защищать такие копи, - хозяин снял ковш с огня. - Еще у нас потребуют.
- Во-первых, знакомься - Мейрис, с Пятого... Во-вторых, кстати, мы об этом как раз и хотели поговорить.
- Тот самый? Что ж, мой господин, если думаешь, что мы сможем помочь... Оружие у нас есть, да, только драться им некому. На весь замок не найдется трех тысяч.
- А вот у них оружия как раз нет, - Миллет указал на юг, в камень стены. - И нет сырья. Но есть мастера, и есть деньги, чтобы нанять рабочих.
- Осталось три мастерских, - сказал Мейрис, - по четверо мастеров. Остальные подались на юго-восток.
- На юго-восток, - оружейник усмехнулся невесело. - Там лучше не будет, - он взял ковш, стал разливать мятник по серебряным чашам.
- Видел какие? - Миллет указал на странный ажур чеканки. - Вообще из-за Моря! Гиттах говорил - из Южного мира.
- До которого плыть пол-луны? - Мейрис взял горячую чашу, стал разглядывать. - Из такой даже пить как-то не по себе.
- Отец рассказывал, что когда-то мы посылали туда по три каравана в год.
- Это было очень давно и, как говорится, уже неправда, - хозяин вылил себе последнюю каплю, присел за стол к мальчикам. - Сколько рассчитываешь собрать?
- Десять тысяч, - Мейрис наконец отпил из мерцающей чаши.
- Неплохо, - оружейник кивнул. - Можно повоевать... Ну, люди у меня есть, остались. За зиму откуем. Только у зеленых сорок тысяч готово уже сейчас. Это то что мы знаем. Десять тысяч, даже с лучшим оружием, - вряд ли одолеют сорок, если только не...
- И это как раз во-вторых, - перебил Миллет. - За этим он сюда и приехал.
- Понятно, - оружейник усмехнулся. - Я, кажется, понял. Хрустальное сердце? Чаянье Западных островов? Знаешь, мой господин, - если ты приехал за ним, времена сейчас не такие... Взрослеть приходится раньше.
- Не знаю как объяснить, - Мейрис вздохнул, - но я почему-то верил.
- У тебя есть основание. Гиттах рассказывал откуда взялась эта легенда. Меч якобы выковал какой-то твой дальний предок, защищаться от напасти с запада. Затем меч был потерян в битве за Гоххат. Теперь, когда запад снова грозит, да так, как не было восемьсот лет, меч должен вернуться. И Мейрис с Хрустальным сердцем в руке... Дальше ясно.
- Ну да. Если я вернусь с Сердцем, остров встанет за мной. И каждый будет сражаться за четверых. Если без Сердца - все убегут, на юго-восток... Бери Пятый кто хочет. Люди такие - что я могу поделать?
- Сердце - не железка в руке. Сердце - живое в груди.
- Ты не первый уже намекаешь.
- Так за чем дело? За железякой? Приходи завтра и выбирай любую. Наше оружие славится! У вас, кстати, должно оставаться - мы еще лет двести назад торговали. Выбирай любую, самую ценную, я тебе подарю!
- И сказать, что это - Хрустальное сердце? Так просто?
- Конечно не так, - хозяин отставил чашу, которая сверкнула в отсвете очага россыпью радужных искр. - Ты, я понял, просто страшишься. Не боишься, а просто страшишься. Неудивительно - тебе бы сейчас учиться, потом отправиться куда-нибудь путешествовать... А не с железом в руке под стрелы. Ты ведь ни разу не дрался? Ни разу не вел никого за собой - на смерть? Вот для этого нужно сердце - в груди... А железку я тебе дам. Есть у меня кое-что. Приходите завтра после полудня.
