Харченко Александр Владимирович : другие произведения.

Домашние консервы

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Фантастическая история о богатых наследниках


Домашние консервы

   (Пьеса в трёх действиях)

Действующие лица

   Кирилл Максимович Агапов - домохозяин
   Алина Станиславовна Агапова - жена Кирилла Максимовича
   Дмитрий - сын Агаповых, учащийся выпускного класса
   Александр Ильич Пономаренко - юрист, поверенный в делах наследства
   Сергей Иванович Борзых - новый сосед Агаповых
   Наталья Андреевна Борзых - жена Сергея Ивановича
   Сима - племянница Натальи Андреевны, сосланная на лето к дяде с тётей
   Вероника Никитична Талочкина - родственница Кирилла Максимовича
   Елена Денисовна Шпаленок - родственница Алины Станиславовны
  
  

Действие первое

   Сад перед домом Агаповых. На садовом столе между скамейками - тарелки, стаканы, бутылки, прочие принадлежности для знатного пиршества.

Явление первое

   (Друг против друга сидят на скамейках Вероника Никитична и Елена Денисовна).
   Вероника Никитична. Ну, кума, давно не виделись: ни на свадьбах, ни на похоронах ничьих. И то сказать, по нынешним ценам не наездишься, а то ещё и подарок попросят. Тут хоть повод хороший; ишь, какую домину мой Кирюшенька в наследство отхватил! И угостят, и приютят, а может, и в дорогу чего с собой дадут. Вот и свиделись. Давай-ка, выпьем за встречу!
   Елена Денисовна. Да неудобно как-то, хозяева на стол ещё накрывают, а мы с тобой уже водку тяпаем. Куда потом бутылку-то девать открытую, не на стол же! Примета, говорят, плохая, а моя Алинка суеверная, не приведи господь.
   Вероника Никитична. А, ещё поставят. На крайний случай, пошлют своего Димочку, он ещё купит. (Разливает). Ну, давай, вздрогнем! (Пьют).
   Елена Денисовна. А не мал ещё Димочка водку покупать?
   Вероника Никитична. Выглядит-то он на все двадцать пять, ещё бы причесался по-человечески, была бы смерть бабам. А по развитию - маленькая собачка до старости щенок, сама знаешь. Всё книжки читает разные свои. Хорошо, Кирюшенька мой его закаляет, даёт мужские задачи решать, чтобы смекалка была. Вот, летом, когда о переезде и речи не было, Кирилл что удумал: дал Диме задачу хошь ни хошь, а перепахать их участок, а там двенадцать соток, да ещё у соседей почти соточку прирезали. Так что Дима придумал? Нанял трактор, маленький такой, и устроил турнир для своих приятелей, кто там круче чего-то сделает. За один день и пропахали всё! Кирилл, конечно, мужик суровый, правду видит, он потом Димке такую взбучку устроил! Прадеды твои, говорит, всё руками делали, а ты...
   Елена Денисовна. Да, хитрый малый. Работать они не хотят, а пить-гулять хотят. А, вот, кстати, Димка идёт!
   (Входит Дмитрий, ловко ставит на стол кучу тарелок с яствами).
   Елена Денисовна. Вот мы, Дима, как раз о тебе разговаривали. Скажи мне, пожалуйста, друг любезный, почему ты так на отца своего непохож?
   Вероника Никитична. Ты что такое несёшь, кума?! Димка вылитый Кирюша, вон, брови как насупил сразу. Татуировок не хватает только, а так вылитый папа! Глаза, правда, мамины, ну да кто ж без недостатков в наше время! Экология, знаете ли, плохая...
   Елена Денисовна. Да я не про то! Я про характер! У твоего, Димка, отца, характер знаешь какой! Мужской! Всё достанет, что женщины попросят! А ты, (показывает на Веронику Никитичну пустым стаканом), Ника говорит, всё книжки свои читаешь! Я когда молодая была, я у-у, как все эти книжки ненавидела! От них у мужчин мужская сила уходит, имей в виду.
   Вероника Никитична. А я люблю книги. (Задумчиво). Я однажды читала Мураками, представляешь, Дима? Такая вещь классная, я тебе скажу!
   Дмитрий. Которого Мураками: Рю или Харуки?
   Вероника Никитична. Ой, да какая разница? Муж и жена - одна сатана! А ещё я хочу, чтобы ты мне как-нибудь пересказал сюжет этого, как его, "Хоббита", ой, нет "Гарри Поттера", точно, "Гарри Поттера"! Я уже старенькая, не осилю целую книжку читать.
   Дмитрий. Да без проблем. (Улыбается). Жил-был в одной семье очкастый подросток, никто его не уважал, все шпыняли. А потом оказалось, что он волшебник, и его двоюродный брат от этого факта сильно пострадал. Ну, и ещё все коллективно наваляли фашистам, но вам это вряд ли интересно будет.
   Вероника Никитична. Почему ты думаешь, что мне это будет неинтересно?
   Дмитрий. Это же не про отношения. Вам про отношения интересно.
   Елена Денисовна. Ну вот, а тебе самому не стыдно такую ерунду читать?
   Дмитрий. Я это в девять лет прочитал, очень интересно было.
   Елена Денисовна. То есть, сейчас ты какую-то уже другую книжку читаешь?!
   Дмитрий. Конечно.
   Елена Денисовна. И какую?
   Дмитрий. Сегодня это "Введение в сейсмологию океанических желобов" Дэвиса и Куртца. Вчера прочитал монографию Степановой о глубоководных офиурах. А завтра...
   Елена Денисовна. Имена какие-то всё иностранные. (Морщится). Забиваешь, Дима, голову всякой ерундой, а жизнь, она короткая. Лучше бы и вправду с отца пример брал.
   Дмитрий. В чём?
   Елена Денисовна. Да во всём!
   Дмитрий. Спасибо, учту ваш совет. (Уходит).
   Елена Денисовна. Вот такая вот у нас теперь молодёжь. (Вздыхает). Кирюшу жалко. Мало того, что воспитывает фактически неродного сына, жизнь, можно сказать, на него положил, так ещё и любоваться изо дня в день на то, как сын растёт таким вот, с позволения сказать, читателем!
   Вероника Никитична. Да и пусть читает, не курит же, дрянь в дом не тащит, и то уже хорошо! Читать, говорят, иногда даже полезно. А что сын неродной, так это ты зря. Они сами с Алинкой в этот эксперимент оба полезли, двести тыщ, небось, на двоих тоже получали, вот результат и налицо! Кто ж тут был виноват, что Алинка нормальным способом детей иметь не могла?! Вот и получилось, что выросло. Какой-никакой, а сын! И ведь на самом деле, тут главное что? Главное - воспитание! А воспитание у Димки наше, какое надо, агаповское!
   Елена Денисовна. Да, воспитание-то агаповское, только Алина Димку под сердцем носила, а твой Кирюшенька всю дорогу только рядом стоял. Какой он Димке вообще отец-то, если вдуматься?!
   Вероника Никитична. Ну, насколько я знаю, донорский материал свой он сдавал все девять месяцев положенных...
   Елена Денисовна. Ой, как неприлично-то! (Закрывает лицо руками).
   Вероника Никитична. Тише, кума! Идут!

