Аллод Лонгодрим, а вместе с ним и герцогский титул, были дарованы королем Мерлена, Августом Великим, прославившим свое имя в веках знаменитой битвой при Дьерне, прадеду нынешнего его владельца, Шерлу Рыжебородому, за какие-то заслуги, истинное содержание которых так и осталось между королем и его рыжеволосым стременным. При дворе правителя в свое время, помнится, ходили смутные слухи, что в одной из ночных пьяных потасовок на окраине столицы, до которых его величество, не в пример прочим своим родственникам, был охоч, Шерл спас повелителю не то жизнь, не то честь, не то и то, и другое вместе взятое. Но сам Август даже на смертном одре не признался, что послужило причиной его внезапной щедрости. Достоверно было известно лишь одно: аллод с плодородными пахотными землями, заливными лугами и лесами, изобилующими дичью, был дарован Шерлу "на веки вечные", а потому старший его сын от брака с девицей Анной, дочерью разорившегося ландграфа Рената Хорнбергского, стал законнорожденным герцогом Лонгодримским.
Шерл Лонгодримский мирно почил на шестьдесят третьем году жизни, более чем на десять лет пережив своего бывшего хозяина. Его первенец, Роберт Лонгодримский, также доживший до преклонных лет в окружении родных и близких, тихо сошел в новенькую фамильную усыпальницу достроенного только ближе к его старости замка, оставив в наследство своему сыну, Дереку Лонгодримскому, разросшиеся благодаря отвоеванным у соседей землям владения. Однако внук Шерла Рыжебородого оказался не столь рачительным и домовитым хозяином, как его папаша. Этого куда больше влекли жаркие дальние страны, где даже узоры звезд на небе иные, чем в северных землях. И пока герцог Лонгодримский в третьем поколении яростно сражался в невообразимых далях за веру и короля, поместьем распоряжалась его супруга Беатрис, показавшая себя твердой и умной правительницей. Злые языки, правда, поговаривали, что холодный ум и красота Беатрис позволяли ей безнаказанно крутить мужчинами по собственному желанию и для собственной выгоды, и что герцог Лонгодримский никоим образом не причастен к появлению на свет наследника аллода. Но стоило всего один раз взглянуть на медно-рыжую с проблесками седины шевелюру Вильгельма Лонгодримского, тяжелые, мужицкие черты его лица и лопатообразную бороду, как становилось ясно - перед вами прямой потомок королевского стременного.
Ворона, успевшего насмотреться на герцога Вильгельма еще при первой их встрече, ни фамильные черты, ни генеалогическое древо Лонгодримской династии не интересовали. Допущенный в приемный зал временной резиденции лонгодримцев, охотник прошел мимо косо поглядывавших на него и, в особенности, на тот увесистый сверток, что он нес с собой, стражников. Посреди зала в поставленном на возвышении резном кресле восседал сам Вильгельм Лонгодримский. Рядом, чуть пониже, стояло еще одно кресло. В таких по традиции должны были располагаться советники, однако вольготно раскинувшийся в нем, закинув одну из ног на подлокотник, молодой мужчина рыжей лонгодримской масти на советника никак не тянул. С Ричардом Лонгодримским, старшим сыном герцога Вильгельма и наследником поместья, Ворон имел сомнительную честь познакомиться еще в прошлый свой визит в Кевтику, и взаимное впечатление осталось не из приятных. Впрочем, до тех пор, пока делами замка распоряжался и за работу платил лонгодримец-старший, мнение герцогского отпрыска охотника мало волновало.
Припав на колено перед креслами, Ворон почтительно склонил голову, приветствуя хозяев дома.
- Все-таки вернулся, - с нескрываемым удивлением сказал Вильгельм Лонгодримский, - и даже раньше моих ожиданий. Что скажешь, охотник? Или ты передумал, не доехав до замка?
- Зверь мертв, сударь, - коротко ответил Ворон, не обратив внимания на грубоватую шутку. - Хотя это был вовсе не упырь.
Лонгодримец раздраженно мотнул головой.
