Аннотация: Рассказ из антологии "Дракула в Лондоне", в котором Дракула встречает необычного противника.
- А я тебе говорил, - злорадствовал Джерри за плечом Ала. - Я говорил, что Полтвистл попросит эти книги. Говорил, что не следует просто так расставаться с изысканным антиквариатом, но разве ты слушал? О нет! Что старина Джерри Картли может сказать великому и могучему Алу...
Высокий юнец свирепо развернулся на каблуках и пронзил своего коллегу убийственным взглядом. Это был хороший взгляд, доведенный до совершенства за все те годы, когда школьные хулиганы искали худого, страдающего астмой мальчишку, чтобы помучить, и сейчас Ал применил его в полную силу:
- Я слышал, что сказал Полтвистл, как и ты. "Берегите их", вот что он сказал, - Ал засунул руки в карманы и взглянул на закат через плечо. - На том чердаке с мышами было небезопасно. - Он фыркнул и снова зашагал по улице. - Там крыша протекала, - пробормотал он скорее для утешения, чем объясняя.
По мнению Ала, Джерри был бесполезен: его больше интересовала соседняя кондитерская, чем сокровища в "Бумагах и Старинных Диковинах Полтвистла". Но как назло, сегодня вечером, когда Ал нуждался в скорости и секретности, этот болван задел единственную струну решимости в своем вялом сердце.
- Самое сырое лето с тех пор, как я приехал из Шотландии, - ворчал Ал, устремившись вперед по закопченным булыжникам. Он ускорил шаг в надежде превзойти если не любопытство, то выносливость Картли. - Практически весь август шел дождь. Я оказал Полтвистлу услугу, доставив эти книги в сухое место, и ему это известно! Я сохранил их в целости и сохранности! А теперь, когда на них появился покупатель, я просто верну сундук в лавку, вот и все.
- Что смешного? - процедил Ал сквозь стиснутые зубы.
- Ты. Весь такой блааагародный, вот только удрал с Сефер Яйцами, шумерской фигней и тем хренуаром, а Вольтера с Дюма оставил мышам на съедение.
- Дай мне силы! - взмолился Ал кусочку грязного неба, едва видневшемуся между складами на окраинах Лондона. - Любой идиот может достать Вольтера, а первоизданий Дюма в Лондоне так много, что ими задницу можно подтирать! - Он повернулся и толкнул Джерри к заляпанным кровью ступеням рыбной лавки. - Но "Йецирот" - на английском? Неслыханно! Египетская Книга Мертвых и рукописный гримуар последней ведьмы, повешенной в Англии? В том ящике хранилась дюжина сокровищ, и я... - он осекся, внезапно осознав, что позади него находится улица, пускай не многолюдная, но не лишенная любопытных зевак.
Глаза Картли вылезли из орбит. Запах его пота перекрыл рыбную вонь переулка. Ал прочистил горло, изобразил улыбку и смягчил тон:
- Я положил их в надежное место. Принесу в лавку утром, как и велел Полтвисл, - он похлопал Джерри по шерстяному пальто, отряхнув немного пыли, и попятился. - А теперь, если ты не возражаешь, остаток пути я пройду один. Иди домой ужинать, а?
Джерри подозрительно сощурился:
- Ты просто не хочешь, чтобы я увидел, не припрятано ли у тебя еще что-нибудь, чего пока не хватились в лавке, - обвинил он. - Это воровство, Ал. В Шотландии это могут называть как угодно, но в Лондоне это воровство, и это неправильно. За воровство попадешь в ад.
Ал мрачно улыбнулся. Как это по-лондонски: напомнить о национальности, когда не получается выиграть спор никаким другим способом.
- За содомию тоже отправляют в ад, Джерри, но вам с тем газетчиком это не помешало, не так ли? - он насладился прерывистым вздохом Джерри, понявшего, что Алу известен его самый страшный секрет. - Уже поздно; так что беги-ка ты домой, а не то я пойду с тобой.
Толстяк попятился, не закрывая разинутый от ужаса рот.
- Прости, лайми, - пробормотал Ал, когда Картли повернулся и бросился в сгущающийся с наступлением вечера туман с Темзы, - не могу позволить тебе за мной таскаться. Не сегодня.
