И как же Марина была счастлива! Наконец-то, она отпразднует свой день рождения так, как она всегда мечтала: соберутся все их друзья, и они все вместе будут колбаситься в клубе до утра под музыку. Для кого-то это так-себе-мечта, но не для нее. В школьные и в первые студенческие годы день рождения приходилось праздновать в экспедициях, в которые их с Марком забирали летом родители. Точнее, не праздновать, потому что какой праздник в экспедиции, где мало того, что одни взрослые, так еще и родители не считали нужным прерывать работу ради такой мелочи. На старших курсах, когда с экспедициями было покончено, и первое время после окончания учебы, было не до праздников. И теперь, наконец-то, они с Марком все организовали (она тихонько фыркнула: 'мы пахали!') и ее братишка даже подтянул пару-тройку своих, неизвестных Марине, друганов, чтобы установить паритет мальчики-девочки, и чтобы никто не ушел обиженным и обделенным вниманием. Хотя бы в теории.
Марина была очень благодарна Марку за этот праздник. Одна бы она не потянула, а он, хоть и терпеть не мог такие сборища, ради нее все устроил: и с клубом договорился на особых условиях, и обзвонил всех, и наверняка учел еще кучу мелочей, о которых она даже не догадывалась. И она очень надеялась, что ее сюрприз для Марка удастся, и ждала с замиранием сердца, и представляла какой фурор будет, все обалдеют.
Пару дней назад неслась по улице сломя голову, потому что, как всегда, опаздывала, когда взгляд ее зацепился за высокого парня, шедшего навстречу. Он брел ссутулившись, глядя себе под ноги, засунув руки в карманы теплой не по погоде куртке. Обросший и с бородой. У нее не было ни одного знакомого парня с бородой, но этот показался прямо знакомым-знакомым. Где-то я его все же видела, подумала Марина, и через несколько шагов, затормозив на полном скаку, обернулась ему вслед, мучительно раздумывая. И чуточку помедлив, побежала за ним, чувствуя себя полной дурой. Догнав, она, задыхаясь, выкрикнула ему в спину: Джан?! Он медленно обернулся и посмотрел на нее совершенно больным взглядом. Она, не веря своим глазам, выдохнула: Джан и не помнила, как очутилась в его объятьях. Просто стояла в кольце его рук и твердила: Джан, Джан, Джан. А он стоял, положив щеку на ее макушку, и молчал. Сколько лет они не виделись? Наконец, она отлепилась от него и, чувствуя под ладонью шелковистую бороду - кто бы мог подумать, что она такая мягкая! - неотрывно смотрела ему в лицо. Боже! Какие грустные глаза! И тут затрезвонил телефон. Черт!
- Да. Да! Я уже на подходе! Буду через несколько минут! - и отбой. - Джан, извини, мне надо бежать. Работа. - Она пожала плечами.
- Беги, конечно, Марина. - Это были его первые слова. - Рад, что встретил тебя. Беги.
Нет, эти невозможно грустные глаза! Надо это как-то исправить! И зазвала его на день рожденья. И вообще-то прийти он не обещал, сказал, что подумает, именно поэтому она ничего не сказала Марку, чтобы не разочаровывать. Зато уж если придет, радости у брата будет...
И тут ее озарило. Нина же умерла. Но ведь, кажется, уже полгода прошло. Или больше? Да нет, все правильно, зимой. А Джан до сих пор страдает! Может быть не надо было его звать?
Ах, Джан! Ее первая детская любовь и первый парень, с которым она поцеловалась по-взрослому, когда ей было двенадцать лет. Правда их застукал Марк и попытался набить Джану морду, весь из себя рыцарь и защитник чести сестры. Хотя против Джана у Марка не было ни единого шанса. В отличие от Марка он всем вышел: и ростом, и фигурой, и лицом. А глаза! Какие у него глаза! Карие, с таким всегда особенным выражением одновременно твердости и заботы. Да к тому же с длинными густыми ресницами. Ну зачем спрашивается парню такие ресницы? Лучше бы какой-нибудь девчонке достались, например, ей, Марине.
Когда им было уже побольше лет, отказался с ней переспать, отговорившись тем, что Марк ему ближе брата, и спать с сестрой своего брата, это все равно, что спать со своей сестрой. Чудак! Сколько в мире пар образовалось именно таким образом: девушка мутит отношения с другом своего брата. И ничего криминального, наоборот, вроде как пристроить сестренку в хорошие руки! Да, ладно! Он просто из деликатности это придумал! Ему и так девчонки проходу не давали, а тут еще и она. Да собственно почему в прошедшем времени? Наверняка и сейчас не дают!
О-о, мой бог! Она все-таки пришла! Аня пришла! И Марина ринулась обнимать стройную светловолосую девушку. А потом потащила ее в укромный уголок чуточку поболтать.
Костик выждал момент, когда администратор отвернется, и рванул в коридорчик, ведущий к боковому выходу из клуба. Курить хотелось неимоверно! У самого выхода сидел крупный немолодой дядька-охранник, молча проводивший Костика мрачным взглядом. Пошарив под листьями, Костик нашел заныканную пачку и с наслаждением закурил. Риск, конечно, огромный! Он до сих пор поверить не мог, что его взяли на работу в 'Синий бегемот' - самый знаменитый клуб города. Но запрет на курение во время работы убивал. Одну, всего одну сигу, и он продержится до конца вечера! Да-а! Ка-айф!
Раздался тихий переливчатый свист. Костик замер на мгновенье, потом тихонько выглянул из-за искусственных кустов, ящики с которыми ограждали площадку перед дверью, и увидел высокого парня. Покрутил головой - больше никого. Тот преодолел тем временем те несколько шагов, которые их разделяли, и Костик чуть не задохнулся: таких красивых парней ему встречать еще не приходилось. Вот ведь повезло чуваку! Небось, все девчонки его, стоит только пальцами щелкнуть.
- Привет, я Джан, - парень протянул руку. Костик на автомате ответил на рукопожатие. - Работаешь тут?
- Э-э, - промычал Костик, закашлялся и кивнул, оторопело глядя на парня снизу вверх.
- Не в службу, а в дружбу, - продолжал красавчик, не обращая внимания на идиотское выражение лица своего собеседника. - Я знаю, что в клубе сегодня празднуют день рожденья. Можешь позвать сюда именинника? Его Марк зовут. Только по-тихому. - Парень слегка поморщился и помахал рукой, разгоняя сигаретный дым.
Почему-то этот жест слегка обидел Костика, но он хотя бы отмер и смог ответить: - Ща, докурю. Я, кстати, Костя. Парень кивнул, печально усмехнувшись, и, сделав шаг назад, прислонился к колонне. На Костика он не смотрел, а просто ждал, уставившись в землю. 'Блин! Создает же природа таких людей! - думал Костик. - И борода ему идет, хотя сам я терпеть их не могу, потому что выгляжу бомжом, как только не побреюсь. А бицуха! Мне такую никогда не накачать, просто терпения не хватит. Я, конечно, по женщинам, но парень реально красавчик'. Костик загасил окурок, засунул его в пачку и спрятал ее там же, где взял и, все еще под впечатлением, молча развернулся и пошел обратно. Уже почти перед входом в зал он спохватился, заскочил в туалет, прополоскал рот и попшикал спреем. Если Слава почует запах, ему здесь больше не работать.
