Аннотация: В 70 х годах в деревню Сосновка по распределению приезжает молодая учительница Лена.А деревня не простая.Здесь магия и чудеса на каждом шагу....
Глава 1. Грязь, кеды и советская власть
Знаете, что такое настоящий оптимизм? Это когда ты покупаешь белые чехословацкие кеды в московском ГУМе, чтобы ехать в них "поднимать культуру" в сибирскую деревню. В сентябре.
Когда ПАЗ-672, ласково именуемый в народе "пазиком", выплюнул меня на обочину у знака "Сосновка", я поняла две вещи. Во-первых, мои кеды теперь навсегда стали частью местного ландшафта - коричневого, вязкого и глубокого, как экзистенциальный кризис. Во-вторых, география - это не наука, это приговор.
- Ты, главное, в глаза им не смотри, - прохрипел водитель, захлопывая дверь. - Кому? - крикнула я вслед, но автобус, чихнув облаком сизого дизельного дыма, уже рванул в сторону райцентра так, будто за ним гнались все черти социалистического ада.
Я осталась одна. Тишина в Сосновке была не такой, как в городе. В городе тишина - это когда не ездят трамваи. Здесь тишина имела плотность, вес и, кажется, легкий привкус хвои и старой меди.
- Елена Петровна? - Голос раздался прямо над ухом.
Я подпрыгнула, едва не оставив кеды в черноземе. Рядом со мной стоял мужик. Знаете, бывают такие люди, которые выглядят так, будто их вытесали из цельного куска мореного дуба, а потом одели в поношенный пиджак поверх майки-алкоголички. На вид ему было лет пятьдесят, а может, и все триста. В его зубах дымилась "Прима", но огонек на конце сигареты горел не ровно, а как-то... ритмично. Ярко-зеленым.
- Николай Степанович? Директор школы? - выдавила я, пытаясь вернуть сердце из пяток в район грудной клетки. - Он самый. Главный по тарелочкам и по забиванию гвоздей в молодые головы, - он улыбнулся, и я заметила, что один его зуб - верхний левый - кажется, сделан из чистого горного хрусталя. - Добро пожаловать в наше поместье. Тут у нас всё просто: не воруй у своих, не плюй в колодец и не спорь с лешим по поводу курса рубля.
- С кем не спорить? - переспросила я, решив, что это такая местная метафора. Типа "не спорь с пьяным дедом".
Николай Степанович не ответил. Он просто взял мои два чемодана - огромных, набитых книгами и вещами, которые в Сосновке имели ценность примерно как акваланг в пустыне - и пошел вперед. И вот тут начались странности.
Директор не шел по грязи. Он как будто... скользил над ней. Расстояние в пятьдесят метров до первых изб он преодолел ровно за три шага. Я моргнула. Раз - он у знака. Два - он у колодца. Три - он уже машет мне рукой у забора первой избы.
- Елена Петровна, вы там корни пустили? - донеслось до меня. - У нас график. В шесть - ужин, в семь - обсуждение плана на четверть, в восемь - вызов дождя по расписанию. Шучу. Насчет плана шучу, ужин - это святое.
Я потащилась за ним, чавкая грязью и пытаясь сохранять достоинство городской интеллигенции. Сосновка выглядела как обычная деревня: серые срубы, покосившиеся заборы, ленивые псы. Но если присмотреться...
На одном из заборов сидел кот. Обычный серый кот, если не считать того, что он не мяукал, а сосредоточенно распутывал когтями рыболовную сеть, причем делал это со скоростью опытной швеи. На крыльце сельпо сидели две бабки в платках. Перед ними в воздухе - буквально в двадцати сантиметрах над землей - зависла шахматная доска. Фигуры двигались сами, со стуком приземляясь на клетки.
- Агрономы, - коротко бросил Николай Степанович, заметив мой ошалевший взгляд. - Стратегию посевной выстраивают. Не отвлекай, а то озимые взойдут вверх корнями, потом замучаемся пересаживать.
Мы подошли к небольшому, но крепкому домику. У калитки стоял старый, ржавый трактор "Беларус". Из-под капота трактора торчали чьи-то ноги в замасленных сапогах.
- Степан! - крикнул директор. - Кончай его уговаривать, он на "пожалуйста" не заведется. Дай ему в морду гаечным ключом на тридцать два, он и поймет.
Из-под капота раздалось приглушенное: - Нельзя, Степаныч. Он ранимый. Я ему вчера солярку не того сорта залил, он теперь обиделся, чихать не хочет. Придется задобрить.
Трактор внезапно издал звук, похожий на глубокий человеческий вздох, и... подмигнул мне левой фарой.
Я остановилась. Мой мозг, воспитанный на диалектическом материализме и томах Ленина, начал медленно плавиться.
- Слушайте, Николай Степанович, - сказала я, поправляя очки. - Я, конечно, понимаю, Сибирь, свежий воздух, специфический юмор... Но у вас тут что, какая-то секта фокусников? Или это массовая галлюцинация на почве дефицита продуктов?
Николай Степанович поставил мои чемоданы на крыльцо, неспешно вынул "Приму" изо рта и выпустил кольцо дыма. Кольцо не разлетелось, а превратилось в маленькую птичку, которая чирикнула и улетела в сторону леса.
Он посмотрел на меня своим хрустальным зубом и подмигнул.
- Послушай меня, дочка. Есть два способа прожить жизнь в Сосновке. Первый - верить, что всё это фокусы, и сойти с ума к середине первой четверти. Второй - понять, что магия - это просто технология, на которую у государства пока нет ГОСТа. У нас тут быт, понимаешь? Корова должна доиться, рожь - расти, а домовой - вовремя смазывать петли, чтоб не скрипели. Мы тут не мир спасаем, мы тут живем.
Он открыл дверь избы.
- Проходи, Елена Петровна. Знакомься с жильем. И ради всего святого, не ставь кеды на печку. Печка у нас с характером, может и переварить.
Я вошла внутрь. В углу, на старом сундуке, сидело нечто маленькое, лохматое и в тельняшке. Оно внимательно изучало мой ридикюль.
- Опять городскую привезли, - проскрипело лохматое. - Николай, ты ей скажи: если будет полы хлоркой мыть - я перееду к Тетке Дарье в подпол. Я от хлорки икаю огнем.
Я медленно опустилась на табурет. Табурет ласково подстроился под форму моих бедер и удовлетворенно крякнул.
- Кажется, - прошептала я, - уроки литературы будут проходить по очень странной программе.
- Главное, - Николай Степанович уже выходил за дверь, - не задавай лишних вопросов лешему. Он мужик хороший, но очень любит группу ABBA. Если услышишь в лесу "Waterloo" - беги. Значит, он опять напился березового сока с забродившей клюквой и хочет танцевать.
Дверь захлопнулась. Лохматое существо в углу открыло мой ридикюль, достало французскую помаду и, критически осмотрев её, решило: - Цвет - дрянь. Тебе больше пойдет морковный. На, съешь сахарок, а то бледная, как моль в партбилете.
И оно протянуло мне кусок сахара, который сам собой выплыл из сахарницы.
Добро пожаловать в Сосновку. Похоже, моя карьера учителя началась с того, что я официально сошла с ума. Но знаете что? Сахар был очень вкусным.Вся книга целиком на author today:https://author.today/work/581405/edit/content