Аннотация: Весьма необычный способ стать вампиром (из сборника "Evolve: Vampire Stories of the New Undead")
Подкрашиваю волосы, пока они не становятся чернее черного. Вся моя одежда: шарф, кожаный жакет поверх кружевного бюстгальтера, кожаные перчатки, юбка, колготки в сеточку и сапоги до середины икры - тоже черна. Теперь лицо. Я от природы довольно бледна, но осветляю его макияжем и наношу белый глиттер. Кожа от этого словно светится в темноте. Последний штрих: белые тени для век, черная подводка для глаз и глянцево-синяя помада. Я ослепительна. Нереальна. Не от мира сего.
Пора уже с кем-нибудь перепихнуться. Это ж, мать его, Монреаль. Город грехов Восточного побережья, бла-бла-бла.
В смысле, тут офигенно. Ночная жизнь. Музыка. Бары. Симпатичные девушки. Красивые парни. Сексуальные мужики. Бесконечный шведский стол. Но пока я никого не приводила домой и никому не позволила пригласить меня к себе. Нет, я не ханжа. В сельской Манитобе, откуда я родом, нечем развлечься кроме секса, хотя о выборе партнеров и говорить нечего. Но ты делаешь это просто потому, что не делать еще хуже.
Здесь ассортимент ошеломляет. Едва не парализует. Как выбрать из всего этого богатства? Плюс, по правде говоря, до сегодняшнего вечера я не была уверена, что готова. То есть я и сейчас не вполне уверена, хорошенького понемножку, понимаете? Когда живешь в городе сама по себе, вокруг столько возможностей. Я пока не готова отдаться чему-либо целиком. Просто хочу сначала найти свое место среди прекрасной и великолепной суеты вокруг. Но я уже начала чувствовать себя кем-то вроде монахини, поэтому сегодня та самая, мать ее, ночь.
Иногда, конечно, я позволяла парням и девушкам пару поцелуев. А с действительно симпатичными даже тискалась. Но не больше. Пока нет. В особенности я сторонилась мужчин. Ну, понимаете, тех самых. Мужчин с неотразимо волчьим взглядом; мужчин, которые выглядят как повелители вселенной, но не задаются по этому поводу; мужчины, чьи сильные руки способны заставить девушку растечься лужицей.
Нет, от таких я держусь подальше: знаю, что могу втюриться.
В общем, обычно большинство моих знакомых сбиваются в стайки, где смеются и болтают о всякой ерунде, а я гуляю соло. Словно призрак ночных клубов Монреаля.
Я иду в свой любимый клуб, "БизБиз Бизарре". Это на Плато, недалеко от моего жилья, и люди там носят причудливые наряды. Но сейчас я настолько потрясающе выгляжу, что должна выделяться даже среди этой толпы.
Увы, но сегодня здесь тотальная скучища. Музон из 90-х. Red Hot Chili Peppers, вы серьезно? В толпе все, типа, стройняшки. Сегодня что, типа, вечеринка студенческого братства?
Внезапно меня окружают три танцующих парня. Чертовски высокие и энергичные, они толкают меня и смеются. Одеты словно по шаблону - явно богатенькие детки, которые однажды станут врачами или адвокатами. Их смех становится злее. Я пытаюсь вывернуться, но они не дают, медленно сжимая кольцо. Притворяются, будто не замечают меня. Но они отлично знают, что я тут. Когда они ко мне прижимаются, я чувствую их стояки.
Хватит - это, блядь, хватит.
Я ору изо всех своих ебаных сил, достаточно громко, чтобы перекричать музыку. Словно ебучая гарпия из ада. Они отвлекаются и я удираю. Выскакиваю на улицу и улепетываю без оглядки.
Признаю: я дура. Надо было бежать к своей квартире. Но нет. Я слишком, типа, разволновалась. Ебучая беспомощная жертва-истеричка. Это так тупо. Ладно, в любом случае, до дома недалеко.
Бля. Иду домой одна. Опять. Слабачка. Неудачница. Ебать какой разочаровывающий вечер. В смысле полного разочарования в себе. Знаю, я ни в чем не виновата, но бля, это полная противоположность тому, чего я хотела.
Внезапно меня пробирает нервная дрожь. Волоски на загривке встают дыбом. Я испуганно сжимаюсь.