Марк встречал гостей один. Маринка куда-то делась. Окидывая взглядом зал в поисках сестры, он зацепился за мизансцену. Слава в шикарном синем сюртуке что-то выговаривал одному из официантов. Тот мотал головой и размахивал руками, всем своим видом изображая отрицание и указывал куда-то в сторону Марка. Слава рубанул ладонью воздух и с недовольным лицом ткнул пальцем в сторону служебных помещений, а сам вальяжной походкой - должность обязывала, все-таки он теперь старший администратор - направился прямиком к Марку.
- В чем дело? - опередил его Марк.
- Да новенький официант курить видимо бегал, несмотря на запрет. Дело, собственно, не в нем. Он говорит, что какой-то парень просит тебя к боковому выходу. У тебя проблемы какие-то?
- Нет, - задумался Марк.
- Может мне пойти поговорить с ним сначала. Выяснить, что к чему...
- А официант не описал его?
- Красавчиком назвал. Говорит высокий, темноглазый...
Марк, замешкавшись всего на мгновение, бросился к боковому выходу, потом обернулся, что-то хотел сказать обалдевшему Славе, но махнул рукой и рванул дальше. Слава с беспокойством огляделся, увидел, что в потоке прибывающих образовалось окошко и, стараясь не терять вальяжности, порысил вслед за Марком. Мало ли что!
'Друг, мой старый друг! Сколько лет мы не виделись? А-а, да не важно! Важно, что сейчас ты здесь, и я могу обнять тебя'.
Они повлажневшими глазами смотрели друга на друга. Марк издал звук, похожий одновременно и на смех, и на рыдание. И снова крепко обнял Джана, колотя того по спине раскрытой ладонью.
- Джан! Джан!!! Братишка!
Джан улыбнулся и протянул сжатый кулак Марку, и они начали творить ритуал приветствия, придуманный ими давным-давно, еще в школе. Закончив, они оба расхохотались.
- Руки-то помнят! А, Джан? Сколько лет! Рад видеть тебя, крутого перца, в полном здравии!
- Марк, братишка! И я рад! Вы, я смотрю, не мелочитесь, празднуя аж в 'Синем бегемоте'!
- Это я всего лишь исполняю давнюю мечту своей двойняшки. Это ее праздник. Пойдем!
- Я не могу, Марк. Прости...
- Но как же?
- Марк, я своим появлением только испорчу праздник Марине и тебе. Не надо... Не хочу тянуть одеяло на себя. Возьми вот подарок для Марины. Подарок тебе будет позже. Я, блин, совсем забыл, прости меня.
'Джан есть Джан, нисколько не изменился, всегда наперед думает о последствиях, не то что я - впереди эмоции'.
- Слушай, - Марк оглянулся и увидел то, что и ожидал: в открытых дверях топтался, пряча глаза, старший администратор. - Слава! Там же наверху можно организовать столик? - И обращаясь к Джану: - Тайное место, скрытое от всех глаз. Давай? Посидишь там, просто поприсутствуешь. Никто не узнает, никто не увидит, никто не побеспокоит. А? Зато ты все будешь видеть. И мы с Маринкой будем знать, что ты с нами. Давай? А?
Слава сделал жест, означающий 'Сделаем!', что-то скомандовал охраннику за дверью, и тот произнес в рацию: 'Олеся! К боковому выходу'.
Марк, сияя улыбкой, снова обнял Джана, и они опять похлопали друг друга по плечам.
По коридорчику застучали каблучки. И к ним присоединились две девушки в униформе, блондинка и брюнетка. Из-за них выглядывал удрученный Костик.
Слава поморщился: - Мне нужна была та Олеся, которая обычно отвечает за балкон, а не старший официант Леся.
- Слава! Да не расслышали мы: Олеся, Леся. Когда прозвучало про боковой вход, мы и подумали, что ты хочешь немедленно произвести расследование по поводу курения Константина, вот и пришли на всякий случай все вместе.
- Костя, спасибо, что не отказал мне в моей просьбе, - Джан указал на Марка и продолжил, - и извини, что обкурил тебя и тебе пришлось идти менять рубашку.
Все присутствующие обернулись на его бархатистый голос. И он продемонстрировал костикову пачку, вытащенную из ящика за секунду до этого.
Костик, еще мгновение назад похожий на осужденного с петлей на шее, воспрял духом и возгласил: 'А я что говорил!'. Слава смотрел недоверчиво. Марк с ухмылкой. А девушки совершенно беззастенчиво пожирали Джана глазами, что не вызвало у него восторга. Совершенно.
Слава, вспомнив кто он и где он, подпустил важности и начал выяснять у Олеси, как там на балконе обстоят дела. Девушке пришлось сделать усилие, чтобы оторваться от лицезрения Джана. Вторая же, распахнув глаза и улыбаясь самой обольстительной улыбкой, на которую только была способна, двинулась было к нему навстречу, но Костик, ловко оттерев ее, положил руки на плечи Марку и Джану и доверительно прошептал: - Я рад, ребята. Они оба одновременно легонько похлопали его по плечам, и он как-то сразу понял, насколько он, как и любой другой, сейчас лишний.
- Давно приехал?
- Марк, - мягко произнес Джан, - после встретимся, все обсудим. Не надо...
На фоне их тихого разговора разгоралось бурное обсуждение.
- Есть там и стол, и стулья, не все еще унесли.
- Проблема в том, как человеку пройти туда незамеченным, об этом я чего-то сразу не подумал, - это Слава. - Через весь зал идти, а потом подниматься на виду у всех по лестнице - плохая идея.
- Какая лестница? - возмутилась Олеся. - Там же стройматериалы сложены, и вообще щитом все перегорожено. Ты что, забыл?
Слава хлопнул себя по лбу. - Точно, забыл! - И обращаясь к Марку: - Клуб же реконструкцию решил сделать на балконе. Он с удовольствием произнес 'реконструкцию', солидное такое слово, основательное.
- Там сзади есть лесенка, - встрял Костик, - я проведу.
- Ты что!!! - возмутились одновременно и Слава, и Олеся. - Она же не для гостей!
- Все так, - согласился Костик, - но, в данном случае, для тайных гостей, в самый раз.
Джан покачал головой. - Слишком много хлопот из-за меня. Я, наверное...
- Нет, нет, нет! Даже не думай! - Марк смотрел умоляюще. - Что я Марине скажу?
Вперед выступил Слава. - Джан! Джан же, да? Дай ты мне возможность отблагодарить тебя и, наконец, перестать чувствовать себя неблагодарной свиньей.
Джан в удивлении воззрился на старшего администратора.
- Ты, о чем, Слава? Слава же, да?
- Да была история много лет назад. Ты меня от гопкомпашки спас. Просто сказал им, мол он со мной, и они отстали. А ты меня до перекрестка проводил и попрощался. А я, болван, не имени не спросил, не поблагодарил даже, так обос... перепугался.
- Извини, дружище, не помню, - развел руками Джан.
- Я помню, - внушительно произнес Слава. - Это главное. А сейчас все будет тип-топ. Обещаю.
Джан коротко рассмеялся и кивнул.
