- Не обижайся на меня, пожалуйста. Я заметила, что ты обидчивый человек. Не обижайся. Я, хорошая девочка. Не хочу, чтоб мы потеряли друг друга. Это так часто бывает. - Она смотрела на него одним из тех длинных, любящих взглядов, которые много значат в жизни мужчин и женщин познавших друг друга, когда они много времени проводят вместе, между ними налажены прочные отношения, с глубинными взаимопроникновениями, -- то есть: живут общими делами, как и подобает молодым людям, у которых налажена всякая гармония, появились какие-то мечты о совместном будущем в пределах некоего романтического ореола. Здесь, на Подкаменной Тунгуске, их сближали совместные маршруты. Они изучали доллеритовые выходы по всей реке, на предмет залежей полезных ископаемых. Сливной магнетитовой руды. Железняка. Методов их поиски и разведки. Изучали, в основном, магнетизм выходивших на поверхность пород. Направление магнитных полей. Их увлекала эта работа. Они проводили вместе очень много времени. Впереди было целое лето.
- Ты никогда не обидишься? - Она спросила снова про обиду, и внимательно посмотрела в засасывающую магнетическую серо-желто-буро-синюю бездну его глаз, словно внедряя в нее чарующие флюиды своих, зеленых. В этом затягующем у себя фосфорическом космосе его глаз, ей хотелось уяснить что-то главное для себя, что определит глубинную его сущность, от которой веет каким-то неземным холодом, что приманивает так же, если б смотреть на звездное небо с земли; у нее появляется шанс окунуться туда своим взглядом, чтоб попытаться постичь эту глубину, как доступно это всякой женщине, -- в этом бесконечном внутреннем пространстве, открывалась обволакивающая, очаровывающая бездна, в которой можно растворится навсегда; слушать бесконечную, космическую мелодию, которая бы давала надежды, подтверждала его привязанность к ней; ибо слова любви, уже были высказанные ими не в один раз, и будут выглядеть в этом пространстве затасканно-механическими звуками, сильно отдающими фальшью; потому, что они растеряли свои чарующие флюиды; эти слова уже были исчерпаны ими при иных обстоятельствах ибо касались иных судеб, и повторять эти ошибки, они были не намерены, не имели права по отношению друг к другу. Им обоим, было лишь по 25 лет, они были взрослые, и еще совсем юные, знающие, чего они ищут в этой жизни, как и в своей интересной работе. Они знали, что их нынешнее призвание - искать здесь полезную руду. В прошлом у них остались те, кому они выговаривали механические слова о любви, и разочаровались в этом. Они об этом не думали. Здесь, в тайге, - "в глубине сибирских руд", - среди чарующей природы, получив полную свободу, они обрели новую возможность прочувствовать всю полноту человеческих отношений, испытав друг на друге все свои мечты о любовных приключениях. Они жили, как первобытные люди; в то же время, имея все, что уже наработало человечество (пусть и в специфическом, советском варианте его развития). За еду им не надо было беспокоиться; в мешках всегда лежали в необходимом количестве галеты и консервы: от мясных - до каш и сгущенки. В реке водилось уйма рыб; он мог их таскать к костру килограммами. В виде украшения стола, она могла испечь торт (тот же "Наполеон" с блинов и сгущенки, украшенных ягодами кислиц). К одежде не было претензий у медведей - оба в ветровках, с ромбом "Мингео", на рукаве; в болотных сапогах. Другая обувь, просто не справлялась бы с болотиной. Лодки, моторы и услуги опытного охотника-проводника, нанятого экспедицией; всего этого, хватало для глубокого проникновения в таёжную глубь. Они были красивы; под стать своим романтическим отношениям. Близость у них произошла сразу же, как только они оказались наедине, - в маршруте, - длинной в один день. Вышло как бы само по себе, чтоб ничто уже не мешало их дальнейшей, совместной, работе.
На первый выходной, они попросили Анисима, отвезти их поближе к устью речки Майгунгда, чтоб порыбачить. Он перевез их на противоположный берег и уплыл, сославшись на некоторые дела. Остальной путь - в километр - они прошли по берегу. Усевшись на камни возле бурной речушки; болтали вроде не о чем. Слова, словно кирпичики складывались в основу их дальнейших взаимоотношений.