* * *
Назавтра погода выдалась выше похвал. Зима унеслась с юго-западным ветром, вернув простор даже не осени, а снова теплому лету - мягкому, сонному, светлому, каким бывает на Побережье в начале августа. Мальчики вышли из замка и бойко шагали к городу. Слева внизу простиралось спокойное море - бухта, очерченная тонкой подковой прибоя; мерцали полоски пристаней под лентой центральной лестницы. За бухтой ясно чертились скалы, рыжевато-зеленый мох на которых сейчас, в свете теплого ясного чистого дня, даже в такой дали казался свежим, пушистым, мягким. Там, за ними, скрывались серые камни руин; отсюда их было не видно - нужно пройти чуть дальше и спуститься к воде, к пристани замка, или подняться на перевал, за западными воротами.
Впереди четыре дорожных столба метили перекресток; за ним сверкали остроконечные крыши. Справа по склону террасами спускался город; чем ниже, тем древнее был камень стен и уличных плит, тем тяжелее постройка - узкие окна, глубокие арки, плоские крыши - не такие ажурно-остроконечные, сверкавшие новой ковкой в солнечной дымке. Склон венчала башня древнего маяка - лестница от воды поднималась к его подножью. Глубокие арки камеры фонаря забиты щитами; маяк уныло взирал со своей высоты на город, на берег и море, но яркая радость дня была сильнее, и мрачные тени фонарных глазниц меркли в свежести неба.
Над склоном в бездонной прохладной глуби плыли легкие лохматые облака. Белый опал солнца в сочно-голубом бархате неба ласково грел. Солнце, подбиравшееся к полудню, рассы́палось по густо-синей воде бескрайним бисером жемчужно-золотых зайчиков, и миллиарды кристальных искринок сверкали в ясности горизонта. Чайки носились яркими белыми стрелами; веселые хриплые крики пронзали насыщенный мягким золотом воздух.
- Даже летом такой погоды не помню, - Миллет разглядывал сосновую зелень склона. - Вот чтобы так, все сразу. И солнце, и небо, и воздух, и такая спокойная тишина.
- У нас такое бывает только в начале лета, - Мейрис кивнул. - Или даже в конце весны. Когда то ли весна не совсем ушла, то ли лето не совсем пришло... В общем, теперь твоя очередь ко мне в гости. И быстрее, а то скоро станет не до прогулок... Дядя вернется, и приезжай - зимой у нас тоже необыкновенно, и она уже не такая. Мы все-таки двести лиг к югу. Вода, например, не замерзает даже в самый сильный мороз. Ну, и морозы у нас, конечно, не такие сильные.
- У нас тоже здесь юг, свой. Три замка на север - горы, и вот за ними север по-настоящему, - Миллет указал вправо. - В столице даже летом, бывает, подтапливают. Особенно утром.
- Я читал, что летом там и снег может пойти.
- Ну, летом не знаю, но еще в мае и уже в сентябре - запросто. Хотя летом бывает такая жара - о-го-го. Моря как моря там нет, только залив, и тот - неширокий и неглубокий. Дядя пишет - осень в этом году очень теплая. Снег пару раз был, но быстро растаял. Хотя по ночам вода по берегу уже подмерзает.
- В общем, дядя вернется - приезжай сразу, как только будет корабль. Заберем мастеров, возьмем деньги, а пока будем забирать и брать, погуляем. Покажу пару мест где я люблю гулять, с детства. Места волшебные! Сходим на наш вулкан!
- Который над городом? Знаю - у меня есть книга, про горы Архипелага. Замечательные картинки!
- Картинки - это просто чтобы представить. Пока сам не слазишь, не подышишь там наверху, не посмотришь как оттуда все видно...
Мальчики прошли перекресток. Глазея на сверкание крыш, вывесок, ставен, оград - и поминутно отвечая на приветы прохожих, - дошли до трактира. Трактирщик беседовал с седым стариком. Подошли к столу, поздоровались.
- Все перерыли? - старик улыбнулся.
- До последнего камня, - Миллет улыбнулся также.
- Я тоже, к слову, в свое время пропадал на ваших развалинах.
- А ты откуда?
- Из столицы. Жду корабля.
- От вас что, своих не ходит?