Встрепенулся Костик. - Я его сейчас через улицу проведу, через дверь для доставки, только ее открыть надо изнутри, и спрячу в каморке, а когда все готово будет наверху, подам вам, Владислав Николаевич, сигнал. Вы всех отвлечете, тут мы и проскочим на лесенку, там до нее несколько шагов.
И благодарный Костик, радостно улыбаясь, потянул Джана за локоть. - Пойдем в обход!
- Марк! Иди к гостям, - окликнул Слава, продолжая отдавать распоряжения девушкам. И Марк, погрустнев, поплелся назад. И вся эта суета, еще мгновение назад ужасно забавлявшая его, показалась вдруг пустой и ненужной.
***
Марине хотелось визжать от восхищения. Сумочка была умопомрачительна, а если еще учесть, что это уникальный хэндмейд, то вообще отпад. Аня, конечно, талантище и руки из правильного места растут. Не то, что сама Марина. Аня, слушая радостные вопли Маринки, спокойно заметила, что рада, что подарок понравился: она старалась отразить в сумочке характер будущей хозяйки. Ага, яркий дизайн и множество карманов, кармашков и карманчиков, в том числе, потайных. Просто восторг!
Несмотря на свою искристость, Марина была девушкой довольно практичной - на это и намекала сумочка. После обнимашек, усадив подругу за столик и пообещав, что это ненадолго, она помчалась в комнатку, назначенную чем-то вроде переодевалки и склада подношений, чтобы оставить там подарок, заботливо упаковав подарочный пакет (тоже уникальный хэндмейд!) с сумочкой в еще один неподарочный пакет. На полдороге она столкнулась с Марком, который подхватив ее под локоток, проследовал вместе с ней комнатку.
- Ты не представляешь кто здесь! Джан! Он приехал! - сияя, заговорщически прошептал он.
- О-о! Праздник точно удался! - так же таинственно прошептала она в ответ, улыбаясь.
- Ты знала? - Марина кивнула. - Вот так всегда! Никогда мне ничего не говоришь! - Возмутился, как обычно, Марк. - Послушай, сестренка. По факту, он вручил мне подарок для тебя и собирался свалить. Не хочет красть у нас с тобой внимание гостей. Ну, и тебе ли не знать, что он сыт по горло, хм, женским вниманием. А на него сразу устремились алчущие девичьи взгляды.
- Боже мой! - патетически воскликнула Марина и добавила спокойно, - их можно понять, согласись. Разве хоть одна нормальная девчонка не захочет попытать счастья? Понравиться такому парню! Это ж мечта из сериала! И что делать?
- Мне удалось заманить его на балкон, - он хохотнул. - И я заметил краем глаза, что Аня все-таки пришла.
- Да! Смотри, какой подарок...
- Подожди ты с подарком! Я тебе о другом толкую.
- Внимаю.
- Надо их свести в пару... не перебивай... на один только раз. Не по одиночке же им сидеть! Так они возможно смогут расслабиться и, по факту, приятно провести ни к чему не обязывающий вечер. Ему мы скажем, что она очень стеснительная, да и парней воспринимает только в качестве натурщиков, а ей... - Марк призадумался.
Марина расхохоталась: - А ей скажем, что он гей!
- Фи, - скривился ее братец.
- Сам подумай, - горячо начала убеждать его Марина, - это самый хороший вариант. Она будет чувствовать себя в безопасности. А то он... слишком большой. Ну, ты понимаешь, о чем я... 'Ну вот опять это его виноватое выражение лица! И так почти каждый раз, когда дело касается Ани. Ну откуда ему знать? Он просто не может этого знать!'.
- Ох, выскажет мне потом Джан... - взъерошил волосы на макушке Марк.
- А мы ему потом все объясним, - важно сказала Марина, - хотя, - добавила она скептически, - и объяснять ничего не придется, раз это на один вечер. Ну посидят они вместе пару часов, поболтают, а больше может и не встретятся никогда.
- Ладно...
Они вышли из комнатки как раз в тот момент, когда погас свет в зале и луч высветил вальяжного Славу, стоявшего на сцене, который начал нести какую-то дичь, про то, что 'праздник к нам приходит...'. Ну, что придумал, то и придумал.
***
Девушка была стройная, больше в полумраке особенно было и не разглядеть ничего, вроде симпатичная. Или обычная? После того, как Марк с Мариной поднялись вместе с ней на балкон и представили их друг другу, скользнула по нему безразличным взглядом, слегка кивнула, здороваясь, и почувствовал Джан, чуть ли не впервые в жизни, что его персона интереса не вызывает. Видимо, даже в качестве натурщика, о чем успел предупредить Марк.
- Я не понял! - раздался снизу басовитый рев. - Где именинники?!
- Вася? - усмехнулся Джан.
- Ага, он. Блин! Ну сказано же было приходить без цветов, потому как их некуда здесь ставить. Но Васе, конечно, закон не писан! Притащил ведерный букет! - тихо возмутилась Марина.
Двойняшкам пришлось оставить их и уйти вниз к остальным гостям.
Место было действительно тайное. Им сверху было хорошо видны и выступления артистов, и то, как ведущий вечера активно вовлекает именинников и их гостей во всяческие игры и конкурсы, а они вдвоем могли гарантированно этого избежать. Девушка, понятное дело, слишком стеснительна для бурных развлечений, а Джан... ему просто не хотелось сейчас лишнего внимания.
Накрахмаленная до хруста скатерть пахнет чистотой; огоньки свечей, плавающих в чаше с водой, тихо мерцают, создавая немного сказочную атмосферу. Костик, который взялся обслуживать их столик, натащил различных тарталеток, нарезанных фруктов на шпажках. Джану налил коньяка, девушке сока. И убежал вниз.
Как спокойно и уютно здесь. Девушка очень тихо рассмеялась над какой-то из шуток, которые рождало действо, разворачивающееся внизу. Или показалось? И никаких типа мимолетных кокетливых взглядов, откидывания волос через плечо - хотя, о чем он? - волосы у нее едва достигают плеч. Спустя какое-то время Джан осознал, что прислушивается, не засмеется ли она снова, и удивленно качнул головой. Ему казалось, что он на такие вещи уже не способен. Или это от того, что он из-за шума так и не был уверен, смеялась ли она на самом деле, и хотел, вроде как, убедиться, что не ошибся? Да ну, ерунда какая!
И еще он почувствовал, что впервые за долгое время, отдыхает - отдыхает душой. Вся обстановка вечера: по крайней мере, половина народу - знакомые лица, и в радость было тайком смотреть на них, заново узнавая и вспоминая, что с каждым из них связано, и понятные шутки, и привычное поведение, и даже эта тихая чужая девушка, сидящая рядом - всё способствовало этому его состоянию. Он был среди своих, он снова был Джаном. Сейчас он окончательно это ощутил.
***
Артисты отстарались. Броуновское движение официантов усилилось, диджей разминался - впереди были танцы, народ потянулся к центральному выходу на улицу перекурить и проветриться на воздухе. Марина сияла, и Марк не мог удержать улыбку, глядя на нее. Оба они почти одновременно заметили Костика, целенаправленно пробирающегося в их сторону, и сразу поняли зачем.
Костик оставил их вчетвером среди кустов у пресловутого бокового выхода, на прощанье шепотом еще раз поблагодарив Джана.
