Гурвич Владимир Моисеевич
No Pasaran

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда сгущается тьма и побеждает зло, что делать людям, которые живут ради света и торжества добра? Для них наступают тяжелые времена, когда многим кажется, что нет больше надежды. Но не всем, есть те, кто старается найти даже в этой беспросветной ситуации какие-то светлые пути. Это и тяжело, и часто опасно, но смириться - значит, не просто капитулировать, а окончательно отдать мир тем силам, которые однажды и неизбежно приведут его к гибели. А потому борьба в таком положении - это единственный выход ради и собственного
  Владимир Гурвич
  
  N0 PASARAN
  
  
  "И посадил Господь Бог в землю всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла". Быт. 2
  
  
  1.
  Александра не хотела идти на эту встречу, хотя прекрасно понимала, что избежать ее нет никакой возможности. Точнее, она была при одном условии, если уволиться с работы. Но сейчас она о таком варианте не думала, ее все устраивало. Хотя, если быть честной, ее не устраивало ничего, но это, как говорила она себе, совсем другой аспект бытия. И в настоящий момент она как никогда далека от него.
  Александра подъехала к ресторану. Удивительно, но она ни разу о нем даже не слышала, хотя он располагался в самом центре города; до Красной площади максимум десять минут ходьбы прогулочным шагом. А ведь она была уверена, что знает все заведения в окрестности, потому что и посетила их все. Чаще всего в них обедала, хотя ходила и просто приятно провести время с поклонниками, с мужем, правда, уже бывшем, с Авророй - лучшей своей подругой. Если посчитать, сколько времени они в них провели, становится как-то не по себе, можно было бы его использовать и получше.
  Но она все равно об этом не жалеет. Как любила повторять Аврора к месту и ни к месту: пока молод, надо постоянно искать что-то приятное. Нет ничего глупее серьезного отношения к жизни.
  Было бы неправдой говорить о том, что Александра разделяла подобную философию; скорее всего, нет. Но она ее периодически принимала в качестве способа проведения времени. В конце концов, у нее уж не такой и загруженный рабочий день, и можно найти место, если не для всего, то для многого. Родителям, например, не нравилось, как много она читает и мало проводит часов на свежем воздухе. Иногда по этой причине у них даже возникала стычки. Не то, что сильные, но все-таки неприятные. Поэтому она и захотела отделиться от них. После развода она вернулась в родной дом. И быстро почувствовала себя не комфортно. Как бы она ни любила родителей, жить все же лучше отдельно от них. И когда устроилась работать в нефтяную компания с хорошей зарплатой тут же взяла ипотеку. Недостающую сумму попросила у отца с матерью. Хотя их семья была далеко не самая богатая, как, к примеру, у Авроры, они все же нашли необходимые деньги, которые она пообещала в свое время отдать.
  Эти мысли удивила Александру, они были, по крайней мере, каким-то ненужными в данную минуту, пришедшие из другой действительности. Ей необходимо думать совсем о другом, у нее буквально через десять минут чрезвычайно важная встреча. Не случайно же сам глава компании пригласил ее в свой огромный кабинет, и разговаривал с ней целых полчаса. А если учесть, что каждая его минута стоит не один десяток тысяч долларов, не трудно подсчитать, сколько денег он на нее затратил. Такое продолжительное общение случилось всего во второй раз; впервые оно произошло при приеме на работу. Они тогда разговаривали даже дольше; Варатынов очень дотошно выспрашивал об ее жизни, политических и экономических взглядов и даже об отношениях с мужчинами. Она тогда только что развелась, так что ей было, что поведать собеседнику. И, судя по всему, сумела удовлетворить его любопытство.
  Правда, тот разговор оставил у нее смешанное впечатление; с одной стороны, ей даже понравилось, что ее руководитель так тщательно подходит к выбору подчиненного, с другой - слишком много вопросов было не совсем или совсем не по делу. Минутами ей даже казалось, что она на приеме у гинеколога и рассказывает тому о состоянии своего здоровья.
  Впрочем, это было почти два года назад, и неприятные впечатления от той встречи почти совсем стерлись. Хотя все же не до конца. Да, наверное, такого и не может быть. По крайней мере, она старалась без надобности не попадаться на глаза Варатынову, просила аудиенцию только в случае большой необходимости. Удавалось это делать не в полной мере; судя по тому, как он смотрел на нее, Александра не могла отделаться от ощущения, что он испытывает по отношению к ней весьма определенные желания напрямую не связанные с выполнением ею служебных обязанностей.
  Впрочем, на ее счастье этим все и ограничивалось. Пока. Возможно, ее спасала того, что у Варатынова была молодая жена - красавица и одновременно известная телеведущая. Александра даже была с ней знакома; не очень близко, но когда встречались, в основном на корпоративах, непременно беседовали. При этом темы выбирали нейтральные: о моде, выставках, премьерах и тому подобных малозначащих предметах.
  Александра, наконец, приехала. Перед рестораном была небольшая стоянка, вход на которую перекрывал шлагбаум. Едва она остановилась перед ним, тут же появился молодой человек весьма приятной внешностью, как отметила Александра.
  - Госпожа Александра Владыкина? - поинтересовался он.
  - Да, - подтвердила она.
  - Вас уже ждут. Вы можете отдать мне ключи, я припаркую автомобиль на стоянку.
  Александра протянула ему ключи; этот любезный молодой человек внушал доверие. Затем она вышла из машины и направилась к входу в ресторан.
  Ресторан оказался совсем небольшим. Зато таких сотворенных со вкусом интерьеров она не могла припомнить. Это было самое настоящее произведение искусства; дизайнеры, которые это все сделали, были настоящими мастерами.
  Варавва уже сидел за столиком. Она сразу увидела его, как только вошла в зал. К ней подошел метрдотель. Как и молодой человек на парковке, он знал, кто почтил своим визитом ресторан. Учтиво наклонив голову, препроводил новую посетительницу к ее месту.
  Варавва при ее приближении, несмотря на свою грузность, резво вскочил со своего места и пошел ей на встречу. Подойдя в ней, поцеловал руку.
  - Александра Георгиевна, очень рад нашему личному знакомству. Давно мечтал об этом.
  - Я тоже рада, Александр Филиппович, - ответила Александра. При этом никакой радости она не испытывала.
  Варавва посадил ее в кресло, после чего занял место напротив. Впрочем, их разделял совсем небольшой столик.
  Александра много раз видела этого человека, правда, до этого момента только по телевизору и в Интернете, и сейчас впервые получила возможность разглядывать его воочию. И это обстоятельство отнюдь не вызвало у нее большого удовольствия. Ей никогда не нравились такие мужчины. Лысый, с одутловатым лицом, которое совсем не украшали маленькие масляные глазки, с большим, выпирающим из брюк пузом. Одет он был в стильный дорогущий костюм, с золотой заколкой для галстука. Но, по мнению Александры, даже изысканный наряд не делал его более привлекательным.
  Но она понимала, что все эти нюансы не должны на нее влиять, отвлекать от дела, ради которого она тут находится. Эта встреча была крайне важной. Варавва был председатель профильного комитета в Государственной думе. Речь шла о законопроекте очень необходимого для их компании, а именно - получение налоговых льгот при освоении новых месторождений. Александра знала, что без них им будет нелегко продолжать свою деятельность. Об этом с трогательной откровенностью поведал ей на последней аудиенции Варатынов. Он сознательно выбирал крепкие и выразительные слова и даже целые выражения с одной целью - чтобы его сотрудница прониклась ответственностью своей миссией.
  Александра поймала на себе взгляд Вараввы и поняла, что не только она рассматривает его, но тем же самым занят и он.
  - Мне говорили, что вы красивая молодая женщина, но, скажу честно, не думал, что настолько, - произнес мужчина.
  Если бы эти слова были бы сказаны в другой ситуации и вышли бы из других уст, возможно, Александра была бы польщена, но сейчас они скорее вызвала у нее досаду. Только его комплиментов ей не хватало.
  - Спасибо, Александр Филиппович, мне очень приятно, я польщена.
  - Что будете есть? По секрету скажу, тут лучшая в Москве кухня. А я толк в этом знаю.
  Судя по его животу, это похоже на правду, мелькнула у нее мысль. Александра была не слишком голодной, а потому ей не очень хотелось долго бродить взглядом по меню. К тому же ее не отпускало желание как можно скорее завершить эту встречу. Все это так, грустно подумала Александра, но и результат тоже необходим. А потому придется терпеть.
  - Раз вы знаток здешней кухни, буду полагаться на вас. Только учтите, я ем немного.
  Варавва посмотрел на нее и скорее не улыбнулся, а ухмыльнулся.
  - Уверен, хороший обед вашей фигуре никак не повредит. Но хотя бы скажите, что предпочтете пить.
  - Только кофе, я за рулем. От вас мне ехать на дачу через всю Москву. Не могу рисковать правами
  - Желание дамы - закон для кавалера. А я с вашего разрешения угощу себя коньячком, так как меня домой отвезет мой шофер.
  - Полагаю, вам не нужно для этого моего разрешения, - ответила Александра.
  - А вот тут вы ошибаетесь, дорогая, Александра Георгиевна. У меня правило: когда я в компании с такой прелестной дамой, делаю только то, что она мне позволяет.
  - Тогда я позволяю вам все.
  На этот раз депутат пристально посмотрел на нее.
  - Вы очень любезны. Уверяю, вы об этом не пожалеете. Можно я буду вас звать Александрой? А еще лучше Сашенька?
  - Давайте пока остановимся на Александре.
  - Как скажите. - Варавва продиктовал подошедшему по его сигналу официанту заказ. Затем снова взглянул на сидящую напротив него молодую женщину. - Вы настолько прекрасны, что даже не хочется обсуждать деловых вопросов. А может, ну их к черту!
  Последние слова депутата напугали Александру. А если он, в самом деле, не захочет ничего обсуждать серьезного? Что она доложит Варатынову?
  - Александр Филиппович, давайте сочетать приятное с полезным, - решила пойти она на компромисс. - Что я скажу в этом случае своего начальству.
  - Я, между прочим, неплохо знаю вашего шефа, - чему-то усмехнулся Варавва. - У нас к нему есть кое-какие претензии.
  Александре уже стало по-настоящему тревожно. Ее охватило предчувствие, что встреча окажется безрезультатной.
  - А можно узнать, какие именно?
  Варавва задумчиво посмотрел на нее. Затем вдруг резво наклонился в ее сторону.
  - Сейчас настало время патриотов. И надо постоянно доказывать свой патриотизм. К сожалению, Игорь Вячеславович это делает не так горячо, как бы нам всем хотелось.
  Мерзкий толстяк, подумала Александра, это ты-то патриот. Ей было кое-что известно об этом человеке, но, разумеется, она не собиралась вываливать перед ним эти факты.
  - Я обязательно ему передам ваши слова, - заверила она. Но ей показалось, что сказанное ею пролетело мимо его ушей, так как внимание мужчины переключилось на коньяк, который принес ему официант.
  - За вас, Сашенька, - поднял Варавва бокал. - За то, чтобы у вас все было хорошо.
  - Спасибо, Александр Филиппович! - поблагодарила она. Ей хотелось сделать ему замечание за то, что он назвал ее Сашенькой, но в последний момент решила, что не стоит. Как-нибудь она перетерпит.
  Принесли еду. Варавва накинулся на нее с такой жадностью, словно бы не ел несколько дней. Александре даже показалось, что он начисто забыл про нее. Этот человек явно страдал сильным недугом чревоугодия.
  Александра тоже стала есть. Варавва не соврал, еда тут действительно была превосходной. И она решила, что так же может себе позволить на некоторое время забыть о своем собеседнике.
  Внезапно в процесс еды вклинился голос Вараввы.
  - Так что же вас интересует, Александра?
  - Законопроект о налоговых льготах. Он уже полгода после первого чтения не двигается дальше. А нам он нужен позарез.
  - Я знаю, что нужен. Но в Думе и в правительстве есть влиятельные персоны, которые выступают против него. Потому он и завис.
  - И ничего нельзя сделать?
  - Разве я это сказал? Всегда можно что-то сделать. По крайней мере, мне это по силам. Хотя вопрос не простой. Даже очень не простой.
  - Я это прекрасно понимаю, поэтому и попросила о встрече.
  - И правильно сделали! Вы на верном пути. - На этом Варавва прервал разговор и вновь целиком отдался еде. - До чего же вкусно! - вдруг произнес он.
  - Здесь, в самом деле, прекрасно готовят, - согласилась Александра.
  - Получите клубную карту - заглядывайте сюда почаще. Я бываю тут не реже одного раза в неделю.
  - Я учту. Так как же нам все же двигаться вперед?
  Варавва уже в какой раз пристально посмотрел на нее и допил оставшийся в бокале коньяк.
  - Есть разные возможности, более быстрые, более медленные... - со значением в голосе произнес он. - Вас какие интересуют?
  Александра почувствовала в вопросе подвох. Но и уклониться от ответа она не могла.
  - Конечно, более быстрый путь.
  - Я рад, что вы хотите избрать именно его. Я всегда играю честно. Если я возьмусь проталкивать закон, то гарантия, что его примут, восемьдесят процентов.
  - Только восемьдесят процентов?
  - Это очень много, вы должны это знать.
  - Я знаю. Но что надо сделать, чтобы получить ваши восемьдесят процентов?
  - Мне очень нравится ваше лицо - сочетание красоты и ума.
  - Спасибо.
  - Этого слишком мало, - откровенно усмехнулся Варавва. - Предлагаю переместиться из ресторана ко мне. Там мы решим наш маленький вопрос.
  У Александры тут же пропал аппетит. Случилось то, чего она боялась, хотя и надеялась, что дело до этого не дойдет. Она посмотрела на своего сотрапезника и поняла по выражению его лица, что он с нетерпением ждет ответа.
  - Александр Филиппович, в своей работе я не использую таких методов, - твердо сказала она.
  Александра увидела, как мгновенно окислилось лицо депутата. Он сделал знак официанту, который тут же подскочил к нему.
  - Принесите еще коньяку, - заказал Варавва.
  За столом повисла долгая пауза. Официант принес коньяк, Варавва его выпил.
  - Что же, ваше право, тогда придется идти долгим путем, - произнес он. - Возможно, даже очень долгим. Да и результат не гарантирован.
  
  2.
   Александра обещала вечером приехать к родителям на дачу, но после общения с Вараввой, отправляться туда расхотелось. Давно она не чувствовала себя такой растерянной и обескураженной. Она изначально понимала, что эта встреча окажется трудной неприятной, но почему-то все же не предполагала о том, что она примет именно такой характер. До чего же все-таки мерзкий тип, один его вид вызывает стойкое омерзение.
  Но главное, что она скажет Варатынову? Тот возлагал на эту встречу большие надежды, ему очень нужно принятие этого закона. Без него их компании будет трудно выжить.
  Правда, этот Варавва окончательно не закрыл перед ней окошко. Усмехаясь ей в лицо, сказал, что раз она не желает идти коротким путем, придется идти длинным. К тому же издержки в связи с этим возрастут многократно. Это он добавил уже позже.
  Александра ехала по городу, и параллельно с этим неслись мысли в голове. Почему эти люди такие мерзкие? Она до конца так и не может разобраться в этом вопросе. Неужели они не понимают, что собой представляют, как выглядят в глазах окружающих? Даже, если и не осознают, то не может же это относиться поголовно ко всем? Хотя бы часть из них должна хотя бы кожей ощущать, кто они есть на самом деле. А получается, что если такие и существуют, то являются крайне редкими экземплярами, подобно вымирающим животным, занесенным в красную книгу. И уж точно ей не попадались.
  Александра знала за собой одну черту: если у нее плохое настроение, то долго не может от него избавиться. К тому же это ощущение сильно ее угнетает. Нужен кто-то, кто бы помог вывести ее из такого состояния.
  Она стала мысленно перебирать претендентов на кандидатуру спасителя. Аврора хотя и лучшая подруга, но вряд ли справится с такой сложной и ответственной миссией. Она уж слишком нацелена на саму себя. И хотя Александра нисколько не сомневалась в том, что она искренне к ней привязана, но ее эгоцентризм сильней всех других чувств.
  Пожалуй, Толя - лучший вариант. Проблема в том, что в последнее время он слишком сильно занят. И у него не всегда хватает на нее время. Но сегодня он просто обязан его найти.
  Александра набрала его номер.
  - Толя, ты сегодня мне нужен.
  - Что-то случилось? - донеслось из телефона.
  - Случилось, - подтвердила Александра. - Я окончательно потеряла веру в людей.
  - Всего-то, - засмеялся Анатолий. - Я думал, у тебя голова разболелась.
  - Я серьезно. Ты мне очень нужен на этот вечер.
  Несколько секунд в телефоне, не считая шороха от помех, царила тишина.
  - Вообще-то я занят, - не очень уверенно проговорил он.
  Но Александра уже изучила, по крайней мере, некоторые повадки своего жениха. Если он говорит таким не уверенным тоном, значит, у него есть возможность высвободиться.
  - Я жду тебя в нашем баре, - сказала она и отключилась.
  Александра нисколько не сомневалась, что Анатолий придет. Еще ни разу не было, чтобы он пропускал их свидания, даже если и был сильно занят. А у него, в самом деле, мало времени, он становится все более востребованным журналистом. Это обстоятельство с одной стороны ее радует, а с другой - наполняет тревогой. Хотя ее истоки ей не до конца ясны.
  Александра в последнее время все чаще задавала себя один и тот же вопрос: хочет ли она замуж за Толечку, как ласково она его иногда называла. Практически все ее близкие считают, что их брак предрешен. Остается выбрать время, чтобы формально зафиксировать это событие и начать совместную жизнь. В принципе это можно сделать в любой момент. Хоть с завтрашнего дня; Анатолий неоднократно предлагал ей переехать к нему или переехать к ней. И всякий раз под разными предлогами она откладывала это судьбоносное событие. Почему она так поступала? И этот ответ ей был не до конца ясен. В общем, кругом сплошная неясность.
  Александру с некоторых пор стало раздражать то обстоятельство, что она уж слишком часто не могла найти ответы на поставленные ею же вопросы. Раньше такого с ней не случалось, скорее, наоборот, она их легко отыскивала. Но с некоторого момента что-то изменилось внутри ее. А началось это с объявления войны. Ее тогда до глубины души поразило то, как легко люди восприняли это событие, словно речь шла не о начале военных действиях, а о туристической поездке. Она долго не могла поверить в эту реальность. Какое-то время ей казалось, что все вот-вот изменится, и люди начнут массово протестовать. Но ничего не менялось, протестов все не было. Вернее, потому что не было протестов, ничего не менялось.
  Она тогда надолго погрузилась в хандру, не знала, как вести себя в новой ситуации? Разве можно жить так, словно бы ничего и не происходит, словно бы не умирают люди? Это же уму непостижимо. Но все продолжалось, как и прежде. Казалось бы, что время застыло в какой-то точке и никак не может с нее сдвинуться. Александра в какой-то момент поняла, что ей как-то надо выходить из этого состояния, иначе оно затянет ее словно топь.
  Помог ей в этом Анатолий. Они случайно познакомились в том самом баре, в каком сегодня встретятся в очередной раз. Она считала, что это счастливая случайность, что он оказался рядом. Она изрядно напилась, и не до конца контролировала себя. В тот день ракета прилетела на вокзал одного из городов и убила много мирных пассажиров. Александре стало так от этого тяжело, что она не знала, куда себя девать, как избавиться от гнетущих чувств, которые словно облака горную вершину, обволокли ее. Вот и решила напиться. Но будучи неопытной в этом деле, не совсем точно рассчитала норму алкоголя. А потому вскоре едва держалась на ногах и вообще плохо соображала, что происходят вокруг. А в довершение всего стало мутить.
  Незнакомый мужчина вывел ее наружу, где она с наслаждением вдохнула свежий воздух, который слегка отрезвил, вызвал и посадил в такси. Но предварительно узнал ее телефон. И уже на следующий день позвонил справиться о самочувствии. Так все и закрутилось.
  Их Руслан развивался стремительно, уже на втором свидании они оказались в одной постели. Все считали ее очень рассудительной девушкой, которая не бросается сразу в стихию новых отношений. И получается, что в данном случае она изменила сама себе или точнее своим представлениям о самой себе. Но об этом нисколечко не жалеет, она быстро почувствовала, что во-первых, новому знакомому можно доверять, во-вторых, ей хорошо с ним. Она почему-то сразу прониклась к нему доверием. Оно родилось в ней как-то незаметно, и с тех пор не покидает.
  Учитывая все эти обстоятельства, Александра не понимала, почему сама же противится их браку, совместной жизни. После ее первого мужа Анатолий выгодно отличался от него, был выдержанным, уверенным и невероятно заботливым. Иногда ей казалось, что весь смысл его жизни заключается только в том, чтобы сделать ее существование максимально комфортным и приятными. Правда, когда на это было время.
  Ей это нравилось, и это же отталкивало от него. От такого парадокса Александра ощущала внутреннюю растерянность. Она не могла не признаться себе, что не до конца понимает себя. Чего ей не хватает, почему так себя странно ведет? А ведь проклятые годы, словно караван по пустыни, все идут и идут без остановки, не делая ее моложе. Давно настало время вить свое гнездо и наполнять его птенцами. И она очень хочет детей; когда их видит у знакомых и подруг, возникает желание плакать, что у нее их нет. Первый муж даже слышать об этом не желал; он был художником и кроме своего творчества его ничего не интересовало. А жена ему была нужна только как бесплатное приложение к нему.
  Помучившись в этом странном браке два года, Александра развелась. Да, ее муж был очень талантлив, как художник, но ужасен, как человек. Не случайно же ее родители были против их брака, но ей очень хотелось проявить свою независимость - и она вышла за него замуж. Точнее, даже не совсем так, Ростислав большого желания жениться не испытывал, его вполне удовлетворяло сожительство. Но ей очень хотелось настоящую семью, и она практически заставила его отправиться в ЗАГС.
  Ее подруга, умница Аврора предупреждала, что ничем хорошим эта затея не кончится, но она, Александра, не желала даже ее слушать. Раз решила, так и поступит. И поступила. Первые несколько месяцев она была вполне счастлива, а потом все резко изменилось, - муж почти перестал обращать на нее внимание и жил так, как хотел. Когда хотел, уходил на несколько дней, когда хотел - погружался в запой, когда хотел - работал, напрочь, забывая об ее существовании.
  Но последней каплей стало начало войны. Александра была возмущена этим событием, часами сидела и ревела, без конца читала сводки с фронтов. Ей остро нужен был единомышленник, кто бы разделили ее чувства. Естественно, она обратилась к мужу. Но, как оказалось, ему было на все это глубоко плевать, ничем таким он просто не интересовался. А когда она надоела ему своим приставанием, рявкнул на нее и потребовал, чтобы отстала. Он художник, а не пацифист а если кому-то приспичило воевать, пусть воюет.
  Остатки смысла в совместной жизни окончательно исчезли, она заявила ему, что разводится. Ростислав равнодушно взглянул на нее, пожал плечами - и занялся своими делами. После этого они больше не разговаривали, Александра, собрав свой скарб, уехала к родителям.
  Разошлись они через сайт, Александра вернула себе девичью фамилию. С тех пор она даже не представляла, где он и чем занимается. Да и не хотела ничего об этом знать.
  Почему она вдруг обо всем этом сейчас вспомнила? задалась вопросом Александра. С тех пор, как познакомилась с Толей, эти воспоминания как-то испарились из памяти. А тут внезапно нахлынули на нее. Это очень даже странно.
  К ней вдруг пришла мысль, что, возможно, этот прилив воспоминаний как-то связано со встречей с Вараввой. Хотя, где пролегает тут связь, не понятно. Этот мерзкий похотливый депутат и ее бывший муж-художник абсолютно разные люди. Или она ошибается и в них есть нечто общее? Но тогда что?
  Времени до встречи с Анатолием было еще достаточно. Александра припарковалась, вышла из автомобиля. Ей вдруг сильно захотелось выпить кофе.
  Она вошла в первое попавшее ей на пути кафе, заказала кофе и свой любимый эклер. Почему-то по-прежнему хотелось разгадать этот ребус.
  Так что же объединяет этих двух столь непохожих людей? Ростислав плохой человек, но очень талантливый художник. Они и познакомились на его выставке. Она зашла туда случайно, укрылась от внезапно хлынувшего проливного дождя. И задержалась на три часа, восхищенная открывшимся ей новым миром. Ни на кого не обращая внимания, бродила по залам, надолго останавливаясь у захвативших ее вниманием картин. И не замечала, как за ней внимательно следили глаза живописца.
  Когда Александра уже хотела уходить, к ней подошел автор полотен и поинтересовался ее мнением. Они разговорились, а завершили общение поздно ночью в каком-то сильно заплеванном баре. Правда, ей понадобился месяц, прежде чем она отдалась ему.
  Теперь же Варавва на первой встрече предложившей ей стать его любовницей. Или наложницей, сразу не разберешь. Да, она ему решительно отказала, но во всем, что случилось тогда и сейчас есть какое-то незримое сходство. Возможно, оно в том, что они оба зациклены исключительно на себе. Им глубоко наплевать на страдания других, даже если они в них в какой-то степени виноваты. А этот мерзкий депутат - уж точно - на протяжении долгих лет призывал к войне. И теперь, наверное, рад, что его призывы оказались услышанными. Как она могла вообще с ним общаться? А она не только общалась, но и любезно улыбалась.
  Александре стало противно от самой себя. Самое ужасное - это необходимость иметь дело с разными подонками. Угнетало то, что при этом невозможно ничего изменить; разве только уйти в монастырь. Но на такой подвиг она не готова, ей очень нравится жизнь. И она ощущает, что далеко не насытилась ею.
  Так что же все-таки объединяет таких непохожих людей как Ростислав и Варавва? Александра почувствовала некоторое удовлетворение от того, что в ее голове появился ответ. Обоих не трогали ничьи страдания, кроме их собственных, все другие люди им безразличны, они лишь готовы пользоваться ими ради собственных благ и целей. Даже если речь идет об убийстве миллионов.
  Да, не слишком приятный вывод. Но если Ростислав навсегда ушел из ее жизни, то она предчувствует, что об этом Варавве так не скажешь, ей еще предстоит с ним столкнуться. Варатынов непременно заставит продолжить их знакомство, а она не сможет отказаться. Это можно сделать только, если уволиться. Но об этом она уже ни раз думала и пришла к выводу, что не готова к такому шагу.
  Александра почувствовала, как упало настроение. Почему у нее не получается избегать людей, которые ей противны? А как было бы хорошо, если она могла это делать. Одна надежда на Толю, что он вернет ей веру в людей.
  В баре громко играла музыка, она мешала нормально беседовать. Но они привыкли к такой обстановке, так как были тут уже много раз. Не то, что Александре здесь сильно нравилось, но она ценила это заведение, как место, которое познакомило ее с Анатолием.
  Они пили коктейль, который обычно заказывали. Это тоже являлось частью традиции.
  - Мне кажется, ты сегодня какая-то не такая, - добрались до нее сквозь громкую музыку слова Анатолия.
  - Какая не такая? - поинтересовалась она.
  - Не знаю, просто вижу, что с тобой что-то не то. Расскажешь?
  - У меня сегодня по работе была встреча с одним мерзким типом по фамилии Варавва.
  - Депутат? Знаю его, он все время торчит в телевизоре, как будто в нем и живет. Согласен, тип мерзкий.
  То, что у них совпали взгляды на этого человека, обрадовало ее. Не напрасно все же они сблизились. А ведь элементарно могли и не встретиться.
  - И что у тебя с ним? - спросил Анатолий.
  - Встречалась по работе. От него во многом зависит принятие одного законопроекта, который нужен нашей компании. Предложил с ним переспать для быстрого его прохождения.
  - Вот гад! - выругался Анатолий. - Сколько же у нас мрази. И что ты ему ответила?
  - Разумеется, согласилась.
  - Что?! - возмутился Анатолий.
  Александра подумала, что при всех его достоинствах, ему явно не хватает чувства юмора.
  - Да, ладно, сказала, что ни при каких обстоятельствах.
  Александра увидела, как мгновенно успокоился ее жених
  - И что теперь?
  - Вот это меня больше всего и беспокоит. Мой шеф непременно прикажет мне продолжить с ним контакты. И мне придется это делать.
  Она увидела, как задумался Анатолий.
  - Давай так, если что, сразу же звонишь мне.
  - И что в таком случае будет?
  - Приеду тебя выручать. Вместе как-нибудь отобьемся.
  Александра засмеялась. Она представила, как они два довольно субтильных существа отбиваются от этой горы мяса. В любом случае это будет не просто.
  - Ты улыбнулась, значит, улучшилось настроение, - констатировал Анатолий.
  - Я бы так не сказала. Если только чуть-чуть.
  - Значит, будем улучшать дальше. - Анатолий скосил глаза на почти пустой стакан с коктейлем. - Принести еще?
  Александра кивнула головой. Он встал и направился к барной стойки, где почти всегда было много народу. Чтобы себя чем-то занять, она достала телефон и погрузилась в последние известия. И сразу же настроение снова упало; ракета попала в жилой дом, убив и ранив с десяток человек, в том числе двоих детей. Такие новости она всегда воспринимала тяжело. А они случались почти каждый день.
  Вернулся Анатолий с двумя стаканами в руках.
  - Саша, кажется, у тебя опять испортилось настроение, - заметил он. - Что-то случилось, пока я ходил за коктейли?
  - Мы снова разбомбили дом, десять погибших и раненых, в том числе двое детей.
  Лицо Анатолия мгновенно изменилось.
  - Да, это плохо, - произнес он.
  - Плохо? - возмутилась Александра. - Это ужасно, это самое настоящее преступление. Когда узнаю такие факты, мне не хочется жить.
  Он взял ее руку в свои ладони.
  - Сашенька, любимая, ты чересчур впечатлительная. Сейчас такое происходит ежедневно. Надо как-то к этому привыкнуть.
  - Полагаешь, к таким вещам можно привыкнуть.
  - А что остается, мы же не в состоянии что-то изменить.
  Александра не могла не признать, что в этом вопросе он прав. Изменить она ничего не может.
  - Изменить - да, но привыкнуть - нет. В этом есть что-то противоестественное. Ты так не считаешь?
  Анатолий вместо ответа стал через трубочку сосать коктейль.
  - Пей, он очень вкусный.
  - Я расхотела, - отодвинула она от себя стакан.
  - Саша, но нельзя на этом зацикливаться, - произнес Анатолий. - Так недолго получить нервный срыв.
  - Я вижу, ты очень спокойный.
  - Я не спокойный, мне тоже это не нравится, но невозможно всякий раз выходить из себя. Так надолго тебя не хватит.
  - Ты сказал, что тебе это не нравится.
  - Да, - подтвердил он.
  - Не нравиться может спектакль, книга, человек, даже водка, но когда убивают мирных граждан, это что-то совсем другое.
  - Ты права, я выбрал неудачное слово, - согласился он. - Но, по сути, я прав. А давай потанцуем. Я же знаю, когда ты танцуешь, то забываешь обо всем.
  Александра несколько секунд молча смотрела на своего спутника.
  - Ты, в самом деле, считаешь, что можно танцевать? Там гора трупов, а тут пляски до упада.
  - Ну, я не знаю, что тебе предложить, чтобы отвлечь, - с горечью воскликнул Анатолий. - От того, что мы будем горевать, это ничегошеньки не изменит.
  Его слова заставили ее задуматься. А если Толя действительно прав, все ее переживания абсолютно бессмысленны.
  Они уже довольно долго молчали.
  - Ты не прав, - неожиданно произнесла она. - Даже если это ничего не изменит вокруг, это изменит что-то в нас. Толя, давай уйдем отсюда.
  - Давай уйдем, - покорно согласился он. - Предлагаю поехать ко мне.
  - Не сегодня, - покачала Александра головой. - Я поеду к себе.
  Анатолий посмотрел на нее и решил не наставить.
  - Я тебя отвезу.
  - Спасибо, доберусь на своей. К счастью коктейль был безалкогольный, так что имею право садиться за руль.
  - Хорошо, - вздохнул он. - Пошли отсюда.
  Они вышли из бара. Каждый направился к своей машине.
  - До завтра, - махнул ей рукой Анатолий.
  Александра в ответ кивнула головой. Она поймала себя на том, что не знает, захочет ли увидеться с ним завтра. Эта мысль к ней пришла впервые.
  
  3.
  Александра решила не ехать ни к родителям на дачу, ни к Анатолию, а забиться в своей квартире. Ее она приобрела недавно, после того, как стала работать руководителем пресс-службы в нефтяной компании и получать большую зарплату. Она решила, что ей просто необходима собственная норка, где она могла бы оставаться одной. А потому редко кого сюда водила.
  Впрочем, это была не совсем квартира, а небольшая студия. На больший формат не хватило денег; но чтобы и это купить пришлось взять ипотечный кредит. Но это ее не сильно беспокоило, она была уверена, что сумеет выплатить его, с ее зарплатой это реально. К тому же Варатынов пообещал, что если она будет добиваться хороших результатов, то повысит ей жалованье почти вдвое. Если это случится, то она станет получать столько, что не будет знать, куда девать деньги.
  Но сейчас она думала о другом. Вот уже столько времени не может отделаться от чувства сильного неблагополучия. У нее все прекрасно, и при этом на нее просто давит ощущение, что в ее жизни все не так. Расстраивает то, что те люди, которые окружают ее, для нее чужие. Даже к самым близким: родителям, Толе, Авроре не испытывает прежнего доверия. Это случилось с того момента, как началась война. Она как будто бы во всех что-то изменила, в том числе в ее отношениях с близкими. Она уже много раз замечала, что когда говорит искренне, то, что думает или чувствует, они смотрят на нее странным взглядом. Словно проверяют: а не больна ли, а нормальна ли?
  А ведь ничего такого она не произносит, говорит то, что должен говорить любой нормальный человек, который сталкивается с такими вещами. Когда она утверждает, что убивать других людей, бомбить чужие города - это преступление, люди либо отворачиваются от нее, либо переводят разговор на другую тему. А она этого не хочет, она испытывает сильнейшее желание выплеснуть свое негодование. Но это-то им и не нравится, никто не желает выходить из зоны душевного комфорта. А то, что по их вине где-то гибнут граждане другого государства, не желают признавать. Буквально все, с кем она общается, считают себя ни в чем не виноватыми, ведь это же не они развязали войну, ни они нажимают на курки автоматов, ни они стреляют из артиллеристских орудий, ни они сбрасывают бомбы с самолетов. А если спросишь: почему мирятся с таким положением вещей, то отвечают, словно под копирку: а что мы можем сделать, от нас ничего не зависит.
  Звучит это отвратительно, но ведь она тоже ничего в этом плане не предпринимает. Мирится со всем, что творится, да еще наслаждается комфортом. Вот квартирку приобрела, ходит по барам и ресторанам, где вкусно ест и пьет, да вдобавок танцует, собирается замуж. Живет так, как будто совсем недалеко от нее ничего не происходит, что по вине твоей стране в другой стране не умирают взрослые и дети.
  Александра подумала, что в ней словно живет два существа: одно сострадающее и негодующее, другое - самый обычный обыватель, которого заботит только собственное благополучие. И как они уживаются в ней на одной территории, как находят согласие, она до конца не понимает. Наверное, ей просто так удобно; не надо принимать каких-то судьбоносных решений. Вопрос в том: как долго такое состояние будет продолжаться?
  Эти вопросы к самой себе еще больше испортили настроение. Завтра выходной, она решила, что никуда не пойдет, ни с кем не станет встречаться. Пора побыть наедине с собой. В последнее время с ней такое нечасто случается, она почти постоянно находится с кем-то в кампании. И это плохо, одиночество - самое плодотворное и полезное состояние. Эту мысль ей в свое время внушил учитель. А она дошла до того, что стала реже о нем вспоминать. Такого с ней раньше не было, он постоянно пребывал в ее мыслях и чувствах. А с какого-то момента стал появляться не так часто. И это очень тревожный симптом.
  Александра взглянула на часы - было уже поздно. Пора спать, ей очень нужен перерыв, иначе она может не выдержать внутреннего напряжения.
  
  4.
  Но ее планам побыть наедине с собой не суждено было сбыться. На следующий день, едва она встала, зазвонил телефон. К большому удивлению Александры монитор высветил фамилию шефа. Еще ни разу он не беспокоил ее в выходной день. Она даже забеспокоилась - не случилось ли чего-нибудь плохого?
  - Александра Георгиевна, прошу прощения, что беспокою в вас выходной, но я хотел бы узнать, как прошла встреча с Вараввой? - спросил Варатынов.
  Говорить на эту тему ей безумно не хотелось, но и избежать разговора она не могла.
  - Я готова вам рассказать, Игорь Вячеславович , - ответила она.
  - А давайте поступим так, если не возражаете. Приезжайте ко мне на дачу, я замыслил шашлыки. Поедим и заодно поговорим.
  Отправляться на дачу к начальнику ужасно не хотелось, но и отказать она не решалась. Конечно, можно придумать вескую причину не ездить, но Александра не любила врать. Всякий раз, когда приходилось это делать, она испытывала огромный дискомфорт.
  - Хорошо, приеду. Диктуйте адрес.
  - Адрес вам не нужен, через час за вами приедет машина. Она вас привезет и отвезет обратно. Договорились?
  - Да, Игорь Вячеславович.
  Она собиралась выпить кофе, но после звонка расхотелось. Вообще-то она совсем не против поездки, ей интересно посмотреть, как живет ее начальник. Смущает другое - что она ему скажет о своей встрече с этим мерзким депутатишком? Варатынов ждет от нее результата, а что она ему может предоставить?
  Александра думала о том, что уже, в какой раз попадает в трудную ситуацию, как будто с двух сторон ее сжимают и пытаются раздавить безжалостные клещи. А она ничего не в состоянии им противопоставить. Вот и сейчас она ощущает, как сдавливают они ее.
  Как же ей быть? Уйти с работы? Но тогда она останется без средств существования. Конечно, сама ли она или с помощью родителей что-то себя отыщет, но явно не с такой зарплатой. А на ней висит ипотека, которую еще выплачивать много лет, плюс долг родителям. Она может просто не потянуть эту двойную ношу. И тогда прощай этот милое, уютное пристанище. Ей будет невыносимо жалко его потерять. У каждого человека должно быть убежище, в котором он может укрыться от этого ужасного, жестокого и безжалостного мира. Нет, пока она не готова на такую жертву.
  Машина пришла за Александрой ровно через час. Она спустилась на улицу и отправилась на встречу со своим шефом.
  Путь оказался довольно долгим, но Александра, погруженная в свои мысли, даже не пыталась запомнить дорогу. Да и зачем, если Варатынов обещал привезти ее обратно.
  Машина въехала на участок, который с первого же взгляда показался Александре невероятно огромным; наверное, с футбольное поле. Хозяин этих мест встретил ее у крыльца дома.
  Александра с нескрываемым любопытством рассматривала загородную резиденцию Варатынова. Оно было не таким уж и большим, как она представляла - всего каких-то два этажа. Ей понравилась архитектура, по крайней мере, фасад сделан с большим искусством. Это обстоятельство даже немного повысило уважение к владельцу дома; по крайней мере, вкус у него есть.
  - Я очень вам благодарен, что приняли мое приглашение, - проговорил Варатынов. - Скажу честно, не терпелось узнать, о чем вы там договорились. Но это позже, а пока милости прошу в дом.
  Они прошли в гостиную, там Александру поджидала жена хозяина дома - Светлана Аликперова. Она тут же направилась к гостье. Они пожали друг другу руки. Александра поймала себя на том, что ей приятно видеть эту женщину.
  - Александра, я очень рада, что вы нас, наконец, посетили. Я мужу несколько раз предлагала пригласить вас. Но Игорь почему-то думал, что вы откажитесь.
  - Игорь Вячеславович правильно думал, - подтвердила Александра. - Должна существовать иерархия, он мой шеф, а я его подчиненная.
  - Вот не думала, что вы придерживаетесь таких строгих правил, - рассмеялась Светлана. - Вы мне казались совсем другой.
  - Какой? - поинтересовалась Александра.
  - Давайте лучше присядем за стол, мне кажется, наша гостью голодная, - вмешался в разговор женщин Варатынов. - Я же помешал ей нормально позавтракать. Это так?
  - В общем, да, - подтвердила Александра. - Но это не важно.
  - Еще как важно! - не согласился Варатынов. - На голодный желудок ни одно дело не ладится. А у нас к вам со Светланой есть разговор. Точнее, у Светланы - свой, у меня - свой.
  - Даже не предполагала, что меня здесь ожидает такой напряженный график, - улыбнулась Александра. Она была немного удивлена; если тема общения с Варатыновым ей была прогнозируема и понятна, то о чем хотела поговорить с ней его жена, даже не представляла.
  Они сели за стол. Увидев находящиеся на нем яства, она почувствовала голод. Если так рассудить, то она с вечера по-настоящему не ела, так перекусила немного.
  За столом шел легкий разговор по большому счету ни о чем. Причем, в основном его вели супруги, они, словно шарами, перебрасывались репликами, часто шутливыми. Александра поймала себя на том, что она немного завидует этой паре, было очевидно, насколько гармонична она. Ей бы тоже хотелось иметь в браке такие отношения. Интересно, с Толей получилось бы их создать? И не смогла с уверенностью ответить на этот вопрос.
  Сразу же после завтрака Светлана предложила гостье прогуляться, обещая показать их сад. Они вышли из дома.
  А посмотреть было на что, сад поразил Александру своей изысканностью и ухоженностью.
  - Светлана - это просто великолепно! - не стала она скрывать своего восхищения.
  Хозяйка дома улыбнулась.
  - Когда мы с Игорем пять лет назад въехали в этом дом, тут ничего не было, только голая земля. Можно сказать - самое настоящее запустение. Игорю некогда было заниматься садом, все оказалось на мне. Даже не представляете, каких усилий потребовалось, чтобы посадить тут растительность. Да и денег - тоже немало пришлось затратить, надо было нанимать лучших в своем деле специалистов.
  - Я понимаю. Хотя, если честно, не до конца, я никогда ничем подобным не занималась.
  - Я до этого - тоже. Но оказалось, что стать садовником не так уж и трудно. Хотя пришлось много работать и учиться. Я даже окончила специальные курсы садоводов, чтобы понимать, что мне предлагают специалисты. Не люблю ощущать себя невежей в вопросах, которыми занимаюсь. Скажу вам, Александра, честно, поначалу они пытались меня обмануть, в том смысле, сделать не так как надо, а как легче им. Я соглашалась, так как мало что понимала, но постепенно заставила их считаться с собой. И они перестали водить меня за нос. Результат вы видите.
  - Он замечательный, Светлана. Вы действительно стали специалистом в этом деле. Это очень здорово!
  - Спасибо, Саша. Вы тоже отличный специалист в своем деле, Игорь вас постоянно хвалит.
  - Игорь Вячеславович меня хвалит? - удивилась Александра. - Не знала.
  - Поэтому я и захотела с вами поговорить. Предварительно я кое-что прочила о вас. Правда, информации в Интернете оказалось немного. У вас прекрасное образование, два языка в совершенстве. Вы работали над диссертацией, но не довели до конца. Это все верно?
  - Абсолютно верно, - подтвердила Александра.
  - А можно узнать, почему вы не стали продолжать работать над диссертацией и пошли работать к Игорю.
  Александра почувствовала смущение, это был сугубо личный вопрос, и ей не хотелось отвечать на него.
  Кажется, ее собеседница уловила, что вторглась в зону, куда не стоит входить.
  - Извините, Александра, если я задала бестактный вопрос.
  - Мне, в самом деле, не очень хочется отвечать на него.
  - И не отвечайте. Тем более, это ничего принципиально не меняет.
  - А не принципиально?
  Светлана вдруг засмеялась.
  - И не принципиально - тоже. Хотя то, о чем хочу я с вами поговорить, вопрос весьма не простой. Я долго думала, прежде чем отважиться побеседовать на эту тему. Точнее, не так, я долго думала, кого мне выбрать для этой беседы. Я даже спрашивала совета у Игоря, он назвал вас.
  - Извините, Светлана, но я не совсем понимаю...
  - Разумеется, я же вам еще ничего не рассказала, - прервала ее Светлана. - То, что я скажу, это важно для меня. - Внезапно она остановилась и пристально посмотрела на Александру. - Как вы относитесь к войне?
  Вопрос застал Александру врасплох, почему-то она была уверена, что подобная тема в этом доме не прозвучит.
  - Можете, Саша, не отвечать, ответ я считала с вашего лица. Да и не думала, что вы думаете по-другому.
  - Тогда к чему этот разговор?
  - Потому что мы не можем уклониться от него.
  - Мы - это кто?
  - Мы - это общество. Вы же знаете, что я телеведущая, веду свою программу.
   - Знаю, конечно. Я даже смотрела пару раз ее.
  - И как она вам? - Несколько секунд Светлана не сводила глаз с лица Александры. - Можете не отвечать, я и так знаю.
  - Светлана, у нас с вами странный диалог, вы мне задаете вопросы, на которые сами знаете ответы.
  - Потому что задаю очевидные вопросы. Они мне нужны, чтобы двигаться дальше.
  - Я по-прежнему не совсем понимаю...
  - Скоро поймете, - снова не дала ей досказать Светлана. - Для меня крайне важно знать вашу позицию.
  - Я стараюсь ее лишний раз не высказывать.
  - Я это прекрасно понимаю. Наши законы ужесточаются, говорить, что думаешь, становится трудней.
  - Я бы уточнила - опасней.
  - Согласна. Но ведь другую точку зрения тоже хотят слышать.
  - Кто именно?
  - Я сейчас говорю о телезрителях.
  - Понятно, - пробормотала Александра. - Но я далека от телевидения.
  - Поверьте, это не проблема, всегда можно приблизиться. Знаете, Саша, мы телевизионщики - циничный народ.
  - Вам видней.
  - Вся наша жизнь - это непрерывная борьба за рейтинг.
  - Хотите, чтобы я вам посочувствовала?
  - Не совсем, - покачала головой Светлана. - Хочу, чтобы вы мне помогли.
  - Как именно? - удивилась Александра.
  - Хочу, чтобы вы поняли меня, даже если я вам покажусь циничной. Но по-другому не получается. Это не наша вина, что мы живем в таком мире.
  - А можно узнать: по-вашему, чья?
  - Тех, кто создал такой мир. Даже если вы со мной не согласны, это ничего не меняет.
  - Тогда не стану спорить.
  - Это хорошее решение, - улыбнулась Светлана. - Работая в жанре ток-шоу, я давно поняла, что споры - это крайне изнурительное занятие. И если есть возможность, их надо избегать. Я, к примеру, никогда не спорю с мужем. Разве только совсем по мелочам. К сожалению, на телевидение это правило не работает, иначе никто не станет смотреть твою передачу.
  - Вам видней.
  Светлана кивнула головой.
  - Хочу быть с вами предельно честной, рейтинг моей программы в последнее время падает.
  Только теперь Александра стала отдаленно догадываться, к чему весь этот разговор.
  - То есть, вы хотите, чтобы я его подняла.
  - Не только вы, но вы в том числе.
  - И как конкретно? Где и что надо поднимать?
  Некоторое время Светлана молчала, словно раздумывала, стоит ли собеседницу посвящать в свои секреты?
  - Я понимаю, Саша, все очень сложно. Мы все оказались в крайне непростой ситуации.
  - И все же в гораздо более простой, а главное безопасной, чем те, на чьи голову каждый день падают снаряды и бомбы.
  - Да, вы правы, - выдохнула Светлана. - Мне тоже такая ситуация не нравится. Но мы не можем это остановить. Давайте не будем на эту тему сейчас дискутировать.
  - Хорошо. Но тогда о чем речь?
  - Я отвечу. Мы с Игорем, точнее, Игорь по своим каналам пробивает возможность изменить мою программу, чтобы можно было демонстрировать и альтернативное мнение. Разумеется, в определенных пределах. Но, согласитесь, это лучше, чем ничего. При этом дается гарантия, что такие участники не станут подвергаться никаким репрессиям. Я хочу вас задействовать в этом проекте.
  - Это очень неожиданное предложение, Светлана.
  - Я понимаю, поэтому не тороплю с ответом. Да и согласие на такие изменения еще не получено. Но Игорь обещает, что оно будет совсем скоро. А теперь можем вернуться в дом.
  В доме их встретил Варатынов. Он внимательно оглядел женщин.
  - Как прошла ваша прогулка? - поинтересовался он.
  - Прекрасно, - ответила Светлана. - Александра в восторге от нашего сада.
  - Он действительно великолепен, - подтвердила Александра. - Настоящее произведение садового искусства.
  - Это благодаря стараниям Светланы. Знаете, Александра, когда она мне объявила, что займется разбивкой сада, я не верил, что у нее что-нибудь путное получится, так как участок был ужасно запущен. А теперь сами видите. К чему я это вам говорю? Если по-настоящему заняться каким-либо делом, добиться можно самых невероятных результатов.
  - Я с вами согласна, Игорь Вячеславович.
  Варатынов посмотрел на Александру и улыбнулся.
  - Пройдемте в мой кабинет, там и поговорим, - произнес он.
  - Только недолго, - крикнула им вслед Светлана. - Игорь, ты помнишь, тебе еще готовить шашлыки. Ты нам обоим это обещал.
  - Никому не доверяю делать шашлыки, - сообщил Варатынов, когда они расселились в кабинете. - Я вообще считаю, что человек как можно больше должен уметь делать своими руками, и своей головой. У нас довольно большой дом, при этом минимум прислуги. Когда я говорю своим знакомым, что моя жена сама готовит нам еду, никто не верит.
  - Я бы тоже не поверила, если бы не видела все своими глазами, - честно ответила Александра.
  Ее слова вызвали у Варатынова смех.
  - Мне нравится в вас, что вы прямолинейны. Очень не люблю людей с двойным дном.
  - К сожалению, их стало очень много.
  Варатынов стал серьезным.
  - Вы абсолютно правы, но что делать, раз мы живем в таком мире. Он замолчал. - Приходится постоянно переступать через себя, но иначе не получается. Так что у вас вышло с Вараввой?
  Александра глубоко вздохнула. Ей совершенно не хотелось об этом говорить.
  - Пока мало что, - ответила она.
  - Александра, я должен знать все. Этот вопрос для нашей компании крайне важен.
  - Я понимаю.
  - Тогда прошу вас в деталях.
  - Когда я ему изложила наш вопрос, он заявил, что знает о нем. И есть два пути его решения: короткий и длинный.
  - Очень интересно. Начинайте с короткого.
  - Короткий путь очень простой, он предложил поехать к нему домой.
  - Вот как! - воскликнул Варатынов.
  Александра взглянула на него, и ей не показалось, что он уж так сильно возмущен.
  - Вы ему в этом отказали? - спросил Варатынов.
  - Вы считаете, я должна была согласиться? Игорь Вячеславович, если вас не устраивает мое поведение, я готова подать заявление об уходе.
  - Александра, так вопрос не стоит. То, что он предложил вам, отвратительно. А какой в таком случае длинный путь? Он его охарактеризовал?
  - В целом, да. Он сказал, что до сих пор вы не столь патриотичны, как многие бизнесмены вашего уровня. И чтобы ваш вопрос мог бы решиться положительно, вам следовало бы более активно поддерживать наше государство и то, что оно делает.
  - То есть, военные действия.
  - Думаю, что да.
  - Я предполагал такой поворот, мне на него уже намекали. Я очень стараюсь избегать политики, но сегодня не та ситуация, когда это возможно. Понимаю, вам не нравится этот вариант, но если вы хотите работать в компании, придется его принять. Мне не очень приятно это говорить, но нам не оставляют выбор. Если хотите подумать, то у вас есть максимум несколько дней. Со своей стороны готов поднять вашу зарплату на треть. Это компенсация за некоторые неприятные моменты. Но мы должны заставить этого Варавву протолкнуть законопроект. Без освоения новых месторождений мы долго не продержимся. А если не будут предоставлены нам налоговые льготы, мы эту задачу не вытянем, у нас на это элементарно не хватит денег. Говорю, как есть, без прикрас.
  - Я буду думать, - произнесла Александра.
   Варатынов окинул ее внимательным взглядом и кивнул головой.
  - А теперь пойдемте готовить шашлыки. Светлана, наверное, уже заждалась.
  
  5.
  Александра вернулась домой только вечером. День оказался столь насыщенным, что она почти валилась с ног. После шашлыков они играли в гольф; оказалось в имении было еще поле для этой игры. Для нее это был первый подобный опыт и в целом он прошел более или менее удачно. Помогло то, что она регулярно занималась спортом, посещала корт, плавала в бассейне.
  И все же не физическая усталость была самой тяжелой, гораздо сильнее на нее давил психологический пресс. Александра чувствовала себя растерянной, если не подавленной. В уме постоянно крутились сказанные ей правда уже давно слова учителя о том, что когда у человека возникает экзистенциальный выбор, то это означает, что в такой момент решается его судьба.
  Александра никак не могла отделаться от мысли, что именно сейчас как раз такой момент. Когда она решила завершить свою академическую карьеру и занятья практической деятельностью, то выбор у нее был, прямо скажем, немаленький. Отец - известный ученый, ректор крупного столичного вуза имел немалые, а главное разнообразные связи, а потому мог предложить дочери самые разные варианты. И целый месяц она их перебирала, словно бусы. Пока не остановилась на нефтяной компании "Восток Нефть", возглавляемой Варатыновым.
  Это выбор был для нее осознанным, она решила остановиться именно на этом варианте, потому что ее привлек глава компании. В отличие от многих своих коллег он имел хорошую деловую и человеческую репутацию. Но главное было даже не это, а то, что он старался не лезть в политику, не запятнал себя не то, что поддержкой разных патриотических движений и кампаний, но даже ни разу не высказался в пользу нынешней власти. По крайней мере, Александра, перешерстив едва ли не весь Интернет, ничего не обнаружила.
  Это ее очень обрадовало; она и не надеялась найти человека, который с одной стороны являлся бы крупным бизнесменом, с другой - оставался нейтральным к тому ужасу, что происходило в стране. Александре даже долго не верилось, что такое вообще возможно. Люди, которых она уважала, на которых смотрела с восхищением и восторгом, которые еще недавно являлись для нее мерилами честности и порядочности, без всякого сопротивления с их стороны прогибались под эту власть, были готовы на любую мерзость, которую она требовала от них совершить. И совершали.
  Александра была в ужасе от того, как повели себя люди. Причем, их оказалось подавляющее большинство. Еще не так давно ей казалось, что она не питает особых иллюзий о том, что представляет собой человек. Но, как выяснилось, она думала об этих существах гораздо лучше, чем они собой представляет.
  То был для нее большой удар, последствия которого она не преодолела до сих пор. Хотя с чем-то уже смирилась, поняла, что надо принимать реальность такой, какая она есть. Но сколько бы она себя ни уговаривала так поступать, до конца не получалось. Что-то внутри нее было такое, что не соглашалось на подобный компромисс.
  Хотя, если быть точным, компромиссом для нее стала работа у Варатынова. Компания ей оазисом порядочности в океане мерзости. Но сегодня все резко изменилось, ее начальник почти открытым текстом сказал, что ей придется вступить в эту игру. Альтернатива - увольнение. Хотя он такого ей напрямую не говорил, но она прекрасно понимала, что если откажется, держать на этом месте он ее не станет. Найти замену будет несложно, на такую зарплату из желающих возникнет огромная очередь, чей конец будет теряться очень далеко.
  Этот Варатынов оказался хитрей, чем она до сих пор о нем думала. Он прекрасно осознает ее внутренний разлад, а чтобы его облегчить, поднимает ей зарплату. Но она бы с большим удовольствием отказалась от этого повышения, лишь бы все оставалось, как прежде. Конечно, она может не принять этого дара данайцев, но в этом случае Варатынов сразу поймет, что она не станет делать то, что он хочет от нее. И тогда вряд ли она долго продержится на этом месте. Это происходит вовсе не потому, что Варатынов желает ее унизить или сломать. Она уверена, что он ее не обманывает, когда уверяет, что этот закон ему нужен, как глоток воды путнику в пустыне. Да получается и ей тоже; ведь ипотеку надо отдавать, а больше нигде у нее не будет таких доходов.
  Последний аргумент Александре был особенно неприятен. Во-первых, она прибегала к нему в последнее время чересчур часто, во-вторых, он обнажал корыстные и мелкие черты ее характера. А ей совсем не хочется видеть их проявление. Собственный образ в своих глазах оказывался совсем другим, получается, что во многом он был иллюзорным. Она, Александра Владыкина, совсем не тот человек, который представал в ее воображении.
  Она вдруг вспомнила слова своей подруги, которая та повторяла ей неоднократно: "Саша, запомни, самое большое разочарование в своей жизни будет у тебя от себя самой". Почему-то до сих пор она не слишком верила Авроре, ей казалось это большим преувеличением. И сейчас не могла ни признать, что, по крайней мере, в том, что говорит она, немалая доля истины.
  Александре нестерпимо захотелось выйти из стен своей квартиры. Ее охватило сильное желание с кем-нибудь пообщаться. Даже не обязательно о том, что ее так сильно мучает, а на любые темы. Когда разговариваешь с другим человеком, невольно переключаешь внимание на него.
  Она все же поедет к родителям, решила Александра. И хотя уже довольно поздно, это не то обстоятельство, что способно ее остановить.
  
  6.
  Александра ехала по вечернему городу и думала о родителях. Она всегда гордились ими, искренне считала, что ей просто невероятно повезло с ними, что лучших отца и мать, чем они, найти невозможно. Отец ученый, если не с мировым, то уж точно с европейским именем. Владеет пятью языками, знает все и обо всем. Она не помнит, чтобы он хотя бы однажды не ответил на ее вопрос. Именно он приучил дочь к постоянному чтению, вложил в нее неиссякаемую жажду знаний.
  Мать - оперная певица, солистка Большого театра. Благодаря нее, детство Александры в значительной степени проходило за его кулисами и в зрительном зале. С самого раннего возраста в ее жизнь вошла музыка, без которой она уже не мыслила своего существования. Александра лично знала многих звезд, которым рукоплескали самые известные концертные залы мира, а когда была маленькой на коленях некоторых их них даже сидела.
  Александра не сомневалась, что ей в жизни крупно повезло, с самого ее начала она окунулась в непередаваемую атмосферу, которой были лишены подавляющее большинство ее ровесников. В ней жило ощущение, что она должны вернуть этот долг. Кому, когда и в какой форме представляла весьма смутно, но в том, что обязана однажды это сделать, не сомневалась.
  Родители собирались ложиться спать, когда она приехала.
  - А мы тебя не ждали, - сказал Георгий Павлович, когда Александра вошла в дом.
  - Не стоило приезжать? - спросила Александра.
  - Не говори глупости, - возразила Елена Викторовна. - Мы тебе всегда рады. Просто думали, что тебя сегодня уже не будет и собирались на покой.
  Георгий Павлович пристально посмотрел на дочь.
  - Расскажешь, что случилось или сначала выпьешь чаю?
  Александра почувствовала некоторую растерянность, она не знала, что ответить. С одной стороны ничего не случилось, точнее, случилось, но хорошее - ей обещали существенно повысить зарплату, с другой - она не может отделаться от ощущения, что в ее жизни перевернулось все к худшему. И она не представляет, что ей со всем этим грузом делать.
  - Чай я с удовольствием попью, но и поговорить мне тоже необходимо.
  - Сейчас будет чай, - пообещала Елена Викторовна.
  Обычно летом они пили чай на веранде. Прошло уже несколько минут, все выпили по полкружки, а разговор так и не начался.
  - Сашенька, если ты так долго молчишь, значит, случилось что-то очень серьезное, - нарушил тишину отец.
  - Да, серьезное, - подтвердила дочь.
  - Не заболела? - встревожилась мать.
  - Мама, со здоровьем у меня все в порядке.
  - С чем же не в порядке? - поинтересовался Георгий Павлович. - Саша, ты прекрасно знаешь, в нашей семье принято говорить предельно откровенно. Даже если речь идет о сердечных делах.
  - Это совсем не сердечные дела.
  - Тогда какие?
  - Я сама точно не знаю, не могу подобрать определения.
  - Дожили, вечная отличница не может подобрать слова. Значит, это, в самом деле, серьезно
   - Для меня - да, - подтвердила Александра. - Я не знаю, как мне поступать. Мой босс поручил мне разработать что-то вроде плана, смысл которого показать, что он и его компания полностью поддерживает сегодняшнюю политику государства. А ее главная суть - война.
  - Вот оно в чем дело, - задумчиво протянул Георгий Павлович. - А что ты хотела, когда шла туда работать. Разве не понимала, что однажды нечто такое случится. Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему ты ушла из института, прервала работу над диссертацией? Твой куратор очень хвалил тебя.
  - Папа, сейчас мы обсуждаем не этот вопрос, - поспешно произнесла Александра. - Я приехала не за этим, я хочу услышать от вас совета.
  - До сих пор ты не слишком интересовалась нашими советами, - пробурчал отец. - Как-то обходилась без них.
  - А теперь не получается.
  - Гоша, ты должен помочь девочке, - сказала мать.
  - Она обратилась к нам двоим, - уточнил отец.
  - Хорошо, я скажу, что я об этом думаю. Но сначала ты.
  - Да, задала, Саша, ты нам задачку. А с Толей не говорила?
  - Нет, я сразу к вам.
  - А ты уверена, что я знаю, что тебе ответить?
  - Папа, кто, если не ты.
  - Ладно. Извини, если я скажу не совсем то, что ты хочешь услышать.
  - Заранее извиняю.
  - Время для нашей страны сейчас очень тяжелое. И не столько в материальном плане, сколько в психологическом и в духовном. И это касается в той или иной степени каждого человека.
  - Это я понимаю, потому и приехала.
  - Знаешь, моя любимая доченька, в истории много раз случались периоды, когда людям по разным причинам приходилось пересматривать свои базовые установки. И это всегда происходило очень драматично, это самая настоящая ломка, почище, чем у наркомана.
  - Я это уже почувствовала. Но что из этого следует, папа?
  - Много чего. Хотя, сама понимаешь, единого лекала для всех нет и не может быть.
  - Я приехала за своим лекалом.
  - Но при этом есть и немало общего для всех. Если страна, нация попала в сложную ситуацию, люди должны сплотиться, чтобы ее преодолеть.
  - Но сплачиваются вокруг всегда кого-то.
  - Да, конечно. Но не обязательно вокруг какого-то конкретного лица, есть и другие варианты.
  - И в чем они?
  Георгий Павлович тяжело вздохнул, и Александра поняла, что этот разговор дается отцу не просто.
  - А я согласна с твоим отцом, - вдруг вступила в разговор Елена Викторовна. - Вовсе не обязательно сплачиваться вокруг конкретного человека. Есть ценности, которые диктуют такую даже не необходимость, а потребность души.
  - И что это за ценности, мама?
  - Не хотела тебе рассказывать, но раз зашел такой разговор, то придется. Три дня назад несколько артистов нашего театра побывали в одном госпитале.
  - В том числе и ты, - уточнила Александра.
  - В том числе и я. И то, что я там увидела, поразило меня до глубины души.
  - Могу предположить, что ты увидела большое число раненых солдат.
  - Не просто раненых, а большое число инвалидов. У кого нет ноги, у кого руки, кто ослеп. И я поняла, что должна что-то сделать для них, невозможно оставаться безучастным.
  - Что же ты, мама, решила?
  - Не только я, это стало общим решением всех артистов, кто посетил госпиталь. Мы решили сформировать фронтовую артистическую бригаду, и с концертами поехать на передовую. Ну, не совсем на передовую, но рядом с ней. Мы хотим не только доставить нашим солдатам приятные минуты, но и продемонстрировать им, что у нас общий враг, который убивает и калечит наших мальчиков.
  На веранде повисло долгое молчание.
   - Папа, ты согласен с намерением мамы? - спросила после длительной паузы Александра.
  - Мы обсуждали с твоей мамой этот вопрос, и я выразил ей полную поддержку. Послушай, Саша, я продолжу свою мысль. Сегодня такая ситуация, когда мы не можем больше оставаться нейтральными. Как раньше говорили: "Родина в опасности!". Да нам никто и не позволит сохранять нейтралитет, каждый обязан сделать свой выбор. Да, неприятно, да не хочется, да. Лично я далеко не со всем согласен, что у нас делается. Но так и не бывает, когда все делают правильно. Для этого жизнь слишком сложная штука, в ней нет готовых решений. Часто их приходится принимать на ходу. Но при этом самое главное - оставаться на верной стороне.
  Александра почувствовала, что ошеломлена. Она не предполагала услышать нечто подобное ни от отца, ни от матери. Более того, к ней даже на миг пришла мысль что, возможно, это слуховые галлюцинации.
  - Папа, мама, что вы говорите! - воскликнула она. - Я понимаю, вам жалко раненых. Мне - тоже. Но в их ранениях и увечьях виновата не та сторона, а та, которая их послала на это побоище. Там защищаются, и имеют на это полное право. Мы сами решила на них напасть, потому что нам что-то у них не понравилось, потому что захотели их земли. А если кому-то не понравится что-то у нас, они тоже могут развязать против нас войну? Или только мы обладаем такой привилегией?
  - Послушай, Саша, - произнес Георгий Павлович, - даже, если мы совершили в чем-то ошибку, сейчас не время вставать в оппозицию. Любое дело следует довести до конца. И у нас были причины начать войну.
  - Чтобы начать войну, всегда можно найти причины. Но это не причина, чтобы начинать войну. Войну начинают не поэтому.
  - Почему же?
  - Потому что хочется повоевать, потому что кто-то кого-то ненавидит, потому что страна, что начала войну, считает себя сильней и уверена в своей победе. А в результате, что мы имеем, - переполненные морги и госпиталя. А ведь всего этого могло и не быть.
  У Александры внезапно упало желание общаться с родителями. Она резко встала.
  - Ты куда? - встревоженно спросила Елена Викторовна.
  - Поеду к себе.
  - Я думала, ты переночуешь.
  - Я тоже думала, мама. Спокойной ночи!
  В полной тишине Александра вышла из дома и направилась к своей машине.
  