- Я не разбираюсь в сортах нежити, - сказал он. - Те, кто пережил встречу с ним и успел хоть что-то разглядеть, говорили, что это что-то здоровое, шустро бегает на четырех лапах и уже начало гнить. Чем этому еще быть, как не упырем. А если даже и нет, то мы все равно договаривались на тридцать монет, так что больше не получишь. Можешь даже не пытаться набивать цену.
- Я помню, сударь. И я не намерен торговаться.
- Что ж, если так, я рад. В таком случае показывай доказательство, о котором мы договаривались. Я хочу быть уверен, что плачу деньги за выполненную работу.
- Как пожелаете, сударь.
Ворон распустил веревку, которой был перевязан сверток, развернул пропитавшиеся черной кровью кожи и, взяв за складчатый загривок крупную косматую голову твари, поднял ее повыше. Сдавленный вздох прокатился по залу.
- Матерь Божья, - не сдержавшись, прошептал кто-то из стражников.
- И только? - с презрительной усмешкой буркнул Ричард. - Наши ловчие и не таких травили. За что тут деньги-то платить?
Вильгельм Лонгодримский вскочил на ноги, кажется, даже обрадовавшись возможности временно отвлечься от созерцания страшного трофея, и поспешил к завешенной тканью стене. Запустив руку за портьеру, возмущенный герцог вытащил на свет божий худенькую миловидную девушку в темно-синем платье, перепачканном пылью и украшенном клочками паутины.
- Эвелин?!? Ты что тут делаешь? Ступай в свои покои немедленно, здесь ничего интересного нет!
- Не сердитесь, отец, мы просто...
- 'Мы'? Значит, там кто-то еще есть?
- Мэри... - смущенно пролепетала девушка. - Но она не виновата. Это я захотела посмотреть...
- Святые угодники, что за дети нынче пошли! Забирай ее, и бегите отсюда, пока я и вправду не разозлился!
Красная, как вареный рак, пухленькая девчушка в сером шелковом платье выскочила из-за портьеры и, подобрав подолы юбок, со всех ног бросилась вон из зала. Эвелин ненадолго задержалась, со страхом глядя то на охотника, то на его жуткий трофей, словно не в состоянии решить, кого из них стоит больше бояться - живого или мертвого.
- Эвелин, ступай к себе и займись шитьем, - с нарастающим раздражением повторил Вильгельм Лонгодримский.
- Что... ах, простите... - девушка густо покраснела, сделала зачем-то реверанс и, юркой мышкой проскользнув между охранявшими входные двери стражниками, скрылась из вида.
Герцог Вильгельм испустил глубокий вздох, потер лоб, вернулся к креслу и мрачно посмотрел на охотника, по-прежнему державшего доказательство за загривок.
- Да брось ты ее. Не устал еще?
Ворон молча положил голову зверя на пол. От прикосновения к исхоженным плитам она вновь слабо щелкнула пастью и дважды сморгнула. Герцог едва не подпрыгнул.
- Господи, спаси и сохрани, опять шевелится. Это, что, еще живо?
- Нет, сударь.
- Точно? - недоверчиво переспросил герцог, глядя на перерубленные позвонки и жилы, торчащие из шеи зверя, и похоже ожидая, что ленкар прямо здесь начнет отращивать себе новое туловище.
- Да, сударь, - терпеливо повторил Ворон. - Этот зверь мертв, и никому больше не причинит вреда. Ваш замок безопасен. Пока.
- Пока? - в голосе герцога Вильгельма проскользнуло подозрение. - Что бы это значило? Эй, Флорин, ступай и приведи сюда Милтона. Пускай забирает трофей и сохранит его в достойном состоянии в назидание моим потомкам. А ты, охотник, с этого места давай-ка выкладывай все подробно и откровенно. Уж больно не нравится мне угроза в твоих словах.
- В них не угроза, а предупреждение, сударь. В подвалах вашего замка я нашел вот это...
Ворон извлек из свертка то, что там оставалось - черную свечу с подсвечником и треногой.
- Что это за дрянь? - Вильгельм Лонгодримский оценивающе оглядел предъявленные ему предметы.