Джан наблюдал за троицей и ему казалось, что он видит всю сцену как будто при приближении, замечая всякие детали, на которые в другое время и внимания бы не обратил. Вот Аня говорит, что было очень весело, и вообще все здорово, но она уходит, ей пора, а сама при этом не поднимает глаз. Вот Марк делает шаг ей на встречу, и она едва заметно отшатывается. Лицо Марка (так и не научился собой владеть!) становится не просто виноватым, на него страшно смотреть. Вот Маринка едва заметно качает головой и обхватывает себя руками. Марк заботливо обхватывает ладонями ручку Ани, а она прерывисто вздыхает. На Джана вдруг накатило раздражение: 'Это что вынос мозга такой?! Ну ты уже пришла на праздник, между прочим, день рождения Марка, значит уже простила за то, чего бы он там не натворил, так какого черта?!'. В этот момент их нашла какая-то девица и зазывно глядя на него, громким жеманным голоском начала просить Марка представить его друга. Аня никак не отреагировала на это. Она в этот момент повернулась к Марине и, обняв, что-то тихо ей говорила. Джану захотелось выругаться, громко, смачно, от души. Играя желваками, он повернулся к вновь прибывшей, и прищурившись, смерил ее презрительным взглядом. Марк приобнял девушку за талию и с улыбкой что-то зашептал ей на ушко. Интересно что? Девица бросила пренебрежительный взгляд на Аню и удалилась недовольной походкой.
***
Вечерело и парило. Они молча шагали вниз по улице, и у Джана перед глазами все стояло взволнованное лицо Марка, в который раз уточняющего у Ани не надо ли вызвать такси. Она, выглядевшая совершенно отстраненной, вздохнула, по-прежнему не глядя на него, и сказала, что прогуляется до автобусной остановки без проблем. И Марк, поцеловавший на прощанье её руку, обратился с какой-то мукой на лице к нему, Джану, потребовал уверений, что он проводит и все такое, бла-бла-бла... Ты дожил, Джан, ты провожаешь чужую девушку. Хотя странно все это.
Джан споткнулся о корень старого тополя, который вспучил асфальт поперек тротуара. Старые тополя, которыми была засажена вся улица, в начале лета покрывались пухом, при ветерке поднимавшимся в воздух теплой метелью, а при безветрии скапливавшемся вдоль стен домов длинными пушистыми языками. У их ватаги было развлечение: бросить горящую спичку на белое покрывало и наблюдать, как затейливо бежит огонек, расходясь в ширину, пожирая пух и оставляя только черные крохотные семена. Дед строго-настрого наказал всегда дожидаться, пока очередная такая лужа пуха прогорит до конца, чтобы убедиться в том, что ничего лишнего не загорелось, ну и самим в огонь не соваться, быть осторожными. Однажды их застукала бабка Симонова, известная тем, что вечно костерила их почем свет стоит за их игры, и это был чуть ли не единственный раз, когда она похвалила их за то, что они этот 'иродский пух изничтожают'.
Улица его детства. Район его детства. Старые трехэтажные дома, с широкими межэтажными лестницами, построенные лет сто назад для работников завода. Старые, с узловатыми стволами, тополя. Старый, в трещинах, асфальт. Когда-то эта улица была центральной и спускалась от церкви, стоявшей на горке, к городскому торжищу. Деревянную церковь как-то раз разобрали, чтобы на месте её возвести каменную, побогаче, но случились революционные события, и каменную церковь так и не возвели. Через несколько лет на ее месте построили сначала избу-читальню, потом клуб, потом кинотеатр. Кинотеатр, в который они с Дедом и Ниной ходили в кино, когда он был совсем еще мальком. А теперь вот снова клуб, клуб 'Синий бегемот'.
Хоть Джан и старался посматривать себе под ноги, все равно время от времени спотыкался и отвлекался от течения своих мыслей, и после очередного раза поймал себя на ощущении, что что-то не так. Задумавшись на секунду, он понял, что Аня ни разу не споткнулась, и вообще, как будто шла отдельно от него. Люди, идущие вместе, очень скоро начинают идти нога в ногу, хотят они того или нет. Они прошли вместе уже достаточно, но все равно шли каждый сам по себе. Он исподтишка стал ее рассматривать. Тапочки на ногах закрытые, совершенно не 'на выход', в таких бегать хорошо, ну и танцевать наверное, только ведь она и не собиралась сегодня танцевать. Длинные широкие брюки, широкая же блуза с длинным рукавом. Это в такую-то жару! Ткань хоть и тонкая, но покрой такой, что фигуру скрывает, подробности толком не рассмотреть. Безобразие! И несмотря на эту закрытость, было во всем ее облике что-то невыразимо женственное и легкое. Даже этот ее черный рюкзачок, расшитый разноцветными пуговками. Тут он опять споткнулся и, невольно оторвавшись от созерцания попутчицы, глянул вокруг. В этот час не должно было быть так темно.
Неожиданно потянуло ветерком. После недель жары и душного безветрия это ощутилось, как дар божий. Закружились в вихрях пожухшие тополиные листья и мелкий сор. И в еще больше сгустившихся почти сумерках послышался отдаленный грохот, как будто где-то за рекой перекатывают что-то тяжелое - гром. Ветер усиливался, загремело кровельное железо на крышах и заскрипели тополя. Джан и Аня оглянулись. Прямо над их головами нависала черная туча, закрывая все видимое небо. Они невольно ускорили шаг. Их нагонял шум стремительно приближающегося дождя, как шум несущегося поезда. Джан, поморщившись, указал рукой на арку дома на другой стороне улицы, и они побежали. Стена ливня накрыла их за два шага до укрытия, но и этого хватило, чтобы вымочить.
Они стояли в глубине под аркой, примерно на середине, но это не спасало от ледяных капель, которые ветер дошвыривал до них с легкостью. Джан, засунув руки в карманы, уставился в землю, пребывая в нерешительности. Украдкой глянул на Аню. Тонкие руки прижимали к груди рюкзачок, который она видимо сбросила с плеч на бегу. Наверное что-то там важное для нее, раз пыталась его защитить, блуза на плечах и спине была мокрая. Девушка печально смотрела на дождь и дрожала. Немудрено, температура упала очень резко. Джан тоже чувствовал себя неуютно в мокрой рубашке. Проследив за взглядом Ани, он чертыхнулся про себя - ясно теперь всё: на краю арки в выбоинах асфальта уже намело сугробики из града. Посмотрел налево, направо, в белесой пелене было видно, как гнутся деревья, как ветер полощет их ветви. Но ведь обычно такие сильные ливни долгими не бывают, может через пять минут все закончится и они смогут продолжить свой путь к автобусной остановке. По сугробам, ага! В груди разрасталась болезненная дыра, что ж видимо все-таки придется поступить именно так, выбора-то и нет, собственно. Он вытащил из кармана руку с зажатыми в ней ключами.
- Аня, у меня в этом доме квартира, пойдем туда, переждем это безобразие. Все лучше, чем здесь мокнуть и мерзнуть.
Она подняла на него взгляд и покачала отрицательно головой.