   7.
  После встречи с родителями настроение у Александры упало еще на несколько градусов. Такого разговора с ними она совершенно не ожидала, наоборот, была непоколебимо уверена, что найдет у них понимание и сочувствие. И, возможно, даже получит полезный совет. Вместо этого они стали дуэтом ее убеждать, чтобы она тоже перешла на сторону власти и присоединилась к и без того многочисленному многоголосью ее поддержки. Такого от них она насколько не ожидала услышать, что на обратном пути даже немного всплакнула. И если бы не опасность во что-нибудь или в кого-нибудь врезаться, возможно, проплакала всю дорогу.
  Утром, придя на работу, она тут же принялась за составлением плана по "подтверждению патриотизма", как назвала его Александра. Точнее, основную работу она поручила своим подчиненным. Их было трое, две предпенсионного возраста женщины и один молодой парень. Сотрудники ей достались от прежнего руководителя, и она не стала их менять. Наоборот, с самого начала пыталась установить с ними доверительные отношения. Но получилось это не слишком удачно; они считали, что свое место она получила по блату, а потому занимать ее недостойна. Разумеется, вслух об этом они ей не говорили, но она понимала эти тайные мысли по их взглядам и периодически прорывающимся интонациям.
  Впрочем, работники они были достаточно опытные, дело свое знали, и Александра решила, что по этой причине не станет их менять. А с недоброжелательством как-нибудь либо справится, либо смирится.
  Она собрала их на совещание и каждому выдала по заданию. Себе тоже его взяла. Затем закрылась в своем кабинете; ей не хотелось никого видеть.
  К концу рабочего дня позвонил Толя и предложил сходить повеселиться. Веселиться Александре не хотелось, но и отказывать жениху не было оснований. К тому же, действительно нужно переключиться на что-то более позитивное.
  Они встретились вечером и стали обсуждать: куда бы им отправиться? Внезапно к Александре пришла идея.
  - Толя я знаю одно место, где ты точно никогда не бывал. Тебе там будет интересно. Поедем, это не далеко.
  Александра показала стоящему у входа охраннику клубную карточку, и они прошли в зал. Народа было довольно много, и им достался единственно свободный столик.
  Анатолий с интересом оглядывался вокруг.
  - Классное место и публика интересная, - сделал он вывод из своих наблюдений. - Не знал о существовании этого ресторана.
  - Я тоже недавно узнала. Сюда могут попасть только избранные. Поздравляю, ты сегодня среди них.
  - Ты как-то странно это сказала, словно хочешь меня уколоть. А, между прочим, быть среди избранных совсем не так неплохо.
  - Избранные избранным рознь, - ответила она.
  - Хочешь сказать, что те избранные, что находятся сейчас тут, совсем не те, среди которых ты хотела бы находиться.
  Александра мысленно отметила, что Анатолий одарен либо проницательностью от природы, либо хорошо ее изучил. В любом случае он точно охарактеризовал владеющее ею настроение.
  - Трудно сказать, что тут за публика, я никого из них не знаю, - уклонилась она от прямого ответа. - Давай что-нибудь закажем.
  Анатолий взял лежащее на столе меню, и от изумления у него глаза полезли на лоб.
  - Я привык к высоким ценам, но таких - еще никогда не видел, - честно признался он.
  Александра тоже взяла меню. В тот раз все заказывал Варавва, а потому она не обратила внимания на цены. Но сейчас согласилась с женихом - они были не просто высокими, а уверенно устремлялись в космическое пространство. До этой минуты она и не знала, что в Москве есть рестораны с таким ценником.
  - Толя, я тебя сюда пригласила, поэтому и буду платить, - сказала она, предварительно решив, что новая зарплата выдержит такой удар. Правда, ее еще надо заслужить.
  - Но это не правильно, - попытался возразить Анатолий.
  - Давай не спорить о пустяках. Возьмем это за правило в наших отношениях.
  - О чем же будем спорить?
  - Уверена, что нехватку тем испытывать не будем.
  - Тогда начинаем.
  - Только сначала сделаем заказ. Ты что-нибудь выбрал?
  Еду принесли очень быстро, и Александра отметила, что это действительно элитный ресторан. К тому же то время, что они тут сидели, к ним уже дважды подходил обслуживающий их официант и подливал в бокалы вино.
  - Тут все просто безумно вкусно, - прокомментировал Анатолий свои ощущения от еды. - Если бы не цены, ходил бы сюда постоянно.
  - Сюда так просто не попадешь, нужно иметь специальную карточку.
  - У тебя она есть. Можно узнать, откуда?
  - Я рассказывала тебе, что встречалась с депутатом по фамилии Варавва. Это историческое событие проходило именно здесь.
  - Я как раз видел его вчера по ящику в ток-шоу Дроздова.
  - Не знала, что ты его смотришь.
  - Мне это требуется по работе, нужно знать, что происходит в стране, какие пропагандистские ветры в ней дуют.
  - И какие же?
  - Все сильно ужесточается; такое чувство, что мы хотим предъявить ультиматум всему миру. Хотя и он по отношению к нам поступает точно так же.
  - Ты так считаешь?
  Анатолий удивленно посмотрел на нее.
  - А ты нет?
  - Как мы относимся к ним, так и к нам относятся. Мне кажется, что по-другому и не бывает. Когда мы хорошо относились к ним, и они к нам хорошо относились. Но я хочу поговорить о другом.
  - Я слушаю тебя, дорогая.
  Александра задумалась, у нее вдруг возникли сомнения о том, надо ли начинать этот разговор? И все же она решила поговорить.
  - Толя, у меня, кажется, начинают портиться отношения с родителями.
  - Этого не может быть, ты же с первого дня нашего знакомства уверяла, что у тебя лучшие в мире родители.
  - Я и сейчас так считаю. Но это не означает, что между нами не могут возникать разногласия.
  - Пожалуй, тут ты права. И в чем ваши разногласия?
  - Совершенно неожиданно для меня они стали петь под музыку нашей пропаганды.
  - И в чем заключается их песня?
  - Папа вдруг стал говорить о том, что в такое сложное время нужно проявлять патриотизм, сплотиться перед лицом грозящей внешней угрозы. Ну и все в таком же духе. А мама намеривается отправиться на фронт в составе артистической бригады. Будет солдатам петь арии из опер. Хотя, может быть, продемонстрирует более простой репертуар.
  Какое-то время Анатолий молчал.
  - Саша, а чему ты удивляешься, страна, в самом деле, в сложной ситуации. Давно такой не было.
  - Ты это сейчас о чем? Когда папа узнал, что мы вторглись в другую страну, он заперся в своем кабинете и не выходил из него часов десять, а то и больше. И потом целый месяц пребывал в мрачном состоянии духа.
  - А что сейчас с его духом?
  - По-моему, все обстоит нормально, у него хорошее настроение, отличный аппетит. Думаю, и сон не хуже. И он не видит ничего ужасного в происходящем. А про маму и не говорю, она сходила в госпиталь, увидела раненых и покалеченных - и ею овладело желание внести свою лепту в общее дело.
  - У тебя, в самом деле, прекрасные родители, - оценил Анатолий. - Твоя мама известная певица, пела во многих странах, в том числе в тех, которые сегодня к нам враждебны. Это нормально, если она станет петь и для наших солдат. Я одобряю ее действия.
  Александра смотрела на Анатолия так, словно не узнавала его.
  - О чем ты говоришь, Толя? Мы развязали несправедливую войну, под выдуманными предлогами напали на другую страну. И ты с этим полностью согласен? - Она на мгновение замолчала. - Или ты раньше притворялся, чтобы завоевать меня?
  - Я нисколько не притворялся, - ответил Анатолий, и Александра услышала в его голосе раздражение. - Но все меняется, в том числе и мои взгляды. Хотя я, как и ты, по-прежнему против войны, считаю, что имевшие противоречия можно было решать другими способами.
  - Но так не решили, зато решили начать войну. Все предельно ясно, о чем тут говорить!
  Анатолий слегка покачал головой.
  - Знаешь, Саша, ты мягкий человек, но при этом бываешь иногда чрезмерно категоричной. Так и никак иначе. Я бы очень не хотел, чтобы все эти вопросы как-то повлияли на наши отношения. Я призываю тебя быть выше их.
  - Выше быть гибели невинных людей? Я правильно тебя поняла?
  - Нет, не правильно. Гибель людей с обеих сторон - это ужасно. И этому нет оправданья.
  - Я рада, что ты это понимаешь.
  - Но наша жизнь крайне несовершенна, она так устроена, что люди зачастую для решения возникших противоречий выбирают самые простые и, как им кажется, быстрые способы. Если бы от меня хоть в малейшей степени зависело, чтобы этого вторжения не произошло, я бы предпринял для этого все усилия. Но ни тебя, ни меня никто не спрашивал. Поэтому, дорогая Саша, я очень хочу, чтобы вопреки всему мы бы оберегали нашу близость. Это самая большая ценность, что у нас с тобой есть. Разве не так?
  Александра задумалась, в словах Анатолий заключалась своя правота. Но почему-то она никак не могла с нею согласиться.
  - Нет, я так не могу, - сказала она.
  - Но почему? Скажи, что мы в этой ситуации можем изменить? Наши отношения - это остров в бушующем вокруг океане вражды.
  - Да, остров - это хорошее сравнение. Только я не знаю, но что-то мешает мне укрыться на нем и забыть обо всем. Я чувствую, что это не правильно, так нельзя поступать.
  - Хорошо, если это не правильно, объясни, как правильно?
  - Я не знаю. Я запуталась.
  - А я знаю, Саша. Я знаю, что главное в жизни - это быть счастливым, несмотря на ни что. Только это способно нас спасти. Давай поженимся в самое ближайшее время, сейчас не тот момент, когда следует с этим тянуть.
  Александра почувствовала что-то сильно похожее на испуг. Такого предложения от Толи она не ожидала. Точнее, ожидала, но не в этот вечер и не в этом ресторане. Хотя, когда и где, не представляла. А с другой стороны, почему, собственно, не здесь?
  - Саша, у меня с собой нет кольца, - продолжил Анатолий, - но я готов хоть завтра приехать к твоим родителям и официально попросить твоей руки. - Он замолчал в ожидании ответа.
  - Завтра точно не надо, - поспешно проговорила Александра первое, что ей пришло в голову. - Мама готовится к отъезду, им сейчас не до матримониальных дел.
  - Хочешь, чтобы я попросил твоей руки, когда твоя мама вернется?
  - Подожди, Толя, давай не будем порочь горячку. Ты меня застал врасплох.
  - Врасплох? Но разве дело к этому не шло?
  - Шло, но еще не дошло. Прошу, подожди.
  - Долго?
  - Нет, не долго. Я должна подготовиться к такой крутой перемене в своей жизни.
  - А мне казалось, что ты готова и только ждешь этого.
  Александра кивнула головой.
  - Если бы не война, то да.
  - Но причем тут война, когда речь идет о нашем браке? Что это меняет?
  Александра почувствовала, что затрудняется с ответом. Толя прав, их брак и война слабо пересекаются. По крайней мере, на внешнем контуре их жизней.
  - Понимаешь, Толя, когда началась война, во мне что-то изменилась. Я сказала про папу, который не выходил почти полсуток из своего кабинета. Не знаю, уж что он делал, а лично я несколько дней просто проплакала. Ты помнишь, какие жуткие бомбардировки тогда были?
  - Помню.
  - Я только успокоюсь, тут же узнаю о новом обстреле, снова начинаю плакать. И потом долго выходила из депрессии.
  - Ты мне ничего не рассказывала про это твое состояние.
  - Да, Толя, извини. Я сама не знаю, почему не хотелось с тобой об этом говорить.
  - Сашенька, от этого ты становишься мне еще дороже, у тебя очень тонкая и отзывчивая душа. Я еще сильней хочу на тебе жениться.
  - Мне это приятно. Но я не чувствую в себе силы прямо сейчас тебе ответить. Уже довольно поздно, поедим домой.
  - Я надеялся, что мы проведем эту ночь у меня.
  - Ты же видишь, я не в настроении. Мои мысли заняты совсем другим. Не обижайся, дай мне возможность хотя бы частично восстановить внутреннее спокойствие.
  Александра увидела, как по лицу Анатолия пробежала тень.
  - Что мне еще остается делать. Поехали, только сначала надо расплатиться.
  - Я тебя сюда заманила, я и расплачусь, - улыбнулась Александра.
  
  8.
  Александра приехала домой снова в плохом настроении. Только на этот раз его виной был Анатолий. Она не узнавала его, еще совсем недавно они были, что называется, на одной волне. У них почти не возникало разногласий, несмотря на то, что часто и горячо обсуждали острые темы. И прежде всего, эту проклятую войну. Оба являлись категорическими ее противниками, как и режима, развязавшего эту бойню. А теперь она слышит в голосе жениха другие интонации. Он вроде бы и против, но как-то уже немного и за.
   Александру вдруг кольнула одна мысль: то, что говорил сегодня в ресторане Толя, чем-то напоминает то, что говорил на веранде их дачи отец. Мысли и слова звучали весьма похоже. Что же это за напасть, что люди так быстро и кардинально меняют свои взгляды? Раньше ничего подобного не случалось. Или случалось, но она не замечала - не было острой необходимости?
   Александра посмотрела на часы. Уже поздно, пора спать. Завтра на работе трудный день, нужно составить окончательный вариант всей этой патриотической ахинеи. . А потом еще утверждать ее у Варатынова. Сплошь неприятные события; так и хочется убежать от них подальше и укрыться там, где они ее не достанут.
  Хватит жаловаться на жизнь, оборвала поток негативных мыслей Александра. Она сама себя не узнает. Всегда была веселой и даже смешливой, а сейчас превращается в какую-то мрачную, зацикленную тетку. Надо срочно остановить этот нисходящий процесс. Но это завтра, а пока в душ и спать.
   Александра принимала душ, как до нее донеслись какие-то посторонние звуки. Она прислушалась и поняла - кто-то настойчиво звонит в ее дверь.
   Александра выключила душ, быстро обтерлась и, завернувшись в полотенце, побежала открывать. На пороге стоял незнакомый молодой мужчина. Несколько мгновений они с изумлением смотрели друг на друга. По крайней мере, она так уж точно.
  - Саша, извини, - произнес незнакомец, - что так поздно и без звонка. Но так уж сложились обстоятельства.
  - Ничего не понимаю. Кто вы и что вам надо? - не слишком вежливо поинтересовалась она. Ей было неприятно, что с ее волос на пол падали капли.
  - Ты меня не узнала? - удивился он. - Впрочем, ничего удивительного, давно не виделись.
  После этих слов лицо мужчины показалось ей знакомым. Где-то она точно его видела. И вдруг воскликнула:
  - Ваня! Это ты?
  - Я, - на мгновение улыбнулся Иван, но тут же снова стал серьезным.
  - Проходи, - пригласила она.
  Иван вошел в прихожую.
  - Понимаю, что очень не вовремя, но больше было идти не к кому.
   Александра совершенно ничего не понимала. Откуда возник этот Иван, они не виделись лет пять или семь. Более того, все эти годы она, кажется, ни разу о нем не вспоминала.
  - Давай так, Ваня. Ты проходи, садись, а я домоюсь, а затем поговорим.
  Иван кивнул головой.
  - А куда садиться? - спросил он.
  - Куда пожелаешь. Хочешь на пол, хочешь на стол, хочешь в кресло. Мне еще понадобится минут десять.
  Александра вернулась в ванную и снова включила душ. Что привело его к ней, подумала она об Иване. Она вдруг поняла, что даже не помнит его фамилию. Понадобилось несколько минут, чтобы она всплыла из глубины памяти на ее поверхность, - Кудимов.
  Они были однокурсниками, вот только тусили в совершенно разных компаниях, которые практически не пересекались. Александра даже не могла припомнить - говорили они хотя бы раз за все время учебы серьезно? По крайней мере, в памяти таких бесед не сохранилось.
  Но то, что она все же вспомнила, вызвало у нее не понятное ощущение. Когда они учились на одном курсе, Александра не сомневалась в том, что Ваня в нее влюблен. Его выдавали его взгляды; как только они оказывались в одном помещении, он не отрывал от нее своих глаз.
  Она же на него не обращала внимания; его личность не вызывала в ней никого интереса. Он казался ей каким-то бесцветным; в равной степени это относилось как к его внешности, так и к характеру. Среди всех студентов он абсолютно ничем не выделялся, по крайней степени, она этого не замечала. И после того, как они закончили университет, она тут же о нем напрочь забыла. До сегодняшнего вечера. Что же ему понадобилось от нее? И как он нашел ее адрес?
   Александра вышла из ванной уже в халате. Ваня сидел в кресле, но как-то странно - он словно бы весь ужался. И без того не высокий и худенький, он казался совсем миниатюрным.
  Александра села напротив него.
  - Рассказывай, - сказала она.
  - Я понимаю, что я некстати, - начал он.
  - Хватит, давай по существу, - оборвала она.
  - Это сложно, - опустил он еще ниже и без того опущенную голову.
  - Постарайся, у тебя же высшее образование. Кстати, ты где-нибудь работаешь?
  - Работаю, но сейчас это не важно.
  - Ладно, тогда начинай о том, что важно. Учти, времени не так много, мне завтра рано вставать.
  - Я понимаю, - кивнул он головой.
  - Зато я ничего не понимаю. Давай сравняемся в понимании.
  - Я могу уйти, ничего не объясняя.
  У Александры возникло желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Она даже огляделась вокруг себя, выбирая предмет.
  - Сначала объяснишь, а затем посмотрим, - произнесла она вслух, а мысленно стала уговаривать себя быть терпеливой.
  - Я пришел искать у тебя убежище. Больше пойти мне некуда. Но ненадолго, на несколько дней. - Ваня с тревогой взглянул на нее.
  - Что же ты натворил?
  - Ничего плохого.
  - Ваня, - из-за всех сил стараясь казаться спокойной, проговорила она. - Так у нас разговор не пойдет. Я хочу понимать, что случилось.
  - Меня ищет ФСБ, - огорошил он ее.
  - За шпионаж? - не очень отдавая отчет в своих словах, спросила Александра.
  - Нет. Еще вчера это было тайной. А сейчас уже можно не скрывать. Я являюсь участником одной организации. Мы боролись с режимом и против войны.
  Александра почувствовала себя так, будто ее довольно сильно ударили.
  - Повтори! Вы выступали против режима и против войны? Я тебя правильно поняла.
  - Да. Но вчера, когда у нас было заседание политсовета, за нами всеми пришли. И всех арестовали.
  - А почему ты на свободе?
  - Так случилось, что я опоздал. И видел, как выводили ребят.
  - Ничего себе, - пробормотала ошеломленная Александра. - И что ты делал целые сутки?
  - Бродил по городу, прятался. Я понимал, что ни к родителям, ни к близким знакомым мне нельзя. Не сомневаюсь, они за всеми ими следят.
  - Это логично, - согласилась Александра. - А почему ко мне пришел? Мы с тобой во время учебы почти не пересекались.
  - Даже не почти, а вообще. Ну или крайне редко, - уточнил Иван.
  - Тем более.
  - Мы не общались, но я всегда интересовался тобой. - Он снова опустил голову. - И я подумал, что ты должна быть тоже против режима и против войны. Вот и решил пойти к тебе.
  А ведь он прав, подумала Александра.
  - А как узнал, где я живу?
  - Случайно. Помнишь, Сережу Свешникова. - Александра кивнула головой. - Мы с ним немного дружили. Я его недавно случайно встретил, мы поговорили, я спросил про тебя. Он сообщил, что был у тебя в гостях. Сам, не зная для чего, попросил дать адрес.
  - Сережка Свешников действительно был у меня в гостях. Мы с ним тоже случайно столкнулись, он тут живет неподалеку. - Александра задумалась. - И что ты намерен делать?
  - Мне нужно дня два. Один человек сделает мне документы на другое лицо - и я уеду за границу. Здесь меня ждет только тюрьма на длительный срок. Саша, я понимаю, что принимая меня в своем доме, ты рискуешь. Я готов уйти.
  Александра посмотрела на своего незваного гостя.
  - Уйдешь, но только не сейчас. Сейчас мы ляжем
  спать. Утром я уйду на работу, а вечером обо всем поговорим. Надеюсь, до этого времени тебя не арестуют.
  
  9.
  Александра ехала в машине на работу и думала об Иване. Все, что произошло вечером, повергло ее в изумление, ничего подобного она не ожидала. Если бы ей в студенческие годы сказали, что этот молчаливый, застенчивый парень окажется подпольщиком, будет бороться с режимом, она бы ни за что не поверила. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
  Но сейчас Александра не сомневалась, что все было именно так, как рассказывал Иван. Получается, что есть люди, которые не смирились с тем, что творится в стране, которые готовы пожертвовать своей свободой ради того, чтобы изменить ситуацию. До вчерашнего вечера таких она не только не встречала, но даже не слышала об их существовании. Ей казалось, что почти все охвачены псевдопатриотическим психозом, а те, кто ему не подался, молчат в тряпочку, чтобы с ними ничего не случилось. Эта смесь мерзости и трусости угнетало Александру, приводило в отчаяние, но до сих пор она была уверенна, что ничего невозможно изменить.
  А получается, что все не совсем так, есть люди, готовые бросить вызов системе. И самое странное, что среди них ее однокурсник, причем, самый незаметный из всех. К тому же влюбленный в нее. По крайней мере, так было во время их совместной учебе.
  Александра стала думать о том, что означает это обстоятельство для нее. И поняла - ничего. Она тогда не испытывала к нему ровно никаких чувств, нет их и сейчас. А вот, что ее поразило, что Иван считает, что она непременно должна быть тоже против войны. Неужели она, в самом деле, производит подобное впечатление? Ей казалось, что она это старательно и успешно скрывает, открывается только самым близким людям - родителям, Авроре, Толе. А получается, что все немного не так. Или даже совсем не так.
  Надо вечером непременно расспросить об этом ее гостя. Внезапно к ней пришла одна мысль, которая заставила ее похолодеть. Удивленная визитом Ивана она как-то не придала особого значения тому факту, что его разыскивают органы. А ведь это представляет большую опасность, причем, она грозит не только ему, но и ей; ведь она укрывает по нынешней квалификации государственного преступника. Если его найдут у нее в квартире, вряд ли ей это сойдет с рук. И нет уверенности, что даже связи отца помогут.
  Что же ей в таком случае делать? Она не может прогнать Ивана. Во-первых, он доверился ей, будучи уверенным, что она его не предаст. Во-вторых, если она выгонит его, то всю жизнь будет себя презирать, как предательницу и труса. Будь, что будет, Иван пробудет в ее квартире столько, сколько ему понадобится. Ее долг - помочь ему.
  Приняв решение, Александра немного успокоилась, хотя тревога полностью не исчезла. В течение дня она то и дело поглядывала на телефон - не зазвонит ли он, принося плохие известия, но он на ее счастье молчал. Остается надеяться, что эта авантюра завершится для всех благополучно.
  
  10.
  Александра в своем кабинете проводила совещания по поводу написания сценария новой пропагандисткой кампании. Она не только участвовала в общем обсуждении, но с интересом наблюдала за действующими лицами. Кроме нее, их было еще трое: две женщины предпенсионного возраста Вера Валентиновна и Нина Алексеевна и молодой парень, младше ее всего на год по имени Андрей.
  Хотя внешне обе женщины были между собой непохожи, но в чем-то неуловимо походили друг на друга; они с почти одинаковым энтузиазмом взялись за дело. Было видно, насколько это задание их воодушевляло. До этого момента они в основном просто отбывали положенные рабочие часы, и Александра даже раздумывала о том, не стоит ли их уволить; все равно толку от них почти никакого. Ее останавливало лишь сострадание к ним; в их возрасте устроиться на другую работу весьма проблематично.
  Но сейчас они словно по мановению волшебной палочке, преобразились, с большим энтузиазмом предлагали все новые варианты идей. Причем, часть из них Александра была вынуждена признать весьма полезными.
  Александра продолжала наблюдать за ними не без некоторого изумления; неужели война вызывает в этих пожилых женщинах такой мощный прилив творческой энергии. Она видела, с каким удовольствием они предлагали разные варианты проведения пропагандистских мероприятий. Причем, некоторые их предложения носили откровенно экстремистский характер. Какие-то глубинные слои агрессивной энергии внезапно пробудились в них, вышли на поверхность, явив их подлинную человеческую истинную натуру. Ничего подобного она не ожидала увидеть.
  А вот Андрей был совсем другим, вел себя спокойно, никуда особенно не рвался, большую часть сидел пассивно, но вдруг что-то предлагал весьма ценное. Почти всех, что он говорил с определенной корректировкой Александра принимала, но это не увеличивало симпатию к нему. Она никак не могла отделаться от ощущения, которое появилось почти сразу после их знакомства, что у него было второе дно, что внешне он один, а внутренне другой. Откуда возникало у нее это представление, понять она не могла, но отделаться от него не получалось. Александра решила, что будет с ним предельно осторожна, не станет допускать никакой откровенности. Все разговоры исключительно на служебные темы.
  Александра не сомневалась, что среди сотрудников компании есть те, кто работают на органы, регулярно строчат доносы. С некоторых пор это стало повсеместным явлением; об этом ей говорил как-то даже отец, заметив, что ему известно, кто в университете занимается доносильчеством. Но называть имена, естественно, не стал. Было бы странно думать, что на ее работе таких людей нет. Она бы не сильно удивилась, если Андрей оказался одним из них. По крайней мере, типаж точно подходит.
  За несколько часов интенсивной работы удалось почти полностью набросать основные контуры кампании. Александра отпустила своих сотрудников, сказав напоследок, что окончательной шлифовкой документа займется самостоятельно. Так как возражений против такого продолжения не нашлось, все разошлись.
  Александра осталась одна в кабинете. Нужно было дорабатывать текст, так как уже завтра его надо представить Варатынову на одобрение. Но думала сейчас о другом. Что же это за создание человек, если его так сильно воодушевляет задача по уничтожению других людей? Эти две в обычной жизни с виду совсем не злобные женщины, матери, у каждой из которой по двое детей, а у Вера Валентиновна совсем недавно народился первый внук, превращаются в настоящих фурий, когда речь заходит о противнике. Лично он им ничем не досадил, а они ненавидят его так, будто он виноват в смерти их близких. Откуда возникает это чувство, что служит его источником? В свое время она пытались отыскать ответ на эти вопросы, начав работать над диссертацией на эту тему, но затем прекратила эти исследования и устроилась на работу сюда.
  Да, для этого были свои причины, но сейчас речь не о них. Вопрос для нее звучит по-другому: как со всем этим багажом ей жить? Что делать с этими женщинами, с непонятным, подозрительным, но весьма креативным Андреем?
  Удивительное то, что, как оказалось, ее маленький коллектив, включая Александру, вполне способен создать хорошую заготовку для кампании с целью доказательства того, что компания в своем патриотическом и воинственном угаре ничуть не уступает другим. Но это полбеды, самая большая беда в том, что ей же самой придется все это воплощать в жизнь. Сумеет ли она справиться с такой двойственностью?
  
  11.
  Чем ближе находилась Александра от дома, тем сильней ею овладевала тревога, переходящая в самый настоящий страх. А если агенты спецслужбы обнаружили Ивана ее квартире и теперь поджидают ее там? Эти мысли одолевали с такой силой, что отделаться от них не было никакой возможности. Было неприятно сознавать, что она трусит, но что же делать, коли так оно и есть. Не поступила ли она крайне опрометчиво, дав приют беглецу? Она вдруг ясно представила картину, как ее вталкивают в тюремную камеру, где ее ожидает ужасное зловоние и злобные сокамерники. Она не привыкла к таким условиям, всю жизнь жила в комфорте и уюте, никогда не испытывая ни в чем недостатка. Сможет ли она выжить в суровых, а по сути дела античеловеческих условиях тюремного заключения?
  Александра вошла в квартиру и успокоилась, никакая засада ее не поджидала. Зато Иван сидел в кресле и читал книгу. При виде вошедшей, он положил ее на стоящий рядом журнальный столик.
  Александра бросила взгляд на обложку, это был роман Льва Толстого: "Война и мир".
  - Я вижу, ты с пользой провел день, - улыбнулась Александра. То, что ей ничего не угрожает в данный момент, подняло настроение.
  - Увидел у тебя на полке книгу и решил почитать, - пояснил Иван.
  - Неужели раньше не читал? - удивилась она. - Ведь в школе задавали.
  - Задавали, но мне что-то не хотелось. Больше тянуло тогда на всякую приключенческую литературу.
  - И что скажешь?
  Иван задумчиво посмотрел на Александру.
  - У меня сложилось впечатление, что раньше люди были какими-то другими, более цельными и глубокими порядочными. А потому думали, вели себя иначе, больше походили на человека.
  - А сейчас? - спросила заинтересованная словами своего гостя Александра.
  - А сейчас люди стали какими-то совсем уж одноклеточными, их кроме собственных инстинктов и желаний ничего не волнует. С таким человеческим материалом легко затевать войну.
  - Но и в те времена войн хватало, - возразила Александра.
  - Хватало, - согласился Иван, - но войны были другими и велись иначе, более благородно и гуманно. А сейчас никто никого не жалеет; этих чувств нет и в помине. Каждый только хочет под корень извести другого. Достаточно включить телевизор...
  - Ты прав, - кивнула головой Александра. - Ладно, давай поговорим чуть позже, у меня к тебе много вопросов. А сейчас займемся ужином. Ты, наверное, голоден?
  - Очень. У тебя в холодильнике почти ничего нет.
  - Я редко тут готовлю. Но смотри, - она показала на лежащие на полу пакеты, - я заехала в магазин и купила много разной снеди. Так что голодными не останемся.
  - Саша, я тебе помогу.
  - Тогда к станку.
  Приготовление ужина заняло больше часа, за это время ни о чем серьезном они не говорили. Александра не хотела торопить события, к тому же они оба не были искушены в кулинарном искусстве, а потому приготовление пищи шло медленно и не всегда удачно.
  Наконец, они сели за стол. Александра купила бутылку вина, прежде чем начать есть, Иван разлил его по бокалам.
  - За что будем пить? - спросил он.
  - За то, чтобы это все поскорее бы закончилось, и победила справедливость, - предложила тост Александра.
  - Целиком - за. Пьем.
  - Расскажи мне, как ты оказался в этой организации? - попросила Александра. - Или это нельзя?
  - Думаю, после того, как нас раскрыли, уже можно.
  - А у вашей организации было название?
  - Мы назвали ее: "No pasaran".
  - Вот как! - воскликнула Александра. - Это сильное название.
  - К сожалению, мы не оправдали его.
  Несколько секунд они ели молча.
  - Ваня, - расскажи, как ты там очутился?
  - Тебе, в самом деле, это интересно? - пристально смотрел он на нее.
  - Если спрашиваю, значит, интересно. Ты же пришел ко мне не случайно.
  - Прости. Я расскажу. Хотя особенно и рассказывать нечего. Когда наша страна вторглась на чужую территорию, я почувствовал себя так, словно меня оплевали. Я не знал, куда деваться от отчаяния и бессилия. Хотелось что-то немедленно сделать, чтобы это остановить, но одновременно понимал, что сделать ничего не могу. Я был абсолютно беспомощен.
  - Примерно то же самое чувствовала я, - призналась Александра.
  - Я в этом не сомневался, - кивнул головой Иван. - Какое-то время я пребывал в странном состоянии, то погружался в прострацию, то меня начинала душить ненависть к тем, кто это затеял. Я пытался разговаривать с родителями, с приятелями, знакомыми, но все, как один, поддерживали вторжение. Многие говорили, что им так и надо, давно пора.
  - И родители - тоже?
  - Да. Я не смог с ними жить, нашел дешевую комнатку и переехал туда. С тех пор мы не общаемся.
  - Что было дальше?
  - Случайно встретил одного знакомого. Не знаю, почему, мы вдруг стали говорить очень откровенно, хотя не так уж близко знали друг друга. Он-то мне поведал о том, что создается такая организация. И предложил вступить. Я согласился.
  - Чем же вы занимались?
  - Да, почти ничем. Противостоять режиму с оружием никто из нас не собирался. Проводили собрание, обсуждали складывающуюся ситуацию, написали несколько антивоенных постов в Интернете. Ну, еще кое-что по мелочи. По большому счету мы так и не поняли, как нам надо бороться. Для нас более важным было другое. - Он замолчал.
  - Если начал, говори, - нетерпеливо попросила Александра.
  - Мы испытывали сильнейший стыд за свою страну и свой народ. Никто из нас и предположить не мог, что такое большое количество сограждан поддержит войну. Еще недавно это казалось невозможным.
  - Я тоже так думала, - вставила свою реплику Александра.
  - Мы ставили цель хотя бы самую малость восстановить репутацию своего народа, страны, показать, что не все у нас за войну. Наверное, в целом это ничего не меняло, но для каждого из нас это было важно.
  - Что было дальше?
  Иван пожал плечами.
  - О нас узнали. Не знаю, как. Может, кто-то из наших написал донос, может, где-то прокололись. Всех повязали, кроме меня, я случайно избежал ареста. Впрочем, об этом я тебе уже рассказывал. Вот, собственно, и все.
  - Ты - молодец, - похвалила его Александра.
  Иван как-то странно взглянул на нее.
  - Ты, правда, так думаешь?
  - Конечно. Я вот, например, на такое не решилась. Если бы ты знал, чем я сегодня занималась.
  - И чем?
  Александра задумалась. Нет, она не станет ему рассказывать о проведенном утром совещании, о том, как затем почти целый день писала сценарий грядущий пиар-кампании в защиту войны. Ей элементарно стыдно перед ним.
  - Не хочу рассказывать, - сказала она. - Тебе это не интересно. Уже поздно, давай спать.
  Проснулась Александра среди ночи. Перед тем, как лечь спать, она не задвинула занавески, и тусклый свет луны проникал в комнату. Он позволил ей увидеть, что Иван сидит рядом с ее кроватью и смотрит на нее.
  Невольно она приподнялась на подушке.
  - Ваня, ты что? - не без тревоги спросила она. - Почему не спишь?
  - Саша, я должен тебе кое-что сказать.
  - А до утра нельзя отложить?
  - Утром, я уйду. Мне сделали документы, вечером улетаю из страны.
  - Куда?
  - Тебе лучше не знать.
  - Пожалуй, - согласилась Александра. - Но утром у нас же будем время проститься?
  - Дело не в этом.
  - А в чем? - удивилась она.
  - Я могу тебе об этом сказать, только сейчас, ночью. Утром не хватит решимости.
  - Тогда говори.
  Несколько секунд Иван молчал.
  - Я в тебя влюбился еще на первом курсе. Не сразу, но я быстро понял, что ты лучше всех.
  - Ваня, ты преувеличиваешь.
  - Прошу, не перебивай. С каждым курсом мое чувство только становилось сильней. Кроме тебя, другие девушки меня не интересовали. За все годы учебы у меня никого не было.
  - Я ничего этого не знала.
  - Наверное. Ты все эти годы не обращала на меня никого внимания.
  - Не хочу врать, я догадывалась, что нравлюсь тебе. Я это замечала по твоим взглядам.
  - Я часто смотрел на тебя, правда, старался это делать, когда ты не смотрела на меня. Впрочем, сейчас это уже не важно.
  - А что важно, Ваня?
  - Единственная причина, почему не хочу уезжать из страны, это ты. Есть все шансы больше тебя никогда не увидеть. Даже не представляешь, как меня это угнетает.
  Теперь на какое-то время замолчала Александра.
  - Ты не прав, я могу это представить, - тихо произнесла она. - Но что ты хочешь от меня?
  - Я хочу, чтобы мы сейчас занялись любовью. Мне так легче будет переживать разлуку.
  Александра снова задумалась.
  - Я готова заняться с тобой любовью. Но ты должен знать, что я тебя не люблю и тебя не хочу.
  Какое-то время Иван сидел молча, затем резко встал со стула. Несколько мгновений он стоял неподвижно, нависая над ней. Затем, по-прежнему не говоря ни слова, пошел к дивану, на котором спал. Александра видела, как он лег и повернулся к ней спиной.
  Она натянула одеяло на голову и закрыла глаза. Правильно ли она поступила, по сути дела отказав ему? Они, в самом деле, вряд ли еще встретятся. А он герой, сделал то, что должен был сделать, и чего сделать она побоялась.
  Утром, когда Александра проснулась, Ивана уже не было. На диване аккуратно была сложена стопка постельного белья. Никакой прощальной записки она не обнаружила. Александра вдруг почувствовала облегчение; этот не самый простой и не самый приятный и весьма тревожный эпизод в ее жизни, завершился. Вот только она вела себя в нем не самым достойным образом. По крайней мере, ей так кажется.
  
  12.
  Придя на работу, Александра намеривалась отправиться к Варатынову с целью утверждения концепции пиаркампании. Но оказалось, что он отбыл в срочную командировку. Такое с ним случалось часто, поэтому она не удивилась. Скорее, обрадовалась; ей совсем не хотелось заниматься этим делом. А так по независящим от нее причинам оно откладывается.
  Но других срочных дел у Александры не было, и она стала думать, чем бы себя занять? Она уже довольно давно не виделась со своей лучшей подругой - Авророй. Почему бы им не встретиться.
  Одним из преимуществ ее работы, которое она очень ценила, являлось то, что никто не ограничивал ее свободу. Она могла уйти из офиса в любой момент, не спрашивая ни у кого разрешения. О таком режиме можно было только мечтать, а у нее он был в реальности.
  Александра позвонила Авроре, та была тоже свободна, и они быстро договорились о встрече.
  То, что Аврора на ее счастье оказалась свободной, не удивило Александру. У нее была весьма специфическая работа. Она была дочерью высокопоставленного дипломата, и все свои школьные годы провела в разных странах Европы. Это помогло ей изучить, по меньшей мере, пять иностранных языков. После университета она решила воспользоваться своими лингвистическими познаниями и стала работать с иностранными, преимущественно бизнес-делегациями, которые приезжали в Россию. Она выступали и в качестве организатора, и в качестве переводчика. Оказалось, что этот труд приносит большие доходы, а так же другие, не менее приятные бонусы - Аврора нередко заводила романы с членами этих делегаций, о которых затем даже с излишней откровенностью, по мнению Александры, ей рассказывала.
  С Авророй они дружили с первого дня учебы в университете. Случайно сели рядом на одну скамью - и больше не расставались. Весело проводили время, вместе ездили за границу, Александра часто оставалась ночевать в доме ее родителей, а Аврора - в доме родителей Александры.
  При этом они сильно отличались характерами. Главная черта Аврора являлось большое здравомыслие; прежде чем что-то сделать или поступить, обдумывала ситуацию с разных сторон. У них были схожие взгляды на жизнь, но во многом разные к ней подходы. Александра нередко совершала необдуманные поступки, подчиняясь своей экспансивностью, и ее подруга неоднократно останавливала ее, избавляя от неприятных последствий. За это Александра очень ценила Аврору, хотя иногда такой жесткий контроль вызывал недовольство, желание протестовать. Она считала, что Аврора до некоторой степени злоупотребляет своим влиянием на нее, ограничивает ее свободу, даже несмотря на то, что это часто идет на пользу Александре.
  Свои встречи обычно они проводили в небольшом тихом и уютном кафе, затерянном в одном из старых переулков столицы. Они случайно наткнулись на это заведение, и оно стало, как они сами его называли, их резиденцией. Аврора уже сидела за столиком, когда Александра появилась в дверях.
  Они всегда заказывали здесь одно и то же - кофе и торт Наполеон, который в кафе прекрасно готовили. Этот пищевой набор уже ждал Александру.
  - Что-то случилось? - первым делом поинтересовалась Аврора.
  - С чего ты решила, что должно что-то случиться?
  - Ты обычно не встречаешься со мной в разгар рабочего дня. Должны возникнуть особые обстоятельств. Ну, скажи, разве я не права?
  - Права, - не стала скрывать Александра. - Вроде бы что-то случилось и одновременно ничего не случилось.
  - Это сложная ситуация; лучше, когда что-то случается, в это случае появляется определенность.
  - Вот и я об этом.
  - Так что же, Александра Георгиевна произошло?
  - Ты помнишь Ваню Кудимова?
  Аврора наморщила лоб.
  - Честно говоря, не припоминаю.
  - Мы учились на одном курсе.
  - Точно, теперь вспомнила. Это тот парень, что был в тебя влюблен.
  - Ты это знала? - удивилась Александра.
  - Ну, да. А ты разве нет?
  - Догадывалась. Но сейчас речь не об этом. Позавчера вечером, когда я уже ложилась спать, он позвонил в мою дверь.
  - Что значит позвонил? Разве ты с ним общалась после окончания универа?
  - В том-то дело, что нет. Я вообще забыла про его существование.
  - Тогда почему он к тебе заявился?
  - Об этом и речь. Только это должно остаться между нами.
  - Могу поклясться на своей крови. - Аврора взяла со стола нож, которым резала торт "Наполеон". - Сделать надрез?
  - Аврора, я серьезно.
  - Я - тоже.
  - Давай обойдемся без самоистязания.
  - Как скажешь. Так зачем к тебе заявился этот Ванюша?
  Александра оглянулась вокруг себя - не может ли кто-то слышать их разговор. Но соседние столики были не заняты.
  - Он скрывался от ареста и пришел ко мне в поисках убежища.
  - Ты это серьезно? Не шутишь?
  - Абсолютно серьезно.
  Аврора покачала головой.
  - А почему именно к тебе, а не ко мне или еще к кому-то? Надеюсь, ты спросила его об этом.
  - Первым делом.
  - И что сказал?
  - Он сказал, что уверен, что я, как и он, против войны.
  - Если я правильно тебя поняла, то он против войны и за это его преследуют. И так как ты, по его мнению, тоже против, поэтому он заявился к тебе.
  - Именно так.
  - Надеюсь, ты его тут же выставила вон.
  Теперь ненадолго замолчала Александра.
  - Он ночевал у меня две ночи.
  Аврора несколько мгновений изумленно смотрела на подругу.
  - Ты разве не понимала, чем рискуешь?
  - Понимала и сильно боялась.
  Аврора снова задумалась.
  - А почему именно его преследуют? Мало ли кто против войны.
  - Он состоял в одной организации, она называется: "No pasaran".
  - Красноречивое названице, - оценила Аврора. - И чем они занимались?
  - По словам Ивана, практически ничем. В основном просто собирались и разговаривали. Но кто-то их выдал.
  - Надеюсь, это не Ваня, иначе он выдал бы и тебя.
  - Уверена, это не он.
  - Почему? Ты же его почти совсем не знаешь. Насколько я помню, в университете вы не общались.
  - Так и есть, - подтвердила Александра.
  - Тогда на чем основывается твоя уверенность?
  - Есть основания. - Александра немного замялась.
  Аврора пристально посмотрела на нее.
  - Подруга, а ты часом с ним не переспала?
  - Почти.
  От удивления Аврора даже вытаращила глаза.
  - Это как? Просвети меня, чтобы я и знала. Может, и мне пригодится.
  - Когда мы ночевали во второй раз, Иван сел рядом с моей кроватью.
  - Сел и что дальше?
  - Он признался мне в любви с первого курса учебы. И сказал, что ему будет легче переживать разлуку, если мы переспим.
  - Веский аргумент для секса. Он тебя убедил?
  - До некоторой степени.
  - Это как? - удивилась Аврора.
  - Я ему сказала, что согласна с ним переспать, но он должен знать, что я его не люблю и не хочу.
  - И что он?
  - Вернулся на свой диван. А утром, когда проснулась, его уже не было.
  - И где он ты не знаешь?
  - Он сказал, что собирается улететь за границу. Больше мне ничего неизвестно.
  - Послушав тебя, мне захотелось вдруг выпить, - произнесла Аврора. - Ты не против?
  - Я на работе.
  - Ты сейчас в кафе. - Аврора подозвала официанта и сделала заказ.
  Официант принес вино, Аврора разлила его по бокалам.
  - Предлагаю выпить за твое умение удивлять. - Они чокнулись и выпили. - Что ты хочешь от меня услышать? - поинтересовалась Аврора.
  - Ничего. Мне просто очень хотелось поделиться с кем-то этой историей. А кроме тебя, не с кем.
  - Знаешь, Сашок, я все время боюсь, что ты вляпаешься в какую-нибудь историю. И вот почти вляпалась.
  - Почти не считается.
  - Это как посмотреть, - покачала головой Аврора. - Еще неизвестно, чем все это кончится. Но даже, если предположить, что больше ничего не случится, все равно это очень плохо.
  - Да чем же?
  - А ты не понимаешь. Пусть Ванечка благополучно улетит в свою за границу, но ведь нельзя исключить появление другого борца с режимом. А он уже может оказаться провокатором. Ты хоть понимаешь, что ты давно у них на крючке.
  - Почему ты так думаешь?
  - Хотя бы потому, что мой папа, как тебе известно, дипломат. И он многое знает про такие дела. И кое-что иногда рассказывает своей любимой дочурке. Я не удивлюсь, если там на тебя целое досье. Ты же далеко не всегда держишь язык за зубами.
  - Да, не получается, - призналась Александра, - но я не могу все время молчать. Меня всю переполняет. Как ты остаешься спокойной?
  - Я тебе не рассказывала, но сейчас расскажу. На следующий день, когда все это началось, меня позвал к себе мой мудрый папа. Он сказал, что наступают мрачные времена, и много людей в них пострадают. И он не хочет, чтобы в этом списке оказалась бы и я.
  - И что он тебе для этого посоветовал?
  - Вообще не думать об этом, считать, что меня это не касается. Зато интенсивно жить своей жизнью, так, чтобы она целиком тебя поглотила. Он даже предложил мне выделить на эти цели деньги, но я гордо отказалась, заявив, что хватает своих. Правда, теперь жалею, с некоторых заработков стало меньше; почему-то в Россию мало кто желает приезжать. Случайно не знаешь, почему?
  - Твой отец дал тебе хороший совет, но не уверена, что он мне подходит.
  - В этом-то и беда. В наше время таким, как ты, следует быть особенно осторожным. Послушай, Саша, тебе, пока не поздно, надо выработать свое отношение к этим события?
  - И каким оно должно быть?
  Аврора задумалась.
  - Отстраненным. Ты не должна эмоционально вовлекать себя в эти события. Иначе они тебя однажды погубят. Ты же этого не хочешь?
  - Нет.
  - А иначе не получится. Или вслед за Ваней уезжай из этой страны. Знаешь, что еще сказал мне отец: хорошо все это не кончится. Эти люди пойдут до конца, и чем дальше будут идти, тем более будут безжалостными. Они не выносят тех, кто им даже самую малость сопротивляется. А он прекрасно знает эту среду, провел в ней почти всю жизнь. Так что не надейся, что проскочишь; если будешь продолжать так себя вести, в один прекрасный день они тебя заграбастают.
  - Это тоже тебе отец сказал?
  - Это я тебе говорю, твоя лучшая подруга по имени Аврора.
  
  13.
  Увещевания Авроры не прошли мимо сознания Александры, более того, заставили задуматься. Она пришла к выводу, что подруга в чем-то права. В самом деле, нельзя так продолжать жить; каждый раз, когда она узнает об очередных ударах по домам, больницам, вокзалам, гибели людей, особенно детей, то впадает в прострацию или начинает рыдать. Но какая от этого польза, все равно ничего не меняется. Зато она чувствует, что меняется она, причем, не в лучшую сторону, становится излишне раздражительной, болезненно впечатлительной, ей все труднее сохранять спокойствие в общение с людьми, особенно с теми, кто не разделяет ее воззрений.
  В общем, Аврора права, надо плотнее заняться личной жизнью. А ее личная жизнь - это Анатолий. Она не может не ощущать, как в последнее время их отношения похолодели, а виновата в этом только она. Она ограничивала их контакты, по сути дела наложила мораторий на секс, а без него она понимает, что Толи не просто - он же молодой мужчина. Да и ей не хватает сексуальных отношений. Но с какого-то момента в ее подсознании укоренилась мысль, что когда люди погибают по вине ее страны, заниматься тем, что приносит удовольствие, неэтично. А в итоге Анатолий сердится на нее, не понимает, в чем причина такого поведения его невесты. Хотя невеста ли она, еще не решила. Но в любом случае то, что она испортила, ей и исправлять.
  Они не виделись с Анатолием уже два дня. Еще недавно такое случалось крайне редко, если только не по причине каких-либо непреодолимых обстоятельств. Сейчас же их не было, наоборот, у Александры образовалась просто уйма свободного времени. Ее начальник улетел в Сибирь решать производственные вопросы, а потому никто ее не беспокоил, она была полностью предоставлена сама себе. Самое время наладить отношения со своим бой-френдом, как любила называть Аврора своих поклонников и любовников.
  Александра позвонила Анатолию и сообщила, что желает навестить его дома. От неожиданности он даже на мгновение растерялся, но затем сказал, что будет ее с нетерпением ждать.
  Александре было хорошо известно, что Анатолий не очень хорошо умеет принимать гостей, так как терпеть не может готовить. А потому ее в лучшем случае ждали бутерброды с колбасой и сыром. Поэтому перед тем, как направиться к нему, она заглянула в супермаркет и накупила массу всякой снеди. Разумеется, за один вечер они все не съедят, зато останется ему на несколько дней. Пусть ест и с благодарностью и теплотой ее вспоминает.
  Первый вопрос, который задал ей Анатолий, едва она переступила порог квартиры, останется ли она ночевать?
  - Конечно, - ответила она и увидела облегчение на его лице.
  Разумеется, больше всего его волнует вопрос: будет ли у них этой ночью секс, подумала Александра. И плевать ему на то, что сегодня Россия снова бомбила, погибло несколько мирных жителей. Главное - получить удовольствие.
  Опять я за свое, резко оборвала она собственные мысли.
  - Толя, я накупила много продуктов, сейчас буду сервировать стол, - сказала она. - Не знаю, как ты, а я специально сегодня не обедала, чтобы поесть вместе с аппетитом.
  - Я не меньше тебя хочу есть. В последнее время много работы, иначе не выживешь. Тебе же известно, что наше издание никто не финансирует.
  - Но вы же справляетесь.
  - Пока, да. - Внезапно Анатолий оживился. - Я тебе хотел сказать, но все не было возможности, меня пригласили участвовать в ток-шоу: "Свет и тени".
  От неожиданности Александра даже на какое-то время перестала есть.
  - Ты не шутишь?
  - Разумеется, нет. Хотя когда мне позвонил с этой передачи редактор, я сильно удивился. Вот уж откуда приглашения не ожидал.
  - И ты его принял?
  Анатолий быстро взглянул на сотрапезницу, затем отпил из бокала вино.
  - Саша, я прекрасно понимаю, что ты об этом думаешь, но это необходимо. После участия в этом ток-шоу популярность просто взлетает.
  Александра вместо ответа тоже отпила вино из бокала. Ток-шоу: "Свет и тени" являлась одним из самых одиозных в стране, его вел оголтелый пропагандист Владимир Дроздов. В этой передаче ненависть к врагам сочилась буквально из всех щелей и не знала никаких ни пределов, ни берегов. При этом никто даже не старался придерживаться фактов, правды, корректности высказываний. Главная задача заключалось в том, чтобы вызвать у зрителей сильные эмоции по неприятию противника. Александра несколько раз, посмотрев ее, с тех пор обходила этот пропагандисткий шабаш, как она называла это действо, стороной.
  - Толя, ты уверен, что тебе надо идти на это ток-шоу? - спросила она. - Ты не хуже меня знаешь, что там творится. Помнишь, месяца два назад мы вместе смотрели эту передачку. И пришли к единодушному мнению, что большей мерзости трудно сыскать. А ведь с тех пор там ничего не изменилось.
  Сказав эту маленькую речь, Александра почувствовала сожаление. Направляясь к Анатолию, она поклялась не разговаривать на политические темы. И снова не сдержалась.
  - Саша, я согласен с тобой в определении этого ток-шоу, что в нем принимают участие какие-то оголтелые фрики, но кто-то же должен из нормальных людей им противостоять.
  - Они тебе не позволят ни слова сказать из того, что ты захочешь. Ты же помнишь, как ведет себя в студии этот Владимир Дроздов. Он тут же затыкает рот всем не согласным с ним.
  - Я не позволю со мной так поступать. Вот увидишь.
   Александра недоверчиво покачала головой. Она слабо верила, что у Толи что-то в этом плане получится.
  - Ладно, если решил, иди, - сказала она. - В крайнем случае, второй раз не пойдешь, даже если позовут. Я с тобой хотела посоветоваться о другом, я так не помирилась с родителями.
  - Даже странно. Таких отношений, как у тебя с родителями, я не видел ни у кого.
  - Ты прав, я много раз тебе говорила, что не чаю в них души. Но если раньше практически каждый день я разговаривала по телефону с папой или мамой, то уже почти неделю мы не общались. Я не звоню им, они не звонят мне.
  - И в чем причина?
   Александра глубоко и горестно вздохнула.
  - Да все в том же, и отец и мать стали оправдывать войну. Каждый по-разному, но итог один.
  - Даже не знаю, что тебе сказать, - задумчиво протянул Анатолий. - Я бы многое отдал за общение со своими родителями. Но, увы, там, где они, с ними связи нет.
  Александра с сочувствием посмотрела на него. Она знала о страшной трагедии в жизни Анатолия, которая случилось несколько лет назад. Его мать и отец от разных болезней умерли в один день. Это стало самым тяжелым потрясением в его жизни.
  - Саша, послушай моего совета, плюнь на все ваши расхождения, они не имеют никакого значения. Главное, что они у тебя есть. И не просто есть, между вами незримая, но очень глубокая связь. Это в сто раз важней всех разногласий. Не дай ей оборваться.
  Несколько мгновений Александра пребывала в молчании. Внезапно она быстро встала со своего места и пересела на колени Анатолия.
  - Спасибо тебе за эти слова, дорогой. Я именно так и поступлю. Если ты поел, то я готова...
  
  14.
  Александра от Анатолия ехала на работу. Ею владели разноречивые чувства. Она провела великолепную ночь, давно ей не было так хорошо с ним. Оказалось, что оба сильно соскучились друг по другу. И сейчас она снова и снова переживала эти незабываемые моменты.
  И одновременно в ней нарастала тревога, она никак не могла выбросить из головы мысль, что Анатолий скоро станет участником программы: "Свет и тени". Пожалуй, ничего омерзительней за свою жизнь она не видела, это какой-то апофеоз человеческой подлости и низости, когда все маски сброшены и ненависть льется полноценной рекой. А дополняет этот омерзительный коктейль еще один важный ингредиент - бесконечная и безграничная ложь. Как на этом фоне Толя станет смотреться? Ясно же, как день, что ему ничего не дадут сказать даже близко к правде. Не для того существует эта ток-шоу, чтобы говорить ее. Задача - максимально полно обрабатывать в нужном ключе не стойкие мозги людей. И надо признать, авторам программы это неплохо удается. Она, Александра, неоднократно сталкивались с теми, кто ее регулярно смотрит, а затем едва ли не дословно воспроизводят все звучащие там нарративы. И таких миллионы. Надо что-то делать, чтобы остановить Анатолия, иначе он может совершить огромную ошибку.
  В какой-то момент у Александры даже возникло намерение повернуть автомобиль обратно и попытаться отговорить его от опрометчивого поступка. Но она этого не сделала, так как, во-первых, он тоже уже уехал на работу, а во-вторых, она уверена, что он ее не послушает. Иногда Анатолий при всей своей мягкости бывает очень упрямым и несговорчивым.
  Эти мысли сильно портили впечатление от проведенной прекрасной ночи. Может права Аврора, которая любит повторять: если твой мужчина прекрасный любовник, на все остальное вполне можно закрыть глаза. Увы, у нее, Александры, это не получается; кто спорит, что хороший любовник - это замечательно, но есть и другие компоненты счастья. И она не может их отбросить. Такая уж у нее натура, ей самой с ней непросто, а что говорить о других людях, им можно только посочувствовать.
  Варатынов по-прежнему находился в командировке, и Александра занялась скопившимися разными мелкими делами. Но мысли все так же крутились вокруг проведенной ночи и предстоящему участию Анатолия в ток-шоу. В какой-то момент она вдруг отчетливо поняла, что эти две вещи никак не связываются в ее голове, они существует как бы параллельно, словно речь идет о двух разных мужчинах. Один нежный, страстный, любящий и умелый любовник и возлюбленный, другой - чуждый ей человек, который намерен перейти в стан врага. И как все это соединить в одно целое и если это получится, что ей в такой ситуации делать?
  В дверь постучали, в кабинет вошла сотрудница ее отдела Вера Валентиновна Потапенко. Вчера Александра дала ей небольшое задание - сделать обзор наиболее популярных тем на телевидение и среди блогеров. Это было необходимо для того, чтобы их предстоящая информационная кампанию оказалась бы более эффективной, тесней привязанной к актуальной информационной повестке.
  - Александра Георгиевна, я сделала то, о чем вы меня просили, - сказала Потапенко.
  - Спасибо, Вера Валентиновна, - поблагодарила Александра, - сегодня я это обязательно прочту. Будут вопросы, вызову. А сейчас можете быть свободной.
  Сотрудница двинулась к двери. Внезапно у Александры возникла одна мысль.
  - Вера Валентиновна, вы можете ненадолго задержаться - попросила она. - Хочу с вами поговорить.
  Потапенко вернулась и села напротив своей начальницы.
  - Этот разговор напрямую не относится к нашей работе. Вы не против?
  - Буду рада вам помочь, Александра Георгиевна, - ответила Потапенко, но большой радости в ее голосе Александра не услышала.
  Александра внимательно рассматривала женщину. Она была не красивой, лицо довольно грубое, а фигура давно расплылась, как блин на сковородке. Александра знала, что ей пятьдесят четыре года, она давно в разводе, живет вместе с сыном. Из всех трех ее сотрудников она самая патриотично настроена.
  - Вера Валентиновна, мы с вами уже работаем вместе немало времени, но по-настоящему так и не поговорили друг с другом, - начала Александра. - Это не правильно. Вы согласны?
  - Вам, Александра Георгиевна, видней, говорить или не говорить, - ответила Потапенко.
  Александре показалось, что в ее собеседнице ощущается настороженность.
  - Вы правы, вот я и решила, что пришло время пообщаться. Но если вы не желаете, можете встать и уйти.
  - Я готова, - произнесла Потапенко.
  Александра задумалась. Как построить их разговор? Она не может с ней, как с Толей, говорить откровенно, иначе это, скорее всего, плохо закончится.
  - Вера Валентиновна, сразу хочу сказать о цели нашей беседы с моей стороны. В самом ближайшем времени нам предстоит реализация сложного проекта, успех которого много будет значить для нашей компании. Поэтому мне нужно как можно лучше знать тех, с кем я работаю.
  - Я вас понимаю, Александра Георгиевна.
  - Спасибо. Поэтому, если некоторые мои вопросы покажутся вам странными или не очень корректными, то не обессудьте.
  - В моем возрасте уже трудно чем-то смутить. - На лице Потапенко возникло выражение, отдаленно напоминающее улыбку.
  - Вот и прекрасно. Согласны, что мы живем с вами в очень не простой период?
  - Несомненно, - подтвердила Потапенко.
  - Я знаю, что вы настроены патриотично, поддерживаете все, что происходит в нашей стране?
  Потапенко посмотрела на Александру внезапно ставшим тяжелым взглядом.
  - Всем сердцем. Я считаю, что все делается правильно. Нам очень повезло с руководством страны.
  - Включая войну?
  - Да.
  - Но война - это кровь, смерть, разрушения. Сколько людей погибло, сколько искалечено. Вы считаете, что эти жертвы оправданы?
  - Смерь, увечья - это плохо, но бывают ситуации, когда ничего другого не остается.
  - А вы убеждены, что сейчас именно такая ситуация? Ведь это мы напали, а не на нас.
  До этого момента Потапенко сохраняла спокойствие. Но последний вопрос явно вывел ее из этого состояния.
  - Александра Георгиевна, вот не думала услышать от вас такие слова. Вы же не хуже меня знаете, что у нас не было выбора, это на нас собирались напасть.
  - Но кто? На наших границах не были сосредоточены войска ни одной страны. Да и зачем кому-то на нас нападать?
  - А наши безмерные богатства, они всегда притягивали наших врагов.
  - Богатства можно купить, зачем ради них затевать войну, да еще такую кровавую да еще с такой большой державой, как наша. По меньшей мере, это неразумно.
  - Они хотят и присвоить наши богатства, а нас поработить, чтобы мы на них бесплатно работали. Это же не вызывает никаких сомнений. Странно, что вы в этом сомневаетесь, вы же дочь ректора Георгия Павловича Владыкина.
  - Да, он действительно мой отец. Но причем тут мой папа? - удивилась Александра.
  - Вы не смотрите выступление по телевизору своего отца? - в свою очередь удивилась Потапенко.
  - Я вообще мало смотрю телевизор. Хотите сказать, что мой отец выступал в какой-то передаче?
  - Именно так. Я видела его два дня назад. Он говорил о том, что нашей стране угрожает экзистенциальная опасность, есть группа могущественных государств, которые не скрывают своих планов нас завоевать и поработить, а если не получиться, то уничтожить.
  - Это говорил мой отец? - изумилась Александра.
  - Я это видела своими глазами и слушала своими ушами.
  - А еще что говорил папа?
  - Ваш отец говорил, что в такой сложный период следует забыть про разногласия внутри общества и сплотиться вокруг руководства страны. Только так мы выстоим и победим. И я с ним полностью согласна! А вы разве нет?
  Александра с удивлением увидела, что в глазах Потапенко появились вызванные волнением слезы. До сих пор она не предполагала, что выступления отца могут вызывать такой сильный всплеск эмоций.
  - Я тоже согласна - пробормотала Александра. Она решила, что пора заканчивать этот разговор, иначе она может выдать себя. А от этой патриотки можно ожидать все, что угодно.
  Внезапно что-то неуловимо изменилось в лице пожилой женщине, оно приобрело гордое выражение.
  - Для меня выступление вашего отца и таких, как он, много значит, - произнесла Потапенко. При этом ее фигура внезапно разогнулась и стала прямой, а немаленькая грудь придвинулась к Александре.
  - И в чем это выражается, Вера Валентиновна? - поинтересовалась Александра. Она вдруг испугалась того, что в любой момент может произойти что-нибудь непредвиденное.
  - Мой сын тоже воюет, - гордо заявила Потапенко. - Когда он мне сообщил, что желает пойти в армию, на фронт, я не стала его отговаривать. Хотя понимаю, как это опасно, он у меня единственный. Но я горжусь его решением.
  - И где сейчас ваш сын?
  - Этого нельзя говорить. Но сын пишет, что командир части доволен им.
  - А если он погибнет? Уже столько парней оттуда не вернулось.
  На лицо Потапенко опустилась тень. Но она тут же исчезла.
  - Я постоянно хожу в церковь, ставлю свечку, прошу батюшку, чтобы он помолился за моего сына. Бог не допустит его гибели.
  Александра хотела возразить, что Бог уже допустил гибели большого количества наших воинов, но в последний момент передумала.
  - Спасибо, Вера Валентиновна за разговор, для меня наше общение было очень полезным.
  Потапенко недоверчиво посмотрела на нее, словно не веря словам своей начальницы, но никак их не прокомментировала.
  - Александра Георгиевна, я могу идти? - спросила Потапенко.
  - Разумеется. Еще раз спасибо.
  
  15.
  Разговор со своей сотрудницей ошеломил Александру. Когда она его начинала, то не предполагала, что он будет иметь такой результат. Кто бы мог подумать, что эта малоприметная, малоприятная женщина придерживается столь радикальных взглядов. С ней надо быть предельно осторожной, она их тех людей, кто пишет доносы. И если она сочтет, что ее начальница не патриот, то вполне может сигнализировать об этом, куда следует.
  И все же самое большое волнение вызвала у нее информация о том, что ее отец выступал на телевидении. В самом этом факте не заключалось ничего странного, его часто приглашали в самые разные передачи. Все же известный историк, ректор солидного вуза, учиться в котором мечтают тысячи юношей и девушек со всей страны и даже из-за заграницы, ярый сторонник улучшения качества высшего образования. Но только сейчас речь идет о другом, а именно о том, что никогда он не произносил подобных слов. И главное, он скрыл свое выступление от дочери. Это явно произошло не случайно.
  Александра долго раздумывала, что ей делать в такой ситуации, но никак не могла найти решение. Все, что приходило в голову, она отвергала. Они всегда с отцом находили общий язык, могли подолгу беседовать на самые разные темы. Но теперь она боялась разговора с ним.
  Если он вдруг случится, Александра не представляла, что ему скажет? В голову лезли мысли о гражданской войне, когда самые близкие друг другу люди оказывались в разных лагерях. Страшно представить, что такое может произойти я с ней и ее родителями. Еще совсем недавно подобное не могло прийти ей в голову, а сейчас постоянно об этом думает.
  Что-то происходит со всеми нами, мы незаметно для себя превращаемся в каких-то других людей, думала Александра. Но самое ужасное, что многим это даже нравится, из них начинает переть агрессивность, непримиримость, ненависть и жестокость. Уничтожение врага превращается в какую-то сладострастную цель. Пусть даже для подавляющего большинства виртуальную, ведь сами они никого не убивают и не собираются убивать. Но им нравится, когда это делают другие, а они с упоением поглощают такую информацию.
  К тому от целей виртуальных до реальных не такой уж и длинный путь. Если той же Потапенко дать в руки автомат и сказать стрелять по тем, кого она считает врагами России, она вполне может начать это делать. И таких тысячи. Да нет, не тысячи, миллионы.
  Работать ей окончательно расхотелось. Почему-то она стала думать об Иване: где он, улетел ли за границу? И
  если да, что там будет делать? Впрочем, улетел - не улетел, все это не имеет большого значения, никто не в состоянии изменить ситуацию в стране. Можно только расшибить в кровь голову. Вот Ваня не захотел, предпочел эмиграцию. А она вообще, если рассудить, служит преступному режиму.
  Александра вспомнила слова Авроры о том, что надо как можно глубже погрузиться в личную жизнь и меньше обращать внимания на то, что творится вокруг. Она почти приняла эту установку, провела замечательную ночь с Толей. Но разговор с Потапенко и выступление отца на телевидении снова вернули ее к действительности. Когда происходят такие вещи, трудно, словно страус, зарыть голову в песок и пребывать в такой диспозиции долгое время. По крайней мере, у нее вряд ли получится подобная форма ухода от реальности, не та натура.
  Аврора права, когда говорит, что она, Александра, излишне отзывчива на внешние воздействия. Раньше это называлось совестью, но теперь мало кто вспоминает об этом слове, оно как-то вышло из словарного запаса большей части населения. Огромному количеству людей она мешает спокойно есть, спать, ходить в кино, в театры, на концерты, заниматься любовью и делать много других приятных вещей. А кто же захочет иметь такую помеху да еще внутри себя, гораздо лучше делать вид, что ничего ужасного вокруг не происходит. Или как эта Потапенко, считать все происходящее единственно правильным. И даже подвергать своего сына опасностью быть убитым лишь бы чувствовать свою правоту.
  
  16.
  Хотя разговор с Потапенко состоялся утром, но и к вечеру настроение не улучшилось. Александре стало элементарно страшно. За то время, что длилась война, она много раз убеждалась, что мир еще хуже, чем она предполагала, а люди - самые ужасные существа, из тех, что обитают на земле. Это периодически приводило ее в какой-то ступор. Потом, правда, это состояние ослабевало и даже совсем проходило, но только до следующего подобного столкновения с действительностью.
   Но на этот раз все было хуже, чем обычно. Александра сама до конца не понимала, почему разговор с Потапенко вызвал у нее такую сильную негативную реакцию. Если так рассудить, ничего особо экстраординарного ее дама не сказала, в телевизоре и в Интернете каждый день можно услышать и прочитать и не такое. И все же сейчас все было намного хуже, чем всегда. Может, от того, что эта женщина являлась ее подчиненной, с которой она вынуждена сталкиваться ежедневно. Теперь она, Александра, знает, что отныне видеть ее станет для нее постоянной мукой, от которой невозможно уклониться. Она ее даже уволить не сможет, ведь сын Потапенко сражается с врагами отечества, а значит, его мать пользуется неприкосновенностью. Если она, Александра, попробует от нее избавиться, скандал будет грандиозный.
  Александра пришла к мысли о том, что ей, как воздух, нужны люди-единомышленники. Те, с которыми можно обсуждать то, что неподъемным грузом лежит на душе. Иначе в один прекрасный день он может раздавить эту ее хрупкую конструкцию. Нельзя же только все копить внутри себя и не выбрасывать этот негатив наружу.
  Но кто может стать таким человеком? Аврора - ее лучшая подруга, но она не захочет становиться таким конфидентом, она слишком бережет свое душевное спокойствие. Об этом она ни раз говорила ей прямым текстом. Значит, отпадает. Родители после последней их беседы тоже не годятся на такую роль. Толя? Александра задумалась. Еще недавно она бы безоговорочно в качестве такого человека выбрала его. Но сейчас чувствует, что и тут что-то не складывается. Она уже не так откровенна с ним, как была еще совсем недавно, постоянно что-то да умалчивает. И это очень грустно. Как выходить замуж за мужчину, который больше не вызывает абсолютного к себе доверия?
  Внезапно из глубин памяти всплыло имя Руслана Курпатова. Даже странно, что она в последнее время вообще не вспоминала о нем. А ведь когда-то много думала об этом человеке. Ведь у нее с ним был недолгий, зато очень бурный роман. И это именно он превратил ее из девушки в женщину. А такого мужчину не забывают.
  Впрочем, сейчас Александру больше интересовал другой аспект этого человека. Руслан в университете прославился своим непокорным, бунтарским нравом, он смело, а главное громогласно выступал против существующего политического режима, его все усиливающихся попыток установить в стране всевластие. И призывал студентов выходить против этого на митинги.
  Эта его деятельность вызывала у Александры восхищение. Она смотрела на него полными восторга глазами. Он был самым смелым человеком из тех, с кем она была знакома. Разумеется, он не мог не заметить такого к себе отношения, и очень быстро у них закрутились отношения.
  Впрочем, длились они недолго; не только Александра восхищалась им, были и другие студентки. И вскоре Руслан завязал отношения с одной из них, при этом, не разрывая их с Александрой. Но на такое многоженство она была не согласна, и разорвала эту связь. Далось это нелегко, она сильно переживала этот разрыв. Но затем возникли другие чувства, и со временем она успокоилась.
  Что же касается Руслана, то его отчислили с четвертого курса "за деятельность, не совместимую со званием российского студента", как было записано в приказе, не дав доучиться меньше года. С тех пор они не виделись. И вот теперь у нее возникло желание возобновить старое знакомство. Кто, если не он, должен быть против этой отвратительной войны. Даже странно, что она ничего не слышала о нем; помнится, он говорил ей в минуты откровения, что если наша страна на кого-то нападет, он непременно будет выступать против этого.
  Александра помнила, что когда она разорвала их отношения, то в сердцах удалила его номер из своего телефона. И теперь не представляла, как связаться с Русланом. Единственная надежда на Аврору; в свое время он ей тоже нравился. Не исключено, что у нее сохранился этот контакт.
  Сегодня вечером они снова встречаются с Авророй, договорились пойти потанцевать в клуб в рамках их программы - не до чего нет дела. Вот она и узнает: сохранился ли у нее телефон Руслана?
  Танцевать Александра обожала, могла этим делом заниматься часами. Достаточно было услышать заводную мелодию, как ноги сами начинали двигаться в ее такт. Но сегодня что-то нарушилось в этом ее механизме, звучащая музыка не вызывала желание встать и идти на танцпол. Аврора несколько раз пыталась ее увлечь танцами, но затем перестала, поняв, что все равно ничего не получится. Вместо этого она подозвала официанта и заказала два алкогольных коктейля.
  - Опять вселенская скорбь? - спросила она. - Мы же с тобой договорить жить своей жизнью.
  - Я помню, - кивнула головой Александра, - но ничего не получается. На работе я разговаривала со своей сотрудницей. Представляешь, она отправила сына на войну, и этим гордиться. И ей даже не жалко, если его убьют. По ее словам, ведь эта смерть за Родину.
  Аврора посмотрела на подругу, затем по трубочке втянула в себя изрядную долю коктейля.
  - Тебе что за дело. Если этой дуре плевать на своего ребенка, это ее личное дело. Ты же даже ни разу его не видела.
  - Не видела, - подтвердила Александра. - Только дело в другом.
  - И в чем же?
  - Мне трудно сосуществовать с этими людьми, я делаю вид, что воспринимаю их в качестве нормальных а, на самом деле, они хуже сумасшедших. Самое ужасное то, что я ими окружена со всех сторон, они повсюду.
  - Не преувеличивай. Я же не такая и Толик твой не такой. Да и родители тоже другие, хотя ты считаешь, что они так же поддаются всеобщему помешательству.
  - К сожалению, это так, и это меня сильно пугает. Да и Толя... - Она замолчала. - В общем, я ни в ком не уверен.
  - Даже во мне? - вдруг улыбнулась Аврора.
  - Даже в тебе.
  - И правильно, - произнесла Аврора. - Нельзя ни в ком быть уверенным. Я вот тоже в себе не уверенна. Сейчас я такая, а через какое-то время буду другой. И самое удивительное, что понятие не имею, какой. Никто не знает, что с ним произойдет через какое-то время.
  Александра удивленно посмотрела на подругу, до сих пор она ни разу не слышала от нее таких речей. И самое печальное, она на сто процентов права.
  - И что ты предлагаешь делать? - спросила Александра.
  - Две вещи. Сначала допить вот этот коктейль, затем пойти танцевать.
  - Коктейль я выпью, а танцевать не хочу. Нет настроения.
  - Что же ты тогда хочешь?
  - Я хочу иметь рядом с собой хотя бы одного человека, о котором я точно буду знать, что он был, есть и будет моим единомышленником. Мне нужно с кем-то разговаривать об этом, я не могу все время носить это в себе.
  - Трудную задачу ты перед собой ставишь, - улыбнулась Аврора. - Лично я такого человека не знаю. Или у тебя кто-то есть на примете? - пристально взглянула она на подругу.
  - Есть. Ты помнишь Руслана Курпатова?
  - Русланку! - воскликнула Аврора и быстро допила остаток коктейля в стакане. - Такого трудно забыть. У тебя же был с ним роман. Потянуло на прошлое?
  - В каком-то смысле, да. Я вдруг сегодня после разговора со своей сотрудницей вспомнила о нем.
  - Понимаю. Думаешь, он как раз тот человек, который не изменил своим взглядом. Его же выгнали из университета за то, что подбивал студентов выступать против правительства. - Аврора ненадолго задумалась. - Возможно, ты права. Только я ничего о нем не слышала с тех пор, как его отчислили.
  - Я тоже ничего о Руслане не слышала. У меня даже не осталось его телефона.
  - Ну, да, я помню, ты говорила, что удалила его номер после вашего разрыва.
  - Так и есть, - кивнула Александра головой. - Я подумала, может он сохранился у тебя?
  Аврора посмотрела на Александру, затем достала из сумочки телефон и стала его изучать.
  - Нашла, - объявила она. - Можешь переписать.
  - Спасибо! - Александра записала телефон в папку "контакты".
  - Я так понимаю, танцевать мы сегодня не будем, - произнесла Аврора.
  - Хочу домой.
  - Так почему-то я и подумала. - Поехали.
  