- С какой стати, я должен обижаться. Да и слово это, с лексикона бичей, я не приемлю. - Сказал он. - Оно имеет, в этой среде, негативную коннотацию.
- Ты - обиделся? Я знаю, что ты обиделся. - Сказала она.
- Это словесная игра? - Спросил он.
- Олежа, мы с тобой должны быть, как одно целое. Понимаешь? Я хочу, чтоб это было так. И никак, по-другому. Я ищу признаки гармонии.
- С этим не поспоришь, Аня. Мы с тобой живем вместе, как одно целое. Отбрось ложный стыд, и спрашивай прямо, что ты хочешь от меня?
- Я читала твой дневник. - Сказала она, проникая в его взгляд, словно пытаясь предугадать реакцию. Он умолк. - Когда ты уходишь на рыбалку. Я всегда читаю твой дневник. Мне интересно. Ты хорошо пишешь. Тебе не хватает диплома. Я знаю, о чем говорю. Как женщина. Не спорь со мной. Ты должен поступить в институт. Тебе нужны лишь "корочки", чтоб воспринимали какой ты есть на самом деле.
- А без этого - никак? - Он улыбнулся. - Это же смешно, когда человека принимают только с "корочками". - Сказал Олег.
- Без бумажки ты букашка, а с бумажкой - человек! - Сказала, Аня.
- Всегда? - Олег засмеялся. - Ты - хорошая. Лучше всех! - Сказал он.
- Ты всегда начинаешь смеяться над очень серьезными вещами. С такими вещами не шутят. - Сказала она.
- Я знаю. - Сказал он, уже примирительным тоном. - В нашей стране, для таких как я, места все заняты. Остались только в тайге. Чтоб не скучать, я научился смеяться над всем. Иначе жизнь может превратиться, во что-то, весьма, ужасное. Не хочется превращать ее в трагедию. Трагедия - это когда начало - о хорошем, а конец - всегда о плохом. Поэтому я ушел в тайгу.
- Превращая ее в комедию, когда все плохо, а смех, будто лечит ? - Спросила она.
- Я научился смеяться внутри себя. - Ответил он.
- Тогда: не лишай меня удовольствия научить тебя уму разуму. Я стану твоим учителем, и доведу свои угрозы до ума. Это станет моей мечтой. Я нашла человека, с которого может получится то, о чем я мечтала. Сильного и неотесанного. Чтоб сделать из него того, кого хочет увидеть женщина в своем мужчине. Ты, прекрасная заготовка, но своей шероховатостями в характере, ты держишь меня на расстоянии. Идет какое-то сопротивление? Смех, насмешки. Может это: защита? - Спрашивала она.
- Наоборот, это: помощь тебе. Чтоб тебе не так было скучно в тайге обрабатывать целлюлозу. Когда остаемся одни, есть кого пилить. - Отвечал он.
- Можно посмеяться? - Спросила она, и улыбнулась.
- Сколько угодно. У меня еще есть. - Сказал он.
Такие разговоры происходили часто между ними. От леса, их отделяло метров 30 пространства, затапливаемого во время паводков. Впереди несла свои воды широкая, неспокойная шивера; посредине реки, словно частокол - торчали камни, будто зубья дракона. Они смотрели на шиверу; на тайгу. На время замолчав, чтоб в их разговор ворвались бурлящие звуки стремительной Майгунгды. Им было и так хорошо, среди камней и кровохлебок на берегу таежной реки. Это был, чуть ли не единственный выходной, за последний месяц непрестанной работы и они не спешили тратить его на рыбалку.
Здесь, они ощущали себя на свободе. Вдалеке от геологического лагеря. Могли наслаждаться общением.
- Я обязательно сделаю, как ты хочешь. Я поступлю в этот сраный институт, как ты хочешь. Ради этих "корочек", я стану жить, - хотя ума не прибавится, эт точно. - Сказал он, прервав паузу, и заглянул ей глаза.