- Да, ладно тебе... - договорить он не успел. Напротив того места, где они стояли, ветер опрокинул железную урну, и она с грохотом и скрежетом начала метаться по асфальту. Перекаты грома слышались теперь гораздо ближе. Грозовой фронт приближался. - Так! Нам надо срочно перебраться в укрытие получше! Пойдем! - Он решительно шагнул к ней и подтолкнул идти впереди себя. - Быстро идем вдоль стены. Скаты у крыши широкие, надеюсь они нас хоть чуть-чуть прикроют от дождя. Давай. Второй подъезд. И они пошли.
Как только они, окончательно промокшие, забежали внутрь, как последовала целая серия вспышек молний и сразу же оглушающий гром - гроза была прямо над ними.
- Вовремя мы, - заметил Джан и стал подниматься по лестнице. Аня помедлила, но все же присоединилась к нему. У двери в квартиру Джан сделал глубокий вдох, еще один - он не был здесь с того дня ни разу - и вставил ключ в замочную скважину.
- Не разувайся, пойдем на кухню. Щелкнул выключателем и впереди за поворотом коридора загорелся свет. Идея сделать такие выключатели пришла в голову Джану еще классе в шестом. Дед очень внимательно выслушал его, одобрил и предложил подумать самостоятельно, как это сделать. Электросхема была составлена, проверена под руководством Деда на ошибки, а потом они вдвоем воплотили ее в жизнь. Очень удобно стало, если забыл выключить свет на кухне или еще где-то, не надо бежать от входной двери, выключил сразу везде и все. И также для кухни было сделано: включил сразу от входа и идешь на свет. Красота же! Бабушка была очень довольна.
Сейчас квартира стояла почти пустая. У Джана не было сил думать, что с ней дальше делать: жить здесь он точно не сможет, а выставлять на продажу рука не поднималась. Когда они проходили по коридору мимо большой комнаты, вспышка молнии высветила за стеклянными дверями его старый матрац на полу посреди голых стен. Он был оставлен, чтобы было на чем отдыхать в перерывах во время работы. Тем более, что в новую квартиру Джан купил себе новую кровать с удобным пружинным матрасом. Здесь все комнаты были освобождены для ремонта, кроме одной - комнаты деда. И еще кухни. Так что хотя бы посидеть было где: стулья с двух сторон стола, придвинутого к окну, были на месте.
- Проходи, там у окна садись. - Он оперся руками на столешницу, чтобы иметь хоть какую-то опору от тяжести нахлынувших воспоминаний. Аня, поначалу застывшая у двери, бочком протиснулась к окну, за которым бушевал такой ливень, что не видно было ничего за завесой падающей с неба воды, которую ветер злобно бросал в окно время от времени.
Он потянулся к кранам, чтобы хоть как-то себя занять. Кран с горячей водой издал недовольное фырканье.
- Воды горячей нет, - прохрипел Джан удивленно-обессилено. - Так бы я тебя в горячий душ отправил, погреться.
- Да, на дверях внизу объявление: отключили на профилактику, - отозвалась она от окна.
Он закрыл глаза, и память подсунула ему воспоминание студенческих лет, как они с Катькой попали в грозу в старом городе, и стояли, обнявшись, среди толпы народа, набившегося в подворотню. И как забежали две девчонки, совершенно мокрые и та, что постарше, отжимала косу у младшей, и обе они смеялись. А минут через двадцать дождь окончился и все разошлись. Сейчас, к сожалению, так не получится.
Покачнувшись, он развернулся с сторону Ани, которая пыталась унять дрожь, делая глубокие вдохи. Джан потер пальцем шрам над бровью. - Знаешь, есть хороший способ согреться. Он улыбнулся, как ему показалось приветливо, протянул руку ладонью вверх и мягко произнес, - иди ко мне. И мысленно усмехнувшись, продолжил, - мои объятья жаркие и поце... И умолк, пытаясь осознать, что это было. Он ощутил всем телом что-то вроде воздушного толчка, и мгновенно после этого вся кожа покрылась мурашками и во рту пересохло. Аня вжалась в стену рядом с окном, крепко обняв рюкзачок и мрачно глядя на него исподлобья. В тот момент, когда она начала говорить, прямо за окном, совсем рядом - он так близко никогда не видел - ударила молния и раздался оглушающий грохот и следом странный треск, почти заглушившие ее слова, но решительное 'нет' он разобрал.
Такого он не ожидал. Он вообще всегда считал, что выражения типа 'его чуть не смыло волной эмоций', не более чем фигура речи. Но сейчас он ощутил ее физически, это не то, от чего можно отмахнуться. Джан замер. Что это было? Ему хотелось встряхнуться, как собаке, которую окатили водой, чтобы мысли и вопросы, которые вдруг стали налезать друг на друга из-за тесноты в голове, немного упорядочились, чтобы он мог обдумать их по очереди. Тяжело сглотнув, он, стараясь говорить спокойно, подбирая слова, произнес:
- Аня, нет, так нет. Я не собираюсь настаивать. Она недоверчиво покачала головой. Мысли его продолжали метаться: 'Черт возьми! Твоя мечта, блин, сбылась - нашлась девчонка, которая тебе отказала, но от этого почему-то не весело, а скорее жутко. Да и Марк не зря же предупредил, что она... как он там говорил... очень стеснительная... Но Багульниковы что-то же ей сказали про меня, что она согласилась со мной... со мной что? пообщаться... посидеть в одной компании?'. И вдруг накрыл, его самого удививший, гнев: 'Что и какая сволочь такое сотворила с девчонкой, что она так реагирует? Или это был Марк? Марк?!'
Аня очень тихо спросила: - Ты не гей?
Оглушенный лавиной своих мыслей Джан поначалу не разобрал ее слов, но потом до него дошло. Дошло, что ей сказали Багульниковы, почему она согласилась на его общество. Понял, что если бы его, Джана, не объявили геем, она, наверное, ни за что бы не согласилась побыть в его компании и даже в клубе не осталась бы, просто поздравила именинников и ушла. Вдохнув, как после глубокого нырка, он, четко выговаривая каждое слово, сказал:
- Нет, Аня. Я не гей.
Она уставилась на него с таким пристальным вниманием, что в пору самому испугаться.
- Ты слишком большой, - отчетливо проговорила она. - Слишком сильный. Дура я.
Перед мысленным взором Джана появился вечно всклокоченный Марк. Тощий, но высокий, вымахал после школы в этакую оглоблю. Можно ли его назвать большим? Да, но это не Вася, тот всегда был реальный шкаф.
Ее страдальческий взгляд обратился к окну, за которым грохотала стена ливня, затем на дверь, потом на стойку с ножами на кухонной столешнице и между всеми этими предметами и ней был он.
- Пальцем тебя не коснусь, - похолодев, хрипло сказал он. 'Господи, как дикого зверя уговариваю, на ножи-то она посмотрела неспроста. Готовится защищаться'. - Аня, я без твоего согласия не прикоснусь к тебе. Никогда. Клянусь.
Она долго не реагировала. Потом коротко кивнула и он неожиданно понял, что почти и не дышал, ожидая ее ответа.
***
Они молча сидели за столом друг напротив друга. Буря и не думала прекращаться. Рубашка Джана почти высохла, на нем вообще, как на печке, все быстро высыхало, проверено было неоднократно в подобных ситуациях. И он понимал, что немного погодя, когда адреналин схлынет, Аню начнет трясти в ее мокрой одежде еще сильнее. Значит надо пойти, взять сухую одежду и дать возможность ей переодеться. И сейчас, в этой ситуации, перспектива зайти в комнату Деда уже не казалась такой непереносимо ужасной.