  17.
  Едва войдя в квартиру и даже не переодевшись в домашнее платье, Александра набрала номер Курпатова. Ответил он сразу. Она узнала его голос, за те десять лет, что они не виделись, он совсем не изменился. Но и он тоже сразу понял, кто ему звонит.
  - Сашок, это ты? - спросил он.
  Александра тут же вспомнила, что именно так он всегда называл ее, когда у них был роман. Сердце забилось сильней, но длилось это совсем недолго; душа на несколько мгновений улетела в прошлое, но почти сразу же вернулась обратно.
  - Я, Руслан, - подтвердила она.
  - Здорово, что ты позвонила. А я не так давно о тебе вспоминал.
  - Правда? А по какому поводу?
  - Даже не припомню. Что-то смотрел по ящику, и вдруг само собой в памяти всплыло твое имя. А тебя что побудило мне позвонить? Столько лет не общались.
  Александра замялась, она поймала себя на том, что не знает, как объяснить причину своего звонка. Правда, по телефону говорить неудобно, а лгать не хочется.
  Она решила сказать правду, но при этом так, чтобы не обнародовать до конца свои истинные причины.
  - Понимаешь, Руслан, сейчас такое время, когда много знакомых и даже близких людей удаляются от тебя. И однажды замечаешь, что вокруг мало тех, с кем можно нормально общаться. Вот и вспомнила о тебе, в свое время мы могли откровенно говорить обо всем.
  - Да, были такие удивительные времена, - засмеялся в телефоне голос Курпатова. - С удовольствием вспоминаю о них. - Ты замужем? - неожиданно поинтересовался он.
  - Была, но довольно давно и недолго. Сейчас в разводе.
  - У меня точно такая же ситуация. Слушай, раз мы созвонились, давай перейдем к следующему логическому этапу - встретимся.
  - Я только за. А когда?
  - Чего откладывать, прямо завтра после работы. Помнишь, кафе, где мы частенько зависали?
  - Помню.
  - Давай там, в семь часов. Очень хочется на тебя поглядеть, какой ты стала.
  - А мне - на тебя.
  - Значит, будет, чем заняться при встрече, - снова засмеялся Курпатов. - Буду ждать с нетерпением.
  Александра вдруг ощутила радость от состоявшегося разговора и предстоящей встречи. Но длилась она недолго. Ее вдруг поразила мысль: а почему Руслан тут, а не за границей. С его оппозиционными взглядами, которые он когда-то нисколько не скрывал, здесь не место. Сейчас сажают нередко за совсем мелкие проявления несогласия с режимом, а Руслан буквально сочился ненавистью к нему. Она помнит, как он говорил ей: когда я смотрю на тех, кто нами правит, хочется достать пистолет и всех их перестрелять. Но, судя по его интонациям во время их беседы, в настоящий момент он весьма далек от подобных намерений. Или это с его стороны маскировка? Ладно, завтра этот вопрос она, надеется, выяснить. И не только этот.
  Почему-то весь день она испытывала чувство нетерпения в ожидании встречи и одновременно то ли тревоги, то ли опасения, так как ее пугала возможное разочарование. И когда она переступила порог кафе, в котором не была более десяти лет, сердце учащенно колотилось.
  Руслан сидел у окна, за соседними столиками посетителей не было, а это обрадовало Александру - никто им не помешает говорить откровенно.
  Она села за столик и несколько минут они разглядывали друг друга. Конечно, он изменился, она его помнит тонким, очень подвижным юношей, а сейчас перед ней сидел заматеревший мужчина. Он даже располнел, чего она почему-то совсем не ожидала. Хотя по-прежнему был привлекателен, но уже как-то по-другому.
  - Жутко рад тебя видеть, Сашок, - произнес он. - Ты стала еще красивей. Была девушкой, а стала женщиной. Как тебе это удалось?
  - Это все благодаря диете, - улыбнулась Александра. Ей понравилось то, что у Руслана не изменилась манера говорить. Был период, когда она ее сильно возбуждала, но, к счастью, те времена безнадежно прошли.
  - А вот я набрал несколько ненужных килограммов. И, как от нелюбимой жены не могу от них избавиться, - пожаловался Курпатов.
  - Спортом занимайся, - посоветовала Александра.
  - Занимаюсь. Бегаю, плаваю, прыгаю, ныряю, только что не летаю. Но помогает ненадолго, сброшу и быстро набираю вес снова. Будем заказывать?
  - Конечно, я хочу есть.
  - Слушай, Сашок, наши желания просто идеально совпадают, я тоже хочу есть.
  Они заказали ужин официанту.
  - Может, я не правильно называю тебя, как раньше, Сашком, - проговорил Курпатов. - Надо по имени, а то и отчеству.
  - Не стоит, мне приятно, сразу веет прошлым.
  - Ты права, нам есть, что вспомнить, - засмеялся Руслан. - Чем дольше живешь, тем больше приходишь к убеждению, что прошлое всегда лучше настоящего. Ты так не думаешь?
  - Мне все же кажется, что не всегда. Хотя, если сравнить с тем, что творится сегодня, я согласна с твоими словами.
  - Да, никто не ожидал, что так все пойдет. Хотя с другой стороны, а почему собственно, все давно к этому шло. Войны не возникают внезапно, обычно они готовятся долго и тщательно. Только большинство этого не замечают.
  - Ты прав, сама часто удивляюсь, какими мы были слепыми.
  Официант принес заказ, включая вино.
  - Выпьем за встречу? - предложил Курпатов.
  - Вообще-то я за рулем.
  - Я - тоже. Но я не боюсь, что меня остановят.
  - Даже так. И почему?
  - Потому что всегда отпускают, - засмеялся Курпатов. - Если что, я тебя выручу.
  - У тебя есть связи?
  - Есть, - подтвердил он. - Значит, пьем. - Руслан разлил вино по бокалам. - За то, чтобы не только встречаться, но и не расставаться, - провозгласил он тост.
  - Согласна. - Александра решила не рисковать и отпила совсем чуток. Связи связями, а лучше все же не лезть на рожон.
  - И все же, что побудило тебя вспомнить обо мне? - спросил Руслан. - Вот смотрю на тебя, ты выглядишь вполне благополучной.
  - Ты, кстати, тоже.
  - Это тебе не нравится.
  - Не в этом дело.
  - А в чем же? Пришло время для выяснений.
  - Ты прав, раз уж мы встретились, надо все выяснить до конца. Мне кажется, ты стал другим.
  - Мне тоже так иногда кажется, - подтвердил Руслан.
   К Александре пришла мысль, что, возможно, она напрасно позвонила Курпатову, и уж тем более пришла в это кафе. Но коли все же они встретились, действительно лучше все выяснить до конца.
  - Раньше ты ненавидел эту власть и не скрывал своих чувств. А сейчас у меня не возникает такого ощущения.
  - Вот для чего ты мне позвонила, - вдруг усмехнулся Руслан. - Тебе не с кем ее ненавидеть и понадобился партнер. Хочу тебе доложить: мне эта ненависть стоило дорого. Как ты помнишь, меня отчисли из университета. Пришлось отправляться в маленький занюханный городок, чтобы закончить учебу; в Москве меня никуда не принимали.
  - Я не знала об этом. Но сейчас что об этом вспоминать, когда происходят такие события.
  - А какие события?
  - Идет война.
  - А когда они не шли, Сашок.
  - Хочешь сказать, что поддерживаешь войну?
  - А есть другие варианты? Послушай, я понимаю твои чувства, но против лома нет приема. В стране нет никаких сил изменить эту власть, она очень надолго. И хочешь, не хочешь, с ней приходится дружить.
  - И ты дружишь?
  Руслан откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Александру.
  - Выпьем еще? - предложил он.
  - Не хочу.
  -Ладно, не будем. Да, дружу. Точнее, сотрудничаю. Слышала об общероссийском добровольческом корпусе?
  - Нет.
  - Тогда скоро услышишь. Корпус создали недавно, но он быстро укрепляет свои позиции. Я там вице-президент.
  - Чем же он занимается?
  - Помогает бойцам на фронте, раненым в госпиталях, семьям погибших воинов. Это чисто гуманитарная работа. Не желаешь присоединиться, нам очень нужны волонтеры, особенно такие, как ты. Я тебе выбью хорошую должность. У нас, кстати, неплохие зарплаты.
  - Спасибо за предложение, но нет.
  - Почему-то я так и думал. Ты и тогда была упрямой, не любила менять своих взглядов.
  - А надо?
  Неожиданно Руслан наклонился к Александре.
  - А что еще остается делать? - тихо произнес он. - Мой тебе совет: даже если их люто ненавидишь, не бейся лбом о стену. Стене ничего не будет, а лоб расшибешь.
  - Спасибо, Руслан совет очень ценный. Я пойду.
  - Подожди. Мы даже вино не допили.
  - Уверена, справишься один.
  - Я надеялся, что мы возобновим наши отношения. Как я понял, ты одна, и я один. Помнишь, нам было хорошо вместе.
  - То было раньше, теперь не будет. - Александра встала. - Было приятно повидаться. - Она махнула ему рукой и быстро пошла к выходу.
  
   18.
  К некоторому удивлению, преображение Руслана не слишком удивило и расстроило Александру, кажется, она начинает привыкать к таким трансформациям. Ею подвержено столько людей, что если всякий раз огорчаться по этой причине, сил не хватит. Хотя с другой стороны, то, что случилось со старым приятелем, все же удивительно; уж если от кого-то этого она и ждала, так не от него.
  Ладно, сказала себе Александра, коли так, то нет смысла больше думать о нем. Тем более, во время их встречи она ясно поняла, что никаких чувств к нему не испытывает. Что было, то прошло, а потому просто следует перевернуть эту страницу жизни и листать эту книгу дальше. Аврора бы одобрила такой подход.
  Но в таком случае, какая следующая страница? задала себе Александра вопрос. Завтра с фронта возвращается мама. Это означает, что настала пора мириться с родителями. И тут Аврора права, они - самые главные люди у нее, тем более, своей семьи пока нет. А потому нужно возвращать согласие в их ячейку общества, даже несмотря на возникающие разногласия. Когда-нибудь они исчезнут, а если все оставить, как есть, это может рано или поздно превратиться в полное отчуждение. Она не может допустить такое развитие событий.
  Утром, с работы Александра позвонила на дачу. К телефону подошла мать, она сказала, что вернулась домой буквально час назад. А сама поездка была очень интересной и насыщенной, и она полна впечатлениями. И сама пригласила дочь приехать к ним вечером, чтобы поделиться ими.
  Александра смотрела на мать; такое радостное и горделивое выражение лица обычно у нее бывало после удачного выступления в театре. Но сейчас тут была явно другая причина.
  - Рад, что приехала, - сказал отец, целую дочь в лоб. - Последний раз мы расстались не лучшим образом, это меня сильно беспокоит.
  - Меня - тоже, - сказала Александра.
  - Вот и прекрасно, когда двух близких людей беспокоит одно и то же, шанс на то, чтобы покончить с размолвкой, резко возрастает. Давай за стол, вся человеческая история учит, что это самое лучшее место для устранения разногласий. Тем более, впервые к нам вернулся человек с войны. Никогда раньше ничего подобного в этом доме не случалось.
  Вся семья расселась за столом. Александра не сводила взгляда от матери, она видела, что ей не терпелось начать рассказ. Это заметил и муж.
  - Лена, рассказывай, что ты видела, - попросил он.
  - Сейчас все расскажу. Но прежде хочу выпить за наших солдат. Они действительно настоящие герои.
  Тост не вызвал энтузиазма у Александра, но она решила не вступать в перепалку. Она приехала сюда не за этим.
  Они выпили, причем, Александра отпила из бокала самую малость.
  - Давай, рассказывай, - снова попросил Георгий Павлович.
  - Знаете, мои дорогие, я была в десятках странах, но эта поездка отныне станет самой незабываемой. Я пела во многих залах мира, а тут я пела в лесу, на открытом воздухе. И это ни с чем не сравниться. Даже не представляете, как я рада, что туда поехала. То, что я там пережила, непередаваемо. Однажды наша группа попала под обстрел. Мы ехали по дороге, вдруг налетели дроны и сделали по нам несколько выстрелов.
  - Ты могла погибнуть! - с ужасом воскликнул Георгий Павлович.
  - Ну, стреляли не совсем по нам, а по колонне, которая двигалась впереди. Но это было близко, всего в метрах триста или четыреста. Насколько я знаю, там, к счастью, никто не пострадал.
  - Да, повезло, - согласился отец.
  - Но не это главное, - возразила Елена Викторовна.
  - Что же тогда главное? - спросила Александра.
  - Я видела наших солдат, некоторые приходили на концерт прямо из боя. Были даже среди них перевязанные. Это настоящая война!
   Александра хотела сказать, что если мама думала, что это война игрушечная, то сильно заблуждались. Но промолчала. Вряд ли родители сейчас оценят ее иронию.
  - Я разговаривала с некоторыми бойцами, они благодарили нас за выступление. И говорили, что для них это очень важно, потому что никто из них не знает, останутся ли они в живых. Противник ожесточенно сопротивляется, и мы несем потери. Мне так жалко наших ребят, они такие в основном молоденькие. Хотя есть и не очень. - Внезапно она замолчала и нахмурилась. - Я случайно видела лазарет, он переполнен ранеными. Это печальное зрелище. Поэтому войну как можно скорее надо завершать нашей победой. И снова воцарится мир.
  - А если не победим? - не выдержала Александра.
  Мать с испугом взглянула на дочь.
  - Что ты, говоришь, Саша, такого просто не может быть.
  - Очень даже может быть, - произнесла Александра и пожалела о своих словах, увидев, как почти синхронно нахмурились оба родителя.
  - напрасно ты так говоришь, Саша? - с укоризной произнес Георгий Павлович. - Нет, этого не может быть.
   Александра снова хотела возразить, что это вполне может быть, но в последний миг вновь промолчала.
  - Давайте больше не будем о войне, - предложил отец. - Есть масса других тем для интересного разговора.
  По традиции после ужина наступал музыкальный час. Причем, чаще всего играла не Елена Викторовна, а Александра. В свое время она всерьез размышляла над тем, чтобы стать оперной певицей. У нее был хороший голос. Но перед поступлением в консерваторию, мать внимательно прослушала дочь. Затем уединившись с ней, сказала:
  - Саша, у тебя есть шансы поступить в консерваторию и стать, как ты хочешь, оперной певицы. Но с таким голосом, как у тебя, ты можешь претендовать только на то, чтобы петь в хоре. Подумай, хочешь ли ты в нем застрять на всю жизнь? Надо ли это тебе?
  Александра тогда восприняла слова матери болезненно, ведь музыку она любила до самозабвения. На отлично закончила одну из лучших в Москве музыкальных школ и всерьез мечтала, как и мама, петь в Большом театре. Но одновременно поняла, что мать права, у нее нет шансов на сольную карьеру певицы. Ее педагоги ей осторожно говорили, что нужно подумать и все взвесить, прежде чем поступать в консерваторию.
  После беседы с матерью Александра окончательно поняла, что петь в хоре - это обрекать себе на пожизненную неудовлетворенность своим положением. А потому не стоит так рисковать. И решила поступать в университет, ректором которого был ее отец. Но прежде она договорилась с ним, что будет абсолютно честно сдавать экзамены, на общих основаниях. И что он никак не станет вмешиваться в этот процесс. Георгий Павлович дал такое обещание и, насколько она знала, скрупулезно его выполнил. А всем, кто ее спрашивал: не является ли она родственником ректора, отвечала, что они только однофамильцы. Причем, эта их договоренность действовала на протяжении всех лет учебы; никто и никакой протекции ей не оказывал. Хотя с какого-то момента всем стало известно, чья она дочь.
  - Садись, доченька, за рояль, - попросил отец. - Давно мы с мамой не слушали ни твоей игры, ни твоего пения.
  Хотя профессия отца никак не была связана с музыкой, он являлся настоящим меломаном, ничуть не меньше, чем жена и дочь.
  Следующий час был посвящен музыке. Сначала Александра пела и играла одна, затем к ней присоединилась мать.
   Это был прекрасный дуэт, и Александра обо всем забыла. Кроме нее, музыки и родителей больше ничего не существовала. Именно за такие минуты она так любила их родительский дом.
  Провожать ее отправился Георгий Павлович. Александре показалось, что отец то ли задумчив, то ли хочет, но не решается ей что-то сказать.
  - Папа, у тебя все в порядке? Что-то случилось?
  - У меня все в порядке, доченька. Просто не знаю, надо ли тебе это сообщать.
  - Раз начал, то обратной дороги уже нет.
  - Это так, - вздохнул он. - Через неделю у Извекова юбилей - шестьдесят лет. Решено отмечать эту дату, но не очень торжественно и громко, но гости все же соберутся, правда, не слишком много. Хотя Борис сейчас не в фаворе; наверху им не слишком довольны, но он все же известная личность. Будут коллеги из-за рубежа, еще больше намечается приветственных адресов. Поэтому хочешь, а не хочешь, а праздновать придется.
  У Александры сердце едва не выскочило из груди. Она, разумеется, знала об этой дате, но забыла. Наверное, потому что она давно не виделась с ним. Более того, всячески избегала возможностей что-либо узнать о нем.
   Александра почувствовала сильное волнение, но постаралась его при отце не показывать.
  - Спасибо, папа, за информацию, - спокойным голосом поблагодарила она.
  Георгий Павлович удивленно взглянул на нее, по-видимому, он от дочери ждал другой реакции.
  - Ты придешь? - спросил он.
  - Не знаю, посмотрю, насколько буду загружена.
  - Да, конечно, все зависит от занятости, - согласился он.
  - А вообще, как Борис Эдуардович? - спросила Александра
   Георгий Павлович ответил не сразу.
  - После того, как начались эти события, он как-то замкнулся в себе, и от всех удалился. Ты же помнишь, мы были близкими друзьями, теперь от нашей дружбы мало что осталось. Даже не помню, когда мы в последний раз с ним о чем-то беседовали. Знаешь, Саша, а не ходи-ка ты на его юбилей. Что тебе там делать? Тем более, Борис во многом стал другим. Боюсь, ты его даже не узнаешь. Не внешне, разумеется, а как личность.
  - Я сказала, что решу ближе к событию. Но на всякий случай оставь для меня пригласительный билет. Мало ли что.
  - Хорошо, оставлю, - без энтузиазма пообещал отец.
  - Вот и хорошо. - Они дошли до ее машины. - Все, я поехала. Вечер был прекрасный.
  - Согласен, вы великолепно пели с мамой. А все же напрасно ты не стала оперной певицей.
  - Что теперь об этом жалеть. Лично я не жалею.
  Они поцеловались, Александра села в машину и поехала в город.
  
  19.
  Александра ехала в город и понимала, что как только отец сказал, что у Извекова скоро юбилей, все для нее в миг кардинально изменилось. Она потратила много лет, чтобы изгнать этого человека из жизни и души. И сейчас вдруг ясно осознала, что ничего из этого не получилось.
  Впрочем, все это время знала, что из этого намерения ничего не вышло, единственное, что удалось, это отодвинуть его вглубь и тем самым освободить место для других людей и чувств. Она старалась воспользоваться этим пространством: вышла замуж, затем после развода появился Анатолий, и она всерьез задумалась о браке с ним, рождении детей. Это окончательно бы переместило ее в другую реальность, позволило раз и навсегда оторваться от прошлого. Даже ее родители подсознательно это понимают; не случайно в ее присутствии было наложено табу на всякое упоминание об Извекове. Она не сразу догадалась об этом; сначала просто удивлялось, почему они вообще ничего не говорят о нем. Тем более, это было странным, что некогда ее отец и он считались близкими друзьями. А тут, словно воды в рот набрали, даже имя его не произносят, словно наложили на него табу. Пока однажды не догадалась - они это делают специально, чтобы не пробуждать в ней воспоминаний об этом человеке. Если о ком-то не говорят, то в каком-то смысле он и не существует. Возможно, принцип достаточно сомнительный, но, как со временем убедилась Александра, вполне действенный.
  Но сегодня при прощании отец почему-то его нарушил. Может, это произошло случайно, он не хотел, но само собой вырвалось у него. В любом случае для нее это стало ударом, который необходимо любым способом выдержать. Сделать это не просто, но у нее нет другого выбора, иначе непонятно, как ей дальше жить. Она не желает возвращения в тот период жизни, когда каждый новый день превращался в новое мучение. Даже вспоминать об этом не хочется. То, что она пережила, сделала ее мудрей, но не сделала счастливей, скорее, наоборот, ее словно гарпии, преследовало ощущение безнадежной потери. Потребовалось немало времени, чтобы оно ослабло, и Александра научилось сосуществовать с этим чувством. Ей тогда сильно помогла Аврора, она показала себя самым лучшим другом. Сколько времени она провела с ней, как старалась отвлекать от гнетущих мыслей. Сначала она, Александра, сопротивлялась этим попыткам, даже отталкивала ее, запрещала приходить, но Аврору такое ее поведение нисколько не смущало, она упрямо гнула свою линию, которая была совсем простой, - возвращайся к жизни, не позволяй прошлому довлеть над настоящим, все пройдет и тем быстрей, чем меньше станешь культивировать свои чувства. Надо постоянно пребывать в поисках чего-то нового, а не ковыряться в старых ранах. Это только делает их еще более болезненными.
  Постепенно эти увещевания накапливались в сознании и приносили свой оздоровительный эффект; Александра стала оттаивать, вновь начала интересоваться тем, что происходит вокруг. Затем появился Толя. Точнее, перед тем, как он возник в ее жизни, было еще несколько мужчин, не считая мужа, но которые не вызвали у нее большого интереса. Аврору это обстоятельство нисколько не смущало, и она вновь находила нового претендента на ее сердце. И однажды случилось то, во что Александра, уже почти не верила, она встретила того, кто ей понравился. Это было так прекрасна, так долгожданно, что она, как в океан, с головой прыгнула в эти отношения.
  Правда, потом все как-то стало меняться; да, чувства оставались, а вот их острота, словно нож, притупилась. Если поначалу она не могла без Анатолия и пару дней, то теперь спокойно могла обходиться неделю. И только по ее истечению возникало желание снова увидеться.
  Не исключено, думала Александра, это не так уж и плохо, по крайней мере, она сохраняет самообладание. Она помнит, как все было ужасно, когда оно ее подводило; тогда жизнь превращалось в настоящий ад. Возможно, в чем ее постоянно упрекает Аврора, она бывает чрезвычайно и неоправданно эмоциональна, не умеет справляться с наплывом чувств. Так, скорее всего и есть. Александре подчас казалось, что Аврора лучше знает и понимает ее, чем она себя. Та смотрит на нее со стороны, и потому видит то, чего не замечает она, Александра.
  Но сейчас все снова может измениться. Лучше всего ей не ходить на юбилей, она не представляет, какие чувства могут в ней там возникнуть. Мудрая Аврора ни раз ей говорила: тот, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Но зачастую это становится единственным удовольствием от риска. А потому шампанским вполне можно пренебречь.
  В любом случае ей нужно успокоиться, решила Александра, подъезжая к дому. До юбилея еще есть время, а вот завтра возвращается из командировки Варатынов. А это значит, что начинается реализация разработанной ее департаментом пиар-компании. И это даже в чем-то хорошо, будет меньше времени на всякие ненужные переживания. Но даже если они и будут, то во многом приобретут совсем другую природу.
  
  20.
  Варатынов вызвал Александру сразу, как только она вошла в офис. И едва переступив порог его кабинета, сразу почувствовала, что ее начальник не в настроении. Кажется, таким хмурым она его еще не видела.
  Варатынов понравился ей с первой же их встречи. Совсем не старый, с приятной внешностью. Но не это подкупило Александру, в нем проглядывало чувство собственного достоинства, отсутствие чванства, несмотря на но, что он входил в список ста самых богатых людей России. Правда, находился в нем на последних позициях, но это принципиально не меняло дело.
  И затем дальнейшее общение с Варатыновым подтвердило первые о нем впечатления. Более того, обогатило новыми. Он представал доброжелательным, отзывчивым человеком; она ни разу не слышала, чтобы на кого-то он сильно повышал голос, хотя обстоятельства возникали самые разные. Из общения с сотрудниками, она узнала, что для многих из них он сделал немало добра: кого-то на излечение устроил в хорошую больницу, кому-то выделил льготный кредит на покупку квартиры, продлил оплачиваемый декретный отпуск по уходу за ребенком. И что особенно подкупало Александру - он никогда и нигде не хвалился своей благотворительностью. Она не нашла чтобы об этом говорили по телевидению, писали в Интернете и в газетах. Однажды она предложила ему сделать на эту тему большой материал, тем более был удачный повод, но Варатынов, не объясняя причины, решительно отказался.
  Эти качества начальника подкупали Александру. Однажды к ней пришла немного смутившая ее мысль: если бы он был свободен, если бы у нее не было Анатолию, она бы не стала возражать против их романа. Разумеется, ни о каких чувствах с ее стороны не могло быть и речи, но она понимала, что при благоприятных обстоятельствах они могли бы возникнуть.
  Впрочем, все эти мысли и чувства носили не более чем мимолетный характер. Ни на какие отношения она бы с ним ни за что не согласилась. Даже несмотря на то, что по отдельным бросаемым взглядам на нее Александра понимала, что нравится ему не только, как сотрудница, но и как женщина. Это было приятно, но не более.
  - Садитесь, Александра, - пригласил ее Варатынов. - Есть что важное мне сказать?
  - Да, Игорь Вячеславович, мы выполнили ваше задание.
  - Какое задание? - недоуменно посмотрел он.
  - Перед вашей командировкой вы поручили нашему департаменту подготовить специальную пиар-компанию на тему..
  - Помню, - вдруг довольно резко оборвал он ее. - Все это правильно, все это кстати. - Какое-то время он молчал. - Вы как один из высокопоставленных менеджеров нашей компанией должны знать... - Варатынов в очередной раз замолчал.
  - Что я должна знать, Игорь Вячеславович? - решила прервать Александра затянувшуюся в разговоре паузу.
  Внезапно Варатынов поднялся со своего кресла, прошелся по кабинету и встал спиной к ней у окна.
  - Знать, что дела наши плохи, но не думал, что настолько, - произнес он, не оборачиваясь к ней. - Если так все будет продолжаться, нас надолго не хватит.
  - Можно узнать, в чем причина, Игорь Вячеславович?
  Варатынов резко повернулся к ней.
  - Мы сами последовательно и упорно копаем себе яму, и это самое ужасное. Скважины истощены, себестоимость высокая, и мы не можем ничего изменить.
  - Почему?
  - Потому что из-за войны ушли иностранные сервисные компании. У них есть нужные нам технологии, полезный опыт, квалифицированные кадры. Пока они работали, ситуация было нельзя сказать, что хорошая, но терпимая. А сейчас мы катимся вниз. И как низко упадем, никто не знает. По таким котировкам, как сейчас, нам невыгодно продавать нефть; в лучшем случае себестоимость на уровне продажной стоимости. С такой экономикой долго не протянуть.
  - Но ведь это же не по вине нашей компании, - сказала немного растерявшаяся от наплыва негативных новостей Александра.
  - А какое имеет значение, никто не станет в этом разбираться. Объявят нас банкротом - и на этом дело с концом. Хотя, вы правы, это не наша вина.
  - А чья?
  Варатынов взглянул на свою сотрудницу, затем снова занял место в кресле.
  - Разбираться кто виноват, Александра, самое бессмысленное в экономики дело, гораздо важней другое - что делать, чтобы не стать виновным в провале. И тут именно от вас многое зависит.
  - Вы о нашей пиар-кампании?
   Варатынов кивнул головой.
  - Спасти нас может только снижение налогового бремени. Нам жизненно важно сократить издержки, тогда появится, пусть небольшая, но прибыль. Поэтому теперь все в ваших ухоженных руках. Я понимаю, вам не очень приятно всем этим заниматься. Кстати, мне тоже. Я бизнесмен, а не политик. Но в данный момент у нас с вами нет выбора. Поэтому начинать надо немедленно. Я внимательно ознакомлюсь с вашими предложениями и вечером сообщу о своем решении. Я уже принял решение выделить вам отдельный бюджет. Скажу сразу, немаленький, особенно учитывая нынешние обстоятельства. Бухгалтерии приказ уже отдал. - Варатынов вновь замолчал. - Я прекрасно понимаю, как тяжело заниматься тем, чем не хочешь; жизнь сразу утрачивает многие свои светлые краски. И тут я с вами солидарен. Но превозмогите себя, на кону судьба отнюдь не маленькой компании, в которой работают тысячи человек. Думайте о них, когда вам придется делать то, что претит. Вы меня услышали, Александра?
  - Да, Игорь Вячеславович. Я постараюсь.
  
  21
  Александра решила, что ей, как воздух, требуется человек, который хотя бы частично отвлек ее от самой себя, с которым она может поделиться тем, чем переполнена душа. А кроме Авроры на эту роль претендентов не было.
  Она позвонила подруге и договорилась о встрече в их кафе.
  Но когда пришло время отправляться на нее, Александра вдруг испугалась и даже хотела ее отменить. Что она скажет подруге, если сама не понимает, что должна говорить себе? К тому же она прекрасно понимает, в каком ключе Аврора воспримет то, что творится с ней, и на какие решения станет ее настраивать. И, возможно, ей даже удастся это сделать. В предыдущий раз у нее это в конечном итоге получилось, хотя Александре это далось тяжело. Может, и сейчас получится. Но если это случится, как она, Александра, будет себя чувствовать? Ведь в этом случае для нее окончательно закроется линия ее жизни, которая является главной. Все эти годы она жила в смутной и глубоко запрятанной надежде, что придет день, когда снова выйдет на нее. И вот этот момент настает, причем, она прекрасно осознает, что для нее это последний шанс. Вот только вопрос, который она неустанно себе задает: нужно ли им воспользоваться?
  Аврора уже ее ждала. Она медленно тянула из соломинки свой любимый коктейль. Александра плюхнулась на стул напротив нее.
  Аврора внимательно взглянула на подругу и отодвинула в сторонку коктейль.
  - Начинай с самого главного, без всяких вступлений, - проговорила Аврора.
  - Хорошо, - согласилась Александра. - Вчера ездила на дачу к родителям. - Она вдруг замолчала, не решаясь продолжать.
  - И что там случилось? - нетерпеливо поинтересовалась Аврора.
  - Когда мы с папой уже прощались, он вдруг сказал, что у Бориса Эдуардовича юбилей, который будут отмечать в университете.
  - Все понятно, - пробормотала Аврора. - И зачем только Георгий Павлович это ляпнул.
  - Так ты знала? - изумилась Александра.
  - Знала, - подтвердила Аврора.
  - И ничего мне не сказала?
  - Чтобы ты вновь оказалась в том состояние, в котором однажды уже была. Уж извини, подруга. Я очень надеялась, что на этот раз это пройдет мимо тебя.
  - Как видишь, твои надежды не сбылись.
  - Вижу. И что будешь делать?
  - Если бы знать.
  - Понятно. Я категорически против того, чтобы ты посетила этот юбилей. Ты хочешь, чтобы все началось снова?
  - Не хочу. - Александра задумалась. - Или хочу. Я не знаю, чего хочу.
  - В таком случае за тебя будут знать я. И я говорю: ты этого не хочешь. Помнишь, как один древний грек мудро сказал: нельзя войти в одну и ту же речку дважды.
  - Он просто не знал всех обстоятельств, которые случаются в жизни.
  Аврора придвинула к себе коктейль и снова стала сосать его через трубочку.
  - Ладно, давай не просто серьезно, а очень серьезно.
  - Давай, - согласилась Александра.
  - Ты отдаешь себе отчет в том, что речь идет о всей твоей судьбе. Она может кардинально измениться.
  - Пожалуй, ты как всегда права.
  - Да не в этом дело! - вдруг раздраженно воскликнула Аврора. - У тебя все только начало налаживаться. Есть работа с большим окладом, есть хороший парень, который тебя любит и готов на тебе жениться. Про себя я скромно промолчу. И все это в один день коту под хвост? Надо быть сумасшедшей. А ты же не сумасшедшая.
  - Вроде бы нет, хотя кто знает.
  - Оставь свои шуточки, поверь, сейчас не до них. Я хочу, как твоя лучшая подруга, чтобы твоя жизнь оказалась счастливой. И только сейчас, когда тебе будет скоро тридцать, сложились для этого все предпосылки.
  - А если это только обман, иллюзия?
  - Обман, иллюзия - это всего лишь слова. Ты посмотри на общую диспозицию. А она говорит о том, что я права.
  - А все, что происходит там, тебя не волнует?
  Аврора тяжело вздохнула.
  - Мы недавно обсуждали эту тему. Знаешь, Саша, надо жить в том измерении, на которое ты способна влиять. А на то, что не способна, лучше как можно меньше обращать внимания. Все наши несчастья от того, чтобы мы смешиваем эти два пространства. Тебе нужно выбрать одно из них. И ты знаешь, какое. А если снова свяжешься с ним, все будет ровно наоборот. Или ты еще не поняла, что этот человек несет тебе гибель. От него надо держаться как можно дальше хотя бы потому, что ты очень восприимчива к его влиянию. Тебе нужна постоянная защита от него. А лучший ее способ - это не видеть его никогда. Ты же прожила эти годы без общения с ним. Проживешь и дальше. Не ходи на юбилей. - Аврора откинулась на спинку стула и снова взяла бокал в руки. - Я тебя убедила?
  - Я тебя выслушала, Ара, спасибо тебе.
  - Саша, это не ответ.
  - Другого пока у меня нет.
  
  21.
  На этот раз Варавва не делал попыток ее соблазнить, наоборот, смотрел на нее без вожделения, спокойно и даже доброжелательно. И говорил размеренным, хотя немного покровительственным тоном.
  Такая манера разговора нравилась Александре, по крайней мере, снимала напряжение. Звоня ему и уславливаясь о новой встрече, она боялась, что депутат снова примется за старое - попытается затащить ее в постель. Но пока таких попыток он не делал.
  И все же Александра предпочла бы никогда не общаться с этим человеком. И даже не потому, что он ей стойко не нравился даже тогда, когда вел себя вполне прилично, ей ужасно не хотелось всем этим заниматься. Утром она созвала совещание своих сотрудников, которое продолжилось почти три часа. Во время него они окончательно наметили план действий, распределили обязанности и зоны ответственности. Когда же все ушли выполнять свои задания, Александра вдруг почувствовала себя такой изнеможенной, что какое-то время не могла ни о чем думать, ничем заниматься.
  Но это была не физическая, а эмоционально-психологическая усталость. Ее начальник прав, когда сказал, что трудно заниматься тем, чем не желаешь, это буквально выматывает, оставляет без сил. Вот она и осталась без них. И как их восполнять, не представляет.
  Только через час она позвонила Варавве с целью договориться о новой встрече. К ее удивлению он согласился на нее мгновенно, более того, предложил встретиться уже через два часа. Так как причин для отказа у нее не было, кроме желания, чтобы это никогда не произошло, она согласилась.
  Они сидели в том же элитном ресторане. Посетителей было даже меньше, чем в предыдущий раз. Зато еда, как и во время первого их застолья, была такой же вкусной. И Александра решила, что хотя бы от нее надо получить удовольствие.
  - Мне нравится, как вы едите, - вдруг услышала она голос ее сотрапезника. Она вопросительно взглянула на него, тот ответил ей улыбкой. - В прошлый раз было заметно, что вы это делали через силу.
  - Привыкаю к новой для себя обстановке, - ответила Александра.
  Варавва посмотрел на нее таким многозначительным взглядом, что она поняла, что он не настолько глуп и примитивен, каким показался ей в предыдущий раз. Просто тогда он не скрывал своих намерений и желаний, а теперь понял, что идти на прямой приступ безрезультатно и что надо искать обходные пути. Ладно, пусть ищет, решила она, это в какой-то степени даже ей на руку, поможет решению стоящей перед ней задачи.
  - Это очень правильно, - одобрил депутат. - Это нам поможет обоим.
  - Надеюсь. Первый раз наше общение вышло не самым удачным.
  - Не вижу в этом ничего печального. Будем считать, что мы присматривались друг к другу. Так с чем же вы пришли, Александра, на этот раз?
  - Наша компания приняла решение намного более активно участвовать в патриотическом движении. Мы готовы открыто заявить о поддержке руководства страны и его курса.
  - То есть, войны, - уточнил Варавва.
  - Да, - сказала Александра и поспешно глотнула воды, так как у нее вдруг запершило в горле.
  - Я этого ждал и на это надеялся. Далеко не весь наш бизнес горит патриотическим огнем и стремится поддерживать власть в такой сложной ситуации. Деньги для него важней всего.
  - Мы готовы, Александр Филиппович. Более того, выделим на эти цели солидный бюджет. Мы отдаем себе отчет, что без денег все остальное только слова.
  - Я сразу понял, что вы, Александра, разумный человек, и мы с вами поладим, несмотря на определенные разногласия. Но, скажу откровенно, вопрос не простой. Репутация Варатынова в этом плане не самая лучшая, многие его даже считают скрытым оппозионером. Впрочем, винить он может только самого себя. - Варавва вдруг наклонился к ней. - Надо было с первого дня занять активную патриотическую позицию. Те, кто это сделал, сейчас на коне. Ну а те, кто не сделал... - Варавва развел широко руками.
  - Я прекрасно все это понимаю, поэтому я здесь. Мой босс - Игорь Вячеславович предоставил мне широкие полномочия, в том числе и в расходовании средств. Но строго в рамках закона.
  - Никто от вас ничего другого не требует. Но для начала придется делом доказать, что это все искреннее, а не ради получения финансовых выгод. Вы готовы?
  - Была бы не готова, не сидела бы тут с вами за одним столом.
  - Мало ли почему вы сидите со мной за одним столом. Может быть, я вам нравлюсь, - засмеялся депутат. - Шучу, дорогая Александра, у нас с вами чисто деловые отношения. По крайней мере, пока.
  - Конечно, Александр Филиппович, чисто деловые, - поспешно согласилась Александра. Слово "пока" ей очень не понравилось.
  - Но и они потребуют от вас немалых усилий. Вам известно, что я входу в высшее руководство Союза патриотов России.
  - Это известно всем, - решила она немного ему польстить.
  - К сожалению, далеко не всем, много наших с вами соотечественников даже не знают о существовании такой организации. А ведь мы объединяем лучшую часть общества. Вы согласны?
  - Согласна, - выдавила из себя Александра.
  - Нам очень нужны такие, как вы, Александра.
  - Вы уверенны, Александр Филиппович?
  - Нисколько не сомневаюсь. Перед нашим знакомством я изучал информацию о вас. Вы дочь очень уважаемого в наших кругах человека - Георгия Павловича Владыкина, ректора Гуманитарно-философского университета. Вы и сами его закончили, получили красный диплом. А ведь там учится наша элита.
  - На счет элиты мне кажется, это некоторым преувеличением.
  - Нисколько, я знаю, что говорю. Вы прекрасно образованы, умеете нестандартно мыслить, владеете словом, как устным, так и письменным. Честно вам скажу, таких людей в нашей среде не хватает. Уж очень много дуболомов.
  - Вам лучше знать, - пробормотала Александра. Ее одновременно смущал и настораживал этот разговор. Варавва явно куда-то клонит.
  - В том-то все и дело. Поэтому я хочу, чтобы вы приняли активное участие в работе Союза. На первом этапе в качестве добровольного члена, а затем сможете в него вступить и занять в нем определенную позицию. Как вы смотрите на такую перспективу?
  - А мы с вами не спешим, Александр Филиппович?
  - Вы же сами мне говорили, что потеряли много времени. Если вы согласитесь с моим предложением, я запущу в ближайшее время процесс принятия нужного вашей компании законопроекта. Иначе потом может быть поздно. Вы понимаете?
  - Вы все очень доступно объясняете, Александр Филиппович. Разумеется, согласна.
  Какое-то время Варавва смотрел на нее.
  - Я был уверен, что разум возобладает. Предлагаю за это выпить.
  - С удовольствием.
  Одновременно они подняли бокалы и чокнулись.
  
   22.
  Александра вернулась домой в каком-то встревоженном состоянии. Ее не покидало ощущение, что все, что она делает, неправильно. Причем, это только первый этап, дальше будет еще хуже. Ей очень хотелось избавиться от этого чувства, но как его изгнать из себя, не знала.
  Она решила посмотреть новости. Открыла Интернет - очередной налет, погибли люди. Дальше читать не было сил, и Александра поспешно выключила компьютер.
  Что происходит с людьми, почему все эти ужасы никак их не затрагивают, как будто бы речь идет о каких-то пустяках? Это же непостижимо, это противоречит человеческой природе. Или, наоборот, как раз соответствует? Иначе они бы не допускали таких событий. Как разобраться в этом?
  Александра вдруг вспомнила свои разговоры с Извековым. Они часами разговаривали на эти темы, подчас забывали поесть и попить, так поглощали их эти обсуждения. Но если они с ним столь восприимчивы к таким вещам, почему другие столь же безучастны? Но в таком случае, в чем смысл человека, если он никак не реагирует на все эти ужасы, оправдывает убийства себе подобных? В чем в таком случае его отличие от животных?
  И ведь сколько раз такое уже случалось в истории. Она вся переполнена подобными жестокостями, от которых кровь стынет в жилах. При этом столько сказано всего в осуждении таких деяний, сколько людей наказано самым суровым образом. А что в результате? Да, ничего, все повторяется снова и снова. Самое ужасное, что невозможно этот конвейер остановить. Словно бы где-то существует какой-то таинственный механизм, который вновь и вновь запускает его в движение.
  Внезапно Александра вспомнила, что Анатолий ее предупреждал, что сегодня ему предстоит впервые участвовать в программе: "Свет и тени". Из-за всех волнительных событий в ее жизни это обстоятельство выпало из памяти. Она посмотрела на часы - ток-шоу должно было начаться через несколько минут.
  Ей стало тревожно. Зачем Толя пошел в эту программу? Она проявила слабость, что не отговорила его от участия в ней. Пыталась, но, почувствовав, что он не внемлет ее аргументам, отказалась от дальнейших попыток. И напрасно.
   Александра включила телевизор, программа только началась. Как всегда ее участники громко кричали, но она не слушала их, ее волновал только один из находящихся в студии человек.
  Довольно долго она никак не могла его найти. У Александры даже затеплилась надежда, что он в последний момент решил туда не ходить. И в этот миг увидела Анатолия. Он стоял где-то немного в стороне и выглядел растерянным. Камера буквально на несколько секунд наехала на него крупным планом, и она увидела его лицо. Александру поразило то, что оно показалось ей каким-то чужим. Он явно желал принять участие в дискуссии и чувствовал досаду от того, что пока никто не обращал на него внимания.
  Александра стала слушать, о чем говорят, точнее, вопят участники ток-шоу? Речь шла о сегодняшнем ударе по противнику. Шло самое настоящее соревнование на тему: кто больше других одобрит этот обстрел и порадуется гибели людей? В один голос все говорили, что эти атаки необходимо многократно усиливать и учащать, чтобы враг не сомневался, что если не сдастся, то в таком случае никакой пощады ему не светит.
  Александре стало даже не хорошо. Она никогда не смотрела ни эту, ни другие схожие ток-шоу; сегодня же включила телевизор исключительно ради того, чтобы посмотреть на жениха. Но теперь уже сожалела об этом, ей реально становится плохо от подобных бесчинств. Страшно то, что эти люди нисколько не стесняются сбросить с себя ореол человека, превратиться в каких-то брызжущих ядом злобы и ненависти существ. Неужели они не видят себя со стороны, ведь это сделать элементарно. Все выпуски программы есть в Интернете, можно их там посмотреть. И увидеть себя таким.
  Внезапно Александра вздрогнула. Ведущий Владимир Дроздов куда-то быстро направился. И через пару секунд уже стоял возле Анатолия.
  У нее сперло дыхание, она со страхом ждала, что тот скажет. Он же не сумасшедший, чтобы поддержать прозвучавшие там выступления. До сих пор она была уверена, что они единомышленники, пусть не во всем, но в главном.
  Александра слушала, что говорит Анатолий, и у нее на лбу выступил холодный пот. Он не только поддержал сегодняшние удары, но стал размышлять, какой положительный результат они способны принести в дальнейшем. Самое ужасное было то, что говорил он до некоторой степени убедительно и аргументировано. Это ее не удивило, Анатолий всегда умел хорошо обосновывать свои доводы. Это, кстати, всегда в нем ей нравилось.
  Выступление Анатолия длилось не больше двух минут, затем ведущий направился к другому оратору. Александра выключила телевизор, дальше смотреть и слушать эту бесовщину, не было ни смысла, ни сил. Вместо этого направилась в ванную и вытерла со лба обильный холодный пот.
  Александра не представляла, как ей реагировать на выступление Анатолия? Но не мог он нести такое, это же полностью противоречит его убеждениям. Но она своими ушами слышала каждое произнесенное им слово. Более того, то, что он сказал, так глубоко врезались в ее память, что она способна воспроизвести его речь почти дословно. Как теперь ей строить отношения с этим человеком? Ведь она всерьез собирается за него замуж.
  Внезапно к Александре пришла одна мысль. Эта передача идет в прямом эфире, через пятнадцать минут согласно сетке вещания завершится. Значит, все участники разъедутся по домам, включая Толю. Он будет у себя примерно в час ночи. Она поедет к нему и поговорит, сил ждать до утра нет.
  Александра ехала по ночной Москве. Хотя время было позднее, движение было достаточно интенсивным. Город был залит светом, дороги ярко освещены. Это было удивительным зрелищем, буквально ничего не свидетельство о том, что не так уж и далеко от этих мест полыхали зарева войны, в большом количестве гибли люди, разрушались дома. Город же, по которому она мчалась, выглядел абсолютно мирным, и был целиком поглощен своими повседневными и совсем не воинственными заботами.
  Неужели так может быть, думала Александра, до зоны боев можно доехать на машине за десять часов, а тут нет ни единого признака, что где-то идут сражения, реками льется кровь? Это какая-то непостижимая аномалия, полная отгороженность людей от того, что происходит.
  Как такое может быть, неужели эти люди, которые едут в своих машинах по одной дороге с ней, не чувствуют страшной трагедии, которая разыгрывается на подмостках мира. Ведь война - это падение в бездну, когда неизвестно ради каких целей гибнут целые поколения. Нет ни одной настоящей причины, чтобы вторгаться на чужую территорию, сеять там убийства и разрушения. Но если некто, кто в силу обстоятельств наделен большой властью, этого захотел, то получается, что это вполне возможно, и нет силы, способной его остановить. И это ужасней всего.
  Александра долго звонила в дверь. Она даже стала думать, что Анатолия нет дома. Возможно, вместе с другими участниками ток-шоу он где-то отмечает свой успех.
  Дверь отворилась, на пороге появился хозяин квартиры. До ее появления Анатолий явно спал, о чем свидетельствовали всклокоченные волосы и красные заспанные глаза.
  - Ты? - изумился Анатолий. Но почти сразу изумление прошло. - Ну, да, понимаю. А до утра нельзя было подождать?
  - Нет. - Обычно деликатная Александра на этот раз, не спрашивая хозяина квартиры, прошла мимо него внутрь.
  Анатолий закрыл дверь и последовал за ней.
  Александра села в кресло, Анатолий напротив нее - на диван.
  - Тебе что-нибудь сделать? Чай, кофе, - предложил он.
  - Нет, спасибо. Я пришла не за этим.
  - А зачем?
  - Не задавай глупых вопросов, ты прекрасно знаешь, почему я здесь.
  - Хорошо, Саша, давай поговорим, - каким-то то ли безнадежным, то ли безжизненным тоном произнес он. - Я знаю, все, что мне скажешь, поэтому можешь не говорить.
  - Тогда приступай к ответу.
  - Тебе известно, что издание, которым я руковожу, дышит на ладан.
  - Не знаю, ты мне ничего об этом не говорил.
  - Разве? - удивленно взглянул Анатолий на позднюю гостью. - Ну, да не говорил, не хотелось ни тебя огорчать, ни самому лишний раз это делать.
  - И в чем причина?
  - Неужели не понятно? Нет денег. Я не могу привлечь рекламодателей.
  - Но раньше же у тебя это получалось.
  - Получалось, - подтвердил Анатолий, - но времена изменились. Теперь сверху спущена установка, рекламу давать только тем органам массовой информации, которые целиком поддерживают курс властей и войну. А я, как главный редактор, до сих пор в этом списке не значусь. Мне ни раз намекали: если хочу выжить, надо менять редакционную политику и демонстрировать лояльность.
  - И ты решил именно так и поступить?
  - У меня нет выбора, - развел руками Анатолий.
  - Ты прекрасно знаешь, что выбор есть всегда.
  - Смотря какой. Если я не привлеку рекламодателей, моих запасов хватит в лучшем случае на пару месяцев. А что дальше? Между прочим, у меня в редакции пусть небольшой, но коллектив, целых десять штатных сотрудников. Куда они пойдут работать? Тебе легко говорить, ты работаешь в большой компании, у нее всегда будут деньги. Когда тебе переводят их на карточку, ты не задумываешься, откуда они там появились. А я думаю об этом постоянно.
  - Толя, это все равно не причина, чтобы ходить на это мерзкое ток-шоу и произносить там то, что ты сегодня произнес. По сути дела, ты оправдал убийства людей. А убийство людей ничем нельзя оправдать.
  Внезапно Александра заметила, что на лице Анатолия появилась злость.
  - А ты думаешь, если бы я туда не сходил, война бы уже утром остановилась? Не хуже меня понимаешь, что ничего бы не изменилось. А так, по крайней мере, у меня, возможно, появятся деньги для моего проекта.
  Александра пристально посмотрела на него.
  - Хочешь сказать, что тебе уже деньги обещаны?
  Анатолий неохотно кивнул головой.
  - И много?
  - На несколько месяцев хватит. А там посмотрим.
  - То есть, за новой порцией денег нужно будет еще раз пойти на это ток-шоу?
  - Не исключено. - Внезапно Анатолий резко встал. - Что ты от меня хочешь? - не скрывая раздражения, произнес он. - Мы живем в том мире, в котором живем. И как бы нам того не хотелось, другого не будет. И хватит прятаться от реальности за иллюзии, от этого только хуже.
  - Ты сейчас намекаешь на меня? - спросила Александра.
  - Да, на тебя, - не сразу подтвердил Анатолий. - Ты все время хочешь предстать незапятнанной, но так не бывает. Лучше вспомни, чем сама занимаешься. Совсем недавно жаловалась на это мне.
   Александра хотела возразить, но вдруг поняла, что Анатолий в каком-то смысле прав, у нее нет морального права осуждать его. Чем она лучше? Этот Варавва такой же мерзкий, как и Владимир Дроздов, что не удивительно, ведь они из одного политического лагеря.
  - Согласна, я тоже не идеальна, - произнесла она. - И все- таки идти на самую мерзкую передачу на нашем телевидении, я бы ни за что не стала. Извини, что побеспокоила тебя в столь неурочный час. Пойду.
  - Саша, зачем тебе уходить, останься у меня.
  - Спасибо за приглашение, но поеду домой. Сейчас не самый лучший момент, чтобы оставаться вместе.
  Александра встала и направилась к двери. Анатолий пошел за ней.
  - Не надо, не провожай, - сказала она. - Потом закроешь за мной.
  
  23.
  Неожиданно позвонил Варавва и пригласил на заседание совета Союза патриотов. Вернее, слово "пригласил" не совсем точно отражало ситуацию, по его тону это скорее был приказ.
  Александре ехать не хотелось, день выдался хлопотливым, она побывала в нескольких редакций, договариваясь о продвижение пиар-кампании их компании. Переговоры выдались не простые, задача рекламщиков состояла в том, чтобы раскрутить ее на максимально крупную сумму, ее же задача - сделать это как можно дешевле. Все это требовало немалых усилий, больших энергетических и психологических затрат. И к вечеру ее владело одно желание - прийти домой и лечь поскорее в кровать.
  Но Александра понимала, что сейчас не тот случай, когда можно отказывать. Этот Варавва не станет терпеть от нее таких выкрутасов; если она хочет достигнуть поставленной цели, придется идти.
  Александра весьма смутно представляла, какой дресс-код у подобных мероприятий? Прийти туда в повседневной одежде? Не исключено, в этом случае на нее станут смотреть косо. Одеть вечерний наряд, к примеру, тот, в котором она посещает Большой театр, вроде бы тоже не подходит. После определенных раздумий она выбрала промежуточный вариант - более нарядный, чем тот, в каком она ходит на работу, но менее торжественный, чем для самых торжественных выходов.
  Для проведения заседания был выбран один из лучших залов Москвы в очень красивом старинном особняке, который когда-то принадлежал известной графской фамилии. Александра бывала в нем раньше несколько раз, так как периодически здесь организовывали концерты классической музыки, в которых участвовала ее мать. Но сегодня тут будут совсем другое представление и другие сольные номера, понимала Александра.
  Ее фамилию сначала долго искали в списках, затем тщательно проверили дамскую сумочку. Система безопасности здесь была поставлена на высоком уровне, отметила Александра.
  Довольно большой зал, где обычно давались концерты и стояли рядами кресла, теперь занимали столы, мимо которых ходили официанты. Александра даже обрадовалась такой диспозиции; дома, торопясь, она поела очень слабо и теперь ощущала голод.
  На входе в особняк ей вручили билетик с местом. Она нашла свой стол; пока больше здесь никто не сидел. Зато в большом количестве стояли салаты и закуски. При виде их у нее разыгрался такой сильный аппетит, что, забыв обо всем, она принялась за еду.
  К ней подошел Варавва. Он был одет в стильный клубный пиджак с бабочкой.
  - Добрый вечер, Александра! Безмерно рад, что вы приняли мое приглашение. Не буду отвлекать от вашего увлекательного занятия - кивнул он на салат. - Могу порадовать, что будет еще немало разных блюд, так что оставьте место и для них. А я пока пойду, много разных организационных дел.
  Варавва ушел, а Александра продолжила есть. Она никогда не отличалась прожорливостью, но сейчас ей никак не удавалось насытиться, так все было тут вкусно.
  Она так увлеклась едой, что ни сразу заметила, что рядом с ней уже кто-то сидит. Она повернула голову и едва не поперхнулась очередной порцией салата - на соседнем месте расположился Владимир Дроздов - тот самый одиозный телеведущий, в программе которого участвовал Анатолий.
  Он заметил, что она смотрит на него и улыбнулся.
  - Добрый вечер, сударыня. Я рад, что мне сегодня выпала такая редкая удача, моя соседка настоящая красавица. Позвольте представиться, меня зовут Владимир Дроздов.
  - Я знаю, - не без некоторого труда выдавила из себя Александра. - Александра Владыкина.
  - Владыкина? Знакомая фамилия. А вы случайно не родственница Владыкину Георгию Павловичу.
  - Дочь.
  - Вот как! Он мне никогда не говорил про свою дочь-красавицу.
  - Вы знакомы с папой? - удивилась Александра.
  - Очень давно. Во-первых, я учился в университете, где он сейчас ректор. И он был моим преподавателем, причем, одним из самых любимых. Во-вторых, мы периодически встречаемся с ним на разных тусовках. Вам повезло с отцом, очень достойный человек. Таких умниц, как он, у нас, к сожалению, мало.
  Александра поймала себя на том, что ей приятны похвалы отцу даже из уст столь одиозного и не уважаемого ей человека. Она еще раз посмотрела на него и невольно отметила, что в данный момент он таким совсем не выглядел. Со вкусом одет, вместо привычного всей стране какого-то мрачного полувоенного френча, дорогой костюм. К этому можно добавить приятное лицо, на котором то и дело появляется не менее приятная улыбка. Этот образ почти не имел ничего общего с экранным двойником этого человека - оголтелым, с звериным оскалом, изрыгающим из себя человеконенавистнический словесный поток. Мысль, которая вдруг пришла к ней, буквально ее поразило: если бы она не знала, кто он такой, то вполне могла бы влюбиться в такого мужчину.
  - Я ни разу не видел вас на мероприятиях нашего Союза, - сказал Дроздов.
  - Я тут впервые.
  - И как вам здесь?
  - Дом очень красивый, - решила уклониться от прямого ответа Александра.
  - Согласен, умели тогда и строить, и жить. Я поклонник как раз такого стиля. Возможно, многим он кажется чересчур помпезным, но мне нравится. Я придерживаюсь мнения, что красоты много не бывает, ее всегда только мало.
  - Согласна, в нашей жизни сильно не хватает красоты.
  - Всегда радуюсь, когда нахожу людей, которые меня понимают. Знаете, я убежден, что если что-то и спасет мир, то красота. Пусть даже это случится очень не скоро. Поэтому я не только постоянно ищу красоту, но стараюсь сам ее создавать, где только могу. Именно по такому принципу я построил свой дом. Жаль, что вы его не видели. Но если хотите, проведу экскурсию по нему в любое удобное для вас время.
  - Спасибо, я подумаю. Времени, в самом деле, мало.
  - А у кого его много. Я целые дни провожу на телевидении, каждый эфир требует для подготовки уйму времени и сил. А после передачи падаю от усталости на диван. И пока не отлежусь, ничего не делаю.
  - Я вам сочувствую.
  - Спасибо, Александра, но не стоит, эти усилия - моя плата и мой вклад в наше общее дело. Да и вообще, какой смысл в жизни, если не выкладываться в ней по полной. Меня удивляют люди, которые берегут себя. Ну, сберегли, а дальше-то что? Какой от такого человека прок, что может он вспомнить в старости? Вы так не думаете?
  - Думаю. Лично я стараюсь оставить после себя как можно больше хорошего.
  - Нисколько в этом не сомневался, дочь ректора Владыкина не может по-другому мыслить и жить. Знаете, Саша, - Дроздов вдруг наклонился к ней, - мы с вами из одной команды - команды деятелей и сеятелей. Вы согласны?
  - Я считаю, что я пока мало чего посеяла. Но вы правы, хотела бы приумножить свой посев.
  - Не сомневаюсь, у вас обязательно получится. Я, как журналист, сразу вижу людей: кто чего стоит, кто, чем дышит. Я как на вас посмотрел, то сразу многое считал.
  - Что же именно, Владимир Робертович?
  - Что вы очень целеустремленная.
  - Это вы поняли, потому, как я ела салат?
  Дроздов весело рассмеялся.
  - И еще остроумная. Это прекрасное, хотя и очень редкое сочетание.
  - Вы меня захвалили.
  - Я придерживаюсь позиции, что лучше перехвалить человека, чем не дохвалить. Поверьте, я много раз убеждался в правильности этого тезиса.
  - Я верю.
  - Людей надо поощрять, это помогает развивать им их лучшие качества. - Внезапно Дроздов немного странно посмотрел на Александру. - Я бы с удовольствием в этом плане поработал с вами. Результат бы вас сильно порадовал.
  Александра вспомнила, как Дроздов буквально вчера работал с Анатолием.
  - Думаю, что справлюсь с этой задачей самостоятельно, - ответила на предложение она.
  - Мне нравится ваша независимость, такие люди особенно ценны. Но все же если захотите, всегда к вашим услугам.
  - Буду иметь в виду, Владимир Робертович.
  - Мне будут приятно, если станете меня называть просто Владимиром. Я не настолько старше вас.
  - Благодарю за разрешение, но мне так удобней. Давайте оставим все, как есть.
  Дроздов в очередной раз посмотрел на свою соседку и кивнул головой.
  - Я понимаю. Возможно, вы даже правы. Никогда не стоит делать две вещи: спешить и навязываться.
  Александра хотела ответить, но внезапно на сцене появился Варавва. Оказывается, он являлся ведущим этого мероприятия, поняла Александра. Что ж, послушаем.
  Сходняк, как мысленно называла это событие Александра, был посвящен теме усиления патриотического воспитания молодежи. Сменяемые друг друга ораторы произносили стандартные речи о необходимости усиления патриотического влияния на молодое поколение, внедрения в жизнь национальных традиционных ценностей. Все это было давно знакомо и не вызывало у Александры интереса. С какого-то момента вместо того, чтобы слушать, она снова переключилась на поедание различных блюд, которые регулярно подносили официанты.
  Неожиданно она прекратила есть. Варавва, объявляющий очередного выступающего, на этот раз особенно торжественным голосом провозгласил:
  - А сейчас хочу предоставить слово известному и всеми нами глубоко уважаемому и любимому телеведущему Владимиру Робертовичу Дроздову. Мы безмерно рады, что он, несмотря на свою огромную занятость, сегодня среди нас, в этом прекрасном зале. Мы все знаем его, как великого патриота нашей Родины, защитника ее интересов в той сфере, где он работает. Каждая его передача - это смертельный удар по нашим врагам. И мы на все сто процентов уверены, что ему есть, что сказать по теме нынешнего заседания нашего Союза.
  Дроздов встал и известной всей стране походкой вышел на подиум. Он еще не начал говорить, но Александра по выражению лица, по его жестам поняла, что перед ней уже совсем другой человек.
  Александра слушала и до конца не могла поверить, что этот обаятельный, вежливый, культурный любитель красоты только что сидевший рядом с ней и стоящий на трибуне один и тот же человек. Из его рта неслись проклятия врагам, обвинения их в коварстве, подлости и жестокости, призывы учить нашу молодежь к беспрекословному служению нашей великой Родины.
  Александра поняла, что слушать этого человека она не хочет. К тому же после выступления он вернется на свое место рядом с ней, и ей снова придется с ним общаться, снова говорить о красоте.
  Она решила уйти. К тому же она не только наелась, но даже чувствовала, что немного переела. А она уже в таком возрасте, когда следует начинать думать о фигуре.
   Александра встала и под аккомпанемент призывов к бескомпромиссной борьбе с врагами двинулась к выходу.
  
  24.
  Весь следующий день короткая встреча с Дроздовым не выходила у нее из головы. Мысли о ней даже отодвинули на второй план размышления об Анатолии, точнее, что делать с их отношениями?
  Этот Дроздов вывел ее из колеи. Александра никак не могла уяснить, как в одном человеке способны уживаться возвышенные мысли о красоте, с которыми она была полностью согласна, и тут же, почти без всякой паузы, изрыгать поток ужасных слов, наполненных ненавистью, злобой и кровожадностью. Но самое удивительное заключалось в том, что обе эти ипостаси выглядели в нем абсолютно правдиво и естественно. Такое ощущение, что и в том и в другом случае он нисколько не кривил душой.
  Может, она вообще что-то кардинально не понимает в природе человека? задала самой себе она вопрос. Как в одной личности способны уживаться столь противоположные начала? Это выглядит просто абсурдно. Вот в себе она не ощущает таких крайних противоречий, хотя до целостности ей тоже далековато. Но все должно иметь какой-то вменяемый предел. Будь Дроздов просто дураком, который транслирует напрямую все, что приходит в голову, еще можно как-то понять. Но нет ни малейших сомнений ни в его уме, ни в таланте, ни в том, что он прекрасно понимает, что делает. Тогда как все это совместить?
   Александра решила поехать к родителям и расспросить у них о Дроздове. Тем более, как выяснилось, он учился у отца и сейчас они периодически встречаются.
  - Саша, ты что-то зачастила к нам, - произнес отец, после того, как они обменялись поцелуем.
  - Ты против? - спросила Александра.
  - Мы с мамой - только за. Просто это наводит на определенные мысли. Но о них потом, а сейчас за стол.
  Так как Александра проголодалась, то возражать против такого развития событий не стала.
  После ужина она переместились в гостиную, в которой стоял рояль Petrov.
  - Хочешь, попоем, - предложила Елена Викторовна.
  - С удовольствием, мама, но в другой раз. Я не просто так приехала, у меня к вам есть вопросы касательно одного человека.
  - И что за человек? - поинтересовалась мать. - У тебя появился новый жених?
  - Пока нет. Речь идет о Владимире Дроздове. Я буквально вчера имела честь с ним познакомиться.
  - И где же ты с ним познакомилась? - немного удивленно спросил Георгий Павлович.
  - На одной тусовке, ее проводил Союз Патриотов.
  - Союз Патриотов? - снова удивился отец. - Я был уверен, что ты не посещаешь такие мероприятия.
  - Я была там по работе. И так получилось, что рядом со мной сидел этот самый Дроздов. Мы с ним разговорились. И знаете, что выяснилось? Он выпускник нашего университета и ученик папы. Но и это не все, он мне сказал, что вы периодически встречаетесь. Это правда? - пристально посмотрела она на отца.
  На лице Георгия Павловича появилось хмурое выражение.
  - Да, иногда встречаемся, - неохотно подтвердил он. - Он слишком занимает видное положение в нашем обществе, ну и я не последний в нем человек. Поэтому мы вынуждены иногда пересекаться. Ничего не поделаешь.
  - Я понимаю, - проговорила Александра. - Но я приехала не за этим.
  - А зачем тогда? - спросила мать. - Я его, кстати, тоже знаю. Когда он был студентом, то несколько раз приходил к нам.
  - Не знала? - удивилась Александра. - Почему же я его не видела.
  - Видела, только не запомнила. Ты тогда была совсем маленькая, у вас все же разница в пятнадцать лет.
  - Вы так хорошо его знаете, что вам даже известен его возраст. - В голосе Александры прозвучала ирония.
  - Саша, я не совсем понял, что все-таки ты хочешь узнать? - поинтересовался Георгий Павлович.
  - Сейчас объясню. - Она задумалась. Не так-то просто поведать родителям о своих сомнениях. - Понимаете, пока мы сидели рядом, то разговаривали. И говорили о красоте.
  - О красоте? - удивилась Елена Викторовна.
  - Да. В том числе о том, что она однажды спасет мир. Причем, Дроздов в этом уверен. А затем его попросили выступить перед собравшимися. И он произнес речь в том же стиле, в котором выступает в своей программе. Я не дослушала и ушла, но пока я находилась в зале, то кроме ненависти, злобы, самых страшных проклятий в адрес наших врагов ничего иного не слышала. Но самое удивительное другое, у меня создалось впечатление, что когда он говорил со мной и когда вопил с трибуны, то и другое делал искренне. Скажите, такое может быть? Или я ничего не понимаю. Вы знаете его со студенческих лет, он и тогда был таким?
   Александра заметила, как переглянулись родители.
  - Саша, и кто должен отвечать? - поинтересовался Георгий Павлович.
  - Наверное, ты, папа, он же был твоим учеником.
  - Сложный вопрос ты нам задала. Даже не очень представляю, с чего начать. Одно могу сказать, таким он тогда точно не был, никакой двуличности в нем лично я не замечал. Лена может быть, ты что-то видела?
  - Ничего такого тоже не замечала. Впрочем, я видела его всего два или три раза. Помню, он был вежливый и обходительный, на меня производил приятное впечатление. Даже не знаю, что еще добавить.
  - Папа, значит, придется добавлять тебе, - сказала Александра.
  - Я теперь припоминаю, что в нем всегда присутствовала какая-то то ли не досказанность, то ли неясность, - задумчиво произнес Георгий Павлович. - Он как будто бы смотрел на тебя и спрашивал: а как я тебя могу использовать? Это я постфактум теперь понимаю. Тогда, естественно, ничего такого мне ан ум не приходило. Могу сказать, что он не просто хорошо учился, а учился вдумчиво. Он всегда хотел понять, в чем смысл того или иного знания. И любил задавать вопросы.
  - Как это соотносится с тем, что я сказала о нем?
  Георгий Павлович посмотрел на дочь.
  - Честно говоря, сам не очень понимаю. Но не могу отделаться от ощущения, что как-то связано. Полагаю, он уже тогда искал свой путь и приглядывался к тому, что происходит вокруг. Знаешь, Саша, что я вспомнил, что ему всегда нравилось быть на виду. Он старался выделиться из толпы, даже одеждой. Только он один одевался так, как одевался. Если даже я не видел его лица, то всегда безошибочно узнавал Дроздова по наряду. Он делал все, чтобы не затеряться в толпе.
  - Но опять же, как это соотносится с тем, что я сказала?
  - Даже не знаю, - вдруг раздраженно буркнул отец. - Я не могу заглянуть в его душу. А вот его двойственность меня не сильно удивляет, мне кажется, в нем живет стремление охватить как можно больше всего.
  - Охватить, чего?
  - Разные аспекты жизни. С одной стороны он делает то, к чему клонится душа, с другой - хочет извлечь для себя максимальную выгоду из нынешней ситуации. И в обоих случаях им двигают искренние мотивы. Я тоже слушал его выступления, он их тех людей, которые сами себя заводят.
  - Думаешь, он верит в то, что говорит?
  - А почему, собственно, нет. Знаешь, Саша, очень многие люди всю жизнь говорят ложь, но при этом свято в нее верят. Как это совместить? Человек обладает огромной силой самовнушения. И если она запущена, его не только трудно остановить, но оно обладает свойством усиливать свое воздействие. - Это то, что недавно говорил Извеков в своей лекции, я случайно на ней присутствовал. И, боюсь, он прав. Наверное, больше тебе я ничего не скажу.
  - Спасибо, папа, для затравки этого достаточно. Уже поздно, поеду.
  По традиции отец пошел провожать дочь до машины.
  - Слушай, Саша, - вдруг произнес он, - держись от этого Дроздова подальше. Он как никто умеет гипнотизировать людей.
  - А я и не собираюсь с ним сближаться, - ответила Александра. - Вы с мамой мне сегодня очень помогли, - произнесла она, целуя отца. Но до конца она в этом не была уверена.
  
  25.
  Александра приехала домой сильно утомленной. В последние дни Варатынов дал ей новые задания, и теперь для их выполнения приходилось работать с утра до вечера. Она понимала, что в той ситуации, в какой оказалась компания, иначе быть не может. Но это не уменьшало усталости.
   Александра решила, что сразу после ужина, ляжет спать. Но едва она села за стол, раздался звонок. Она посмотрела в видеофон и обомлела, так как увидела Дроздова.
  - Александра, откройте, пожалуйста, - попросил он.
  Несколько мгновений она колебалась, затем впустила его в подъезд.
  Дроздов вошел в квартиру столь уверенно, словно пришел к себе домой.
  - Добрый вечер, Саша! - поздоровался он. - Надеюсь, я вам не помешал?
  - Владимир Робертович, как вы узнали мой адрес? - спросила Александра.
  - Для меня это не проблема, - не без самодовольства улыбнулся Дроздов.
  - Ну, да, - поняла Александра. - Проходите.
  Дроздов вошел в комнату и подошел к столу. Только сейчас она заметила в его руке большой пакет. Из него он стал извлекать его содержимое.
  - Саша, я к вам не с пустыми руками. Не знаю ваших вкусовых пристрастий, поэтому купил и коньяк и виски. Вы что предпочитаете?
  - Воду. Без газа.
  Дроздов взглянул на нее и рассмеялся.
  - Я уже понял, что у вас замечательное чувство юмора. Мне в людях это безумно нравится. Знаете, настоящее чувство юмора - большая редкость. Вам повезло, что оно у вас есть.
  Дроздов продолжил доставать из пакета еду. Ее оказалось так много, что вскоре она уже не помещалась на столе.
  - Зачем вы столько принесли всего? - поинтересовалась Александра. - Собираетесь ко мне переселяться?
  - А вы не против?
  - Насколько мне известно, у вас есть прекрасный дом, а в нем жена и трое детишек. Вам не хватает площади, чтобы всем разместиться?
  На этот раз Дроздов громко рассмеялся. Внезапно он прервал смех.
  - Вы мне очень понравились. Мне захотелось вас снова увидеть. Но давайте, прежде чем продолжить разговор, выпьем. Кстати, есть и вода без газа. - Он достал из пакета бутылку воды.
  - Хорошо, давайте выпьем, - согласилась Александра.
  - Коньяк, виски?
  - Коньяк, - сделала выбор Александра. Из серванта она достала рюмки.
  - Это очень хороший коньяк, - сообщил Дроздов, разливая коньяк.
  - Нисколько не сомневаюсь. - Она сделала глоток. Хотя она не слишком хорошо разбиралась в коньяке, но он ей в самом деле, показался вкусным.
  - Пожалуйста, ешьте, - попросил Дроздов. - Покупал на свой вкус, так как не знаю, что вы любите. Я надеялся с вами поговорить, в том числе и об этом, но вы так быстро ушли. Хотите, угадаю, почему?
  - Угадайте.
  - Не понравилось мое выступление. Кстати, вы единственная в зале, кто ушел во время него. Я наблюдал за тем, как вы уходили. У вас очень красивая походка.
  Александра задумалась. Все, что сейчас происходило, было частью какого-то сюрреалистического романа. Еще полчаса назад она бы ни за что не поверила, что такое вообще возможно.
   - Владимир Робертович, скажите честно, чего вы хотите? Вы уже, наверное, догадались, что я не поклонница вашего творчества.
  - Я это понял в тот момент, как вас увидел. Еще до того, как мы начали разговаривать.
  - Тогда зачем? - она вопрошающе посмотрела на него.
  - Я же сказал, вы мне понравились. Вы не похожи ни на одну из моих знакомых. Только очень прошу, съешьте что-нибудь.
  - Хорошо. - Александра положила несколько креветок себе в рот. Она их так обожала, что могла поглощать их в немереных количествах. - Что дальше?
  - Мне интересно с вами разговаривать.
  - Это то, зачем вы пришли ко мне?
  - Нет, конечно, - рассмеялся Дроздов. - Я мужчина.
  - Причем, женатый. Хотя бы только по этой причине я не стану вашей любовницей. Может, стоить свернуть нашу встречу? Я бы вам так же предложила забрать свои продукты и отнести в семью.
  - Я и не предполагал, что вы меня встретите с распростертыми объятиями. Но я привык добиваться женщин, которые мне понравились. Почему вы так мало едите, вы же голодные?
  - Откуда вы знаете, что я голодна?
  - Я очень наблюдательный, замечаю малейшие нюансы. У вас глаза голодного человека. Ешьте, пожалуйста.
  Александра решила, что, в самом деле, лучше поесть, чем остаться голодной. Она взяла коробочку с семгой. Это было действительно вкусно.
  Она вдруг заметила, что Дроздов не спускает с нее глаз.
  - Смею предположить, что у вас же нет отбоя от женщин. Зачем я вам сдалась? - спросила она.
  - Меня не интересует массовка, меня влекут единичные экземпляры. Вы одна из них.
  - Значит, есть и другие?
  - Конечно, есть. Но судьба меня свела именно с вами. А я верю в судьбу; мы это плохо осознаем, но она управляет всем, что с нами происходит. Я всегда отдаюсь на ее волю. И, как видите, она меня не подводит.
  Александра покачала головой.
   - Владимир Робертович, в этот раз либо она ошиблась, либо вы ее неверно истолковали. Она вас привела не адресу.
  - Прошу, называйте меня Владимиром, - попросил Дроздов.
  - Ни за что, Владимир Робертович! - решительно отказалась Александра.
  - Хотите держать меня на расстояние. - По его лицу было заметно, что он задумался. - Я думал, мы легче найдем общий язык.
  - Боюсь, вы не понимаете главного, - сказала Александра.
  Он вопросительно взглянул на нее.
  - И что у нас главное?
  - Я никогда не сближусь с человеком, который служит злу. А вы его настоящий служитель.
  - Предлагаю еще выпить. Не возражаете?
  - Все равно вам не удастся меня споить, - предупредила Александра.
  Ее слова вызвали у него смех.
  - Полагаете меня настолько примитивным?
  - Вовсе нет. Я расспрашивала о вас родителей, они хорошо вас помнят. Они не считают вас примитивным.
  - Это говорит о том, что я вызвал у вас интерес, Саша.
  - Не скрою, вызвали. Но не спешите этому радоваться. Меня заинтересовал ваш феномен: почему такой способный человек посвятил себя служению злу? Не могу поверить, что вы не понимаете того, что делаете. Тогда почему делаете?
  - Хороший вопрос, Александра. Я вам на него отвечу. У меня был период, когда я мучительно размышлял: чему себя посвятить? Я был на перепутье сразу нескольких дорог.
  - И выбрали ту, что выбрали.
  - Я не считаю то, что я делаю, служат злу. Хотя внешне, возможно, это и так.
  - И как вас понять, Владимир Робертович?
  - В тот период, о котором я вам только что говорил, я задал себе вопрос: что сильней всего способно воздействовать на людей, что мобилизует их на решение великих задач? И в какой-то момент я понял: это то, что вы называете злом. Если призывать их, как вы бы сказали, к добру, результат окажется ничтожным. Люди на это не реагируют. А вот призывы к борьбе, к уничтожению врагов очень даже сильно воздействуют. И в какой-то момент я понял, что на самом деле, у меня нет выбора. Иначе бы пришлось брести по обочине.
  - Никогда с вами не соглашусь, Владимир Робертович. Вы не считаете себя виновным в гибели большого числа людей. Это все происходит, в том числе благодаря вашим, как вы сказали, призывам.
  - Ни я один участвую в своей передаче. Вы же видите, как много желающих. И это всего лишь небольшая их часть. Я вам более скажу, они все буквально рвутся в бой. Часто мне их приходится осаждать, иначе они такого наговорят...
  - Даже страшно представить, что еще можно было бы в таком случае услышать. Но, согласитесь, ведь это безумие! Я пару раз смотрела ваши передачи и не могла избавиться от ощущения, что это ток-шоу самых настоящих сумасшедших. Этот ор, это бесконечное соревнование, кто придумает самое ужасное наказание для врага. Чего только там не предлагают. До ваших передач я не предполагала, что люди могут доходить до подобных состояний. Да и люди ли они? Мне стыдно, что они мои соотечественники. Владимир Робертович, мы никогда не найдем с вами общий язык. И вам лучше уйти и не возвращаться.
  Александра думала, что Дроздов начнет активно возражать, но он молчал и задумчиво смотрел на Александру.
  - Хорошо, я уйду, но это наша не последняя встреча. - Он посмотрел на стол все еще уставленный яствами. - Очень надеюсь, что вы все это съедите. До свидания.
  Он быстро направился к выходу из квартиры. Александра едва успела проводить его до двери, затем закрыла ее на замок.
  