- Слышу речь не мальчика, но мужа. - Сказала она.
- Вот доберемся до Красноярска. Останется лишь привести в порядок то, что у меня есть. Перепечатать на машинке. Я и сам иногда думал так поступать. Только вот работа не позволяет мне это сделать. Времени нет. Надо зарабатывать деньги. Да и вкладыш к диплому, мне почему-то не выдали, очевидно, кто-то, попытался мне навредить. Не впопыхах же забыли вложить? - Сказал он.
- Это плохо. Если кто-то заинтересован в этом. - Сказала она.
- Ты ничего не делал против власти? - Спросила она, после некоторой паузы. В ее взгляде, промелькнул страх.
- Я не воюю с властью. - Ответил он.
- Страшновато сделалось. - Сказала она.
- Значит, понравились мои рассказы?
- У нас на Бахте был галчонок. Мы его выходили. Он остался без своей мамы и папы. Сирота, одним словом. Вначале, был такой смирненький. Мы его начали учить жизни. Получив образование у нас, к концу сезона - он обнаглел, страшно. Представляешь? По утрам начал будить нас, чтоб накормили его. Он садился попкой на конек палатки, и спускался вниз. Вещи металлические тырил. Мы нашли его заначку. Чего там только не было? От заколок, до металлических рублей! Напиши о галчонке, во время дождя, а, потом, ты уйдешь на рыбалку за своими хариусами - я почитаю. Пиши как для меня.
- Я напишу тебе о галчонке, во время дождя, и уйду на рыбалку. Читая, ты подумаешь обо мне, как я там ловлю хариусов. - Сказал он.
- Ты любишь музыку?
- Органную.
- Когда вернемся в Красноярск - я отведу тебя в Органный зал. Ты любишь Баха? - Спросила она.
- Я очень люблю Баха. - Ответил он. - Это входит в мое самовоспитание, как обязательный пункт культурного совершенствования. Еще, я даже заставлял себя смотреть, вживую, балет. На "Лебединое озеро" ходил, хотел посмотреть на: "Танец маленьких лебедей". Так же это красиво? Потом, еще несколько раз выдержал. Но уже с меньшим энтузиазмом.
- Я займусь тобою. В Красноярске мы продолжим твое совершенствование. - Сказала она.
- Всегда к твоим услугам. - Сказал он.
Они сидели обнявшись, забыв обо всем на свете. Мимо них под той стороной проплывала самоходная баржа. Из рубки неслась на всю шиверу "Синьорита я влюблен...". Анисим подошел неслышно.
- Андреевна зовет... - сказал Анисим, за спиною.
Они обернулись. Анисим улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. Он был большой, сложный мужик; с большим носом, на котором чернели точки угрей.
...Осенью они вернулись в Красноярск. Временами они встречались. Ходили в рестораны. Органный зал оказался закрыт на ремонт. Аня настаивала на его учебе. Он сделал запрос; но, так и не дождавшись сносного ответа, неожиданно для самого себя, укатил с первой попавшейся экспедицией в Туву. Такое с ним случалось часто. Очередное, авантюрное решение, которое связано с накоплением денежных знаков...
...И впечатлений от жизни бок о бок с бичами, что и превращалось для него в замечательную литературную практику, в придачу к обычному вояжу (настоящая учеба).
Они перебрасывались письмами; еще не понимая, что это, последние штрихи в их отношениях.
27/01/2021
Барракуда и Агатовый остров
Отряд геологов К. экспедиции из Красноярска, в количестве шести особей мужского и женского пола, пройдя Большой порог, обустроилась на правом береге Подкаменной Тунгуски, возле устья речки Кондромо, в охотничьей избе. Здесь им предстояло провести полную неделю; отработать несколько перспективных участков; отбирать пробы. Напротив их берега находился намытый, когда-то, довольно-таки длинный песчаный островок; усеянный жидкими кустиками тальника. От левого берега, островок отделяла мелководная песчаная протока, из стремительным течением. Островок смахивал на огромную пиявку, вытянутую запятую, турецкий ятаган или что-то еще, в том же - огуречном - роде.
