Отец лежал с закрытыми глазами. Дышал редко, с хрипом, но ровно. В палате пахло лекарствами и ещё чем-то, от чего хотелось открыть окно.

Сын сидел на стуле у кровати. Стул был жёсткий, неудобный, но он не замечал. Он смотрел на руку отца, которая лежала поверх одеяла.

Часы были старые, с потёртым кожаным ремнём. Циферблат пожелтел, но стрелки шли. Дед носил их на войне, потом отец. Когда сын был маленький, он примерял их перед сном - рука проваливалась, часы висели, но он уже тогда знал, что они будут его.

Отец обещал. Не торжественно, не при свидетелях - просто однажды сказал: "Часы твои. Потом заберёшь"

. Сыну было тогда пятнадцать. Он запомнил.

Теперь отец лежал и молчал. Часы были на нём. Сын мог протянуть руку и снять. Но рука не поднималась.

За окном стемнело. Сестра заходила два раза, проверяла капельницу, уходила. В коридоре кто-то разговаривал, потом стихло.

Сын сидел и смотрел на часы. Если отец откроет глаза и сам снимет - значит, знает, что конец близко. Если снимет сын - значит, признал, что ждать больше нечего.

Отец не открывал глаза. Дышал, хрипел, молчал.

Сын вспомнил, как они рыбачили на озере. Отец учил его закидывать удочку, поправлял руку, и часы на его запястье блестели на солнце. Тогда сын думал, что время есть всегда. Что отец будет всегда.

Время кончалось.

Он мог спросить. Всего одно слово: "Часы?"

. Но если спросить - это значит, он уже простился. А он не хотел прощаться.

В три часа ночи отец открыл глаза.
- Ты здесь, - сказал он. Это был не вопрос.
- Да, - сказал сын.
- Воды.
Сын подал стакан с трубочкой. Отец сделал глоток, откинулся на подушку.
- Иди домой, - сказал он. - Выспись.
- Я посижу.
Отец снова закрыл глаза. Часы тикали. Слышно было только их и дыхание.

Под утро дыхание остановилось. Сын сидел и слушал тишину. Потом встал, подошёл к кровати и посмотрел на отца. Лицо было спокойное, чужое уже.

Он взял руку отца. Она была ещё тёплая. Расстегнул ремешок, снял часы и надел на себя. Они висели на запястье, как в детстве.

В коридоре зазвенела каталка. Сын вышел, не оборачиваясь.

На улице светало. Он посмотрел на часы - они шли. Дедовы, старые, с войны. Теперь его.