  26.
  Разговор с Дроздовым буквально расплющил Александру. У нее было полное ощущение, что ее квартиру посетил сам сатана. Именно так, согласно мировой литературой, он и должен выглядеть: красивым, элегантным, хорошо образованным, любителем прекрасного и при этом всецело служащий злу. Причем, не просто злу, а в самой страшной его форме.
  Он все прекрасно понимает, но это его сознательный выбор. Служение злу становится главным занятием, скорее, даже миссией всей его жизни. Дроздов не просто использует ее для своих утилитарных целей, прежде всего, стать знаменитым и богатым, он превращает ее в некий могущественный инструмент управления миллионами людьми. Благодаря таланту Дроздову и таких, как он, они не осознают, что являются объектами манипуляции, наоборот, подавляющее большинство из них уверены, что поддерживают благое дело. Это удивительный феномен, Дроздову он удается потому, что является самым настоящим мастером этого страшного ремесла.
  Вот и к ней он пришел затем, чтобы продемонстрировать это свое умение, завоевать ее с помощью своих гипнотических чар. Александра нисколько не сомневалась, что произвела на него сильное впечатление, возможно, он даже действительно в нее влюбился. Люди, исповедующие зло, вполне способны испытывать подобные чувства к тем, кто находится на стороне добра. Наоборот, они даже их особенно привлекают. Для них это вызов, причем, очень важный, такой необычный способ для самооправдания. Если на его чувства ему ответит такая женщина, то он, не меняюсь, пройдет своеобразный обряд очищения. По крайней мере, в своих глазах. И ему станет еще легче творить зло, он будет это делать с еще большей энергией и энтузиазмом.
  Наверное, прежде чем выставлять Дроздова из квартиры, ей надо было все это ему высказать. Но тогда она чувствовала такую растерянность, что вообще не без труда находила слова. И только после того, как он ушел, в ее голову хлынул поток этих мыслей.
  Это все благодаря Борису Эдуардовичу, подумала Александра. Он ее учил искать скрытые и глубинные мотивы поступков. Много раз он ей повторял: человек почти никогда не понимает и половины причин, почему он поступает тем или иным образом, он чересчур сосредоточен на собственных эмоциях и чувствах. А они блокируют самопознание, которое требует отречение от самого себя, возвышения над собой. Но тому, кто находится рядом, вполне по силам в этом разобраться, если он умеет правильно понимать подлинные вызовы, с которыми столкнулась личность.
  И еще он говорил: никогда не позволяй злу захватить даже миллиметр твоей души; если оно им овладеет, рано или поздно овладеет целиком тобой. В тот момент она посчитала, что Извеков преувеличивает эту опасность; зло в том или ином виде в том или ином количестве присутствует в любом человеке, только не надо давать ему возможность, как злокачественной опухоли, увеличиваться в размерах. И тогда можно быть относительно спокойным на счет него. Но теперь, после знакомства с Дроздовым, она в этом уже не так уверена. Не случайно Извеков ее предупреждал: особенность зла в том, что оно проникает в нас незаметно; когда мы ее замечаем, часто бывает поздно, оно уже захватило большую часть души. И освободить ее от него крайне затруднительно.
  Возможно, живи они все в обычной ситуации, все было бы не столь трагично. Но когда твоя страна напала на другую страну, все кардинально меняется. Зло превращается в гипертрофированное чудовище, которое захватывает и пожирает все, что встречается на его пути. И если она, Александра не станет этому противиться, ее ждет та же участь, что и миллионов людей.
  Александра вдруг ясно осознала, что должна как можно скорей уйти со своей работы, ведь на ней она служит злу. Хотя она симпатизирует Варатынову, но тот поставлен в такие жесткие рамки, что по-другому себя вести не может. И заставляет ее так же поступать. Да, ей совсем не хочется уходить, но если она этого не сделает, страшная топь зла рано или поздно затянет ее с головой. Вопрос лишь времени. И еще, ей надо решить, как поступить с Толей; если он и в дальнейшем будет ходить на передачу к Дроздову, она не видит его в качестве своего мужа.
  Но это все завтра, а сейчас она настолько измучена, что хочет только одного - спать и еще раз спать.
  Утром, придя на работу, Александра первым делом написала заявление об увольнение. И направилась с ним к Варатынову. Ей пришлось подождать, так как у него были посетители. И пока Александра сидела в приемной, то с грустью думала о том, что уже совсем скоро перестанет быть частью этого порядка. А она к нему за время работы здесь привыкла, стала чувствовать себя тут своей. И если быть честной сама с собой, ей совсем не хочется уходить.
  Она вошла в кабинет. Варатынов говорил по телефону, она села на стул и снова стала ждать, когда он завершит разговор.
  Варатынов отложил телефон в сторону.
  - Александра, я вас не вызывал. Что-то срочное?
  - Да, - ответила она и положила заявление по стол перед ним.
  Варатынов пробежал по нему глазами, затем довольно долго смотрел на подательницу заявления.
  - Александра, почему вы решили уволиться? Вас что-то не устраивает. Может, вам не нравится работать со мной? - На миг он задумался. - У меня будет к вам просьба, скажите честно, чем вызвано ваше решение. Обещаете?
  - Да.
  - Тогда слушаю.
  - Игорь Вячеславович, мне нравится работать в компании. И, как руководитель, вы меня устраиваете.
  - Что же тогда? Скажу сразу, я не хочу вас отпускать. Мне нравится, как вы работаете. У нас уже есть результаты. Вчера я общался с Вараввой, он пообещал, что в самое ближайшее время нужный нам законопроект будет вынесен на первое чтение. При этом он похвалил лично вас.
  - Я рада, - произнесла Александра, но в ее голосе никакой радости не прозвучало.
  Варатынов пристально взглянул на нее.
  - Что-то не слышно в вашем голосе радости, - уловил он. Внезапно Варатынов встал. - Пойдемте за мной, - неожиданно предложил он.
  Удивленная Александра тоже встала и направилась вслед за своим начальником.
  Оказалось, что кроме входной в кабинете есть еще одна дверь. Она была сделана так, что была практически незаметной, полностью сливалось со стеной.
  Они вошли в комнату, Варатынов зажег свет. Александра стала с интересом осматриваться. Судя по интерьеру, это было помещение для отдыха. Стоял большой кожаный диван, рядом с ним стол, напротив располагался бар. На одной из стен висела огромная панель телевизора.
  - Располагайтесь, - показал на диван Варатынов. - Не желаете что-нибудь выпить?
  - Если только воду без газа.
  Варатынов посмотрел на нее немного странным взглядом, затем подошел к бару и налил воду. Себе же плеснул в бокал что-то из бутылки.
  - Ваш заказ, - поставил он стакан воды на стол. - Я привел вас сюда, в комнату для отдыха, чтобы мы могли бы поговорить свободно.
  - В вашем кабинете есть микрофоны, - догадалась Александра.
  - Некоторое время назад я специально проверял, их не нашли. Но кто знает, как сейчас обстоит дело. А тут их точно нет. Так, почему, Александра, вы решили уйти?
  - Игорь Вячеславович, я хочу уйти, потому что не хочу служить злу. - Она вопрошающе посмотрела на него
  Вместо ответа Варатынов снова отхлебнул из бокала.
  - Знаете, нечто подобное я предполагал услышать. Я вас понимаю.
  - Значит, вы не станете возражать против моего увольнения?
  - Подождите, Александра, - покачал он головой. - Мы все находимся в очень трудной ситуации. Я тоже не желаю служить, как вы говорите, злу. То, что делает наша власть, вызывает во мне такое же неприятие, как и у вас.
  - Но тогда, почему...?
  - Почему я работаю, - не дал ей договорить Варатынов. - А что еще остается делать. Я вложил в эту компанию огромные средства и силы, еще пять лет назад она была втрое меньше.
  - Я не знала, - пробормотала Александра.
  - Мы в ситуации, когда нет выбора.
  - Выбор есть всегда.
  - Это только так кажется. Но если речь не идет о выборе между жизнью и смертью, то он сильно сужается. Часто до практически незаметной величины. Я не могу все бросить даже ради абстрактных великих принципов; для меня это означает конец всему. Зачем тогда я столько работал? Чтобы все пошло бы крахом? Для меня это недопустимо. Вы понимаете, о чем я вам говорю?
  - Да, Игорь Вячеславович.
  Варатынов снова отпил из бокала.
  - Вы же видите, как я пытаюсь маневрировать. Эти сумасшедшие, что нами руководят, ставят нас в немыслимые условия: либо играть по их правилам, либо все потерять, включая свободу. Я знаю бизнесменов, которые уже там сидят. - Он кивнул в сторону двери. - Для меня это не выбор. Если я сяду, как они, вы будете обо мне лучшего мнения? Только честно.
  - Возможно.
   Варатынов вдруг рассмеялся, затем стал серьезным.
  - Вы мне очень нравитесь. Если бы я так сильно не любил свою жену, непременно обратил внимание на вас.
  Александра подумала, что в последние дни ей что-то стало много поступать предложений, если не руки, то сердца. И от каких совершенно разных людей!
  - Я тронута, Игорь Вячеславович.
  Варатынов в ответ махнул рукой.
  - Сейчас не об этом речь. Я понимаю, как вам трудно общаться с такими людьми, как Варавва...
  - И не только с ним, - вставила Александра.
  - И не только с ним, - согласился Варатынов. - Но поймите, мы должны хотя бы в какой-то мере держать ситуацию под контролем. Наша власть проводит политику, которая разрушает и страну, и экономику. Не только я такой один, который старается не допустить обвала, поверьте, нас не так уж и мало.
  - Тогда почему бы вам не объединиться, Игорь Вячеславович?
   Варатынов покачал головой.
  - Не получится. Мы быстро окажемся там. - Он снова кивнул головой в сторону двери. - Если что и работают хорошо в этой стране, так это органы безопасности. Или вы думаете, что они про вас ничего не знают? Уверен, на вас у них есть большое досье. И которое постоянно пополняется.
  - Возможно, вы и правы. Но разве это что-то по существу меняет?
  - Меняет и многое. Во-первых, нам всем надо уцелеть; ничего не бывает вечно под луной. Во-вторых, нам надо по возможности сохранить наши активы. Без них у этой страны просто не будет будущего. В третьих, мы должны научиться приносить пользу себе и другим в нынешних условиях. Если все позитивные люди уйдут, что останется в остатке? Представляете?
  - До некоторой степени.
  - А вот я довольно точно. Не потому, что я вас умней, а потому что в силу своего положения вижу гораздо больше. Не станет нас, разверзнется бездна. - Варатынов взглянул на висящие на стене часы. - Буквально через десять минут у меня важная встреча. Прошу вас, Александра, не уходите. Такого, как вы, руководителя пиар департамента мне не сыскать. Я вас убедил?
  Несколько мгновений Александра думала.
  - Хорошо, Игорь Вячеславович, я пока останусь.
  
  27.
  Разговор с Варатыновым погрузил Александру в состояние мучительной неопределенности. Она никак не могла понять, кто же вышел в нем победителем? С одной стороны она огорчалась от того, что не сделала то, что намеревалась сделать - уволиться. С другой стороны, была рада, что осталась. Ей нравился ее начальник, с ним было приятно работать; к тому же с какого-то момента она стала воспринимать компанию, как нечто для себя родное. Она ощущала сопричастность к тому, что тут происходит, ей не хотелось разрывать связывающее ее с ней пуповину.
  И все же Александра не могла отделаться от ощущения, что, уступив напору Варатынова, совершила ошибку. Да, в разговоре с ней он был весьма убедителен, доказывая свою правоту. Но только ее не покидало чувство, что эта правота в своей глубине не права. В ней таилась какая-то неправедность, что-то не честное. Конечно, нужно делать все, чтобы в стране работала экономика даже вопреки тому, что вытворяет власть. Но тем самым они укрепляют ее, дают ей средства для совершения преступлений. А в результате разрушаются здания, гибнут люди. А она не желает ни в каком виде в этом участвовать. Потому и намеревалась уволиться. Но Варатынов ее отговорил, тем самым законсервировал внутри нее чувство вины. А жить с ним тяжело.
  После разговора с начальником на очереди был разговор с женихом. Александра решила поговорить, не откладывая, в тот же день. Правда, неудача с Варатыновым отчасти ослабила у нее решимость, но к вечеру удалось ее почти полностью восстановить. Она не может допустить, чтобы близкий ей человек, можно сказать, без пяти минут муж, посещал это ужасное ток-шоу, где все только и делали, что упражнялись в какой-то звериной злобе к людям, которые ничего плохого им не сделали. Но им отдали приказ их возненавидеть. И свершилось чудо, они, в самом деле, с головы до пят пропитались этим чувством. Если Толя станет участвовать в этих упражнениях ненависти, то рано или поздно станет таким же, как они.
   Александра позвонила Анатолию и сказала, что хочет с ним поговорить. Тот предложил ресторан, но она посчитала, что для такого разговора он неуместен. И сказала, что желает встретиться с ним дома.
  Это обрадовало его. Александра прекрасно понимала, что вызвало всплеск этого чувства. Увы, придется вечером его огорчить.
   Александра припарковалась рядом с домом, вышла их автомобиля, отыскала взглядом окна Анатолия и стала смотреть в них. Ее не оставляло предчувствие, что ничем хорошим сегодняшняя встреча не завершится. Она вдруг поймала себя на том, что не знает доподлинно, желает ли она продолжение их отношений, или будет лучше, если они прекратятся? Еще недавно она была уверенна, что хочет стать его женой. Пусть она не испытывает к Толе таких горячих чувств, которые обжигают, но он ей нравился; с ним было хорошо и во время прогулок, и в компании, и в постели. К тому же она была уверенна, что они единомышленники, одинаково смотрят на то, что происходит вокруг.
  Но сейчас она далеко не была в этом убеждена. К тому же что-то случилось с ее чувствами, они словно то ли ослабли, то ли поблекли, то ли вдруг взяли паузу. Попробуй, разберись, что с ней происходит. Хочется надеяться, что совсем скоро что-то прояснится.
  Анатолий встретил ее букетом цветов. Она неохотно их взяла и вместе с ними прошла в комнату. И замерла на пороге - посередине ее стоял стол уставленными различными блюдами. Над ними гордо возвышалась немного похожая на Эйфелевою башню бутылка вина.
  - Я решил, если мы не идем в ресторан, то устроить ресторан дома. Это все я в нем заказал.
  - Напрасно, Толя, я пришла к тебе не есть. Нам надо серьезно кое-что обсудить.
  - Если надо, обсудим. Но если не возражаешь, чуть позже. А пока садись.
  Александра поняла, что попала в ловушку; ничего не остается, как сесть за стол.
  Они расположились за столом. Анатолий взял в руку бутылку.
  - Это очень хорошее вино, попробуешь, тебе понравится.
  - Толя, я...
  Но он не стал слушать.
  - Саша, мы же решили, сначала едим и пьем. Ты же с работы, а значит, голодная.
  - У нас там есть столовая и буфет.
  - Это намного лучше, - кивнул он на стол. - Сначала выпьем, а затем поедим. Предлагаю тост: за нас!
  Александра вздохнула и выпила. Анатолий был прав. Вино действительно было вкусным.
  Они ели и разговаривали о пустяках. Александра чувствовала, как мучает ее эта ситуация. Не за тем она сюда пришла. Может, он все это делает нарочно, мелькнула мысль.
  - Все! - решительно проговорила Александра. - Хватит, есть и пить. Я пришла для серьезного разговора.
  Анатолий без энтузиазма посмотрел на нее.
  - Хорошо, Саша. Начинай свой серьезный разговор. - Он откинулся на спинку стула и тоскливо посмотрел на нее. Александра прекрасно понимала, что не на такое продолжение вечера он надеялся. Ей даже немного стало его жалко. Но она в любом случае выполнить то, ради чего оказалась за этим столом.
  - Я познакомилась с Дроздовым, - объявила она.
  Эти слова вывели Анатолия из меланхолического состояния.
  - Но каким образом? - изумился он. - Ты же не ходила на его передачу. Я тебя там не видел.
  - Нет, конечно. Мы оказались на одном мероприятии и по случайности - за одним столом. Ну и разговорились.
  - Чудны, Господь, дела твои, - протянул Анатолий. - Вот уж не ожидал.
  - Но это еще не все.
  - Что же тогда?
  - Вчера он заявился совершенно неожиданно ко мне с цветами, очень дорогим алкоголем и закусками. И организовал примерно такую же продовольственную икебану, как вот эта, - кивнула Александра на стол. - Нет, пожалуй, даже побогаче, - оценила она.
  От меланхолии Анатолия не осталось и следа.
  - И что было дальше?
  - А что могло быть в такой ситуации, мы выпили и закусили, - насмешливо произнесла она.
  - Саша, очень прошу, не ерничай, говори по существу. Что он хотел от тебя?
  Она пожала плечами.
  - А что может хотеть мужчина в половозрелом возрасте от понравившейся ему женщине - чтобы я стала его любовницей.
  - И что ты?
  - Я решила пока ему отказать.
   Александра увидела, как на лице Анатолия отразилось облегчение.
  - Я нисколько не сомневался, - сказал он.
  - Зря радуешься. В данном случае любовные отношения это мелочь.
  - А что же в таком случае не мелочь? - удивился Анатолий.
  - Мы с ним кое о чем поговорили. Точнее, продолжили разговор, начатый за день до того. Именно это я и хочу с тобой обсудить.
  - Может, перед таким важным обсуждением еще выпьем? - предложил Анатолий.
  - Не стоит. Послушай, Толя, это действительно очень важно. По крайней мере, для меня.
  - Важно, так важно. - Он убрал руку с бутылки.
  - Знаешь, Дроздов очень талантливый человек. Возможно, самый талантливый из всех, кто работает на телевидении. А их немало.
  - Согласен, потому его передача так популярна.
  - И это самое страшное из того, что только может быть. Когда мы с ним общались, я поняла, что он самый настоящий демон зла. Причем, он это прекрасно понимает, и гордится этим безмерно. Он из тех, кто способен влиять на огромное число людей, устанавливать над ними незримую, но самую настоящую власть. Только это власть абсолютного зла. Понимаешь?
  - Мне кажется, Саша, ты несколько преувеличиваешь. Ты попала под воздействие его обаяния.
  - Возможно, Толя, но это не меняет суть вопроса. Когда я училась в аспирантуре, мой научный руководитель Борис Эдуардович Извеков ни раз мне говорил, что власть зла - самая сильная на земле. И при этом ее установить легче всего. Он утверждал, что чаще всего в мире открывается именно порталы зла. Это сейчас и происходит в нашей стране. А Дроздов один из самых основных проводников этого курса. Во время нашего разговора он не скрывал, что гордится тем, что после его передач в военкоматы выстраивается очередь из желающих повоевать. А то, что они отправляются не просто воевать, а убивать и многие из них сами будут убиты, ему глубоко наплевать. Мне даже показалось, что раскрывая передо мной эти свои возможности, делал это ради того, чтобы завоевать меня. Таких персонажей, как он, в нормальном обществе, надо изолировать, а не пускать на телевидении. Он виновник разрешений и гибели людей больше, чем сотни ракет. Не будь его, они бы, скорее всего, не полетели по целям. - Александра вдруг почувствовала, что произнесенная только что речь эмоционально ее опустошила. Она откинулась на спинку стула. - А теперь можно и выпить.
  Анатолий, словно ожидая этого, мгновенно разлил вино. Он хотел чокнуться, но она убрала свой бокал.
  - Не чокаясь, - сказала она.
  Они выпили, как на поминках, не чокаясь. После чего Анатолий настороженно посмотрел на нее.
  - Я так понимаю, что это только предисловие, - осторожно произнес он.
  - Иногда ты что-то правильно понимаешь, - усмехнулась Александра. - Хотя главное я уже сказала. Толя, у нас не могут продолжаться отношения, если ты не порвешь с этим человеком. От него надо держаться на расстоянии. И чем оно больше, чем лучше.
  - Я тебя услышал, - процедил Анатолий сквозь зубы. - Но с твоей оценкой Дроздова не согласен. Да, в нем много неприятного, но ты его демонизируешь. Нет у него такой власти, которую ты ему приписываешь.
  - Возможно, я ошибаюсь. Но я так считаю, и в своем поведении буду исходить из этого обстоятельства.
  За столом воцарилась длительная пауза. Александра внимательно смотрела на Анатолия, но по его лицу не могла определить, о чем он думает.
  - Саша, я не смогу отказаться от сотрудничества с ним, для меня это жизненного важно. Иначе мое издание не выживет. И я согласился участвовать в его завтрашнем ток-шоу; он мне сам звонил сегодня утром.
  - Понятно, от такой чести невозможно отказаться, - произнесла Александра, вставая со стула. - Я тебя услышала, а теперь поеду домой. Очень устала, сильно хочу спать.
  - Саша, ты можешь поспать у меня. - Он с надеждой посмотрел на нее.
  - Уже не могу, Толя. Больше мне не звони.
  - Но это же ...
  Но Александра не стала его слушать, взяла сумочку с дивана и так быстро направилась к выходу, что он не успел последовать за ней, как она уже оказалась на лестничной площадке.
  
  28.
  Неожиданно позвонила Светлана - жена Варатынова. Она напомнила о том, что Александра обещала принять участие в ее программе. Александра напрочь забыла об этом; к тому же после общения с Дроздовым и фактического разрыва с Анатолием участвовать в этих бесконечных ток-шоу совсем не хотелось. Она почти уже собралась ответить отказом, но в последний миг остановилась; ей не хотелось обижать Светлану, она не вызывала у нее неприятия, наоборот, в ней было нечто рождающие доверие.
  - Хорошо, я согласна, - немного обреченно ответила Александра.
  - Я рада, что вы согласились. - К некоторому своему удивлению Александра услышала в голосе собеседницы искреннюю радость. - Когда вы сможете ко мне подъехать? Нам надо обсудить, о чем будете говорить.
  Они договорились о встрече.
  - Я пришлю за вами машину, - пообещала Светлана.
  Александра раздумывала над тем, правильно ли она поступила, что согласилась? Она чувствовала себя утомленной, причем, это была не физическая, а психологическая усталость. Не покидало ощущение, что она находится в клетке. Если даже не в золотой, но из дорого металла, что, однако, нисколько не отменяло резкого сужения пространства свобода. Внешне его никто не ограничивал, она могла идти и ехать, куда хотела, думать и говорить, что хотела, встречаться, с кем хотела и не встречаться, с кем не хотела. Да, все это было вроде и так, и одновременно являлось одной сплошной иллюзией. Главное заключалось в том, что она не могла быть по-настоящему сама собой, принадлежать только себе, а была вынуждена постоянно маневрировать, изворачиваться, если даже не лгать, то высказывать дозированную правду. Вокруг нее все было пронизано ложью, она буквально заполняла весь окружающий ее мир, и она, Александра, ничего не могла с этим поделать, была не в состоянии раздвинуть этот тяжелый занавес бесконечного вранья и неправды. Все, кто находились рядом, врали или в лучшем случае были неискренни в своих словах и поступках, и все, что они говорили и делали, соизмеряли с какими-то негласными, но невероятно могущественными установками. Было невозможно выйти за их границы, то есть, выйти возможно, но за ними тут же начиналась большая зона риска. А в ней нужно отмеривать каждый свой шаг, чтобы не переступить эти красные линии.
  Почему она должна так жить? Только потому, что некто безмерно могущественный этого захотел, потому что ему так удобно править страной. Ради одного человека жертвуют судьбой целого народа. Разве это правильно? Разве так должно быть? Но самое ужасное, что нет никакой возможности изменить такой порядок. Одни даже не понимают, в какой ситуации пребывают, другие воспринимают ее покорно, соглашаясь с мыслью, что плетью обуха не перешибешь. Во всем этом есть что-то невероятно оскорбительное, унизительное, чувствуешь себя безгласным и послушным винтиком огромной бездушной системы. Невольно вспоминаешь уроки истории из Древнего Рима; разве не в таком положении пребывали тамошние рабы? Но они, по крайней мере, периодически поднимали восстание, а сегодня их потомки лишь покорно звенят одетыми на запястье и лодыжки цепями и кандалами.
  Она прекрасно понимает, что даже на одном из самых свободных ток-шоу, как у Светланы, подобные мысли не озвучишь. Если она Александра, так поступит, то, во-первых, этот фрагмент безжалостно вырежут, а во-вторых, поднимется самый настоящий вой. Пострадает Светлана, да и ее мужу может не поздоровиться, а ей совсем не хочется их подводить.
   Варатынов знал о предстоящий встречи со своей супругой, сам позвонил, отпустил с работы и выделил машину для поездки в их загородный особняк. И пока она туда ехала, то думала о своей странной связи с этой семьей. Непонятно, что все это означает. Возможно, ее прибило к ним не случайно; будь другая ситуация, то во многом они были бы единомышленники. Но она заставляет людей мыслить, говорить, поступать и даже чувствовать не так, как свойственно их подлинной природе.
  Светлана встретила ее так, словно они были давними подружками. Обняла, поцеловала, затем взяла за руку и провела в дом. Там их ждал накрытый стол.
  - Садись, - пригласила Светлана. - С дороги всегда хочется есть.
  - В общем, да, - призналась Александра. Из-за этой поездки она не успела пообедать.
  - Мы так и думали.
  - Мы? - удивилась Александра.
  - Да, - подтвердила Светлана. - Игорь позвонил и попросил тебя хорошо накормить.
  - Спасибо, Игорю Вячеславовичу, - пробормотала . Александра. У нее создавалось впечатление, что степень гостеприимства со стороны семейства Варатыновых к ней несколько искусственно завышена.
  Они сели за стол.
  - Я тоже с тобой поем и выпью. - Светлана разлила вино по бокалам. - Хочу поднять тост за тебя. Игорь постоянно тебя хвалит. Он очень высоко оценивает твои способности.
  Невольно в голове Александры сам собой возник вопрос: неужели они, в самом деле, разговаривают о ней? Как-то это выглядит несколько неправдоподобно. Что у них других тем нет?
  - Спасибо, - поблагодарила она.
  Светлана окатила ее внимательным взглядом.
  - Вижу, Александра, ты немного удивлена тем, что мы иногда говорим о тебе, - догадалась она о сомнениях своей гостье.
  - Если честно, то да.
  - Очень хорошо тебя понимаю. Позволь тебе объяснить.
  - Буду рада.
  - На самом деле, все довольно просто. Мы живем в такое время, когда люди проявляются во всей своей красе. Правда, преимущественно, негативной. Даже не представляешь, сколько наших знакомых и друзей показали себя с самой отрицательной стороны. Со многими пришлось разорвать отношения.
  - Очень даже представляю, - сказала Александра.
  - Тем лучше, - кивнула головой Светлана. - Мы с Игорем считаем тебя абсолютно порядочным человеком, которому можно всецело доверять. Поэтому мой муж так тебя ценит.
  - Я Игорю Вячеславовичу и тебе, Светлана, искренне благодарна, но вы уверены в своей оценке? Вы же меня не так уж хорошо знаете.
  Светлана улыбнулась.
  - Это верно, знакомы мы не очень давно. Но это не имеет значение, от тебя постоянно исходит импульс порядочности. Я прекрасно знаю, как ты относишься к тому, что происходит в стране.
  - А вас это не пугает?
  - Если честно, то в какой-то степени, да. Никогда не знаешь, кто тебя предаст. Доносчиком может оказаться любой. Тебе известно, что на Игоря написано, как минимум, два доноса?
  - Я ничего об этом не знала.
  - Это только те, о которых нам известно. Скорее всего, их больше. И с этим приходиться жить. К сожалению, ни Игорь, ни я мы не можем оставить свою работу.
  - Я понимаю, - пробормотала Александра.
  - Кстати, о работе. Предлагаю поучаствовать в моей программе. Будет ток-шоу о патриотизме.
  - О патриотизме? - почему-то удивилась Александра.
  - А что тебя удивляет, модная нынче тема.
  - Сама не знаю, почему удивилась, - призналась Александра. - Наверное, от неожиданности.
  - Объясню тебе диспозицию. Я давно пробивала эту тему. Ты же знаешь, как жестко контролируется сегодня телевидение.
  - Догадываюсь.
  - Неожиданно администрация президента сама предложила эту дискуссию. В первую минуту я даже не поверила. Опущу некоторые несущественные подробности, главное то, что там хотят провести разговор, в котором бы звучали альтернативные точки зрения. Разумеется, они должны быть в конечном итоге посрамлены, а подлинные патриоты докажут свою правоту. Но...- Светлана сделала паузу. - Отсюда слушай внимательно. Те люди, которые предлагают провести такую передачу, желают, чтобы другая точка зрения прозвучала в эфире. Я не ведаю, зачем им это понадобилось, могу лишь озвучить свою догадку. - Светлана вопросительно посмотрела на свою собеседницу.
  - Мне очень интересно твое мнение.
  - Хорошо, я скажу. Я предполагаю, что даже там не все согласны с проводимым курсом, что он кого-то достал на самом верху. Эти люди желают показать, что не все думают одинаково, не все в стране сравняли асфальтовым катком. Но они поставили условие - нужно, чтобы этот человек смотрелся достойно. Я сразу вспомнила о тебе и предложила твою кандидатуру. И представь, уже на следующий день получила согласие.
   Александра почувствовала, что ошеломлена.
  - Светлана, ты хочешь сказать, что в администрации президента известно о моей скромной особе?
  Светлана посмотрела на нее и улыбнулась.
  - Именно этот вопрос я им и задала.
  - Что же они ответили?
  - Мне сказала, что они знают о тебе. Но в данном случае, сработал фактор твоего отца; то, что ты дочь весьма известного человека, имеет большое значение.
  - Понятно, - пробормотала Александра. - И что же дальше?
  - Я понимаю, ситуация не самая приятная, тебе придется оказаться проигравшей стороной. Но есть и хорошие моменты.
  - Какие?
  - Во-первых, ты получишь большой гонорар. Во-вторых, засветишься на телевидении. Поверь, это пойдет тебе на пользу, в том числе непосредственной в твоей работе. И в третьих, я и Игорь очень заинтересованы в твоем участии. Что скажешь?
  
   29.
  Александра стояла под ярким светом софитов, которые били ей в лицо, что заставляло периодически закрывать глаза. Но не это беспокоило ее, а то, что она чувствовала себя неуютно. Так получилось, что до сего дня она ни разу не выступала ни в одной телевизионной программе, даже в телецентре была всего однажды, да и то давно. И сейчас ощущала, какой-то внутренний дискомфорт, словно она попала в гости в дом, куда ее не приглашали.
  Но самое главное было все же не в этом. Когда они обсуждали будущую передачу, то Светлана обещала, что дискуссия будет достаточно равновесной. Да, она, Александра, должна в ней проиграть, но достойно. Поэтому она и согласилась, хотя пришлось буквально себя принуждать пойти на такие условия. Но сейчас все выглядело как-то иначе; после нескольких ее вступительных слов на нее набросились буквально все присутствующие. При этом в таких резких и грубых выражениях, что ей все время хотелось выбежать из студии. И только данное ведущей обещание, что она так не поступит ни при каких обстоятельствах, удерживало Александру от такого шага.
   Александра понимала, что Светлана до какой-то степени обманула ее, заманила в ловушку. Такого поступка от нее она не ожидала. Больше ни за что не клюнет на такие посулы. Как она могла забыть, что этим людям верить нельзя, даже самым лучшим из них. Внутри каждого из них есть что-то гнилое, которое часто бывает тщательно замаскировано хорошими манерами, доброжелательными речами. Но когда дело идет о самом насущном, они сбрасывают маску и являют миру подлинную суть.
  Александра постаралась взять себя в руки. Она просто обязана показать, что существует другая точка зрения. И она не умерла, а ее есть люди, которые ею придерживаются и отстаивают.
  Светлана подошла к Александре и посмотрела на нее каким-то странным взглядом.
  - Скажите, Александра, ваша точка зрения, которую вы изложили во вступительном слове, подверглась весьма суровой критике. Она вас переубедила? Наша передача подходит к концу, поэтому для ответа у вас всего три минуты.
  - Мне этого вполне достаточно, - проговорила Александра. - Прозвучавшее со стороны оппонентом несогласие с моей позицией, не только меня не переубедило, скорее, наоборот, укрепило в моих взглядах. Я по-прежнему настаиваю, что подлинный патриотизм - это в первую очередь не любовь к своей стране, а любовь к добру, свету, ко всему тому, что работает на жизнь, а не на смерть. И настоящий патриот не может не задать себе вопрос: а твоя Родина соответствует ли этим идеалам? И если не соответствует, то патриотизм заключается не в том, чтобы безоговорочно поддерживать то, что делает твое государство, а - только то, что оно делает хорошего и светлого. А если человек такого не видит, то его патриотизм должен заключаться в том, чтобы заявить прямо об этом. И если надо, выступить против такого курса. И уж тем более, патриотизм не может быть слепой любовью к власти, к ней должно всегда присутствовать критическое отношение. Прекрасно понимаю, что для такого патриотизма требуется смелость, а подчас и самопожертвование, но бывают ситуации, когда нет другого выбора. И тогда...
  - Спасибо, Александра, - довольно резко прервала ее Светлана. - Мы поняли вашу позицию. К сожалению, наше время кончилось. Я благодарю всех, кто участвовал в нашей программе.
  
  30.
  Александра чувствовала себя раздавленной. Она доверилась Светлане, а та воспользовалась ею в своих интересах и прилюдно унизила. Она всегда были излишне доверчива, об этом неоднократно ей говорили родители, Аврора, предупреждали, что ничего хорошо из этого ее свойства не будет проистекать. Но разве можно победить свою природу; она сама никого и никогда не обманывает и, возможно, потому, в ней живет на уровне подсознания установка, что и ее никто не станет обманывать. Причем, она прекрасно сознает, что это далеко не так или совсем не так, но изменить в себе ничего не в состоянии. Наверное, так она и проживет свою жизнь, становясь периодически жертвой обмана и манипуляции.
  Горько сознавать то, что она так обманулась в Светлане. Более того, в какой-то момент у нее возникла надежда, что они могут стать подругами. Пусть не такими близкими, как с Авророй, но ей показалось, что между ними происходит сближение. Но теперь она понимает, что ее просто нагло провели, заставили делать то, чего она не хотела.
  Ладно, если она не может изменить себя, свою внутреннюю суть, то уж внешние обстоятельства ей это сделать вполне по силам. Завтра же она подаст Варатынову заявление об увольнении. И на этот раз он ее не отговорит.
  Это решение немного облегчило внутреннее состояние. В конце концов, все это грустно, но все же не конец света. Как-нибудь она переживет и эту обиду, даже скорее, оскорбление; как и все раны, эта тоже зарубцуется, и жизнь потечет, как воды реки, дальше по своему руслу. Слава богу, что сегодня выходной, ей не нужно идти на работу, а значит, есть больше возможности успокоиться. Можно даже посмотреть один из своих любимых фильмов; их просмотр всегда приносили в ее душу какую-то не совсем понятную благость.
  Александра уже хотела включить компьютер, как раздался звонок в дверь. Александра почти не сомневалась, что пришел Анатолий. Желает ли она его видеть? Если честно, ей самой это не понятно. С одной стороны не оставляет надежда на примирение с другой - она не может отогнать ощущение, что разрыв с ним сродни освобождению.
  Она посмотрела в монитор видеозвонка - и обомлела - это была Светлана.
  - Пустите, Александра? - спросила Светлана, стоя на пороге квартиры.
  Несколько мгновений Александра раздумывала: если уж она решила порвать с семейством Воратыновых, то в таком случае лучше не пускать.
  - Входите, Светлана, - пригласила она.
  Телеведущая вошла в квартиру и не без интереса огляделась.
  - Вот как вы живете, Саша. Мило, только немного тесновато. Вы не находите?
  - Нахожу. Сколько сумела наскрести средств, такую квартиру и купила.
  - Понимаю. Можно присесть?
  - Разумеется.
  Светлана села на диван.
  - Сразу о цели своего визита. Я пришла объясниться с вами и помириться. Признаю, виновата перед вами. А в знак примирения предлагаю распить вот это. - Светлана из сумки достала бутылку. - Вы пьете виски, Саша? Это одно из лучших в мире, Игорь привез его из Шотландии.
  Александра не слишком любила крепкие напитки, но решила, что сейчас не тот момент, чтобы привередничать.
  - Пью, в особых случаях, - сообщила она.
  Светлана в ответ улыбнулась.
  - Возможно, я ошибаюсь, но сейчас мне кажется, как раз такой особый случай.
  - Не исключаю.
  - Тогда давайте выпьем, а потом поговорим.
  Невольно Александре вспомнился недавний визит Дроздова. Он тоже его начал с дорогого алкоголя. Какое-то странное совпадение. Что-то в нем есть знаменательное. Эти люди полагают, что хорошие напитки - лучшее средство для примирения.
  Александра поставила на стол два бокала, Светлана наполнила их виски.
  - Давай, Саша, выпьем за то, чтобы между нами не возникало недоразумений, - предложила она тост.
  Александра не стала возражать, но отпила совсем немного. Наверное, это действительно хороший виски, вот только в этом она слабо разбирается.
  - Что вы хочешь мне сказать, Светлана? - спросила она, сознательно перейдя на "вы", чтобы подчеркнуть возникшее расстояние между ними.
  - Я знаю, что обидела вас, что вы не ожидали такой передачи. Это было очень наглядно заметно по вашему лицу.
  - Не стану скрывать, я сильно обиделась. Мы договаривались немного о другом.
  - Понимаю. Но я вас не обманывала, я так все и намечала. Но в какой-то момент я потеряла контроль над происходящим. Кстати, со мной такое случилось впервые. Честно скажу, я растерялась.
  Какое-то время Александра раздумывала.
  - Но почему такое произошло?
  - Это очень правильный вопрос, Саша. Я думала над ним.
  - И к какому выводу пришли?
  - По какой-то причине вы сильно разозлили тех, кто был в студии. Помните, вы произнесли несколько вступительных фраз.
  - На мой взгляд, они были вполне невинными.
  - Это вы так считаете, я тоже в тот момент была такого же мнения. А вот их они взбесили, вот вся эта свора и накинулись на вас.
  - У меня было такое ощущение, словно кто-то сказал им: "фас".
  - Но точно не я. Понимаете, Саша, они привыкли видеть в студии единомышленников, людей на одной волне. И с первых же ваших, в самом деле, довольно невинных вступительных слов ощутили, что вы не такая, вы другая. Вы их идейный враг.
  - Не думала, что так все обстоит.
  - Просто у вас нет соответствующего опыта, а у меня есть, и я быстро это почувствовала. Вот только взять ситуацию под контроль уже не смогла. Еще раз повторю: я чувствую себя виноватой перед вами и прошу прощения. А в качестве компенсации увеличила ваш гонорар; у меня есть такая возможность.
  - Да, деньги пришли, я удивилась, что так много.
  - Очень прошу. Не отказывайся от них. Эта квартира, наверное, в ипотеке.
  - Да, - подтвердила Александра. - Смогу заплатить взнос впрок.
  - Мы помирились?
  Александра какое-то время размышляла.
  - Да, Светлана.
  - Вот и прекрасно.
  - Не против выпить за это?
  - Нет.
  На этот раз Александра сделала большой глоток.
  - Кстати, забыла сказать очень важную вещь, - сказала Светлана. - Твой короткий спич в конце ток-шоу вызвал широкий резонанс. На сайт нашей передачи пришло много откликов. Подавляющее большинство выражают согласие с твоей позицией.
  - Да? - удивилась Александра. - Не думала, что будет такой отклик.
  - Меня это тоже удивило. Можешь в свободное время почитать. Думаю, тебе будет интересно.
  - Непременно это сделаю. Спасибо, Светлана.
  - За что? - удивилась она.
  - Я могла совершить серьезную ошибку.
  
  31.
  Едва за Светланой закрылась входная дверь, Александра тут же включила компьютер. Ее гостья не обманула, на сайте канала действительно было много откликов о последнем ток-шоу. И большинство из них были посвящены Александре, точнее, ее короткому заключительному выступлению.
  То, что она читала, одновременно удивляло и радовало. Подавляющее большинство написавших выражали согласие с ее речью. Многие сами добавляли к ней свои комментарии в развитие ее мыслей.
  Александра забыв про еду и сон, читала каждый комментарий. Она не предполагала, что у нее так много единомышленников. Почему-то она была уверена, что их невероятно мало. Об этом свидетельствовал ее опыт; с кем бы она ни говорила, все в той или иной форме выражали поддержку власти и войне, хотели предстать кондовыми патриотами. Иногда ей казалось, что поголовно все жители страны придерживаются такой верноподанской позиции. Даже те, о ком она думала, что выступают против того, что происходит в стране, после разговора с ними выяснялось, что давно изменили мнение.
  Теперь же она видит, что это совсем не так, что многие против войны и диктатуры. И так же, как и она, смотрят на патриотизм. Более того, даже осмеливаются открыто писать об этом, ведь значительная часть оставивших комментарии не скрывали своих имен.
  Александра почувствовала прилив радости. То, что она ни одна, внушает надежду и оптимизм, дает дополнительные силы. А они ей очень нужны, в последнее время она чувствует, как уходят они из организма, как слабеет она. У нее нет сомнений, что происходит это из-за ощущения своего глобального одиночества. Даже Аврора не в полной мере ее единомышленник; разумеется, она не поддерживает ни режим, ни войну, но готова со всем этим мириться любое количество времени. Главное для нее, чтобы ей было хорошо. Она сочувствует страданиям других, но никак это не проявляет, не готова затратить усилий, чтобы им помочь. Это грустно, но что делать, она, Александра, не в состоянии ничего изменить.
  А теперь она воочию увидела, что все далеко не так; тех, кто думает сходным с ней образом, намного больше, чем она представляла. Понятно, что это обстоятельство не остановит весь тот ужас, что творится, но человек так устроен, что если знает, что не одинок, что есть те, кто разделяют с ним ее мысли, ему становится легче. Спасибо Светлане, что она указала ей на этот сайт.
  
  32
  Александра ехала на работу привычным маршрутом. В салоне работало радио, и она краем уха слушала ведущего. Внезапно она напрягла внимание, услышанная новость буквально потрясла ее. Ровным спокойным голосом мужчина зачитал информацию о том, что ракета ударила в жилую многоэтажку, которая мгновенно сложилась. Под завалами оказались практически все жильцы дома. Уже известно о более тридцати погибших, включая пятеро детей, но эти цифры далеки от окончательных. Количество жертв может превысить сто человек.
  В салоне вдруг раздался отчаянный крик. Александра не сразу поняла, что он принадлежит ей. Это даже невозможно представить, когда за несколько секунд погибают столько людей.
   Александра решила не ехать на работу; заниматься обыденными делами, когда происходит такое, нет сил. Но затем передумала и продолжила путь. В офисе у нее важные дела, на утро намечена для их обсуждения встреча с Варатыновым. В последний раз, когда они разговаривали, он подчеркнул, что он специально приедет для общения с ней.
   Александра знала, что речь пойдет об ускорении принятия все того же закона, без которого их компании, возможно, не выжить. И даже при таких ужасных событиях, она не может подвести своего начальника.
  Пока Александра ехала, то несколько раз начинала реветь. У нее всегда было живое воображение, и сейчас оно снова и снова рисовало эту страшную картину. Она то и дело словно воочию возникало перед глазами. И когда это происходило, слезы сами собой катились из глаз.
  Когда Александра вошла в свой кабинет и посмотрела на себя в зеркало, ей стало не по себе. Веки красные, как спелые помидоры, тушь размазана по глазам, щекам и даже по подбородку. Но главное взгляд; от того, как он отразился в стекле, ей стало не по себе. Она увидела глаза полубезумного человека.
  Как она пойдет в таком виде к Варатынову? Приводить себя в порядок нет времени, он очень не любит, когда сотрудники опаздывают на встречу с ним. Да и рука у нее не поднимается наводить марафет, когда такое происходит.
  Она пойдет такой, какая она сейчас, вдруг пришло решение. А он пусть думает, что пожелает; даже, если уволит, она ни о чем просить не станет.
  Александра вошла в кабинет, Варатынов, как обычно, разговаривал по телефону и даже не посмотрел на нее, только показал рукой на стул. Она села и стала ждать.
  Разговор окончился, Варатынов положил телефон на стол и только после этого взглянул на посетительницу. На его лице появилось изумленное выражение.
  - Александра, что с вами? - воскликнул он. - Вы плакали? У вас что-то случилось?
  - Случилось, Игорь Вячеславович, но не только у меня, а у нас всех.
  - Вы это о чем, Александра? Я что-то пропустил?
  - Сегодня мы разбомбили обычный жилой дом. Судя по всему, погибло и ранено свыше ста человек.
  - Вот вы о чем. Я слышал эту новость. Согласен - ужасно.
  - Игорь Вячеславович, вы говорите об этом очень спокойно. А когда я вспоминаю о случившимся, меня трясет. - Александра почувствовала, что эти слова сбываются в прямом смысле, ее, в самом деле, затрясло.
  Варатынов вскочил со своего места.
  - Александра, вам плохо? - На столе стоял графин с водой, он поспешно налил ее в стакан и протянул ей.
  Выпив весь стакан, Александра немного успокоилась.
  - Спасибо, Игорь Вячеславович, - поблагодарила она.
  - То, что я сделал, уж точно не стоит благодарности. Вы не совсем правы, я тоже потрясен. Но не могу позволить поддаваться эмоциям, очень много неотложных дел.
  - Извините, мы должны были обсудить наши планы, а вместо этого я чуть ли не стала биться в падучей. Но честное слово, я не нарочно, так получилось само собой.
  Варатынов несколько секунд молчал. По его виду было заметно, что он о чем-то сосредоточено думает.
  - Я не знаю, что делать в такой ситуации, - вдруг произнес он. - Понимаю, эта страшная трагедия и страшное зло, в которой мы все виноваты, но как все это изменить, не представляю. Знаете, меня давно удручает количество зла в мире. А главное, откуда оно берется в таком объеме в человеке? Неужели он настолько страшен и порочен, и с этим ничего нельзя поделать?
  - Я тоже периодически спрашиваю себя, откуда все это? Когда началась война, зло полезло из людей в каких-то немыслимых количествах. Я иногда думаю, может оно внутри нас только и ждет, когда появится возможность вырваться на свободу.
  - К сожалению, это похоже на правду. - Варатынов снова на несколько мгновений задумался. - Но ведь не из всех оно лезет, вот из вас же нет. Да, смею надеяться, из меня и Светланы - тоже. Значит, не все так безнадежно? - Он вопросительно посмотрел на нее.
  - Нас слишком мало, мы ничего не можем изменить.
  - Знаете, Саша, бизнес приучил меня искать во всем первопричину. Только когда ее раскопаешь, появляется шанс устранить проблему. Должна же быть и тут что-то такое, что позволило бы удалить эту опухоль. Или хотя бы не дать развиться?
  Теперь задумалась Александра.
  - В университете у меня был преподаватель, который как раз много внимания уделял злому началу в человеке и в мире. Мы с ним нередко обсуждали эту тему.
  - И что говорил ваш преподаватель?
  - Он говорил, что причина зла в человеке - это примитивная индивидуальность. Так он ее называл.
  Варатынов задумчиво посмотрел на свою собеседницу.
  - Любопытно. И что он понимал под этим термином?
  - Если говорить несколько грубо, это когда человек целиком сосредоточен исключительно на себе, на своих потребностях, интересах и ценностях. И все, что вокруг него, он воспринимает только с этого ракурса. Поэтому у него атрофирована эмпатия, то есть, почти полностью отсутствует чувство понимания других людей и сострадания к ним. Особенно по отношению к тем, кто не составляет его ближний круг. Страдания других ему по барабану, ради достижения собственных целей он не задумываясь, готов расправиться с кем угодно. Мой учитель говорил, что когда внутри человека совсем нет других людей, а есть только он сам, то он неизбежно пойдет по пути зла.
  - С этим можно согласиться, - кивнул головой Варатынов. - А есть ли способы противодействия?
  - Есть, - кивнула головой Александра, - но они трудно достижимы. Большинство людей не способны их применять.
  - Что имеет в виду ваш учитель? Кстати, он жив?
  - Жив. И совсем скоро будет праздновать юбилей. Он много чего говорил, но если кратко, то он особое значение в борьбе со злом придает бескорыстию.
  - Бескорыстию? - удивленно переспросил Варатынов.
  - Да. Он считает, что крайне важно для человека хотя бы в какой-то степени проявлять это качество. Оно меняет, как он говорит, базовую основу личности.
  - Я, моя жена, да вся наша компанию активно занимается благотворительностью. Вам это известно не хуже, чем мне, вы размещали на эту тему материалы в разных органах информации.
  - Именно поэтому могу твердо сказать, что хотя эта деятельность замечательна, только к бескорыстию не имеет никакого отношения.
  - Поясните, Александра.
  Несколько секунд она колебалась.
  - Игорь Вячеславович, могу я говорить то, что думаю?
  Варатынов удивленно посмотрел на нее.
  - Только это и стоит делать, иначе какая ценность в нашей беседе. Именно это ваше свойство я ценю в наших отношениях.
  - Хорошо. Тогда повторю: к бескорыстию это не имеет никакого отношения. Вы занимаетесь благотворительностью главным образом для пиара, чтобы улучшить репутацию компании, или чтобы сделать более позитивным свой образ в глазах окружающих, да и самих себя. А подлинное бескорыстие, по крайней мере, как его понимает мой учитель, - это совсем иное, это полный отказ от собственного я ради достижения общей пользы.
  - Вы считаете, Саша, что это реально? Как-то слабо верится.
  - Трудно, но реально. Даже если отказ будет не полным, а частичным, это уже немало. Мой учитель говорит, что нельзя достичь все сразу, нужен для начала первый этап.
  - Предположим, в этом что-то есть, но к чему это, в конечном счете, приведет?
  - Как к чему? Мы же с вами с этого начали - к исчезновению или хотя бы резкому ослаблению внутри нас злого начала.
  - В самом деле, пока я вас слушал, об этом забыл. А вам не кажется, что предлагаемый путь чересчур долгий и тяжелый. Пока вы мне все это рассказывали, я мысленно прикинул: кто из моих знакомых, мог бы достичь на нем результата? И знаете, не появилось ни одной фамилии.
  - Пожалуй, у меня результат был бы такой же, - призналась Александра.
  - Вот видите. В таком случае, какая в таком пути польза? Я ее не вижу. Нужны реальные цели, утопии чересчур дорого нам обходятся.
  Александра вдруг почувствовала растерянность, у нее не осталось аргументов для возражения Варатынову.
  Судя по всему, он понял ее затруднение.
  - Вот видите, Александра, вам нечего больше возразить. Хотя даже если я прав, не могу сказать, что я сильно этому рад. Закончим этот разговор и перейдем к нашим делам? - Он вопросительно посмотрел на своего начальника пиар-департамента.
  - И смириться с тем, что мы сегодня убили столько ни в чем не повинных людей?
  Варатынов пожал плечами.
  - А что еще вы можете предложить? Выйти на улицу с плакатом: "Остановить убийства". Я, конечно, помешать вам не могу, но предупреждаю: уволю по статье в тот же день. Если вы согласны с таким раскладом, уходите. А пока вы еще числитесь в штате компании, займемся нашими совсем не бескорыстными делами.
  
  33.
  Обычно, когда в жизни Александры возникали, как она их называла: "смутные времена", за утешением, успокоением она всегда отправлялась к родителям. Так было, например, после разрыва с первым мужем, который она переживала очень остро, хотя сама являлась его инициатором. На душе было так мерзко и тяжело, что в какой-то момент почувствовала, что не справляется с психологическими перегрузками, и отправилась за спасением к отцу и матери.
  И, как оказалось, это был правильный поступок, родители привели ее в чувства, хотя задача была из простых, - пришлось затратить на эти цели немало времени и сил. Но тогда они бросили свои дела и занимались только дочерью. Довольно быстро Александра оттаяла, вернулась к своему обычному состоянию. И даже затем удивлялась, что привело ее к такому мощному психологическому срыву. Ну, рассталась с мужем, с которым надеялась прожить всю свою жизнь, родить и воспитать детей, но на этом же ничего не заканчивается. Вокруг все разводятся; если сосчитать, сколько ее подруг расстались со своими супругами, не только пальцев на руках не хватит, но, возможно, и волос на голове.
  И сейчас ей снова захотелось отправиться за утешением к родителям. История с подрывом дома не отпускала, давила на нее. Тем более, количество жертв оказалось больше, чем сообщалось первоначально. Она отчетливо понимала - никаких оправданий этому преступлению нет и быть не может. Даже, если сознательно не целились по зданию, а попали в него случайно, это по большому счету ничего не меняет; тем, кто потерял своих близких, от этого ничуть не легче. Когда развязывали войну, должны были предвидеть, что такие страшные эпизоды будут случаться. И даже только по этой причине нельзя было начинать военные действия.
  И все же Александра после некоторых колебаний отправилась к родителям. И пока ехала, вспоминала, как примчалась к ним в тот день, когда началась война, вся в слезах, пытаясь безуспешно понять, как вообще такое стало возможным.
  Отец сразу же взвалил на себя миссию по ее успокоению. Он тоже был сильно расстроен этим обстоятельством. В тот день Александра чувствовала, что они пребывают на одной волне. Они вместе пытались разобраться в том, почему это случилось и как это вообще, оказалось возможным.
  Они сели за стол, и отец тогда сказал единственный за весь ужин тост: чтобы война как можно быстрее закончилась. Уехала Александра из родительского дома не то, что успокоенная - этого просто не могло быть, но ей все же стало легче от того, что самые близкие и дорогие люди разделяют ее чувства и мысли.
  Но сейчас Александра ощущала, что все обстоит как-то по-другому. Что-то сдвинулось в этом ее маленьком, но еще недавно в таком надежном мире. Отец выступает в пользу продолжения войны, мать ездит на фронт с концертами и гордится тем, что вносит свою посильную лепту в достижение общей победы.
   Александра неоднократно спрашивала себя: неужели все это происходит с ее родителями на самом деле? Или это краткосрочное помутнение сознания? Случается же такая напасть со многими людьми. Когда она развелась с мужем, то и с ней творилось что-то подобное. И она навечно благодарна отцу и матери за то, что они освободили ее от этого наваждения. Может, и с ними произошло нечто схожее. Когда они узнают, если еще не знают, сколько погибло людей в этом злосчастном доме, не может быть, что это не изменит их отношение ко всем этим событиям.
  Последний аргумент оказался самым сильным в пользу того, чтобы отправиться к родителям. Вместе им будет легче пережить эту беду. А они не могут остаться к ней безучастными; и отец, и мать с детства внушали ей, что нельзя быть бесчувственным к чужим несчастьям, что это большой грех. И надо помогать тем, кто попал в беду.
  Эти уроки она усвоила на всю жизнь, возможно, потому, что они были созвучны ее натуре. Когда она была девочкой, то не могла пройти мимо бездомного котенка или щенка. Всегда их брала домой. И родителям приходилось мириться с тем, что дочь принесла очередное никому ненужное животное. Некоторые из них потом жили в их семье, становясь ее неотъемлемой частью.
   Став взрослой, Александра стала понимать, как непросто приходилось отцу и матери соглашаться на такое пополнение. Так получилось, что оба не слишком любили животных, не потому, что они им не нравились, а потому, что были чрезмерно занятыми людьми. И ни на что другое, кроме работы, по большому счету не оставалось времени. Но ради нее они мирились с этими неудобствами, за что Александра им безмерно благодарна до сих пор.
  Нет, такие родители не могут настолько кардинально измениться, думала Александра. Если только она с самого начала не ошибалась на их счет. Но такое просто быть не может; ведь это люди, которые произвели ее на свет, и которых она знает лучше всех в мире. Поэтому и отправилась к ним. Тем более, она всей душой желает восстановить с ними отношения, снова их сделать такими, какими они были раньше. А она всегда считала их, если не идеальными, то очень близко к ним.
   Александра позвонила и сообщила, что приедет вечером. Трубку взяла мать, и по ее голосу было очевидно, что она рада возвращению блудной дочери.
  - Ты приехала по делу или просто навестить старых родителей? - встретил ее вопросом отец.
  - Не то и не другое, папа, - ответила Александра.
  - Как прикажешь тебя понимать? - удивился Георгий Павлович. - Впрочем, не отвечай, сначала за стол, а затем все остальное.
  Против такого порядка действий Александра не возражала, тем более, была голодна. Ее мама, несмотря на большую занятость, всегда уделяла много времени готовке. Это занятие она не только любила, но и делала с большим мастерством. И все, кто бывал у них в гостях, хвалили их стол.
  Пока она ела, то и дело ловила взгляды родителей на себе.
  - Сашенька, мне кажется, ты похудела, - услышала она голос матери. - Ты явно не слишком хорошо питаешься. Ты бы приезжала к нам почаще, мы бы тебя откармливали.
  - Мама, я бы с удовольствием, но не хватает времени. На работе много дел, и вне работы - тоже. Но я постараюсь.
  - Уж, постарайся, - проговорил Георгий Павлович. - Тебя и здесь, на даче, и в городской квартире не хватает. Когда прихожу домой после работы, первым делом взглядом ищу тебя. И, как догадываешься, не нахожу.
  Александра почувствовала волнение. Она не ошибается, когда считает, что у нее прекрасные родители. И она их по-настоящему любит, как и они ее.
  - Папа, мама, мне тоже вас не хватает, но я уже взрослая и у меня своя жизнь. Нам придется привыкать жить по отдельности.
  - Это ты верно говоришь, - вдохнула Елена Викторовна. - Ты поела? Мы можем помузицировать.
  - Я бы с удовольствием, но не сегодня. Нет настроения.
  - Что-то у тебя случилось? - с тревогой воскликнула мать.
  - Можно сказать и так, хотя не только у меня.
  - А еще у кого? - спросил отец.
  - Думаю, у всех.
  - Не понимаю тебя.
  - Разве ты не знаешь, что случилось этой ночью?
  - А что случилось? Вроде ничего особенного. Ты меня пугаешь, Саша.
  - Разве вы не знаете, этой ночью ракета попала в дом. Он весь разрушен и большое количество жертв. Я весь день плакала.
  Александра увидела, как переглянулись между собой родители.
  - Да, нам известно об этом, действительно большое несчастье, - не очень уверенно проговорил Георгий Павлович. - Но все же нельзя так сильно переживать, никаких моральных запасов не хватит.
  - Папа, мама, это же ужас! - воскликнула Александра. - Ни за что погибло столько людей, в том числе и дети. Это же самое настоящее преступление.
  Родители снова переглянулись.
  - Послушай, девочка, ты же понимаешь, что идет война, а на войне такое периодически происходит, - медленно произнес отец. - Это неизбежное ее следствие.
  - Но получается, что война - это и есть главное преступление. Если бы ее не развязали, таких бы событий не было. Я считаю, что такие вещи нельзя прощать.
  - И что ты предлагаешь?
  - Папа, ты ректор, известный человек, тебя приглашают в различные передачи. Разве можно о таком молчать.
  - Саша, - вступила в разговор Елена Викторовна, - ты же прекрасно знаешь, что и с той стороны нас обстреливают. У нас тоже гибнут мирные люди.
  - Мама, как ты можешь так говорить; пока мы не начали эту заварушку, никто нас не обстреливал. Мы сами привозим все это к себе. Папа, ты должен что-то публично заявить.
  - Саша, папа не может, - проговорила мать.
  - Почему? - удивленно посмотрела Александра на мать. - Папа известный ученый, его никто не посмеет тронуть.
  - Мы тебе не говорили, но папа выполняет большое общественное поручение, администрации президента доверила ему создание студенческого союза. Сейчас готовится учредительный съезд.
  - Это правда? - Александра пристально посмотрела на отца.
  - Правда, - неохотно подтвердил он. - Это очень важное событие.
  - Я так понимаю, что этот союз создается под знаменем нынешнего патриотизма.
  - Разумеется, по-другому сейчас быть не может.
  - А ты не думал отказаться?
  - Это очень почетное поручение, - снова произнесла Елена Викторовна. - Было много кандидатов, но остановились на твоем отце.
  - Папа, это так?
  - Да, - все так же неохотно подтвердил Георгий Павлович.
  - То есть, там убивают десятками и сотнями ни в чем не повинных людей, а ты создаешь союз, который будет это поддерживать.
  - Саша, ты не права, - возразил отец. - Никто такие вещи поддерживать не будет, но пока мы вынуждены вести военные действия, подобные события нельзя исключить. Возьми историю любой войны, всегда в большом количестве гибнут гражданские. С этим ничего нельзя поделать.
  - А мне кажется, папа, можно, не надо начинать войну.
  - У тебя одна песня, - вздохнул Георгий Павлович. - Но она уже идет. И мы должна быть на стороне своей страны.
  - Даже если она совершает преступления?
  - Саша, я не согласен, что это преступление, это досадная ошибка. Я уверен, что специально никто в дом не целил.
  - А какая разница, целили или не целили, главное, что попали. Тем, кто там погиб, все равно случайно это случилось или целенаправленно. Это вообще не должно быть.
  - Тебя не переубедишь, - грустно протянул отец. - Саша, сейчас так нельзя.
  - А как можно, папа?
  - Я историк, я точно знаю, что история - ужасная вещь. Количество в ней страшного столько, что даже и приблизительно невозможно сосчитать.
  Александра на секунду задумалась.
  - И это, по-твоему, оправдывает то, что преступления можно совершать снова и снова? Я верно поняла твою мысль?
  - Не совсем. Очень часто не достает сил, чтобы все это остановить.
  - Но их никогда не остановить, если ничего не делать. Разве не так?
  - Саша, ты чересчур все утрируешь, - произнесла Елена Викторовна.
  - Возможно, мама. Но когда я думаю о тех детях, что там погибли, мне хочется снова и снова плакать. А вам, я вижу, - нет. И в этом разница между нами. Спасибо за ужин, я поеду. - Александра встала из-за стола.
  Обычно родители ее упрашивали остаться на ночь, но на этот раз ни отец, ни мать об этом не попросили.
  Она вышла из дачи и направилась по тропинке к машине. Обычно ее провожал до нее отец, но сейчас он с ней не пошел, оставшись на веранде.
  Александра хотелось плакать, но она постаралась сдержать себя. В такой ситуации слезами не поможешь. Но ее не отпускало ощущение что только что произошло нечто такое, что навсегда изменит ее жизнь.
  
  34.
  У Александры больше не было выбора, теперь за утешением можно обратиться только к Авроре. Они сидели в своем любимом кафе, пили коктейль. Точнее, его переправляла по трубочке из стакана к себе рот Аврора, что же касается Александры, то она говорила уже непрерывно десять минут - и все никак не могла остановиться.
  - Понимаешь, Авра, такого со мной никогда и близко не происходило. Даже когда развелась с мужем, было тяжело, но и только. А сейчас мне кажется, что обрушился весь мир, причем, на меня. Такое ощущение, что я пребываю в каком-то пространстве, где совсем нет воздуха. Я его все время ищу - и не нахожу, а потому задыхаюсь. И это невероятно мучительное состояние, я не могу отделаться от чувства, что вокруг меня совершенно враждебный мир, в котором для меня нет места. Ладно, я порвала с Толей, это еще можно пережить. Самое ужасное то, что произошел настоящий разрыв с родителями. Может, я чересчур инфантильна, но они для меня были всем. Я шла к ним с радостью и горем, и никогда не сомневалась в том, что найду утешение или поддержку того, что сделает меня счастливой. А сейчас я увидела, что все это совершенно не так; ни папа, ни мама не разделяют моих переживаний. Более того, они стараются их всячески погасить и внушить мне мысль, что я все сильно преувеличиваю, что ничего ужасного не происходит, что так было всегда. Папа мне сказал, что история показывает, что во всех войнах убивали гражданское население, а, следовательно, ничего особенного в этом нет. От этой мысли мне стало страшно; от кого угодно, но только не от него я ожидала это услышать. И теперь я не знаю, как к нему относиться после таких слов. А мама его поддержала, она тоже пыталась внушить мне примерно то же самое. Я просто не ведаю, как мне жить в таком мире.
  Александра замолчала. Аврора какое-то время задумчиво смотрела на подругу.
  - Выпей коктейль, очень вкусный, сразу станет легче, - подала совет Аврора.
   Александра выпятила на нее глаза.
  - Какой коктейль, о чем ты?
  - Сначала выпьешь коктейль, затем возобновим разговор. - Аврора откинулась на спинку стулу. - Время пошло. Иначе буду только молчать.
  Александра еще раз взглянула на нее, затем выпила коктейль.
  - Вкусно? - поинтересовалась Аврора.
  - Вкусно, - подтвердила Александра.
  - Значит, стало легче.
  - Не уверенна.
  - А я уверенна. Приятные ощущения ослабляет сидящий внутри нас негатив.
  - Аврора, то, что сейчас со мной, коктейлем не вылечишь.
  - Нет, конечно, одним коктейлем точно не вылечишь. Саша, пока не перестанешь зацикливаться на этой войне, все будет для тебя только ухудшаться. Мы же с тобой уже договорились: чего бы там не происходило, ты будешь жить своей жизнью. Если бы я могла, я бы отрезала тебя от любой поступающей оттуда информации. Но у меня, к сожалению, нет такой возможности, а сама это сделать, ты не согласишься.
  - Не соглашусь.
  - И напрасно. Ладно, мы пойдем другим путем. Тебе нужна сильная встряска.
  - И что за встряска? - подозрительно посмотрела на подругу Александра.
  - Разумеется, мужчина.
  - После того, как я рассталась с Толей, у меня нет мужчины.
  - Это мне известно. Как и то, что найти мужчину не проблема.
  - И как же?
  - Обещай, что выслушаешь меня спокойно.
  - Обещаю.
  - Есть такой бар, он называется: "Соединение".
  - Никогда не слышала.
  - Не сомневалась, он себя не афиширует. Я сама узнала о нем не так уж давно. Туда приходят мужчины и женщины, которые хотят найти партнера на ночь. Ну, или на более длинные отношения, у кого как получится.
  - И ты туда ходишь? - удивилась Александра.
  - Хожу, когда у меня нет постоянного партнера. Там собирается очень приличная публика.
  - А почему мне не рассказывала об этом баре?
  - Он тебе был не нужен, у тебя был Толя.
  - А у тебя сейчас есть постоянный партнер?
  - Не уверенна.
  - Это как понимать, Авра?
  - Тот партнер, который есть, не уверенна, что он постоянный. Но сейчас речь не обо мне.
  - Подожди, ты хочешь, чтобы я там нашла мужчину на сегодняшнюю ночь.
  - Именно.
  - Аврора, ты сошла с ума!
  - Возможно, но это дело не меняет. Тебе нужно то, что кардинально изменит твое внутреннее состояние. Так как по-настоящему не пьешь, остается мужчина. И не просто мужчина, а жаркий секс с ним. - Аврора посмотрела на телефоне время. - Надо скоро туда ехать, где-то к девяти собираются самые сливки. Я всегда туда еду к этому часу. И ни разу не пожалела. Тебе надо пойти сейчас в туалет и привести себя в порядок. Я специально взяла для тебя из дома косметику.
  - Странно, Авра, что ты заодно не привела мне парня на ночь.
  - Ты слишком многое от меня хочешь, подруга. - Аврора достала косметичку. - Иди и приведи себя в нормальный вид, времени для этого у тебя немного.
  