Это те козлины из клуба. Затаскивают меня в переулок, за мусорный бак. С улицы нас не видно. Да, клише, но страшно до усрачки. Я знаю: лучше не ждать. Я сразу же начинаю орать, но, прежде чем успеваю издать хотя бы звук, рот затыкает вонючая ладонь. Пробую укусить, но не могу даже открыть челюсть. Парень намного сильнее меня.
Бля. Бля. Бля.
Этого не может быть. Я не жертва. Я отказываюсь быть жертвой. Я сопротивляюсь, но я гораздо слабее и едва могу дышать.
Бля. Бля. Бля.
Затем несколько придушенных всхлипов... резкий порыв ветра, будто от мини-урагана... звуки сильных ударов... и я свободна.
Надо было бежать, пока есть шанс, но я чувствую себя в безопасности и любопытство побеждает осторожность. Я оглядываюсь. Все трое лежат на спине. Как минимум двое мертвее мертвого: у них перерезано горло, а грудь и живот вспороты. Над третьим, уткнувшись лицом в шею, сгорбился темный силуэт. Будто ест его или типа того.
Надо бы убираться, но я прикована к месту.
Я не собиралась шуметь, но внезапно всхлипываю, как маленькая глупая девочка.
Мужчина оборачивается и я понимаю, что знаю его. Но прежде чем я успеваю что-то сказать - "пуфф" и он исчезает в облачке тумана. Будто его никогда и не было.
Вот только не я выпотрошила тех троих, чьи тела до сих пор валяются на земле внутренностями наружу.
Я сваливаю.
Мужчины, значит? Парни постарше, да? Держись от них подальше. Особенно от того, который живет за дверью напротив.
Я не знаю его имени. Ничего о нем не знаю. Нет, неправда. Я знаю две вещи. Во-первых, он охуенно сексуален. Серьезно, бля. Его глаза такие темные, что у меня трусики промокают каждый раз, когда мы встречаемся взглядом. Плюс, он охуенно высокий. Под два метра ростом. Длинные волосы цвета темно-красного вина, подернутого пеплом. Движения ягуара. Спокойного, уверенного в себе, готового в любой момент броситься. А теперь мне еще известно, что он способен убить трех придурков за несколько секунд.
Бля. Бля. Бля.
Итак, прошла неделя. За все это время я ни разу его не видела. Ни разу. Но я знаю, что он дома. Потому что он слушает музыку 24 часа в сутки. А стены здесь дерьмовые. Хорошо, что у меня никогда никого не было, потому что все слушали бы секс-шоу.
У чувака странный вкус. Хардкорный панк-рок сменяет то какое-нибудь авангардное дерьмо, то мелодичная камерная музыка. Нередко он залипает на какую-нибудь хрень вроде Энн Мюррей или Барри Манилоу.
Какого черта мне так страшно?
В смысле, он же спас меня, верно? Если бы он хотел, то мог бы сожрать меня на десерт. Уверена, на вкус я получше тех парней. А вдруг он по мальчикам?
Я в миллионный раз стою перед его дверью, едва не касаясь дверного звонка. А потом убегаю обратно к себе. Как всегда.
В общем, я хожу на работу. Скука. Гуляю. Скука. Не сплю всю ночь. Скука. Напиваюсь. Скука. Закидываюсь всем, чем могу поместить себе в рот, в легкие, в нос, в вену. Скука. Со мной флиртуют. Скука. Кино. Скучища жуткая. Все скучно. Даже есть скучно.
А когда я дрочу...?
Как вы думаете? Я вижу одно и только одно: сосед весь в крови, красные капли стекают с его лица, и он смотрит на меня. Видит меня. Я прокручиваю это в своей голове снова и снова. И знаю, что я видела тогда и не могу выкинуть из головы: обеспокоенность.
Но с хера ли ему обо мне беспокоиться?
Я ужасно бурно кончаю.
Обычно я не интересуюсь новостями. У меня даже телевизора нет. Но кто-то оставил газету на столе рабочей столовой. В заголовке сказано: "Женщина в инвалидной коляске спасена. Нападавшие зверски убиты".