- Сразу на юг - уже нет, если не знаешь. Караванами - слишком долго. А я тороплюсь. Завтра с рассветом пойду на "Красном драконе". Дойду до Четвертого, там дальше посмотрим... А ты, - старик посмотрел на Мейриса, - значит тот самый? И что собираешься делать? Зеленые нападут летом. Союза к лету, скорее всего, еще не будет. Найдешь хотя бы с десяток тысяч?
- У меня уже сейчас в два раза больше. Только ты людей знаешь.
- Вы куда-то бежали?
- Нам к оружейнику, - Миллет кивнул. - После полудня.
- Тогда заглянем ко мне, - старик поднялся. - У меня, мой господин, для тебя кое-что, может быть, есть.
* * *
Старик вытащил из мешка книгу, обернутую в лоскут, положил на стол, развернул, раскрыл, аккуратно пригладил бумагу.
- Эх ты! - Миллет присел, оглядел незнакомые буквы. - Это что за язык? И книга какая, смотри... Я таких переплетов не видел, с такими плоскими ребрышками.
- Древний язык Южного мира. Этой книге тысяча двести лет. Она про то что у них называлось Восточной войной. В наше время про эту войну знают мало, - старик перевернул страницу. - Видишь таблица? Это список битв по годам, а это - страницы где про битву написано.
- Расскажи про эту войну, - сказал Мейрис оглядев таблицу. - И о чем собственно книга? Просто пересказ событий? Или из нее можно научиться военной хитрости - древней?
- И то, и другое. Но если у тебя будет все целиком. Это часть - видишь цифра? - вторая. Здесь в порядке годов приводятся битвы, их ход, причины побед, поражений - как думает древний автор. Как бы по битвам справочник, и его по ним замечания. Почему же случилась Война, кто развязал, когда именно, тому подобное - этого он не трогает, и этого сейчас, думаю, достоверно не восстановишь.
- Странно, - Миллет разглядывал вязь диковинных букв, - как она вообще дожила. Да еще так сохранилась! Как новая.
- Ее нашел мой дед. Знаешь ведь четвертый замок на запад?
- Конечно! Сколько раз в детстве бывал. Гиттах - знаешь конечно? - рассказывал, что там жили еще сто семьдесят лет назад. И к нам оттуда возили рыбу, представь, - такая у них была рыба.
- В том замке была отличная библиотека. Думаю у тебя, - старик указал в окно, где в залитой солнцем дали сиял стенами замок, - если порыться, многое будет оттуда.
- У нас половина книг вообще непонятно откуда и как, - Миллет кивнул. - Некоторые тоже на неведомых языках, даже Гиттах не знал. Но говорил, что они все равно с нашего Моря, даже с Архипелага - с юга и юго-востока.
- Да, южных и юго-восточных языков еще лет триста назад было в два раза больше. А про этот, - старик тронул страницу, - не знает уже никто. И я выучил лишь потому, что дед вместе с прочим привез справочник по языкам Южного мира. Выучил не вполне хорошо - языков там было, опять же, немало, подробно поведать о каждом в такой книге нельзя, да она писалась и не для этого. Но справочник составил Меттенгеййе, величайший языковед, и даже по таким общим сведениям я смог разобраться. Так вот. Язык непростой, но очень логичный, и, главное, четверть слов, как оказалось, родственна нашим. Смотрите, на первой же странице... Вот эти две буквы читаются как "эс" и "тэ". Это слово, - он указал, - почти точно "постой" по-нашему, что в данном случае значит "стояние, пребывание". Это, - он перевернул страницу, - "стойбище", что в данном случае значит военный лагерь.
- Понятно, - Мейрис кивнул. - Согласные, как бы устойчивые, сохранились, а с ними в общем сохранился корень. А гласные, и всякие например приставки и окончания, за тысячу двести лет изменились, или исчезли.