   35.
  Бар ей понравился. Не броский, но со вкусом выполненный интерьер, спокойная и тихая обстановка. Но больше всего приятно удивила публика. Во-первых, ее было не слишком много, поэтому нигде не возникала толкучка, во-вторых, посетители вели себя вполне интеллигентно. Все разглядывали друг друга, но при этом не таращились на других, никто не стремился себя навязать.
  - Как тут тебе? - поинтересовалась Аврора.
  - Лучше, чем ожидала, - ответила Александра.
  - Я тебе говорила, что тут совсем не плохо, - улыбнулась Аврора. - Не пожалеешь, что сюда приехала
  - Посмотрим, - пробормотала Александра. - И как тут все происходит?
  - Самым естественным образом. Люди смотрят друг на друга. Если кто-то поглядел на другого несколько раз, это признак того, что этот человек его заинтересовал. Здесь действует негласное правило - инициатива исходит от парней. Хотя и для девушек она не возбраняется. Что будешь пить?
  - Выбери сама.
  Аврора позвала официанта.
  - Нам два мартини с апельсиновым соком, - заказала она.
  Они пили мартини и смотрели по сторонам.
  - Смотри, видишь два парня у барной стойки, - слегка толкнула Аврора подругу. - По-моему, очень даже нечего. Посмотри на них.
  Александра посмотрела.
  - Да, вполне, - согласилась она. Парни действительно не то, что уж очень понравились, но выглядели вполне пристойно.
  - Тогда мой - в белой футболке, а твой - в зеленой.
  - Почему?
  - Не могу объяснить, интуиция. А ты знаешь, она меня редко подводит.
  Александра это знала, Аврора, в самом деле, редко ошибалась при выборе партнеров. Другое дело, что ей нравилось их менять, но это был уже другой коленкор.
   Александра внимательней, чем в первый раз посмотрела на "Зеленого". В самом деле, с виду хороший парень, приятное лицо, правда, возможно, ему не хватает некоторой огранки интеллигентной тонкостью. Но нельзя же требовать всего и сразу.
  Их взгляды встретились. "Зеленый" что-то сказал "Белому", и теперь они оба рассматривали их. Затем двинулись в сторону девушек.
  - Вы не возражаете? - спросил "Белый", когда они подошли к их столику.
  - Нисколько, - отозвалась Аврора.
  Парни заняли места за столом, причем, "Белый" сел рядом с Авророй, а "Зеленый" - с Александрой. Они представились, "Белого" звали Андреем, зеленого - Алексеем.
  Неожиданно для Александры разговор завязался легко и быстро. Парни явно были не глупы, что-то знали о литературе и искусстве и даже о классической музыке, что для нее всегда было важно. Случилось чудо, Александра незаметно для себя забыла о своих невзгодах. А когда снова вспомнила о них, то удивилась тому, насколько ее подруга была права, выписывая такой рецепт - они не показались ей такими ужасными. Это, в самом деле, не самое плохое лекарство.
  Где-то через час кампания единодушно решила, что пора переходить к новому этапу в их быстротечных отношениях. Все вышли из бара. На улице их встретила приятная атмосфера - вечер был теплый и безветренный. Александра, которая чувствовала, что немного выпила лишнего, с удовольствием вздыхала далеко не самый чистый воздух.
  Около них остановилась такси. Аврора помахала Александре и Алексею рукой.
  - Мы поехали, - сказала она. - Сашок, завтра созвонимся.
  Пара села в машину, которая тут же отъехала.
  Александра и Алексей остались одни.
  - Нам тоже пора ехать, - сказал Алексей. - Ты не против?
  - Не против, - ответила Александра. Она уже приняла решение, что в этот вечер и ночь она сделает то, на что ее настраивала Аврора.
  - Только ко мне не получится, я с родителями живу, произнес Алексей.
  Эта новость удивила Александру, ее новый знакомый как-то не сочетался в ее представлении с проживанием с родителями. Впрочем, сейчас это было не важно.
  - Тогда ко мне, - решила она.
  - Вызываю такси, - проговорил Алексей.
   Алексей внимательно осматривал жилище Александры.
  - Приятная квартира, только уж больно маленькая, - вынес вердикт он.
  - Студия. На большее не хватило средств. За то я тут хозяйка, делаю, что хочу.
   - Камень в мой огород, - засмеялся гость Александры. Впрочем, по его смеху она поняла, что он нисколько не обиделся.
  - Вовсе нет, - на всякий случай сказала Александра. Она поймала себя на том, что Алексей ей нравится. - Ты есть не хочешь? - поинтересовалась она. - В баре мы только пили.
  - Еще как хочу.
  - Значит, у нас на двоих одно желание. Сейчас что-нибудь попробую сварганить.
  Традиционно в ее холодильнике было мало продуктов. Она стала думать, что бы приготовить из такого скудного ассортимента. Она вспомнила, что в морозилке уже довольно давно ждет своего часа пачка пельменей.
  - Пельмени будешь? - спросила Александра.
  - Если нет другой альтернативы, то да, - снова засмеялся Алексей.
  - Другой нет, - заверила Александра.
  - Значит, буду.
  Она остановила на нем взгляд, он тоже смотрел на нее и улыбался. Его улыбка ей понравилась, она располагала к себе.
  Кухня была такой маленькой, что они не без труда уместились на ней, учитывая солидные габариты ее гостя. Оба с аппетитом уплетали пельмени.
  - Почему ты оказалась в баре? - поинтересовался Алексей.
   Александра задумалась. Уклоняться от ответа не хотелось, но и рассказывать всю предысторию ее появления в баре желания тоже не было; все же напротив нее сидел незнакомый человек, и она не была готова ему исповедоваться.
  - Понимаешь, Алексей, все очень сложно.
   - Других слов я от тебя и не ждал.
  - Почему? - удивилась она.
  - По тебе сразу видно, что у тебя не может ничего быть просто. Вот твоя подруга другая, она не любит усложнять. Я так думаю: если ты оказалась сначала в этом баре, а сейчас сидишь тут со мной, значит, тебя допекло.
  Александра удивилась его проницательностью, ее от него она не ожидала. Он вдруг стал нравиться ей еще больше.
  - Ты прав, я буквально вчера поняла, что запуталась в своей жизни. И как распутать этот клубок, пока не знаю. Вот Аврора и предложила мне выбить клин клином, чтобы не думать о том, что мучает. А по ее мнению, лучше секса ничего не может быть. До сих пор я так никогда не поступала.
  - Я так и думал. А знаешь, твоя подруга права, хороший секс действительно одно из самых действенных лекарств. По крайней мере, забываешь обо всем.
  - Но ведь только на время.
  - А ничего не случается навсегда. Или ты этого не знаешь?
  - Знаю, - подумав, согласилась Александра. - И все же не уверена, что правильно поступаю.
  - Жалеешь, что оказалась тут со мной? - пристально посмотрел на нее Алексей.
  - Нет. Сегодня пусть будет применено это лекарство. Но только прежде чем его принять, у меня к тебе один вопрос.
  - Задавай любой.
  - Он практически тот же, какой задал мне ты: почему оказался в баре?
  Александра увидела, что Алексей задумался.
  - Я тебе отвечу на него, но утром, когда мы проснемся.
  - Почему надо ждать до утра? - удивилась она.
  - Так мне комфортней. Ты же хочешь, чтобы мне было бы с тобой хорошо.
  - Иначе я бы тебя себе не привела.
  Алексей кивнул головой.
  - Чтобы ты не волновалась, скажу сразу, что ничего криминального ты не услышишь. Я не бандит и меня не разыскивает полиция.
  - Уже хорошо, - засмеялась Александра.
  Алексей посмотрел на нее и тоже засмеялся.
  - Я наелся, - сообщил он.
  - Я - тоже, - ответила Александра.
  - Тогда в душ. Можем, по отдельности, но для экономии времени предлагаю вместе.
  - Не возражаю. - Александра вдруг почувствовала волнение, но это было приятное волнение в предвкушении чего-то захватывающего.
   Александра проснулась первой. Алексей спал, повернувшись к ней лицом. Она стала рассматривать его. А что если это судьба, подумала она? Глупость, конечно, но все же. Вряд ли она его когда-нибудь полюбит, но, возможно, ей будет с ним хорошо. Она найдет покой и прекрасный секс, так как Алексей за эту ночь доказал, что является отличным любовником. С ним она может погрузиться в пучину чувственных наслаждений, которые помогут, как ее все время убеждает Аврора, забыть обо всем. Вот только один вопрос: сможет ли она жить такой жизнью? У нее нет на него ответа, но ведь можно провести эксперимент.
  Этот поток мыслей, вызванный замечательно проведенной ночью, вызывал в ней разноречивые чувства. Они одновременно привлекали и отталкивали. И она не знала, что выбрать.
  Алексей пошевелился и открыл глаза.
  - Как ты? - спросил он.
  - Хорошо, - честно ответила Александра. Ей, в самом деле, было хорошо, по крайней мере, лучше, чем совсем недавно. Получается, что рецепт Авроры оказался верным?
  - Значит, ты согласна, что у нас была прекрасная ночь?
  - Согласна.
  Алексей посмотрел на висящие на стене часы.
  - У меня немного времени, но мы можем закрепить достигнутое.
   Александра посмотрела на него так, что он без слов понял ее ответ. Алексей сбросил с нее одело, под которым она лежала обнаженной, и приник к ее губам.
  - У меня есть четыре яйца, можно сделать яичницу на двоих, - предложила утреннее меню Александра.
  - Выбора все равно нет, поэтому принимается, - в какой уже раз засмеялся Алексей.
  Александра поймала себя на том, что ей нравится его манера часто смеяться в разговоре. Она разложила еду по тарелкам.
  - Леша, помнишь, вчера ты обещал мне рассказать, что тебя привело в бар? - напомнила Александра.
  Ей показалось, что это напоминание ему не очень пришлось по душе.
  - Ты, правда, хочешь узнать?
  - Я стараюсь не задавать праздных вопросов.
  - Тогда отвечу. Сегодня мой прощальный день в Москве, завтра я уезжаю. Вот и решил таким вот образом проститься со столицей.
  - Ты уезжаешь навсегда? - Александра поймала себя на том, что огорчилась.
  - Не знаю, как получится.
  - Не объяснишь?
  - Я уезжаю на войну, я подписал контракт.
  - Ты уезжает воевать? - Что-то внутри оборвалось у нее.
  - Да, - подтвердил Алексей.
  - Но зачем?
  - Хочу заработать деньги на квартиру. Приперло жить с родителями.
   - И что нет другого выхода?
  - Может и есть, но тогда ждать придется долго. А я устал это делать.
  Она смотрела на него, и ей казалось, что не узнает своего нового знакомого, перед ней сидел совсем другой человек. В нем почти ничего не осталось от вчерашнего веселого и располагающего к себе парня.
  - А к тебе не приходит мысль о том, чтобы купить квартиру тебе придется убивать других людей, которые не сделали тебе ничего плохого?
  Алексей посмотрел на нее долгим взглядом.
  - Это же война, на ней всегда убивают. Так уж она устроена.
  Внезапно к Александре пришла мысль, что совсем недавно она слышала похожий аргумент. Она напрягла память и вспомнила - нечто похожее говорил отец.
   У Александры испортилось настроение; все то хорошее, что произошло совсем недавно с Алексеем, исчезло за один миг.
  - И у тебя совсем не щемит совесть?
  - Но это же война, а на войне разрешено убивать. Надеюсь, если это придется делать, то по минимуму.
  - А если придется по максимуму?
  - Значит, придется по максимуму, - пожал плечами Алексей.
  - А если убьют тебя? И квартира тогда не понадобится.
  - Я буду крайне осторожным. А вообще, я фаталист. Когда подписывал контракт, то решил: будь, что будет.
  - Но даже если ты фаталист, почему ты считаешь, что ты имеешь право убивать других?
  Александра впервые увидела, как за короткое их знакомство на лице Алексея появилось раздражение, если не злость.
  - Что ты прилипла ко мне со своими убийствами? Они убивают наших, мы - их. Это нормально.
  - Нормально?! - негодующе воскликнула Александра. Она подумала о том, что еще десять минут назад Алексей казался ей отличным парнем.
  Александра решила, что она не должна терять контроль над собой.
  - Доедай и уходи, - произнесла она. - И забудь обо мне, считай, что все, что произошло здесь, недоразумение.
  - Как скажешь. Я уже доел. - Алексей встал. - Жаль, конечно, ты классная. Можно тебе оттуда буду звонить?
  - Ни за что! Уходи.
  Алексей внимательно посмотрел на Александру, кивнул головой и двинулся к выходу.
  
  36.
  Позвонила Аврора и сказала, что хочет встретиться. Александра ничуть не сомневалась, что подруга горит желанием узнать, как сложился у нее вечер и ночь с новым знакомым. Раз хочет, узнает, решила она. Они договорились о встрече.
  Когда Александра пришла в их кафе, ее уже там ждала Аврора и два коктейля. Александра села за столик и стала по трубочке вытягивать напиток из стакана.
  - Не молчи, рассказывай, как у тебя все прошло? - нетерпеливо попросила Аврора.
  - Ночью все было хорошо. Как ты и хотела, мы занимались любовью.
  - Ну а дальше? Что было утром?
  - Утром мы расстались, - доложила Александра.
  - Он тебе не понравился?
  Александра на миг задумалась над ответом.
  - Понравился. Как любовник он на высоте. Знаешь, Авра, как человек он, пожалуй, самый приятный из всех, что я встречала за последнее время. Он очень хорошо смеется.
  - Значит, можно ждать продолжения знакомства?
  - Нет.
  - Но почему?
  - Все было хорошо до того момента, пока утром не сообщил, что завербовался на войну. И завтра отбывает в часть. Я его сразу же прогнала.
  Какое-то время Аврора сосредоточенно молчала.
  - Почему-то я надеялась, что у вас получится. Этот Алексей мне сразу понравился.
  - В какой-то момент я тоже стала так думать. Но после того, как я узнала, что он собирается убивать, он перестал для меня существовать.
  Аврора грустно вздохнула.
  - Ты не допускаешь, что иногда надо идти на какие-то уступки, компромиссы?
  - Допускаю. Вся моя жизнь состоит из них. Но не в этом вопросе.
  - А знаешь, Сашок, у своего парня я кое-что разузнала о твоем Алексее. Он даже по этой причине обиделся, сказал, что если его друг понравился мне больше, то я должна было идти с ним.
  - Может, действительно так и надо было сделать? - предположила Александра.
  В ответ Аврора отрицательно покачала головой.
  - Меня интересовало совсем другое, насколько вы сможете сойтись? То, что я узнала о нем, произвело на меня впечатление.
  - Если честно, я почти ничего не успела о нем узнать, кроме факта, что он собрался воевать,- призналась Александра.
  - Разумеется, ты же поспешила его выставить из дома. Хочешь, поведаю то, о чем рассказал мне Андрей?
  - Давай. - Александре вдруг стало интересно.
  - Не знаю, успела ли ты узнать, кто он по профессии, тогда говорю - Алексей инженер-электрик на каком-то заводе. Но не это самое важное, а то, что он старший сын в большой семье. У него есть две сестры - студентки и младший брат - школьник. Плюс пожилые родители - и все они тусуются в маленькой трехкомнатной квартирке.
  - Он мне об этом не говорил.
  Аврора кивнула головой и продолжила:
  - Так как его родители пенсионеры - а ты знаешь, какие у нас пенсии - твой Алексей вынужден содержать сестер и брата. Иначе они бы не смогли учиться, особенно сестры. Андрей сказал, что у него неплохая зарплата, но большая ее часть уходит на помощь семье. Кстати, он вынужден жить в десятиметровой комнатке с братом. Поэтому для него жилищный вопрос стоит очень остро.
  - Я ничего этого не знала, - сказала Александра.
  - Теперь знаешь. Кстати, по словам Андрея, Алексей отнюдь не в восторге от войны. Но для него это способ быстро подзаработать денег и для семьи и себе на отдельную квартиру. Саша, может, не все так однозначно с твоим другом? Бывают обстоятельства, которые вынуждает человека действовать так, как он совсем того не хочет.
  - Бывает, - согласилась Александра. - Мне стыдно, что я об этом его не расспросила.
  - Понимаю, вы были заняты немного другим, - улыбнулась Аврора.
  - Я ведь могу чем-нибудь в тебя кинуть, - предупредила Александра.
  - С моей стороны это будет жертвой на алтарь твоего счастья. Послушай, Сашок, может быть, есть смысл пересмотреть свое отношение к этому парню?
  Александра задумалась.
  - Возможно, и есть, но не сейчас, должно пройти какое-то время. Я даже телефон его не знаю.
  - Это не проблема, могу спросить у его друга.
  - Кстати, мы все только про меня. А как у тебя прошло?
  - Если ты о ночи, то она выдалась вполне сносной, - улыбнулась Аврора. - Хотя бывали и лучше.
  - А дальше?
  - На этом достаточно. Он меня не зацепил. А вот твой - я вижу - тебя зацепил.
  - Если только немного, - согласилась Александра. - Если бы он не пошел на войну, то, как знать...
  - А я бы на твоем месте, акцент сделала на слове: "зацепил". Подумай.
  - Я подумаю, - пообещала Александра. Она вдруг поймала себя на том, что начинает сомневаться в правильности своего поведения в отношении своего ночного гостя.
  
  37.
  Такого смутного душевного состояния Александра не могла припомнить. Кажется, что даже после развода оно было не столь тягостным. Разговор с Авророй обескуражил ее, внезапно открылась старая, но всегда актуальная истина, что на все можно смотреть с разных точек зрения. Разумеется, она прекрасно понимала это и ранее, но тут внезапно образовалась конкретная ситуация. Не то, что она сильно жалела, что практически прогнала человека, который вызвал симпатию, плюс подарил прекрасную ночь, но неожиданно прибавился еще один аспект - ей вдруг стало обидно за него.
  Судя по ее впечатлениям и рассказам подруги этот Алексей, в самом деле, достойный человек, который помогает своим близким, при этом многим, жертвуя сам. И в силу этих обстоятельств вынужден идти на войну, чтобы заработать деньги, получить возможность освободиться от той ноши, которую вынужден нести. Конечно, можно было бы поискать иной способ решения своих проблем, но он выбрал одновременно самый легкий и самый страшный. Кто знает, не будь всего того, что происходит вокруг них, их встреча могла бы оказаться счастливой. Вместо этого они расстались и скорее всего, навсегда. Или стоит это исправить?
  У Александры возникла мысль попросить Аврору узнать телефон Алексея, но затем решила этого не делать. Что она ему скажет? Возвращайся домой, будем выстраивать отношения. Вряд ли он ее послушает. А иметь дело с пошедшим убивать наемником, она не желает.
  Решив не просить Аврору найти ей телефон Алексея, Александра ощутила дискомфорт. Они оба попали в ловушку, из которой ни он, ни она не знают, как выбраться.
  И все же гораздо сильней Александра переживали свои отношения с родителями. Еще совсем недавно она и помыслить не могла, что они способны принять такой характер.
  Александра решила в Интернете поискать информацию об организуемым Патриотическом студенческом союзе. Оказалось, что уже есть такой тематический сайт. Она стали читать.
  Организаторами союза выступали несколько ректоров университетов, как московских, так и провинциальных. Они были все перечислены, и первым в этом списке был ее отец.
  Далее шел большой текст о целях и задачах новой организации. Все было абсолютно предсказуемо традиционно: воспитание студентов в духе патриотизма, формирование из них передового отряда граждан страны, нацеленного на самопожертвование, на преданность Родине, на верность к ее руководству, на непримиримость к ее врагам. А чтобы страна процветала, успешно отстаивала бы свою свободу и независимость, провозглашался тезис о необходимости сначала хорошо учиться, а затем добросовестно и творчески работать.
  Прочитав текст, Александра погрузилась в задумчивость. Если отбросить весь этот патриотический камуфляж, то речь идет о воспитание рабов. Они должны думать и действовать в одном ключе, не размышляя, послушно выполнять то, что им спускается сверху. Ничего нового в этом нет, такой курс давно уже стал доминирующем в стране. Но то, что его проводником, в том числе является ее отец, угнетало больше всего.
  А ведь было время - и Александра это прекрасно помнил, когда он учил студентов критическому мышлению, не брать на веру ни одно утверждение, быть свободным от любых догматов. Она была еще довольно юной, но гордилась тем, что проповедовал отец. Ей казалось, что он излучает свет, который пронизывает темноту. А теперь все с точностью до наоборот.
  Что же ей делать? Разлад с самыми близкими и любимыми людьми буквально убивает ее, расплющивает то, что она всегда считала самым важным и ценным в ее жизни - отношения с родителями. Друзья и подруги, как пассажиры в поезде, приходят и уходят, а вот они олицетворяют вечное и неизменное начало жизни. По крайней мере, она это так воспринимала. А теперь над ней нависает реальная угроза, что все это может в одночасье исчезнуть. Надо попытаться еще раз изменить ситуацию.
  Александра позвонила отцу и сказала, что хочет приехать и поговорить. Георгий Павлович не возражал, но он сказал об этом таким тоном, что она даже вздрогнула от неожиданности - никогда он не разговаривал с ней столь сухим, почти враждебным голосом. Александра даже в первые секунды решила, что не стоит ехать, но затем передумала - она не простит себе, если не предпримет еще одну попытку.
  Она поднялась на веранду. Обычно, когда она приезжала на дачу, ее ждал богато накрытый стол. Он стоял на прежнем месте, но сейчас на нем кроме скатерти, ничего не было. Что-то екнуло внутри; такого приема она не ожидала.
  Родители сидели в креслах и смотрели, как приближается к ним дочь. И впервые за всю жизнь Александра охватило ощущение, что перед ней чужие люди. Возникло желание повернуться и уехать, но она подавила его.
  - Ты хотела о чем-то поговорить? - все тем же сухим тоном, каким он говорил с ней по телефону, произнес отец.
  - Да, папа. Извини, если нарушила твой график, но это важно. По крайней мере, для меня.
  - Хорошо, садись, - кивнул головой Георгий Павлович. - Чай будешь?
  - Нет, спасибо, ничего не хочу. - Это было неправдой, пока она ехала, то проголодалась.
  - Я все же сделаю чай и бутерброды, - поспешно поднялась с кресла мать.
  - Не надо, я приехала не есть, - поспешно остановила ее Александра. Сильней голода она чувствовала обиду на родителей за такой прием.
  - Ну, коли так, - нерешительно протянула Елена Викторовна и снова села.
  - Я начну с самого главного, - произнесла Александра.
  - Конечно, начинай, - кивнул головой отец.
  - Я о создаваемом союзе студентов.
  - Я так понимаю, что этот союз тебе не нравится. А что конкретно?
  - Мне все не нравится. Я зашла на сайт и прочитала все, что там написано. Ведь это ты писал? Я узнала твою руку.
  - Я, - подтвердил Георгий Павлович.
  - Мне было тяжело грустно это читать.
  - Так не читала бы, зачем заставлять себя читать то, что вызывает такие эмоции.
  - Я не могла не прочесть. Папа, зачем ты все это делаешь? Я же помню, чему ты учил студентов, да и меня. Разве не ты говорил, что главная задача человека - стать самостоятельной, независимой личностью, выработать свой взгляд, свои суждения о мире, не подчиняться авторитетам, чужим догмам и идеологическим установкам. Только такие люди обладают подлинной ценностью. А что я прочла сейчас в написанном тобой манифесте. Там ничего и близко этого нет, это настоящий устав раба, единственная задача которого превратиться в послушный винтик государственного механизма. Таких студентов ты хочешь воспитывать? Никогда не думала, что ты можешь выступать за такой образ мысли. Папа, откажись от участия в создании союза.
  - Ты все сказала? - ледяным голосом спросил Георгий Павлович.
  - Только самое основное, папа.
  - Часто этого вполне достаточно. Можно выразиться кратно, но емко. Будем считать, что тебе это удалось.
  - Я старалась.
  - Я заметил. Попытаюсь ответить в том же стиле - кратно и емко. В принципе мы уже говорили на эту тему. Но не поленюсь, ради тебя что-то повторю. Есть разные периоды в истории, в жизни страны. И в каждом из них возобладают одни принципы, а другие отходят на второй план. Сегодня мы переживаем очень сложный момент, на нас ополчились наши враги, причем, очень могущественные. И выдержать их натиск и победить можно исключительно только путем консолидации всего общества. Да, бывает, когда свобода отдельных индивидуумов отходит на вторую линию, а на первой оказывается необходимость единства всей нации. Выдержим мы это давление снаружи, тогда снова можно говорить о свободе личности, о различиях между нами. Но сейчас делать это равносильно предательству, значит, обречь себя на поражение. Вот тогда мы и станем, как ты говоришь, рабами, только чуждых нам пришельцев. Полагаю, главное я изложил.
  Георгий Павлович посмотрел на дочь, словно предлагая ей продолжить полемику.
  - Папа, ты же не относишься к тем людям, которые живут под постоянным воздействием пропаганды. Ты прекрасно знаешь, что все это вранье. Никто не собирается нас покорять и уж тем более, обращать в рабство. Это всего лишь обычные пропагандистские штампы, чтобы задурить людям мозги, и чтобы оправдать собственную агрессию. Кого ты хочешь обмануть: меня или себя?
  - Сожалею, Саша, но у нас не получается достичь взаимопонимания по этим вопросам. Я знаю, под чьим влиянием ты находишься. Я надеялся, что за прошедшие годы оно рассеется, но вижу, этого не происходит. Что касается известного тебе человека, то подавляющее большинство студентов недовольно его курсом. В ректорат от них на читаемые им лекции поступили жалобы. И мы не можем оставить их без внимания.
  - Хочешь сказать, что его юбилей университет отмечать не станет?
  - Так вопрос не стоит. Но долго его деятельность продолжаться не может. Сейчас не те времена, придется делать выбор. Думаю, ты это прекрасно понимаешь.
  - Трудно не понять. - Александра действительно окончательно поняла, что дальнейшие препирательства никакой пользы не принесут, отец останется на своих позициях. Он твердо решил занять сторону нынешней власти.
  - Я поеду, - произнесла она. - Хорошо, что мы окончательно все прояснили.
  - Саша, может, ты все же поужинаешь? - подала голос молчавшая во время всей дискуссии Елена Викторовна.
  - Нет, спасибо, у меня дома полно еды. - Еды дома не было почти никакой, но оставаться здесь не хотелось. Она на миг представила, в какой тяжелой атмосфере пройдет ужин, и окончательно решила, уехать. В коне концов, не умрет она от голода, где-нибудь перекусит.
  Александру никто не провожал. Она села в машину, какое-то время смотрела на дом, в котором провела столько счастливых дней. Ее вдруг накрыло острое ощущение безвозвратной потери. Чтобы оно целиком ею не завладело, Александра поспешно тронулась в путь.
  
  38.
  В последнее время с Вараввой Александра встречалась достаточно часто. Ее мнение об этом человеке даже улучшилось. Он по-прежнему ей не нравился, она не разделяла его взглядов, отрицательно относилась к его политической деятельности. Но она не могла не отметить, что после первой и весьма наглой попытки соблазнить ее, больше ничего подобного он не предпринимал. Наоборот, вел себя предельно корректно, неукоснительно выполнял все их договоренности и свои обязательства. И Александра начинала думать, что, возможно, он не самый плохой экземпляр в этом в целом ужасном зоопарке нынешних политиков.
  Для нее это было важно, так как помогало легче находить соприкосновение со своей совестью, которая постоянно упрекала ее за то, что она общается с такими экземплярами, которые виновны в том, что ее страна превратилась в агрессора. Если бы они, обладая столь большим политическим весом, выступили против таких действий, возможно, ничего подобного бы не случилось. А то, что среди этого зловещего контингента попадались, если не порядочные люди, а хотя бы не переступающие порог дозволенного, уже являлось некоторым для нее облегчением.
  Варавва позвонил Александре и попросил немедленно приехать к нему в Государственную Думу. Отправляться туда не хотелось, но она понимала, что он из тех людей, которым лучше не отказывать. Конечно, если их просьбы и желания не покушаются на ее личную свободу и достоинство. К тому же от него многое зависело в прохождение нужного компании законопроекта.
  - Очень рад видеть вас снова, Александра, - встретил ее лучезарной улыбкой депутат. Прошу вас, устраивайтесь поудобней. Чай, кофе, коньяк?
  - От кофе не откажусь, - сказала Александра.
  - Не стану просить секретаршу, сделаю для вас кофе сам, мне будет приятно вас обслужить, - произнес Варавва. - Вы не возражаете?
  - Сочту за честь. - На самом деле, ей не слишком приходились по душе все эти реверансы в ее сторону, но она решила, что сейчас как раз тот случай, когда стоит принять предложенную игру.
  В кабинете Вараввы стояла кофеварка. Судя по тому, как он быстро справился с задачей, пользовался депутат ею часто. Варавва поставил чашечку кофе перед Александрой.
  - Спасибо, - поблагодарила она, отпивая кофе. - Очень вкусно.
  - Мне это приятно слышать. Хочу сообщить, вам хорошую новость - наши дела сдвинулись с мертвой точки и довольно резво покатились в нужном нам направлении.
  - Я очень рада этому, Александр Филиппович.
  Варавва кивнул головой.
  - Я вас прекрасно понимаю. Не скрою, пробивать законопроект нелегко, не всем он нравится. Но сейчас появляется возможность резко ускорить весь процесс.
  Последнее из сказанного депутатом насторожило Александру. Она знала, этот человек почти не произносит ни одного слова без спрятанного в нем двойного, аы то и тройного смысла.
  - Что надо для этого сделать? Наша компания готова на многое.
  - Я знаю, но сейчас речь идет не столько о компании, сколько о вас.
  - Обо мне? - одновременно удивилась и насторожилась она.
  - Именно о вас. Мы находимся на этапе, когда многое зависит от одного человека. Если он даст добро, то почти наверняка, законопроект будет принят.
  - И кто этот могущественный человек?
  Варавва то ли таинственно, то ли лукаво улыбнулся.
  - Вы, безусловно, слышали его имя, это Владимиров Станислав Валерьевич.
  Варавва был прав, это имя она прекрасно знала, как, впрочем, и многие в стране. Вице-спикер Госдумы, известный политик, человек, по крайней мере, так о нем говорили, близкий к Президенту. Не было никаких сомнений в том, что если он станет сторонников законопроекта, его принятие почти гарантировано.
  - И что я должна делать? - поинтересовалась Александра.
  - Да, в общем, ничего особенного, - пожал плечами Варавва. - Произвести на него приятное впечатление, убедить, что этот проект закона пойдет на пользу не только вашей компании, но и всей стране. Вам это вполне по силам.
  - И как конкретно я должна это сделать?
  - Сейчас объясню. Вы, наверное, не знаете, что помимо всего я являюсь председателем клуба "Собрание". Никогда о нем не слышали?
  - Если честно, то нет.
  - Его члены все очень достойные люди, имена многих из них вам известны.
  - Но тогда почему я не слышала о вашем клубе?
  - Потому что его члены не афишируют участие в нем. Это такая неформальная ассамблея, но многие решения, которые на ней принимаются, потом влияют на всю страну.
  Александра задумалась.
  - А вы уверены, что вам следует рассказывать мне такие вещи?
  - Александра, если бы на то я не получил позволение, никогда бы не стал вас информировать об этом. Так вот, решено в эти выходные совершить увлекательную прогулку на теплоходе, так сказать, совместить приятное с полезным. Я вас приглашаю присоединиться к нам. Обещаю, что у вас будет возможность пообщаться с Владимировым. Предварительное согласие на это с его стороны получено. Теперь очередь за вами.
  - Да, Александр Филиппович, - не раздумывая произнесла Александра.
  - Тогда непременно возьмите вечернее платье, оно будет очень кстати.
  
  39.
  С виду корабль был самым обычным, но когда она оказалась внутри него, ее поразила царящая там роскошь. Полы были устланы коврами, на стенах развешены старинные картины, ручки дверей блестели позолотой. Александру встретил стюард, взял у нее сумку и проводил до каюты.
  Каюта была маленькой, но такой же роскошной, как и все остальное на этом судне. Но больше ее поразило даже не это, а царящая здесь просто идеальная чистота. Александра ради интереса попыталась найти хотя бы несколько пылинок или соринок, тщательно обследовала все помещение - и не нашла.
  Александра вышла на верхнюю палубу и стала смотреть, как подъезжают к кораблю пассажиры. Возле пирса то и дело останавливался очередной автомобиль, преимущественно представительского класса, из него выходил джентльмен или леди, иногда и тот и другая. Тут же к ним подбегал стюард, брал багаж - и вся эта кампания поднималась на судно.
  В своей жизни Александра еще ни разу не видела подобного зрелища, хотя с детства проводила немало времени в избранном обществе, либо ученых и преподавателей университета, либо артистов Большого театра. Но то, что она наблюдала сейчас, намного превосходила то, чему была свидетелем раньше.
  Однако вскоре Александра обнаружила еще одну важную деталь, в какой-то момент к пирсу стали подкатывать более скромные машины, из них в большом количестве выходили девушки. В отличие от прибывшей ранее публики стюарды к ним не подскакивали, не брали их сумки и чемоданы, а пассажирки сами несли свои поклажи на корабль.
  Внезапно кто-то остановился рядом с ней, она резко обернулась и увидела Варавву. На нем был костюм и галстук. Александра неплохо разбиралась в одежде и сразу оценила качество и стоимость облаченье депутата.
  - Рад вас видеть, Александра, - сказал мужчина. - Не скрою, какое-то время наблюдал за вами, вернее, за тем, как вы смотрите на этот парад.
  - Интересное зрелище, никогда такого не видела, - не стала скрывать Александра
  - Я так и предполагал. Знаете, я бы добавил еще и поучительное.
  - А в чем его поучительность? - поинтересовалась Александра.
  - Вы не понимаете? Давайте отложим этот разговор на более поздний срок. У нас еще будет время пообщаться.
  - Как скажите, Александр Филиппович, - согласилась она. - Вы хотите сказать, что на этом теплоходе собираются новые властители страны?
  - Частично, безусловно, это так. Но знаете, отбор еще не закончен, в том числе он будет происходить и во время этой поездки.
  - Вот не ожидала попасть на такое судьбоносное мероприятие. Мне кажется, по своему статусу я не заслуживаю на нем присутствовать.
  - Как знать, Александра, как знать. Вы не забыли, что мы тут, в том числе для того, чтобы встретиться с Владимировым.
  - Иначе меня бы здесь не было. А когда я с ним встречусь?
  - Скоро, - неопределенно ответил Варавва. - А пока наслаждайтесь тем, что вы оказались на этом кораблике. Кстати, в ресторане и буфете все бесплатно, даже не обязательно ждать общего обеда и ужина, можно в любой момент что-нибудь перекусить или выпить.
  - Спасибо за ценную информацию, Александр Филиппович.
  Варавва вдруг рассмеялся.
  - Эта информация не такая уж и ценная. Пойду, у меня много дел. Но мы с вами скоро снова встретимся.
  Обедать Александра пошла вместе с основным потоком. То, что она увидела, в очередной раз поразило ее, в ресторане в большом количестве сидели важные господа, а вот дам было совсем немного. Зато в большом количестве оказалось молодых девушек, которые вели себя весьма развязно. Многие садились на колени к мужчинам, громко смеялись, рекою лилось вино и более крепкие напитки.
  Александра не очень разбиралась в дамах полусвета, но ее знаний хватило на то, чтобы понять, что эти девушки преимущественно экскортницы. И сюда приехали для разного вида и способов ублажения мужской части пассажиров.
  Если бы теплоход передвигался по суше, она бы постаралась как можно скорее покинуть его, но вода являлось естественным препятствием для этого намерения. Кроме того, подумав, решила она, что все же не стоит совершать отсюда побег, а лучше понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. Когда она еще попадает в такой вертеп. А то, что это именно вертеп, она уже почти не сомневалась.
  После обеда началось заседание клуба. Экскортницы, словно по чьему-то приказу, куда-то исчезли, осталось всего несколько женщин, включая ее.
  Сначала она слушала внимательно, но с какого-то момента стало неинтересно, и отвлеклась на собственные мысли. Почему-то она преимущественно думала о двух вещах - Алексее и родителях. Странным образом в ее сознании они соединялись в единое целое. Молодой мужчина, который дабы поправить свое материальное положение, отправляется на войну, и ее отец, у которого в жизни все есть с избытком, всячески выступает за необходимость ее ведения. Как они такие не похожие могли объединиться в достижение общей цели, хотя причины для этого у них совершенно разные. Значит, между ними все же существует какая-то незримая связь, которую ей не просто уловить. Но сделать это необходимо.
  Где-то на середине заседания у Александры разболелась голова, и она удалилась в свою каюту. Легла и незаметно для себя заснула.
  Разбудил ее стук в дверь. Она не сомневалась, что это Варавва. Больше было некому.
  - Вас ждет Станислав Валерьевич, - сообщил он. - Вы готовы?
  - Для этого я здесь, - ответила Александра.
  Варавва как-то странно посмотрел на нее.
  - Александра, оденьтесь понарядней, Станислав Валерьевич любит смотреть на красивых женщин. - Депутат заметил, как изменилось ее лицо. - Не беспокойтесь, он только любит смотреть, а по-настоящему он по другой части. Я думал, вам это известно.
  Только сейчас Александра вспомнила, что читала про половую ориентацию вице-спикера парламента. Но так как в тот момент ей это было абсолютно все равно, информация, как влетела, так тут же и вылетела из головы.
  - Да, читала об этом, - пробормотала немного смущенная Александра.
  - Я выйду, а вы одевайтесь, - сказал Варавва.
  Когда Александра вышла из каюты, то Варавва окинул ее восхищенным взглядом.
  - Я знал, что вы красавица, но не настолько, - зацокал он языком. - Вот что делает с женщиной прекрасная одежда и хорошая косметика.
  Александра улыбнулась, этот комплимент ей был приятен.
  Если каюта Александры располагалась на верхней палубе, то резиденция Владимирова - на нижней. Когда она вошла в нее, то даже на мгновение замерла; она и не предполагала, что на судне есть такие просторные помещения. Оно было раза в три больше, чем то, что отвели ей.
  Когда Александра направлялась в сопровождении Вараввы к вице-спикеру Госдумы, то ничуть не сомневалась, что у него шикарная каюта. Но то, что она увидела, поразило ее неправдоподобной роскошью. Это было самое настоящее произведение искусства. Несколько мгновений она молча озиралась вокруг.
   - Нравится? - услышала она вопрос.
  Она повернулась на голос; Владимиров сидел в кресле с бокалом вина и наблюдал за ней.
  - Красиво, - ответила Александра.
  - Вы должны все это по справедливости оценить. Вы же воспитывались в роскоши.
  - Совсем нет, - возразила она. - Да, у нас отличная квартира и хороший дом на даче, но до этого и там и здесь далеко.
  - А я был уверен, что вы из очень богатой семьи.
  - Не более, чем обеспеченной.
  Владимир внимательно посмотрел на нее, затем показал на стоящее напротив него кресло.
  - Располагайтесь, Александра, - пригласил он. - И ты, Саша, садись, - сказал он уже Варавве.
   Александра села рядом с Владимировым, а Варавва занял место немного на отдалении. Она внимательно рассматривала вице-спикера: он был еще далеко не старый, среднего роста, худощавый, с приятным можно даже сказать, интеллигентным лицом. Она не следила за политической деятельностью этого человека, но сейчас само собой вспомнила некоторые его высказывания. Как с такой привлекательной внешностью можно изрекать такие страшные вещи, призывать к убийствам граждан другой страны?
  - Вы не против, если я вас обслужу, - кивнул Владимиров на стоящую на столе бутылку.
  Пить ей не хотелось, но Александра понимала, что будет лучше, если она не станет отказываться.
  - С удовольствием, - ответила она.
  Она заметила, что почему-то оба мужчины переглянулись. Владимиров плеснул из бутылки в бокал и протянул его гостье.
  - Выпьем за знакомство, - предложил он тост.
  Александра кивнула головой. Это был коньяк, она с трудом заставила себя пропихнуть его внутрь. Ей всегда было трудно пить крепкие напитки.
  - А вот я вырос в бедности, - неожиданно сказал Владимиров. - Я не то, что не мечтал о таком, я даже долго представить себе не мог, что такое может существовать на свете. Самая большая роскошь, которая у меня была в детстве, - это бутерброд с черной искрой. Впервые я попробовал его в десятом классе, на выпускном. Мне он показался немыслимым деликатесом.
  - Но теперь вы, наверное, себе ни в чем не отказываете, - предположила Александра.
  Ее слова вызвали у него смех.
  - Да, Александра, это так. Проблема в том, что чем больше можешь себе позволить, тем меньше чего-то хочется.
  - Сочувствую, представляю, как вам тяжело. - Александра произнесла эти слова и тут же испугалась - ее собеседник может воспринять их в качестве обиды.
  Но Владимиров вдруг громко рассмеялся.
  - Мне нравится, Александра, ваше чувство юмора. Знаете, я давно заметил: кто обладает им, тот смелее остальных.
  - Почему?
  - Но это же элементарно, чувство юмора постоянно требует выхода, а потому нуждается в смелости. Иначе оно быстро заглохнет.
  - Действительно, это так, - подумав, согласился
   Владимиров.
  - Но иногда, пошутишь, а затем становится страшно, - добавила Александра.
  - Вам тут бояться нечего, я разрешаю любые ваши шутки. Даже в его сторону, - кивнул Владимиров вверх головой.
  - Неужели, Станислав Валерьевич?
  - Уверяю. Иногда в нашей среде такое услышишь! Впрочем, вы в чем-то правы, действительно бывает страшно.
  - Тем более, когда подслушивают каждое твое слово.
  Владимиров внимательно посмотрел на нее.
  - Да, есть такое. Может быть, даже и здесь. Но когда вы со мной, вам нечего бояться.
  - Это успокаивает.
  - А у тебя смелая и остроумная знакомая, - сказал он Варавве. - Знаете, Саша, повернул он голову к ней, - беседа с вами доставляет удовольствие. Не разочаровывайте меня.
  - Вообще-то я пришла вас очаровывать, - произнесла Александра. Она решила идти ва-банк.
  - И вам это, Александра, удается. Вы наверняка знаете о моей особенности, пресса, особенно оппозиционная, пишет на эту тему часто и с удовольствием.
  - Да, мне это известно, - не стала скрывать Александра.
  - Так вот, глядя на вас я сожалению о своей ориентации. Такие, как вы женщины, заставляют собой восхищаться.
  - Спасибо, - поблагодарила она.
  - Себя благодарите или ваших родителей.
  - Я им непременно передам вашу благодарность, - заверила Александра. Она сама не очень хорошо понимала, почему так раздухарилась, но этот человек вызывал в ней желание постоянно острить.
  - Мне известно, с какой целью вы здесь, чего добиваетесь, - внезапно сменил тему разговора Владимиров.
  - Тем лучше, не надо ничего долго объяснять.
  - Именно так, - кивнул он головой. - Да я бы и не стал ничего сейчас слушать; не то настроение. Но знаете, Александра, в чем дело... - Он вдруг замолчал и взял в руки бутылку. - Вам налить?
  - Если возможно не наливать, то не надо.
  Владимиров в очередной раз рассмеялся, но быстро вернул себе серьезность. Что, впрочем, не помешало плеснуть в бокал очередную дозу коньяка.
  - Конечно, не буду. Так вот, в чем тут дело, я буду говорить с вами откровенно.
  - Буду только рада.
  - Закон принять не сложно, если захочу, делегаты проголосуют как надо. Но меня смущает одна вещь.
   - А что именно, узнать можно?
  - Для этого вы тут и находитесь, Александра, хотя и опрометчиво отказываетесь выпить со мной коньяка.
  - Если это надо для дела, то я готова.
  - Я же не зверь, чтобы заставлять вас делать то, чего вы не хотите. Я готов в короткие сроки выставить законопроект на голосование, но только в том случае, если речь идет об интересах компании, которую мы полностью признаем своей.
  - Что, значит, своей? - У Александры похолодало внутри.
  - А вы не понимаете?
  - А если понимаю не совсем верно?
  - Хорошо, поясню. Речь может идти о компании, которую возглавляет человек, полностью разделяющий наши ценности, целиком поддерживающий наш курс. А вот то, что мне известно о вашем шефе Варатынове, увы, такое не скажешь.
  - Станислав Валерьевич. спросите у Александра Филипповича, в последнее время мы многое для этого делаем.
  - А мне не надо у него спрашивать, я и сам все знаю. И, по моему мнению, все это делается исключительно для принятия нужного вам закона. А нужно по зову души и сердца. А уж закон - это бонус за такое поведение.
  - И что нам теперь делать, Станислав Валерьевич?
  - Я даю вам время, чтобы это доказать. Ну а в качестве приза обещаю нужный вам закон. Как вам такой расклад?
  - И сколько времени вы даете?
  - Я не ставлю никого лимита. Вы должны меня в этом убедить. И как только это случится, колесики быстро закрутятся. Делайте больше, делайте лучше - и все будет хорошо. Более мне нечего вам сказать. Извините, если не удовлетворил вас полностью. - Внезапно после этих слов Владимиров хихикнул.
  Александре стало противно. А она чуть не поверила, что он не такой уж плохой, как все они, человек. Какая же она все-таки наивная дура.
  
  40.
  Александра вернулась в каюту в смятении. Она уже ни первый раз констатировала, что плохо разбирается в людях. Этот Владимиров произвел на нее благоприятное впечатление: явно неглупый, с приятной внешностью, много достигший. То, что он не традиционной ориентации, в данном случае значение не имеет. А имеет то, что при таких характеристиках он один из самых активных сторонников войны. Причем, многие его высказывания носят самый настоящий людоедский характер, призывающий к уничтожению граждан другой страны. А ведь они ему ничего не сделали, не помешали замечательной карьере. Но при этом он проявляет самую настоящую ненависть к ним. Даже не понятно, откуда она в нем берется; такое ощущение, что словно бы каким-то неведомым образом она конденсируется из окружающего пространства. Но так можно далеко зайти в своих чувствах. Впрочем, именно это они и сделали.
  Александра подумала о том, что с начала войны у нее накопился целый список вопросов, на которые не в состоянии найти вразумительных ответов. Например, она не понимают, как могут современно образованные люди, повидавшие мир, выступать с призывами уничтожения других людей? Все это находится, с ее точки зрения, в зоне бессмысленности. Ведь еще не так давно эти персонажи ничего подобного не вещали, скорее, наоборот, их речи были достаточно мирными. Возможно, не у всех, но у того же Владимирова в выступлениях несколько лет назад она не может припомнить призывов к сокрушению другого государства, которое против его собственного государства ничего плохого не предпринимала.
  Да, разногласия, противоречия существовали, но они не носили абсолютно антагонистический характер, их вполне можно было урегулировать мирными средствами. Что, кстати, много лет и происходило. Но затем словно что-то переключилось в сознание тех, кто принимает решения, их речи поначалу приобрели излишне эмоциональный, агрессивный тон, а затем они послали своих солдат убивать граждан другой страны. Еще недавно такая цепочка событий ей представлялась нереальной. Но, как показывает практика, именно нереальные вещи сбываются, а вот то, что недавно считалось разумным, нормальным оказалось несбыточным и невостребованным.
  Еще в каюте Владимирова у Александры разболелась голова, затем боль прошла, а сейчас снова возобновилась. Можно было отправиться во врачебный кабинет и попросить обезболивающую таблетку. Но она решила, что не стоит пичкать себя лекарствами, а лучше попытаться решить вопрос более простым способом - поспать. Сон - эффективное средство от многих недугов, она нередко им пользовалась. Александра быстро разделась и скользнула под одеяло. И через несколько минут уже спала.
  Вечером должен был состояться торжественный прием. Александра, одетая в вечернее платье, вошла в зал, когда он уже был в разгаре. За столом сидели люди, на небольшом подиуме расположился музыкальный квартет, часть участников этого действа танцевали.
   Что-то ей не понравилось сразу. Она стала внимательно осматриваться и обнаружила за столиками большое количество девушек. Все они были в откровенных нарядах, некоторые сидели на коленях мужчин.
  По жестам и голосам людей Александра поняла, что почти все находятся в изрядном подпитии. Никто особенно не стеснялся, поведение некоторых пар было чересчур откровенно.
  Ей захотелось уйти. Она терпеть не могла находиться в пьяных компаниях, поэтому сделала несколько шагов в сторону выхода, но внезапно почти наткнулась на Варавву. Он откровенно преградил ей дорогу.
  - Александра, вы куда? - поинтересовался мужчина.
  - Захотелось на воздух, Александр Филиппович, - ответила она.
  - Так вы буквально три минуты назад пришли. Я вас не пущу.
  Александра внимательно посмотрела на него и поняла, что он изрядно пьян. Это ощущалось и по интонации, и по каким-то не свойственным ему резким движениям, и по слишком яркому блеску маленьких глаз.
  - Что значит, не пустите, Александр Филиппович? Разве я не свободный человек и не делаю то, что хочу?
  Она видела, что последняя ее реплика смутила депутата.
  - Конечно, вы человек свободный, но очень вас прошу, останьтесь. И Станислав Валерьевич просит вас о том же.
  - Да, он не знает, что я пришла.
  - Тут вы ошибаетесь, посмотрите туда, - показал Варавва рукой.
  Александра посмотрела и в самом деле, увидела Владимирова, который помахал ей рукой. В отличие от других участников этого действа он сидел за столом не с девушкой, а с мужчиной. Впрочем, ничего удивительно, если вспомнить об его ориентации, подумала она.
  - Вот видите, я прав. Прошу, не уходите, - произнес довольный Варавва. - Для вас я специально заказал столик. Позвольте вас к нему проводить.
  Не спрашивая согласия, он взял ее за руку и подвел к столику. За ним действительно никто не сидел.
  Столик уже был не просто накрыт, а ломился от разных яств и напитков.
  - Предлагаю выпить, - произнес Варавва. И снова, не спрашивая согласия Александры, взял со стола бутылку и стал разливать ее содержимое в бокалы. Она успела заметить, что это виски - напиток, который она не любила, а потому никогда не пила.
  - Александр Филиппович, я не пью виски, - сообщила она.
  - Не пьете? - удивился Варавва. - Разве можно их не пить, это же лучший напиток в мире. Хорошо, тогда коньячок.
  Возразить против коньяка Александра не успела, он уже плескался в ее бокале.
  - Предлагаю выпить за наше плодотворное сотрудничество. Скажу по секрету, сегодня мы сильно продвинулись в нужном направлении, так как вы, Сашенька, очень понравились Станиславу Валерьевичу.
  Александра поняла, что при таком развитии событий от коньяка ей не удастся уклониться. Варавва взял бокал со стола и, словно приз, вложил его в ее руку. Затем чокнулся с ним.
  - До дна, - сказал он.
  Она не без труда выпила весь бокал.
  - Закусывайте, Сашенька, - заботливо произнес Варавва. - По секрету скажу вам, что тут самая лучшая еда, которая только есть в мире.
  Она съела какой-то салат, он, в самом деле, оказался вкусным. Варавва с интересом наблюдал за ней.
  - Ну как? - поинтересовался он.
  - Вкусно, - ответила она.
  - Тогда еще коньяк, а под него другую закуску. Выбор тут большой.
  - Александр Филиппович, я пить больше не стану.
  - Почему? - удивился Варавва.
  - Алкоголь - это не мое хобби.
  - Жаль, вы многое теряете. Тогда с вашего разрешения я ударю по виски.
  - Вам для этого не требуется моего разрешения.
  Она поймала на себе его удивленный взгляд.
  - Да? А я думал, что все женщины любят управлять мужчинами.
  - Не знаю, как все, лично я за равноправие.
  - Вы необычный человек, это даже отметил Станислав Валерьевич.
  - Передайте ему за это спасибо.
  - Непременно передам, - пообещал Варавва и выпил очередной бокал виски.
  Александра заметила, что он пьет, почти не переставая, и ей снова стало не по себе. Ею овладели предчувствия, что хорошо для нее этот вечер не кончится.
  Так получилось, что пока они разговаривали, музыканты отдыхали. Внезапно по залу разнеслась очень известная и красивая мелодия.
  - Саша, пойдемте танцевать, - пригласил Варавва. - Отказа я не приму.
  - Можно я еще посижу, - попросила Александра. Танцевать с полупьяным Вараввой ей совершенно не хотелось.
  Но он уже крепко схватил ее за запястье, словно боясь, что она вырвет руку, и почти силой повел на танцпол.
  Варавва крепко прижимал к себе партнершу, при этом обдувая ее перегаром из-за рта. Александре было противно, но она не знала, как поступить. Она боялась, что если попытается уйти, добром он ее не отпустит.
  Мелодия кончилась, но Варавва явно не желал ее отпускать, по-прежнему прижимая к себе.
  - Александр Филиппович, отпустите, я хочу за стол, - произнесла она, одновременно пытаясь высвободиться из объятий мужчины.
  - К черту этот стол, что ты никогда не ела, - прошептал он ей на ухо. - Пойдем в мой номер, я тебя давно хочу.
  - Извините, мне надо срочно к себе.
  - Я лучше знаю, куда тебе надо. А ну, пойдем за мной.
  Варавва потащил упирающуюся Александру к выходу из зала. Он уже почти дотащил ее до дверей, но ей удалось вырваться, и она бросилась по коридору к своей каюте. Варавва гнался за ней, но при его упитанности это было трудным делом.
  Александра первой добежала до каюты, открыла дверь и заперлась на замок с внутренней стороны. Она услышала топот ног, затем громкий стук.
  - Открывай, открывай, говорю тебе. - Варавва продолжал требовать, чтобы она открыла ему, перемежая свои крики ударами кулаком и ногой в дверь.
  Александра вся дрожала, она боялась, что дверь не выдержит напора, и он ворвется сюда. И тогда неизвестно, что случится.
  Но дверь оказалась крепкой, она не поддавалась ни на какое внешнее воздействие. В какой-то момент Варавва понял тщетность своих усилий.
  - Слушай, ты, - вдруг заорал он, - думаешь, я не знаю, что ты против нас, против войны. Еще как знаю! Проклятая либералка. Если сейчас не откроешь, ничего мы делать не будем. Твой начальничек разорится. Даю последний шанс. Открывай!
  Варавва стал снова барабанить в дверь, но уже не так сильно. Затем она услышала удаляющиеся шаги.
  Без сил Александра села прямо на пол. Внезапно все ее тело задрожало от рыданий.
  
  41.
  Утром, придя на работу, Александра второй раз за последнее время написала заявление об увольнении, и направилась к кабинету Варатынова.
  Это решение далось ей не просто. Она не спала почти всю ночь. Только засыпала, как очередная тревожная мысль прогоняла сон. Как она будет жить без работы? Ипотечный кредит сильно давит на нее, приходится ежемесячно отдавать почти половины зарплаты. Хорошо, что другая половина совсем немаленькая и позволяет вести нормальное существование.
  Но не только в этом причина. С некоторого момента она прониклась настоящей симпатией к своему начальнику. Конечно, в его поведении много противоречий, далеко не всегда он поступает так, как бы ей хотелось. Но при этом он честный и порядочный человек, по крайней мере, насколько настолько можно оставаться честным и порядочным в нынешних ужасных условиях. Где она найдет еще такого руководителя? Она прекрасно отдает себе отчет, что их крайне немного. Да и получается, что обязательства, которые она давала при приеме в компанию, не выполнила. А она привыкла все делать так, как обещает.
  Но и оставаться невозможно, поездка на теплоходе это показала более чем наглядно. Она не может находиться в одной упряжке с такими людьми, как Варавва. А в этой кампании сплошь подобные экземпляры. На корабле предоставилась наглядная возможность насмотреться на них. Ей стало ясно, что вся эта поездка была организована именно для устройства этой развратной вечеринке, вдали от чужих и не нужных глаз.
  Вот только не совсем понятно, зачем ее туда пригласили? Варавва не настолько глуп, чтобы не понимать, насколько она чужда таким развлечениям, насколько ей претит такое времяпрепровождение. Люди, которые там собрались, вызывают у нее стойкое отторжение. Но он явно так поступил не случайно, возможно, захотел ее замарать всей этой атмосферой. Владимиров при их встрече сказал же ей, что закон будет принят тогда, когда Варатынов станет полностью своим. Но в какой-то степени это относится и к ней.
  У этих людей очень сильно развито чутье на определение своих и чужих. И они отлично видят, что она не из лагеря. А такое они не переносят; для них чужие - синоним врага. Врагов же они либо уничтожают, либо тем или иным способом вовлекают в свой стан. Вот они и совершили в отношении нее такую попытку. И, надо признать, она им почти удалась. Если бы не грубое поведение Вараввы, кто знает, может она и поддалась.
  Слава богу, что этого не произошло. Но вот последствия путешествия на теплоходе для нее самые печальные, приходиться расставаться с работой. Но она отчетливо понимает, что выбора нет. После инцидента с Вараввой она не сможет с ним дальше общаться, а без этого компонента не выполнить задания Варатынова. Значит, остается только одно - увольнение.
  Варатынов встретил ее удивленным взглядом.
  - Александра Георгиевна, у вас что-то случилось.
  - Я так плохо выгляжу?
  - На вас лица нет.
  Александра коротко, упуская некоторые подробности, рассказала, что произошло на корабле. Варатынов слушал ее, не перебивая. Затем посмотрел на ее руку, в которой она держала заявление об уходе.
  - Я правильно понял, вы все же решили уволиться?
  Александра кивнула головой и положила заявление на стол начальника.
  - Это не я решила, это судьба решила, что я тут не могу работать. Теперь уже точно у меня не получится выполнить ваше задание.
  Несколько мгновений Варатынов о чем-то размышлял.
  - Александра, предлагаю переместиться в комнату отдыха, - сказал он.
  Они расположились на уже знакомом Александре кожаном диване.
  - Давайте, выпьем с вами, - предложил Варатынов.
  Пить Александре не хотелось, но она решила, что сейчас, как и на корабле, не подходящий момент для отказа.
  - Давайте выпьем, Игорь Вячеславович.
  - Коньяк. Знаю, вы не очень любите крепкие напитки, но я вам налью совсем чуть-чуть.
  Она кивнула головой. Не чокаясь, они выпили.
  - Я понимаю, что я вас толкнул в пасть к шакалам, - произнес Варатынов. - Но выбора у нас не было, мы живем и работаем в той среде, которая нас окружает. И другой нет. И самое ужасное, боюсь, что долго не будет.
  - Я понимаю и нисколько не обижаюсь. Это я виновата, что согласилась на такую работу. Хотя работать с вами, Игорь Вячеславович, для меня большая честь.
  Неожиданно Варатынов широко улыбнулся.
  - Открою вам маленький секрет, когда я вас впервые увидел, то сразу понял, как вам тут будет трудно. И пытался, насколько позволяли обстоятельства, создавать для вас приемлемые условия. Но я переоценил свои возможности.
  - Я этого не знала, но чувствовала. И очень вам благодарна.
  - Да причем тут благодарность, я это делал в первую очередь для себя и компании. Знаете, Александра, вы из тех людей, которые помогают другим оставаться человеком. Конечно, при условии, если они того желают. А. как мы видим, в нашем обществе таких совсем немного. Кстати, и Светлана такого же мнения о вас. Она хотела снова вас пригласить в свою программу, но я отговорил. Полагаю, что вам там очень некомфортно.
  - Спасибо, Игорь Вячеславович, это действительно так.
  Варатынов налил себе еще немного коньяка.
  - Вам, Александра, не предлагаю.
  - И за это спасибо.
  Он улыбнулся и выпил.
  - А как же ваша ипотека? Вам же еще платить и платить.
  - Не знаю. Можно продать машину, она довольно дорогая.
  - Нет, так не пойдет, - покачал головой Варатынов. - Вот что мы с вами сделаем; пока я не найду замену для вас, поработайте еще немного. С Вараввой вам общаться не надо, но есть же еще и другие проекты.
  - Их у нас предостаточно.
  - Тем более. А при увольнении компания выплатит вам выходное пособие. Всю сумму вашего долга она не покроет, но сильно облегчит его оплату.
  - Игорь Вячеславович, я не могу принять эти деньги. Я же знаю, какая сложная в компании финансовая ситуация.
  - Ситуация действительно сложная, но эта сумма ничего не поменяет. Для вас она приличная, для компании незначительная. Мы договорились?
  - Договорились, Игорь Вячеславович.
  - Тогда идите и работайте.
  
  42.
  К Александре внезапно пришла мысль предложить эту работу Анатолию. Он давно жалуется на тяжелую финансовую ситуацию в его издании. А тут зарплата хорошая, он будет общаться с депутатами, высокопоставленными чиновниками, сотрудниками Администрации президента. Именно к таким людям его влечет. К тому же есть прямые выходы и на телевидение, и на радио, и в разные газеты и журналы. В общем, если не весь, то почти полный джентельменский набор.
  Она позвонила Анатолию. По его голосу сразу поняла, что он обрадовался ее звонку. И почти сразу догадалась почему, он надеется, что она хочет с ним помириться.
  Пришлось его разочаровать.
  - Толя, то, что было, уже прошло и снова не будет, - сказала она. - Но у меня есть к тебе деловое предложение, оно касается работы. Если тебе это интересно, мы можем встретиться.
  - Приезжай ко мне, - предложил Анатолий.
   Александра на мгновение задумалась - а почему, собственно, и нет. Почему-то в последние дни ей стало тяжело проводить время у себя дома, что-то давило ее здесь, все время хотелось куда-то уйти. Так что можно какое-то время провести и с человеком, за которого она едва не вышла замуж.
  - Хорошо, я приеду, - сказала она.
  Анатолий встретил ее торжественно; это она уже поняла по его наряду. Он явно хотел своей одеждой и своим приемом произвести на нее впечатление. В самом деле, одет он был элегантно. Ели память ее не подводила, таким она его еще не видела.
  Далее в комнате ее ждал накрытый стол. Для Анатолия, который не любил заниматься подобными делами, это был, пусть небольшой, но подвиг.
  - Напрасно ты накрыл стол, - сказала Александра. - Я чисто по делу и ненадолго.
  - Хотелось вспомнить прошлое; когда-то мы подолгу тут сидели.
  - Толя, все действительно в прошлом.
  - Нередко прошлое довлеет над настоящим. Особенно, когда прошлое кажется лучше настоящего.
  - Согласно, такое случается.
  - Давай немножко выпьем и поедим, а потом поговорим.
  - Пить не стану, я за рулем. А поесть? Ладно, давай.
  Она увидела, как обрадовался ее уступке бывший жених. Она подумала, что напрасно согласилась. Но теперь уже неудобно отказываться.
  - Садись, - пригласил он.
   Александра села.
  - Только давай совмещать приятное с полезным, будем есть и говорить о том, зачем я приехала.
  - Как скажешь, Саша, - покорно согласился он. - Так, зачем ты приехала?
  - Предложить тебе работу, ты же в своем журнале чувствуешь себя не очень удовлетворенным.
  - Что есть, то есть. И что за работа?
  - На мое место.
  - Ты увольняешься из компании?
  - Да.
  - Но почему? Тебе же там нравилось.
  - Мне и сейчас нравится, у меня хороший начальник. Но то, с чем я столкнулась, не позволяет дальше продолжать в ней работать.
  - С чем же ты столкнулась, можно узнать?
  Александра задумалась, стоит ли ему рассказывать обо всем, что случилось в последнее время, и особенно на корабле? А почему, собственно, она должна это скрывать?
  Анатолий слушал ее рассказ, не спуская с Александры глаз.
  - И что ты собираешься делать? - спросил он, когда она завершила свое не слишком долгое повествование.
  - Не знаю. Мне даже трудно представить, где искать новую работу. Мне кажется, я уже никуда не впишусь.
  - Что же тогда станешь делать? Не представляю тебя без работы.
  - Иногда думаю, что есть смысл вернуться в аспирантуру и продолжить работу над диссертацией. Я же тогда написала ее большую часть.
  - Но там платят гроши.
  - Гроши, - согласилась Александра. - Значит, надо учиться жить на гроши. Это только поначалу трудно, а потом привыкаешь. Зато не буду общаться со всей этой ужасной публикой. А это стоит и ен таких жертв.
  Анатолий задумался.
  - И чего ты добилась? - вдруг спросил он.
  - О чем ты?
  - По сути дела, ты не можешь работать в этой стране. По крайне мере, там, где нормально платят.
  - Знаешь Толя, я ничего не добивалась. Просто поняла, что не могу общаться с этими людьми, не могу делать то, что я должна делать. Эти люди не мои, они для меня совершенно чужие и даже враждебные. Поэтому я ухожу. Вот, собственно, и все.
  - А знаешь, Саша, я вдруг подумал, что для тебя я тоже чужой человек.
  Какое-то время Александра раздумывала над ответом.
  - А знаешь, Толя, возможно, это и так. Из нашего брака ничего бы путного не получилось. К счастью мы вовремя остановились.
  - Это ты остановилась, я был готов к продолжению. И сейчас готов.
  Александра пожала плечами.
  - Что теперь говорить. Спасибо за угощение, только, когда села за стол, почувствовала, как я голодна. Что ты ответишь на поводу моего предложения о работе?
  - Я согласен.
  - Тогда я скажу своему шефу о тебе, думаю, он пригасит тебя на собеседование. А там уж как получится. А теперь, извини, поеду. И не надо провожать.
  Александра вышла из квартиры с мыслью, что, скорее всего, была тут в последний раз.
  
  43.
  Вот и настал день, наступление которого она одновременно желала, боялась и страшилась, - юбилей Извекова. Проснувшись утром, Александра не знала, пойдет ли она на это торжественное мероприятие или нет? И пока делала домашние дела, никак не могла принять окончательного решения. Точнее, каждый час она его откладывала, обещая себе, что через какое-то время непременно даст себе ответ на этот сакральный вопрос.
  До начала юбилея осталось чуть больше часа. Этого времени едва хватало, чтобы доехать до университета. Несколько секунд она молча смотрела на часы, затем поспешно стала одеваться.
  В чем она пойдет на юбилей, Александра решила за несколько дней до него. Причем, она не думала на эту тему специально, мысли приходили в голову сами, повинуясь какому-то неведомому импульсу. Поэтому она быстро оделась и вышла из дома.
  Так как, скорее всего, на юбилее придется пить, она вызвала такси. И пока ехала в машине в голове сами собой возникали картинки из прошлого. И самая навязчивая из них - как впервые увидела Извекова.
  Как оказалось, этот день она помнит досконально, даже в чем была тогда одета, хотя с тех пор прошло без малого тринадцать лет. Она была в джинсах и кофте; они до сих пор хранятся в ее гардеробе, хотя эти вещи давно не надевает. Возможно, она сохраняет их как память о том событии, хотя точно этого она не знает.
  И вот он входит в аудиторию. Еще моложавый мужчина с красивой копной седых волос, с тонким интеллигентным лицом. Одет элегантно, в модный в костюм, который красиво сидит на его стройной фигуре. По крайней мере, именно так показалось в тот момент Александре.
  Почему она вся в тот момент встрепенулась, какие мощные импульсы побежали от этого человека к ней, чтобы раз и навсегда изменить ее жизнь, мироощущение? Она не знает этого до сих пор. Но в тот момент вдруг ясно ощутила, что с ней произошло что-то очень важное.
  Голос Извекова его не подвел, он был бархатистым, речь лилась плавно, как из кувшина вода, слово звучали ясно и отчетливо. И все же главное было не то, как он говорил, а что говорил. Она почти сразу же оказалась в магическом круге его мыслей, и больше из него уже не выходила. Самое удивительное в этой истории заключалось то, что она и раньше неоднократно видела Извекова, он достаточно часто бывал у них дома. Но тогда никаких чувств не вызывал.
  Внезапно Александра вспомнила, что когда через некоторое время отец случайно узнал об отношении дочери к своему сослуживцу и другу, то вдруг ощутила проявление ревности с его стороны. Это было очень неожиданно, и поначалу Александра даже в такое не могла поверить. Но целый ряд, пусть незначительных, но последовательных эпизодов только подтверждали это ее предположение. Потом ситуация как бы разрядилась, но до конца Александра не была уверена, что это чувство у него окончательно развеялось, что какие-то его остатки все-таки сохраняются.
  Юбилей проходил в кафе университета, имеющего отдельный вход. Выйдя из такси, Александра ожидала увидеть хотя бы небольшое столпотворение перед дверью, но к ее удивлению, никого там не было. Может быть, отменили или перенесли в другое помещение чествование юбиляра, предположила она.
  Александра вошла внутрь кафе. И поняла, что не ошиблась адресом. Вот только народу было на удивление мало; она была уверена, что отмечать это событие придет много людей, учитывая статус юбиляра, его известность. Но по ее прикидкам, собралось не больше двадцати человек.
  Среди них она сразу же увидела отца. Он стоял рядом с Извековым, они о чем-то беседовали. Но недолго, потому что вскоре разошлись.
  Александра направилась к юбиляру. Перед тем, как сесть в такси, она купила большой букет. Она помнила, что Извеков очень любил цветы. Однажды она спросила его, с чем связано это несколько странное для мужчины пристрастие? К некоторому ее удивлению, перед тем, как ответить, он довольно долго размышлял: "Понимаешь, Сашенька, цветы - это, возможно, высшее отражение красоты мира. Они очень хрупкие и ранимые, достаточно сильного порыва ветра, чтобы оборвать их лепестки. И тогда от этих прекрасных растений ничего не останется, кроме стеблей. Это напоминает мне о том, насколько все прекрасно на земле и во Вселенной не прочно".
  Александра приблизилась к Извекову.
  - Борис Эдуардович! - окликнула она его.
  Он обернулся, по выражению его лица она поняла, что он только сейчас увидел ее.
  - Александра! - воскликнул он. - Не ждал, что вы придете. Но очень рад вас видеть.
  Она протянула ему букет.
  - Борис Эдуардович, я не могла не прийти, - сказала она. - Поздравляю вас с юбилеем.
  - Спасибо. - Несколько мгновений он созерцал букет. - Это очень красиво, - оценил он.
  - Старалась выбрать самый лучший букет.
  - Вам это удалось. - Извеков о чем-то на мгновение задумался. - Мне надо к гостям, но очень прошу, не уходите, пока мы с вами не поговорим.
  - Не уйду, - заверила Александра.
  Она вдруг почувствовала, что волнуется до такой степени, что дрожат колени, а потому не уверенно стоит на ногах. Извекова отошел от нее, а она все никак не могла успокоиться.
  Александра направилась к отцу. И пока она шла к нему, на его лице она не заметила никакой радости от того, что он видит свою дочь.
  - Здравствуй, папа, - поздоровалась она.
  - Здравствуй, Саша. Не думал, что ты придешь.
  - Почему? - удивилась она.
  - Я полагал, что все это осталось в твоем далеком прошлом.
  - Не такое уж оно и далекое.
  - Все, как всегда, зависит от вкладываемого смысла. У тебя сейчас другая жизнь, совсем другая работа.
  Александра подумала, надо ли говорить сейчас отцу, что она больше не работает в нефтяной компании, и что вчера был ее последний там день. Потом сообщу, решила она.
  - Тебе, как историку, должно быть хорошо известно, что прошлое окончательно никогда не уходит.
  Георгий Павлович удивленно взглянул на нее.
  - Это тебе Борис сказал?
  - Это я сейчас сама придумала. Папа, а почему так мало народу? Я была уверенна, людей будет намного больше. Борис Эдуардович все-таки очень известный ученый.
  По лицу отца Александра увидела, что этот вопрос ему не слишком понравился. Он пожал плечами.
  - Кто захотел, тот и пришел. А что касается известности... - Он сделал довольно долгую паузу. - Ты сегодня далека от академической среды, в ней давно дуют другие ветра.
  - Даже не сложно догадаться, какие. Но ты же пришел!
  - Я не мог не прийти, я, если ты еще помнишь, ректор, а Извеков - ведущий профессор. Было бы странным для меня проигнорировать это событие.
  - Только поэтому? Вы же были друзьями.
  И опять она увидела, насколько не нравится отцу этот разговор.
  - В настоящий момент мы далеко не во всем согласны друг с другом. Это не может не сказываться на наших личных отношениях. Саша, внемли моему совету. Да, ты пришла на его юбилей, и, возможно, правильно поступила. Но тот факт, что когда-то ты была его близкой ученицей, не должно определять твое отношение к нему сегодня. Его положение очень шаткое.
  - Поэтому так мало пришло народу?
  - Думаю, ты абсолютно права. Я бы тебе даже посоветовал не оставаться на банкете. Поздравила, теперь езжай домой.
  - А ты останешься?
  - Нет. Поздравлю от имени университета - и уеду. У меня есть неотложные дела.
  - Вечером?
  Георгий Павлович недовольно посмотрел на дочь.
  - Именно вечером. Извини, Саша, пора начинать.
  Александра слушала приветственную речь отца и не могла поверить своим ушам - таким казенным, неискренним языком он еще не говорил. По крайней мере, она никогда не слышала от него таких скучных, унылых, ничего не значащих слов. В них не было ни грамма искренности, только набор избитых штампов, которыми можно говорить о любом человеке.
  Кажется того же мнения придерживались и другие присутствующие, это было заметно по их лицам, которые отражали отсутствие интереса к речи ректора. А ведь ее отец был известен, как прекрасный оратор, подумала Александра.
  Юбилей продолжался недолго. Александра не послушалась отца и осталась на праздничный ужин. Хотя такое название не очень ему подходило, сидящие за столом больше молчали, чем говорили. Кто-то вставал, произносил тост, на миг все оживали, затем снова впадали в оцепенение.
  Часа через два народ стал расходиться. Александра наблюдала за церемонией прощания - и ей все больше становилось не по себе. Приглашенные подходили к юбиляру, быстро что-то ему говорили, а затем так же быстро, словно опасаясь, что их остановят, двигались к выходу. Буквально за пятнадцать минут не осталось никого, точнее, только Александра и сам виновник торжества.
  Извеков сидел за столом и смотрел прямо перед собой. Хотя Александра расположилась всего в метре от него, она не могла избавиться от ощущения, что он так погружен в свои мысли, что не замечает ее присутствия.
  - Борис Эдуардович! - окликнула она Извекова.
  Извеков вздрогнул от неожиданности и посмотрел на нее.
  - Александра, вы разве не ушли? - удивился он.
  - Как видите, Борис Эдуардович.
  - Почему?
  - Что почему?
  - Не ушла.
  - А почему я должна уйти?
  - Все же ушли. Ваш отец - первым.
  - Отец - это отец, а я - это я.
  На лице Извекова появилась улыбка.
  - Исчерпывающий ответ. И все же?
  - Я к вам пришла не для того, чтобы уходить, - сказала она.
  На его лице вдруг появился интерес.
  - И что означают ваши слова?
  - Я хочу вернуться в аспирантуру и продолжит то, что я когда-то прервала.
  - Вы считаете это возможным?
  - А почему нет. Борис Эдуардович, пожалуйста, говорите мне, как раньше, ты.
  - С тех пор прошло много времени. А сколько воды утекло и не сосчитать. Я слышал, что ты хорошо устроилась, работаешь в нефтяной компании.
  - Уже нет, вчера уволилась.
  - Уволилась? - удивился он. - Почему?
  - Долгий разговор.
  - Ты права, это не мое дело.
  Александра отрицательно покачала головой.
  - Это ваше дело, поэтому я к вам и пришла. Но разговор действительно долгий. И лучше не здесь и не сейчас.
  - А где и когда?
  - Например, у вас дома. В свое время я проводила в вашей квартире многие часы. Зинаида Валентиновна...
  - Тебе разве не известно, что она умерла?
  - Нет, - растеряно протянула Александра. Это была для нее действительно новостью.
  - Неужели твой отец тебе ничего не сказал?
  - Нет. Когда это случилось?
  - Год назад. Сгорела быстро от рака.
  - Я вам соболезную. Она для меня была близким человеком. Я ее очень любила.
  - Как и она тебя.
  - Получается, что вы сейчас один?
  Извеков с некоторым замешательством посмотрел на Александру.
  - Это что-то меняет? - спросил он.
  Александра почувствовала смущение. Ей было не просто говорить правду, но и врать этому человеку она не могла. Да и не хотела.
  - Да.
  За столом воцарилось молчание. Извеков смотрел куда-то в сторону, она же не спускала с него глаз.
  - Так о чем ты хотела со мной поговорить? - вдруг спросил он.
  - Обо всем.
  - Ты всегда выбираешь для разговора сложную тему, - усмехнулся он. - Нельзя ли ее немного сузить?
  - Я попробую.
  - Уже лучше. - Он в очередной раз задумался. - Послушай, Саша, я не могу взять тебя в аспирантуру в обход твоего отца. Только он может принять такое решение. Если он согласится, я буду только рад.
  - Я постараюсь его уломать.
  - Боюсь, это будет не просто. Но даже не в этом дело, я не понимаю, зачем это тебе?
  - Вы же всегда учили быть открытой и чуткой к тому, что происходит внутри меня. Именно так я и решила поступить. Я погналась за химерами - и была наказана. И теперь решила вернуться на главную дорогу. А все остальное не столь важно. Помните, вы еще говорили, что жизнь нам дана для поиска спасения. И часто случается, чтобы спастись, приходится умереть. Я пока не хочу умирать, но очень хочу себя спасти.
  Извеков пристально посмотрел на Александру.
  - Мой телефон не изменился, когда захочешь, тогда и звони.
  - А если я захочу позвонить завтра?
  - Я же только что сказал, когда захочешь, тогда и звони. Тебе надо быть внимательней прислушиваться к чужим словам.
  - Обещаю, Борис Эдуардович, я исправлюсь.
  