Явление второе

   (Из дома появляются супруги Агаповы. За ними выходит переодевшийся в чистую рубашку Дмитрий).
   Кирилл Максимович. Ну, дом, конечно, хороший мне достался, классный такой домина! (Оглядывается на дом). Миллиончика четыре-пять вложить ещё, и нормалёк будет! У меня к тебе, Димка, по этому поводу дело есть. Потом обсудим, попозже.
   Алина Станиславовна. Потом, мальчики, о делах поговорите. Давайте сейчас кушать. Вон, разносолов-то я сколько наготовила! Скажи-ка, Димочка, ну разве я не лучшая хозяюшка на Земле?! (Не дожидаясь ответа, обращается к гостям). Эх, подростки, подростки! Ты к ним с лаской, а он буркнет что-то и отодвинется, будто и нет тебя вообще! Ну, давайте усаживаться. Кирилл, разливай, чего тянешь! Мне кальвадоса, а вам с Ленкой и Никой водки обыкновенной, вон из той бутылки! Дима, не сиди как столб, помоги ухаживать за гостями! Дай тёте Лене хлеба, и помидор подвинь поближе.
   Елена Денисовна. Ой, Линочка, мне бы вон тех креветок!
   Алина Станиславовна. Ты же аллергик! Какие тебе креветки? Я из-за тебя в тюрьму идти не собираюсь, если ты тут загнуться решишь от своей астмы...
   (Слышен скрип калитки, и через мгновение во дворик входят соседи Агаповых - Сергей Иванович Борзых и Наталья Андреевна Борзых. В отличие от собравшихся за столом, они одеты по-домашнему: татуированный с головы до ног Сергей Иванович - в шортах и в майке-алкоголичке, Наталья Андреевна - в кимоно, напоминающем ночную рубашку, и с бигуди на голове. Оба обуты в шлёпанцы. За ними тихо входит их племянница Сима, одетая довольно бедно, но прилично, как для работы в огороде или похода в ближайший магазин. В руках у Симы две больших сумки).
   Сергей Иванович. Ну, соседи, здорово! Вижу, праздник у вас тут намечается! (Суёт руку Кириллу Максимовичу). Привет, сосед, привет! Где у вас тут разместиться можно?!
   Алина Станиславовна. Вообще, у нас тут вечеринка семейная...
   Сергей Иванович. Ну, вот и будем, как одна семья! Соседи, правильно?! (Садится на скамейку, подвинув Елену Денисовну). Я Борзых, Сергей Иванович, директорствую тут неподалёку. А это моя баба, Натаха, Наталья Андреевна Борзых, если у неё на табличке читать. Она тут поблизости председательствует. А это Сима, племянница наша. Садись, племяшка, что стоишь, как неродная! (К Кириллу Максимовичу). Ну, разливай, сосед, чего ты тянешь-то?!
   (Наталья Андреевна и Сима размещаются на скамейках, причём Сима приседает с краешку, в то время как Наталья Андреевна стремится забраться чуть ли не на колени к Кириллу Максимовичу).
   Наталья Андреевна. О, креветосы! (Пододвигает к себе глубокую миску и начинает храбро копошиться в ней).
   Кирилл Максимович. Ну ладно. (Разливает по стаканам, все взрослые пьют залпом, сообразно своим вкусовым и стилистическим предпочтениям).
   Дмитрий. Сима, вам чего налить? Есть газировка, минеральная, сок и компот.
   Вероника Никитична. О, молодое поколение пошло в атаку! Природу не обмануть!
   Елена Денисовна. Смотрите новый эротический триллер "Симка и Димка"!
   Сима. Я пойду, наверное...
   Наталья Андреевна. Куда это ты пошла! Сиди ещё...
   Дмитрий. (Симе). Простите их. Это их нормальное состояние. Они по-другому не живут.
   Сима. А вы, конечно, другой?!
   Дмитрий. Откуда мне знать? Но я вас обидеть точно не хочу.
   Сима. Тогда мне сок, пожалуйста.
   Сергей Иванович. Ну что, хозяин, тормозишь-то опять?! Между первой и второй - перерывчик небольшой! Наливай по новой! (Тянется за бутылкой и разливает сам). Поехали!
   (Взрослые снова пьют).
   Сергей Иванович. Ну что, хозяйка, давай горячее, что ли? Долго нам ещё на эти твои маринады смотреть? С утра шашлыком от вас тянет, шашлык давай! Мужчинам, им мясо надо есть больше. Тогда только сила появится. (Хлопает по плечу Дмитрия). Понял, парень?!
   Алина Станиславовна. Да помилуйте, куда же тут мясо-то нести?! Весь стол ещё в закусках.
   Сергей Иванович. А это мы сейчас вам подсобим! (Делает знак жене).
   Наталья Андреевна. Симка, давай коробки!
   (Сима вскакивает и подбегает к Наталье Андреевне, принося сумки. Та достаёт из одной сумки стопки кулинарных контейнеров и начинает вываливать в них по очереди содержимое тарелок, подносов и судков, стоящих на столе).
   Алина Станиславовна. Куда вы это денете?!
   Сергей Иванович. С собой заберём навынос. А ты вот хоть знаешь, как "навынос" по-английски называется? "Тэйкэвэй"! (Хохочет). Тащи, хозяйка, шашлыки!
   Алина Станиславовна. А вам не кажется, что это уж как-то слишком?
   Наталья Андреевна. И ничего не слишком! (Обиженно). Вон вы на сколько народу наготовили, куда в вас влезет-то столько? А нас всего двое, не объедим. Тебя хоть как зовут-то, хозяюшка?
   Алина Станиславовна. Алиной зовут.
   Наталья Андреевна. Ишь ты: имя как у проститутки в сериалах. А на вид ничего так, приличная! Пойдём, помогу, а то мужики загоняют ведь тебя туда-сюда. (Берёт Алину Станиславовну под руку и уводит в дом).
   Сергей Иванович. Ну что, пока баб наших нет, давай по третьей, что ли? Я это дело си-ильно люблю!
   Кирилл Максимович. Э, нет, Серёга, не гони. Куда ты гонишь?
   Сергей Иванович. Ты что, пьян уже, что ли?! Какой я тебе "Серёга"? Сергей Иванович я, понял? Наливай давай, не мямли. (Наливает себе сам и опрокидывает стакан в себя в одиночку). Ты вот посмотри, как тебе повезло! Какой дом, какие соседи! Кстати: дорогу к дому заасфальтируешь нам, по-соседски, тут метров пятьдесят всего. И стояночку заодно мне сделаешь тогда. Тебе всё равно же асфальт покупать? Вот и славненько.
   Дмитрий. Сима, а вы что не едите ничего?
   Сима. Смотрю и слушаю, вот и не лезет кусок в горло. И так третий месяц. Уж скорее бы обратно в колледж, чем от такого загородного отдыха на стенку лезть.
   Дмитрий. Понимаю. А родители ваши где?
   Сима. На море уехали. Они зимой полгода в Таиланде, а летом в Краснодаре. А я дома живу. Но пока учебный год идёт, я за квартирой присматриваю, а на лето меня сюда, к родственникам, отправляют, чтобы окрепла на свежем воздухе. А почему вы меня на "вы" называете? Дядя говорит, в России между сверстниками это неприлично.
   Дмитрий. А мне ваш дядя, извините, не указ. Но если хотите, я могу на "ты". Просто боялся показаться похожим на... (Задумчиво смотрит на жующих взрослых).
   Сима. На хама?
   Дмитрий. Я такими словами не думал, но это верное определение, пожалуй. В общем, можно на "ты", конечно же. Пойдём, отсядем куда-нибудь, не будем мешать взрослым пить в их удовольствие. (Встаёт, помогает подняться Симе).
   Кирилл Максимович. Эй, молодёжь, а вы куда собрались?!
   Наталья Андреевна. Симка, немедленно сядь на место!
   Сергей Иванович. Мы вам просто так нашу Симочку не отдадим! Пусть ваш Димка сперва нам участок перекопает!
   Вероника Никитична. Он Кирюше уже перекопал! (Со смехом). Я как раз Ленке рассказывала перед вашим приходом. Представляете, пригнал трактор, и...
   Сергей Иванович. Ай да молодец! Только нам трактором не надо, кустарников много, и этих, плодоовощных культур. И крышу нам пусть перекроет. Вот тогда пусть ходит, гуляет с нашей Симкой. А этих, которые с коктейлем белковым гуляют, нам таких тут не надо. Пусть в других местах шоколад свой с перцем месят.
   Кирилл Максимович. Ну уж тут как договоримся. Можно и участок, а можно и крышу. Только вот, сосед, в цене сойтись бы надо заранее.
   Сергей Иванович. В какой ещё цене? Ты совсем пьяненький, что ли? Я же говорю тебе русским языком: по-соседски!
   Кирилл Максимович. По-соседски уступлю. И на асфальт скидку сделаю, и на сына. Процентов десять скину, пожалуй.
   Сергей Иванович. Ну, ты можешь, конечно, и двадцать процентов предлагать, а только я ни копейки тебе платить не буду! Это не по-соседски как-то, понятно - с уважаемых людей деньги требовать! Да ещё и за мальчишку твоего. Что он там такого умеет особенного, этот твой мальчишка?!
   Вероника Никитична. О, это, знаете, отдельный разговор, что наш Димочка умеет! Вам такое и не снилось. Он может, например, одним прикосновением руки грыжу вправить. Или воспаление снять, вот здесь вот и вот здесь. (Неопределённо водит рукой по животу). Боль снимает любую, лучше всякого пентальгина! Чудо просто, а не ребёнок! Феномен! И книжки читает чуть ли не каждый день: вчера читал, сегодня опять, представляете, читает...
   Кирилл Максимович. Ника!
   Вероника Никитична. А что "Ника"? Будто я неправду говорю! Я же твоему сыну, Кирюшенька, рекламу делаю! Зачем ты его на крышу будешь гнать, как кота мартовского, если ему прямая дорога на третий канал, сорок пятую кнопку, шоу экстрасенсов! Ты же на нём миллион за день заработаешь! (Свирепо смотрит на Сергея Ивановича). И вот пусть кто попробует только не заплатить нам, Агаповым, за нашу кровиночку талантливую!
   Сима. (Смотрит на Дмитрия). Это правда?
   Дмитрий. Да, но не вся. Этот кусок правды они обычно пишут на ценниках.
   Сима. Вы интересно так говорите.
   Дмитрий. (С досадой). Это потому, что я интересно так живу!
   Сергей Иванович. А знаешь, Кирюха, твоего мелкого и в самом деле можно поинтереснее приспособить, чем крыши крыть. Если только это всё правда, так я подумаю, как на нём подзаработать можно. А с крышей ты мне и сам поможешь, верно?
   Кирилл Максимович. Верно. Но тогда без скидки.
   Сергей Иванович. Да чудак ты человек, ну кто ж тебе, Кирюша, платить-то вообще собирается! (В сторону). Ну, где там шашлыки-то? Жрать уже хочется, аж пузо подводит!