Конечно, я сразу смекаю правильно. Но все равно дочитываю статью до конца. В ней упоминаются другие инциденты, предположительно с участием того же убийцы: маленький мальчик спасен из лимузина (трое мужчин погибли); старик избежал аварии из-за пьяного водителя (на этот раз всего одна смерть); двое грабителей, угрожая оружием кассиру в магазине, просто испарились (на камерах осталось лишь невнятное пятно); разорвана на части банда подростков-живодеров, убивавших местных кошек. Если верить газете, мое трио потенциальных насильников, похоже, было первым инцидентом. Я не сообщала властям, но, конечно, тела нашли.
На этот раз у них впервые есть описание. Дура в коляске настучала. Немного расплывчато, но достаточно близко. Она хочет, чтобы полиция его нашла? В смысле, он же ее спас. Никакой благодарности от этих людей.
В общем, я так решительно настроена, что ни мгновения не сомневаюсь. Ни наносекундочки. Я третий раз жму на звонок, но он не подходит к двери. Я знаю, что он дома. Я слышу музыку. (А хотелось бы не. В смысле, "Карпентерс"... серьезно?)
Я барабаню в дверь. Не позволю ему меня игнорировать. Наконец, дверь открывается, и я вижу его. Впервые с той ночи - и это едва не выбивает меня из колеи.
- Привет, Дженни.
Чувак знает, как меня зовут! Он выше, чем мне запомнилось. Словно адски огромная первозданная стихия. А его глаза, срань господня... такие темные и бездонные. Я чувствую себя едва ли достойной находиться в его присутствии. До чертиков напуганной. В благоговейном ужасе. Вот так себя чувствуют в присутствии бога? Бля. Трусики промокли. Внизу аж больно. До боли хочу его трахнуть.
Но, бля, он же не бог. Почему мне вообще пришло это в голову? В этот момент я, наконец, задаю себе очевидный вопрос: "что он, черт побери, такое?". В смысле меня настолько одолевала похоть, что некогда было об этом задуматься. Типа, он явно не обычный человек. Может, он инопланетянин, или подопытный, которому удалось сбежать от экспериментов правительства (в Канаде вообще бывает такое странное дерьмо?), или даже не знаю, что за хрень.
Как будто прочитав мои мысли, он говорит:
- Я думаю, лучшим словом, чтобы описать меня, будет "вампир".
Хорошо. Вампир. Правильно. Он просто псих. Какого хрена я с ним вообще разговариваю? Но если представить, чисто рассуждений ради, что, да, он может быть настоящим... Тогда мне стоит бежать, спасая свою жизнь. Серьезно, пора бежать - типа прямо сейчас.
Вот только я не могу сдвинуться с места. Его взгляд словно физически прижимает меня к земле.
Он говорит:
- Заходи.
И я иду прямо во тьму его квартиры, словно тупая кукла на веревочках.
Я слышу, как за спиной закрывается дверь.
Следующее, что я помню: я лежу на незнакомой кушетке, расслабленная как кучка дерьма, и со странно приятной болью в левом запястье. Я пытаюсь встать, но, даже не видя, все равно чувствую взгляд старого чувака и его волю, которая заставляет меня лежать и сохранять спокойствие. Я пытаюсь было заставить себя запаниковать, но вместо этого меня омывает волна безмятежности. Поэтому я просто позволяю ей себя затопить. Я дрейфую в море восхитительной бесчувственности. Словно после действительно мощного оргазма. Только без пота и потертостей.
Понятия не имею, как долго я здесь. Свет тусклый, но глаза постепенно приспосабливаются. По крайней мере, чувак вырубил музыку. Наконец, я достаточно набираюсь духа, чтобы сесть и проверить, что там с запястьем. И вижу два крошечных следа от проколов вдоль одной из вен.
- Всегда пожалуйста, - его голос словно доносится из глубины какой-то сырой пещеры. Невероятно сексуально.
И снова часть меня осознает, что следует бояться за жизнь, но тело отказывается это признавать.
- Если бы я хотел причинить тебе боль или убить, разве я бы уже это не сделал? Хотя я не удержался от глотка. Ты и вправду восхитительна.
Кажется, мои трусики вот-вот растворятся.
- Прости. Я не могу удовлетворить эти желания.
Опять мысли читает. Черт. Тут он входит в поле моего зрения и я борюсь с почти неконтролируемым желанием пасть на колени. Нет, не в этом смысле (ну, не только в этом), а в знак преклонения - потому что я действительно чувствую себя, словно в присутствии бога.