  44.
  Ночью Александра спала урывками. Просыпалась, мысли и чувства ураганом налетали на нее, она вскакивала с кровати подбегала к окну и долго смотрела на улицу, несмотря на то, что из-за темноты ничего толком нельзя было разглядеть.
  Впрочем, ей это было и не нужно, она искала способ как-то справиться с собой, утихомирить то, что распирало ее изнутри. Но это плохо получалось, только удавалось ослабить внутреннее напряжение и даже немного прикорнуть, но затем сон снова куда-то отлетал - и все начиналось сначала.
  Не было ни малейшего смысла скрывать от себя, что к ней
  вернулись прежние чувства. Любовь к преподавателю вспыхнула почти сразу, как она увидела его. Было непостижимо, как и откуда она появилась, но полностью завладела душой. И больше ее не покидала.
  Все годы учебы в университете превратились в непрерывную борьбу с этим чувством. Сначала она скрывала его от себя, но когда это стало абсолютно бесполезно, остались две задачи - скрывать от сокурсников и родителей и главное - от самого Извекова. Последнее оказалось самым трудным делом; по какой-то неведомой причине он почти с самого начала преподавания на их курсе стал привечать Александру. Они быстро сблизились, разумеется, как учитель и его ученица. А когда однажды он пригласил ее к себе домой, для нее это, в общем, рядовое событие превратилось в огромное потрясение. Почему-то она была убеждена, что ничего подобного просто не может произойти.
  Александру потрясла скромная квартира Извекова; когда она направлялась к нему, то почему-то не сомневалась, что попадет в хоромы. "Хоромы" же состояли всего из трех небольших комнат, обставленных самой обычной, стандартной мебелью. Но именно это обстоятельство более всего поразило ее - скромность и неприхотливость быта такого известного человека.
  И все же самое сильное впечатление оказала на нее его жена. К ней у Александры сразу же возникло двоякое чувство: ревность и восхищение. Ревность от того, что она супруга этого человека, а восхищение от того, что такой замечательной женщины она еще не встречала. Александра признавалась себе даже в том, что ее обожаемая мама ей в чем-то уступала.
  Зинаиду Валентиновну нельзя было назвать красавицей, но ей было присуще какое-то бесконечное очарование. К тому же она обладала прекрасной речью; когда говорила, то слушать ее можно было долго, не уставая. Она тоже была профессором, только другого университета.
  Пожалуй, удивительным было то, что с первого посещения Александры их дома, Зинаида Валентиновна очень доброжелательно отнеслась к молоденькой студентке. И уж тем более не боялась надолго оставлять ее наедине со своим супругом. Студенческий фольклор был полон рассказов о том, сколько возникало из таких уединений разного рода опасных и непредсказуемых ситуаций.
  Александре вскоре стало казаться, что Зинаида Валентиновна знает об ее чувствах к мужу, хотя бы потому, что она, Александра, не могла до конца их скрывать - они то и дело прорывались сквозь все защитные панцири. Но ни разу ни словом, ни жестом не продемонстрировала, что в курсе того, что испытывает эта студентка. Наоборот, всегда была к ней внимательна и доброжелательна и даже иногда мягко подшучивала на тему о том, что это ее супруг неравнодушен к своей ученице.
  Но сейчас все кардинально изменилась, думала Александра, смотря в непроницаемую темноту окна. Больше нет никаких препятствий, Борис Эдуардович вдовец, она разведенная женщина, значит, ничего им мешает быть вместе. По крайней мере, с формальной точки зрения. А все остальное можно либо преодолеть, либо на это просто не обращать внимания.
  В таком случае все зависит от ее решимости; она за годы знакомства неплохо изучила своего преподавателя, а потому точно знала, что он первым шаг навстречу ей не сделает. В принципе она даже не уверена, какие чувства испытывает он к ней. А если их просто нет; точнее, они испарились, как нагретая вода из кастрюли. Да, когда она была студенткой, затем аспиранткой, то нисколько не сомневалась, что Извеков что-то к ней испытывает. Она это ощущала кожей. Но тогда была жива его жена, а потому между ними ничего не могло произойти.
  С тех пор прошло много лет, и сейчас она не знает, что осталось у Извекову от тех чувств. Их разговор на юбилее оставил у нее смутное впечатление, он был каким-то странным, невнятным, оба собеседника словно бы прощупывали друг друга и никак не могли прощупать. Что-то между ними происходило и, возможно, даже и произошло, но как это охарактеризовать, она не представляет.
  Под утро Александра настолько измучилась, что крепко заснула. Но сон продолжался недолго, и едва к ней вернулось сознание, прежние мысли снова мгновенно заполнили его.
   Александра ни на минуту не забывала, что Извеков по сути дела прямым текстом сказал ей, что она может звонить ему в любой день. В том числе и сегодня. И она решила воспользоваться такой возможностью.
  Дождавшись часа, когда ее абонент точно проснулся, она позвонила. Извеков ответил мгновенно.
  Разговор получился коротким. Александра сказала, что хочет с ним поговорить о разных насущных делах, в ответ он пригласил ее в гости. Они договорили, что она приедет вечером.
  Время до встречи Александра провела в состоянии большого беспокойства. Она снова и снова проговаривала важные для нее вещи, которые хочет ему сказать. Но тревожил ее и еще, казалось совершенный пустяк - идя в гости, надо ли что-то приносить с собой? Когда в студенческие годы она посещала их дом, то Зинаида Валентиновна категорически настаивала на том, чтобы та ничего не покупала. Александра так и поступала. Но сейчас другая ситуация, его жены больше нет, да и вообще, а значит, что-то изменилось. В конце концов, Александра решила, что придет с тортом.
  Она вошла в квартиру, в которой не была столько лет. И даже не осматриваясь в ней, интуитивно сразу поняла, что ничего тут не изменилось. Так оно и оказалось.
  - Я принесла вам торт, Борис Эдуардович, - сказала Александра.
  - Спасибо, Саша, только я торты не ем. С некоторых пор у меня развился диабет.
  - Я не знала, - огорчилась она.
  - Ничего страшного, с этим можно жить довольно долго. Особенно, если не есть торты. Но тебя это ограничение не касается. Сейчас сделаю чай.
  Они сидели за столом, и пили чай: Александра - с тортом, Извеков - только воду.
  - Борис Эдуардович, я очень рада вас видеть, - проговорила она.
  - Я тоже рад.
  - Вы вспоминали обо мне все это время? - Александра пристально посмотрела на него.
  - Вспоминал, - не стал скрывать Извеков. - Я был сильно огорчен, когда ты прервала работу над диссертацией. Намечалась хорошая работа.
  - Это целиком ваша заслуга. И частично Зинаиды Валентиновны.
  Извеков отрицательно покачал головой.
  - Это твоя заслуга. Учителя важны только в том случае, если им попался достойный ученик. Они лишь помогают раскрыть его потенциал. А он у тебя большой.
  - Если бы, - грустно вдохнула Александра. - Но даже если он и был, я его сильно растеряла.
  Извеков внимательно посмотрел на нее.
  - Что случилось, Саша?
  - Много чего, Борис Эдуардович. Но главное случилась война. А она потянула за собой все остальное. Произошло все то, о чем вы предупреждали, о чем мы с вами много говорили. Все же помните?
  - Помню.
  - Вы говорили, что все к этому катится, и избежать войны почти нет шансов. Так все и произошло. Когда она началась, я плакала с короткими перерывами несколько дней.
  - Война - это победа абсолютного зла над добром. А современный мир пребывает во зле. Даже когда кажется, что торжествует добро, то чаще всего это иллюзия, на самом деле, речь идет об отложенном зле. Впрочем, ты же пришла не для того, чтобы вести академическую беседу.
  - Не для того, - кивнула головой Александра. - Но и для этого тоже.
  - Узнаю твою манеру говорить, она ничуть не изменилась, - улыбнулся Извеков.
  - Пожалуй, только это и не изменилось, а вот все остальное...
  Лицо профессора снова обрело серьезность.
  - Говори все, как есть.
  - Хорошо, - согласилась Александра. - Только это не просто.
  - Если станешь говорить абсолютно искренне, будет просто. Сложность возникает от желания обмануть себя.
  Александра кивнула головой.
  - Я попробую. После того, как все это началось, я в какой-то момент поняла, что нахожусь в полностью безнадежной ситуации. Куда бы я ни обратилась, с кем бы ни общалась, вокруг меня было только зло. Оно не одинаковое, имеет разные обличья, иногда кажется почти добром. Но проходит время - и видишь, что это все то же самое зло. Я растерялась, я не представляла, что делать в этой ситуации. Я, конечно, пыталась найти какие-то для себя лазейки, занималась самообманом, но долго это не продолжалось; сама реальность разрушала мои искусственные конструкции. Более того, не оставляла от них ничего. В какой-то момент я с ужасом почувствовала, что для меня нет больше места на земле. Точнее, может быть, оно и есть, но я не знаю, где. Куда я не тыкалась, как неразумный котенок, везде было одно и то же. Понимаете, Борис Эдуардович, зло оказалось тотальным, она занимает все пространство, она проистекает, откуда этого совершенно не ждешь. Все, как вы и предсказывали. Помните, однажды мы с вами разговаривали. - Александра замолчала и выжидающе посмотрела на профессора.
  - Помню, - произнес он.
  - Я в этом не сомневалась. Вы тогда сказали, что однажды наступит день, когда злом заполнится буквально все, оно будет везде, оно будет исходить от всех, потому что в мире нет ничего заразней, чем оно. Я вам тогда не поверила, бросилась опровергать. Говорила, что так не бывает, что всегда есть достаточно тех, кто противостоит этой напасти. И они не позволяют захватить злу абсолютную власть. А сейчас вижу, что вы были правы. И как жить в таком мире, я не знаю.
  - Что ты хочешь от меня услышать? - спросил Извеков.
  - Я не знаю. - Александра задумалась. - Неужели мир действительно такой? Но если это правда, какой смысл в нем жить?
  - Саша, он не такой, - произнес Извеков. - Точнее, не совсем такой. Вот нас с тобой двое, и мы же не согласны с тем, что зло в нем господствует тотально. Над нами же оно не имеет власть.
  - Пусть даже так, Борис Эдуардович, но нас всего двое. А против нас - весь мир. Улавливаете расклад.
  - Во-первых, нас не двое, а намного больше. Хотя, ты права, все же очень мало. Но ты должна помнить, что зло рано или поздно начинает поедать самого себя. Такое у него свойство.
  - Когда это еще случится, - махнула Александра рукой.
  - Да, процесс не быстрый, - согласился Извеков. - Но выбора же нет.
  - Выбор есть, - возразила она.
  Он посмотрел на нее, и отрицательно кивнул головой.
  - Да, это выбор, но это не наш выбор.
  - Почему же не наш?
  - Не знаю, как ты, а я не согласен на капитуляцию.
  - А вас и не спросят.
  - Возможно, поначалу не спросят, но если не соглашаться на их условия, они будут вынуждены с нами считаться.
  - Может, вы и правы, я уже ничего не знаю. И главное, что делать.
  - Да, мы попали в крайне тяжелую ситуацию, но мы же знали, что рано или поздно в ней окажемся. Мы с тобой ни раз обсуждали эту ситуацию. Но мы говорили и другое, что вся мировая история доказывает, что почти всегда добро рождается из зла. Хотя это очень тяжелые роды.
  - Хотите сказать, что так будет и на этот раз? Даже, если это и так, нам не дожить.
  - Это не имеет значения, главное, что так будет. А когда - дело вторичное. Наша же задача - исполнить то, что нам предначерчено.
  - Это снова ваша любима тема о спасении?
  Извеков кивнул головой.
  - Она присутствует в каждом нашем поступке, в каждом сказанном слове.
  - Да, я помню об этом, - тусклым тоном ответила Александра. - Устала говорить на эту тему, она забирает чересчур много энергии.
  - Давай остановимся. Ты только это хотела обсудить?
  - Не только, - произнесла Александра.
  - Что еще? - взглянул он на нее.
  Александра молчала, набираясь решимости.
  - Борис Эдуардович, женитесь на мне.
  К ее большому удивлению Извеков никак не отреагировал на эти слова. Он сидел молча, смотря куда-то мимо нее, а на лице не появлялось никакого выражения. Она перевела на лежащие на столе его руки, они были абсолютно недвижимыми.
  - Ты с ума сошла, - вдруг произнес он голосом, совершенно лишенным всяких интонаций. - Мне исполнилось шестьдесят, а тебе всего двадцать девять.
  - Мне совсем скоро уже тридцать, Борис Эдуардович.
  - Это нисколько не меняет дело, между нами целая историческая эпоха.
  - Пусть эпоха, и что из этого? Были браки, где разница еще больше. Возможно, там были сразу две исторические эпохи.
  - Да, были, - подтвердил Извеков. - Но что это меняет для нас?
  - Ничего, потому что это не имеет никакого отношения к нам. Плевать мне на все исторические аналоги. Важно лишь то, что согласны ли мы оба на этот брак? Я вас люблю с первой минуты, как только вы вошли в аудиторию читать лекцию. Разве это вам неизвестно?
  Только сейчас Извеков посмотрел на нее.
  - Зина мне неоднократно говорила об этом.
  - Значит, она знала.
  - Да, - кивнул он головой. - Незадолго до смерти она сказала, чтобы я женился на тебе.
  - Сказала такое! - изумилась Александра. - Тем более вы должны жениться на мне.
  - Послушай, Саша, я уже немолодой человек, у которого стало портиться здоровье. Я даже не уверен в том, что смогу выполнять исправно супружеские обязанности.
  - Мы решим этот вопрос. Идя к вам, я специально читала на эту тему в Интернете. Сегодня есть замечательные препараты, а главное - безвредные.
  - Пусть так, но есть еще одна проблема - нашим браком крайне недоволен будет твой отец. Наши с ним отношения в последнее время сильно похолодели. Если говорить правду до конца, то он едва меня терпит в университете.
  - Я знаю, что вы больше не дружите. Но это моя жизнь, и я намерена ее строить вне зависимости от мнения родителей. Какие еще есть возражения, Борис Эдуардович?
  Извеков снова посмотрел на нее.
  - Больше нет, - сказал он.
  - Значит, вы согласны взять меня в жены?
   Какое-то время Извеков молчал.
  - Согласен, - все тем же беспристрастным тоном произнес он.
  Александра почувствовала огромный прилив счастья.
  - Я буду вам хорошей женой, Борис Эдуардович.
  - Когда хочешь, чтобы мы подали заявление в ЗАГС?
  - Завтра. Сегодня, к сожалению, уже поздно.
  
  45.
  И в эту ночь Александра плохо спала, только уже по другой причине. Если в первый раз не давали уснуть мрачные, тяжелые мысли, то сейчас - ощущение внезапно нахлынувшего счастья, которое заполняло ее целиком. Александра думала о том, что случилось то, во что она никогда не верила, но о чем мечтала уже столько лет. Даже не понятно, почему именно сейчас, когда все вокруг погрязло во зле, когда повсюду царит ненависть и смерть, которые вытесняют любовь. И что же получается: если Борис Эдуардович согласился на их брак практически сразу, то получается, что он тоже ее давно любит. Она бы ни за что не поверило в это обстоятельство, если бы не имела наглядные доказательства. Такие решения, особенно в нынешней ситуации, спонтанно не принимаются. А это дает надежду, что они с ним будут обязательно счастливы, несмотря на все внешние препоны.
  Несмотря на то, что Александра заснула поздно, встала она рано. Разбудила одна мысль, которая еще ночью не давала ей покоя: должна ли она рассказать, что они с Извековым решили стать мужем и женой, родителям? С самого раннего детства она привыкла ничего от них не скрывать, даже интимные подробности своих переживаний. Она относилась к ним не столько, как к отцу и к матери, а как к самым близким друзьям.
  Но это было еще недавно, теперь же многое изменилось, она больше не ощущает к ним прежней близости. Она сама не может до конца понять, какие у них отныне отношения. Ее это сильно мучит, но и обманывать себя тоже не может. Да и глупо было бы это делать. Зато она чувствует, что ей не хочется сообщать им эту новость, так как не сомневается, что они воспримут ее негативно. Особенно отец. Да, раньше они с Борисом Эдуардовичем были близкими друзьями, но сначала войны между ними многое изменилось. И никакие дружеские чувства их больше не связывают.
  Но и не говорить глупо, как минимум, по двум причинам. Во-первых, родители все равно быстро узнают об их решении стать мужем и женой, во-вторых, ей необходимо убедить отца дать разрешение на ее поступление в аспирантуру к Извекову. А если она станет что-то утаивать, то уж точно его не получит.
  Александра позвонила отцу и сказала, что ей надо срочно сообщить ему важные новости, причем, уже сегодня утром. Георгий Павлович не слишком охотно, но пообещал, что ради этого задержится на даче, пока не встретится с дочерью. Александра, даже не позавтракав, быстро оделась и помчалась на автомобильную стоянку.
  И мать и отец были на даче. По их лицам Александра поняла, что они с большим беспокойством ожидают, что сообщит дочь.
  - Саша, у меня мало времени, надо ехать на работу, - предупредил отец. - Поэтому говори сразу по делу.
  Александра мысленно отметила про себя, что ей снова не предлагают позавтракать. Раньше такого и представить было невозможно; каждая встреча родителей с ней начиналась с обильного застолья.
  - Я тоже спешу, папа, - сказала она. - Только очень прошу, воспримите мои слова спокойно.
  - Когда ты так говоришь, беспокойство только усиливается, - заметила мать.
   Александра не могла не признать резонность ее слов.
  - Да, я понимаю. - Она набрала в легкие, как можно больше воздуха. - Я выхожу замуж.
  На веранде воцарилась тишина.
  - Замуж, это прекрасно! - воскликнула Елена Викторовна.
  - И за кого ты выходишь?- подозрительно посмотрел на нее отец.
  Сейчас будет взрыв, если не атомный, то все равно сильный, подумала Александра.
  - За Бориса Эдуардовича.
  - За какого Бориса Эдуардовича? - не поняла в первое мгновение Елена Викторовна.
  - За какого? Да за того самого - Извекова! - закричал отец.
  Александра увидела, как побледнела мать.
  - Это правда? - спросила она.
  - Правда, - подтвердила дочь.
  Стоящая Елена Викторовна медленно опустилась на стул.
  Александра посмотрела на нее, затем перевела взгляд на отца - ей стало страшно, так как его лицо было перекошено от злости.
  - Этому не бывать! - решительно заявил он.
  - Почему?
  - Ты что совсем ничего не понимаешь?
  - А что я должна понимать?
  - У вас же такой разрыв в возрасте, - простонала со стула Елена Викторовна.
  - Да, причем тут возраст, - зло посмотрел Георгий Павлович на нее. - У твоего Извекова нет никакого будущего. Он держится на ниточке, я жду в любую минуту распоряжения об его увольнении. Он на самом плохом счету.
  - Почему? - спросила Александра.
  - А ты не знаешь, почему. Ты не слушаешь его лекции?
  - Уже очень давно.
  - Жаль! Послушай, ради интереса, что он вещает.
  - И что?
  Георгий Павлович втянул в себя воздух.
  - Многое чего. Например, что Россия сегодня - это страна победившего зла, несет миру только разрушения и убийства. И много еще других подобных перл. Я удивлюсь, что его еще терпят.
  - Я согласна со своим будущим мужем, - произнесла Александра.
  Александра увидела, как отцу вдруг стало не хватать воздуха. Она устремилась к нему, чтобы помочь, но он остановил ее жестом.
  - Ты не выйдешь за него замуж, - прорычал он, пытаясь справиться со своим дыханием.
  - Жора, умоляю, успокойся! - воскликнула мать.
  Он ответил на ее реплику резким взмахом руки.
  - Я не допущу этого брака.
  - Папа, я совершеннолетняя, и сама решаю, за кого выходить замуж.
  - За кого угодно, только не за него. Хочешь носить ему передачки?
  - Если надо, буду носить. Папа, мама, сегодня мы подаем заявление в ЗАГС.
  - Если это случится, ты мне не дочь, - скорее не сказал, а невнятно промычал отец. - А сейчас лучше уходи.
  Александра посмотрела сначала на отца, затем - на мать. И окончательно поняла, что говорить больше не о чем.
  Она быстро сошла по лестнице с веранды и побежала к машине.
  
  46.
  Подача заявления прошла буднично. Они вручили служительнице ЗАГСа паспорта, заполнили анкеты, после чего им назначили дату бракосочетания - ровно через месяц.
  Они вышли из здания ЗАГСа. Уже вечерело, погода была приятной, не жарко, но и не прохладно.
  - Борис Эдуардович, - сказала Александра, - предлагаю отметить это событие походом в кафе. Мне очень хочется с вами поговорить.
  - Не возражаю, - отозвался Извеков. - А в какое кафе?
  - Какая разница, какое первое попадется по маршруту, в то и зайдем.
  Первое кафе по маршруту оказалась всего в метрах двести. Они зашли. Заведение было самое обычное, без всяких выкрутасов, с очень простым интерьером. Зато народу было немного.
  Они заняли места у окна.
  - Послушай, Саша, - произнес Извеков, - раз мы хотим создать семью, как-то неудобно тебе называть меня по имени отчеству и на вы.
  - Я тоже хочу вас называть по имени и на ты, но пока не получается, что-то мешает. Наверное, я все еще ощущаю себя не вашей будущей женой, а по-прежнему ученицей. Обещаю, я это сделаю, но тогда, когда это начнет получаться само собой.
  Извеков посмотрел на нее и улыбнулся.
  - Хорошо, когда сможешь, тогда и называй по имени и на ты. Как отнеся к этой новости Георгий?
  - Ужасно, кажется, впервые в жизни он накричал на меня.
  - Этого я и опасался. Теперь наши отношения окончательно с ним испортятся.
  - Вас это огорчает?
  - Мы дружили много лет. Но я предполагал, что однажды это может случиться.
  - Почему? - удивилась Александра. Она посмотрела на Извекова и добавила: - Пожалуйста, говорите все, как есть, несмотря на то, что он мой отец.
  - Понимаешь, Саша, - задумчиво произнес он, - твой отец талантливый ученый, он немало сделал для науки, хотя я всегда считал, что мог сделать и больше. Но у него с молодости была одна черта: он всегда чутко реагировал на разного рода политические веяния. Я ему об этом ни раз говорил, но он отшучивался. Но я знал, что это серьезно.
  - Я этого раньше в нем не замечала. Но теперь понимаю, что все так и есть.
  - Тебя это сильно огорчает?
  - Не радует уж точно. - К их столику подошел официант. - Борис Эдуардович, давайте закажем шампанское, - предложила Александра.
  Официант принес заказ и разлил шампанское по бокалам.
  - Борис Эдуардович, я сегодня самая счастливая женщина во Вселенной, сбылась моя мечта, которая я была уверенна, никогда не сбудется. Я хотела стать вашей женой с первого курса.
  - Сам не зная, почему, я тоже тебя заметил на первой же своей лекции. И потом все время наблюдал за тобой. То, что я к тебе не равнодушен, Зина поняла, как только тебя увидела у нас дома.
  - И она не ревновала?
  Извеков задумался.
  - Ревновала, но как-то по особенному. Ей было и обидно, и неприятно, но она считала мои чувства к тебе естественными. Она ни раз мне говорила, что ты необычная девушка, такие встречаются крайне редко. И с моей стороны было бы странным, если бы я не обращал на тебя внимания.
  - Зинаида Валентиновна была необычной женщиной, - сказала Александра.
  - Ты права. - Он вдруг задумался. - Только сейчас я понял, как мне невероятно повезло, в своей жизни я встретил двух самых замечательных женщин, какие только рождаются на свет.
  - Борис Эдуардович, мне кажется, вы преувеличиваете мои достоинства, до Зинаиды Валентиновне мне еще далеко.
  - Как знать. Пусть это покажет жизнь. Меня больше беспокоит, чем ты будешь заниматься?
  - Вы же знаете, хочу в аспирантуру к вам.
  Извеков отрицательно покачал головой.
  - Это нереально, твой отец никогда не подпишет такой приказ. К тому же, боюсь, что с сегодняшнего дня наши с ним отношения окончательно испортились. А потому вряд ли я долго проработаю в университете.
  - Борис Эдуардович, вы думаете, что вас уволят?
  - Я удивлен, что еще не уволили. На своих лекциях я говорю, что думаю. Ну, или многое из того, что думаю. А сегодня в нашей стране такая вольность непозволительна. Поэтому увольнение надо ждать каждый день.
  - Но если не уволили до сих пор, может быть, все же не уволят. Папа же не будет избавляться от своего зятя.
  - Да, Георгий тут и ни причем. Уж точно не ему принадлежит решающее слово.
  - Тогда кому?
  - Министерству образования, администрации президента. А может и компетентным органам, - усмехнулся Извеков. - Хотя, возможно, именно благодаря им, я еще преподаю.
  - Борис Эдуардович, я вас не совсем понимаю, что означают ваши слова?
  - Давай выпьем еще шампанского, а потом я попытаюсь тебе объяснить.
  Они выпили.
  - Понимаешь, Сашенька, несколько месяцев назад у меня состоялся странный разговор. Я даже не ведаю, с кем, мой собеседник так и не представился, но предположительно я разговаривал с представителем этих самых компетентных органов. Позвонил незнакомый мне человек и попросил встречи со мной. А в качестве аргумента сказал, что это очень важно аж для всей страны.
  - И вы согласились?
  - Да, - кивнул Извеков головой. - Меня подкупил его тон, он говорил одновременно почтительно, спокойно и уверенно. Такой манеры говорить обладают немногие. Мне стало интересно.
  - И что дальше?
  - Мы встретились в кафе, которое он назвал. Пришел человек лет сорока, в хорошем костюме и с прекрасными манерами. Это меня сразу подкупило. Зина мне частенько говорила, что плохим людям редко свойственны хорошие манеры.
  - О чем же вы говорили?
  - А это самое интересное. Наша беседа длилась часа два.
  - Это много.
  - Да, - согласился Извеков. - Как ты думаешь, что его интересовало?
  - Не представляю.
  - Природа зла вообще и конкретно его проявление в нашей стране. Он хотел понять сразу несколько фундаментальных вещей: что такое зло, откуда оно берется и какова его суть? Там, за столиком я почувствовал себя лектором на лекции, правда, слушатель был только в единственном числе.
  - Жаль, что меня не было среди слушателей.
  Неожиданно Извеков улыбнулся.
  - В какой-то момент именно так я и подумал.
  Александра почувствовала волнение. Она была права, когда считала, что они всегда находятся на одной волне.
  - Что же вы ему сказали?
  - Много чего, всего не упомнишь. Пришлось немало импровизировать. Я же не готовился к этой лекции заранее.
  - Тогда, что помните.
  - Хорошо, попробую. Я сказал ему, что вопреки распространенному мнению, главная задача зла не убивать, а поглощать, превращать человека в своего адепта, послушного слуги. Зло, которое убивает, само по себе очень страшное, но способно быстро себя исчерпать, так как с какого-то момента ей станет не хватать питания. А вот если его достаточно, то зло становится нормой жизни, оно может властвовать в обществе очень долго. Для этого следует, как можно сильней растворить индивидуальное "я", вернуть его в первоначальное состояние полной обезличенности. Человека нужно превратить в послушного конформиста. И желательно не просто конформиста, а конформиста, который яростно требует, чтобы все были бы такие же, как он. - Извеков замолчал.
  - Это все, Борис Эдуардович?
  - Что ты, я говорил намного дольше. Дабы достигнуть эту цель, с самого раннего возраста девочкам и мальчикам, юношам и девушкам, как обязательное условие для дальнейшей благополучной жизни, предлагают выбрать одну из готовых идентичностей, вписаться в общественные рамки и думать и чувствовать, как все. Любое же инакомыслие искореняется на корню. И именно оно подается как зло. Главная же задача людей - попасть в определенную группу или нишу. По сути дела, это является для них условием счастья или на крайние случай благополучия. Дальше моего собеседника интересовали последствия такого курса.
  - Вы объяснили?
  - Попытался, - снова улыбнулся Извеков. - Я сказал, что последствия создания такого гомункула является деградация человеческих основ индивидуума. Он уже не способен на подлинное созидание, теряет инициативу, атрофируется критическое мышление. Зато становится послушным винтиком системы; ему легко навязать совершение любых злодеяний, разумеется, во имя священных общих национальных интересов. Такая страна обречена, это лишь вопрос времени. Пусть даже и долгого.
  - На этом ваша беседа завершилась?
  - Не совсем. Возможно, дальше последовало самое любопытное. Он вдруг заявил, что в определенных кругах зреет понимание, что наша страна идет не по тому пути, превращается в заповедник зла. И немало тех, кого это очень огорчает. Не все согласны с таким направлением движения. И добавил, что существуют люди в разных государственных структурах, которые ценят таких, как я.
  - Это все?
  - Почти. Дальше произошло, пожалуй, самое странное. Мы уже собирались уходить, как он вдруг заявил, что зло не должно победить. И вдруг тихо, но очень отчетливо произнес: "no pasaran". И сжал кулак на уровне плеча. А затем исчез. Я не исключаю того, что продолжаю работать потому, что некоторые силы наверху покровительствуют мне. Только не отпускает предчувствие, что это продлится недолго. - Извеков замолчал и посмотрел на бутылку. - А мы с тобой незаметно выпили все шампанское.
  - Это потому что мы с вами не алкоголики, - улыбнулась Александра.
  К ним вдруг подошел официант.
  - Извините господа, но мы через пятнадцать минут закрываемся, - предупредил он.
  Они посмотрели друг на друга и одновременно засмеялись. Они просидели в кафе почти три часа.
  
  47.
  Александра уже собиралась ложиться спать, как в дверь позвонили. Она удивилась, так как никого не ждала. Посмотрела в монитор и удивилась еще больше - к ней пожаловала мать.
  Елена Викторовна вошла в квартиру.
  - Саша, я знаю, ты меня не ждала, но извини, я не могла не прийти.
  - Я тебя понимаю, мама. Хочешь чай или кофе?
  - Выпью, что предложишь.
  - Тогда чай. Кофе на ночь пить вреднее.
   Александра включила чайник.
  - Вы подали заявление? - спросила Елена Викторовна.
  - Да, мама. Через месяц свадьба.
  - И как вы намерены ее отмечать?
  - Никак. Мы решили просто расписаться - и на этом ограничить всю церемонию.
  - Понимаю. - Елена Викторовна грустно вздохнула. - Я хочу, Сашенька, чтобы ты знала, я пришла исключительно от себя, отец не знает, где сейчас нахожусь.
  - Что это меняет, мама?
  - Наверное, по большому счету ничего. Просто хотела тебе об этом сообщить.
  - Сообщила, что дальше?
   Елена Викторовна посмотрела на дочь.
  - Ты стала совсем по-другому разговаривать и вести себя, - сказала она.
  - Думаю, ты права. Я больше не ваша маленькая дочь, я - самостоятельный человек.
  - А самостоятельный человек не может быть нашей дочерью?
  - При нынешних обстоятельствах что-то не получается.
  - Саша, это разрыв?
  - Не знаю, но я окончательно ухожу в свою жизнь. А вы сами решайте, как себя вести.
  Елена Викторовна снова глубоко вздохнула.
  - Я не буду скрывать, мне не нравится твой брак. Но я не хочу нашего разрыва, я согласна уважать твой выбор.
  - А папа?
   Елена Викторовна ответила не сразу.
  - Боюсь, что пока нет. Он просто в ярости. Честно говоря, не ожидала от него такой бурной реакции.
  - Чай вскипел. Наливать? - спросила Александра.
  - Да какой тут чай, не до чая, - безнадежно махнула рукой Елена Викторовна.
  Александре вдруг стало жалко ее, чувство, которое она не испытывала с начала разговора.
  - Мама, послушай меня, дело не в моем браке с Борисом Эдуардовичем, а совсем в другом.
  - В чем же? Объясни мне не разумной.
  - Это наш разрыв связан с тем, что мы находимся по разным сторонам баррикад. То, какую позицию занимает папа, я не приемлю. И Борис Эдуардович - тоже. Это одна из причин, почему мы вместе.
  - Ты его все еще называешь Борисом Эдуардовичем? - поинтересовалась мать, не спуская с дочери глаз.
  - Пока, да. Не получается называть по имени. Но скоро получится.
  - Саша, ты у нас одна, дороже тебя нет ничего. Хорошо, выходи замуж за своего Извекова, но почему надо рвать с нами?
  - Да потому что нельзя быть сразу в двух противоположных местах: там, где свет, и там, где тьма. Я выбираю свет.
  - Получается, что мы находится там, где темнота, - с обидой произнесла Елена Викторовна.
  - В этом все и дело, мама. Главный конфликт не в том, что я выхожу замуж за Бориса Эдуардовича, а в том, что мы оба в отличие от вас против того, что творится в стране. Я долго размышляла и пришла к выводу, что ничего поделать невозможно, у меня с тобой и с папой непримиримые позиции. Так бывает в некоторые моменты истории. Можешь, поинтересоваться у отца, он про это знает больше меня.
  - Не стану я у него интересоваться. Я пришла за тем, чтобы отыскать точки примирения. А ты не желаешь идти мне на встречу.
  - Желаю, мама, и даже очень, только не выходит. Пока мы с тобой тут мило и безопасно беседуем, там снова гибнут люди. Хочешь, включу новости, тебе с гордостью расскажут, сколько мы сегодня убили наших врагов.
  - Не хочу, - поспешно отказалась Елена Викторовна. - Я перестала смотреть новости, там слишком много крови.
  - Хоть что-то правильное ты сделала.
  Какое-то время Елена Викторовна молчала. Александра тоже ничего не говорила, а ждала, что скажет мать.
  - Тебе не кажется, Саша, что ты поступаешь жестоко?
  - Не кажется, мама. Ты не хочешь понять, что это вопрос принципа, а не жестокости.
  - Зачем нужны принципы, если они рушат отношения в семье?
  - Мама, семья - это еще не весь мир. Есть и другие вещи. Я решила, что не отступлю. И первый шаг - это мое замужество. Я сама предложила Борису Эдуардовичу жениться на мне.
  - Ты не шутишь? - В голосе Елены Викторовны прозвучал испуг.
  - Это похоже на шутку?
  Елена Викторовна внезапно поникла.
  - У меня такое чувство, что я сегодня потеряла дочь, - вдруг произнесла она.
  - Мама, ну не все так ужасно. - Александра попыталась обнять мать за плечи, но Елена Викторовна внезапно отстранилась.
  - Я пойду, - грустно сказала она.
  - Мама, давай довезу тебя на машине.
  - Вызову такси. И не провожай.
  - Как скажешь.
  Елена Викторовна вышла из квартиры. Александра закрыла за ней дверь. Удивительно, но она не испытывала почти никакого сожаления. Завтра она снова увидит своего любимого человека, а по сравнению с этим меркнут все другие неприятности и разочарования.
  
  48.
  Александре позвонили из ректората университета и сообщили, что она принята в аспирантуру, и ей нужно, как можно быстрей приехать и оформить все необходимые документы.
  Звонок удивил ее, ведь она официально не подавала документы на восстановление в аспирантуру. Это сделал отец, поняла она. Чего, чего, а такого от него она не ожидала с учетом характера нынешних между ними отношений. Возможно, этим своим поступком он хотел то ли попросить у нее прощения, то ли таким способом сообщить ей, что он по-прежнему считает ее близким себе человеком.
  Но долго на эту тему Александра размышлять не стала. Уже через полчаса ехала по запруженным московским улицам в университет.
  Она заполнила необходимые документы. Кабинет ректора был этажом выше. Александра недолго размышляла о том, стоит ли подняться туда и поблагодарить отца за то, что он разрешил ей снова поступить в аспирантуру. И решила, что не будет этого делать, может быть, в другой раз, а сейчас она прямой дорогой направится к Борису Эдуардовичу. Она вдруг подумала о том, что через месяц он станет ее мужем, а она по-прежнему даже в мыслях называет его по имени отчеству.
  Кафедра, которой руководит Извеков, располагалась довольно далеко, в другом крыле здания. Но Александра досконально помнила дорогу, хотя не ходила по ней больше семи лет. Она шла с улыбкой на лице, предвкушая предстоящую встречу.
  Она постучалась, услышала: "войдите" и вошла в кабинет, в котором не была столько лет. Извеков сидел за письменным столом, но ничего не делал, точнее, просто смотрел, как приближается к нему посетительница. На его лице она увидела улыбку.
  - Мне разрешили продолжить учебу в аспирантуре, - проинформировала она.
  - Я знаю, твой отец мне звонил.
  - Когда?
  - Вчера вечером, после того, как мы расстались.
  - Почему вы мне ничего не сообщили?
  - Решил перенести это событие на сегодня. Но я напрасно время не терял. Вот возьми это, - показал он лежащую на столе папку.
  - Что это?
  - Твоя незаконченная диссертация.
  - Вы ее сохранили? - удивилась Александра.
  - Как видишь. Я всегда предполагал, что однажды она тебя позовет. Незавершенная работа - это мощный незакрытый гештальт, он не отпускает, пока его не закроешь. Я это по себе знаю.
  - Спасибо, Борис Эдуардович, - растрогано поблагодарила Александра. - А у меня дома этой рукописи не осталось. Думала, что придется делать все сначала.
  Извеков на мгновение задумался.
  - К сожалению, во многом именно это так придется поступить. С тех пор, как ты прекратила работу над диссертацией, слишком многое изменилось. Твоя задача - буквально все переосмыслить. Мы тогда были чересчур оптимистичны, если не наивны.
  - Я понимаю. Значит, буду переосмысливать.
  Извеков кивнул головой.
  - Давай я отведу тебя на твое место.
  Они вышли из кабинета и вошли в расположенную по близости аудиторию.
  - Вот твой стол, - показал Извеков.
  Александра удивленно посмотрела на него.
  - Но это же тот стол, на котором я тогда сидела. Я его узнаю.
  Извеков кивнул головой.
  - Ты права, тот самый. Пока тебя тут не было, его никто не занимал. Можно сказать, что он ждал тебя. Так что можешь располагаться.
   Александра вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. Извеков почувствовал ее состояние. Он подошел к ней и обнял за плечи.
  - Я ждал твоего возвращения, поэтому хранил твои разработки, не позволял занимать твой стол. И я очень рад, что мои ожидания сбылись. Садись и начинай работать. Для начала прочитай то, что ты тогда успела написать. А дальше решим, что делать. - Он вдруг задумчиво посмотрел куда-то в сторону. - Лишь бы хватило времени, боюсь, у нас его немного.
  - Борис Эдуардович, вы полагаете, что...
  - Кафедру могут расформировать в любой момент, попытки уже были. Но пока им что-то мешает.
  - Вы полагаете, что тот человек, о котором вы рассказывали?
  - Не исключено. В любом случае, сколько-то у нас еще есть времени, и оно наше. Мне всегда нравилось выражение: делай, что должен, и будь, что будет.
  - Я помню, вы его часто приводили. Я могу начинать работать?
  - Да, - кивнул Извеков головой. - Только есть один неприятный момент, правда, с работой он не связан.
  - А с чем?
  - Точнее, с кем. С моим сыном.
   Александра знала, что у Извековых есть сын - Эдуард. Но он очень рано стал жить отдельно от родителей, с которыми у него были плохие отношения. Особенно с отцом. С чем это связано, ей было неизвестно, сама же она, разумеется, таких вопросов не задавала.
  - Я ему вчера позвонил, сообщил, что женюсь, и он изъявил желание с тобой познакомиться, - с какой-то странной интонацией произнес Извеков.
  - Борис Эдуардович, но ведь это нормально, когда сын желает познакомиться с будущей женой отца.
  - Ты не знаешь моего сына. У нас очень рано возникло взаимное неприятие. Я пытался его преодолеть, но оно от этого только усиливалось. Впрочем, он и с матерью не очень ладил, хотя такого отторжения, как между нами, с ней не было. Последний раз я его видел год назад, мы сильно разругались и даже перестали перезваниваться. Если бы не предстоящее событие, я бы не стал звонить Эдуарду и сейчас.
  - И как мне поступать в этом случае? - спросила Александра.
  - Никаких инструкций, Саша. Поступай по обстоятельствам. Не старайся ему понравиться, это сделает тебя не искренней, наоборот, будь честной и правдивой. Если не согласна с ним, так и говори. А там уж как получится. Я его отец только формально, на самом деле, мы чужие люди. И ими останемся.
  - Но почему, Борис Эдуардович?
  - Он жуткий патриот, радикал, он не поддерживает нынешнее руководство страной и войну, но прямо с противоположных позиций, полагая, что власть чересчур либеральная и мягкотелая, а война ведется слишком вяло и не так жестко, как следует, что врага не следует жалеть. Он ненавидит мои взгляды. Иногда мне кажется, что мы с ним находимся на противоположных концах мироздания. С этим ничего нельзя поделать, поэтому пусть так все и остается. А сейчас, прости, мне надо заниматься делами. Вечером мы поедим ко мне. Если ты, конечно, не против.
  - Наверное, вы удивитесь и, возможно, даже не поверите, но я всей душою за, - улыбнулась Александра.
  Извеков в ответ тоже улыбнулся и вышел из аудитории.
  
  49.
  Они вместе отправились на квартиру Извекову. Его сын их уже там ждал. Александра изумилась тому, насколько черты Извекова-младшего похожи на отцовские. А вот выражение лица было совсем иным - жестким и решительным. К Александре пришла мысль, что оно напоминает внешность средневекового инквизитора, по крайней мере, такой она ее представляла.
  Эдуард был одет во все черное: брюки, рубашка со стоячим воротником, и пиджак - все одного цвета. Он приблизился к Александре и некоторое время бесцеремонно, словно товар на прилавке, разглядывал ее.
  - Сколько тебе лет? - поинтересовался он, сразу же назвав ее на "ты".
  - Скоро тридцать, - ответила Александра.
  - А мне скоро сорок, - усмехнулся сын Извекова. - Папа, - повернулся он к отцу, - не ожидал, что тебя потянет на молоденьких.
  - Эдик, пожалуйста, веди себя прилично, - попросил Извеков.
  - Я всегда веду себя прилично, - произнес Эдуард. - Просто у нас с тобой разные представления о приличном. Разве не так?
  - По-видимому, так, - согласился Извеков-старший.
  - Я так понимаю, она придерживается твоих же взглядов.
  - Вы правильно понимаете, Эдуард, - ответила за Извекова Александра. Она решила, что не станет пасовать перед этим человеком, а при необходимости будет давать ему отпор. И не важно, что он сын будущего мужа, сейчас это не главное.
  - Вот как! - воскликнул Эдуард. - Отец, ты не изменяешь себе. Правда, одна вещь меня чуть смущает, моя мачеха на десять лет младше меня. Не подскажешь, как мне вести себя в этом случае?
  - Я не собираюсь быть вашей мачехой, - опередила Александра ответ Извекова. - Мне достаточно быть женой вашего отца.
  Эдуард смерил ее взглядом.
  - А она у тебя говорливая, - кивнул он в сторону Александры. - Впрочем, либералы всегда отличались словесным недержанием. Ты, папа, вот тоже много говоришь, но при этом ничего не делаешь.
  - Эдуард, чего ты хочешь? - спросил Извеков. - Мы давно с тобой пришли к согласию, что у каждого своя жизнь. Я не лезу в твою, а ты - в мою. До сих пор нас это устраивало.
  - А сейчас больше не устраивает.
  - Что же изменилось?
  - Многое. Мы больше не желаем терпеть в стране либеральное отродье. Еще немного - и оно окончательно погубит страну.
  - Ты это говорил год назад. Что изменилось с тех пор?
  - Ничего. Я был прав тогда, прав и сейчас. Александра, что вы думаете о том, что происходит в стране?
  - В стране установлена диктатура, власть захватили мерзавцы, которые вдобавок развязали войну. Это если очень вкратце.
  - А я почти согласен с каждым вашим словом. Но, как говорят, есть нюансы.
  - Может, лучше попьем чаю, - предложила Александра. - По пути мы купили торт.
  - В этом все вы. Речь идет о судьбе страны, а вас интересует только торт. Вы все любители сладенького.
  - Что в этом плохого? - Александра быстро взглянула на Извекова-старшего; тот стоял неподвижно, а его лицо было непривычно бледным.
  - Что плохого? - переспросил Эдуард. - Да в том, что вы только ищете удобства и удовольствия.
  - А что нужно искать?
  - Силу! - убежденно произнес Эдуард. - Она дает власть и порождает уважение. А мы настолько слабы, что никак не можем сломать противника. Я постоянно езжу на фронт и вижу, что там происходит.
  - И что там происходит? - спросила Александра
  - Мы топчемся на месте. А знаешь, почему? Потому что нам не хватает жестокости. Поэтому та сторона нас не боится. Вот мы и не продвигаемся, по крайней мере, так, как надо. Поэтому наше движение открыто заявляет, что у нас все прогнило сверху донизу. Ты говоришь, у нас диктатура. Вот, когда мы придем к власти, ты увидишь, что такое настоящая диктатура. А сегодня - это всего лишь сиропчик. Доходим до того, что враги действуют открыто, никого не боятся.
  - Ты имеешь в виду меня? - подал голос Извеков.
  Эдуард посмотрел на отца.
  - А я этого не скрываю. Когда мы придем к власти, то придем и за тобой. Есть вопросы, в которых не может быть никаких компромиссов.
  - Скажите, Эдуард, вам не страшно от самого себя? - спросила Александра. - Я иногда думаю, что люди хотя бы иногда должны смотреть на себя со стороны или лучше даже сверху, чтобы понять, что собой они представляют. Лично вы, внушаете мне ни ужас и ни страх, а отвращение. И когда я стану женой вашего отца, то буду всячески ограждать его от общения с вами.
  - Эдик, тебе лучше уйти, - проговорил Извеков. - Я надеялся, что мы сумеем более или менее нормально пообщаться. Этот же разговор не имеет никакого смысла. Нам никогда не прийти к согласию. В мире есть вещи, которые абсолютно несовместимы.
  - С удовольствием уйду. Я всего-то хотел посмотреть, кто теперь займет место мамы.
  - Место мамы никто не займет, Александра займет свое место. И вообще, у каждого человека во Вселенной есть одно, только ему присущее место. Мне жаль, что оно у тебя такое. Но ничего изменить я не могу.
  - Ладно, живите, только это продлится недолго.
  - Сколько нам отведено, столько вместе и проживем. Зато это время будет только наше, - ответила Александра. - Может, все-таки, Эдуард, хотите отведать торта? Я где-то читала, что сладкое смягчает человека. А вам надо поглощать сладкое в огромном количестве.
  Эдуард сделал резкий шаг в сторону Александры и так же резко остановился.
  - Запомни: мы с тобой враги, - сказал он и быстро направился к выходу их квартиры.
  
  50.
  Они остались одни. Извеков, который все то время, что сын был в квартире, оставался на ногах, устало сел на диван. Александра пристроилась рядом.
  - Теперь ты видела, какие между нами отношения? - прервал молчание Извеков.
  - Так бывает, - сказала Александра.
  - Я знаю, что так бывает, но так не должно быть. Или должно? Как думаешь?
   Александра задумалась, она не очень ясно представляла, что должны сейчас сказать.
  - Знаешь, Боря, - вдруг впервые назвала она его по имени и на "ты", - в такие времена, как нынешние, это вполне закономерно. Происходит поляризация людей. А то, что он твой сын, это в какой-то мере случайность. Люди с такими представлениями в наше время просто не могут не существовать.
  - Я это все понимаю, Саша, но очень больно, что таким человеком оказался именно мой сын. Мы с Зиной очень переживали по этой причине.
  - Я этого не знала.
  - Мы старались не выставлять эти переживания на показ, это была наша внутренняя боль. Кто знает, может, она так рано ушла из жизни из-за него. По крайней мере, я этого никогда не исключал, более того, у меня есть причины так думать. Знаешь, долгое время мы редко с ней упоминали в наших разговорах о сыне. А перед смертью эта тема для нее стала едва ли не основной, она постоянно вспоминала об Эдике. И называла его только так.
  - Я тебя и Зинаиду Валентиновну хорошо понимаю. - Александра поймала удивленный взгляд Извекова. - С недавних пор у меня сильно испортились отношения с родителями, в первую очередь с отцом. Конечно, не до такой степени, как у тебя с сыном, но ведь это только начало. Кто знает, что будет дальше.
  Извеков посмотрел на Александру и вдруг улыбнулся.
  - Визит Эдика задал нашим разговорам грустное измерение, - произнес он. - Это неправильно. Мне, например, сильно хочется есть.
   Александра тут же вскочила с дивана.
  - Я сейчас приготовлю ужин. Предупреждаю сразу, с кулинарией я не очень дружу, но обещаю, что стану учиться.
   Александра сделала простой ужин: салат из огурцов и помидоров и картошку с сосисками. Но оба ели с большим аппетитом. К тому же Извеков извлек из бара бутылку вина, и неприятное чувство от общения с Эдуардом, если не исчезло совсем, то постепенно стало ослабевать.
  - Знаешь, Саша, я так привык к одиноким вечерам, что почти не сомневался, что для меня это пожизненное наказание, - задумчиво произнес Извеков. - Это большое счастье, что ты пришла в мою жизнь. Скорее всего, ни какого другого я бы в нее не пустил, посчитал бы, что это абсолютно неприемлемый вариант. Но твое появление - это акт спасения для меня.
  Александра ощутила волнение. Для нее эти слова были самыми желанными из всех, какие только она могла услышать.
  - Я этому очень рада, Боря. Знаешь, что нас объединяет в данной ситуации?
  - Узнаю, если скажешь, - улыбнулся Извеков.
  - Я тоже была уверена, что мы никогда не будем вместе. И то, что это случилось, лично для меня это какой-то знак судьбы.
  - И как думаешь, что это за знак?
  Александра задумалась.
  - Мне кажется, мы не случайно оказались вместе, нас словно бы готовят к чему-то важному. Как полагаешь, что это может быть?
  - Пока не знаю, - покачал головой Извеков. - Но то, что это не случайно, и что это подготовка к чему-то важному, с этим полностью согласен. Меня тоже не отпускает такое предчувствие. Одновременно это сильно тревожит, но и делает счастливым. Я хочу сказать тебе то, что давно хотел сказать: я тебя люблю. И это самое важное, что есть в моей жизни.
  - Удивительно, Боря, мы с тобой все время совпадаем. Я так долго мучилась от этой неразделенной любви к тебе. Сколько раз пыталась ее изгнать из себя, и временами даже казалось, что это удается сделать. А потом оказывалось, что она продолжает жить во мне. Когда я была с другими мужчинами, я думала о тебе.
  Извеков как-то странно посмотрел на нее, затем опустил голову.
  - У нас ведь не должно быть друг от друга тайн, - произнес он.
  - Я очень на это надеюсь.
  - Тогда расскажу один эпизод. Однажды мы с Зиной занимались любовью Вдруг она прервала это занятие и отодвинулась от меня. Такое случилось впервые, и я удивленно спросил: в чем дело? И тогда она ответила, что почувствовала, что я занимался любовью с ней, а думал о другой. И произнесла твое имя.
  - И что ты сказал? - У Александра на мгновение замерло дыхание.
  - Подтвердил.
  - И что Зинаида Валентиновна?
  - Она сказала, что в этой ночью больше любовью заниматься не будет, ей нужно время, чтобы к этому привыкнуть.
  - Привыкла?
  - Трудно сказать, но любовью мы продолжали заниматься. Хотя реже. Я старался не думать в эти минуты о тебе; когда это получалось, когда нет. Но такого разговора между нами больше не возникало.
  - Ты поел? - спросила Александра.
  - Да. Спасибо тебе.
  - Тогда иди в комнату, а я здесь уберу со стола и вымою посуду.
  Через несколько минут Александра вошла в комнату. Извеков сидел на диване и читал книгу. При виде ее, он отложил том.
  Александра села рядом с ним.
  - А ведь мы с тобой еще ни разу не целовались, - констатировала она.
  - Да, - подтвердил Извеков.
  - Ты хочешь?
  - Очень, - сказал он после короткой паузы.
   Александра села ему на колени и прижалась губами к его губам. Он целовался не то, что плохо, скорее нерешительно. Она поняла, что он все еще смущается того, что происходит между ними.
  Александра еще плотнее прижала губы к его рту, проникла в него языком. И с радостью стала ощущать, как с каждой секундой Извеков раскрепощается, становится все более страстным и настойчивым.
  Она отстранилась от него, чтобы спросить:
  - Хочешь, я останусь у тебя сегодня?
  - Хочу, только уже навсегда.
  - Но, чтобы навсегда, мне придется съездить за вещами.
  - А какие тебе нужны вещи? Новая зубная щетка у меня есть, остальное не существенно.
  Она рассмеялась.
  - Тогда вещи действительно подождут. А вот я больше не хочу ждать... Только схожу в душ. Но я быстро.
  - Подожди секунду, - вдруг каким-то встревоженным голосом попросил он.
  - Что такое, любимый?
  - После кончины Зины я ни разу не занимался любовью. А мне все же немало лет. Я не уверен, насколько хорошо у меня это может получиться.
  - Даже не думай об этом, милый, как получится, так и получится. Я тебе уже говорила, что если понадобится, обратимся к специалистам. Все будет хорошо. А я тебе помогу.
  - Хорошо, Саша. Иди в душ. А я пока постелю новое белье.
   Александра снова поцеловала его в губы.
  - У тебя на все совсем немного времени, - прошептала ему в ухо она. - Даже не представляешь, как я тебя хочу.
  
  51.
  Они проснулись почти одновременно. Александра отворила глаза и увидела направленный на нее взгляд Извекова.
  - Ты еще красивей, чем я предполагал, - были первые в это утро его слова.
  - Боря, я не самая красивая женщина на земле.
  - Для меня - самая.
  Она повернулась к нему и обняла его за шею.
  - Эта ночь была лучшей в моей жизни. Ты самый прекрасный мужчина, - прошептала Александра. - И все у тебя прекрасно получилось.
  Неожиданно Извеков довольно рассмеялся.
  - Если честно, я сам не ожидал от себя такого. Я ужасно боялся нашего первого секса, меня преследовала мысль возможной неудачи.
  - Все получилось, милый, намного даже лучше, чем я надеялась.
  - Знаешь, это поразительно, но я горд сейчас этим обстоятельством больше, чем всеми своими научными достижениями. Никогда не предполагал, что со мной может случиться такое. До сих пор я был уверен, что главное для меня - наука, а все остальное второстепенно. А теперь все ровно наоборот.
  - Я уверена, баланс скоро восстановится. Но это не помешает нам снова и снова переживать то, что случилось этой ночью.
  Извеков поцеловал Александру.
  - Ты не только красивая, но и мудрая. Конечно, баланс обязательно восстановится.
  - Но только не сейчас. - Александра стала покрывать его лицо, шею и грудь быстрыми, как лань, поцелуями. Извеков закрыл глаза и не двигался. Но это ее не смущало, она нисколько не сомневалась, что он погружался в то наслаждение, которое заполняло его изнутри.
  На завтрак Александра сделала омлет. Они ели, и она вдруг заметила, что Извеков чем-то озабочен. Его лицо, которое еще совсем недавно сияло от счастья, вдруг стало чересчур серьезным.
  - Боря, о чем ты думаешь? - спросила она.
  - Ты, наверное, удивишься, но я думаю о твоем отце.
  - О моем отце? - действительно удивилась Александра. - И что ты о нем думаешь?
  - Не представляю, как строить теперь с ним отношения. Всю жизнь он был моим другом, а теперь становится свекром. Просто непостижимо.
  - Тебе не кажется, что это все не более, чем мыслительные фантомы?
   - Боюсь, что не совсем. Речь идет действительно о новых с ним отношениях. Наш брак он ни за что не примет.
  - Значит, так тому и быть. Я давно совершеннолетняя и самостоятельно определяю свою судьбу.
  Извеков отрицательно покачал головой.
  - Ты не совсем понимаешь, дело тут гораздо серьезней.
  - Так объясни.
  - Твой отец поставлен в качестве главного организатора, так называемого патриотического Союза студентов.
  - Мне это известно.
  - Известно, да не все. Этот проект считается одним из самых главных в стране в сфере идеологии, власть придает ему большое значение. И твой отец очень гордится тем, что выбор пал на него.
  - Мне это не нравится, но, в конце концов, это его дело, пусть гордится.
  - Все не так просто, а точнее, даже очень сложно. Я тебе сказал, что это один из самых главных проектов, который сейчас реализуются в стране в сфере идеологии. Все дело в том, что власть замыслила создать такую систему для молодежи, в первую очередь студенческой, которая бы воспитывала их в духе так называемого патриотизма. А в реальности в духе полной покорности и подчинения себе. Они хотят искоренить в молодом поколении всяческую способность к критическому мышлению, на корню убить стремление к свободе, создать генерацию с психологией рабов. Причем, те, кто это затеял, практически эти цели и не скрывают. Есть пояснительная записка, где все написано черным по белому.
  - Ты ее читал?
  - Да, твой отец в самом начале проекта любезно дал мне ее почитать.
  - Зачем?
  - По-видимому, надеялся привлечь и меня к организации союза.
  - Но это же нелепо! - воскликнула Александра. - Всем известно, каких взглядов ты придерживаешься.
  - Поначалу меня это тоже удивило, но потом я, кажется, кое-что понял.
  - Боря, я тоже хочу это понять.
  Извеков посмотрел на нее.
  - Ты в этом уверена?
  - Да.
  - Как я вижу ситуацию. В ней есть сразу несколько аспектов. Во-первых, Георгий кардинально изменил свои взгляды, и он надеялся, что то же самое сделаю и я. Во-вторых, это не афишируется, членам организационного комитета платят большие зарплаты. Твой отец искушал меня деньгами. В-третьих, он намекнул, что если я не стану помогать с созданием Союза и тем паче стану мешать, то могу расстаться со своей должностью.
  Извеков замолчал и при этом не спускал глаз с Александры.
  - Неужели это правда? Хотя я знаю, все так и есть. Папа сильно изменился. И как ты собираешься поступать?
  - Я хочу рассказать тебе одну историю. В Германии в период правления Гитлера жил один священник по фамилии Франц Рейниш. Говорят, он был очень красив, почти два метра роста, умное, приятное лицо. Вдобавок обладал харизмой, на его проповедь ломились прихожане. И все у него было более или менее, хорошо, пока не пришел апрель 1942 года. Правительство постановило: каждый немецкий священнослужитель, который служит в армии, должен принести личную присягу. Она гласила: "Клянусь в безусловном повиновении Адольфу Гитлеру, фюреру Германского рейха". То есть, речь шла по сути дела не о Германии, а лично о фюрере.
  Франц Рейниш сказал, что не станет давать такую клятву. Все смотрели на него в недоумении, ведь семнадцать тысяч католических священнослужителей принесли эту присягу. А этот заартачился. "Я буду служить Германии, отвечал он, - и не стану клясться в верности этому человеку". Его тут же арестовали и придали военному суду. Судьи не могли понять его и убеждали произнести нужные слова, и тогда его отпустят. Но он отказался. Франц Рейниш провел месяцы в одиночной камере. Там он писал письма близким, и все время задавал себе вопрос: правильно ли он поступает? Он понимал, что ему грозит, и чувствовал страх. Говорят, что родители поддерживали его, и от этого было только тяжелее. Он представлял, что с ними будет, когда им скажут, что их сына больше нет. Францу снова и снова предлагали подписать бумагу и тут же выпустить на свободу. Он отказывался. В письме он писал: "Если я принесу присягу и выживу, то стану сломленным человеком. Лучше остаться верным и умереть, чем жить предателем своей совести".
  21 августа 1942 года Франц Рейниш был казнён на гильотине. Ему было 47 лет. Его тело немедленно кремировали. Его имя пытались стереть из истории, но весть о смерти пастора распространилась по тюремной сети, а затем вышла за ее пределы, и многие услышали эту историю. Один австрийский крестьянин, перед которым стоял схожий выбор, узнав о поступке священника, поступил точно так же. Его казнили ровно через год и одиннадцать дней. Саша, как ты думаешь, о чем эта история?
  Александра задумалась.
  - Полагаю, эта история про твою любимую тему - спасения человека. Этот священник, выбрав смерть, тем самым спас себя.
  - Именно так. Семнадцать тысяч католических священнослужителей погубили себя, приняв присягу Гитлеру, и остались жить, и только один себя спас. Я все чаще думаю, что может возникнуть ситуацию, когда не будет ни выбора, ни выхода. Я знаю только одно - этот Союз не должен быть создан. Подумай, Саша, стоит ли тебе связываться со мной?
  - Я даже думать не буду, я буду только с тобой. И с Францем Рейнишом - тоже. Мы все спасемся.
  
  52.
  Александра все же поехала домой за вещами. Собрала их в два чемодана. Затем села на диван и осмотрела квартиру. С тех пор, как она въехала в нее, считала это жилище своим домом. А вот сейчас покидает его, отныне у нее будет другая обитель. Она, наконец, будет жить с любимым человеком!
  От нахлынувших эмоций Александра рассмеялась. Кто бы мог подумать, что ей будет так хорошо. Еще несколько дней назад ею прочно владело мрачное настроение, впереди она видела только мрак и беспросветность. А теперь вокруг нее зажглись гирлянды разноцветных огней, причем, их столь много, что вокруг стало невероятно светло и красиво.
   Чувства так распирали Александру, что ей захотелось тут же с кем-то поделиться. Вернее, не с кем-то, а именно с Авророй - лучшей подруги у нее нет и, наверное, не будет.
  Она тут же ей позвонила.
  - Что поделываешь? - поинтересовалась Александра.
  - Вчера весь день работала, а сегодня весь день отдыхаю. Мне кажется или это на самом деле, у тебя очень радостный голос.
  - Тебе не кажется. У меня великолепные новости. Таких давно не было. Нет, не давно, никогда.
  - Что же такое случилось? Говори, не то умру от любопытства. Придется тебе скидываться на венок.
  - Скажу только при встрече. Если ты свободна, давай пересечемся в кафе. Я могу приехать прямо сейчас.
  - Прямо сейчас я не могу, надо привести себя в порядок. А вот после этого, я готова.
  Они встретились через два часа в своем любимом кафе.
  - Рассказывай, - сказала Аврора, - не то умру от любопытства.
  - Случилось то, что я не думала, что когда-нибудь случится, - ответила Александра.
  - Тебя зачислили в отряд космонавтов? Подарили особняк на южном побережье Франции?
  - Намного лучше. - Александра рассказала все, что произошло с ней за последние дни и часы.
  Аврора слушала молча, и по мере того, как рассказ подруги подходил к концу, ее лицо становилось все мрачней.
   Александра завершила свое повествование и с некоторым удивлением взглянула на Аврору, она не ожидала от нее такой реакции.
  - У тебя очень странное выражение лица, - проговорила Александра.
  - Странное? Возможно, и странное. Саша, скажи только честно, ты рехнулась?
  - Что ты имеешь в виду? - растерянно пробормотала Александра.
  - Из всех вариантов отношений с мужчинами, ты выбрала наихудший. - Аврора наклонилась к Александре. - Зачем тебе это понадобилось?
  - Я люблю его с первого курса, ты же это знаешь.
  - Знаю, - согласилась Аврора. - И люби дальше, если так сильно приспичило. Спи с ним, хотя сомневаюсь, что в его возрасте у него осталось много от мужчины.
   Александра хотела возразить, что Извеков еще вполне в хорошей форме, но в последнее мгновение проглотила слова. Она не собирается обсуждать даже с Авророй свою интимную с ним жизнь.
  - Это не главное, - пробормотала Александра.
  Аврора вдруг внимательно посмотрела на нее.
  - А вот с этим, подруга, я соглашусь, - произнесла она. - В складывающейся ситуации это, в самом деле, не главное.
  - А что главное?
  - Главное то, - голос Авроры зазвенел так сильно, что на его звук обернулись сидящие за соседними столиками посетители, - что он себя погубит и тебя за собой потащит. Не хотела тебе говорить, но раз такое случилось, скажу: его в любой момент могут уволить и не только уволить. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
  - Откуда тебе такое известно?
  - По своей работе я общаюсь с разными людьми. Один из них мне это сказал. И я ему верю, он не станет врать. К тому же он вращается в определенных кругах.
   Александре вдруг стало тяжело дышать, ей понадобилось какое-то время, чтобы восстановить дыхание.
  - Да, такое может случиться, - согласилась Александра. - Мы с Борей обсуждали этот вариант. Но это ничего не меняет в наших отношениях.
  - Я всегда знала, что ты блаженная, но все же не настолько. Ты совсем от любви потеряла реальное восприятие действительности. Ты хоть понимаешь, в каком государстве мы живем?
  - Очень даже хорошо понимаю.
  - Что же ты тогда вытворяешь? Если придут за ним, то придут и за тобой, а потом, возможно, - и за мной. А я сидеть в камере даже за самую великую идею не собираюсь. - Аврора замолчала, вместо того, чтобы продолжать разговор, нервно допила из чашки кофе. - Вот что, подруга, тебе решать, либо ты уходишь от своего профессора, либо мы больше не контачим.
  - Аврора, ты что? - Изумлению Александры не было предела.
  - Я тебе сказала, а ты решай. Если остаешься с ним, мне больше не звони. - Аврора достала из кошелька деньги и бросила на стол. - Все, я пошла.
  Не прощаясь, Аврора встала из-за стола и быстро направилась к выходу. Через минуту она исчезла.
  Александра молча сидела за столиком. Такого исхода разговора она не могла представить даже в страшном сне. Только что она лишалась лучшей подруги. Как она будет жить без нее, даже трудно представить. За годы их дружбы Александра привыкла к тому, что рядом с ней всегда есть человек, которому можно поведать самое сокровенное, обратиться к нему за помощью в трудную минуту, просто приятно провести время. И вот отныне ничего этого не будет.
  