Явление третье

   (В садике перед домом появляется человек в строгой одежде, в распахнутом лёгком плаще и с папками в руках. Это поверенных в делах наследства, Александр Ильич Пономаренко).
   Александр Ильич. Здравствуйте, это дом Агапова?
   Кирилл Максимович. Да, это я.
   Александр Ильич. Я - Пономаренко Александр Ильич, юрист, поверенный в имущественных делах вашего наследодателя. Мне необходимо кое-что проверить, чтобы убедиться, что воля наследодателя выполняется должным образом. (Пожимает руку Кириллу Максимовичу).
   Кирилл Максимович. Что значит - должным образом?
   Александр Ильич. У меня подробные инструкции, там всё написано. Желаете ознакомиться?
   Кирилл Максимович. Да ну ваши инструкции туда-то! Мой дом, что хочу, то и ворочу!
   Вероника Никитична. Кирюша, тут бумаги официальные, надо слушать. А то вдруг штраф?
   Кирилл Максимович. Да не хочу я слушать, потом прочитаю. А-ли-на-а! Где там наш любимый шашлычок?!
   (Появляется Алина Станиславовна с горой шашлыков и разного другого жареного мяса на преогромном подносе).
   Сергей Иванович. Вот, совсем другое дело. Под такое дело не грех ещё выпить кружечку. (Тянется к бутылке).
   Алина Станиславовна. Это мой кальвадос! Вы представляете хоть, сколько он стоит?
   Сергей Иванович. Там, где он через час окажется, он не будет стоить вообще ничего. (Хохочет собственной шутке, наливает и выпивает полный стакан). Что, Киря, строгая у тебя супруга, да? Ничего тебе не позволяет лишнего, да? По струночке ходишь? Ну, не грусти, на, пей тоже. (Всовывает стакан в руку Кириллу Максимовичу). Да не ты дремли, ты пей, сейчас мяском закусишь, если успеешь, и всё хорошо будет.
   (Появляется, воровато озираясь, Наталья Андреевна, которая что-то прячет за пазухой кимоно).
   Сергей Иванович. Давайте шашлык есть, пока не остыл.
   (Все, кроме Александра Ильича, Дмитрия и Симы, едят шашлык).
   Дмитрий. Вам, Александр Ильич, какой еды предложить?
   Александр Ильич. Я, наверное, обойдусь. Дождусь, может быть, когда ваш отец немного в себя придёт, да и с вами, Дмитрий Кириллович, мне бы поговорить не помешало. Вы, если хотите, идите прогуляться, пока они тут заняты. (Кивает на пьющих и жующих взрослых).
   Дмитрий. И в самом деле, не будем же мы мешать взрослым разговорам! (Подаёт Симе руку, выводит её из-за стола и ведёт в дом).
   Наталья Андреевна. (Сквозь шашлык, возмущённо). Куд-куд-куд-куда вы собрались?!
   Елена Денисовна. Пусть их идут, дело молодое. (Заговорщицки подмигивает чете Борзых). Меньше съедят.
   Сергей Иванович. И то верно. Как бы только проблем с ходу не нагуляли!
   Наталья Андреевна. Ты Симку не знаешь, что ли? Она повесится скорее, чем кому даст...
   Сергей Иванович. Да знаю уже, знаю. Пойдём-ка, мать, кстати, тоже прогуляемся, а то меня свезёт в хлам с этой сивухи. Из какой дряни они её гонят, из яблок, что ли?
   (Оба Борзых отходят в сторонку, переглядываются).
   Сергей Иванович. Ну, что там у тебя вышло? Осмотрела дом как следует?
   Наталья Андреевна. Только ванную комнату.
   Сергей Иванович. Вот же кулёма! В спальню не могла заглянуть, что ли?
   Наталья Андреевна. Хотела, да всё вьётся рядом эта фифа проститутошная. Только в санузле от неё и заперлась!
   Сергей Иванович. А там взяла хоть что?
   Наталья Андреевна. Да по мелочи. Духи спёрла французские, шампунь забрала тоже импортный, какие-то побрякушки из шкафа, и ещё мыла хозяйственного прихватила четыре бруска. Сами-то небось ввек не поделятся, народ некультурный, хитрый, сразу видать.
   Сергей Иванович. Фу, штучки бабские какие-то. А золота, украшений что, не нашлось, что ли?
   Наталья Андреевна. Нет, всё поубирали. Я же говорю, некультурный народ, подозрительный.
   Сергей Иванович. А я тоже сперва думал, интеллигенция, а сейчас присмотрелся: нет, не интеллигенция. Шариковы здесь одни и швондеры! Ещё и деньги потребовал с меня! (Тычет пальцем в начинающего задрёмывать Кирилла Максимовича).
   Наталья Андреевна. За что это ещё?
   Сергей Иванович. За нашу крышу, чтобы перекрыли. А вот сынулечка у них интересный. Экстрасенс, говорят.
   Наталья Андреевна. Врут, поди!
   Сергей Иванович. Может и врут, а говорят - лечит. У тебя, мать, нет ли какого недуга, чтоб ему пойти пожаловаться?
   Наталья Андреевна. Ну как же - нет! А мигрень моя? И коленка, в позапрошлом году Зухряной скалкой разбитое?
   Сергей Иванович. Вот и пойди, пожалуйся ему. Чем чёрт не шутит, вдруг вылечит! Тогда и нам экономия выйдет, и с ним всё понятно будет. А если это дело работает, то у меня есть одна крутая идея.
   Наталья Андреевна. Ты, дурак старый, до таких лет дожил, а шарлатанам веришь.
   Сергей Иванович. Я б и не верил, да только про прошлого владельца этого дома в посёлке до сих пор разговоры ходят, что он чуть ли не взглядом переломы сращивал. А это наследники его приехали. Смекаешь?
   Наталья Андреевна. Да, помню, как про этого Айлара рассказывали разные истории. Прямо доктор Айболит! Приходи к нему лечиться... Только вот что меня смущает: у Кирилла этого отчество не Айларович, а Максимович, и у Алины этой уличной тоже отчество как-то вроде Святославна, а не Айларовна. Вот оказия, а!
   Сергей Иванович. Ну, мало ли! Сменил кто-то по имени отчима, и все дела. Да и что нам с тех дел! Важно, что предок лечить умел, и потомок, кто он ему там, сын наследника дома, тоже умеет лечить, они про это сами сказали, я за язык не тянул. Да и не это важно! А важно, что в городишке нашем этому поверят, вот что важно-то на самом деле! Ну, а если он и в самом деле умеет лечить, то тоже неплохо. Я знаю тогда, что ему поручить!
   Наталья Андреевна. А он или его папаша тебе скажут - за проценты!
   Сергей Иванович. Это у них дурь ненадолго, мы и не таких обламывали. Мои деньги, и никаких процентов я никому не дам. Тут главное - иметь что? (Бьёт себя по голове). Ресурс! Вот давай, беги к нему порезвей и жалуйся, что из-за коленки своей вообще по осени ходить не можешь. И на мигрень пожалуйся ещё. Если хоть что вылечит - сразу ко мне бегом! Всё, давай, вытряхивай добычу в сумку, руки в ноги, и за ним. А то вдруг он, ирод, всё-таки с Симкой что-нибудь натворить решился?!
   (Наталья Андреевна уходит).
   Сергей Иванович. (Обращается к невидимой аудитории где-то за своей спиной). Ну а я, пожалуй, вернусь-ка пока за стол и сжую пару свиных рулечек. Жареная свиная рулька с печёным топинамбуром - это просто что-то с чем-то, я вам так доложу!
  

Действие второе

   Комната в доме, заставленная книжными шкафами с бумажными книгами. На широком письменном столе - лампа, несколько книг, ноутбук. Над столом - экран со светящимися линиями странного вида, отдалённо похожий на карту звёздного неба. Стена под широким окном занята кроватью. Пара стульев и пара лёгких полукресел дополняет интерьер.