Худощавый юноша засунул руки в карманы и повернулся к тайнику с сокровищами. Укрытие было идеальным! Он сердито нахмурился. Вряд ли хоть один лондонец когда-либо проезжал мимо Карфакса: местные боялись это место. Засиживаясь из-за своих изысканий до поздней ночи в гостиницах Пурфлита, он слышал истории о кучке ведьм, которых выследили и сожгли во сне охотники Елизаветы Великой: ведьм стенающих, плачущих, ищущих свои потерянные души - или, если не удастся, души любого, кто осмелится подойти поближе.
Сам он рассказал эту байку всего один раз, кокетливо распахивающей глаза от страха девице из паба, знавшей о старом доме не больше его. Сплошной вымысел - тогда он думал только о том, как бы покувыркаться - но в течение месяца Ал трижды услышал приукрашенный пересказ. Он воспользовался случаем, чтобы добавить новые жуткие подробности и обеспечить себе уединение, необходимое для изучения утраченных искусств. Благодаря безумцам, кричащим из своих клеток в соседней лечебнице, и некоторым дополнительным приспособлениям, вроде полых трубок, завывающих от дуновения ветра, ветвей, стучавшими словно кости внутри разрушенной колокольни и удачному расположению фонаря внутри системы зеркал, история о привидениях распространилась со скоростью лесного пожара. Это было идеально.
Было до тех пор, пока в прошлом месяце в его убежище не вторглась толпа грузчиков с огромными ящиками, стиравшими тщательно нарисованные глифы. Мало того, что все его эксперименты были преданы забвению, но эти идиоты поставили самый большой сундук - семь футов в длину, пять в ширину и четыре в глубину - прямо у входа в его убежище, перекрыв доступ к драгоценным книгам.
Затем началась настоящая жуть, более глубокая и пугающая, чем все, что он мог организовать: леденящие кровь убийства в городе, свирепые крысы и собаки с демоническими красными глазами, корабль, полный мертвецов, появившийся в гавани Уитби после странного шторма. Осматривая повреждения после ухода грузчиков в ту первую ночь, Ал заметил, что на каждом из расставленных по Карфаксу ящиков было написано название обреченного корабля: "Деметра". Он не смел вернуться туда.
Он бы и сейчас не посмел, но если потерять еще одну работу, то отец заберет его домой, как и обещал. Ал скорее предпочел бы встретиться лицом к лицу с дьяволом, чем оказаться в ловушке деревенской рутины Шотландии.
- Ты! - пронзительный возглас над головой напугал его до смерти. - Эй, ты!
Ал подобрал ушедшее в пятки сердце. Опять этот безумец. Каждый раз, когда он набирался храбрости подойти к дому, этот бешеный ублюдок стоял у окна и гавкал оттуда, словно сторожевой пес. Но на этот раз Ал не мог позволить себе осторожность, не мог прятаться от возможных охранников или призраков, скрывавшихся в руинах. Он втянул голову в плечи и попытался не обращать внимания на вопли этого бешеного с дикими глазами.
- Я знаю, зачем ты сюда пришел! Ничего не выйдет! Хозяин обещал это мне, ты ничего не получишь! Ты со своими жалкими царапинами в пыли - ты не умеешь служить ему!
Где-то поблизости залаяла собака.
- Слушай, тупой ублюдок, - прошипел Ал, глядя на сумасшедшего, - плевать мне на твоего хозяина. Мой хозяин натравит на меня полицаев, если я не верну книги! Так что сделай нам обоим одолжение и заткнись! - он перевел взгляд на разрушающуюся стену, в надежде, что его отповедь оказалась достаточно внушительной.
Из ухоженного сада лечебницы был виден только треснувший шпиль часовни Карфакса чернеющий на фоне ночным небом. На первый взгляд аббатство выглядело неприступным... Да. Трещина в стене, заросшая виноградной лозой и сорняками, все еще на месте. Вздохнув от облегчения, он двинулся вперед.
- О, малыш, - сладким голосом предложил безумец, - хочешь что-то вкусное? Он просунул руку через оконную решетку, держа в пальцах что-то извивающееся.