- Я могу выглядеть как человек, но я не один из вас. Я смотрю на вас как на питомцев или животных с фермы. Вы можете быть приятной компанией или хорошим источником пищи, но я не стал бы участвовать в сексуальном взаимодействии.
Мне удается выдавить:
- Некоторые люди действительно, знаешь ли, любят своих коров.
Отлично. Сравниваю себя с коровой. Так держать. Я, типа, такая соблазнительница.
- Я не обязан объяснять, но ты меня забавляешь. Мне это не актуально: у меня нет сексуальных или репродуктивных потребностей. Я просто существую.
Я не дура. Я знаю о вампирах. Смотрела кино и прочую срань.
- Но когда ты, как бы это ни называлось, превращаешь кого-то в вампира, - тут до меня доходит, что он мог бы сделать это со мной; а затем я понимаю, что, как бы странно это ни звучало, теперь я верю, что он на самом деле вампир, - разве это не удовлетворяет репродуктивную потребность?
- Это сказки, - вздыхает он. - Миф. Вымысел. Я не могу превратить человека в вампира так же, как вы не способны превратить в человека кошку. Я пытался. Перепробовал каждый способ, о котором читал или мог придумать. Это все чушь.
- Но как тогда становятся вампирами? Как вы создаете себе подобных?
Еще один вздох, глубокий и печальный:
- Насколько мне известно, других нет. Только я. Всегда был только я.
Эй, я знаю это чувство. "Только я" - это, типа, история всей моей жизни. Я спрашиваю:
- Так сколько тебе лет, чувак?
Он садится рядом и сжимает мою руку своими. То, как моя ладошка теряется в его ладонях, заставляет меня чувствовать себя еще более мелкой.
- Хотел бы я знать. Моя память ненадежна. Иногда мне кажется, что во сне я вспоминаю далекое прошлое, еще до того, как люди эволюционировали. Иногда мне кажется, что я не всегда имел человеческую форму. У меня есть смутные воспоминания о том, что когда-то я читал о прошлом в своих дневниках, но я потерял их в огне в конце 1800-х. Это мои самые ранние отчетливые воспоминания. Пожар в Лондоне. Иногда я чувствую, как они начинают исчезать, но я пытаюсь их сохранить. Я помню, что до пожара у меня были другие, более ранние воспоминания, но они исчезли. Мой разум может удерживать только некоторый промежуток времени, и поэтому прошлое ускользает от меня, распадается с возрастом. Я называю себя вампиром просто потому, что ничто так не утоляет мой голод, как человеческая кровь, и другие элементы мифа, похоже, применимы и ко мне.
- Значит, ты убегаешь от крестов, не можешь терпеть солнце - вся эта херня?
- Религиозные символы не действует. Это суеверие. Но я уязвим к солнечному свету, хотя гораздо меньше, если недавно утолил голод.
Какого черта он мне все это рассказывает? Он просто дразнит меня. Убьет, как только я расслаблюсь и доверюсь ему. Просто чтобы удовлетворить какой-то извращенный, чудовищный кинк.
Он смеется. И я вспоминаю, что он может прочесть мои мысли.
- Смелости позвонить в мою дверь тебе придала забота о моем благополучии. Почему я не должен тебе доверять? Почему ты так подозрительно относишься к моим мотивам?
Я почти верю ему. Или он каким-то образом навязывает мне свою волю, завораживает меня как-то, заставляя себе доверять?
- О, и я не могу читать твои мысли. Но, как и многие люди, ты транслируешь мысли и чувства более откровенно, чем думаешь. Твой запах, поза, выражение лица, феромоны ... все это довольно прозрачно. Но да, я могу контролировать твою волю. Никому из нас не было бы хорошо, если бы ты кричала или сделала что-нибудь глупое. Но я постепенно уменьшал свою власть над тобой. Ты понемногу начинаешь принимать правду.
Я выпаливаю вопрос, который сильнее всего меня мучил:
- Так, типа, зачем ты играешь в героя и спасаешь людей?