Явление первое

   (На стуле, сложив руки, сидит Сима; рядом с нею, полусидя на краю стола, пристроился Дмитрий).
   Дмитрий. Да не печалься ты так! Это же давняя традиция - ссылать для начала всех эпических героев к дяде и тёте! Что за повод кручиниться из-за того, что твои не самые близкие родственники ведут себя не так, как тебе нравится!
   Сима. Хочешь сказать, что тебе нравится, как они себя ведут?
   Дмитрий. Хочу сказать, что они не мои родственники. У меня всё хуже: мои родители - типичные супруги Тенардье, а я у них, похоже, вместо Гавроша. Кормить меня, конечно, кормят, но во всех остальных отношениях расту дикоросом, только задания мне ставят как Золушке, с каждым днём всё более жуткие. У тебя-то хоть предки нормальные!
   Сима. Да, наверное, нормальные, только я их не вижу. Меня дедушка с бабушкой вырастили, а как они умерли, так меня в дом и тряпку в зубы. Ты, говорят, уже взрослая, пора начинать семье пользу приносить. А сами ни на одно мероприятие ко мне в школу не пришли, ни разу никуда со мной не съездили, в зоопарк даже не ходили. Не мешай, дочка, родители заняты!
   Дмитрий. А чем они занимаются?
   Сима. Саморазвитием. Пока я маленькая была, прокачивали независимое мышление. Потом прорабатывали детские травмы. Потом начали вкладываться в креативность, а с позапрошлого года хотят перейти на новый энергетический уровень, превратиться в энергетически независимую субстанцию. Поэтому раньше они на Гоа зимовали, а теперь в Таиланд перебираются.
   Дмитрий. Да, точно, там недавно легализовали же всё. А работают они где?
   Сима. У них две квартиры в Москве, им родители купили каждому по одной. И ещё бабушкину с дедушкиной четырёхкомнатную разменяли на двушку и однокомнатную. Двушку продать хотели, но пока нельзя, это моя доля в наследстве, вроде как нельзя её ухудшать. Восемнадцать мне исполнится, тогда продадут. А однокомнатную тоже сдают. Ну, и где-то иногда подрабатывали немного. По-разному.
   Дмитрий. А зачем ты хочешь помочь им свою долю продать?
   Сима. А куда денешься? Родители же. Это им от дедушки с бабушкой и так всё должно было достаться.
   Дмитрий. Это неправильно. Если бы дедушка с бабушкой хотели им долю оставить, так и вписали бы в наследство, или подарили бы просто, а не тебе выделяли. Знаешь, а давай потом у этого поверенного спросим? Может, если не ответит, так хоть на консультацию запишет куда-нибудь? Нельзя же просто так единственным жильём бросаться!
   Сима. Тебе-то что?
   Дмитрий. Ненавижу, когда на моих глазах из людей заготовки впрок делают. Домашние консервы, так сказать, на случай, если кому из уважаемых членов семьи покушать вдруг захочется. А что твои дядя с тётей, что, честно говоря, твои родители, они как-то что-то такое вот и делают из тебя.
   Сима. А у тебя, можно подумать, по-другому.
   Дмитрий. У меня по-другому. Мне отец сразу чётко поставил условие: ты - никто, звать тебя - никак, твоё дело - не отсвечивать и делать, что родители скажут. Правда, кормить не забывали, одевать тоже, ноутбук есть, и так далее. Ни одна опека не придерётся. Очень хорошо, до восемнадцати лет ровно. А в восемнадцать, а это совсем скоро - до свидания, дорогие родители, можете подавать на алименты в старости, если окажетесь совсем уж в крайней нужде. Но принимать участие в ваших ежедневных мелких подлостях я не собираюсь, ни по доброй воле, ни за совесть, ни тем более за страх. Я ведь тоже живу с раскрытыми глазами, знаю, что такое хорошо, а что нет. И когда с годовалого возраста ко мне относятся буквально как к донору...
   Сима. Донору чего?
   Дмитрий. Донору всего. Это в буквальном смысле, если что. У меня брали костный мозг, кровь, клетки печени, ещё что-то тащили из живота. Видимо, родители получали за это деньги. Мне сперва мама рассказывала, что я больной, что это меня лечат, а потом из разговоров стало всё понятно, и родители решили больше не скрывать от меня то, что я и так знал. Ну, а после четырнадцати, видимо, взять с меня было уже нечего, и отец начал активно использовать меня как подручную рабочую силу.
   Сима. Ужас какой! А ты не преувеличиваешь?
   Дмитрий. Не больше твоего. А мне, собственно, зачем? Я не жалуюсь, просто объясняю то свинство, которое ты наблюдаешь. Так что мне в этой семье ничего больше не светит. Сдаю экзамены - и поступаю на бюджет на первый же попавшийся факультет естественных наук, где есть кафедра биологии моря. Если не поступаю, то в армию, постараюсь попасть на флот, а оттуда - опять подам на бюджет, уже по льготе. Но это хуже, после флота от срока действия экзамена всего год останется. Так что попробую с первого раза. И скажу тогда этой семье "чао!".
   Сима. А если не выйдет? Высшее образование очень дорого сейчас.
   Дмитрий. Тогда в мореходку. Если пробьюсь, то крыша над головой будет, а если не пробьюсь, так какая разница, где гнить. Но со своей семейкой я точно расстанусь. Они меня уже в мечтах своих в баночку закатали и на полочку поставили. Всю жизнь мной питаться собирались, а вот шиш...
   Сима. Я вот не понимаю просто, как так можно, родного ребёнка, и на органы донором...
   Дмитрий. Там сложная история. Я так понял, что я не вполне родной. У родителей не могло быть ребёнка, что-то там с генами. У них взяли родовой материал и подсадили туда какие-то особенные донорские гены, которые всё склеили как надо. Ну вот, родился я. А в первые годы жизни, когда у меня всё ещё развивалось и росло, я как бы отдавал этот донорский материал обратно. Не бесплатно, конечно. Родители сразу за меня двести тысяч получили, и потом тысяч по десять-пятнадцать за каждый раз им ещё давали.
   Сима. А это поэтому ты... (Зажимает рот рукой). Тётя идёт! Сейчас ругаться будет, если нас тут увидит вдвоём! Мне потом точно не отмыться. И тут кровать ещё... Сразу про кровать подумают. Здесь есть в комнате другой выход?
   Дмитрий. Если есть, то я его ещё не знаю. (На мгновение задумывается, встаёт со стола). Кровать - это хорошо! Лезь под кровать!
   Сима. О, точно!
   (Сима лезет под кровать. Входит Наталья Андреевна, прихрамывая).
   Наталья Андреевна. Дмитрий! Ты где? Мне помощь нужна твоя.
   Дмитрий. Что случилось, чем вам помочь?
   Наталья Андреевна. Ох, нога моя, ноженька болит! (Ставит ногу на стул перед Дмитрием). Видишь, Димочка, какая у меня тут нога?
   Дмитрий. Ничего себе нога, крепкая. Но у вас, по-моему, варикоз начинается, вам компрессионные чулки носить надо.
   Наталья Андреевна. Ты коленку-то больную хоть видишь? Видишь, как болит?
   Дмитрий. Колено вижу, а как болит, не вижу. Чем я это увижу?
   Наталья Андреевна. А говоришь, что экстрасенс! (Обиженно). Все вы, мужчины, вечно врёте всё.
   Дмитрий. А вы моих пьяных тёток меньше слушайте. Их послушать, так им не то что экстрасенсы, инопланетяне привидятся!
   Наталья Андреевна. Да ты бы хоть посмотрел коленку-то, женщина же перед тобой стоит, ждёт!
   Дмитрий. А как я её посмотрю? Я же не врач, не хирург, если что.
   Наталья Андреевна. Ну хоть рукой помни, я же ходить не могу от боли. А ты врачом ведь собираешься стать, правда?
   Дмитрий. Нет, морским биологом. Я путешествовать хочу. (Мнёт коленку Натальи Андреевны).
   Наталья Андреевна. Вот ещё тоже выдумал - путешествовать! Мужчина должен на гнезде сидеть и кукушат своих маленьких кормить. А если денег сильно много на путешествия, то лучше их отдавать нуждающимся. Так что лучше стань-ка ты, Димка, врачом! Будешь обществу служить.
   Дмитрий. У вас коленная чашечка, по-моему, деформирована, и вокруг всё припухло. Сходите, Наталья Андреевна, к травматологу, он вас обследует и диагноз поставит.
   Наталья Андреевна. А выше-ниже коленки обследовать не хочешь? Руки у тебя сильные, приятные.
   Дмитрий. Так я уже сказал: варикоз. И выше, и ниже.
   Наталья Андреевна. Вот до чего мужчины бесчувственные бывают! А всё потому, что водку не пьёшь. Ну, мигрень мою тогда заодно посмотри ещё.
   Дмитрий. Да как я мигрень-то посмотрю, Наталья Андреевна?
   Наталья Андреевна. А так: руки мне на голову положи, в глаза мне загляни, там ты мою головную боль и увидишь.
   Дмитрий. Что, прямо сейчас голова болит?
   Наталья Андреевна. Да не то чтобы болит, а так, знаешь, накрывает. Приходит и накрывает, ровно как тьма поднимается. И так, знаешь, хочется, чтобы кто-то взял тогда мою голову в свои руки...
   Дмитрий. Да, случай тяжёлый. Срочно к неврологу!
   Наталья Андреевна. Да зачем нам тут невролог, если ты и сам помочь можешь? Я вот сейчас тебе покажу, как...
   (Через окно доносятся нечленораздельные вопли, грохот падающих предметов, затем бешеный рёв Сергея Ивановича, зовущего на все лады свою супругу).
   Наталья Андреевна. О господи, чего им там прикинулось-то! (Выбегает. Дмитрий помогает Симе вылезти из-под кровати).
   Дмитрий. Что происходит?
   Сима. Что бы ни было, это ужасно. Прости, но мы, наверное, не должны больше с тобой видеться.
   Дмитрий. Я чем-то обидел тебя или твою тётю?
   Сима. Нет, конечно, нет. Но это всё было так отвратительно. Я понимаю, если бы только дядя с тётей, но ведь и родители мои такие же примерно. Только у них принципы... И я, значит, такая же. Яблочко от яблоньки недалеко падает.
   Дмитрий. Недалеко падает, да далеко катится, пока ветер дует. Так эта пословица полностью звучит. Тебя воспитали не родители и не эта парочка, а твои дедушки и бабушки, которые упустили твоих родителей из виду в девяностые. Тогда не до воспитания было. Так что лучше ко мне заходи, чем с ними там сидеть. И квартиру свою никому не отдавай. А то потом начнут сбывать замуж, в их представлении человек - товар, его сбыть надо.
   Сима. Откуда ты знаешь?
   Дмитрий. Уши есть, глаза тоже имеются, вот и усваиваю знания, как умею. Ты садись, что ты опять у стенки стоишь, как будто бежать готова?
   Сима. Да я и вправду пойду, наверное. (Прислушивается к звукам за окном). Дерутся они там, что ли?
   (Снаружи усиливающийся шум скандала и свалки, перекрываемый отчаянным призывом Натальи Андреевны: "Милиция-пилиция!").
   Дмитрий. Похоже, и впрямь дерутся, да ещё жёстко так!
   Сима. Пойдёшь, разнимешь?
   Дмитрий. Фига с два! Меня не звали, а сам влезу, так ещё у всех же и останусь виноват. (Тоже прислушивается). О! Похоже, мои родственники всё-таки объединились и наваляли твоим родственникам. Нормальная такая пьяная соседская драка. Где там твой дядя директорствует?
   Сима. В магазине сетевом, на соседней улице.
   Дмитрий. Ясно. А тётя где председательствует?
   Сима. В гаражном кооперативе, взносы собирает раз в месяц.
   Дмитрий. Ясно: важные люди, моим не чета! Олигархия просто!
   Сима. А ты не смейся заранее: в них злобы ко всему миру на сто лет запасено, и себе ещё сверху останется. Неприятности они доставить могут.
   Дмитрий. Один чёрт, у меня и так всё из неприятностей состоит, а мои сами вляпались. Отец, как про наследство услышал, так ни разбираться не стал, что он там получил, ничего. Сразу чемоданы в руки, и сюда. На земле, говорит, жить будем! И на меня он чихать хотел, а маму как будто и любит, но не слушает её, только все вещи обеспечивает, причём не такие, какие ей нужно, а такие, какие в его детстве за престижные считались. Шубы, сервизы, джип, дача, теперь вот домик в пригороде достался, а до дачи отсюда - двести семьдесят километров. Думаешь, он продавать его собирается? Да ничего подобного. Зарабатывай, говорит, Дмитрий, на автошколу, купишь себе тачку и будешь маму возить на дачу туда-сюда. Я вот им покажу автошколу! Плюну на порог и уеду с одним чемоданом, а они тут пусть сами с соседями разбираются как хотят!
   Сима. Так тебе до чемодана, получается, год ещё терпеть.
   Дмитрий. Уже всего десять месяцев. Я и деньги коплю заранее. О! Стой, слушай, идёт опять сюда кто-то!
   Сима. Ну, я пошла. (Выглядывает в дверь). Ой-й... уже рядом! (Самостоятельно ныряет под кровать).