- Так вот, с небольшим словарем, который был в книге славного Меттенгеййе, и используя закон устойчивости согласных, я разобрался со значением слов без труда. Тем более книга написана ясно, четко, однозначно, и если сло́ва не знаешь, то часто можешь понять что оно значит по словосплетению. И я, - старик достал из мешка свиток, - составил словарь. Здесь несколько тысяч слов, - он положил свиток на стол, развернул, придавил стержнем-грузиком.
- И сколько ты его составлял? - Миллет оглядел строки.
- Шесть лет. Составил бы и быстрее - было много другой работы... А теперь смотри какой здесь интересный кусок про Битву в Гранитном проливе, - старик аккуратно перелистал книгу, раскрыл на нужной странице. - То что я сейчас прочитаю, мой господин, думаю неизвестно даже тебе. Итак... Перевожу. "В конце пятого месяца к нам явились суда северо-восточных союзников. Как я писал раньше, союз мы заключили прошлой весной, и теперь, в самое напряженное время, ждали помощи по договору. Суда пришли в количестве сорока, имея по две сотни воинов на борту каждое. Помощь в положении в котором мы оказались очень важная. Во главе островного войска стоял Мейрис Хрустальное Сердце - правитель Пятого острова этого дикого северного архипелага. Человек кристальнейшей мысли и чистейшего сердца, он погиб в последний час битвы, и тем горше была утрата, что в битве мы, во многом благодаря ему, победили".
Старик закрыл книгу, оглядел мальчиков.
- Мне непонятно, мой господин, откуда вообще взялась легенда. Прозвищем которым наградили правителя потом назвали какой-то меч. Которого вовсе не было. И никаких зеленых тогда еще не было. Зеленые появились лет пятьсот назад самое большее. А тысячу двести лет назад на севере западных берегов не жили вообще. В общем, - старик вернул книгу в материю, - держи.
Он пододвинул книгу и свиток-словарь к Мейрису.
- Нет, не дарю... Весной я иду обратно, пойду через ваш остров. За это время перепишешь и начнешь учить язык. Ну, а насчет легенды, - он оглядел мальчиков, - уверен - что-то придумаете. Так что ждем твоих двадцати тысяч, мой господин, - старик поднялся. - Думаю сам привезу не меньше. И мы наберем немало, не сомневаюсь. Пять дней назад имели обстоятельный разговор с твоим дядей. Столица, думаю, все-таки что-нибудь даст. С такой силой можно уже и подраться. Тем более, - он улыбнулся, - если у тебя - хрустальное сердце.
* * *
- Хрустального сердца достать я, конечно, не смог. Но посмотри - думаю это тебе пригодится.
На столе на темно-багровом сукне лежал меч. Металл тускло мерцал в прохладном свете окон под потолком. Оружейник зажег светильник, поставил рядом. В теплом огне свечей меч загорелся густыми маслянистыми искрами.
- Обрати внимание на оттенок, - оружейник взял меч, подал Мейрису. - Видишь - металл будто покрыт темной пленкой? Эту особенность на поле боя было хорошо заметно. Многие, увидев в руках соперника наш северный меч, отказывались от драки.
- Необыкновенная вещь! - Мейрис взял меч, оглядел искрящий клинок. - Не видел, и нигде не встречал про такое.
- Надо же, - Миллет качнул головой, - такая у тебя тут штука, а ты ни разу не показал!
- Ты видел сколько у меня всего? Не пришлось, пока вы не явились тут со своим Сердцем.
- Я понимаю ему лет четыреста? - Мейрис оглядел инкрустацию рукояти. - У нас есть кинжал с такими топазами. Отец говорил ему четыреста лет, и что с тех пор такие камни перевелись.
- Эти камни везли из Заморья, и ставили не на всякий клинок. Когда появились зеленые, в Заморье ходить перестали. С тех пор стали ставить только наши топазы, которые знаешь. А этот, смотри, почти фиолетовый.
- В наших краях небывалый, - Миллет кивнул, любуясь искрами на огранке. - Я про такие читал, да и Гиттах рассказывал.
- Как замечательно переливается, на такой полировке, - сказал Мейрис. - Ему, как видно, пришлось посражаться? - он провел пальцами по зазубринам.