- Отвали, - буркнул Ал, под усиливающийся лай. - Заткнись, или этот пес перебудит весь Эссекс!
Сумасшедший захихикал:
- Думаешь, это собака? - хихикнув еще раз, мужчина вдруг хрипло завыл во весь голос. - Это волк! Слуга Хозяина, как и я! Как я! Не как ты! - он снова высунул руку наружу, указывая на Ала костлявым пальцем, дрожащим от ярости или паралича. - Ты, ничтожество! Тебе жизней не хватит, чтобы служить ему! Ты жалок, слышишь? Не уходи от меня! Ты забыл свое угощение! Вернись! Не оставляй меня одного!
Он разрыдался и все еще стонал, когда Ал перелез через стену и оказался вне пределов слышимости.
- Ну и работенка. Чертова гавкающая псина, гррр. - Внутри часовни Ал оперся на огромный ящик и попытался его отодвинуть. Предмет его забот был прямо здесь, заблокированный грузом, который он не в силах даже пошевелить. - Надо было отрезать Картли язык - проворчал он, - язык жирного ублюдка наверняка пригодился бы для каких-нибудь чар. Принес бы хоть какую-то пользу впервые в жизни! - Он коротко хихикнул, стер с лица грязь и пот, а затем вздохнул и чертыхнулся.
Внезапно Ал вспомнил об Аристотеле: "Рычаг!" Обыскав часовню во внезапном приступе вдохновения, он обнаружил под оборванным занавесом паутины упавший с крыши брус. "Отлично!" Втиснув доску между стеной и ящиком, он поднажал.
Тот скрипнул и сдвинулся с места. Ал затаил дыхание, уперся ногой в стену и толкнул сильнее. Как раз в тот момент, когда ему уже показалось, что его легкие вот-вот взорвутся, со скрежетом и визгом гвоздей по камню ящик откатился назад. Ал поспешил открыть дверь.
- Эх, не совсем... черт побери!
Потеряв последние остатки терпения, он перелез через ящик и забрался в свое укрытие, слишком раздраженный, чтобы обращать внимание на то, что рвет свое единственное пальто. Он нащупал лампу и осмотрел дверную перемычку. Как он и опасался, нанесенные мелом символы превратились в неразборчивое пятно в том месте, где сундук прижимался к стене.
- Проклятье, они все испортили! Так и знал, что должен был выцарапать это в камне. Черт побери! - нахмурясь, он повернулся к рабочему столу и яростно зарылся в груду томов. - В какой же книге это было?
* * * * *
В ту ночь Дракул интенсивно питался: чумазые арабы и одурманенные опиумом китайцы из дальних уголков империи английской королевы казались пряной пикантностью для его пресыщенного вкуса. Впрочем, после пятисот лет пресных румынских крестьян даже прирученные англичане становились желанным лакомством. Изящными были эти англичане и декадентскими, как покрытая сочной зеленью земля, породившая их. Он подумал о Люси, розовой и нежной, словно розы в обширных садах Хиллингема, и расхохотался. Конфетка, слишком приторная на каждый день - лучше смаковать ее понемногу, чем портить себе удовольствие жадностью. Особенно учитывая роскошь разнообразия, которую можно получить всего лишь ценой короткой поездки в Лондон.
Кроме того, в поместье Хиллингем он вел деликатную игру, которую не собирался бросать прежде времени. Дракул выбрал свою первую невесту, и наслаждался охотой, еще более волнующей из-за мелких препятствий, которые ее опекуны ставили на его пути. Его слуга-животное, которому не мешали ни чеснок, ни охрана, ни кресты на окне, по приказу Дракулы открыл путь к пышным просторам личных покоев его невесты. Он рассмеялся от жестокой радости. Эту ночь не скоро забудут в семье Вестенра, точнее, в том, что от от нее осталось.
Волк знал свое дело; открыть путь и напугать. В отличие от идиота Ренфилда, который только и мог, что разглагольствовать, раздражая чуть ли не больше, чем того стоил. От мысли об этом человеке между ними вспыхнула связь, хотя Дракул не намеревался входить с ним в контакт. Мужчина тут же принялся выкрикивать свои обычные обещания верности и обожания, размахивая руками через решетку и всячески изображая из себя язву. Сделав себе мысленную пометку не пить больше кровь одурманенных китайцев, Повелитель Нежити развернулся, чтобы приблизиться к своей священной земле с востока: пусть с отдаленной угрозой подступающего за спиной рассвета, зато подальше от визгов сумасшедшего.