- Значит так. Я сейчас принесу тебе сухую одежду, носки. Переоденешься в ванной. Там же повесишь на полотенцесушитель свои вещички и включишь подогрев. И обувку свою как-нибудь пристрой. Все быстро высохнет. - Он встал и быстро и решительно, пока не иссяк запал, пошел к закрытой двери напротив кухни. Открыть дверь комнаты, не включая свет, сразу слева открыть дверцу шкафа и на ощупь взять из одной стопки рубашку и из соседней - штаны, с полки ниже - носки. Закрыть шкаф и закрыть за собой дверь. Вот и все.
Он сидел, угрюмо уставившись на свои руки с переплетенными пальцами, опиравшиеся на стол.
Аня вышла из ванной, подворачивая на ходу рукава огромной для нее рубашки, штаны, несмотря на затянутый на талии шнурок и подвернутые штанины, висели на ней мешком. Устроившись напротив него, она некоторое время помолчала, повздыхала и тихо сказала:
- У тебя очень пропорциональные кисти рук, я это еще в клубе заметила.
Джан мысленно улыбнулся, вспомнив, что в клубе она в его сторону почти не смотрела, но на руки все-таки внимание обратила, оказывается.
- Хочешь попозирую?
- Угу.
Пока она доставала из рюкзачка небольшой альбомчик и какую-то штуковину интересную, оказавшуюся пеналом с карандашами, он выключил общий свет, оставив только низко висящий светильник над столом. Он сделал это, чтобы не цепляться постоянно взглядом за знакомую рубашку. Откинулся на спинку, чтобы его лицо тоже оказалось в тени и сложил сцепленные в замок руки на столе.
Поразмыслив секунду, он закрыл глаза, намереваясь обдумать все произошедшее, и не смог отвлечься от шума дождя за окном, прерываемого становящимися все тише и тише раскатами грома - гроза уходила, и ветер к этому времени почти утих и перестал ожесточенно сотрясать окно. И поверх всего этого становился все явственней для его слуха еле слышимый шорох карандаша по бумаге. В какой момент всё вокруг растворилось и исчезло, он не уловил. Осталось только блаженное, никогда ранее не испытанное ничто. А потом произошло чудо: он понял, где ошибка, которая столько времени не давала ему покоя, и как ее лучше исправить. Из этого состояния благодати его вывело тихое Анино 'ой!'. Открыв глаза в темноту, он не сразу понял, что случилось.
- Свет погас, - прозвучал ее голос, - из-за грозы вероятно.
Шум дождя стало слышно отчетливей. Выждав, Джан поднялся.
- Аня, я сейчас схожу посмотрю, что там с электричеством. Сиди здесь, ладно?
- Нет, я с тобой пойду. Может помощь какая понадобится.
Джан удивился, но согласился, потому что ему вдруг вспомнился ее взгляд на ножи.
Когда они пробирались в темноте по коридору, он спросил:
- У тебя на телефоне случайно фонарика нет?
- Нет, сломался недавно, не включается. А у тебя?
- Я без телефона сегодня, - он пожал плечами. - Так получилось. Не объяснять же, что он забыл его зарядить, а без зарядки не было смысла с собой брать, решил, что устроит разгрузочный день.
На лестничной площадке обнаружился дядя Витя со светодиодным фонарем-'летучая мышь' в руке.
- А Джан, привет! - Они пожали друг другу руки.
- Что тут у нас, дядя Витя?
- Точно сказать не могу, но ясно, что из-за непогоды это. Может обрыв проводов, может замыкание. А ты с кем это?
Аня выглядывала из-за плеча Джана.
- Это Аня. Мы забежали ливень переждать.
- Ну, пережидать придется до утра. МЧС передало, чтоб по возможности по домам сидели, а то слишком опасно. Буря разыгралась не на шутку.
Они услышали чьи-то торопливые шаги на лестнице. Из темноты мелодичный женский голос с легким акцентом произнес:
- Ай, Витя, как хорошо, что ты дома! Срочно-срочно, нужен твой фонарь. Ай, и Джан здесь! Здравствуй, малчик мой! Иди, обниму тебя, - и маленькая черноволосая женщина вступила в синеватый круг света.
Отстранившись от Джана, она с сожалением, качая головой, сказала: - Обросший, небритый, похудевший! Джан не поддался.
- Что случилось, Люсинэ Аветисовна?
- Дерево упал! Клен! Молния в него попала! Верхушкой к входной двери свалился и ее припер снаружи. И козырек порушил!
- Понятно. А фонарь зачем?
- Люди там! Не видно ничего! Домой хотят! Не знаем, что делать! Арсен меня послал за Витей, чтобы маленько посветить фонарем.
- Так мы, стало быть, тут все пленники нашего клена, - дядя Витя рассмеялся на свою шутку.
- Ой, а это кто? - воскликнула Люсинэ. - Ай, девочка! Что на тебе надето?
- Люсинэ Аветисовна, познакомьтесь, это Аня. Мы с ней от дождя укрылись. Я дал сухую одежду. Уж какая была.
Люсинэ с интересом рассматривала Аню. - Девушка твоя, Джан? И в носках!
Джан потер шрам над бровью. - Идемте вниз, к вам. Посмотрим, что можно сделать. Аня, тебе на выбор: или оставайся, или тебе в носках придется спуститься на первый этаж.
- Я ей дам тапочки! Добежишь до низу, милая? Пойдем.
В кухне было распахнуто окно, в которое свешивался Арсен, ведя с кем-то невидимым беседу.
- Арсен! - окликнула его Люсинэ. - Я привела Витю. И Джан здесь!
Джан высвободился из медвежьих объятий Арсена. Тот, прижав ладонь к глазам, покачал головой и пробормотал что-то по-армянски. 'Арсен, - мысленно взмолился Джан, - пожалуйста, не сейчас' и, сжав необъятное плечо, начал задавать вопросы.
- Пять человек: Лидия Сергеевна с мужем, Миша, и еще Лена и Николай. Ты их не знаешь. Дверь открывается сантиметров на десять. Дерево пытались сдвинуть, не вышло ничего. Я им зонтики спустил. Дождь не прекращается. И ничего не видно, сам видишь, что уличное освещение тоже не горит. Забираться высоко, я бы и рад всех в окно впустить, да не достать, - отрапортовал Арсен.
- Дядя Витя, звони в жилконтору, МЧС. Куда там еще? Упирай на то, что ствол упавшего дерева лежит поперек дворовой проезжей части, в такой темноте недалеко и до аварии. Хотя машины тут почти не ездят, но мало ли... Да и неплохо было бы дверь хотя бы к утру освободить, а то завтра народ не сможет выйти. - Он потер шрам. - Люсинэ Аветисовна, вам бы обойти все квартиры и узнать кто дома, а кто нет, сколько человек еще ждать. И спрашивайте у людей стремянку.
- Джан, - раздался рядом тихий Анин голос, - можно табуретку спустить под окно, возможно это поможет, только надо ее привязать, чтобы потом достать обратно.
- Привязать! Хорошо! Ищи веревку, женщина, - возрадовался Арсен. - И не надо стремянки. То ли есть она, то ли ее нет. Ай, девочка, молодец!