Явление второе

   (Входит Кирилл Максимович. Он крепко побит, хорошая одежда на нём разорвана, помята и перепачкана землёй).
   Кирилл Максимович. Ай да соседи нам попались, Димка! Припёрлись на халяву пожрать-попить, с ходу денег начали требовать, еду нашу всю с собой забрали, а под конец ещё и драться полезли! Сейчас наш стряпчий, Александр Ильич, пообещал рассказать всё участковому об их некрасивом поведении. А девочка ихняя где? Вы же вроде с ней вместе уходили?
   Дмитрий. Она застеснялась, очень хотела уйти.
   Кирилл Максимович. Так ты к ней, небось, целоваться лез! Ах, Димка, Димка, где твои глаза были! Видишь же, что девчонка из такой семьи дурацкой, значит, и сама шебутная. Да и лет ей непонятно сколько, выглядит кобылищей, а вдруг меньше четырнадцати? И заедешь ты тогда за неё на малолетку. Так что больше с ней ни-ни, думать даже не смей! Ты меня понял?!
   Дмитрий. Да чего ж тут непонятного, ты же мне всегда простыми словами простые вещи говоришь. Вот сидел я, с человеком про жизнь разговаривал, всё сложно, планы какие-то, горизонты там. А ты пришёл и всё мне как по полочкам разложил: дураки, кобылы, малолетки. Стало мне с тобой понятно и просто, спасибо.
   Кирилл Максимович. А вот такой вот я у тебя отец! Гордись мной! (Садится в кресло). А теперь, Дмитрий свет мой Кириллович, нам с тобой по другому делу надо поговорить, по серьёзному. Подвинь-ка себе стульчик да сядь-ка напротив.
   (Дмитрий садится напротив отца на стул).
   Кирилл Максимович. Скажи мне честно: лечил ты эту бабу?
   Дмитрий. Нет, нечего там лечить. Она на коленку жаловалась, но коленка травмированная у неё зажила давно. Ещё жаловалась на мигрень. Тьма, говорит, приходит со стороны Средиземного моря и накрывает её гемикранией ровно до половины.
   Кирилл Максимович. А почему со стороны Средиземного моря? Она как сторону определяет?
   Дмитрий. Да по тьме и определяет. Хотел я ей нитроглицерину дать для проверки, но не стал. Ещё реально приступ закатит, неровен час, а она к тому же пьяненькая. В общем, кто ей доктор? Точно не я, во всяком случае, не в этот раз. Снял ей потихоньку воспаление в сухожилиях, вот они и в самом деле болели. Ничего не сказал, да и отправил восвояси.
   Кирилл Максимович. А зачем воспаление снимал?
   Дмитрий. Нехорошо, когда человек не от своей вины страдает. У меня слов не хватит, чтобы тебе объяснить.
   Кирилл Максимович. Ну вот, теперь она всем будет рассказывать, какой ты врач хороший!
   Дмитрий. Да что ты, папа! Во-первых, она вряд ли даже заметила, где у неё на самом деле болит. Просто думала, наверное, что ноги устали, а что по сентябрю в нашем климате в тапочках на босу ногу расхаживать ей возраст уже не позволяет, это она не подумала. А во-вторых, я в жизни не поверю, чтобы эта Наталья Андреевна кого-нибудь похвалила! Вот если б я её взялся лечить, а не помогло бы, так про это бы весь район узнал, да. А чтобы кому рассказать про мои таланты, так она лучше... под забором помрёт она лучше, чем признается, что ей кто-то что-то хорошее сделал.
   Кирилл Максимович. (Понижает голос). Я как раз про это и хотел с тобой поговорить, сынок.
   Дмитрий. Про то, что я кому-то что-то хорошее сделал?
   Кирилл Максимович. Нет, Димка, про это говорить рано. Вот ты хочешь, наверное, врачом стать, целителем, так сказать, душ и тел человеческих...
   Дмитрий. В жизни не имел такого намерения!
   Кирилл Максимович. (Повышая обратно голос). Отца не перебивай! Вот я говорю, ты людей лечить хочешь, а ты подумай сам, оправдано ли это? Ну и будешь ты врачом, и всякая тварь будет к тебе днём и ночью в окно стучаться, а потом тебя же за твою помощь перед всем светом помоями поливать. Хорошо, если не кончится тем, что ты же ещё и виноват окажешься, и не понесёшь особо настырному благодетелю деньги с поклоном, чтобы он их принять соизволил.
   Дмитрий. Я к такому отношению уже привык. А какая у меня альтернатива, по-твоему?
   Кирилл Максимович. (Вновь начинает говорить тише). А альтернатива - строго наоборот! Надо, чтобы нас, Агаповых, боялись! Чтобы связываться с нами боялись! Чтобы... у-ух! Вот боялись чтобы! (Бьёт себя кулаком по бедру, очевидно, уже травмированному в драке, так как тотчас начинает кривиться и шипеть от боли).
   Дмитрий. Дай-ка подлечу. (Возится с ногой Кирилла Максимовича, массируя её и осторожно проводя рукой вдоль бедра к колену).
   Кирилл Максимович. Вот, вот. Всё правильно ты делаешь. И чем скорее ты преодолеешь этот свой гонор подростковый, тем проще нам с тобой потом договориться будет. Всё равно тебе никуда от нас с мамой не уйти. Думаешь, я не знаю, что ты уйти хочешь?!
   Дмитрий. Я сам об этом говорил, и не раз. (Распрямляется и снова садится напротив отца). Да как вы меня остановите-то? На ошейник посадите?
   Кирилл Максимович. Вот ты меня послушай. Сила у тебя в руках жуткая. Вот сейчас ты провёл мне пару раз по ноге, и она как новая. Узнают про это во властях, заберут тебя насильно в армию, и будешь ты там людей раненых лечить за бесплатно всю жизнь. А я тебе по-другому предлагаю. Ты её, силу-то свою эту, на другое направлять учись.
   Дмитрий. Это на что? Коровам хвосты кручёные расправлять? Ветеринаром стать мне предлагаешь?
   Кирилл Максимович. Да не ветеринаром! (Досадливо). Вот как ты не понимаешь, что раз ты починить можешь что угодно в теле, то (начинает говорить вкрадчиво) ты ведь и сломать можешь что угодно. Верно?
   (Дмитрий молча смотрит на Кирилла Максимовича).
   Кирилл Максимович. Можешь ведь?
   (Дмитрий продолжает молчать).
   Кирилл Максимович. А ты на меня не пялься, не пялься, как благородная девица. Вот сколько тебе заплатят, если ты, к примеру, ребёнку спину починишь? Ну, тыщ сто, может быть. Ну, двести максимум. И налоги все вычтут, половина останется. А нам с матерью, при наших потребностях, этих денег по нынешним ценам на три дня в обрез хватит, да и тебя, остолопа, тоже кормить надо хоть чем-то. И сколько таких в месяц пациентов будет у тебя? Ну, при всероссийской славе, может, три или четыре. Чихать, курам на смех, а не денежки! (Ещё сильнее понижает голос). А вот если наоборот, если кому что сломать, боль там навести, или, скажем, опухоль вырастить, то это же совсем другое дело! За такое человек и миллион отдаст, не думая! Потому что у людей какой главный интерес в жизни? Ближнему нагадить. А ответственности на тебе по закону никакой, это же недоказуемо, что ты болячку наслал, а не само всё выросло из-за плохой экологии. Ели, понимаешь, пальмовое масло, вот и заболели. Ну, а уж если преставится кто сам собой...
   Дмитрий. Та-ак...
   Кирилл Максимович. Это же совсем другие деньжищи! От клиентов отбоя не будет! Знаешь, сколько народу хотят кому-нибудь - ух! (Делает неопределённый угрожающий жест). Все хотят! И все платить будут, между прочим, потому что такому попробуй не заплати. Да за такие деньжищи, которые на этом получить можно, мы с мамой такую хоромину отгрохаем! В золото вложимся! Акции к пенсии купим! Каждый год будем три раза к морю кататься, как вон у Симки этой родители! В общем, тут тебе главное не засиживаться, а прямо сразу клиентскую базу найти, рассказать им, что да как ты умеешь, и начать их окучивать, да хоть прямо с завтрашнего дня. И дави тогда их, гадов, дави людишек, пока силы есть, пусть они нам за это денежку отваливают, что мы их морим, пусть знают и боятся, что это вам не лекаришки вонючие, а понимают что это здесь серьёзные люди серьёзными делами занимаются!
   Дмитрий. (Тяжело выдыхает). Папа, ты давно это придумал?
   Кирилл Максимович. Да нет, вот только что в голову пришло. Да не само пришло, а меня, сказать честно, этот Сергей Иваныч надоумил. Я перед ним пьяненьким прикинулся, чтобы он от меня со своими просьбами отстал. А он жрал, жрал, десять кило мяса в себя впихнул, потом блевать пошёл прямо на дорожку в саду - подотри, кстати, потом, воняет сильно, спасу нет. Пока блевал, тут выскакивает от тебя его пассия, вся счастливенькая такая, и к нему сразу: чик-чирик! Ну, думаю, точно что-то будет. А он ко мне под бок толкается, и говорит вкрадчиво так: слышь, говорит, Максимыч, раз у тебя сын экстрасенс, а давай мы из него тёмного колдуна сделаем, он будет услуги населению оказывать, а мы с моей Натахой - денежку за них получать, а? Я, честно говоря, аж оторопел от подобной наглости. Давайте, говорю, ищите тогда нам клиентскую базу, а я вам десять процентов от дохода уж выдам за работу, так и быть. А они оба в драку, мол, все деньги ваши будут наши, и всё. Но нас, понимаешь ли, больше было. Вытурили мы их взашей, а тут и Александр Ильич, слуга наш верный, со своей папочкой подоспел и сдал их обоих участковому. Они тут, оказывается, всем хорошо известны. Ну а я, пока они всем соседям спьяну про свою идею не раструбили - я сразу вот к тебе побежал. И то сказать: зачем нам их помощь? Ноутбук же есть у тебя, телефон какой-никакой, но тоже есть, парень ты с головой, книжки читаешь. Значит, клиентов нам и сам найдёшь! Вот план какой. Ты сегодня трезвый, давай, начинай думать. Как говорят в армии: вопросы есть?
   Дмитрий. Есть. Почему предыдущего владельца этого дома звали Айларом?
   Кирилл Максимович. Понятия не имею, да и наплевать.
   Дмитрий. Ты говорил, что вы с мамой получили этот дом по наследству. Какого из ваших старших родственников звали Айларом? Я ни разу не видел такого человека в нашем семейном альбоме. И на вечеринках не видел.
   Кирилл Максимович. Да наплевать же мне! Понятно тебе? Документы на нас оформлены, и всё. Это главное. Вот, у Пономаренки заберём потом оставшиеся бумаги. Вытрезвею, бумажки посмотрю. Кстати, забери у Пономаренки потом бумаги и выгони со двора. Задолбал наши шашлыки жрать, ещё один халявщик на нашу голову.
   Дмитрий. Да, всё понятно, конечно, понятно.
   Кирилл Максимович. И то сказать, наготовили мяса прорву, надеялись, что гости с нормальными подарками приедут, кто двести тысяч на новоселье, кто пятьсот. А приехали две дуры, господи прости, с открыточками а нажраться обе от пуза тоже не против. Куда теперь того мяса остатки девать? На двадцать пять тысяч наготовили, и всё псам на помойку. Ну всё, иди, иди, убери там на дорожке, и поверенного этого хохляцкого тоже убери. Нам здесь хохлов не надо... (Говорит всё тише и тише, путаясь в словах).
   Дмитрий. Э, папа, да ты засыпаешь! Пойдём-ка, я тебя отведу лечь. (В сторону кровати). Потом во двор пойду сразу. (Берёт Кирилла Максимовича, поднимает и ведёт к двери).
   Кирилл Максимович. Эх, не дал мне бог нормального сына! Я к такому делу его пристроил, другой бы мне ноги лобызал, зная, какими мы с мамкой потом богачами будем! А он? Взял, поволок как куль...
   (Выходят из комнаты; за ними, выскочив из-под кровати, в другую сторону бросается стрелою Сима).
  

Действие третье

   (Снова двор и стол перед домом; вокруг обломки, мятые пакеты и коробки. Никого нет, кроме Дмитрия с ведром и граблями да Симы с метлой).