Он опустился на землю среди обветренных камней кладбищенской часовни, давно оскверненной кровью и огнем. Как и в часовне его собственного замка в Карпатах, здесь сотни лет не возносились молитвы, а единственной священной работой, совершаемой в ветшающих стенах, занимались жуки да мухи.
- Идеальное место для меня, - произнес он вслух, перекатывая английские слова на языке так же, как жизненную силу той вдыхающей сладкий дым из трубки китаянки с остекленевшими глазами. - Из этого средоточия убийств и святотатства я, Влад Дракул, отправлюсь навстречу своей судьбе хозяина этого прекрасного зеленого края. - Он рассмеялся. - И пусть выступит против меня всякий, кто посмеет!
Ответный порыв ветра, заставивший заскрипеть и затрещать деревья в ухоженном парке лечебницы, принес дуновение чего-то нового и одновременно знакомого. Юноша на пороге зрелости: его запах наполнял часовню, где хранилась драгоценная земля Валахии. Затем нюансы стали яснее: мальчик был напуган, плохо ел и совсем не был силен. Запах его страха был почти осязаем - резкий, но подслащенный скрытым чувством голода, почти жадности. Он тоже был очень, очень близко. Заинтригованный Дракул прислушался и разобрал шорох пальцев по бумаге, эхом отдающийся в голой каменной комнате, легкую хрипотцу в дыхании юноши и шипение горящей лампы.
"Склеп", - подумал он с улыбкой, входя в часовню.
Один из его ящиков был отодвинут, и за ним оказалась открытая дверь. Из-под этой двери просачивались и тонкий запах жизни, и тонкая полоска света. Дракул заглянул внутрь. Горящая лампа согревала крошечную каморку, очерчивая силуэт неуклюжего юноши. Он сидел спиной к двери, неловко сгорбившись на слишком маленьком для него стуле. Стол и ящик - единственная оставшаяся мебель в комнате - были погребены под неустойчивыми грудами книг, бумаг, мешочков, листьев... инструментами доктора, вот только юнец не был врачом. Дракул улыбнулся, обострив зрение, чтобы разглядеть детали, которые тусклый свет мог бы скрыть от любого другого охотника.
У юноши были рыжеватые волосы, жесткие и, по-видимому, не поддающиеся попыткам уложить их в приличную английскую прическу. Никакой бороды. На нем была потертая одежда клерка - скорее даже, младшего клерка, - либо выходной костюм посыльного из магазина. Но он носил крестьянские сапоги вместо туфель, принятых среди лондонских дворян и тех, кто им подражал. Дракул любил сапоги. Всегда приятно знать, чего ожидать от людей, которые их носят. Вампир рассеянно отодвинул ящик с землей в сторону и шагнул через порог. Нарушитель даже не дернулся. Дракул улыбнулся. Каково это, не подозревать, что за твоим плечом стоит погибель! Он прочистил горло.
Мальчишка не сдвинулся с места. Его дыхание даже не участилось. Запах смертельного страха все еще витал в комнатушке, но без того всплеска паники, которого ожидал Дракул. Он шагну поближе и снова откашлялся. Никакого движения, никакой тревоги. Дракул нахмурился. Он был Молотом турок, кошмаром своей страны, властелином ночи, а незваный гость игнорировал его ради... чего?
Он сделал еще шаг, лязгая каблуками туфель о камень. Юноша по-прежнему ничего не замечал, но теперь Дракул понял, почему: он читал. Граф подумал было о том, чтобы убить его по старинке, как турка на поле боя. Быстрый поворот головы и рывок назад, чтобы стать последним, что увидят глаза умирающего. Затем он мельком взглянул на книгу, и застыл на мгновение: знакомый узор, тайный и древний, лежал под пальцами мальчика. Шоломанс! Здесь, в этом месте, на этой земле, во время торжества разума. В руках лавочника. Неприемлемо!