- Ищи сам, - воздела руки к небу Люсинэ, - я пошла обходить квартиры.
Арсен без возражений взял фонарь и удалился в темноту коридора в поисках веревки.
Дядя Витя ушел вместе с Люсинэ. И Джан с Аней остались вдвоем в темной кухне перед распахнутым окном, за которым шумел дождь. В почти кромешной тьме он с трудом различал ее силуэт. И страшно хотелось привлечь ее к себе, найти губами ее губы, а еще лучше было бы упасть вместе с ней на матрас в комнате этажом выше, накрыть своим телом, чтобы забыться наконец... 'Вечно ты, Павловский, даешь необдуманные клятвы!'.
Аня сосредоточенно каким-то хитрым образом обвязывала тяжелый табурет, предварительно поинтересовавшись у Джана сколько примерно до земли. Арсен, собиравшийся просто продеть веревку под сиденьем, был отстранен мягко, но непреклонно.
Наконец, первый страдалец перелез через подоконник и бросился обниматься сначала к Джану с криком 'таблица умножения, а!', потом к Арсену, но когда Миша сделала попытку обнять Аню, Джан это пресек, объяснив, что нечего девушку лишний раз холодной водой мочить, хватит того, что и так вся кухня залита, мебель пришлось передвинуть, да и вообще очередь из спасаемых стоит. Иди уже. Следующей была незнакомая Лена, довольно спортивная, поскольку с небольшой помощью Джана довольно легко прошла по проторенному Мишей пути. Правда, Джану пришлось высовываться в окно и получать порцию холодной воды за шиворот.
Хуже пришлось с Лидией Сергеевной. Корпулентная тетенька висла всем весом на плечах Джана, не пытаясь никак ему помогать. Хорошо, что подоспела Люсинэ с ярким фонариком в руке, освещая дорогу Мише уже переодетому в сухое и тащившему стремянку, которую, с трудом развернув в тесном пространстве, высунули в окно. После некоторой суеты, Джану пришлось вылезать наружу, принимать стремянку, устанавливать и держать ее, пока страждущие попасть домой взбирались по ней, а Арсен с Мишей принимали их наверху. Наконец, окно закрыли, в свете двух фонарей навели кое-какой порядок, и Джан, снова промокший насквозь, почувствовал, что его потряхивает от холода и усталости.
Вернулся дядя Витя. - Дозвонился! Сказали приедут как смогут, потому что заявок полно.
Люсинэ, тревожно рассматривавшая Джана, сказала:
- Малчик мой! Ты весь дрожишь, ай! Пойдем, я дам тебе переодеться. И утащила его в комнату, откуда он вышел в новом спортивном костюме размерчиком на Арсена: очень широком, но с коротковатыми штанинами и рукавами.
Аня сидела, устало прислонившись к стене, наверное тоже нуждалась в отдыхе. Джан отверг все уговоры остаться и они пошли наверх, сопровождаемые синеватым светом 'летучей мыши'.
- Джан, - спросил дядя Витя, покосившись на Аню, - у вас еда-то есть? А то пошли ко мне, я супчик варил. Он на остывающей плите дошел наверное и, надеюсь, не совсем холодный. Поужинаем.
- Нет, дядя Витя, - утомленно сказал Джан, мельком тоже глянувший на Аню и заметивший, что она качнула головой 'нет'. - Дай нам лучше одеяло и подушку, раз ночевать придется, а то, сам знаешь, у меня тут ничего нет.
***
Джану сквозь сон чудилось мелодичное рычание: звук то взлетал вверх, то понижался, потом умолкал, и снова появлялся. Окончательно проснувшись, он понял, что это, скорее всего, бензопила. Старый клен пилят, чтобы освободить осажденных. И еще он понял, что зря вчера опасался, что, несмотря на все приключения, не сможет заснуть - вырубился сразу. И не снилось ничего, что тоже не могло не радовать. Он хотел потянуться и замер. Аня лежала у него за спиной, судя по всему свернувшись клубочком. Спала. Он послушал ее ровное дыхание, и чертыхнувшись про себя, сполз на пол и ушел умываться. Одевание можно пропустить - спали одетыми. Электричества по-прежнему не было, хорошо, что уже утро и светло. Немного погодя Аня тоже пришла на кухню.
- Доброе утро, - поприветствовала она его, глядя куда-то в сторону.
- И тебе здравствуй! Как спалось?
Она слегка зарумянилась. - Спасибо. Хорошо.
- Вот видишь, все не так страшно оказалось. Выспалась. Хотя, если бы пилить не начали, то мы бы еще подольше поспали. И не пришлось тебе сидя на стуле ночь коротать, как ты собиралась. - Он выглянул в окно. - Пилить перестали. Ага, уже можно выйти, вон Арсен пошел. Пойдем и мы, провожу тебя до остановки.
Ане повезло: полотенцесушитель успел нагреться до отключения света, и ее одежка высохла за ночь. Выйдя из ванной, она наблюдала, как Джан, морщась, застегивает влажную рубашку, потом перевела взгляд на стопку одежды в своих руках и протянула ее Джану.
- Утро на дворе. Зачем меня провожать? Я сама дойду...
Джан, справившийся с пуговицами, довольно резко ответил:
- Нет уж, я Марку обещал тебя проводить, значит провожу. А одежду... на стул положи... пожалуйста.
Буря сильно потрепала город. Все было усыпано крупными обломанными ветками, несколько старых тополей, также, как и их дворовый клен, пало в битве, и их теперь распиливали бригады мужиков в спецовках. Валялось много покореженных листов железа, с крыш, очевидно, посрывало. Рекламный плакат на перекрестке опасно накренился, да и весь перекресток был оцеплен, так как шел ремонт оборванных проводов. Пришлось идти к следующей остановке. И уже приготовившись садиться в подошедший автобус, Аня повернулась к нему и застенчиво произнесла: - Спасибо большое, - она умолкла на секунду. - Целое приключение получилось... И стала подниматься по ступенькам. Двери закрылись и автобус уехал.
Джан потер лицо руками. Уже в такси (решил не ехать с пересадкой), привалившись плечом к задней двери, он заново переживал некоторые моменты прошедшей ночи и ругал себя, за то, что не взял у нее номер телефона, и не поговорил толком, ничего не объяснил. И напоминал себе, что сразу две клятвы не оставляют ему шансов. 'Так всё! Не думай об этом. Она уехала, не думай больше о ней. У тебя и так полно вещей, о которых ты должен думать. Сосредоточься на той ошибке, перепроверь. Может быть, тебе просто показалось...'. И запоздало: 'Надо было ей сказать, что это просто из песни строчка...'.
Часть вторая
Август
Джан, барабаня пальцами по столу, уже, наверное, полчаса гипнотизировал взглядом телефон. Марк - старый друг, все детство вместе провели в одном дворе, но теперь-то они уже не дети, да и столько лет не виделись. Он не был уверен, чего хочет больше: узнать ответы на свои вопросы, или не узнавать, вот и раздумывал, позвонить - не позвонить. Судьба решила за него. На экране высветилось имя: Марина.
- Привет, бродяга! - ее веселый, с такими знакомыми интонациями голос, заставил его улыбнуться. - Как на счет интервью?