- Я видел, как эти парни угрожали моей соседке. Я все равно был голоден, поэтому напал на них. Кормился от них. Но потом, когда я спас тебя, я почувствовал нечто... нечто... хорошее. Я попробовал спасти других людей. Увы, это не дало мне того же удовлетворения, что в тот раз с тобой. Поэтому я перестал играть в героя-вампира. Важно то, что ты сейчас здесь. Что мы связаны. Разве не этого ты хотела? Мы оба хотели?
У меня от его слов мурашки по коже, но я изо всех сил стараюсь сохранять сосредоточенность:
- Ну, это все мило и прочая херня, но теперь полиция может тебя найти, даже если ты откажешься от борьбы с преступниками. Они знают, как ты выглядишь. Нам надо что-то с этим сделать.
- Нам?
И я, типа, вижу, как изменится вся моя жизнь.
- Да. Нам. Ты не меньше меня хочешь, чтобы я была с тобой. Может, ты и старый вампир-крутан, но хитрости тебе не достает. Пусть мы и хотим разных вещей, но мы можем придумать план, который позволит тебе, пока ты скрываешься от полиции, питаться, скажем, плохими людьми, которые в любом случае не заслуживают того, чтобы жить. Я имею в виду, тебе нужно есть, верно? Ты мог бы сделать одновременно сделать что-то хорошее. Я уже принимаю участие, знаешь ли. Я хочу этого, - ни за что не скажу этого вслух, но он, скорее всего, все равно знает, насколько сильно я в этом нуждаюсь. В том, чего никто из моей семьи или моего города даже представить себе не способен. В чем-то настолько необычном, что я смогу забыть, откуда я родом. - Теперь... расскажешь мне о своих силах? И о слабостях. Свою историю. Имя. Все, что ты помнишь. Все это дерьмо. Расскажи мне все.
В глубине его темных глаз загорается огонек:
- Ты права. Мне... то есть нам надо убедиться, что меня не узнают, - и не спрашивая, он вонзает зубы в мое проколотое запястье.
Потом, типа, он перестает меня сосать и нежно улыбается. Я ему нравлюсь. Бля. Я ему нравлюсь? Что я для него? Щенок? Наверное, да. Лучше, чем свинка с бойни. В смысле, уж лучше я буду его домашним животным, чем следующим обедом - для случайных укусов, а не для безостановочного сосания.
Как только эта мысль приходит мне в голову, он берет другую руку - ту, которую еще не кусал - и впивается в нее. Но он дает мне нечто взамен: я, типа, кончаю все время, пока он сосет. Не бурным, диким, крышесрывательным оргазмом, а медленно накрывающей волной глубокого удовольствия. Вау! Достаточно близко к сексу, как по мне.
Тем не менее, я не могу не беспокоиться о дырах в своей шкуре. В смысле, что я не смогу скрыть их завтра на работе.
Отстранившись, он облизывает губы:
- Не волнуйся; к восходу солнца раны исчезнут, - и усмехается, как мелкий засранец, - О, и насчет этого небольшого вознаграждения... - Он, бля, взаправду на меня пялится. Лицемер ебаный! Сельскохозяйственное животное, бля. Но я не жалуюсь. - Я могу это контролировать. И не даю его своим жертвам. Но ты не жертва.
Ну что сказать, чувак умеет дать девушке почувствовать себя особенной.
Он расстегивает мою блузку, и вонзает зубы в мое плечо. Райское блаженство.
Я опять вырубилась? Голова пиздец кружится. Вампир держит меня за руку. Это довольно мило.
- Ну, чувак, признавайся. Мы теперь команда, ты и я. Расскажи мне все свое дерьмо. - Мне так нужно, чтобы он раскрылся. Типа, я же позволила ему питаться. Выглядит честно. - Нужно доверять друг другу, если мы собираемся быть вместе.
Он понимающе улыбается и берет меня за руку, проведя острыми ногтями по коже. Меня в дрожь бросает. Он знал, что так и будет.
- Я тоже хочу узнать о тебе все.
С этими словами он снова кусает меня в плечо. Пока кровь перетекает из моих вен в его рот, я чувствую, как с меня сваливается груз забот. Я чувствую себя так, словно не только моя кровь, но и моя суть проникает в него. Это охренеть как фантастично. Типа нирвана. Я почти забываю саму себя.