- Что читаешь? - рыкнул Дракул на ухо юноше. Юнец наконец вздрогнул, со стуком уронив древнюю книгу на каменные плиты. Рваный вздох вырвался из его груди, когда он попытался повернуться на своем стуле, но запутался в собственных ногах и обрушил себя, свое пальто, стул, ненужные вещи со стола и еще полдюжины книг в недостойную груду. Дракул не засмеялся при виде этого, хотя и хотел.
Мальчинка открыл рот, чтобы заговорить, издал похожий на крысиный писк, затем сглотнул и попытался снова, высоким и громким от страха голосом:
- А тебе какое дело?
Какая наглость!
Дракул наклонился и поднял книгу, замурлыкавшую от силы в его мертвых пальцах:
- Мне? - он широко улыбнулся для пущего эффекта. - Мне нет до этого никакого дела. Однако ты вторгся в мой дом, забрался в мое убежище и раздражаешь меня.
Запах страха мальчишки смешался с гуляющим по крови Дракула опиатом и ударил ему в голову. Приятно, хотя и несвоевременно.
Юноша сжал губы, вся краска отлила от его лица. Его ноздри раздувались от частых, неглубоких вдохов, пока он пытался поустойчивее сесть на полу.
Дракул не стал дольше ждать:
- Берегись, мальчик, ты мне не ровня. Я требую ответов и получу их. Что ты читаешь?
- Слова, - юнец улыбнулся, действительно улыбнулся, и Дракул ощутил неприятный запах.
Удовлетворение? Немыслимо!
- Умно. Очень умно, но не стоит думать, что это спасет твою жизнь. - Дракул повертел в руках томик. - Я видел времена, когда умников вроде тебя сжигали, вешали, ломали им кости и, - он ностальгически улыбнулся, - сажали на кол только за владение этой книгой. Дьявольские знания, так называли это люди Божьи, когда совершали работу Дьявола против науки.
- Я не верю в Бога. - Мальчишка с вызывающим достоинством вздернул подбородок, а затем, когда Дракул приподнял бровь, уточнил: - Я верю в то, что вижу. Я никогда не видел ни Бога, ни Дьявола. - адамово яблоко дернулось на его горле, когда он сглотнул. - Их не существует.
- Теперь ты видел Дьявола! - Дракул дотянулся тенью до дешевой лампы и легко потушил пламя. Во внезапной темноте его глаза видели не лучше, чем глаза его жертвы, но ту выдавал шум дыхания и шорох движения. Вампир рассмеялся, протянув когтистую руку к источающему ужас человеку: - Я ожидаю, что ты воззовешь к Богу, прежде чем мы расстанемся!
Внезапно юнец рванулся вперед, обхватил графа руками и чем-то хлопнул по его груди:
- Гевурой я призываю тебя! - половину этих слов Дракул не знал, в отличие от той силы, которая сгустилась от них в воздухе. - Хокмой и Нецахом, я призываю тебя! - заклинатель перешел на задыхающийся пронзительный визг, когда Дракул сжал его тонкую шею: - Кефером и Малкутом, я призываю тебя! Приди, Уриил, Архангел Мертвых, ко мне на помощь!
Холодный, голубой призрачный свет закружился вокруг вампира, обжигая и леденя его давно мертвую кожу. Миллион крошечных пылинок слились в огненный шар, а затем, словно молния, словно таран ударили в грудь Дракула. Сила отшвырнула его к ветхой стене, добыча выскользнула из его рук и вырвалась на свободу.
* * * * *
Ал рискнул оглянуться, только пробежав с полмили.
- Он... он не пошел за мной. Сработало. Сработало! - он замедлил шаг, но не мысли. - О боги, это сработало. По-настоящему!
Недоверие Ала сменилось спорадическим весельем. Он перепрыгнул через изгородь и помчался по пастбищу, не обращая внимания на хрип в легких.
- Подумать только, я сделал это. Я! Я мог бы... прочь с дороги, дурацкая овца! Но я не... проклятье! А теперь... - Он злорадно расхохотался в небо. На противоположном берегу реки часы самой высокой лондонской башни пробили четыре.