Джан поморщился. Никуда не денешься от женского любопытства. Хочет подробностей и... еще больше подробностей о его жизни. А ведь на самом деле ничего веселого и интересного.
- Марина! Привет. Соглашусь на интервью только при одном условии, вернее при двух.
- Внимаю.
- Чтобы присутствовал Марк и не присутствовал больше никто, кроме нас троих.
Марина расхохоталась.
- Марк это предвидел! Завтра тебе удобно? Приходи к нам домой, адрес я тебе скину. Посидим втроем, вспомним детские шалости. Давай, к восьми. Тебя устроит?
- Да.
***
Адрес незнакомый. Надо по карте посмотреть где это. Заречье. Точно, Дед говорил, что там построили большой микрорайон. За несколько лет город изменился разительно. Он толком после приезда и не походил еще по нему, не посмотрел на эти изменения. Передвигается по одному-двум маршрутам. Больше дома сидит. И думается, его уединенная жизнь после встречи с Багульниковыми закончилась.
Высотный новый дом - никогда не любил такие. Лифт поднял на высокий этаж. Дружеские объятья, сначала попарно, потом на троих. Как же хорошо! Как же, все-таки хорошо! Зря он сомневался. Маринка сияет, Марк тоже, хотя и пытается делать серьезный 'мужской' вид. Красиво накрытый стол. Ого! Его ждали, ему действительно рады. Горло перехватывает. И опять объятья на троих: с одной стороны Марина ласково поглаживает, с другой Марк ободряюще похлопывает. И вкусная еда, и разговоры, разговоры...
...Узнаешь вкус? По рецепту твоей бабушки... Ну я же не все время с вами носилась. Она меня иногда изымала, отмывала, учила всяким женским премудростям...
...Я уж и не помню, от кого мы убегали, помню только, что ты была в новом красивом сарафане, и, когда полезли через забор, зацепилась пояском за штакетину и повисла, и как мы вокруг тебя прыгали, снять не могли... Почему поясок не развязали? Ты очень вовремя задаешь этот вопрос. Потому что узел затянулся... Что? До сих пор шрам на животе?
...А как я ему врезала?! Он заревел и убежал...
...До утра просидели у костра, с дедом твоим песни разучивали... Впервые в жизни не спал тогда всю ночь...
...Ну, покатался немного по Америке, посмотрел. Ну, ты меня в краску вгоняешь такими эпитетами...
...А мы как начали походничать, так и не остановимся никак... Мда, только иногда это боком выходит...
...А Михаил Всеволодович и Арина Кирилловна где? Все по экспедициям мотаются? В столице, значит. Понятно...
...У мамы там новая семья: муж, дочка. Моя сестра, стало быть. И все у мамы хорошо: дом с бассейном, машина, небольшой бизнес. А я лишний там. Не нужен им, у них своя семья. Да и все там по-другому. Опыт, конечно, интересный, но не более...
...А давно ты приехал? Как полгода?!! И не объявился ни разу! Ну ты даешь!
...Маринка? С красным дипломом? Да, ты, великолепна! Да, ладно тебе смущаться. Смущение - это не про тебя...
...Да ты что, жива еще Мария Тимофеевна? И сколько же ей лет? Надо будет навестить ее. Ездите каждый месяц? Надо будет с вами скоординироваться. Еще бы не переживала, они с моей бабушкой очень дружили. А деда она всегда стеснялась, говорила, что больно строг...
...Ха-ха-ха! Вся его строгость заключалась, на мой взгляд, в том, что он приучил тебя ко всем взрослым по имени отчеству обращаться, никаких 'дядь' и 'теть'. Один дядя Витя этого избежал... и Арсен...
...Инсульт случился, потом второй. Хотел бы я приехать и вдвоем с ним за ней ухаживать, но слишком поздно узнал и приехал уже после похорон. И он сказал, что накануне инсульта, она как чувствовала и категорически потребовала, если что, то 'оставить мальчика в покое и дать ему жить своей жизнью'.
...Джан, мы соболезнуем... Нина Степановна, она... Не хочешь об этом говорить? Хорошо, не будем...
...Сколько можно вместе жить? Так нам хорошо вдвоем. Слушай, дойдет время до женитьбы, замужества, тогда и будем вопрос решать. Что?! Марина, откуда ты знаешь про мою хатку для свиданий? Я с тобой потом, отдельно, поговорю. Смеется она! Чертовка!
...А сам-то, чего не женишься? У тебя ж, помнится, невеста была. Бабушка твоя говорила. Катя, кажется? О, боже, боже! Не делай такое лицо! Не затыкай мне рот, Марк! Что значит, не огрызайся?! Всё, всё закрыли тему. Хотя надо срочно тебя женить, а то ходишь тут - ходячее искушение для женщин всех возрастов, от пионэрок до пенсионэрок. Всё-всё, молчу. Хотя... Хо-ро-шо, молчу!!!
...Мне нравится эта твоя яркая прядь. Прям очень соответствует твоему характеру. Да и образ стильный получается. Да не отводи ты глаза, ничего в этом плохого же нет. Марк! Что с тобой? Ты не одобряешь что ли?
...А тебе борода идет. Кстати на нашей днюхе в клубе народ тебя и не узнал в ней, когда вам пришлось мимо курящей у главного входа тусовки пройти. Ха-ха-ха! Когда ты уже ушел, поднялся вой: как же так, был и ни с кем не поздоровкался. Народ требует встреч, разговоров, совместной выпивки.
...А? Да что ты! Это было классно! Потрясающе! Дивно! Просто дивно! После того как свет погас, клубные ребята зажгли все свечи, что нашли, притащили две акустические гитары, и мы всем кагалом пели песни! Скажи, Марк! Я даже подумать не могла... Да не плачу я... Просто... просто...
...А наш старый клен раскололо молнией и он упал во время бури...
Джан потер шрам над бровью, после этого жеста брат с сестрой переглянулись, и Марина начала выбираться из-за стола.
- Ну, мальчики, скоро светает. Пошла я спать. А вы решайте: либо тоже на боковую, либо продолжайте свои мальчиковые разговоры. Уборкой потом займусь. Недоеденное... - Она окинула взором стол. - Собственно убирать в холодильник и нечего.
Она выскользнула из кухни. Марк сдержал зевок и посмотрел вопросительно на Джана.
- Еще посидим?
- Нет уж, пойдем лучше спать.
***
Открыв глаза, Джан в первые несколько мгновений не мог понять, где это он. Закинув руки за голову, он окинул взглядом уютную комнату со стильными портьерами. Прислушался и сообразил, что его разбудило тихое звяканье тарелок: Марина убирала со стола. Марк посапывал на своей кровати. Джан с легкой грустью подумал, что вчера, вернее сегодня ночью, на интересующую его тему разговор так и не вывернул. Он слышал, как Марина тихо закрыла дверь на кухню, как едва слышно зашумела вода и не заметил, как снова заснул, а когда проснулся, койка Марка уже была заправлена. Рядом на кресле он обнаружил чистые домашние штаны и футболку, полотенце и зубную щетку в упаковке. Когда он, умытый, вышел из ванной, то увидел Марину, красившую губы перед зеркалом в прихожей.
- Вот как! Сбегаешь!
- Ой, Джан! Ты уже встал! Я мы тут на цыпочках ходим, чтобы тебя не разбудить.