Явление первое

   Дмитрий. Спасибо, что помогла прибираться.
   Сима. Да какая там помощь! Вообще, у нас в семье считается, что выгребать дрянь за родственниками - это моя святая обязанность.
   Дмитрий. Мне представляется, что не нужно этим особо гордиться. Как видишь, даже в мерзости они не особенно превзошли своих конкурентов.
   Сима. Да, не повезло тебе с предками! И главное, на что я обратила внимание: вообще никакого разговора о твоей пользе, о твоей выгоде, о безопасности даже. Всё о себе, всё о себе. И у моих ровно та же самая история. Может, их в детстве как раз проклял кто-то? Заколдовал, как Кая в "Снежной королеве"?
   Дмитрий. Это не проклятие и не колдовство, а самая обычная психопатология. Совершенно одинаковая в обоих случаях. Идеальная ячейка общества среднего класса потребителей, так сказать. Обычная семейная пара, где мужчина психопат, а женщина нарцисс. Похоже, что в нашем обществе это наиболее успешная модель для выживания такой пары. Психопату нарцисс не может выедать мозги ложечкой, зато психопат кормит партнёра-нарцисса чужаками, оставшимися от его собственного обеда, и получает взамен удобный инструмент для всяческих манипуляций.
   Сима. Ты говоришь как психолог.
   Дмитрий. Или как будущий морской биолог. Под водой такие примеры сожительства очень нередки. Краб ворует у другого краба ракушку и сажает на неё украденную актинию, рыба карапус прекрасно себя чувствует в заднице у морского огурца, горчаки подкидывают свою икру в мантии перловиц, а те, в свою очередь, подсаживают на жабры горчакам собственных ядовитых и кусачих личинок. Вообще, на Земле паразитизм - это штука очень распространённая.
   Сима. И что, смириться с этим?
   Дмитрий. На этот вопрос есть разные взгляды. Лично мне всегда очень нравилась одна старая песенка, где утверждается весьма однозначно, что мы "владеть Землёй имеем право, а паразиты никогда". Но есть, знаешь ли, всякие альтернативные точки зрения. Например, утверждается, что паразиты всегда были и всегда будут, что паразиты двигают эволюцию, что паразиты хранители уникального генофонда, что без паразитов ослабнет коллективный иммунитет, все перестанут работать и вымрут от слабости. Некоторые из этих точек зрения очень милы паразитам, они поддерживают подобные выводы всеми имеющимися у них конечностями.
   Сима. Смешно.
   Дмитрий. Ну не печалиться же! Скорее, приходится себя всё время одёргивать, напоминая, что в этом мире водятся в изобилии самые разные глисты, но я к ним, надеюсь, всё ещё не принадлежу. Да и кормить паразитов у меня тоже мало желания. Поэтому я и хочу уехать от этой семейки.
   Сима. Просто удивительно, как вышло, что ты вырос нормальным!
   Дмитрий. А ты думаешь, мои родители мной занимались как-то особенно? Тебя дедушка с бабушкой растили, а меня - тётка, причём не родная, а дочь мужа маминой двоюродной сестры от первого брака. Я у неё и ел, и пил, и спал, и книжки читать приохотился. А когда в подростковый возраст вошёл, то полезло из меня - мама не горюй! Хорошо, нашлись добрые люди, сперва шахматист один, Шамиль Наварзин, а потом он меня ещё с профессором Ледогоровым познакомил. Ну, и врач у меня в детстве был очень хороший, Арсений Петрович, по-моему, его звали. Меня у него отобрали быстро, мешал деньги на мне заколачивать, но в первые три года он у меня, говорят, вообще за отца был. Так что воспитание детей - дело коллективное, на одну только семью кивать тоже неправильно, что у них там то да сё растёт. И сам я за ум тоже вовремя взялся. Хоть я школу нашу и ненавижу люто, а знания - хочешь не хочешь, а приобретать надо.
   Сима. Значит, я время упустила. Надо было тоже собой раньше заниматься, наверное.
   Дмитрий. Зря ты страдаешь сейчас. Надо, надо. На что-то, наверное, время уже упущено, а на что-то ещё и не начиналось. Тут главное, как мне кажется, это представление иметь, чего тебе в жизни больше всего нужно.
   Сима. Мне? Чтобы от своей жизни не тошнило, а остальное приложится как-нибудь. Видишь, мало как? Не то что уметь ничего не умею, а даже хотеть толком ничего не научилась. (Прижимает руку ко рту, всхлипывает).
   Дмитрий. Мне тебя жалко, но не очень. Мне кажется, тебе просто нравится, что ты за себя ничего не решаешь.
   Сима. (Тихо). Меня бьют за эти решения.
   Дмитрий. Всех бьют...
   (Появляется Александр Ильич Пономаренко, бодро размахивая своей папкой).
   Александр Ильич. Ну вот, молодые люди, я сдал всю толпу в полицию, кто-то сейчас пишет заявления друг на друга, кто-то свидетельствует, а кто-то продолжает безобразничать и драться. А теперь, Дмитрий Кириллович, у меня есть вопросы к вам.
   Дмитрий. Ко мне?
   Сима. Я тогда пойду, наверное?
   Дмитрий. Куда ты всё время уходить собираешься? Садись, посиди пока, мы сейчас чаю с тортиком попьём. Потом провожу тебя домой, если хочешь. И вы садитесь, Александр Ильич, в книжках верно говорят, что в ногах правды нет.
   Александр Ильич. Вот смотрю на вас и понимаю, как вы на своего отца похожи. Всем приказы раздавать, всех контролировать, везде вмешиваться, так сказать, в качестве эталона и процедурного регулятора.
   Дмитрий. Да, это он любит. Жаль, я надеялся, что не унаследовал эту дурную привычку.
   Александр Ильич. Постойте, так вы его знали?
   Дмитрий. Кого? (Удивлённым тоном). Отца?
   Александр Ильич. Да, вашего отца. Я думал, что вы даже никогда не встречались.
   Дмитрий. Прошу прощения...
   Александр Ильич. Ах, да, я не уточнил. Я имел в виду вашего, так сказать, биологического отца, а не отца по документам. Насколько мне известно, ваша мать и отец по закону поставили условие, чтобы вы никогда не встречались с вашим биологическим родителем. Тем не менее, он до последнего момента, пока мог, перечислял на ваше имя достаточно солидные суммы денег, а сейчас, как вы могли убедиться, завещал вам в наследство этот дом со всем его содержимым.
   Дмитрий. Простите, но это выглядит как гнусная провокация. У меня сложные отношения с моими родителями, но они мои родители. И не могла моя мать...
   Александр Ильич. (Поднимает ладонь в предостерегающем жесте). Это случилось не совсем так, как вы думаете. Ваши законные родители биологически не могли иметь детей. Поэтому они дали согласие на участие в научном эксперименте, в котором вашей матери дали выносить оплодотворённую клетку ваших биологических отца и матери. А потом, пока вы росли в стадии эмбриона, вам с помощью специальных векторов добавили гены ваших отца и матери по закону. В известном смысле, вы могли бы считаться ребёнком четырёх родителей, но это не совсем так на практике. Когда вам подсаживали гены Агаповых, вы уже существовали и росли. В генетическом смысле они имеют к вам не больше отношения, чем доноры костного мозга, например. А вот юридически, да и морально, они имеют право считаться вашими матерью и отцом. Они вас родили, вырастили...
   Дмитрий. Получили на мне неплохие деньги...
   Александр Ильич. Это их право, подтверждаемое гражданскими законами. Впрочем, вы можете вчинить им иск, если считаете, что ваши интересы были нарушены.
   Дмитрий. Я не знаю, нарушает ли мои законные интересы то, что мной семнадцать лет подряд торгуют в розницу. Не исключено, что это норма. И о своих биологических родителях я слышу впервые. Кто они.
   Александр Ильич. Кинсо Айлар Кейтанович и Алейя-Кинсо Сенве Ариановна, граждане планеты Аниара.
   Дмитрий. Вы хотите сказать, что мои предки - инопланетяне?
   Александр Ильич. Было бы странно, если бы вы не догадывались, что вы, скажем так, не совсем обычный человек.
   Дмитрий. Если бы не мои способности лечить живые ткани и чувствовать скрытое движение токов, то я назвал бы ваш рассказ тупым хулиганством. А так это мне многое объясняет. Кроме одного: почему никто из моих знакомых ни разу не слышал об инопланетянах на Земле? Что они здесь делали? Зачем?
   Александр Ильич. Насколько мне известно, в двадцатые годы прошлого столетия они прилетели сюда довольно большим отрядом, чтобы помочь советскому народу строить новое общество. Это было что-то вроде интернациональной бригады добровольцев.
   Дмитрий. Ого! А дальше?