Прервавшись ненадолго, он говорит:
- За все эти месяцы ты ни разу не приводила сюда друзей. Ни разу я не слышал, чтобы ты разговаривала с кем-то по телефону. Как удачно, что ты одинока.
Черт. Внезапно меня пробивает на слезу. Черт. Я типа, около трех месяцев прожила в Монреале. И не обзавелась ни одним другом. Не то чтобы у меня были друзья в родном городе. Семья? Да пошли они. Черт. Я же обещала, что никогда не буду оплакивать свое одиночество. Это мой выбор. Мне не грустно, и я не жертва. Нет. Нет. Бля. Бля. Бля.
Вампир обнимает меня, пока я плачу. Это чертовски неловко. Его зубы нежно прокалывают горло, и он лениво потягивает из меня.
- Ты спрашивала, как меня зовут. Если у меня когда-либо было имя, то я его давно забыл. Но эту личину звали Рэндольфом. Хотя мне пора избавиться от старой кожи и развиваться дальше.
Рэндольф? Это имя заставляет меня хихикать, кажется, на слишком высокой ноте. Будто я только что выкурила целый мешок косячков или еще какого безумного дерьма. Я вытираю слезы с глаз, касаюсь маленьких дырочек на шее и хихикаю, как идиотка.
Его сильные руки сжимают мои плечи. Рэндольф снова вонзает зубы в мое горло. Уже не так нежно. Но это нормально. Он опять пьет. С памятью становится туго. Типа, как меня зовут и все такое.
И это перестает быть приятным. Типа, кости начинают болеть. И перед глазами все плывет. Во рту пересохло. И кожа, типа, словно вся высохла и растрескалась.
Я смотрю на него, и, типа, глючу. Я могла бы поклясться, что смотрю на саму себя.
Да кто он, бля, такой? Или она? Что я здесь делаю? Где я?
Я чувствую, как он/она снимает с меня одежду, царапая ногтями сморщенную кожу. Как наклоняется и вгрызается мне в бедро. Как пьет меня. Я чувствую, как перетекаю из своего тела в его/ее.
У меня, типа, болит все. Я так чертовски стара, так устала. Но разве плохо быть старой? В смысле, все стареют. Это жизнь, знаете ли. Я просто хотела бы вспомнить свою жизнь. У меня были дети? Была ли у меня в молодости красивая грудь? Чем я занималась? Бесполезно... все ушло.
Кто эта девушка, сидящая рядом со мной? У нее знакомый вид, но я не могу ее вспомнить... Почему ее рот окровавлен? Почему мы обе голые?
Она наклоняется и - ой! - вгрызается мне в живот. Должно быть больно, но вместо этого я чувствую освобождение. Так хорошо. Словно медленный дрейф по морю чистого блаженства. Отпусти себя. Отпусти все...
Что ж, прощай, Рэндольф, привет, Дженни. Дженни мертва. Да здравствует Дженни.
Я, типа, нарезаю останки старой Дженни и раскладываю их по пакетикам. Затем надеваю ее одежду. Серьезно? Она, типа, даже близко не настолько распутна, как то, о чем я думаю.
Поэтому я иду в свою новую квартиру - квартиру Дженни - и, типа, принаряжаюсь. Привампириваюсь, так сказать.
Подкрашиваю волосы, пока они не становятся чернее черного. Затем: черное кружевное бюстье; перчатки из черной кожи; черная юбка; черные колготки в сеточку; черные сапожки до середины икры. Теперь лицо. В смысле, оно и так довольно бледно от природы, но я осветляю его макияжем, а затем наношу белый глиттер. Кожа почти светится в темноте. Последний штрих: белые тени для век, черная подводка для глаз и глянцево-красная помада. Я ослепительна. Нереальна. Не от мира сего.
По пути в ночные клубы я разбрасываю пакеты с останками Дженни по уличным мусорным бакам; конечно, не тем, что рядом с домом.
Это просто офигенно. Ночная жизнь. Музыка. Бары. Милые мальчики и девочки. Сексуальные мужчины и женщины. Бесконечный шведский стол. Выбор почти подавляет. Так много возможностей. Я позволю мужчинам и женщинам приласкать себя, а мальчикам и девочкам - поцеловать. Пока не найду подходящего на сегодня. Того, у кого правильный вкус. Затем я позволю пригласить себя в постель, и настанет моя очередь для поцелуев.