- Этот меч был откован моим пра-пра-пра, сколько там, дедушкой, четыреста сорок три года назад, для тогдашнего правителя Западного побережья. Ты, может быть, знаешь, что Жемчужное побережье объединилось только эти четыреста сорок три года назад? До этого здесь было пять государств, которые часто ссорились.
- Когда общих врагов не было, - Мейрис усмехнулся невесело.
- Тогда мы работали там - восемь замков на запад. Еще через сто лет, когда на западе стало совсем плохо, мы перебрались сюда, а тогда... Через сорок четыре года как этот меч был откован, случилась Битва на перевале.
- Знаю, про нее много написано, - Мейрис вернул оружие на сукно.
- В этой битве мы потеряли еще много оружия. Вдобавок к тому что потеряли вообще... Запад, а затем почти весь полуостров... - оружейник обернул меч. - Зеленые захватили Бирюзовую молнию - слышал конечно? А этот, - он тронул темно-багровую ткань, - с тех пор не сражался, ни разу. Мы его просто храним, в нем слишком горькая память - для нас. С этим мечом погиб последний правитель Западного побережья. А род мой жил и трудился с ними тысячу лет. С тех пор когда люди с юга впервые ступили на полуостров... Но вот ты, может быть, и вернешь, как говорили тогда, "честь клинка и хозяина". Может быть он дожидался тебя.
- Подарок бесценный! И своевременный... И главное - как этот меч зовут?
- Хрустальное сердце, - хозяин улыбнулся, задул свечи светильника.
* * *
- Когда я был маленький, мы прибегали сюда два раза в неделю, - Миллет опустил флягу в искристую воду, и смотрел как пузырьки воздуха выскакивают из горлышка и, толкаясь, устремляются вверх. - Этот родник помнит и старый Гоххат, и много что было раньше. Здесь обитали северные дикари, не читал? Вон там, - он указал на восток, куда катился ручей, медно-серебряный в свете закатного неба, - дальше в лощине, за поворотом, остались какие-то камни. Пойдем назад той дорогой - посмотрим. Уже совсем непонятные - кто-то пишет, что это алтарь, кто-то - что небесные меты. Гиттах говорил, что это, скорее всего, древние кузни. Я тоже так думаю - очень похоже на печи. Держи, - Миллет достал из воды полную флягу, завинтил, протянул Мейрису. - Из этого родника пили жители Гоххата, - он указал на запад, где под мягкой медью заката за перевалом спал древний город. - Мы думали, что здесь они брали силу и мудрость. И что если у кого-то что-то не получилось, значит выпил мало этой воды. И хоть уже не маленькие, все равно набираем отсюда воды когда отправляемся в путь.
- Родники - сами по себе волшебные, - Мейрис зачерпнул горсть, отпил. - У нас на Острове родников целая тысяча. Кстати, нигде не читал, что остров наш так и звали - Остров тысячи родников? Каждый - волшебный по-своему. Под вулканом, с северной стороны, родники такие железистые - пить невозможно, зубы ломает. Зато заживляет раны - не представляешь. И стоит долго, не портится. Год простоит, и вода такая же свежая. Боюсь летом пойдет нарасхват... А родник маленький - надо будет сделать запас... Ладно, не будем. Смотри какой вечер!
Он поднялся, оглядел камень склонов лощины, медно-голубоватый под бархатом закатного неба. Мальчики постояли немного, вдыхая сладкий дымчатый воздух, и зашагали вдоль журчащей ленты потока - слева вода, справа отлогий подъем. Впереди лощина спускалась, и вдалеке поворачивала на юг, к невидному здесь и неслышному морю. Миновали врытую в склон площадку, где сохранилась каменная стена, подпиравшая массу склона, под ней - разрушенная скамья. Обернулись на прощание к роднику, спящему под скалой, под светлой медью заката, разлитой над черными зубьями перевала. Отвернулись, заторопились в город.