   Александр Ильич. А дальше режим секретности, военная тревога, потом тридцать седьмой год, потом война, потом великие стройки. Несколько человек выкрали американцы, остальные были убиты, в том числе и ваша биологическая мать. Советские учёные заморозили оплодотворённый эмбрион. А когда уже в новое время вдруг всплыли сведения, что сородичи вашего отца практически не стареют, возникла идея использовать их ткани для подсадки нормальным людям, землянам. Институт ксенобиологии организовал эксперимент, и ваши законные родители записались на него в число добровольцев. Результат эксперимента - это вы. Впрочем, возможно, вы не единственный результат, а о других таких, как вы, мне просто неизвестно.
   Дмитрий. (Медленно). Интересно было бы узнать, на что они похожи были, эти инопланетяне.
   Александр Ильич. Да на нас с вами! Я же лично знаю Айлара Кейтановича. Расовый тип другой, конечно, и, если сильно присматриваться, то другая - как бы сказать? - механика суставов, что ли. Кожа ярко-красная, не как медь, а скорее вроде сурика, хотя здесь они научились её отбеливать, чтобы не выделяться. А так люди как люди. Не слишком смуглые, не особенно золотоглазые. Драться умеют, и даже любят, если достать их как следует. Но с друзьями очень уважительные, вежливые такие.
   Дмитрий. Ну ладно. А сейчас что с Айларом Кейтановичем случилось?
   Александр Ильич. Выслали. Припомнили кое-какие старые истории и принудили покинуть территорию России, а это значит, что и Землю. Вот он, уезжая, оформил на вас дарственную на свой дом и кое-какие инструменты. Он и после распада Союза здесь оставался, работал, связи у него тут были.
   Дмитрий. А что ж его самого на опыты не разобрали?
   Александр Ильич. Ну, это, по сути, уже вооружённый конфликт. Одно дело в Союзе, там добровольцы сами подписались на все эти внутренние дрязги. А другое дело теперь. Айлар всем сразу дал понять, что нападение на него - это агрессия против гражданина независимого государства, и ответ на неё может быть соответствующим. У России и так проблем тогда было много, ещё одну, да такую, никто иметь не хотел. А вот вы - другое дело, вы по всем законам российский гражданин. Так что с вами много что можно было делать, и по закону, и в обход. Айлар был в жуткой ярости, когда прознал про весь этот опыт, но сделать уже ничего не мог. Разве что для вас подготовил эту вот папочку. (Трясёт папкой).
   Дмитрий. И что там внутри?
   Александр Ильич. Во-первых, он завещал вам всё своё здешнее имущество. Причём оформил так, что оно переходит к вам и в том случае, если он исчезнет без вести, и в том, если просто покинет страну. Во-вторых, по достижении совершеннолетия по законам Аниары, а это всего шестнадцать лет, вы имеете право на её гражданство...
   Дмитрий. Постойте. Гражданство или подданство?
   Александр Ильич. Гражданство. Эта планета уже несколько тысяч лет как рабочая республика. Так что нашим предпринимателям там ловить, пожалуй, нечего. Так что сейчас вы формально находитесь под защитой двух законодательных систем одновременно, хотя в основном остаётесь в российском правовом поле. Но здесь важно то, что вы уже достигли совершеннолетия по законам Аниары, и поэтому можете быть владельцем и правонаследником вашего имущества. Советский Союз подписал когда-то соответствующие конвенции, а так как их, по понятным причинам, никто не спешил денонсировать, то они действуют и по сей день. Так что это ваш дом, Дмитрий Кириллович.
   Сима. (Негромко). Дмитрий Айларович.
   Александр Ильич. В документах сказано - Дмитрий Кириллович. Так и в паспорте должно быть, так же и в свидетельстве о рождении. А дальше, это уж как ему самому виднее. Хозяин барин.
   Дмитрий. И что же мне теперь делать, получается?
   Александр Ильич. Расписаться в бумагах и вступать во владение. Тут наверняка полным-полно всякого интересного. Передатчик уж точно космический имеется, как-то ведь Айлар домой себе звонил! Ну, а на словах он просил вам передать, чтобы вы учились всему, чему можете и что вам только нужно. Жизнь большая, он говорил, никогда знать не знаешь, что понадобится. И ещё просил самым убедительным образом найти других таких, как вы, и сказать им, что на них аниарские законы тоже распространяются. Ну, чтоб не съели их, что ли. Вот, пожалуй, и всё.
   (Александр Ильич протягивает Дмитрию раскрытую папку).
   Сима. Повезло вам!
   Дмитрий. В чём?
   Сима. По-моему, половина подростков мечтает оказаться однажды в своей семье приёмными детьми.
   Дмитрий. А я и так в своей семье чужой. Домашние консервы. Но поверь, Сима, в семнадцать лет мечтают уже не о том же, о чём в двенадцать. (Рассматривает бумаги). Что это значит - "...и семь комнат"?
   Александр Ильич. Это, как я понял, старый аниарский обычай. В древности, если отец не мог воспитывать сына сам, он строил ему дом в горах, куда тот переезжал юношей. В этом доме была комната с книгами, инструментами и так далее. Когда молодой человек прилежно читал все книги, выучивал все премудрости, тогда он мог узнать, где находится вторая комната. В ней тоже содержались похожие сокровища, позволявшие найти и открыть третью комнату, и так далее. А когда юноша проходил таким способом все науки из шести комнат, то он находил седьмую, где лежали всякие сокровища и семейные реликвии, собранные для него отцом. Не знаю, что там вообще могло быть, но Айлар упоминал, что среди этих сокровищ всегда были тёплый плащ, винтовка, книга с жизнеутверждающими стихами, компас и собственноручные записки о жизни, оставленные отцом юноши.
   Сима. Какой красивый обычай!
   Александр Ильич. Скорее всего, в наши дни это просто ритуальная формула, но я бы на вашем месте проверил.
   Сима. Хотелось бы мне посмотреть на жизнеутверждающие стихи этих инопланетян!
   Дмитрий. Мне бы тоже хотелось, но это же надо язык знать. Придётся пока довольствоваться нашими поэтами. Тут в библиотеке стоят Киплинг, Багрицкий, Визбор, Тихонов, ещё много других нормальный выбор для двадцатых годов прошлого века, в общем-то. Мне для начала хватит.
   Сима. Ну, мне кажется, инопланетные поэты - это что-то совсем другое.
   Дмитрий. А что у инопланетян там, строфа поперёк, что ли? Жизнь везде жизнь. И не будь их жизнь чем-то здорово похожей на нашу, никакая их интернациональная бригада бы сюда не прилетела. Давайте сюда бумаги, Александр Ильич. Отец мне велел их забрать, но смотреть не запрещал точно.
   Александр Ильич. В общем, я думаю, что и так всё понятно. Так что, если вы готовы принять наследство, то расписывайтесь здесь и здесь. И вам придут сообщения на телефон с электронными подписями. А потом в течение десяти дней вас пригласят в учётный центр...
   Дмитрий. Постойте, а мой отец?!
   Александр Ильич. Я же сказал - он покинул Землю.
   Дмитрий. Да не тот, а этот. Папа мой, Кирилл Максимович. Который спит сейчас в доме. Он же вроде бы уже принял этот дом в наследство.
   Александр Ильич. Да ничего он не принимал. С чего вы решили? Кириллу Максимовичу и Алине Станиславовне, как вашим законным представителям до достижения совершеннолетия, пришло уведомление, что у вас есть теперь движимое и недвижимое имущество, и они примчались сюда вихрем, не позаботившись ничего выяснить. За неделю ни разу не зашли в нашу консультацию, куда их специально приглашали и по телефону, и письмом. Я как раз сюда пришёл, чтобы растолковать им кое-какие вопросы наследования, а здесь уже пир горой, да ещё и делёжка вашей собственности. Кстати, Дмитрий Кириллович, распишитесь вот здесь и здесь, если хотите, чтобы я продолжал быть вашим законным юридическим представителем. На вашего отца я, надеюсь, работал честно.
   Дмитрий. Я не знаю, сколько стоят ваши услуги.
   Александр Ильич. Я брал с Айлара только за вызов консультанта, это недорого. И пять тысяч в год в качестве клиентского взноса. Если мы не будем брать такие суммы, у налоговой инспекции возникнут вопросы. Но, уверяю вас, то, что в я свои шестьдесят девять выгляжу на сорок, а у моей жены нет больше карциномы, это вот всё стоит гораздо дороже, чем все мои юридические выгоды.
   Дмитрий. Очень хорошо. Если позволите, я и дальше буду вашим клиентом. (Подписывает). Сима, ещё тортика положить тебе?
   (Сима вместо ответа вдруг порывисто прижимает руки к лицу и, выбежав из-за стола, стремительно покидает дворик).
   Дмитрий. Бедная девушка: она считает, что мне повезло!
   Александр Ильич. В нашей стране такая вина считается неизгладимой.
   Дмитрий. Я всё же попробую перед нею оправдаться впоследствии. (Наклоняется над бумагами и начинает ставить подписи одну за другой).
   Александр Ильич. О! (Прислушивается). Возвращаются назад! Давайте-ка побыстрее, Дмитрий Кириллович, во избежание скандала - пишите вот здесь ещё и вот здесь.