- Сильно смахивает на восточные безделушки, - снова встрял оправившийся от первого изумления Ричард. - Ханум в своей лавчонке точь-в-точь такие же продает. Не у него ли и куплено?
Ворон поднял голову, ловя взгляд герцогского отпрыска. Охотник не произнес ни слова и не пытался сделать мысленное внушение, как в таких случаях советовала поступать чародейка Наджма, даже спустя два с лишним десятка лет не терявшая надежды обучить его азам савалойской магии. Он просто перехватил взгляд лонгодримца и не позволил отвести глаза. Обычно этого хватало, хватило и сейчас. Слегка побледневший Ричард смолк и вжался в спинку кресла, незаметно, как он сам полагал, перекрестившись и складывая из пальцев популярный в Мерлене знак защиты от сглаза - совершенно безобидный вескурийский эймар. Ворон отвернулся и опустил голову, вновь обращаясь к герцогу.
- Это кандела, сударь, среди чародеев также именуемая истоком. Помимо прочих свойств она может применяться для призыва и усиления темных тварей, чем в вашем замке кто-то как раз и воспользовался. Не уверен, что призвать хотели именно ленкара, поскольку нигде в надписях не озвучивается, для кого именно был установлен исток, но вышло так, что на призыв откликнулся он.
- И кого же мне следует благодарить за такой подарок?
- Полагаю, что вам про то лучше знать. Мне не известны ваши слуги и соседи.
- Проклятье... - помрачневший, как грозовая туча, герцог Лонгодримский в раздумье опустился было в кресло, а затем, что-то решив, вновь резко вскочил на ноги и приказал охотнику:
- Оставь эту пакость здесь и следуй за мной.
На выходе из зала они столкнулись с тощим, сильно хромающим стариком. Тот шарахнулся прочь, точно черт от ладана, засопел и с ненавистью уставился на Ворона выцветшими рыбьими глазами.
- Милтон, - распорядился герцог, - возле кресел лежит голова. Судя по запаху, уже не первой свежести. Мне плевать, какие адские снадобья ты к ней применишь, но я желаю, чтобы она сохранила приличное состояние как можно дольше.
- Не извольте беспокоиться, ваша светлость, - старик неловко поклонился, по-прежнему таращась на Ворона. И даже идя вслед за герцогом Вильгельмом по коридору, охотник все еще ощущал, как буравит ему спину неприязненный старческий взгляд.
- Садись, - распорядился Вильгельм Лонгодримский, прикрывая за собой дверь небольшого кабинета. Охотник опустился в указанное герцогом кресло. - Значит, ты полагаешь, что виновен кто-то из слуг?
Ворон развел руками.
- Я бы скорее сказал, кто-то, кто имеет доступ к вашим подвалам, - уточнил он. - Вполне возможно, что туда можно попасть и из-за пределов замка.
- Где именно ты нашел эту твою канделу?
Ворон примерно обрисовал место. Лонгодримец нахмурился.
- Но та часть подземелий давно не используется. Ее замуровали еще при отце. Я всегда полагал, что и ходы-то все уже осыпались...
- Ходы целы.
Герцог поморщился, исподлобья глядя на собеседника и что-то прикидывая в уме.
- Сколько возьмешь дополнительно за то, чтобы окончательно разобраться с этим делом? - поинтересовался он.
- Нисколько, - не раздумывая, ответил охотник. - Я такими вещами не занимаюсь. Если снова возникнут неприятности со зверями - извольте, а для расследований лучше поищите дотошного человека, сведущего в магии.
- Что-то мне подсказывает, что как раз ты разбираешься в магии весьма неплохо. Пятьдесят золотых, а?
Ворон молча покачал головой.
- Сотня? - скрепив сердце, набавил цену герцог Вильгельм.
- Нет, сударь. Все, что я могу в нынешнем вопросе, это помочь советом. Вам же нужен кто-то, кто владеет магией и сумеет провести нужный ритуал. Лучше поищите такого и потратьте ваше золото с пользой для дела.