Он достиг деревни и перешел на рысь, почувствовав себя в безопасности в окружении коттеджей, но не в силах перестать удивляться своему открытию вслух.
- Сила этих книг! Я мог бы править миром! Книги... проклятье!
Жестокая реальность вырвала его из самодовольных фантазий: во время панического бегства из склепа в Карфаксе он забыл о всех книгах, кроме той, которую сжимал в руках.
У Ала перехватило дыхание от боли. Он остановился, всхлипывая и пытаясь рассмотреть единственную книгу, которую удалось спасти. Было слишком темно, даже луна уже давно зашла. Ал повертел грубую кожу в руках, прищурился, поднес томик к лицу и еще немного напряг зрение. Напрасно. Он от души выругался. Затем пробившийся сквозь живую изгородь отблеск света привлек его внимание. Церковь! Десятки свечей и укрытая от ветра скамья, на которой можно читать! Ал едва взглянул на каменную резьбу с названием "Святая Екатерина" над дверью, спеша к церковному окну. Рассмотрев обложку, он снова выругался:
- Святые яйца Христовы! Долбаный немец!
Внезапно ему захотелось плакать. Ал побрел обратно к крыльцу церкви и погрузился в раздумья:
- Знаешь, ты должен вернуться, - фыркнув, сказал он сам себе, - за это ничего не выручить. Ты должен забрать те книги. Полтвистл сдаст тебя легавым, если ты этого не сделаешь.
Ногу свело судорогой. Ал рассеянно сорвал с себя обувь, измазав руки овечьими катышками. Он чертыхнулся, вытер грязь о церковные ступени и помассировал ногу.
- Он умер. Ты его убил. Ты сам это видел, - он помолчал, потому что на самом деле ничего такого не видел. - Ну, почувствовал.
Ал встал и запрыгал на одной ноге, надевая сапог.
- Ну что ж. Возвращайся. За книгами. Иди... - в затылке закололо; из темноты в конце переулка сверкнула пара светящихся гранатовых глаз.
- Вот дерьмо! - не успев обуться, Ал рванул к двери и изо всех сил потянул за защелку, - Проклятье! - споткнувшись о порог, он ударился и покатился по каменному полу. Сапог улетел куда-то в сторону. Он рванул ногу в безопасное место, с ужасом наблюдая за появлением монстра из темноты. У него была белая, бескровная и восковая, если не считать единственной красной полосы на лбу, кожа. Алые губы скривились от ярости, приоткрыв острые, длинные, как у дикого волка зубы. Руки заканчивались когтями. Сердце Ала отчаянно забилось, когда багровые, полные ненависти глаза на мгновение впились в него. Затем чары развеялись, и Ал понял, что чудовище приближается. Быстро.
- НЕТ! - заорал он, отползая назад. -Убирайся!
Существо отпрянуло от порога церкви с яростным рычанием. Через несколько мгновений затаивший дыхание Ал набрался смелости, чтобы закрыть дверь.
Не успела щелкнуть задвижка, как тварь заговорила с другой стороны холодным, как могила, и рокочущим от гнева голосом:
- Открой дверь. Сейчас же.
Ал попятился, истерично хихикая. "Я похож на того психа!"
Он с трудом сглотнул:
- Хрена с два, солнышко!
Что-то ударило в дверь, заставив древние бревна вздрогнуть и заскрипеть, словно спички. Ал подскочил на месте и попятился еще дальше. Вонь горелых волос ударила ему в нос, когда тварь снова велела стальным тоном:
- Впусти меня!
Этот ледяной, убийственный голос потряс Ала до глубины души.
- Ну, нет! - прошептал он, качая головой. - Я не открою эту дверь! Можешь оставаться снаружи и гнить! Гевурой я призываю...
- ПРЕКРАТИТЬ!
С внезапно нахлынувшим ужасом Ал обнаружил, что каббалистические имена силы ускользнули из его разума, как вода через решето. Он не мог их вспомнить. Ни одного! В окно влетел кусок брусчатки, рассыпав свечи по полу. Ал бросился тушить пламя, всхлипывая от понимания того, в какую ловушку он себя загнал. "Много же пользы принесла тебе твоя учеба", - думал он, опускаясь на пол рядом с церковной купелью, и вскрикнул, когда еще один камень разбил заднюю скамью. "Нельзя было захватить гримуар Агнес Наттер? Или взять Йецирот. О, нет! Надо было забрать с собой чертовски бесполезную книгу на гребаном бесполезном немецком!"