Явление второе

   (Входят все прочие действующие лица, кроме Кирилла Максимовича; Симу ведёт за шиворот Наталья Андреевна).
   Алина Станиславовна. (Кидается на Дмитрия). Сынок, сынок, нас тут чуть не убили, а ты где был? Почему не пошёл показания давать? С девкой этой, небось, по углам обжимался?
   Наталья Андреевна. (Встряхивает Симу). Ах ты шалава беспутная!
   Алина Станиславовна. Что, язык проглотил? Ты хоть знаешь, что случилось тут?
   Дмитрий. Знаю. Драка. Отец рассказывал.
   Алина Станиславовна. И?
   Дмитрий. И велел мне разобраться с Александром Ильичом и с бумагами по наследственным делам, которые он принёс.
   Алина Станиславовна. А ты-то тут при чём?
   Дмитрий. Так посмотри, бумаги-то все на меня!
   Алина Станиславовна. Это чего ради? У Кирюши дядя умер, дом его, а ты при чём?
   Вероника Никитична. Как это - у Кирилла дядя умер? Нет у нас никакого дяди! Кирилл же говорил, что вроде как твой дед татарин преставился, и дом этот - его.
   Елена Денисовна. Ты что, кума, совсем рехнулась? Откуда у нас в роду татарва?
   Вероника Никитична. А ты на морду свою хохлацкую посмотри в зеркало, сразу чурку увидишь, не ошибёшься.
   Алина Станиславовна. Да вы что такое обе понесли? Мало того что явились без подарка на новоселье, нажрались как не в себя, так ещё и про моих родичей такое говорить!
   Наталья Андреевна. Про таких родичей ещё и не то сказать можно.
   Алина Станиславовна. (Подходит к сыну). Ну что, подписал бумаги-то?
   Дмитрий. Подписал. Дом теперь мой, все вещи в нём, кроме ваших - тоже.
   Алина Станиславовна. Ну вот, самое главное. Ты себе уже место под раскладушку присмотрел?
   Дмитрий. Я пока в кабинете спать буду, там кровать хорошая, высокая, книги рядом.
   Алина Станиславовна. Ишь чего удумал: в кабинете он спать будет! Я там, между прочим, уже будуар наметила! А книги твои нафиг, всё хламьё это вонючее, одна от них аллергия. Давай знаешь что? Мы тебе на веранде постелем. Пока на полу, а как снег выпадет, так раскладушку купим. На прохладе спать полезно, укрепляет организм.
   Сима. А что, чулан под лестницей здесь конструкцией не предусмотрен, или уже заняли чем-нибудь?
   Сергей Иванович. У меня в чулане самогонный аппарат стоит, зверь машина, одних голов только двадцать литров за час варит!
   Дмитрий. Есть альтернативное предложение: вы с отцом собираете чемоданы и возвращаетесь домой. Квартира у вас там четырёхкомнатная, деньгами за мою кровь и печёнку вас не обижали, вот там и поселитесь. Я оттуда съехал, можешь вместо моего столика трельяж себе оборудовать, как раз места хватит.
   (Воцаряется долгая, почти полуминутная тишина).
   Алина Станиславовна. Ты чего мелешь, дурак?
   Дмитрий. Я не мелю, а решаю твою проблему, где сделать будуар. И да, вы мои родители. Если решите у меня погостить, то спальня и гостиная - в вашем полном распоряжении. Убирать за собой только не забывайте, мне экономка пока не по карману, а в прислугу я к вам тоже не нанимался. Если вы каждый раз (обводит рукой двор) будете оставлять за собой такой пьяный бардак, то даже моё терпение может лопнуть.
   Алина Станиславовна. Димочка, ты что, водки выпил, что ли?
   Дмитрий. Нет, пить не имею привычки. Не хочу быть похожим ни на кого из вас, так что не пью. И да, сейчас, если что, я вас из гостей тоже не выгоняю. Раз приехали, то живите, сколько хотите. Только свинством больше не занимайтесь, ладно?
   Алина Станиславовна. Кирилл! Кирюша! Иди сюда! Меня тут в моём собственном доме мой собственный сын власти лишает! Ки-рю-шень-ка!
   Александр Ильич. Алина Станиславовна, здесь какая-то ошибка. В соответствии с имеющимися у меня бумагами, дом полностью принадлежит Дмитрию Кирилловичу Агапову, а он, в свою очередь, считается совершеннолетним и от вашего попечительства освобождён. Так что вам лучше прислушаться к воле домовладельца, а то опять полицию вызывать придётся.
   Алина Станиславовна. Что это значит?
   Александр Ильич. Вы с мужем прекрасно знали, что у вашего ребёнка есть биологические родители. Вот они и оставили ему наследство. Не вам, а ему.
   Алина Станиславовна. Ему, значит нам! Да он их не видел же никогда! Вы взгляните только, он же вылитый мой сын! Я, значит, ночей не спала, молоко цедила...
   Дмитрий. Кровью моей торговала. Печень по живому пятилетнему ребёнку извлекать разрешала под местным обезболиванием. Кормила ерундой, так, что я сладкое только у друзей на днях рождения видел.
   Алина Станиславовна. Сладкое вредно, от него анализы портятся. Кто бы с тебя больного что у нас принимать стал бы?
   Дмитрий. Ну вот, побыл я вашей плантацией, а больше не хочу. Ни любви, ни жалости. Зачем мне с вами дальше жить, когда я и так уже свободен? А за квартиру, стол и прочее я свой долг перед вами помню. На улицу не выгоню, а может, и в нужде помогу, если такое вдруг случится. Я помню, что вы мои мама с папой. Но терпеть ваше отношение тоже больше не хочу.
   Алина Станиславовна. (Вспыхивает яростью). Да уж чего там терпеть-то осталось, всего три годика с небольшим!
   Дмитрий. А я думал, десять месяцев, до аттестата... Так, так, подожди, подожди. А что должно случиться, когда мне будет двадцать один год? (Встаёт и идёт на Алину Станиславовну).
   Алина Станиславовна. Ну, вот, двадцать один год тебе будет. И расти перестанешь окончательно. Будет, так сказать, полное развитие.
   Дмитрий. И?
   Алина Станиславовна. И больше ты расти не будешь, можно, пока свежий, отдавать тебя, так сказать, специалистам. А ты что, думал, ты всю жизнь на нашей шее сидеть будешь?
   Елена Денисовна. Погоди, каким ещё специалистам!
   Алина Станиславовна. Китайским, конечно. В Китае у них, знаешь, о-о, наука сейчас какая! Не то что у нас! Они там Димке живо применение найдут!
   Дмитрий. И сколько китайцы вам с отцом за меня дают?
   Алина Станиславовна. А при чём тут вообще твой отец? Он тебе что, отец, что ли? Или, может, он тебя рожал? А мне, в зависимости от сохранности тела, от трёх до четырёх миллионов юаней обещали. Это по нынешнему курсу даже и миллионов на пятьдесят рубчиков-то может вытянуть. Вот и прибавка твоей мамочке выйдет к пенсии, на старости-то лет. А ты, дурила, здоровье беречь не хочешь, не закаляешься, сбежать куда-то норовишь от нас... а ведь ещё сразу сопьёшься там, скуришься, наркоманом непременно станешь. Эх, ты!
   Дмитрий. (Обращаясь к Симе). Прошу прощения, что назвал твоих родственников "супругами Тенардье". Во мне говорила спесь.
   Сима. Это ты меня прости. (Улыбается). Ты классный. Хочешь, я у тебя экономкой работать буду? За еду?
   Дмитрий. Откуда вдруг ко мне такая милость?
   Сима. Тут, я чувствую, будет поинтересней, чем везде. Ну и то сказать - (кивает на остальных родственников) - не с ними же мне жить-то теперь, в самом деле!
   Дмитрий. В гостях тебя всегда рад видеть, живи сколько хочешь - у моего отца в доме много комнат. А вот домашняя прислуга гражданам Аниарской рабочей республики, извини, не положена.
   Алина Станиславовна. Какой-какой республики?
   Дмитрий. Той планеты, с которой мои биологические родители родом. У них там, как я понимаю, коммунизм.
   Алина Станиславовна. А раз коммунизм, то и частная собственность им там тоже не положена. Так что, сынуля, гони мне дом назад!
   Сергей Иванович. А тебе-то почему? Коммунисты всегда говорят что? Что с соседями делиться надо!
   Дмитрий. Дом у меня здесь, а не там, и правами экстерриториальности не пользуется. С согражданами я вопросы собственности готов выяснять, а с вами-то на каком основании?
   Алина Станиславовна. Да хотя бы на том основании, что я твоя мать! Ночей не спала, рожала тебя через кесарево, до трёх лет по интернатам да по домам малютки выхаживала-дохаживала, боролась, пока за тебя денежку платить опять не начали...
   Дмитрий. Я заметил. У меня, видимо, от инопланетных генов память хорошая. Помню точно, сколько времени вы оба со мной проводили, и как. Только я думал раньше, что вы просто плохие родители. Ну что же, родителей не выбирают, какие есть, таких и терпеть надо. А вы, оказывается, два вора из воровской шайки. Вы меня у моих родителей украли, общаться со мной отцу запретили, мной торговали как телёнком на скотобазе, а под конец решили меня ещё и на мясо по весу продать?!
   (Дмитрий рывком выдирает Симу из толпы гостей и отходит с ней обратно к столу, за которым сидит Александр Ильич Пономаренко).
   Дмитрий. Так, мама - два часа на сбор чемоданов, и к вечеру чтоб духу вашего тут не было. Остальные - прямо сейчас вон отсюда!
   Вероника Никитична. Да помилуй, Димочка, разве я тебя чем когда обижала? Вон, про книжки твои говорила всегда с тобой. Со всеми праздниками поздравляла.
   Дмитрий. Да, никогда не забывала напомнить, что у твоей Кристиночки праздничек, и надо бы ей подарочек приискать. А то старшие-то мои родственнички о подарочке лишний раз не почешутся, а девочке приставочку хочется, куколку, телефончик!
   Елена Денисовна. Неужто ты, Димочка, и меня с моими доченьками забудешь? А я у тебя так подлечиться-то хотела, через полстраны за этим к тебе ехала. Неужели откажешь?
   Дмитрий. Я вам не врач, лечитесь сами!
   (На крыльце появляется Кирилл Максимович).
   Кирилл Максимович. Что за шум? Что-нибудь случилось, да?
   Алина Станиславовна. Да, представь себе - случилось! Пока ты дрых, пьяная рожа, наш сыночек, оказывается, переписал на себя дом и теперь выгоняет нас, своих родных стареньких родителей, прямиком на улицу!
   Дмитрий. Да-да, прямиком на уютную четырёхкомнатную улицу, в новой кирпичной трущобе с утеплённой парковкой внизу...
   Кирилл Максимович. Что это значит?
   Дмитрий. Это значит, что нехорошо делать из детей домашние консервы. Ты прекрасно знал, что это мой дом, а разместился здесь уже, точно хозяин всей земли русской. Кто тебе мешал хотя бы прочитать бумаги?
   Кирилл Максимович. Да, я в своей семье царь. Не знаю, что там с бумагами вышли за сложности, но я думаю, что всё уладится. Эй, аблакат! Это что, правда на Димку дом записан?
   Александр Ильич. Сущая правда!
   Кирилл Максимович. Ну вот за что дуракам такое везение! На меня бы в жизни хоть кто что записал, кроме родителей да дедов с бабками... (К Дмитрию). Ну, и в чём таком проблема, дурень? Сейчас напишешь отказ в нашу пользу, прямо тут при юристе всё мне взад и передашь.
   Дмитрий. А мама пока тебе передаст половину от тех пятидесяти миллионов, которые она за меня от китайцев получает.
   Кирилл Максимович. Каких ещё миллионов?!
   Алина Станиславовна. Ну вот, дурень, трепло, ты зачем старому хрычу рассказал-то про эти деньги? Это же наш с тобой материнский секрет!
   Кирилл Максимович. Моим сыном за мои деньги за моей спиной торговать! (Движется на Алину Станиславовну). Ах ты лахудра! Да я тебя! (Вполоборота Дмитрию). Димка, ты помнишь, о чём мы с тобой перед сном говорили?
   Дмитрий. Очень даже помню. Ты предлагал мои способности использовать людям во вред. И сейчас, похоже, я их как раз использую на вас обоих, да и на всех остальных тоже, если вы из моего дома немедленно не уберётесь. Полчаса вам даю на сбор вещей, и попробуйте только украсть чего-то лишнего! А ну быстро - все вон!
   (Сима становится подле Дмитрия с граблями наперевес).
   Алина Станиславовна. Господи боже мой! Когда же он таким стал?! Как мы его упустили?
   Сергей Иванович. Били мало.
   Дмитрий. Я сейчас на вас попробую, соседушка, раз рекомендуете!
   (Дмитрий идёт на Сергея Ивановича; тот несколько мгновений пыжится, затем выскакивает вон. За ним следует его жена).
   Алина Станиславовна. (Дмитрию). Ты ещё пожалеешь! Попомнишь ты ещё, обезьяна неблагодарная, как тебе за родительской пазухой жилось! Несладко тебе придётся, землю жрать будешь за то, что нас мордой в грязь макнул! У нас с отцом такие знакомые есть!
   Дмитрий. Да, придётся и с вашими знакомыми тоже круто разобраться. Но не сейчас. Ты пока иди, вещи собирай!
   Алина Станиславовна. Да хоть подавись ты своими вещами! Без копейки отсюда уйду, раз сын родной за порог выгоняет! Да мы на тебе с отцом знаешь сколько могли заработать! Сто миллионов, вот мы сколько могли! Ты нам это в жизни не отработаешь! Да это больше, чем мы на моих и на его родителях подняли, на всех вместе взятых! Да за тебя сам академик Налбандянчик три миллиона дать готов был! Американцы про тебя спрашивали, денег сулили гору! А ты... а ты... (Кидается вон вслед за четой Борзых).
   Кирилл Максимович. Да как же вот так так вышло, что я всё упустил?
   Елена Денисовна. (Ядовито). Пить меньше надо!
   (Занавес).

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"