* * *
Утро пришло звонко-тихое, чеканно-прозрачное. Над утесом, южнее склонов и замка, зависло бледное солнце. Бело-золотой опал восхода растекся по неспокойному морю, отчертив линию берега, над которым просыпался город. Ветер здесь наверху гудел, трепал волосы, бил холодной рукой по лицу; но внизу паруса кораблей висели недвижно, флаги не колыхались.
- "Красный дракон", - Миллет указал на пристани. - С самого юго-востока. Оттуда никого не было уже давно... А вон, смотри, - четыре звезды! Так что до Третьего доберешься.
Мальчики заторопились по лестнице. Внизу было намного теплее; вода не казалась такой льдисто-холодной, небо - таким твердым и колким. Направились к кораблю, над которым на сочно-сапфировом полотне флага сияли четыре звезды. У трапа стояли двое - один в одежде купца, другой - капитан.
- Когда выходишь? - спросил Миллет у капитана когда они поздоровались.
- Как раз собираюсь, - тот оглядел мальчиков, задержал взгляд на рукояти меча, рисовавшейся под темно-багровым сукном за спиной Мейриса. - Тебе нужны хорошие ножны.
- Меч старый. Таких длинных сейчас не куют, надо заказывать.
- Вижу, - капитан кивнул. - А ты умеешь таким работать? Он, никак, на локоть длиннее наших, теперешних.
- Раньше люди были не то что сейчас, - купец оглядел рукоять. - Если вы с нами, придем - покажу хорошего мастера. Сделает твоему мечу ножны что надо.
- Он с вами, - Миллет кивнул. - Это Мейрис, правитель Пятого. Приезжал по делам, теперь вот домой.
- Правитель? - купец с капитаном переглянулись. - Значит...
- Да, отца больше нет, - кивнул теперь Мейрис. - Весной ходили на Острова, вроде договорились... В общем, назад не вернулся.
- Вам придется несладко, - сказал капитан. - Мало, что первые со стороны зеленых, еще эти вечно кипящие Острова под боком. А людей у тебя сколько? Тысяч пять наберешь?
- Наберу двадцать.
- Значит еще не все удрали на юго-восток? - купец усмехнулся. - Последний год что ни корабль с запада - всё битком.
- Знаешь что это за меч? - Миллет тронул сукно. - Это - Хрустальное сердце.
- Вот как! Значит Хрустальное сердце - не сказка? И долго искали? - купец обернулся на запад, где за утесом скрывались руины. - Ведь сколько он там лежал?
- У нас про него тоже ходят легенды, - сказал капитан с интересом. - Якобы войско с этим мечом во главе будет непобедимо.
- Все это написано в книгах, - сказал Миллет. - И об этом знают, наверно, везде. Так что теперь можете всем, кто с тех кораблей особенно, говорить, что Хрустальное сердце нашли.
- Так, значит, лежал тысячу лет... Ведь сколько его искали? Ехали со всего Моря, чтобы найти Хрустальное сердце!
- Во-первых, владетель Сердца - род Мейрис, - сказал Миллет. - Они отковали его защитить свою землю от нашествия с запада. Случилось то о чем давно было написано. Меч вернулся к владельцу - когда наступил решающий час.
- Поэтому я приехал и сразу его нашел, - сказал Мейрис. - Долго искать не пришлось... Я знал, что найду, и верили все кто меня провожал. Теперь за мной пойдут все.
- Хрустальное сердце, - купец качнул головой. - Теперь за тобой пойдет весь Архипелаг!
- Да, это превосходная новость, - сказал капитан. - Прощайтесь! Отходим.
- А что во-вторых? - купец обернулся к Миллету. - Ты что-то хотел сказать?
- Во-вторых, у каждого оно свое - хрустальное сердце. Ему пришлось приехать за своим сюда. А твое где-нибудь в своем месте.
- Может быть, - сказал Мейрис, - не надо никуда и ехать.
Тогда мальчики обнялись на прощанье. Мейрис заспешил по трапу на палубу, Миллет - в город, по лестнице, ведущей под древний маяк.
* * *