- Выходи, и смерть твоя будет быстрой! - взревел монстр. - Я посажу тебя на острый кол. Я милостив.
Это заявление вызвало смешок Ала.
- Смеешься? Мои слуги выследят тебя и уничтожат! - тирада твари становилась все более отчаянной, больше напоминая детскую истерику, чем обещания дьявола. - Животные, стихии повинуются моей воле! Я овладел искусством, которым ты только играешься! Твоя жизнь для меня лишь мановение ока, твое ничтожество так незначительно, что... что ничтожно! Открой эту проклятую дверь!
- ПРОЧЬ! - заорал Ал на дверь и тот ужас, который она сдерживала. - Заткнись, заткнись, заткнись....
Всхлипы и литания отчаяния прервались, когда он понял: остается только одно.
* * * * *
Дверь открылась. На пороге, опустив голову, сгорбился, признавая свое поражение, его долговязый мучитель,. Дракул моргнул, а затем расхохотался, чуя аромат победы в ужасе мальчишки:
- Иди вперед, раб. Подойди и прими смерть, которую я тебе обещал.
Юнец выполз из церковного убежища, словно собака на брюхе. Дракул облизнул губы, уже ощущая прилив триумфа. Этого он убьет окончательно. Слишком умный крестьянин в сапогах не достоин стать немертвым. Дракул схватил свою добычу, когда та оказалась в пределах досягаемости, и встряхнул, чтобы увидеть страх в его глазах.
- И кто теперь самый умный?
В ответ юноша выплюнул вампиру прямо в лицо полный рот обжигающей святой воды. Ослепший монстр упал на колени.
- Я, - мальчишка попятился, давясь от смеха или святой воды.
Дракул хватал когтями воздух, рыча и воя от усиливающейся агонии
- Твое имя! - прогремел древний боевой клич. - Назови свое имя, тварь, чтобы я правильно тебя запомнил!
Ответом вампиру были лишь удаляющиеся шаги.
* * * * *
Ал был целиком и полностью разбит к возвращению на Флит-стрит. Криво ухмыляясь, он пробирался сквозь толпу лондонских работяг, с трудом добытой книгой в одной руке и одиноким сапогом в другой. Он даже не заметил высокого мужчину в дорожном плаще, ожидавшего на крыльце книжной лавки, пока чуть с ним не столкнулся.
При виде плачевного состояния Ала кустистые брови мужчины поползли вниз. Ал и сам опустил взгляд, внезапно смутившись. Измазанный сажей, пропахший овцами, босой, с заляпанными до колен штанинами. Бог знает, как выглядели его волосы и лицо.
Ал покраснел до ушей и выпалил:
- На что уставился, пердун старый?
Брови старика взлетели вверх, но он выглядел скорее удивленным, чем оскорбленным.
Ал стиснул зубы и замахнулся сапогом:
- Только посмей надо мной посмеяться, деревенщина, и я вобью тебе это в глотку!
- КРОУЛИ! - Ал подпрыгнул, как ошпаренный кот, от громоподобного голоса работодателя. Полтвистл нарисовывался в дверном проеме, уперев кулаки в бедра, красный от апоплексической ярости: - Как ты смеешь так разговаривать с клиентом! - Ал взвизгнул, когда старик схватил его за ухо и потащил внутрь лавки. - Ну, что там у тебя?
Ал выпрямился и с мрачной улыбкой встретил взгляд старого ублюдка:
- Вот. Я принес твою книгу.
Он даже не попытался пригнуться, когда работодатель нанес ему ошеломляющий удар по уху. Книга на немецком полетела на пол, к ногам покупателя.
- Доктор Ван Хельсинг, - сказал Полтвистл, пока Ал поднимался, - я приношу свои извинения. Этот маленький воришка украл заказанные вами тома, но не волнуйтесь. Короткое пребывание в тюрьме поможет ему вспомнить о их местонахождении.