  53.
  К Извекову Александра приехала в расстроенных чувствах. Разрыв с Авророй по-прежнему саднил, ей трудно было представить жизнь без нее. Только сейчас по-настоящему она поняла, насколько Аврора проникла в самую суть ее существа. Александра не сомневалась, что отвыкать от нее будет долго и тяжело.
  Извеков сразу же уловил ее настроение.
  - Саша, что-то произошло? - с тревогой поинтересовался он.
  - Я только что, кажется, навсегда поссорилась со своей лучшей подругой - Авророй.
  Извеков напряг память.
  - Вспомнил ее, красивая девушка. И очень неглупая, но довольно поверхностная. Но все равно жалко, что вы поссорились. И в чем причина?
  Александра без колебания пересказала их разговор. Она с самого зарождения их отношений дала себе слово, что будет говорить будущему мужу правду и ничего кроме правды.
  - Значит, вы поссорились из-за меня, - сделал он вывод из рассказа Александры.
  - Как ты не понимаешь, ты тут ни причем, - с досадой проговорила Александра. - Внешне это выглядит именно так, но, на самом деле, все по-другому. Мы бы все равно однажды рассорились, потому что по-разному смотрим на мир. Это до определенной поры не мешало нам тесно дружить, но всему приходит конец. Поэтому, Боря, вины тут твоей нет.
  - Согласен с тобой. В такие времена, как сейчас, часто обостряются отношения между близкими людьми. Я тоже сегодня окончательно подвел черту в отношениях с одним человеком.
  - Я могу узнать, кто этот человек.
  - Узнать, можешь, только это тебя не порадует. Я говорю про твоего отца.
  - Меня это нисколько не удивляет, - спокойно произнесла Александра. - Она не притворялась, и не играла, эта новость, на самом деле, почти не вызвала у нее никаких эмоций.
  Извеков немного удивленно взглянул на нее.
  - Я думал, это тебя сильно огорчит. Даже сомневался, нужно ли тебе говорить об этом.
  - О чем ты говорил с папой?
  - Это он в основном говорил со мной, я в основном лишь кратко отвечал. Мы затронули две темы. Первая - это ты, или точнее, наши отношения. Он потребовал их прекратить.
  - И что ты ответил?
  - Попросил не вмешиваться в мою личную жизнь. Как ни странно, он не стал настаивать.
  - А вторая тема?
  Извеков вздохнул.
  - Приближается учредительный съезд Союза Студенческой патриотической молодежи. Я сказал ему, что он занимается преступной деятельностью и против студентов, и против всей страны, так как лишает ее будущего. И призвал его сложить свои полномочия. В общем, мы покричали друг на друга довольно громко. Его секретарша даже заскочила в кабинет посмотреть, не деремся ли мы. Но драку мы оставили на следующий раз.
  - Полагаешь, ее не избежать?
  Извеков задумчиво посмотрел на Александру.
  - Я хотел с тобой поговорить.
  - Боря, а мы что сейчас делаем? Любовью, если не возражаешь, мы займемся немного позже.
   Александра заметила, как на лице Извекова промелькнуло смущение. Он так до конца не изжил стеснения от того, что они, как самая настоящая пара, занимаются сексом.
  - Я хотел с тобой поговорить на одну конкретную тему, - сказал Извеков. - Правда, не знаю, как начать.
  - Начинай, как получится.
  - Хорошо, - кивнул он головой. - Во мне это давно зрело, но я все сомневался. Нет, говорю не правду, я не сомневался, я боялся. Но после того, как ты вошла в мою жизнь, страх не то, чтобы исчез, он стал каким-то иным. В любом случае он больше не довлеет надо мной столь безраздельно.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Я должен каким-то образом выступить против создания Союза. Я не настолько наивен, чтобы полагать, что я могу это остановить. Нет, речь идет о том, чтобы выполнить свой профессиональный и гражданский долг. Или иными словами, спасти себя, как это сделал Франц Рейниш.
  - Я была уверенна, что ты не случайно поведал мне об этом человеке.
  - А разве что-то бывает случайным? Но я рассказывал его историю не только для тебя, но и для себя. Я хотел, чтобы его пример помог бы мне набраться смелости.
  - Я буду с тобой, - сказала Александра. - И тоже выступлю против создания Союза.
  - Твоя миссия - внушать мне смелость. Я не позволю тебе публично выступать против него.
  - Боря, я сама буду решать.
  - Послушай. - Извеков взял ее за руку. - У меня есть один союзник. Ты должна его знать, он твой однокурсник, это Михаил Таланов.
  Михаила Таланова Александра не просто знала, у нее с ним были связаны определённые воспоминания. Все те годы, что они вместе учились, он был влюблен в нее. В отличие от Ивана, она прекрасно знала об его чувствах, но так как сама была влюблена в преподавателя, не отвечала на них. Но иногда она думала о том, что если бы ни ее любовь к Извекову, она могла бы полюбить Михаила. Он был вполне симпатичным молодым человеком, но главное было даже не это, а то, что он являлся одним из лучших студентов на потоке. В этом качестве часто соревновался с ней. И на всем протяжении учебы, то она побеждала его, то он - ее. Но с тех пор, как они окончила университет, она не только не видела Михаила Таланова, но даже не слышала о нем.
  - А где он сейчас? - поинтересовалась Александра.
  - Работает у меня на кафедре преподавателем. У него очень интересный курс. Иногда я специально прихожу в аудиторию его послушать. Миша разделяет мои убеждения, за это ему не позволили защитить кандидатскую диссертацию. Я думал он уйдет из университета, но он остался.
  - Как Миша это объяснил?
  - Сказал, что хочет продолжить работать под моим началом. Мне тревожно за него, он бывает очень несдержанным, может легко сказать то, что думает. А в наше время это, как минимум, восьмой смертный грех. И еще он любит повторять, когда надо и когда не надо лозунг: "no pasaran". Я как могу, сдерживаю его, но однажды не сумею это сделать, и все вырвется наружу. Знаешь, какая пришла ко мне мысль: попробуй, поговори с ним, урезонь, чтобы он не лез на рожон. Если уж и лезть, только тогда, когда нет другого выхода. А мне иногда кажется, что он сам ищет возможность бросить вызов властям, начальству. Если бы не его способности, его давно бы выгнали. Хотя в любом случае это вопрос времени.
  - Я поговорю, - пообещала Александра. - А сейчас, если не возражаешь, пойду готовить ужин.
  - Не возражаю, - улыбнулся Извеков. - Есть хочу давно.
  
  54.
  На следующий день Александра решила отыскать Таланова, но этого не понадобилось, он сам пришел к ней. Когда он вошел в комнату, где сидела она, в первые мгновения Александра его не узнала - так сильно изменился ее бывший однокурсник. Она помнила его тонким, легким, веселым юношей, любителем шуток и иронии, а сейчас к ней направлялся тяжелой походкой человек с угрюмым выражением лица, с мрачными глазами. Не удивительно, что Михаил выглядел старше своих лет; не то, что он обрюзг, но потерял свою легкость. Если раньше он одевался элегантно, в том числе, как полагала она, чтобы произвести на нее впечатление, то сейчас - как-то безлико. Александра невольно подумала, что теперь одежда для него не имеет значения.
  Почему-то ей стало грустно и неприятно. Такое ощущение, что Михаил перестал следить за собой, ему все равно, какое впечатление производит. И это явно шаг назад, а не вперед.
  - Саша, даже не представляешь, как рад тебя видеть, - были первые его слова.
  Александра отметила, что и голос у него изменился, потерял звонкость, стал низким и хриплым, как у человека, который много курит.
  - Я тоже тебя рада видеть, Миша.
  - Можно я сяду? - спросил он разрешение.
  - Зачем ты спрашиваешь. Садись рядом со мной.
  Таланов взял стул и поставил его недалеко от Александры.
  - Что тебя привело в нашу богадельню? - поинтересовался он.
  - Не простой вопрос, Миша, сразу несколько обстоятельств.
  - Я знаю, ты сейчас с Борисом Эдуардовичем.
  - Откуда тебе это известно? - удивилась Александра.
  - Главная новость в университете. - Он пристально посмотрело на нее. - Вы действительно собираетесь пожениться?
  - Да, уже подали заявление.
  Какое-то время Таланов молчал.
  - Я знаю, ты давно об этом мечтала.
  - А ты женат?
  - Нет, и не был.
  - Почему?
  - А ты не догадываешься?
  Александра пожалела о своем вопросе. Но не могла же она предположить, что через столько лет он все еще питает к ней нежные чувства. Хотя, а почему, собственно, нет, она же за это время не разлюбила Извекова. И он мог пронести через года свою любовь к ней.
  - Миша, давай не будет говорить на эту тему, - предложила она.
  - А на какую будем?
  Александра вспомнила просьбу Извекова попробовать остудить Михаила от накала чересчур сильных политических чувств.
  - Мы с тобой ведь старые друзья?
  - Я никогда не был твоим другом.
  - Кем же ты был?
  - Ты знаешь. И с тех пор ничего не изменилось. Знаешь, Саша, я бы с удовольствием женился, если бы встретил такую, как ты. А худший вариант меня не устраивает.
  - Миша, не слишком ли ты категоричен, в жизни надо искать компромиссы. В том числе, с самим собой.
  - Вот ты о чем? Это тебя Борис Эдуардович просил меня урезонить?
  - Не стану врать, просил. Но я и сама так считаю. Ты мне совсем не безразличен.
  - А мне казалось, что как раз безразличен.
  - Смотря, что вкладывать в это слово.
  Таланов усмехнулся.
  - Ты не даешь мне ни единого шанса даже поговорить о моих чувствах. А у меня ими переполнена вся душа.
  - Мы так долго не виделись, Миша...
  Внезапно он вскочил со своего места.
  - Это ты со мной давно не виделась, а я видел тебя каждый день.
  - Каким же образом?
  - Единственно мне доступным, вспоминал тебя: твое лицо твой голос, твою походку... Ты не поверишь, но я помню все наши с тобой разговоры почти дословно. Хочешь, воспроизведу?
  - Не сейчас.
  Он немного успокоился и снова сел.
  - А что сейчас? Объясни, зачем ты тут? Я сейчас не про Бориса Эдуардовича.
  - Я понимаю. - Александра задумалась. - Я давно хотела продолжить свою научную работу, понять, что происходит со страной, с людьми.
  - Мы идем прямой дорогой к катастрофе, - убежденно произнес Таланов. - Людей денно и нощно учат ненавидеть. Если это не остановить, они окончательно превратятся в зверье. А многие уже превратились.
  - Я разделяю твои опасения и тоже считаю, что ситуация плохая. Но...
  - Плохая, - не дал он ей договорить. - Она просто страшная. Мы летим на самое дно. И при этом хотим утащить туда с собой, как можно больше других людей. У нас же все враги, мы даже не скрываем, что всех желаем уничтожить. Когда мы с тобой учились, то и близко не предполагали, что наше общество может превратиться в такую жуткую клоаку. Но страшно даже не это. - Он замолчал.
  - Что же именно?
  - То, что даже те, кто понимает, куда мы катимся, ничего не делают, чтобы остановить это падение. Одним по барабану, а другие бояться.
  - А тебе не по барабану и ты не боишься?
  - Хочешь меня остановить? Сразу предупреждаю, не получится. - Михаил вдруг довольно надолго замолчал, Александра тоже молчала в ожидании, когда он продолжит. - Я в отличие от тебя один и мне не за кого бояться. Меня никто не любит, не ждет, и в этом мое огромное преимуществ, так как мне нечего терять. Твой будущий супруг любит говорить о спасении. Вот я и хочу спасти страну. Если надо будет пожертвовать собой, я готов. А рано или поздно это придется сделать, никакой альтернативы я не вижу. - Таланов встал. - Повторю еще раз: был рад тебя повидать.
  Своей потяжелевшей походкой он покинул комнату.
  
  55.
  Они завтракали на кухне, когда зазвонил телефон Александры. На дисплее высветилось имя Авроры. У Александры от радости даже громче заколотилось сердце. Размолвка с подругой мешало ей в полном объеме переживать чувство счастья, которым она была заполнена почти до краев. Ей очень хотелось восстановить с ней отношения.
  - Аврик, я очень рада тебя слышать, - сказала Александра.
  - Напрасно думаешь, что я звоню, чтобы восстановить наши отношения, - последовал ответ. - Пока ты не избавишься от своего профессора, этого не случится. Я хочу тебе кое-что сообщить, я посчитала, что ты должна это знать.
  - О чем ты? - разочаровано спросила Александра.
  - Помнишь, Алексея, которого ты подцепила в баре?
  - Конечно, помню.
  - Он погиб.
  Что-то оборвалось внутри Александры.
  - Откуда тебе это известно?
  - Мне иногда звонит приятель Алексея, все хочет меня закадрить. Вот и вчера позвонил и сообщил эту новость.
  - Он рассказал, как это случилось?
  - Да. Алексей погиб в первом же бою. Его и еще несколько солдат отправили вытаскивать с поля боя раненного. Когда они его тащили, их накрыл дрон. Никто не выжил. Это все, что я хотела тебе сказать.
  Не прощаясь, Аврора разъединилась. Александра медленно положила телефон на стол.
  - Саша, что-то случилось? - спросил Извеков.
  Она медленно подняла на него глаза и кивнула головой.
  - Погиб один человек, - проговорила Александра.
  - Ты расскажешь?
  - Да. Некоторое время назад я переживала не самые лучшие времена, и Аврора, чтобы улучшить мое настроение, потащила меня в бар. Там мы познакомились с Алексеем и его другом. В общем, я провела с ним ночь. А утром, когда мы вот как сейчас, завтракали, он мне признался, что уезжает на войну. В ответ я его выставила из дома. Больше мы не виделись, а сейчас Аврора сообщила, что его больше нет.
  Извеков взял ее ладонь в свою руку.
  - Это очень печально, но сегодня сходными историями наполнена вся страна.
  - Возможно, ты прав, но именно эта история касается непосредственно меня. - Александра замолчала, задумавшись о том, стоит ли говорить дальше. - Он чем-то меня зацепил. Он пошел воевать не потому, что хотел, а потому, что у него была тяжелая жилищная ситуация. А я его из принципа взяла и выгнала.
  Извеков откинулся на спинку стула.
  - Есть ситуации, когда просто не знаешь, что сказать. Сейчас как раз такая.
  Теперь она дотронулась до его руки.
  - Ты ревнуешь?
  Он посмотрел на нее.
  - Лучше ревновать и знать, чем ревновать и не знать. Я очень благодарен тебе за твою искренность. Ведь ты легко могла все это скрыть от меня.
  - Могла, но не хочу. С самого начала я решила говорить тебе правду.
  Внезапно Извеков улыбнулся.
  - Я тоже принял такое решение. Если хочешь рано или поздно разрушить отношения, начни обманывать. Есть ли еще у тебя какая-нибудь на сегодня правда?
  - Есть, Боря. Вчера я разговаривала с Михаилом.
  - И как прошел разговор?
  - Мне не удалось ничего добиться. Скорее, он меня встревожил. Миша настроен очень решительно. И причиной этого во многом я.
  - Ты? - удивился Извеков.
  - Все годы учебы в университете Миша был в меня влюблен, пытался завязать отношения, но я не отвечала на его чувства. Из его слов я поняла, что они не затухли до сих пор. Мне показалось, что он находится в состоянии безрассудного отчаяния. Он мне так и сказал, что у него никого нет и ему нечего терять.
  Извеков задумчиво застучал пальцами по столу.
  - Боюсь, что ничем хорошим это не кончится, - сказал он.
  - Почему ты так думаешь?
  - У меня есть подозрение, что Таланов не просто преподает а формирует в университете, а может уже сформировал подпольную ячейку. Я даже могу предположить имена нескольких студентов, которых он в нее завлек.
  - У тебя есть конкретные факты, что он организует подпольную организацию?
  - Фактов нет, но есть догадки. Несколько месяцев назад между нами состоялся странный разговор, который меня сильно встревожил. Михаил пришел ко мне в кабинет под каким-то случайным предлогам и вдруг стал говорить о том, что страна движется к катастрофе и ее надо немедленно спасать. И каждый честный человек обязан внести в это дело свою посильную лепту. Я спросил, что он конкретно имеет в виду? Михаил стал говорить, что раз мы работаем в университете, то, прежде всего, должны бороться здесь. И успех этой борьбы во многом зависит от того, кто возглавит это сопротивление. Именно это слово он тогда произнес.
  - И что ты ему ответил?
  - Практически ничего. Сказал, что мне срочно нужно идти к ректору, то есть, твоему отцу, он меня ждет. Кстати, это было правдой. Больше Михаил эту тему не поднимал.
  - Боря, но Михаил не скрывает своей оппозиции к нынешней власти. Даже странно, что его не увольняют из универа.
  - Я сам иногда этому удивляюсь. Хотя тучи сгущаются, некоторое время назад на эту тему со мной беседовал твоей отец. Точнее, советовался: не следовало ли уволить Таланова? Я как мог его защищал.
  - И что ты сказал папе?
  Извеков пожал плечами.
  - Что мог, то и говорил. Что он один из лучших преподавателей, его любят студенты. Что, кстати, чистая правда. Он действительно один из лучших преподавателей истории. Советую послушать, у него прекрасные, я бы даже сказал вдохновенные, лекции. Только несколько выборочные.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Он преподает историю Европы. Так вот, в последний год все его лекции и семинары сводятся к одной теме: борьбы в разных странах и в разные эпохи против деспотизма, за свободу, независимость, демократию. Все остальное он просто игнорирует.
  - Легко понять, чего Миша добивается! - воскликнула Александра.
  - Понять действительно совсем не сложно, вопрос в другом: чем все это закончится? Твой отец инициировал ужесточение всех регламентов, под разными предлогами искореняется проявление любого свободомыслия. Так что речь идет о неделях, в лучшем случае о месяцах. Вскоре после начала нового учебного года запланировано проведение грандиозного съезда нового патриотического Союза студентов. Я предполагаю, что после него все, что не вписывается в патриотическую канву, будет безжалостно искоренено. Я буду сильно удивлен, если Таланова не выпрут из университета, как неблагонадежного.
  - А что будет с тобой?
  - Это ты интересуешься, как будущая жена?
  - Имею право.
  - Имеешь, - согласился Извеков.- Полагаю, рано или поздно каток пройдет и по мне. А уж в связи с новыми обстоятельствами, почти наверняка.
  - Ты имеешь в виду наш брак?
  - Твой отец решительно настроен против него. И он не упустить шанс отомстить мне за то, что я повел под венец его дочь.
  - Боря, папа не такой! - воскликнула Александра.
  Извеков довольно долго смотрел на будущую жену.
  - Будем надеяться, - сказал он.
  
  56.
  Обычно вечера они проводили дома, сидели рядом на диване, держась, как школьники, за руки и не умолкая, беседовали. На самые разные темы, иногда весьма неожиданные. Александра знала, что ее будущий муж обладает колоссальной эрудицией, но, как оказалась, она была еще обширней и богаче, чем предполагала. За эту пару недель совместного проживания, она узнала едва ли не больше, чем за всю предыдущую жизнь. И это только увеличивало восхищение им.
  Они сидели как обычно на диване, но на этот раз Извеков был непривычно молчалив.
  - Боря, тебя что-то беспокоит? - спросила Александра.
  - Я тут подумал, что мы все вечера проводим дома, - ответил он. - Давай куда-нибудь выйдем.
  - И куда?
  Извеков на несколько мгновений задумался, затем обернулся к ней и улыбнулся.
  - А пойдем в ресторан.
  - В ресторан? - удивилась она.
  - А что в этом такого. Нам надо встряхнуться, хотя бы немного разнообразить свою жизнь.
  - Я не против.
  В Интернете они нашли первый же попавшееся им заведение, позвонили туда и заказали на завтра столик.
  Весь день Александра думала о предстоящем походе в ресторан. Он как-то не вязался с устоявшимся образом ее жениха. Она полагала, что ему нравится проводить вечера вдвоем, как это было все последнее время. Но оказывается, ему это не так уж и приятно, раз он сделал такое предложение.
  Эта мысль тревожила Александру, вызывала некоторый душевный дискомфорт. С другой стороны, она пыталась успокоить себя словами: а что в этом такого, Борис прав, нельзя же все время проводить дома, рано или поздно это станет надоедать, превращаться в не самую лучшую привычку. И ему, как мудрому и многоопытному человеку, захотелось, не доводя ситуацию до крайности, прервать эту традицию, переместиться, пусть даже совсем ненадолго, в другую атмосферу. А это всегда полезно.
  Ресторан им сразу понравился, зал был не слишком большим, оформлен приятно. Посетителей было много, все столики были занятыми. Но самым неожиданным оказалось то, что здесь звучала живая музыка. Когда они выбирались заведения, то в спешке даже не обратили внимания на этот аспект.
  - Саша, нам повезло, - сказал Извеков, - есть музыка, значит, можно потанцевать.
  - Ты любишь танцевать? - удивилась Александра. До этого момента она ничего не слышала об этом его пристрастие.
  Извеков посмотрел на нее и улыбнулся.
  - Полагаешь, что если я профессор и занимаюсь серьезными темами, то ничего другое меня не трогает. Знаешь, когда мы с Зиной поженились, то первые годы почти не проводили время дома, постоянно бегали то на выставки, то в театры, то еще куда-то. Но чаще всего в рестораны, нам ужасно нравилось их посещать. А еще больше - танцевать. Зина могла это делать до упада, да и я старался не отставать от нее. Иногда мы приходили в квартиру и от усталости просто падали на кровать.
  - Никогда не думала, что вы так проводили время?
  - Это потом куда-то все ушло, а первые годы нашей совместной жизни мы жили очень весело. Конечно, на такие подвиги, как тогда, я уже не способен, но, надеюсь, какое-то количество пороха в пороховницах, еще осталось.
  Александра тоже любила танцевать, в Извекове она нашла прекрасного партнера. Пороха у него оказалось даже больше, чем она предполагала, и они покидали танцпол только чтобы что-то поесть и освежиться лимонадом или вином. На них даже стали обращать особое внимание, как на красиво танцующую пару.
  В какой-то момент Александра почувствовала, что ее будущий муж открылся ей с новой, даже в какой-то степени с неожиданной стороны, и этот Извеков нравился еще больше. Он оказался не только серьезным ученым, но и человеком, умеющим хорошо танцевать, а значит, радоваться жизни в самых разных, в том числе простых ее проявлениях. Она вдруг поняла, что он стал еще ближе к ней.
  Они приехали домой, и одновременно упали на диван. Гудящие от танцев ноги требовали отдыха.
  - Боря, я давно так не уставала, но это очень приятная усталость, - произнесла Александра.
  - Согласен, приятная усталость - одно из лучших состояний человека, - согласился Извеков. - Жаль только, что в нашей жизни она нас посещает не часто.
  Некоторое время Александра сосредоточенно молчала. Извеков бросил на нее удивленный взгляд.
  - Что с тобой? Я вижу, у тебя изменилось настроение.
  - Ты прав, изменилось. Я подумала о том, что пока мы приятно проводили время, то на войне погибли ни один десяток человек. Как считаешь, мы имеем право так веселиться, когда происходит такое? Ресторан был забит до отказа, все пили, ели, танцевали, смеялись, включая нас. И никому не было дело до того, что где-то идет война. Пока я в нем была, то ни разу о ней не вспоминала. Скажи честно, ты ведь тоже?
  - Не вспоминал. Ну, почти не вспоминал. Мне было хорошо, рядом со мной находилась женщина, настоящая красавица, которую люблю. Не хотелось портить это праздничное настроение, такие прекрасные переживания жизнь дарует не часто.
  - Боря, но это же не правильно! - воскликнула Александра.
  - Не знаю. Возможно, ты права. Сознание человека очень расколото, в нем почти никогда не бывает единства. Оно переполнено чем-то ужасным, а затем легко заполняется чем-то радостным. Затем снова возвращается к прежнему состоянию. И что с этим прикажешь делать?
  - Не знаю, Боря.
  - Лично я нисколько не жалею, что именно так провел этот вечер. Но это ничего не отменяет, мы, как были, так и остались против войны. Не знаю, есть ли Бог, и наблюдал ли Он сегодня за нами, но пусть простит нам это маленькое удовольствие, которые сегодня мы получили от жизни. - Извеков накрыл рукой ее ладонь. - Знаешь, - вдруг улыбнулся он, - а мы помимо прочего еще и хорошие партнеры по танцам. Ты удивишься, но меня это тоже радует.
  
  57.
  В тот день они легли поздно, но это не помешало Александре проснуться рано. Она посмотрела на часы, они показывали начало шестого. Александра повернула голову к лежащему рядом Извекову; тот, тихо посапывая, безмятежно спал.
  Как он может спать в такой день, невольно промелькнула мысль, ведь пройдет всего несколько часов - и они официально станут мужем и женой, ведь сегодня день их бракосочетания.
  Это событие они решили провести предельно скромно, а точнее, вообще никак не отмечая его. После росписи, вернуться домой и заняться обыденными делами. Только вечером небольшой торжественный ужин на двоих. Никаких гостей приглашать не стали.
  Александра довольно долго размышляла о том, надо ли звать на это событие родителей? Если про отца она сразу решила, что не станет его приглашать, то в отношении матери долго не могла прийти сама собой к консенсусу. Александра знала, что она обидится на дочь, если та не сделает это. Но в последнее время они не общались, и Александра решила, что коли так, то не стоит прерывать эту новую возникшую традицию.
  Впрочем, вопрос будут ли присутствовать на церемонии бракосочетания родители, был для Александры второстепенным. Она не могла отогнать от себя тревожное ощущение того, насколько не надежно их с Борисом счастье. Не отпускало предчувствие, что на них неудержимо надвигается вал событий, который в один миг способен изменить буквально все. И ничего противопоставить этому они не в состоянии.
  Впрочем, решила она, если это случится, то явно не сегодня. А потому можно целиком отдаться ощущению счастья. Теперь в преддверие своего тридцатилетия она, наконец, ясно понимает, что ни что не может сравниться с совместной жизнью с любимым мужчиной. Это нечто такое, что даже невозможно выразить словами. Да и не надо ими выражать, для этого существуют другие, гораздо более лучшие способы.
  Александра проснулась от того, что Извеков тряс ее за плечо.
  - Саша, пора вставать, если не передумала выходить за меня замуж, - услышала она его голос.
  Александра резко села на кровати и посмотрела на часы; теперь они показывали десятый час. До церемонии бракосочетания оставалось чуть более двух часов. Вот было бы забавно, если бы она ее проспала.
  - И не надейся, не передумаю, - ответила она.
  - Тогда вставай и срочно приводи себя в порядок. Времени осталось совсем немного.
  Они решили, что отправятся в ЗАГС на такси. Александра смотрела на проплывающий мимо них город и думала о том, что на обратном пути она будет возвращаться уже в статусе официальной жены Извекова. Правда, на семейном совете они решили, что пока она не станет брать фамилию мужа, сделает это позже. Мало ли что может случиться, лучше пока оставить все, как есть.
  Когда они предстали перед осуществляющей бракосочетание служительницы ЗАГСа, та не могла скрыть своего изумления, которое отчетливо отобразилось на ее лице. Во-первых, большая разница в возрасте между брачующимися, во-вторых, оба одеты в самую обычную, нисколько не напоминающую свадебную одежду, и, в-третьих, кроме них на церемонии нет ни одного человека.
  Через пятнадцать минут они вышли из здания ЗАГСа.
  - Вот ты и моя жена, - произнес Извеков.
  - А ты мой муж, - ответила Александра.
  Они поцеловались. Если не считать легкого взаимного соприкосновения их губ по время свадебной церемонии, это был их первый супружеский поцелуй.
  - Едем домой, - сказал Извеков.
  - Да.
  - Тогда вызову такси.
  Он достал телефон, и в это мгновение зазвонил телефон Александры. Она подумала, что это, скорее всего мама, решившая поздравить дочь с таким важным событием.
  Она посмотрела на монитор и удивилась, на нем высветилась фамилия Таланова.
  - Это Михаил, - сообщила она мужу.
  - Ему известно о нашем бракосочетании?
  - По крайней мере, я ему точно не говорила. Может, он как-то узнал.
  - Ответь.
  - Миша, слушаю тебя, - произнесла Александра.
  Она думала, что сейчас услышит поздравления, но вместо этого в трубке раздался встревоженный голос Михаила.
  - Саша, мне срочно нужна твоя помощь.
  - Что-то случилось?
  - Да, случилось, но это не по телефону. Если можешь, приезжай, причем, как можно скорей. Очень тебя прошу.
  - Боря, звонит Таланов, у него что-то произошло экстраординарное. Просит немедленно к нему приехать.
  - Если просит, езжай, - сказал Извеков.
  - А ты?
  - Я буду ждать тебя дома. Вызову тебе такси. Только узнай, куда надо ехать?
  - Миша, - сказала Александра в телефон, - где ты находишься?
  Таланов назвал адрес. Александра удивилась, это было недалеко от ее квартиры.
  Подъехало такси. Александра поцеловала мужа.
  - Все, я помчалась. Постараюсь вернуться, как можно быстрей.
  Таланов ждал ее в небольшом сквере. Михаил расположился на скамейке, весь сгорбившись, словно хотел как можно меньше быть замеченным. Она подошла к нему и села рядом.
  - Спасибо, что приехала, - поблагодарил он.
  - Миша, что произошло?
  Он ответил не сразу.
  - Час назад меня чуть не убили.
  - Что!? - изумилась она. - Почему?
  - Ты слышала о такой организации: "Военный альянс"?
  - Нет. А что за организация?
  - В ней в основном состоят те, кто был на фронте, а сейчас по разным причинам мобилизовался. Многие - по ранению. По своей идеологии - это самые настоящие экстремисты. Они не скрывают своего намерения, что если придут к власти, всех несогласных будут сажать в лагеря или убивать.
  - А ты тут причем?
  - Я давно следит за их действиями, собрал немало разного о них материала. У меня есть источник, который много рассказывал мне об этой организации.
  - И что случилось дальше?
  - На одном популярном интернет ресурсе я опубликовал статью об этом альянсе. В ней много всяких убийственных разоблачений. Я написал под псевдонимом, но кто-то меня там выдал - и они узнали сначала мою настоящую фамилию, а затем, где я живу.
  - Но каким образом?
  - Точно не знаю, но подозреваю, помогли спецслужбы. Мне известно, что у Альянса есть с ними прямая связь. Сегодня утром они заявились ко мне, отмычкой вскрыли дверь и набросились на меня. Мне каким-то чудом удалось вырваться, хотя один из них меня поранил ножом.
  Только теперь Александра заметила, что Михаил как-то неестественно держит одну руку.
  - Тебя ранили в руку? - спросила она.
  - Да, - подтвердил Таланов.
  - Надо срочно в больницу.
  - Нет, - покачал он головой, - ранение ерундовое, уже даже кровь не идет. Проблема в другом, не могу возвращаться домой, они могут в любой момент снова нагрянуть. Мне очень неудобно, но у меня нет другого выхода - приюти меня на несколько дней.
  - А дальше?
  - Дальше не знаю, буду думать, как поступить.
  - Идем. Я живу совсем неподалеку.
  - Я знаю, поэтому сюда и пришел.
  - Тебе известно моя квартира? - удивилась Александра.
  - Да, - чуть помедлил с ответом он. - Эти годы я интересовался всем, что касалось тебя.
  Александра ничего на это не ответила.
  - Дойдешь до моего дома или тебе помочь? - поинтересовалась она.
  - Дойду.
  В квартире Александра первым делом попросила снять рубашку, чтобы осмотреть рану. Михаил послушно выполнил ее просьбу.
  У него было крепкое, мускулистое тело. Александра невольно подумала, что, если бы не ее любовь к мужу, оно могло бы ее возбуждать. Интересно, известно ли Михаилу о том, что сегодня она стала официальной женой Извекова? Но решила, что спрашивать его об этом не станет. И уж тем более, его информировать.
  Она осмотрела рану. Она, в самом деле, была не глубокой, кровь запеклась на ее поверхности. Александра промыла ее йодом и перевязала бинтом.
  - Послушай, Миша, - сказала она, - я сейчас постоянно живу в другом месте. И не собираюсь возвращаться сюда. Поэтому ты можешь жить в квартире столько, сколько тебе понадобится.
  - Спасибо, Саша. Ты живешь у Бориса Эдуардовича?
  - Да.
  Она заметила, как нахмурилось его лицо.
  - Завидую ему, - вдруг произнес он.
  - Миша, давай не будем об этом, - попросила она.
  - Я постараюсь.
  - В холодильнике есть немного еды. На первое время хватит.
  - Не беспокойся об этом, у меня остались на карточке деньги, я куплю все, что мне понадобится.
  - Тогда я поеду. Если что-то тебе понадобится, сразу звони. А я, обещаю, скоро тебя навестить. Если не возражаешь, вместе подумаем, что делать дальше.
  - Нисколько не возражаю.
  Александра кивнула головой.
  - Все, я пошла. Ключи на столе.
  Она вдруг увидела его глаза, они были очень грустными. Ей стало его жалко. Но больше, чем она уже сделала, помочь ему ничем не может.
  
  57.
  В квартире Извекова ее встретил накрытий стол, над которым гордо реяла башенка бутылки шампанского.
  - Я решил, что мы все же должны отметить наш брак, - пояснил Извеков. - Ты не возражаешь.
  - Я только рада.
  - Тогда садись за стол. Сначала выпьем и закусим, а потом расскажешь, что случилось с Талановым.
  Александра села за стол и почувствовала, что сильно проголодалась. И не удивительно, за весь день она ничего не ела. Утром от волнения пропал аппетит, и она ограничилась только чашкой кофе.
  Извеков открыл бутылку и разлил шипящий напиток.
  - Знаешь, Саша, вопреки тому, что сейчас происходит, я хочу, чтобы мы были бы по-настоящему счастливы. Я в последнее время постиг одну истину: счастье может и должно прорастать, как растение, через асфальт, в пустыне, в любом месте на земле. Ты даже не представляешь, как я безмерно рад тому, что сегодня произошло.
  - Ну, почему же, очень даже хорошо представляю, - улыбнулась Александра.
  - Тогда за это и выпьем.
   Александра набросилась на еду. Она была самой простой, но это не имело никакого значения.
  - Поела? - спросил Извеков.
  - Да, уже не такая голодная.
  - Тогда рассказывай, что произошло?
  Александра поведала мужу о том, что случилось с ее бывшим однокурсником.
  - Ты что-нибудь слушал о "Военном альянсе? - поинтересовалась она.
  - Да, слышал и читал, правда, не так много. Он объединяет тех, кто был на войне и демобилизовался. В нем состоят самые настоящие отморозки.
  - Миша то же самое говорил. Он считает этих людей крайне опасными.
  Извеков кивнул головой.
  - Согласен с ним. Те, кто приходят с войны, всегда представляют опасность. Особенно, если это война неправедная. Эти люди опасны вдвойне.
  - Почему ты так считаешь?
  - Неправедная война оставляет в ее участниках тяжелый психологический след. Он кроется в их подсознании, но это не мешает ему управлять их поведением. У многих из них очень сильное стремление грабить, насиловать, убивать, потому что они пронизаны снедаемой их ненавистью. Это такая компенсация за то, что их бросили в бессмысленную бойню. Эти чувства требуют выхода, и они его активно ищут. В первую очередь их жертвами становятся те, кто выступает против агрессии, так как они воспринимают их в качестве злейших врагов.
  - Значит, Мише, в самом деле, грозит большая опасность, - констатировала Александра.
  - Если он попал в их поле зрение, то весьма вероятно.
  - Боря, как же тогда ему помочь?
  - Лучше всего на время уехать за границу.
  - Мне кажется, он не уедет. Уехать - значит признать свое поражение, признать, что тебе страшно. Миша не такой, он на это не пойдет.
  Извеков задумался.
  - Знаешь, что меня беспокоит больше всего. Через неделю начинается новый учебный год, и Таланову придется выйти из твоего убежища на работу. А этим людям вполне по силам узнать, где он работает.
  - В таком случае ему лучше не выходить на работу.
  - Если первого сентября он не выйдет, твой отец тут же уволит его за прогул. Для него это станет просто подарком. А никуда больше преподавать его не возьмут, разве только грузчиком в овощную лавку.
  - Что же нам делать, Боря?
  - Пока не знаю, но ситуация оптимизма не вызывает. Таланов должен сам решить, как ему поступать. Чем сможем, мы ему поможем. А пока предлагаю еще выпить...
  Это была их первая брачная ночь. После душа Александра обнаженная вошла в спальню. Извеков лежал на кровати.
  - Саша, какая же ты красивая! - воскликнул он.
  Она подошла к краю кровати и встала перед ней, чтобы он мог рассмотреть ее во всех деталях.
  - Знаешь, поначалу наших отношений я сильно комплексовал, мне все казалось это нереальным, в любую минуту могло закончиться, - произнес Извеков, не отрывая от ее взгляда.
  - А теперь? - спросила Александра.
  - А теперь я так счастлив, что даже не думаю об этом. Единственно, что смущает, что порой кажется, что такое невозможно. Но это не более, чем обычное опасение обывателя. Он всегда боится быть слишком счастливым.
  - Почему?
  - А все, что слишком, вызывает у него стойкое недоверие и опасение. Он хочет иметь только то, что укладывается в привычное русло, не выходит из берегов. А мое чувство к тебе затопляет все вокруг.
  Внезапно к Александре пришла одна мысль.
  - Послушай, Боря, мы много раз говорили, что ты был очень счастлив с Зинаидой Валентиновной. Особенно в первые годы вашей совместной жизни. У тебя было с ней так же?
  Извеков задумался.
  - Да, мы были очень счастливы. И все же это было нечто другое. Даже не знаю, как объяснить.
  - Мне хочется знать.
  - Хорошо, попробую. Если проводить аналогию с температурой, в наших с ней чувств было много тепла. Оно накрывало нас целиком, и это было прекрасно. А мое чувство к тебе - это кипяток, оно буквально меня обжигает. И это даже не прекрасно, это нечто большее. Возможно, такое слово еще не придумано, по крайней мере, мне пока не приходит на ум. Теперь ты понимаешь?
  - Теперь понимаю, - засмеялась Александра.
  - Тогда иди ко мне, больше не могу ждать.
  - А больше ждать и не надо, я выяснила, что хотела. Знаешь, что я очень хочу, чтобы во мне сегодня зародилась новая жизнь. Мне кажется, нет, я уверена, что созрела для этого.
  
   58.
  Через день Александра решила навестить Таланова. В целях конспирации не стала ему предварительно звонить, а просто отправилась на свою квартиру, открыла дверь своим ключом.
  Таланов лежал на диване и читал книгу. При виде Александры он тут же вскочил, на его лице отразилась радость.
  - Саша, как замечательно, что пришла. Я тут от скуки и одиночества схожу с ума. К счастью, у тебя здесь неплохая библиотека, читаю почти двадцать четыре часа в сутки.
  - У тебя появился шанс получить второе образование, филологическое, - пошутила Александра, садясь на стул.
  - Шанс может и появился, только оно мне не нужно. Книги - это хорошо, только вот польза от них в наше время никакая. Я давно понял, что их время прошло.
  - Я бы с тобой поспорила, но сейчас не та ситуацию. Ты выходил на улицу?
  - Один раз, за продуктами. Купил много, чтобы долго не выходить.
  - Никого подозрительного не видел?
  - Нет.
  - Уже хорошо. - Александра ненадолго замолчала. - Миша, мы с Борей обсуждали, что тебе делать дальше? Он считает, что тебе грозит серьезная опасность.
  - А я не считаю, я в этом нисколько не сомневаюсь. Эти подонки привыкли убивать, они убеждены, что все враги должны быть уничтожены. Другого способа борьбы с ними они не знают.
  - То-то и оно. Поэтому мы пришли к убеждению, что для тебя лучше всего уехать за границу. Если тебе нужны деньги, мы дадим.
  - За границу не поеду, - решительно отказался Таланов.
  - Но почему? Это полная гарантия твоей безопасности.
  Михаил несколько раз прошелся по комнате, Александра внимательно наблюдала за ним.
  - Знаешь, Саша, все это время я не только читал, но еще и думал, как мне поступить.
  - И как?
  Он остановился рядом с ней.
  - Уехать за границу - это значит расписаться в своей трусости. Это значит показать им, что они хозяева страны и могут тут делать все, что им заблагорассудится. А мы тогда кто?
  - Миша - это риторический вопрос. Мы же с Борисом Эдуардовичем призываем тебя проявить благоразумие.
  - Благоразумие - это замаскированный вид трусости.
   К Александре пришла мысль, что, скорее всего, это так и есть.
  - Мы только и делаем, что отступаем перед этими мерзавцами, - продолжал Таланов. - На сегодняшний день это единственная наша стратегия. Разве не так?
  - У нас нет выбора, Миша.
  - Тебе ли не знать, что выбор есть всегда. Кстати, твой Борис Эдуардович на лекциях часто нам повторял эту фразу. Ты помнишь?
  - Помню, - призналась она. - Но подумай, тот выбор, который ты хочешь сделать, для тебя крайне опасен. Через несколько дней начнется новый учебный год. В любом случае тебе нельзя появляться в университете. Они вычислили твой домашний адрес, узнают, и где ты работаешь. А если они туда придут?
  - В университет я пойду, я так решил. Меня там ждут студенты. Если я не появлюсь, они будут разочарованы, сочтут, что я бросился в бега.
  - Что за студенты, Миша? Ты имеешь в виду кого-то конкретно?
  Таланов посмотрел на нее и отвел глаза.
  - Обычные студенты, - пробормотал он. - Те, кто верят в меня. Я не могу их подвести. А если придут эти люди за мной, буду сопротивляться. Я так решил. - Он снова сел на диван. - Саша, я хочу у тебя спросить: можешь достать пистолет?
  От изумления Александра вытаращила на него глаза.
  - Ты тут от одиночества действительно сошел с ума, - сказала она. - Ты же стрелять не умеешь.
  - Не сложно научиться, в Интернете я прошел теоритический курс.
  - Даже, если бы я могла где-то найти пистолет, я бы этого не сделала. Ты хочешь, чтобы тебя посадили на пожизненный срок?
  - Я хочу, если они придут меня убивать, встретить их так, чтобы они надолго меня запомнили. Мы можем их победить, только оказывая сопротивление. Пока мы безоружны, мы беспомощны. Неужели ты этого со своим Борисом Эдуардовичем не понимаешь?
  - Мы с Борисом Эдуардовичем это понимаем, - ответила Александра. - Только мы понимаем и другое: пистолет в твоих руках ничего не изменит. А себя точно погубишь.
  - Что же ты предлагаешь делать?
  Александра почувствовала внутри себя пустоту. Она не знала, что ответить на этот справедливый вопрос.
  - Не знаю, Миша, - честно ответила она.
  - Я так и предполагал, - усмехнулся он. - Вы против этой власти, но как с ней бороться и близко не представляете. Но пока каждый не скажет ей: "no pasaran", она будет делать с нами, все, что угодно. А для меня "no pasaran" - не просто красивый лозунг, это программа действия.
  - А если она потребует твою жизнь?
  Таланов снова встал с дивана и снова зашагал по комнате.
  - Я все время думаю об этом. Поверь, я вовсе не стремлюсь к смерти, я стремлюсь к любви. Я лежу тут на диване, который пахнет тобой, и мечтаю о том, что однажды мы будем вместе.
  - Миша, сейчас вопрос не об этом, - проговорила Александра.
  - Это для тебя не об этом, а для меня всегда об этом. Кстати, что у тебя с Борисом Эдуардовичем?
  Александра несколько мгновений колебалась: говорить ли ему о том, что они поженились? Для него это станет неприятной новостью.
  -Миша, мы позавчера поженились.
  Таланов снова сел и какое-то время молчал.
  - Я никуда не уеду и первого сентября, как и положено, дисциплинированному преподавателю, приду в университет, - глухо проговорил он.
  - Я так и предполагала, - сказала Александра. Она поняла, что продолжать дальше диалог не имеет смысла. - С твоего разрешения я пойду.
  - Это же твоя квартира, поэтому тебе не надо спрашивать разрешения, тем более, у меня.
  - Хорошо, до свидания.
   Александра быстро покинула квартиру, оставаться в ней с Талановым ей было тяжело.
  
  59.
  Наступило первое сентября - первый день нового учебного года и одновременно день рождения Александры. В детстве она обожало это событие, с нетерпением ждала его наступление. Пока она спала, родители клали на тумбочку возле ее кровати целую горку подарков. И едва она открывала глаза, тут же смотрела, что ей подарили на этот раз. И очень редко разочаровалась, так как отец и мать всегда знали, что желает получить их дочь.
  Когда она стала старше, этот обычай как-то пропал сам собой, но Александра его не забыла. И, даже зная, что никакие подарки ее не ждут, когда пробуждалась в этот день, всегда смотрела на прикроватную тумбочку.
  Вот и на этот раз, едва Александра проснулась, как тут же посмотрела на нее. Но там ничего не было. Она тихо и грустно вздохнула; дело было не в отсутствие подарков, а в том, что навсегда ушло детство. И уже ни при каких обстоятельствах не повторится.
  - Проснулась, - услышала она голос мужа. - Поздравляю с началом учебного года и днем рождения. Долго думал, что тебе подарить и решил, что мы вечером пойдем в тот ресторан, где нам так понравилось. Я узнавал, сегодня там будет живая музыка. А сейчас прими вот этот букет.
  - Спасибо, дорогой. - Александра поцеловала мужа, принимая большой букет цветов. - Я уверена, это будет прекрасный вечер.
  - Саша, у нас мало время, нам нельзя опаздывать, - проговорил Извеков. - Вставай, я приготовил завтрак.
  Александра пила кофе и смотрела на мужа и думала о том, сколько ей еще выпадет своих дней рождений встречать вместе с ним?
  - Меня беспокоит Таланов, я не сомневаюсь, что он сегодня появится в университете, - проговорил Извеков. - Это для него очень опасно. В последние дни я читал в Интернете про эту организацию. Если верить публикациям, в самое последнее время они сильно активизировались. Причем, проявляют большую жестокость, уже есть несколько избитых ими человек, которые оказались в больницах. Я не удивлюсь, если они начнут скоро убивать. И кто знает, кто станет их первой жертвой.
  Александра поняла, что муж говорит о Михаиле.
  - Что же нам делать, Боря?
  - Попробуй еще поговорить с ним.
  - Бесполезно. У меня сложилось впечатление, что он как раз и ищет способ стать жертвой. И частично виновата в этом я.
  - Ты? - удивился Извеков. - В чем же твоя вина?
  - Моей вины вроде бы и нет, но при этом есть, - вздохнула Александра.
  - Как-то немного запутано.
  - Ничего запутанного нет. Миша любит меня с первого курса, и это чувство до сих пор не прошло. Это сильно его мучает, особенно после того, как он узнал о наших отношениях. Когда я с ним в последний раз разговаривала, он почти этого не скрывал. Я так понимаю, что в качестве компенсации он хочет пожертвовать собой. Это такой способ освободиться от внутреннего напряжения.
  - Похоже, ты права, - согласился Извеков.- Самое ужасное то, что как раз в этом невозможно ничем ему помочь. Да и он откажется принимать помощь. Остается только ждать развития событий. У меня плохие предчувствия.
  - У меня - тоже.
  - Есть еще один неприятный сюжет, - произнес Извеков. - И он уже касается тебя.
  - Мне тоже грозит опасность?
  - Думаю, да, только другого рода. К счастью, речь не идет о твоей жизни.
  - Тогда не понимаю.
  - У меня кроме тебя есть еще одна аспирантка - Алиса Капленкова. Ты ее не видела, потому что она была в отпуске.
  - Зато я ее знаю, мы тоже с ней учились на одном курсе. Она была едва ли не самой плохой студенткой. Как она попала к тебе в аспирантки?
  - Ее навязал твой отец. Он в ультимативной форме приказал мне ее взять. Ученая из нее примерно такая же, как и балерина. Но не это главное.
  - А что?
  - Она буйная патриотка, она считает своим священным долгом проверять всех на лояльность. Нет сомнений, что как только она тебя увидит, так сразу же и начнет. А таких, как ты, она ненавидит особенно сильно.
  - Я знаю, она меня не любила, когда мы учились. К счастью, мы с ней почти не общались. Но когда появлялась возможность, она меня старалась всегда как-то задеть. Особенно ее бесило то, что я дочь ректора.
  - В общем, готовься, а теперь пора ехать в университет.
  Алиса уже сидела в комнате. Она встретила Александру напряженным взглядом.
   - Привет, я тебя ждала, - сказала Алиса. - Любопытно посмотреть, какой ты стала. Давно же не виделись.
  - Что есть, то есть, - согласилась Александра, так же разглядывая ее.
  Алиса никогда не была красивой, и прошедшие годы сделали ее еще большей дурнушкой. Длинный нос, серая кожа на лице, тусклые глаза. Вдобавок редкие волосы, заканчившиеся конским хвостом. Да и одета она была, по мнению Александры, весьма безвкусно, если не сказать, аляповато. Вид не для слабонервных, невольно подумала Александра.
  - Вот не думала, что мы тут встретимся, - продолжила Алиса. - Почему?
  - Ты работала в крутой компании, зашибала большие бабки. А тут что? Гроши.
  - Деньги - это не все.
  - Конечно, ты же теперь жена Извекова.
  - Откуда тебе известно?
  - Об этом все только и говорят в универе. Вы тут главная тема. Даже войну затмили.
  - А что тут много говорят о войне?
  - Меньше, чем надо.
  - А надо много?
  Алиса встала из-за стола и почти вплотную подошла к Александре.
  - Думаешь, я не знаю, что ты со своим муженьком против нее.
  - И откуда ты знаешь?
  - А тут, как в деревне, все про всех знают. А на твоего Извекова целая гора компромата. Долго он тут не продержится. Что будешь делать тогда?
  - Тогда и посмотрим.
  - Ну, ну, - усмехнулась Алиса. - Ты все такая же.
  - Какая?
  - Самоуверенная и заносчивая. Знаешь, что папочка тебя не оставит.
  - Тебя, когда мы учились, это бесило.
  - Да, бесило, - подтвердила Алиса. - А почему у тебя должно быть особое положение. Все должно быть по справедливости.
  - Согласна с тобой. Когда я училась, то не пользовалась протекцией отца. И ты это знаешь. И сейчас не собираюсь.
  - А сюда тебя кто устроил? Полагаешь, мне это не известно.
  Александра мысленно признала правоту своей бывшей однокурснице. Не помоги отец, ее бы никто аспирантом к Извекову не взял.
  - Молчишь, не знаешь, что сказать, - констатировала Алиса. - Ничего, мы установим справедливость, скоро ни тебя, ни твоего муженька тут не будет. А знаешь, почему?
  - Сейчас ты скажешь и я, наконец, узнаю.
  - Конечно, скажу, я ничего не скрываю в отличие от тебя. А знаешь, почему?
  - Надеюсь, услышать.
  - Потому что в отличие от тебя мне нечего скрывать. Я за свою страну готова уничтожить любого. Потому что патриотка. А ты вражина, как и твой муж.
  - Что же ты тогда делаешь в его аспирантуре?
  - Слежу за ним. Теперь буду и за тобой. Мы всегда были врагами. А сейчас - еще больше. Уверяю, мы вычистим наш универ от всех, кто против нас. И в первую очередь от тебя.
   Александра поняла, Алиса столь откровенна с ней, потому что у нее есть высокий покровитель. И, скорее всего, это ее отец. Или кто-то близкий к нему.
  - Желаю успеха в твоих начинаниях. - Александра, наконец, заняла свое место. Она была ошеломлена, так как не ожидала встретить в Алисе такого накала к ней ненависти. Да, Алиса всегда ее не любила, но сейчас в ее чувствах проявилось нечто новое. Это не просто неприязнь или недоброжелательство, это именно полное неприятие, желание растоптать. Откуда это в ней взялось, раньше вроде бы такого все-таки не было? Или было, только она, Александра, этого не замечала. Скорее всего, это вызвано тем, что вся атмосфера в стране пропитана миазмами неистовства к тем, кто придерживается других взглядов, они способствуют подъему того, что до какого-то момента было скрыто или проявлялось подспудно, а потому было не всегда незаметно.
  Впрочем, сейчас ее волнует не Алиса, а Михаил. Надо его срочно найти. Она вышла из помещения и пошла мимо многочисленных аудиторий на кафедру, где должен был находиться Таланов. Чтобы туда попасть, надо было выйти на улицу и зайти в другое крыло здания.
  Так она и поступила. Но едва вышла на улицу, увидела с дюжину мужчин, идущих ей на встречу. По их виду было легко понять, что они не являются ни студентами, ни преподавателями университета. Одеты они были одинаково, в черные брюки и черные рубашки.
  Один из них - высокого роста, широкоплечий мужчина подошел к ней.
  - Девушка, где тут у вас второй корпус? - поинтересовался он.
  - Видите, ту дверь, - показала Александра, - это вход в него. И тут же пожалела, что указала им путь. Ее охватило плохое предчувствие; напрасно она так поступила.
  Но было уже поздно, мужчины быстро пошли в сторону указанного входа. Александра хотела идти за ними, как внезапно увидела отца, который направлялся к ней.
  - Саша, постой! - крикнул он.
  Она остановилась, ожидая, когда он подойдет к ней.
  - Я тебя искал, но мне сказали, что ты куда-то ушла, - проговорил Георгий Павлович.
  - Да, по делу, папа. Извини, мне надо идти.
  - Подожди минутку. У тебя столько событий. А мы с мамой узнаем о них не от дочери, а от других людей. Тебе не кажется, что это не правильно.
  - Так получается.
  - Я понимаю. - Отец на секунду замолчал. - Мы с мамой хотим тебя поздравить и со свадьбой, и с днем рождения. Мы приготовили подарок. Он скромный, но это твои любимые духи. Сейчас их трудно найти в Москве, но нам повезло.
  Только сейчас Александра заметила в руках отца маленький пакет.
  - Спасибо, папа. И поблагодари от меня маму. А сейчас мне, правда, надо идти. - Она взяла пакет.
  - Подожди еще минутку. Я хочу тебя спросить...
  - Потом, папа, прости, сейчас некогда.
  Александра почти бегом направилась к входу в корпус. Поднялась на второй этаж и открыла дверь на кафедру. Михаила там не было.
  - Скажите, а Таланов не приходил? - спросила она у сидящей за столом женщины.
  - Он был тут, но буквально за пять минут до вас вышел. К нему пришли какие-то люди.
  У Александры что-то оборвалось внутри. Она уже почти не сомневалась, что пришли именно те, от кого прятался Михаил.
  - А куда они пошли?
  - Откуда же мне знать, - даже слегка обиделась женщина.
  Александра снова вышла в коридор. Где же они могут быть, почему ей не встретились, когда она шла на кафедру?
  Внезапно Александра вспомнила, что есть еще одна дверь в противоположной части корпуса, которая ведет во двор. Они явно направились туда, больше просто некуда.
  Она стрелой промчалась по длинному коридору, спустилась на первый этаж и выбежала во двор. Навстречу бежала та самая группа мужчин, которым она показала дорогу во второй корпус. Александра оказалась на пути как раз того, кто спрашивал ее об этом, он ее так грубо и сильно оттолкнул, что Александра упала.
  Она тут же поднялась с земли. Это заняло несколько секунд, но их хватило на то, чтобы мужчины скрылись в здании. Но ее сейчас беспокоило не они, а Михаил. Где он может тут быть?
  Она услышала стон и со всех ног помчалась на звук. Михаил лежал под толстым дубом, из живота сочилась кровь. Она окрасила собой рубашку и пролилась на землю.
  Александра бросилась к нему. Она понимала, что надо срочно остановить кровь, но сделать это было нечем. Она быстро стянула с себя кофточку и стала перевязывать ею рану. Но кровь продолжала сочиться, так как, судя по всему, ранение было глубоким.
  Внезапно она сначала увидела, как зашевелились губы Таланова, а затем услышала его слова: "no pasaran". После чего он потерял сознание. Что есть силы, она закричала: "Помогите! Человек умирает!"
  Дальнейшее она помнила довольно смутно. Несколько человек прибежали на ее зов, отодвинули ее в сторону, а Михаилу понесли в корпус. Затем она помнила, как приехала "Скорая помощь", Таланова на носилках поместили внутрь автомобиля. И он быстро понесся по улице. Потому появился Извеков, он обнял ее за плечи и куда-то повел.
  По-настоящему она очнулась только дома. Александра лежала на диване, рядом сидел муж.
  - Боря, что с Мишей? - первым делом спросила она.
  Извеков долго не отвечал, он смотрел куда-то в сторону от нее, его лицо было очень бледным.
   - Боря, что с Мишей? - повторила она вопрос.
  Извеков перевел на нее взгляд.
  - Десять минут назад позвонили с кафедры, Михаил в больнице, не приходя в сознании, скончался.
  
  60.
  Александра лежала на кровати, состояние прострации сменялось на истерику. Затем снова она погружалась в прострацию. Извеков сидел рядом с ней и держал ее руку в своей руке. Сначала он пытался ее успокаивать, но она не воспринимала его слова, она слышала их, но они не доходили до сознания.
  Прошло несколько часов, наступил вечер, а состояние Александры не менялось. Внезапно на пороге комнаты она увидела Аврору. Та стояла неподвижно и смотрела на нее.
  - Саша! - вдруг воскликнула Аврора. Она подошла к кровати и села на стул, который уступил ей Извеков.
  Неожиданное появление подруги немного успокоило Александру. Она давно поняла, что Аврора нередко оказывает на нее что-то вроде терапевтического эффекта.
  - Ара, как хорошо, что ты пришла, - проговорила Александра. - Откуда узнала?
  - Твой муж позвонил.
   Александра приподнялась на кровати, уткнулась ей в грудь и зарыдала. И вдруг почувствовала, что ей стало немного легче.
  - Ложись, - заботливо вернула Аврора Александру в прежнее положение. - Когда человек лежит, он все воспринимает более легко. Это я по себе знаю.
  - Мишу убили, - простонала Александра.
  - Это ужасно, но тебе надо прийти в себя. Ему уже ничем не поможешь. Давай попьем чаю?
  Александра кивнула головой. Аврора повернулась к Извекову.
  - Борис Эдуардович, сделайте для нас с Сашей чай. Кстати, ты есть не хочешь? - спросила она уже у подруги.
  - Только чай.
  - Сейчас сделаю, - произнес Извеков и скрылся на кухне.
  Они остались одни. Аврора положила голову на подушку рядом с головой Александры и обняла ее за плечи.
  - Ара, что нам всем делать? - спросила Александра.
  - Саша, я понимаю, как тебе тяжело, но нам всем понадобится много сил для выживания в этой обстановке. Поэтому возвращайся к жизни как можно скорей. Мише наши слезы не помогут. Он сам так решил. Ведь это правда?
  - Да. Мы пытались его отговорить, но он не желал даже слушать.
  - Я знаю, он хотел быть жертвой.
  - Откуда ты это знаешь? - удивилась Александра. - Ты же не видела его много лет.
  - У него это стремление проявлялось еще во время учебы. Ему всегда хотелось чем-то пожертвовать.
  - Я это не замечала.
  - Ты мало обращала на него внимания, а я это видела. Одно время он мне сильно нравился. Я даже его ревновала к тебе.
  - Не подозревала об этом. Почему тогда ты не порвала со мной, если я была твоей соперницей?
  - Ты была и остаешься моей лучшей подругой. Ни одному мужчине не дано нарушить нашу дружбу.
  - Даже Борису?
  - Даже ему. Я была не права, если его по-настоящему любишь, то должна быть с ним.
  Они обнялись. В комнату вошел Извеков, неся на подносе две чашки с чаем.
  - Мы выпьем чай за столом, - сказала Александра. - Я больше не хочу лежать.
  - Тогда я еще кое-что принесу, - произнес Извеков.
  Они сидели за столом, на котором стояла бутылка водки. Извеков разлил ее по стопкам.
  - Выпьем за Михаила, - предложил он тост.
  
  61.
  Аврора ушла довольно поздно. Они остались одни. Александра немного удивленно смотрела на мужа, он выглядел, по ее мнению, несколько непривычно: сидел молчаливый и неподвижный, почти не смотрел в ее сторону, вместо этого глаза упорно глядели мимо нее.
  Конечно, утром произошло большое несчастье, погиб Таланов, и это не могло не повлиять на поведение мужа. Но она шестым чувством ощущала, что дело не только в этом ужасном случае, но в чем-то еще.
  - Боря, что тебя гложет? - дотронулась до мужа Александра.
  - Разве ты забыла, что сегодня случилось?
  - Я этого никогда не забуду, но мне кажется, ты обеспокоен чем-то еще. Пожалуйста, не держи в себе, поделись со мной. Я же твоя жена, а значит, самый близкий к тебе человек.
  Извеков внимательно посмотрел на нее.
  - Ты права, не только самый близкий мне человек, ты единственно близкий мне человек. И от тебя не может быть тайн. Даже если они постыдные.
  - Тогда объясни, в чем дело? Я не верю, что у тебя есть постыдные тайны.
  - Смотря, что под этим понимать. Да, в стране творятся ужасные вещи, и долг каждого честного человека бороться с ними в меру его сил.
  - Но ты же это и делаешь.
  - Как тебе сказать. Да, я на плохом счету, я даже не исключаю, что если ситуация усугубится, меня могут и посадить. И все же в глубине души и не только в глубине я надеялся пересидеть эти тяжелые времена, что для меня они обойдутся малой кровью. А чтобы это случилось, я сдерживал себя, не лез на рожон. Были случаи, когда честный человек просто был обязан так поступить, а я этого не делал. И мне стыдно, что я даже от тебя это скрывал.
  - Это не изменило бы моего отношения к тебе.
  - Возможно, но ведь дело этим не ограничивается, важно не только то, что другие думают о тебе, самое главное, что ты сам думаешь о себе. А я думал не слишком хорошо, но при этом ничего не менял. Теперь ты понимаешь?
  - Понимаю, Боря. Но сколько людей ведут себя намного хуже. Их просто тьма.
  - То, что их тьма, нисколько меня не оправдывает. Если уж на кого-то ориентироваться, то на лучших, а не на худших.
  - А сейчас что-то изменилось?
  - Смерть Таланова. Помнишь: "Пепел Клааса стучит в мое сердце". Вот и я вдруг почувствовал, что у меня в груди застучал пепел Михаила. Его убийство многое меняет. Я осознал, что его лозунг: ""no pasaran" требует не просто, чтобы его с пафосом произносили, а каких-то реальных действий. А я к ним не привык. Я только писал книги, статьи, монографии, читал лекции студентам. По большому счету вот и вся моя жизнь. Я даже с сыном справиться не сумел, меня охватывает жуть от его воззрений и поступков. Но я давно даже не пытаюсь как-то воздействовать на него. И что теперь мне делать?
  Александра встала, подошла к мужу и прижала его голову к своей груди.
  - Боречка, но нельзя же от себя требовать того, что ты по своей природе не можешь делать. При мысли о судьбе Михаила, мне хочется идти и убивать этих злодеев, но я же не могу так поступить. Я даже из рогатки ни в кого не стреляла. Надо искать свою форму протеста.
  Извеков покачал головой.
  - От той формы протеста, которого я придерживался, нет никого толка. Это всего лишь имитация.
  - Ты это говоришь под влиянием смерти Миши.
  - Не только. Я размышлял об этом весь день. Это обман самого себя, такое самовнушение, что, дескать, я что-то делаю. А на самом деле, ничего. А вот Михаил делал, потому его убили.
  - Хочешь, чтобы убили и тебя?
  - Не знаю. В какие-то минуты - да. В этом случае я бы себя зауважал.
  - Ты с ума сошел! А что станется со мной? - Александра стала покрывать его лицо поцелуями. - Я не хочу без тебя.
  - Я тоже не хочу погибать. После того, как мы вместе, я стал любить жизнь, как еще никогда не любил. Только это не отменяет все то, что я недавно сказал. "Пепел Михаила стучит в моем сердце".
  - И что ты собираешься делать? - с тревогой спросила Александра.
  - Думаю, но ничего не могу придумать.
  - Тогда пойдем спать. Я безумно устала. Такого тяжелого дня в моей жизни еще не было.
  Извеков кивнул головой. Но Александра видела, что он продолжает о чем-то напряженно размышлять. Но спрашивать о чем, ей было страшно.
  
   62.
  На следующий день Александре позвонили из следственного комитета и попросили приехать для дачи показаний в качестве свидетеля.
  Следователь ей не понравился с первого взгляда. Он назвался Антоном Геннадьевичем Зобиным, с невзрачным лицом; несмотря на то, что был далеко не старым, волосы на голове проредила солидная плешь. Вдобавок одет в какую-то непонятного цвета и фасона рубашку.
  Александра сразу почувствовала, что ей предстоит трудный. разговор. Так и вышло.
  Она еще не полностью оправилась после вчерашней трагедии, а потому чувствовала себя на взводе.
  - Мне известно, кто убил Таланова! - заявила она после окончания всех необходимых формальностей.
  - И кто? - спросил следователь.
  - Эта организация, она называется "Военный альянс". Я видела, как они шли убивать Михаила. Одному из них я даже указала, как пройти в нужный им корпус. Поэтому запомнила его, могу составить фоторобот.
  - Если надо будет, составите. Почему вы думаете, что Таланова убили именно они?
  - Мне Михаил говорил про них. Незадолго до убийства они напали на него и нанесли его повреждения. Он боялся возвращаться домой и несколько дней жил в моей квартире.
  - Чем же вы объясняете причины вражды, как вы говорите, этого: "Военного альянса" к вашему знакомому?
  - Он написал о них разоблачительную статью.
  Зобин внимательно посмотрел на Александру.
  - Вы читали эту статью?
  - К сожалению, не успела.
  - А я читал. В ней Таланов обвинял членов этой организации в бандитизме, в преследование, как он написал, инакомыслящих, в разжигании ненависти и нетерпимости.
  - Да, Михаил мне об этом говорил.
  - Но при этом не привел убедительных доказательств. А вам известно, кто состоит в этой организации? Это достойные члены общества, ветераны войны, многие из них были тяжело ранены, многие имеют наградами. Члены "Военного альянса" оказывают большую помощь госпиталям, где лечатся наши доблестные воины. А ваш знакомый очернил их, он даже называет этих людей предателями. Если бы Таланов не умер, мы бы возбудили против него уголовное дело за клевету против истинных патриотов.
  - Которые его убили.
  - Это не доказано. То, что вы кого-то видели, незадолго до смерти Таланова, не является прямым доказательством их причастности к убийству.
  - Как не является доказательством! - возмутилась Александра. - Я наткнулась на них, когда они бежали с места преступления по двору, где лежал смертельно раненый Михаил. Один из них меня даже толкнул, чтобы освободить дорогу.
  - Еще раз повторяю, это еще не доказательство. Вы сами видели, как убивали вашего знакомого?
  - Самого убийства не видела. Но кроме них, там не было никого.
  - Могли не заметить, вам явно было не до того.
  - Там небольшое пространство, если был бы кто-то еще, я бы увидела. К тому же почему они бежали, если никакого преступления не совершили?
  - Причин всегда может быть много, поверьте моему опыту. Возможно, увидев раненого Таланова, испугались, а возможно, куда-то спешили, опаздывали на встречу.
  - Вы издеваетесь? - не сдержалась Александра.
  - Гражданка Владыкина, прошу вас, думайте о том, что говорите, иначе, могу возбудить против вас уголовное дело за оскорбление власти.
  - Это намного легче, чем найти настоящих убийц. Хотя они практически известны, нужно только узнать их имена. Одного я точно хорошо запомнила.
  - Вы слышали о презумпции невиновности. Нельзя обвинять человека, если вина его не доказана.
  - А как быть, если его вину не желают доказывать?
  Какое-то время следователь молчал, он явно решал, как вести себя дальше.
  - Последний раз предупреждаю, не играйте с огнем. А сейчас можете идти, всю нужную от вас информацию я получил.
   Александра вышла из следственного комитета. На душе было тяжело, поведение этого следователя однозначно свидетельствовала об одном - он не желает искать убийц. Почему, тоже понятно, они для него свои, а Михаил чужой. Этот Зобин по сути дела, прямым текстом заявил, что Таланов предатель, катит бочку на честных патриотов. После этой беседы вряд ли можно сомневаться в том, что виновные останутся безнаказанными.
  
  63.
  Вечером Александра пересказала мужу разговор в следственном комитете.
  - Они не хотят расследовать убийство Михаила, - сделал вывод Извеков. - Он у них был на плохом счету, и они рады, что его больше нет. Ничего другого и не следовало ожидать. Знаешь, я говорил с твоим отцом о похоронах Таланова. Он согласен это сделать за счет университета, организовать в актовом зале процедуру прощания. Но у него одно условие - никаких намеков на политику, у всех должно создаваться впечатление, что это чисто уголовное преступление.
  - Боря, но это же не так! - воскликнула Александра.
  - Я ему сказал то же самое.
  - И что ответил папа?
  - То, что и следовало ожидать: в таком случае хороните сами. Я согласился на выдвинутые им условия.
  - Это же ужасно, мы даже честно не можем похоронить человека. Разве Миша этого не заслужил?
  - Саша, как живем, так и хороним. Живем во лжи, хороним во лжи. Но это единственный способ отдать дань уважений ему.
  Большой актовый зал университета был забит людьми: пришли студенты, преподаватели, администрация. Гроб стоял на помосте, люди молча поднимались к нему и клали цветы. Александру поразило то, что царило почти абсолютное молчание, никто ни с кем не говорил. Она никак не могла определить, как относятся присутствующие к гибели Михаила, их лица в большинстве своем не выражали никаких эмоций. У нее возникло ощущение, что присутствует ни при прощании с человеком, а на каком-то рядовом событии.
  По обе стороны гроба с траурными повязками на руках стояли ее отец и муж. Александра заметила, что они не смотрят друг на друга, Георгий Павлович руководил церемонией, то и дело что-то говорил подходящим к нему людям, Извеков же поразил ее тем, что, словно статуя, был совершенно неподвижен. Его глаза были устремлены куда-то к верху, словно ему не хотелось видеть то, что происходило в зале. Скорее всего, так оно и было, подумала Александра.
  Сама же она ощущала внутри себя опустошение. За прошедшие после гибели Михаила дни она почти полностью выгорела эмоционально. Той острой боли, того чувства невосполнимой утраты уже не было, она ловила себя на том, что уже не понимала, что испытывает. Скорее всего, это была рваная рана, которая постоянно саднила, но которая постепенно затягивалась свежей кожей.
  Начались выступления. Первым взял слово ее отец. Александра внимательно его слушала. Он говорил довольно долго, не меньше десяти, а то и больше минут. И с каждым произнесенным новым его словом ей становилось все более тягостей. Из уст ректора лилась сплошная ложь и патока, Михаил представал абсолютно патриотически настроенным преподавателем и человеком, который делал все, что мог, чтобы воспитывать в этом же духе своих студентов. А его смерть трагическая, но случайность, от которой не застрахован никто. Страна лишилась человека, который свято верил в ее возрождение и светлое будущее.
  У Александры возникло сильное желание тут же выйти на помост, встать рядом с гробом и рассказать присутствующим, каким, на самом деле, был Михаил человеком, во что он верил, чему учил своих учеников, и почему его ждала такая ужасная участь. Но в этот момент слово взял Извеков. У него было очень бледное и отрешенное лицо, и ей стало тревожно за мужа. Она знала, что утром у него было не все хорошо с сердцем, и чтобы купировать приступ, пришлось принять валидол.
  Александра боялась, что это состояние может у мужа повториться. Она ощутила такое беспокойство, что даже немного продвинулась вперед на всякий случай, если экстренно ему понадобиться ее помощь.
  - Дорогие мои друзья и коллеги! - услышала Александра голос мужа. - Сегодня для всех нас день большой скорби, мы потеряла настоящего сына Родины. И дело даже не в том, что он был талантливым преподавателем, которого любили его студенты. Главное в другом, от нас ушел человек, который жил по правде, не кривил душой, не боялся говорить то, что считал нужным сказать, даже, если это не всем нравилось. В наше время это большая редкость, так как требует немалого мужества, и каждая такая личность буквально наперечет. Потеряв ее, мы до конца даже не можем постигнуть всю глубину нашей утраты. Мы будем помнить о тебе, Михаил, пока бьются наши сердца.
  Больше никого Александра не стала слушать, она тихо вышла из зала в коридор и прислонилась к стене. Она ощущала, что гордится мужем, он сказал именно то, что являлось самым важным в этой страшной ситуации.
  Домой с кладбища они вернулись под вечер. Похороны снова разбередили в ней тяжесть утраты. Александре никак не удавалось избавиться от ужасного впечатления от картины, когда гроб с Михаилом, словно тонущий корабль в море, медленно стал погружать в пучину могилы. Больше она никогда не увидит его. Только теперь, когда Таланова не стало, она понимает, каким близким ей человеком он был. Точнее, мог бы им стать.
  Внезапно даже для нее самой Александра разрыдалась. Извеков буквально подбежал к ней и обнял жену.
  - Саша, что с тобой? - тревожно спросил он.
  - Боря, я не могу смириться с тем, что Мише больше нет и никогда не будет. Ты понимаешь, все эти годы он любил меня, а я даже об этом ни сном, ни духом. Совсем рядом
  находился человек, который испытывал ко мне такие чувства, а я ходила по улицам, веселилась, затевала дурацкие интрижки - и совсем не думала о нем. Я могла не вспоминать о Мише целый год. А он жил с этой любовью и собирался жить еще долго. Почему все так?
  Извеков еще крепче прижал к себе жену.
  - Сашуля, жизнь устроена очень трагично, и это надо принимать, как должное. Иногда мне кажется, что этот мир, в котором мы живем, худший их всех, которые только могут существовать во Вселенной. И он ценен только тем, что в нем находятся люди, которые бросают ему вызов, не желают мириться с таким его устройством. Михаил был как раз из этой редкой породы. А они часто обречены.
  Александра вдруг отстранилась от мужа и посмотрела ему в лицо.
  - Но ведь мы с тобой тоже стараемся хоть как-то изменить мир к лучшему. Значит, мы так же обречены?
  - Ты это поняла только сейчас? Знаешь, Саша, никто не знает своей судьбы. И, возможно, это самое лучшее, что есть у нас, иначе не представляю, как бы мы все жили. - Извеков снова обнял жену. - Нам надо успокоиться, прийти в себя. У нас впереди много дел.
  
  64.
  Когда на следующий день Александра пришла на работу, то в комнате уже сидела Алиса. Она сразу же натолкнулась на ее злой взгляд.
  - Как прошли похороны? - спросила Алиса.
  Только сейчас Александра поняла, что Алиса на похоронах не присутствовала.
  - Могла бы присутствовать на похоронах. Между прочим, Михаил твой однокашник, а ты даже не почтила его память. Насколько я помню, он даже помогал тебе в учебе.
  - Это не имеет значения, - резко отозвалась Алиса. - Мало ли что было когда-то. Важно то, что есть сейчас. А сейчас он был нашим одним из наших врагом. Я не намерена ходить на их похороны. Я рада, что его больше нет. Тем меньше таких, как он, тем лучше.
  - Кому лучше?
  - Тем, кто живет в нашей стране. Хотя, я знаю, ты так не считаешь.
  - Не считаю, - не стала скрывать Александра. - Михаил был из тех людей, кем следует гордиться.
  Алиса вдруг резко вскочила со своего места и почти подбежала к Александре.
  - Думаешь, я не знаю, чему он учил своих студентов. На месте ректората я бы разобралась, какие настроения существуют в его группах. Я видела, как твой Михаил шушукался с некоторыми из своих учеников. .
  - А ты донос напиши.
  - Надо будет - и напишу. - Алиса наклонилась к сидящей Александре. - Думаешь, что меня что-то остановит? Если увижу, что ты занимаешься чем-то предосудительным, непременно сигнализирую куда надо.
  Александра решила, что разговаривать с ней дальше нет никого смысла. На курсе у нее была репутация одной из самых неумных студенток, а потому в чем-то ее убеждать, только понапрасну терять время и силы.
  - Мне надо работать, а ты делай, что считаешь нужным.
  Удивительное заключалась в том, что предчувствие Алисы оказалось верным. Когда Александра возвращалась из столовой в свой кабинет, к ней подошел молодой человек. Его лицо показалось ей смутно знакомым.
  - Александра Георгиевна, здравствуйте. Мне надо с вами поговорить, - произнес парень.
  - О чем?
  - Не здесь, лучше куда-нибудь отойти.
   Александра ощутила беспокойство, ею вдруг овладело предчувствие, что эта беседа будет иметь большие последствия.
  - Хорошо, - согласилась она, - можем выйти во двор.
  Парень кивнул головой. Александра внимательно посмотрела на него, ей показалось, что он сильно волнуется.
  Они вышли в тот самый двор, где убили Михаил. Невольно взгляд Александры устремился на то место, где она обнаружила его. И изумилась. В окружении цветов стоял большой фотопортрет убитого.
  - Вам известно, кто создал этот мемориал? - взволнованно спросила она.
  - Студенты. Те, кто его любили и уважали, - пояснил парень.
  Александра постаралась успокоиться.
  - Кто вы и о чем хотите со мной поговорить? - спросила она.
  - Меня зовут Виталий Стадников, я учусь на последнем курсе.
  - Очень приятно. Как зовут меня, вам известно.
  - Можно попросить говорить мне ты, мне так удобней, - попросил юноша.
  - Как скажешь. Так о чем ты хотел со мной поговорить? У меня мало время.
  - Обратиться к вам мне посоветовал Михаил Николаевич. Он сказал, что если его убьют, чтобы я имел дело с вами.
  - Что? Он так и сказал?
  - Да.
  - И когда?
  - За неделю до его убийства.
  - Но он не мог с тобой говорить, он не выходил из квартиры.
  - Мы общались по телефону. Он сказал, что вам можно полностью доверять. И добавил: как вы скажите, какое решение примите, так все и будет.
  - О чем ты, я ничегошеньки не понимаю.
  - Сейчас объясню. - Стадников оглянулся вокруг и понизил голос. - Михаил Николаевич создал в университете подпольную группу для борьбы с режимом. А конкретно против создания Союза студентов.
  Александра стало страшно. Этим утром Алиса говорила о том, что в университете, возможно, существует такая нелегальная группа. Не прошло и часа, как приходит какой-то незнакомый парень и подтверждает, что именно так все и есть. А если он провокатор?
  Судя по всему, собеседник Александры догадался об ее мыслях.
  - Александра Георгиевна, я понимаю, что вы можете думать обо мне, но у нас нет другого выхода. Михаил Николаевич заверил меня, что вам можно доверять. Мы все, кто в группе, ненавидим этот режим.
  - И много вас?
  - Двенадцать человек.
  Александра почувствовала, что потрясена. Она и не предполагала, что деятельность ее бывшего сокурсника носила такой размах.
  - Это немало, - пробормотала она.
  - Есть еще несколько сочувствующих.
  - И что ты конкретно хочешь от меня?
  - Чтобы вы возглавила нашу группу вместо Михаила Николаевича.
  Александрой овладело что-то вроде ступора. Еще минуту назад ничего подобного она и представить не могла.
  - Ты понимаешь, чем это может кончиться? - спросила она побелевшими губами.
  - Да, - кивнул Стадников. - Михаил Николаевич всем, кто вступал в группу, всегда это объяснял. Да мы и сами понимаем.
  - И не боитесь?
  - Несколько человек испугались, отказались вступать.
  - И что ты хочешь от меня услышать прямо сейчас?
  - Не знаю, - пожал плечами юноша. - Но мы хотим понять, что нам делать? Михаил Николаевич сказал, чтобы за этим мы бы обращались к вам.
  - Михаил ошибался, я не знаю.
  Александре захотелось прекратить этот разговор, с каждой его минутой ей становилось все страшней.
  - Виталий, мне надо идти заниматься своей работой, - произнесла она. - Я подумаю над твоими словами. Но ничего не обещаю.
  - Хорошо, - произнес Стадников.
  Только сейчас Александра поняла, что в течение всего разговора он не спускал с нее глаз, словно изучал ее, проверяя на предмет, можно ли ей доверять, не ошибся ли Таланов в оценке этой женщины? Хотя, скорее всего именно так и было.
  
  65.
  Вечером, дома Александра пересказала мужу разговор со студентом. И увидела, что его охватило сильное волнение. Извеков даже встал с дивана и несколько раз прошелся по комнате.
  - Я так и предполагал, что Таланов не ограничился только чтением лекций, для этого у него была не та натура. Он хотел быть борцом с режимом, в наших с ним разговорах это стремление часто проступала. Но все же я не предполагал, что он организует целую подпольную ячейку в университете.
  - Все это так, но, Боря, как я должна поступать? Ведь этот парень за советом обратился непосредственно ко мне. По сути, насколько я его поняла, он хочет, чтобы я возглавила их группу.
  Извеков снова сел рядом с ней.
  - Я знаю этого Виталия Стадникова, он один из лучших студентов в университете. Ему вполне по силам стать серьезным ученым. Полагаю, что и остальные члены группы тоже не лишены способностей.
  - И что же мне делать?
  Извеков задумался, причем, он думал так долго и напряженно, что Александра даже немного потеряла терпение.
  - Саша, ты не должна отвечать на этот призыв, иначе это кончится очень плохо. Не знаю, сколько времени существует эта группа, но если ты ее возглавишь, она будет быстро разоблачена. Ты не сумеешь долго это храни ь в секрете. А у нас за гораздо более легкие проступки дают длительные сроки, а за такое - даже страшно представить, насколько могут посадить.
  - Но почему ты думаешь, что нас в этом случае быстро разоблачат? До сих пор этого не случилось.
  - А откуда тебе известно, что не случилось? Может, выжидают благоприятного момента для арестов. Ты кое-чего не знаешь.
  - Чего же я не знаю?
  - Есть специальный человек, который от имени спецслужб курирует наш университет. Для него даже выделен отдельный кабинет; если интересно, я могу тебе его при случае показать.
  - Ты знаком с этим человеком?
  - Пару раз общались. Он пытался выведать у меня, что я думаю о нынешней власти и о войне. Пришлось изворачиваться, что было крайне неприятно. Нисколько не сомневаюсь, что в преподавательской и студенческой среде у него заведена своя агентура.
  - Я даже знаю одного агента, - сказала Александра.
  - И кто же он?
  - Это Алиса, твоя аспирантка.
  - Почему ты так думаешь?
  - В наших разговорах она меня постоянно провоцирует. Я думала, что это вызвано неприязнью ко мне, но, возможно, она хочет меня разоблачить. Впрочем, неприязнь это тоже не исключает.
  - Значит, надо быть острожней вдвойне. И не только тебе.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Нам нужно предостеречь этих ребят от необдуманных действий.
  - Но ты же сам говорил о необходимости борьбы со злом.
  - Говорил, говорю и буду говорить. Только в данном случае речь идет не о борьбе, а о самоубийстве. У них нет ни малейших шансов что-то реальное сделать. Их надо спасти для будущего. Если такие ребята сохранятся, у страны появятся шансы. Я сам поговорю со Стадниковым, он умный, он должен меня понять.
  - Но в таком случае, что будем делать мы с тобой?
  - Я думаю об этом все последнее время, особенно интенсивно после смерти Михаила. Он вел себя крайне не осмотрительно. Безрассудство - это не борьба, а самоуничтожение. Для себя я решил, что в самое ближайшее время прочту для студентов лекцию о природе зла. У нас осталась одна надежда, достучаться до их сознания. По большому счету больше ничего нам не дано.
  - Ты надеешься, что это получится?
  - Пусть даже до совсем немногих. Возможно, среди них найдется тот, кто однажды все изменит.
  - Боря, ты в это веришь? - изумилась Александра.
  Извеков внимательно посмотрел на жену.
  - Именно только в это и остается верить. Ничто другое вряд ли сработает.
  
  66.
  В университете Извеков поймал Александру в коридоре и быстро шепнул ей:
  - Сегодня не задерживайся, после занятий к нам домой придет Стадников. Я с ним договорился.
  Она вернулась на свое рабочее место и первым делом взглянула на Алису. Александра давно заметила, что та практически ничего не делает, просто сидеть за столом, смотрит в телефон, периодически наносит на лицо косметику, или вообще дремлет.
  Хотя нет, есть еще одно занятие - это приставать к ней. Происходило это всегда внезапно; еще минуту назад Алиса маялась от безделья, как вдруг что-то на нее находило, и она начинала донимать своего врага. Репертуар у нее был достаточно узкий и предсказуемый, чаще всего речь заходило о покойном Таланове. Несмотря на то, что его не было в живых, он продолжал вызывать у нее стойкую ненависть.
   Александра по возможности старалась уклоняться от этих перепалок. Глядя на разъяренное лицо Алисы, она гадала - является ли ее бывшая однокурсница агентом спецслужб? Муж показал ей дверь, за которой находилась комната, предназначенная для их куратора в университете. После чего в воображении Александры уже ни один раз возникала одна и та же картина: Алиса заходит в это помещение и доносит о том, что удалось ей выведать.
  Однажды, когда Алиса покинула их кабинет, Александра решила проследить за ней - не направляется ли она в ту самую комнату? Но оказалось, что цель ее маршрута была гораздо более прозаической - всего лишь туалет. Впрочем, это нисколько не снимало подозрения в том, что Алиса является доносчиком.
   Алиса как обычно сидела на своем месте и смотрела в телефон. Александрой вдруг овладел испуг, что своим не осторожным словом может выдать секрет, что Стадников придет к ним домой. А это не может не вызвать у Алисы подозрения?
  Александра поймала себя на том, что в последнее время под давлением разных событий внутри нее все сильней разрастается дерево страха: за себя, за мужа, теперь еще и за ребят, состоящих в группе, которую создал Михаил. Если и дальше так все пойдет, то начнет бояться собственной тени. Именно этого и добивается власть - всех, кто против нее, сковать ледяным ужасом только от одной мысли, что они могут выдать себя и тем самым понести наказание. Она по себе замечает, насколько это эффективный способ, толкающий на примирение с действительностью, какое большое число людей заставляет молчать, отказаться от малейшего сопротивления, выражения любого не согласия. Будет просто ужасно, если это давление окончательно ее раздавит, сделает покорным и послушным членом общества. Как это уже случилось с огромным количеством граждан страны, готовых поддержать идущие сверху любые, в том числе самые отвратительные инициативы.
  Виталий Стадников пришел в точно назначенный час. По его виду было заметно, как сильно его смущает визит в дом своего преподавателя.
  Александра уловила его настроение.
  - Виталий, пожалуйста, не смущайся. Я и Борис Эдуардович твои друзья, мы желаем тебе и твоим соратникам только самого лучшего. Поэтому мы и пригласили тебя к нам в гости. Хорошо?
  - Я постараюсь, - пообещал юноша.
   Александра заранее приготовила скромный, но вполне обильный стол.
  - Ты, наверное, голоден, - проговорила Александра. - Поэтому мы будем делать сразу два дела одновременно - есть и беседовать. Не возражаешь?
  - Нет.
  - Вот и прекрасно. Тогда занимай за столом любое место. - Александра посмотрела на мужа, тот, одобряя ее поведение, кивнул головой.
  - Виталий, - произнес Извеков после того, как дал гостю удовлетворить первый голод. - Александра Георгиевна передала мне ваш с ней разговор. Не удивляйтесь, у нас с женой нет друг от друга секретов. Так мы с самого начала решили. Я обещаю, что все останется в тайне.
  - Вам виднее, - проговорил Виталий. - Михаил Николаевич про вас говорил, что вам можно доверять.
  - Я вижу, что он был для вас большим авторитетом.
  Стадников кивнул головой.
  - На третьем курсе я хотел уйти из университета, оставаться в нем не было сил. Я этого не сделал только из-за него.
  Супруги обменялись взглядами.
  - Да, - произнес Извеков, - он был достойным человеком и отличным преподавателем. Поэтому и погиб. Но сейчас я хотел поговорить не о нем, а о вашей группе. Скажите, честно, какая ваша цель?
  - Михаил Николаевич считал, что надо любой ценой сорвать проведение съезда студентов. Мы согласны с ним.
  - Согласен, очень вредная затея. Но как вы намерены это сделать?
  Вопрос смутил Стадникова.
  - Мы рассматриваем разные варианты, - пробормотал он.
  - Послушайте, Виталий, я даже не хочу допытываться, о каких вариантах идет речь. Но если вам вдруг удастся воплотить в жизнь ваш замысел, какой результат получите. Сорвете съезд? Так его проведут на следующий или через несколько дней. А вот вас непременно разоблачат и надолго упрячут за решетку. Учитывая, в каких условиях в нашей стране содержат политических заключенных, не факт, что все вы останетесь в живых. Возникает вопрос: ради чего эти жертвы?
  Некоторое время Виталий молчал, он даже перестал есть.
  - Мы много разговаривали с Михаилом Николаевич на эту тему, - произнес Виталий. - Он говорил, что борьба за свободу против тирании никогда не обходится без жертв. И если мы желаем сокрушить режим, надо идти на них. В этом наше спасение.
  - Согласен, без жертв добиться результата в таком деле практически нереально, - кивнул головой Извеков. -
  Но послушайте, что я сейчас скажу. Есть жертвы, а есть безрассудство. В данном случае речь идет именно о нем. Вы ничего не добьетесь, только погубите себя. Не могу поверить, что вы этого не понимаете.
  - Понимаем, но мы проголосовали и единогласно решили пожертвовать собой. Мы должны бросить вызов. Они должны знать, что не все покорны им. Разве это не достойная цель? - Стадников с вызовом посмотрел сначала на Извекова, затем на Александру.
  - Знаете, Виталий, в любом деле очень важно не поддаваться чарам собственных слов. Это заманчиво, но в большинстве случаев бесполезно, а нередко опасно. Я же хочу вас призвать к другому.
  - И к чему?
  - Мы живем в эпоху торжества зла. Оно настолько глобально доминирует в обществе, что, кажется, нет силы, способной его сокрушить. Но это все же не так. Я много размышлял на тему противодействия ему. Зло имеет одну особенность, оно в какой-то момент начинает поедать самого себя. Должно же оно чем-то питаться. А после того, как оно исчерпает рацион добра, неизбежно начнет поглощать собственную плоть. Жизнь так устроена, что рано или поздно зло начинает сражаться с самим собой, точнее, одни коалиции зла с другими за выживание. В истории человечества таких сражений было немало. Будет оно и в нашем случае. И тогда у добра появляется шанс.
  - И вы знаете, когда случится такое сражение? - насмешливо прозвучал голос Стадникова.
  - Не знаю, и никто не знает. Это происходит обычно спонтанно, когда никто не ждет. Точнее, идет долгое накопление предпосылок, пока в один момент они резко не активизируются. Это неизбежный процесс. Он может длиться долго, но все равно однажды наступит. И вот к этому моменту надо быть готовым. Даже в этом случае победа добра совсем не гарантирована. Если у него не хватит сил для нее, она не наступит.
  - А как же: "no pasaran"? Михаил Николаевич постоянно повторял эти слова. И мы сделали их девизом нашей группы.
  - Да, я понимаю вас. Но тогда, когда родились эти слова, то они не помогли; те, против кого они были направлены, все же прошли. Пройдут и на этот раз, потому что сейчас за ними сила. Грубая, примитивная, но в данный момент непобедимая сила. Вам ее не остановить. Я призываю вас, Виталий, и всех ваших единомышленников не лезть сейчас на рожон, а затаиться и ждать момента, когда наступит та самая битва добра со злом, новый Армагеддон. Почему это важно, чтобы вы так поступили? Вы молодые, у вас впереди много лет, вы можете дождаться этого события. И когда оно случится, у вас появится шанс одержать вверх. Если же вы сгинете в тюрьме, то у добра просто не будет воинства, и мы снова окажемся во власти злых сил. Я понимаю, находиться в режиме долгого ожидания, это безмерно трудно, но другого шанса не будет. Обсудите мое предложение вместе с вашими товарищами. Нас так мало, что когда наступит решающая битва, будет важен каждый воин. Это все, что я хотел вам сказать.
  
  67.
  Неожиданно позвонила мама, с которой Александра давно не разговаривала. Но больше удивило ее даже не это, а то, как говорила Елена Викторовна. У нее был красивый, звонкий голос певицы, сейчас же он звучал непривычно приглушенно. К тому же она произносила фразы медленно, словно подбирая каждое слово. Позже Александра догадалась, что так оно и есть.
  Мама попросила приехать к ним на дачу. Причем, это просит не только она, но и отец. Правда, зачем ее приглашают, она говорить дочери не стала, а Александра не стала спрашивать, а просто согласилась.
  Когда разговор с матерью завершился, то она поняла, что соскучилась по родителям. Не то, что она часто их вспоминала, скорее, даже нет, но в глубине души ощущала, какую-то пустоту внутри себя из-за их размолвки. Было бы здорово, если бы они помирились. И совсем уже было бы прекрасно, если бы они признали ее брак и наладили отношения с мужем.
  Когда Александра приехала, то на веранде она увидела накрытый стол. Она едва сдержала слезы; сколько раз она приезжала сюда, и всегда ее тут ждал ужин. Кроме последних двух визитов. И вот теперь эта традиция вернулась.
  Обычно первым ее встречал отец, но на этот раз из дома вышла мать. Они поцеловались.
  - Саша, - проговорила Елена Викторовна, - прошу тебя, не лезь в бутылку. Папа очень ждет тебя и волнуется. Он сильно переживает из-за разрыва с тобой.
  - Я постараюсь, мама. Я тоже хочу наладить наши отношения. Но вы должны уяснить, что теперь я ни одна, у меня есть муж. Если вы его не примите, у нас ничего не получится.
  Елена Викторовна посмотрела на дочь и неопределенно кивнула головой.
  Едва Александра вошла на веранду, к ней устремился отец. Он обнял дочь, и несколько мгновений они стояли, прижавшись друг к другу.
  - Папа, я рада тебя видеть, - произнесла Александра.
  - Я - тоже. Садись за стол, ты, поди, голодна?
  - Не без этого, - улыбнулась Александра.
  Все сели за стол, Елена Викторовна положила на тарелку Александры сразу несколько видов салатов. Александра про себя улыбнулась; салаты являлись фирменными блюдами матери.
  - Саша, - произнес Георгий Павлович, - предлагаю говорить без предисловий и предельно открыто.
  - Принимается, - согласилась Александра. - О чем будем говорить?
  - О тебе. И не только.
  - Начинай с меня.
  - Узнаю твои интонации, - слегка улыбнулся отец. - Хочу сказать от своего имени и от имени мамы, что мы признаем твой брак. Раз ты выбрала Бориса, Бориса Эдуардовича, то мы уважаем твое решение. И готовы общаться с ним, как со своим зятем. Хотя, учитывая его возраст, это звучит несколько двусмысленно.
  - Знаешь, папа, если так рассудить, то практически все в мире звучит двусмысленно.
  - Возможно, не стану спорить. Это один из тех вопросов, по которому трудно достичь согласия. Но мы с мамой готовы принять твой брак и принимать у себя тебя и твоего мужа.
  - Саша, а вы собираетесь заводить детей? - вдруг поинтересовалась Елена Викторовна.
  - Мы работаем над этим, - невольно улыбнулась Александра.
  - Что же, работайте, - произнес Георгий Павлович, - тебе пора иметь детей. В первом браке этого не случилось, надеюсь, получится во втором.
  - Я тоже на это надеюсь. Я хочу стать мамой. Папа, ты только что сказал, что готов принимать нас с Борисом. А что делать с вашими с ним разногласиями? Они же никуда не исчезли.
  - Это действительно важный вопрос, - подтвердил отец. - Но тут в самое последнее время наметились некоторые изменения.
  - И что за изменения, папа? Я о них ничего не слышала.
  - Борис ничего тебе не сказал? - удивился отец. - Странно.
  - Скажи ты.
  - Буквально вчера я имел с твоим мужем по нынешним временам долгую беседу.
  - Что означает: по нынешним временам?
  - Раньше мы с ним нередко разговаривали несколько часов подряд. Вчерашний разговор длился целых полчаса. Давно мы с ним так долго не общались. Я даже слегка удивился.
  - О чем была беседа?
  - Борис сообщил, что пересмотрел свою гражданскую позицию, он больше не будет выступать против властей и их политики. А так же согласился войти в оргкомитет учредительного съезда патриотического Союза студентов.
  - Он так сказал? - От удивления Александра даже на какое-то время перестала есть.
  - Ты же не думаешь, что я вру?
  - Нет, папа, даже в мыслях такого нет. Просто я сильно удивлена.
  - Понимаю, - задумчиво протянул Георгий Павлович. - Хотя странно, что он не поделился с тобой своими новыми взглядами.
  - Мы это выясним на семейном совете. Что дальше?
  - Как что? - даже слегка удивился отец. - Произошло сразу два важных событий: мы с мамой признали твой брак, а твой муж кардинально изменил свою позицию по принципиальным вопросам. Это ли не причина, чтобы начать нормальное общение двух семей.
  - Вполне важная причина, - согласилась Александра. У нее никак не проходил шок от того, что она только что услышала о своем муже.
  - Сашенька, не хочешь попеть, - вдруг предложила мать. - Мы давно с тобой вместе не пели.
  - Буду рада, - не очень уверенно согласилась Александра. - В нынешней жизни мне сильно не хватает музыки и нашего с тобой, мама, пения.
  - Тогда идемте в комнату к роялю, - поспешно проговорил Георгий Павлович. - Я тоже соскучился по вашему пению.
  
  68.
  Александра пришла домой непривычно поздно. На вопрос мужа, где она была, Александра поведала ему о своем визите к родителям.
  - Значит, вы помирились? - спросил Извеков.
  - Помирились, - подтвердила Александра и задумалась. - Или мне так кажется.
  - Жизнь совсем скоро покажет, - улыбнулся Извеков.
  - Не сомневаюсь. Но меня сейчас даже больше волнует другой вопрос. Отец рассказал, что и ты помирился с ним. И не только помирился, но изменил свои взгляды и согласился войти в оргкомитет съезда. Это правда?
  Извеков стал серьезным.
  - И да и нет.
  - Это как понимать? Ты согласился участвовать в этом представлении?
  Извеков встал и прошелся по комнате. Александра давно заметила, что он делал так всегда, когда хотел сказать ей что-то важное или испытывал сильное волнение. Возможно, сейчас было и то и другое.
  - Саша, хочу, чтобы ты не сомневалась, я не изменил свои взгляды, они остались абсолютно теми же.
  - Но тогда я ничего не понимаю.
  Извеков снова сел рядом с ней.
  - Я долго размышлял над ситуацией. Буквально за последние недели она сильно изменилась. Убийство Таланова, наш разговор с этим студентом... В общем, я понял, что надо действовать как-то иначе. Вот я отправился к твоему отцу и сообщил ему, что согласен поддерживать власть и участвовать в образовании Патриотического союза студентов. Видела бы ты, как он обрадовался.
  - Могу представить, твое согласие для папы большая победа.
  - Именно так, - кивнул головой Извеков. - Он даже этого не скрывал, все сказал открытым текстом. Кстати, за это я его даже зауважал.
  - Но что ты намерен делать?
  - Подожди, сама все увидишь. Не спрашивай у меня пока.
  - Но почему? Мы же решили, что у нас не будет тайн друг от друга.
  - Это не тайна, просто мне так удобней. Ты все увидишь совсем скоро, съезд состоится через неделю.
  - Через неделю? - удивилась Александра.
  - Но ведь его хотели провести значительно позже.
  - Планы поменялись, они торопятся. Там, наверху хотят закрепить свою поддержку среди студентов. Они не так уверены в ней, как публично утверждают. Для нас это маленький, но шанс.
  - Но в чем он?
  -Понимаешь, Саша, я тебе ни раз говорил, что эта работа в долгую. По-другому никак. Поэтому любыми путями надо стучаться в сознание людей, в первую очередь, молодежи. Даже если несколько из них поменяют свои взгляды, это уже успех. Ничего другого нам не добиться.
  - Как-то очень грустно звучит.
  - Согласен, очень грустно. Но грусть - не повод для отчаяния. Самое трудное в этой жизни - это принять реальность такой, какая она есть. И действовать в этой парадигме. Твой Михаил не желал так поступать, чем это закончилось для него, ты знаешь. А я не хочу, чтобы мы повторили его судьбу. Никакой пользы от этого не будет.
  - Выходит лозунг: "no pasaran" отменяется?
  - Нет, но я уже тебе говорил, что борьба предстоит намного дольше, чем мы представляли. У них сейчас эйфория от успеха, от того, что вся страна лежит под ними. Но, поверь, это не навсегда, рано или поздно они потерпят крах. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Даже, если мы до этого не доживем. Особенно я, как старший товарищ. Но смерть ничего не меняет, одни уходят, другие приходят. Но все, что должно случиться, неизбежно произойдет.
  Александра откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Несколько минут она о чем-то напряженно думала. Извеков смотрел на нее и молчал.
  - Боря, я хочу, чтобы у нас был ребенок, - произнесла она, не спуская с мужа глаз.
  - Я тоже этого хочу, - сказал он. - Дети - это всегда новая надежда, хотя не всегда она сбывается.
  - Ты говоришь об Эдуарде?
  - И о нем - тоже.
  Александра обняла мужа.
  - Боря, я уверена, это будет другой ребенок.
  
  69.
  Александра вдруг обнаружила, как после последнего разговора с мужем, что-то незримо изменилось в их отношениях. Она поймала себя на том, что его нежелание поделиться своими планами, обижает ее. Такого она от него не ожидала. С самого начала их совместной жизни они договорились, что не станут ничего скрывать друг от друга, ни хорошего, ни плохого. Именно так она и вела себя и была уверенна, что и Борис поступает точно так же. Но оказалось, что ее предположение не совсем верно, что у него все же есть секреты от нее.
  Александра сама не ожидала, что такое поведение мужа столь сильно ее обидит. Прошло пару дней, а появившаяся в душе горечь не рассасывалась. Они даже разговаривали теперь меньше, но она видела, что супруга это как-то мало огорчает. Придя домой, всякий раз она заставала его за ноутбуком, он что-то читал, затем набирал текст. При этом не делился с ней характером своих занятий.
  Александра в отместку тоже ни о чем не спрашивала. Молча готовила ужин, а когда они садились есть, то разговор шел о каких-то посторонних предметах. Она видела, что Борис, хотя находится рядом с ней, его сознание блуждает в каких-то других мирах. В конце концов, она решила, что не станет ни о чем допытываться, даже если это станет продолжаться сто лет и уж по крайней мере, до того момента, пока он сам не расскажет, чем он так глубоко поглощен.
  В эти дни случилось еще одно событие - неожиданно позвонил Анатолий и попросил о встрече. Будь Александра в другом расположении духа, она бы отказала ему, но сейчас решила немного развеяться. Она с удивлением подумала о том, что в последнее время почти не вспоминала о нем, словно он для нее умер, а ведь едва не вышла за него замуж.
  Они встретились в кафе. Анатолий вручил ей большой букет. Несмотря на то, что Александра всегда любила цветы, приняла их без радости, точнее, безразлично.
  - Саша, я тебе очень благодарен, что ты согласилась на свидание со мной.
  - Толя, это не свидание, - уточнила она.
  - А что тогда?
  - Встреча. Свидание предполагает любовные отношения или перспективу на них, а у нас ничего такого нет и быть не может.
  Анатолий на какое-то время замолчал. Его лицо выражало расстройство.
  - Ты так думаешь?
  - Я вышла замуж и больше никакие мужчины в этом плане меня не интересуют.
  - Очень жаль, Саша.
  - Чего это вдруг?
  - Я вдруг понял, как мне тебя не хватает, и что скучаю по тебе. Давай что-нибудь закажем.
  - Давай. Тем более, я голодна.
  - Не возражаешь, если я тебя угощу.
  Александра несколько мгновений колебалась.
  - Ладно, по старой памяти.
  Анатолий подозвал официанта и продиктовал заказ.
  - Не обиделась, что я не стал спрашивать, что тебе заказать? Я хорошо помню, что тебе нравится.
  - Толя, я давно на такие вещи не обижаюсь. Заказал и прекрасно. Стану есть, что принесут.
  - Могу я тебе задать вопрос?
  - Разумеется.
  - Ты счастлива в браке?
  - Да. - Она решила, что не станет рассказывать бывшему жениху о некоторых последних нюансах ее супружеской жизни. - Я очень люблю мужа.
  - Меня ты так не любила?
  - Думаю, нет. Ты мне скорее нравился.
  - А потом разонравился.
  - Так все и произошло. Послушай, Толя, я не знаю, что ты там выдумал, но теперь для меня очевидно, что наш брак стал бы ошибкой. Долго мы бы не продержались. По большому счету нас мало, что связывает. Ты должен радоваться, что так все разрешилось.
  - Должен, - согласился Анатолий, - а не радуюсь, наоборот, сильно огорчаюсь.
  - Напрасно. Но помочь ничем не смогу.
  - А я надеялся, что может быть, что-то изменится.
  - В наших отношениях - нет. И давай больше не мусолить эту тему, а то у меня аппетит может испортиться. А мне бы этого не хотелось.
  Анатолий внимательно посмотрел на нее.
  - Ты как-то изменилась, раньше бы такое не произнесла. Стала жесткой.
  - Времена суровые. Нельзя быть мягкотелой. Лучше расскажи, как ты работаешь?
  Анатолий в очередной раз задумался.
  - Знаешь, все немного странно.
  - Ты это о чем?
  - Тебя там часто вспоминают, особенно Варатынов. Да и жена его - тоже.
  - Ты познакомился со Светланой?
  - Общался несколько раз. Она все хочет тебя завлечь в свою передачу.
  - Больше не пойду, - покачала головой Александра. - Это все?
  - Я периодически общаюсь с Вараввой, он тоже расспрашивает о тебе. Я не сомневаюсь, что он сожалеет, что ты ушла, что ему приходится иметь дело со мной, а не с тобой.
  - У меня о нем самые неприятные воспоминания.
  - Он тебя домогался?
  - Не хочу даже говорить об этом. Давай о чем-нибудь другом.
  - Давай. Знаешь, ты была права.
  - В чем именно, Толя?
  - Когда ты порицала все, что происходит. Я хотел приспособиться ко всему этому, но что-то не очень выходит.
  - И почему?
  - Очень противно. Все эти люди, что меня окружают, с кем приходится иметь дело, вызывают отторжение.
  - Включая, Варатынова?
  - Он выглядит каким-то поникшим. Мне говорили, что еще недавно он был другим.
  - При мне он был энергичным и инициативным.
  - Сейчас не такой. Ходят даже слухи, что собирается уйти из компании и уехать за границу.
  - Без него она быстро загнется.
  - Скорее всего, да. Знаешь, Саша, когда ты ушла от меня, я не сразу, но понял, как многое потерял.
  - Опять за свое.
  - Не могу молчать, эта тема меня постоянно гложет. Я только и делаю, что думаю о тебе.
  - Думай о чем-нибудь другом. Столько еще тем.
  - Я знаю, но не получается. Просыпаюсь и первая мысль: где ты, чем занимаешься? И так продолжается в течение всего дня.
  - Толя, зачем ты все это мне говоришь. Я все равно к тебе не вернусь. Ты для меня только прошлое. Тебе срочно надо найти мне замену. Клин клином вышибает.
  - Я бы с радостью, да не вижу замены.
  - Ты придумал меня.
  - Наоборот, недооценил. Когда ты ушла, то я не так уж сильно в первое время огорчался, был уверен, что, в самом деле, найду другую. И только потом понял, что других-то и нет.
   Александра задумалась.
  - У тебя был шанс, ты его упустил. А знаешь, я тебе благодарна.
  - В чем? - удивился Анатолий.
  - Надо дорожить своим шансом, не упускать его из-за пустяков. Потом будешь долго и тяжело жалеть.
  - Так со мной и происходит.
   Александра кивнула головой.
  - Я тебе сочувствую, но помочь ничем не могу. Я вдруг ясно поняла: невозможно снова найти то, что однажды потерял. Это иллюзия, что это можно сделать. Поэтому нельзя терять то, чем дорожишь. Возьми это на заметку, чтобы в следующий раз не вести себя так опрометчиво. А теперь, пожалуй, пойду. Спасибо, что пригласил, покормил. К тому же благодаря нашему разговору я кое-что поняла.
  - Что же?
  - Я же только что об этом сказала, - удивилась Александра. - А сейчас мне надо срочно к мужу. Я уверена, он меня очень ждет.
  
  70.
  Когда Александра вошла в квартиру, муж, как обычно в последние дни, сидел у компьютера. Ей очень захотелось узнать, чем он там занимается, но сейчас она решила, что не стоит даже пытаться это делать. Надо быть терпеливой, когда Борис захочет, сам все расскажет и покажет.
  Она подошла к Извекову и поцеловала его.
  - Прости меня, Боря, - сказала она.
  - За что, Саша? - посмотрел Извеков на нее, но без большого удивления.
  - Я глупо себя вела, обижалась на тебя. А надо было просто запастись терпением. Если человек что-то не договаривает, это совсем не означает, что он хочет что-то скрыть, а просто время не пришло все сказать. Значит, что-то внутри еще не созрело.
  - Никогда не сомневался в твоей мудрости. Но и ты меня прости.
  - За что?
  - Мне надо было себя вести как-то иначе. Я же думал только о себе. А в паре это не правильно, ни на минуту нельзя забывать, что есть еще один человек. Но, как оказалось, бывают ситуации, когда это правило дает сбой.
  - Сейчас как раз такой случай?
  - Думаю, да. Возможно то, чем я сейчас занимаюсь, является самым главным в моей жизни. Не с точки зрения научных изысканий, а с человеческой. А это самое важное. А на это не так-то просто решиться. Но и не сделать еще трудней. Видишь, какая сложная дилемма.
  - Теперь вижу, хотя не совсем понимаю, о чем речь.
  - Саша, любимая, это сейчас не главное. Скоро ты все поймешь. А пока просто поверь мне. Только будь готова к тому, что, возможно, наша жизнь изменится.
  - К лучшему?
  - Не уверен.
  Александра задумалась.
  - Этого и следовало ожидать.
  - Я тоже так думаю. Мы и без того слишком долго по нынешним временам жили хорошо. Пора с этим кончать, - засмеялся Извеков, но как-то не очень весело.
  - Если это, в самом деле, надо, то я согласна, - серьезно ответила Александра.
  - Кажется действительно надо, - подтвердил муж. - По- другому никак. Ведь речь идет о самом главное для нас, о нашем спасении.
  
  71.
  Зал был забит до отказа. Кресел на всех не хватило, и большое количество народа стояло в проходах. Александра сидела на самом в последнем ряду, так как другого места ей не досталось. Она вообще не имела права тут находиться, так как не входила ни в число учредителей будущего Союза патриотических студентов, ни являлась делегатом этого съезда. Но Извеков накануне вручил ей гостевой пропуск, по нему она и прошла.
  Она разглядывала окружающую ее молодежь и ловила себя на том, что впервые столь явственно ощущает, что ее молодость закончилась. Хотя она всего семь лет назад, как завершила учебу. Но сейчас ею владело чувство, что между ней и заполнившими зал студентами непреодолимая пропасть во времени. Она находится в одном его измерении, а они - в другом. И преодолеть этот разрыв нет никакой возможности.
  Александру не оставляло предчувствие, что этот день ей запомнится надолго, что он кардинальным образом, как и предсказывал муж, изменит их жизнь. Да уже в каком-то смысле изменил.
  Она вспоминала Бориса, точнее, то, каким он был этим утром. Таким она его еще не видела. Извеков выглядел полностью от нее отстраненным, она ощущала, что в эти минуты располагается где-то на самой периферии его сознания. Она что-то ему говорила, он что-то ей отвечал, но Александра видела, что все эти слова лишь сотрясали воздух, но не проникали в сознание супруга. Он был сосредоточен исключительно на чем-то своем, но ничем с ней не делился, а она не спрашивала, так как не сомневалась, что все равно не дождется ответа.
  Сегодня не тот случай, когда между ними может завязаться диалог. Она надеется, что это случится, когда завершится съезд, когда все то напряжение, которым они оба охвачены, спадет. Но это будет потом, а сейчас надо терпеливо ждать, что произойдет дальше.
  А то, что что-то произойдет, Александра не сомневалась; не зря же ее муж столько времени готовился к сегодняшнему дню, из-за чего едва они не поссорились с непредвиденными последствиями. Теперь Александра сознавала, что в отдельные моменты обида царапала ее столь остро, что она даже была готова перейти незримую черту в их отношениях и кардинально поставить о них вопрос. Слава богу, что хватило мудрости сделать шаг назад.
  По залу прошел шум, перешедший в гул. Александра подняла голову и увидела, как выходят из-за кулис те, кто входили в оргкомитет съезда. А возглавлял это торжественное шествие ее отец.
  Александра не без удивления обнаружила, что на нем новый и, судя по виду, дорогой костюм, который раньше она не видела. Отец явно приобрел его именно к этому событию. Впрочем, она быстро забыла об этом, так как ее взгляд отыскал мужа.
  Извеков располагался в середине этого шествия, он смотрел в зал, при этом на его лице отсутствовало всякое выражение. У Александры возникло чувство, что он, как и утром, одновременно здесь и в другом месте.
  Члены оргкомитеты заняли места в президиуме. И сразу же торжественно зазвучал гимн. Все тут же встали. У Александры возникло сильное искушение остаться в прежней позиции, дабы продемонстрировать всем, что она и против проведения съезда, и против самого режима. Но вместе с остальными тоже поднялась и до конца выслушала музыку.
  Открыл съезд ее отец. Он вышел на трибуну и стал говорить. Такой речи в его исполнении Александра еще не слышала, из уст оратора густым потоком лилась патока в отношении нынешней власти и ее руководителей.
  Александра смотрела по сторонам, в лица тех, кто находился рядом. Неужели им не противно слушать всю эту мерзость, неужели их не тошнит от этого бездарного и лживого многословия? Такого же не может быть, это противоречит нормальному, здоровому восприятию действительности.
  Но никого не тошнило, наоборот, речь выступающего много раз прерывалась дружными аплодисментами и даже периодически криками одобрения. Все воспринимали произносимые слова как абсолютно верные; именно так сейчас и нужно говорить.
   Александра вдруг почувствовала в этом переполненном людьми зале абсолютное одиночество. Неужели тут нет хотя бы одного, кроме нее человека, который понимает, какая мерзость и какой ужас сейчас здесь творится? И к каким страшным последствиям все это однажды приведет.
  Отец завершил речь и уступил место другому выступающему. Тот - третьему. Александра снова оглядела зал. Все с явным восхищением слушали ораторов. А их было много, один сменял другого, но при этом, хотя и разными словами, все говорили об одном и том же. Если бы Александра не ждала выступление мужа, то давно бы покинула этот патриотический шабаш. Она уже находилась тут на пределе своих сил.
  Ведущий учредительное заседание - ее отец - объявил выступление Извекова. Внутри Александры вдруг похолодало, она не сомневалась, что ради этих минут, забывая про нее, муж столько времени провел у компьютера, ради этих мгновений они едва не поссорились. И теперь оставалась одна надежда, что все это было не напрасно.
  Извеков встал и направился к трибуне. Александра сидела далеко, поэтому его лицо она видела не очень отчетливо. Но ей показалось, что на нем царило спокойствие.
  Извеков уже стоял на трибуне и смотрел в переполненный зал. На миг Александре показалось, что их взгляды встретились, но она понимала, что это крайне маловероятно; она находилась чересчур далеко, чтобы муж мог бы ее увидеть при таком большом скоплении народа.
  - Мое небольшое выступление посвящено теме зла, - услышала Александра такой знакомый голос мужа. - На мой взгляд, она едва ли не самая главная. О зле говорится много и часто, но человечество до сих пор не осознало до конца его значение. А потому мы миримся со злом, воспринимаем его в качестве некого фона. А когда под его воздействием совершаются ужасные злодеяния, то изумляемся: что же произошло, как это могло случиться? Мы же все такие культурные, образованные, чистим зубы и пьем кофе по утрам - и вдруг совершаем такие кошмарные, немыслимые поступки.
  Это удивление - приговор всей нашей цивилизации. Мы постоянно проигрываем битву главному нашему врагу. Более того, подавляющее большинство из живущих на планете, не считают зло своим кровным противником, а многие из нас даже не способны его различить. Более того, уверены, что находимся на стороне добра.
  Давайте вместе посмотрим, откуда берется зло? Оставим его метафизические истоки - это вопрос другой лекции, приблизим его к той действительности, в которой мы все пребываем. Понятно, что зло кроится в нас самих, но откуда оно там появляется, из каких зерен произрастает?
  Зло - это максимальное сужение нашего сознания, когда значение имеет только одно - мы сами. Это понятие следует воспринимать более широко: наша семья, наша партия, наша организация наша нация, наша страна. Причем, чем более глобально мы соотносим себя с какой-то системой, тем легче протекает внутри человека процесс оправдания и принятия зла, а затем перенос его в пространство добра. И чем меньше значения приобретает тот субъект, против которого направлено наше негодование, чем более зловещими и отвратительными чертами он наделяется. Мы ассоциируем себя с добром, а его со злом без всякого анализа, а исходя из автоматического распределения ролей. Мы - всегда добро, потому, что это мы, а он всегда зло, потому, что это он такой. Схема невероятная простая и доступная и невероятно действенная, так как дает очень четкий алгоритм поведения.
  Существует очень опасное внешнее сходство добра и зла, оно в том, что они оба устремлены к благу. Только по своей внутренней сути это два противоположных блага. Зло - это благо для себя за счет другого, вплоть до полного его уничтожения, добро - это, как минимум, благо для себя и такое же благо для другого.
  Зло неизбежно вызывает крах личности, если не сразу, то с течением времени. Оно требует от вас отказа от собственной идентичности, взамен предлагает вписаться в одну из заранее приготовленных свыше идентичностей. Они могут сильно отличаться между собой, но у них всегда есть одно общее свойство - вы непременно должны ощущать себя частью целого, думать и чувствовать как все, подчиняться общей воли. Это не означает, что ваши мысли и чувства - абсолютная калька, они точно такие же, как у других; различия могут быть очень существенными. Но ваши цели, ваше поведение обязательно должны соответствовать общим на данный момент установкам. Любое инакомыслие, если оно переходит за рамки дозволенного, недопустимо, должно быть наказано, а еще лучше искоренено.
  Зло и личность несовместимы, личность начинается тогда, когда в нем зажигается свет добра, пусть для начала совсем слабенький. Зло же постепенно или сразу выжигает в человеке индивидуума; на самом деле, зло - это жесткая диктатура, конечный итог которой полное подчинение ему человека.
  История знает общества, в которых правило абсолютное зло. Эти образования демонстрируют просто невероятные результаты с точки зрения деградации человека, когда количество садистов, мерзавцев, палачей, убийц в них очень быстро возрастает, причем, в геометрической прогрессии. Еще недавно мы и представить себе не могли, что в нашем гуманном, просвещенном и образованном сообществе такое несметное число выродков. Откуда они взялись? невольно спрашиваем мы себя. Ответ лежит на поверхности: зло, проникнув в человека, словно кислота, выжигает там небольшие залежи добрых чувств, полностью подчиняет себе все наше внутреннее пространство.
  Надо понимать, что природа зла намного активней и агрессивней природы добра; если добро надо вызывать, культивировать в себе, то зло невероятно легко захватывает всю нашу внутреннюю организацию. Это очень легкая и подвижная фракция. Если не сопротивляться злу, оно побеждает с невероятной скоростью.
  В чем коварство зла? В принципе я кратко уже затрагивал этот вопрос - в современном обществе оно постоянно выдвигает благие цели. Разумеется, это псевдо благие цели, по своей сути они носят омерзительный характер. Но обычно они тщательно задрапированы, и понять это дано не каждому, скорее, очень немногим.
  Многим казалось и кажется сейчас, что поднимаясь по лестнице цивилизации, человечество, если не устраняет, то ослабляет силу зла. Если бы так было на самом деле, я бы не произносил с этой трибуны речь о нем. Увы, все происходит в обратном порядке. И эту истину должен понимать каждый нормальный человек.
  Почему цивилизация усиливает зло? Да потому что оно самым активнейшим образом использует ее достижения: технологические, социальные, нейролингвистические, зло становится наукой, обретает неслыханную силу и умение в деле манипуляции нашим сознанием.
  Зло и ложь неразрывно связаны. По большому счету зло и есть ложь, так как оно стыдится предстать в своем подлинном обличье. Общество, где господствует зло, целиком пронизано ложью и обманом. Власть расходует огромные средства и усилия, чтобы держать население в плену собственного бесконечного вранья. Правда, со временем все эти прикрытия отбрасываются, потому что становятся ненужными; обман так глубоко проникает в общественное и индивидуальное сознание благодаря манипуляции и насилью, что, в конце концов, утверждается в качестве официальной правды. Те же, кто не соглашается с этими мифами, объявляются врагами народа, и государства жестоко их наказывает.
  Зло - это всегда экзистенциальный выбор, но он бывает разным. Есть люди, сознательно выбирающие зло, но их всегда мало. На самом деле, не на них держится основной каркас зла, а на абсолютном большинстве, которое состоит из тех, кто не понимает, что происходит, либо из тех, кому все равно, зло - добро, им без разницы. Этой массе важно одно, чтобы ей было бы хорошо, чтобы она была б благополучной. А благодаря чему, совершенно не важно.
  Зло опирается на массу, которая не имеет ничего общего с людьми. Если говорить об их сущности, то это некая биоконсистенция, биомасса. И власть с помощью давно разработанных приемов старается обратить как можно большую часть населения в такое состояние. Это очень страшная ситуация, когда темные силы доминируют и подчиняют себе общество. Такие обращенные люди готовы на все; достаточно их направить в нужном направлении - и они будут совершать, а если не совершать сами, то поддерживать любые преступления и злодеяния. При этом они даже не будут сознавать, что делают, наоборот, - пребывать в уверенности, что совершают нечто полезное, на благо отчизны, своего народа.
  Я уже говорил и повторю снова: зло почти всегда выступает в обличье добра, более того, оно агрессивно навязывает представление о том, что это как раз и есть высшее добро. А те, кто подвергает это сомнению, устраняются, как злейшие враги.
  Я хочу, чтобы все четко уяснили: те, кто утверждают, что зло - это всего лишь отсутствие добра, сознательно искажают истину. Зло - это важнейшая и органическая часть природы человека, оно присутствует в каждом из нас, более того, его в нас даже чрезмерно много. А многие просто переполнены им. Я призывают вас, отыщите его в себе, не пожалейте для этого ни сил, ни времени. Если это случится, вы намного лучше познаете собственную натуру, у вас исчезнут иллюзии по отношению себя. Зло так легко овладевает нами, потому что мы ничего не знаем, а еще чаще ничего не хотим знать о нем внутри нас. Но если мы поймем, что оно является частью нашей натуры, как в ней проявляется, появляется шанс купировать его дальнейшее распространение внутри нашего личного пространства. Зло ужасно боится этого самопоиска, так как понимает, что у такого человека появляется шанс на прозрение. А если оно случится, он не согласится стать покорным орудием зла. Более того, он выступит против него, так как для него зло превратится в главного экзистенциального врага. И это и есть одно из самых больших откровений, которое способно нас постигнуть.
  Цель нашего появления на свет в первую очередь отвергнуть и побороть зло в себе. А уж потом все остальное. Если мы так не поступаем, наша жизнь утрачивает высший сакральный смысл и яркий свет. Зло не замена смыслу, хотя и пытается нам навязать такое представление, зло - это его уничтожение, полное его растворение в себе. В злом человеке нет смысла, в нем есть лишь поток негативной энергии, который им управляет, как водитель машиной.
  Между добром и злом в нас - очень тонкая перемычка. На самом деле, это проявление одной силы. Но проявления ее разные. Есть индийская пословица: внутри каждого человека идет борьба злого волка и доброго. Побеждает тот волк, которого ты кормишь. Я призываю каждого из здесь сидящих задать себе простой вопрос: какого волка я каждый день кормлю? Возможно, ответить на него с первого раза окажется не так легко, но зато, когда вы это осознаете, мир предстанет перед вами в другом освещении.
  Поймите, тоталитарные системы добиваются успеха не убедительностью своей идеологии, а тем, что разрушают способность людей критически мыслить. Идеальный субъект настоянного на зле режима - это вовсе не убежденные в чем-то люди, а те, для которых больше не существует различия между правдой и ложью.
  А когда мы больше не можем отличить правду от лжи, мы больше не можем отличить добро от зла. И когда это происходит, нами становится легко манипулировать, мы превращаемся в того самого раба лампы, готового выполнить поступающий сверху любой, в том чисел самый ужасный приказ.
  Зловещее свойство зла в том, что оно не признает границ. Если приобретает влияние, то, начиная с небольшой зоны, все время только усиливается и расширяет свое пространство, пока не завоюет его все и не утвердит на нем свою абсолютную власть. И тогда ее свергнуть становится крайне трудно. Поэтому злу нельзя давать даже маленький шанс, его надо уничтожать в зародыше.
  Перехожу к завершению, тем более ведущий все настойчивей показывает мне на время. Вы собрались тут для того, чтобы примкнуть к выстроенной в стране системе зла. По крайней мере, вас стараются к этому принудить, убеждают, что тем самым вы докажите свой патриотизм, любовь к своей стране. Но, принимая решение, вы должны ясно представлять одну вещь - зло крайне прожорливый зверь. Оно все время должно чем-то насыщаться. Сначала оно поедает добро, но его всегда мало и оно быстро заканчивается.
  И тогда зло принимается за пожирание самого себя; на первом этапе более сильные проявления зла поглощают более слабые. Посмотрите историю, везде одна и та же картина. Многие из здесь сидящих и готовые проголосовать за создание новой ветви зла, однажды сами станут его жертвой. Это неизбежно, и вот когда это случится, вспомните мои слова о том, что я вас предупреждал.
  Я призываю вас к спасению. В первую очередь спасите самих себя от власти зла над собой. И когда это случится, вы неизбежно вступите в борьбу со вселенским злом. Я не гарантирую вам победы в этом сражении, но таким образом вы спасете свою душу. А нет ничего важнее, чем вырвать ее из-под власти злых чар.
   Завершая свое выступление, вслед за Сократом хочу вас спросить: почему так получается, что человек, зная, что хорошо, делает то, что плохо? Спасибо за внимание.
  Извеков неторопливо сошел с трибуны вниз и пошел по проходу в зале. Кто там бы, расступались перед ним. При этом в огромном, наполненном людьми помещении, царила едва ли не абсолютная тишина.
  Александра встала со стула, пытаясь разглядеть лицо мужа. Он прошел недалеко от нее, но даже не посмотрел в ее сторону. Лицо Извекова было совершенно спокойным, только глаза опущены вниз.
  Он покинул зал, и тут же со всех присутствующих словно сошло оцепенение. Все снова задвигались, зашумели. В президиуме поднялся отец Александры.
  - Слово для выступления имеет... - Он назвал очередную фамилию.
  Но Александре это было уже совершенно не интересно, она поспешно, вслед за мужем двинулась к выходу.
  
  Эпилог
  
  1.
  Александру разбудило ощущение счастья. Она открыла глаза, в комнате было еще темно. Но она этого даже не заметила, она думала о том, что ей трудно поверить, что сегодня ее любимый муж выйдет из изолятора временного содержания. По крайней мере, адвокат клятвенно обещал, что это случится, так как уголовное дело на его клиента закрыто за отсутствием состава преступлений.
  Но прежде чем это случилось, Извеков полгода просидел за решеткой. После того, как он прочел речь на учредительном съезде, на следующий день приказом ректора он был уволен из университета. А еще через неделю за ним пришли из следственного комитета и предъявили обвинение в государственной измене и поощрении террористической детальности.
  Для Александры началась полоса испытаний. По какой-то причине Извекову были запрещены свидания с ней. К счастью раз в неделю принимали посылки. Александра вставала рано утром, чтобы успеть приехать в СИЗО в строго ограниченные часы приема. Ситуация усугублялась тем, через неделю после ареста мужа, она узнала, что ждет ребенка.
  Какая это была бы радость, если бы это событие случилось, когда муж находился дома, а не в тюрьме. Она ни на минуту не забывала сказанные им однажды слова: "Саша, если у нас родится ребенок, я стану самым счастливым человеком на свете. Даже несмотря на все происходящее вокруг".
  За все то время, что муж сидел в тюрьме, Александра ни разу не послала ему весточку о том, что беременная. И адвокату запретила ему это говорить. Она не хотела, чтобы Борис испытывал за нее дополнительные волнения, у него и без того хватает своих невзгод.
  Зато адвокат регулярно информировал жену о муже. Александра очень боялась, что он может сломаться в этих ужасных условиях, что поставит подпись под фальшивыми обвинениями, которые ему вменяли следователи. И тогда уж точно получит большой срок. Но этого так и не случилось, Извеков держался и не поддавался давлению. Дело помогало и то, что, по словам все того же защитника, сокамерники относились к нему достаточно доброжелательно и даже с некоторым уважением. Все же не часто в камере оказывается человек, да еще профессор, посаженный за свои убеждения.
  Освободить Извекова помогла международная научная общественность. В свое время несколько книг его были переведены в других странах, к тому же он два года преподавал в престижном американском университете. Случилось это достаточно давно, но, как оказалось, о нем там не забыли. За его освобождение стали просить известные люди, подавались петиции, даже пару раз проходили демонстрации, правда, не многочисленные. Но и их хватило, чтобы российские власти выпустили Извекова из заключения на свободу.
   Разумеется, ему сразу сообщили, что ни о каком преподавании не может быть больше и речи. Сначала Извеков по этой причине даже отказывался выходить на свободу, но адвокат - на чем настаивала и Александра - убедил принять эти условия. Отныне ему светила только скромная пенсия.
  Впрочем, и Александра ушла из университета. Когда уволили ее куратора и по совместительству мужа, отец предложил ей продолжать работу над диссертацией у другого профессора. Но она наотрез отказалась. И тем самым превратилась в безработную, что еще с ней никогда не случалось. Новую работу нашла случайно, шла по улице, увидела объявление: "В супермаркет требуется мерчандайзер". До этой минуты она даже не слышала такого слова. Первым делом, как вернулась домой, узнала из Интернета, что оно означает.
  К удивлению Александры ее приняли на работу мерчандайзером, правда, с испытательным сроком. Не помешала даже беременность. В первое время она думала, что никогда не справится с новыми обязанностями, но быстро их освоила и трудилась не хуже других коллег. Правда, уже совсем скоро придется уйти, так как в ее положении становится сложным заниматься таким видом деятельности.
  В комнату сначала постучался, а затем заглянул Виталий Стадников.
  - Александра, вам пора вставать, уже скоро надо отправляться встречать Бориса Эдуардовича.
  - А сколько сейчас времени? - встревоженно спросила она.
  - Половина восьмого.
  - Мы же опоздаем! - вскричала Александра.
  - Успеем, дорога займет всего час.
   Александра немного успокоилась.
  - Все равно буду сейчас вставать, - сказала она. - Спасибо, что напомнил.
  - Я успею еще сделать завтрак, - произнес Виталий.
  Он хотел уже уйти, но Александра остановила его.
  - Я много раз тебе просила: называй меня Саша и на ты.
  - Пока не получается, - почему-то вздохнул Стадников. - Но я буду стараться.
  Он ушел. Александра подумала, что ей повезло с этим парнем. Когда уволили Извекова, то попросил отчислить из университета себя и Виталий. Он намеревался отправиться на Родину, на Урал.
  Они случайно столкнулись в коридоре, она как раз направлялась в отдел кадров подавать заявление на свое отчисление. Ее поразило в тот момент две вещи: совпадение в том, что они одновременно приняли одно и тот же решение, и то, какой у молодого человека был огорченный вид. Александра пригласила его в ближайшее кафе и там расспросила, какие причины привели его в такое состояние.
  Александра стала его отговаривать, но он оказался непреклонным - без Извекова и Таланова ему тут делать нечего. А тому, чему его будут учить другие преподаватели в университете, учиться не желает.
  Но и возвращаться домой, как поняла Александра, Виталий желанием не горел, хотя после выселения из общежития ему элементарно негде было жить. И неожиданно для себя она предложила поселиться в их с Борисом квартире, разумеется, бесплатно.
  Виталий долго отказывался, ей пришлось приложить немало усилий, чтобы его уговорить. И не пожалела об этом, Стадников оказался хорошим помощником и компаньоном. Он даже быстро и неплохо научился готовить, хотя до этого почти не умел. И так получилось, что вскоре взял эту миссию на себя.
  - Александра, вы выглядите очень взволнованной, давайте я поведу машину, - предложил Стадников, когда они подошли к стоящему на парковке автомобилю.
  Александра, не задумываясь, вручила ему ключи. Она очень любила водить машину, но сейчас решила, что Виталий прав - ее мысли будут постоянно заняты предстоящей встречей, что ослабит внимание к дороге, поэтому лучше, если поведет автомобиль кто-то другой.
  Они ехали по городу, Александра смотрела в окно несущие ей навстречу машины. Она думала о том, что все эти многие сотни и тысячи водителей и их пассажиры едут по своим делам, совершенно не задумываясь о том, что творится в том мире, в котором они все живут. Они целиком поглощены своими делами и мыслями и не желают задумываться о том, что таким образом поддерживают царящее в стране зло.
  Удивительно то, как много людей даже не понимают того, что происходит вокруг них. Все настолько очевидно, а они ничего не видят и ничего замечают. Для них все, что творится, укладывается в норму. Это даже неравнодушие или слепота, это еще хуже - полнейшая отстраненность, нежелание ни за что отвечать. Им все равно, что делается ярдом с ними, им можно сколько угодно рассказывать об ужасающих преступлениях, гибели мирных жителей, стирания в пыль еще недавно цветущих городов, но это ничего не меняет ни внутри них, ни снаружи. Их этим не проймешь, они выслушают все это информацию - и точно в таком же душевном и физическом состоянии отправляются дальше. А уже через полчаса вообще забудут обо всем.
  Что же мы за существа, которых ничем невозможно пронять? То ли у нас каменные сердца, то ли заледенелые души, то ли вообще человек - это не более чем оболочка, наполненная примитивными желаниями и устремлениями. Но в таком случае он всего лишь некая имитация живого создания, а на самом деле, мы все самые настоящие мертвецы. Ведь живой человек - это не тот, кто пьет, ест, размножается, ходит по музеям, театрам и стадионам, а тот, кто остро откликается на чужую боль, несправедливость, кто остро ощущает все то зло, которое его сжимает плотным кольцом, и кто желает любым способом раздвинуть, разорвать эту страшную оболочку.
  - Александра, можно вас спросить, о чем вы думаете? - вдруг услышала она голос Виталия.
  - Почему ты думаешь, что я о чем-то думаю? - спросила она.
  - Вижу по вашему лицу, никогда оно еще не было таким сосредоточенным.
  - Ты прав, - призналась Александра, - я действительно напряженно думала. Хочешь, знать, о чем?
  - Хочу.
  - Это не просто объяснить. Меня подавила мысль о том, что, возможно, все настолько безнадежно, что нам никогда ничего не изменить.
  - Что именно нам не изменить?
  - Царящее повсюду зло. Оно буквально заражает и подчиняет себе все, с чем соприкасается. Человек не приспособлен бороться с ним, в большинстве случае он даже не осознает, с чем имеет дело, что сам является первейшим его проводником.
  - Но я, вы, Борис Эдуардович мы же не такие, - возразил Стадников.
  - И сколько нас. Это вообще, какой-то странный феномен. Есть люди, которые не приемлют и борются со злом. А результат? Ты его видишь?
  - Я не ожидал от вас таких слов. Обычно вы мыслите и говорите совсем по-другому.
  - Я и сама от себя их не ожидала. Но, как видишь, они пришли и заняли мои мысли.
  - Я никогда не соглашусь с вами, - твердо проговорил Стадников.
  - Почему?
  - Я очень хочу жить, любить, я бы очень хотел встретить похожую на вас женщину. Но если мир всегда будет таким, как теперь, если его невозможно изменить, то у меня нет желания в нем находиться. А я этого не могу допустить.
  Александра задумалась.
  - Виталий, я понимаю тебя. Ты совсем молодой. Я и сама была такой же. Но последние полгода сильно прибавили во мне пессимизма. Когда арестовали Борю, я почувствовала, как внутри меня все рушится. И я не знала, как с этим быть. Возможно, меня спасло то, что я узнала о своей беременности. Она помогла обрести мне стойкость. Иначе не представляю, что бы со мной было. - Александра красноречиво махнула рукой.
  - Но ведь Бориса Эдуардовича выпустили.
  - Ты прав. Но это скорее счастливая случайность, а скольких еще не освободили и не собираются освобождать. К тому же Борю полностью не реабилитировали, работать преподавателем ему запретили. А ведь он всю жизнь только этим и занимался.
  Виталий долго не отвечал.
  - Знаете, Александра, если это даже и так, все равно я с вами не соглашусь.
  Александра посмотрела на него и ничего не ответила. Она поймала себя на том, что не знает, на чьей стороне истина в этом споре.
  
  2.
  Было довольно холодно, но Александра не обращала внимания на стужу, она ждала, когда откроется эта проклятая дверь, ведущая из заключения на свободу. А если она так и не откроется...
  В этот миг дверь отворилась, и из нее показался Извеков. Он сразу увидел встречающих и почти бегом направился к ним.
  Александра смотрела на приближающегося мужа, и ей вдруг стало грустно. Когда они поженились, он выглядел моложаво, а сейчас постарел. Она понимала, что проведенные полгода в СИЗО не могли не отразиться на его облике, но от этого легче не становилось.
  Но все эти мысли разом исчезли, когда Извеков подошел к ней. Она бросилась ему на шею, из ее глаз обильно брызнули слезы.
  - Боречка, я так рада, что ты на свободе, любимый, - прошептала она.
  - Я тоже счастлив, - в ответ прошептал он. Внезапно он отстранился и сделал шаг назад. И с удивлением посмотрел на ее округлый живот. - Саша, ты...
  - Да, Боря, я жду нашего ребенка. У нас мальчик.
  Извеков снова прижал к себе жену.
  - Это удивительно, но в камере я много раз мечтал о том, что я нас будет ребенок. Чаще всего - именно сын. Но почему ты мне ничего не сообщала?
  - Не хотела тебя волновать, ты бы там беспокоился за меня. А у тебя и без того хватало отрицательных эмоций.
  - Эта эмоция была бы самая из всех положительных, - возразил Извеков. - Она бы забила все отрицательные. Впрочем, все это уже неважно, главное, что я на свободе, а ты ждешь ребенка. - Внезапно его взгляд упал на Стадникова.
  - Боря, ты помнишь этого молодого человека, он к нам однажды приходил домой. Это Виталий Стадников.
  - Я помню Виталия, - сказал Извеков.
  - После твоего ареста он подал заявление об отчисление из университета. За это его лишили места в общежитии Вот я т предложила ему пожить у нас. Ты не возражаешь?
  - Я не возражаю, - улыбнулся Извеков. - Возражаю против другого, что мы все еще находимся в этом не самом лучшем на земле месте. Хочу поскорее убраться отсюда.
  
  3.
  Они сидели за столом. Еще вчера Александра вместе с Виталием приготовили праздничный обед, поэтому сегодня оставалось только разогреть блюда. Единственное, что сделала она единолично, сходила в расположенный рядом с домом магазин и купила бутылку вина.
  Александра сидела рядом с мужем и почти не отрывали от него взгляда. Она понимала, что это чудо, что он снова находится в своей квартире, вместе с ней. И даже то, что он постарел, больше не расстраивало. Это в первое мгновение, когда увидела его, огорчило. Но сейчас это обстоятельство уже не имело никакого значения.
  Виталий разлил вино по бокалам, Александра не без труда встала со своего места, так как легко подниматься мешал живот.
  - Боря, - сказала она, - мы с Виталиком так счастливы, что ты снова дома. Сейчас я могу признаться, что безумно боялась, что этого не случится. Мы же знаем, что далеко не все заключенные выходят живыми из наших тюрем. И за то, что это случилось, я готова без конца благодарить Бога, людей. Но при этом ни секунды не сомневаюсь, что главная заслуга в твоем освобождении принадлежит тебе. Твое мужество помогло вырваться из их застенков. Я хочу выпить за то, что даже в таких условиях ты сохранил человеческое достоинство.
  - Саша, а тебе можно пить? - поинтересовался Извеков.
  - Я только пригублю. А вас - мужчины - прошу выпить до дна.
  Все выпили. Александра снова села.
  - А теперь давайте есть. Представляю, Боря, как ты там изголодался.
  - Да, есть сильно хотелось. Тяжело оказалось переносить даже не голод, да его и не было, а то, что надо было есть строго по расписанию, а не тогда, когда хочешь, и что хочешь. Если бы, Сашок, не твои посылки, было бы совсем худо. Правда, приходилось делиться с сокамерниками, так что мне доставалось не так уж много. Но я нисколько не жалею об этом. Да и все же это лучше, чем ничего.
  - Борис Эдуардович, как вам удалось выдержать эти испытания? - спросил Виталий. - Вас там не били?
  - Чего не было, того не было, но давление было жестким. Особенно в первые месяцы заключения. Завуалированные угрозы избиения звучали. Я практически не сомневался, что однажды они применят такие методы. Но, к счастью, обошлось. А вот как я все выдержал? - Извеков задумался. - До конца сам не понимаю. Я постоянно говорил себе, что ради этого я и жил, что Бог посылает каждому испытание по силам. А значит, есть возможность держаться. Кстати, это жутко бесило следователей, всякий раз, когда они получали с моей стороны отказ пойти на их условия, грозили жуткими карами. Скажу честно, иногда бывало очень страшно, хотелось признаться во всем, что мне инкриминировали, лишь бы отстали. Пару раз я был совсем близок к такому поступку. Но всегда останавливался на последней грани. Мне повезло еще в том, что допросы следовали через какие-то промежутки времени. Это позволяло восстанавливать душевные силы. Почему-то мне впервые же дни пребывания там вспомнилось стихотворение Киплинга: "Человек". Я его заучил еще в молодости и был уверен, что давно забыл. А там вдруг вспомнил и несколько раз читал на дню. Помогло ли это или нет, кто знает.
  - Борис Эдуардович, а что вы собираетесь делать?
  Извеков взглянул на Стадникова и неожиданно засмеялся. Впрочем, его смех длился не более нескольких секунд.
  - Когда выходишь из такого учреждения, то хочется только одного - жить и больше ничего. А как конкретно, даже почти не задумываешься, это имеет сугубо второстепенное значение. Мне там казалось, что если я свободно пройду по какой-нибудь даже самой убогой улице, уже испытаю небывалое счастье. Но мне повезло еще больше, не надо даже думать, чем заняться. Саша сделала мне самый лучших из всех подарок, скоро стану отцом и намерен исполнять его обязанности. Разве этого не достаточно?
  - А бороться со злом вы больше не намерены? Борис Эдуардович, вам известно, что после вашей лекции на съезде, двадцать его делегатов отказались голосовать за учреждение Союза патриотических студентов.
  - Нет, я не знал, но очень этому рад.
  - Да, это так, Боря, - подтвердила Александра. - Их всех сразу исключили из высших учебных заведений.
  - Первое - хорошо, а второе - грустно, проговорил Извеков. - Но этого следовало ожидать. К тому же все же учредили, - сообщил Виталий.
  - И мой отец его председатель, - грустно вздохнула Александра. - Я сказала ему, что до тех пор, пока он не откажется от этой должности, объявляю ему бойкот.
  Извеков посмотрел на жену и накрыл своей рукой ее ладонь.
  - С этим уже ничего не поделаешь, - произнес он. - Твой т разрыв с самого начала был неизбежен.
  - Получается, Борис Эдуардович, теперь вы станете заниматься своим ребенком, а все остальное вас не будет касаться? - снова вступил в разговор Стадников. Он практически не срывал, что гнет свою линию.
  - В камере было много времени, поэтому я много о чем думал. Я не жалею, что произнес эту речь. Как оказалось, она спасла целых двадцать душ от попадания в лапы зла. Но следует признаться, прежде всего, самим себе, что кардинально ничего изменить мы не можем. В ближайшее время - уж точно. Эта борьба в долгую. Даже страшно подумать, сколько времени она может продолжаться.
  - А как же тогда: "no pasaran". Выходит, они все же пройдут. А вот Михаил Николаевич так не считал.
  - Он был нетерпеливым, он хотел быстрого результата. Увы, для этого нет никаких предпосылок. И с этим ничего не поделаешь. Но я никогда не отказывался от этого призыва. И вас, Виталий, прошу этого не делать. К сожалению, я не исключаю, что на борьбу со злом придется затратить всю жизнь. А, возможно, и ее не хватит. Только нельзя сдаваться и нужно постоянно искать единомышленников.
  - В чем? Чтобы затратить на борьбу со злом всю жизнь и с большой вероятностью, что ее не хватит?
  - Ты правильно все сказал. Ничего другого я предложить не могу. А тот, кто предлагает, обрекает на смерть. И ладно, если только себя, но ведь и других.
  - Мне это не подходит, Борис Эдуардович, - покачал головой Виталий. - Я просто не представляю, как в такой ситуации жить.
  - Полюби прекрасную, как Саша, женщину. И тогда смысл жизни появится сам собой. Если же нет любви, он не появится и в борьбе. А если появится, то ненадолго.
  Виталий посмотрел на Александру и вдруг покраснел.
  - Я учту ваш совет, Борис Эдуардович, но не уверен, что у меня получится, - немного глуховато ответил он.
  - Обязательно получится, - заверил Извеков. - Любовь поможет тебе стать более терпеливым. Нельзя сосредотачиваться только на одном, даже если это святая борьба. - Извеков вдруг оглядел стол. - А ведь за разговорами мы вчистую все съели. Значит, можно идти отдыхать. Вы даже не представляете, Виталий, какое это счастье спать в своей постели.
  - Я представляю. - Виталий на мгновенье замолчал. - Завтра я вас съеду.
  - Виталий, зачем? Тебе же некуда сейчас ехать, - воскликнула Александра. - Живи, сколько надо.
  - Не беспокойтесь, Александра, я найду себе жилье. Мне пора начинать свой путь.
  Александра в растерянности посмотрела на мужа. Он принял ее взгляд.
  - Если Виталий так решил, пусть уезжает, - сказал Извеков. - Нам все равно его не удержать. Ведь так? - Он взглянул на молодого человека. Тот, подтверждая, кивнул. - Виталий, если у вас возникнут трудности с жильем или какие-то другие проблемы, мы вас всегда примем и поможем, насколько сможем.
  - Спасибо. Борис Эдуардович и Александра, я очень ценю ваше отношение ко мне. Вы идите, отдыхайте, а я тут сам все приберу.
  Извеков обнял жену за плечи.
  - Если Виталий решил тут все прибрать, не станем ему мешать. А мы пойдем в спальню.
  - Пойдем, Боря, - произнесла Александра.
  Саша тоже обняла мужа. Не оглядываясь назад, они направились к выходу из гостиной.
  
  
  3. 12. 2025 -05.2026
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"