Вечером на островок начали прибывать плоты. Это была большая сейсмопартия, с достаточным количеством бичей в составе, набранными для перемещения длинных - километровых, - "кос" ( кабелей с датчиками) и рубки просек под профили и магистрали. Публика еще та, но других в краях непуганых браконьеров не наблюдалось.
Обнаружив напротив, дам, - бродящих у кромки воды, - от их берега оторвалась моторка, - "казанка", - на которой (выставляя себя напоказ), высочил всамделишней "джеклондоновский герой": тяжелая нижняя челюсть, ясный взор голубых глаз и обветренная кожа лица (своего рода визитная карточка всех северных бывальцев). Парню на вид было лет 28-29, он был начальником в этих "сейсмиков", которые заявились в это место из поселка Куюмба в поисках нефти и газа.
Олег видел, что Аня "поплыла" от вида этого экспоната мужского обаяния; он безнадежно приревновал ее к нему, и, не в силах изменить что-то, оставил все на самотеке. Что-то хищное проступало в ее облике-взгляде, когда она смотрела на сейсмика. Она стала похожа на обезжиренную, голодную "барракуду", - морскую щуку, - готовую напасть. На него она так посматривала в первый день заброски сюда, на Подкаменку. Хищница, словно присматривалась к своей жертве. Сейчас она убегала от него к этому парню. Она была очарованна и смотрела на него, одновременно: как на пришельца из совершенно иного измерения, и намеревалась взять в плен своих зеленых глаз и прочих женских прелестей.
- Приглашаем в баньку! - Зазывал джеклондоновский герой. - Вечером, по случаю теплой встречи! После бани, будет дан концерт возле костра. Соглашайтесь, скорее!
Олег молча развернулся, и - оставил поле битвы. Он ушел на Кондромо, и пытался рыбачить. Олег слышал, как скоро взревел лодочный мотор, унесший сейсмического начальника. Скоро к нему пришла Аня.
- Поедем. Раз пригласили. Помоемся. Ребята хорошие. - Сказала она.
- Вас пригласили. Для вас хорошие. Вряд ли у них найдется даже повариха, для меня. У сейсмиков, как всегда бывает: два десятка прокопченных бичей и не одной бабы, чтоб они не перерезали друг друга, как на пиратской шхуне. Еще те разбойники, набранные по красноярским тавернам.
- Отчего ты такой злой? Желчь когда-нибудь разъест твою печень, и ты умрешь от злости. - Сказала Аня, отвернувшись. Ей хотелось засмеяться. Наконец-то она нашла способ заставить его ревновать.
- Ты умрешь... - На этом слове, Олег осекся. Не хватало причины поругаться раньше времени, сравнив ее с портовой женщиной.
- Не утрируй. - Сказала Аня.
- Ну, да. Я должен сопровождать Вас, миледи, в поездке на Таинственный остров! - притворно-приторным голосом, сказал Олег. - Когда же мы отправляемся?
- Вечером. Андрей приедет за нами. Такой ты мне больше нравишься. - Сказала Аня.
- Свечку захватить? - Язвительно, спросил Олег.
- Паршивец! - Не выдержала Аня, и прыснула от смеха. - Не шути так.
Вечером их переправили, за несколько заездов, на остров. Баньку им подготовили отдельно. Самым варварским способом помывки чресел, в диких условиях выживания. На берегу, обычно, выкладывался очаг с диких камней, и начинают усиленно в нем жечь дрова, накаляя их добела; потом над камнями набрасывается рваная палатка и начинают поливать камни. Появлялся сухой пар.
Старались как можно дольше задержаться в этом пекле.
Олег парился после всех, но не долго выдержал жару, - ужом, заполз в студеную воду протоки.
Когда он подошел к костру, - к месту сбора сейсмиков, - концерт был уже в самом разгаре. Джеклондоновский герой, Андрей, бренчал на гитаре. Пел шлягер из репертуара Никитиных: О ежике резиновом в шубке малиновой...
Аня не сводила глаз с нового героя. Увидев Олега, она поменяла выражение, но он все заметил. Начальник сейсмиков старался исключительно для нее: "А нам не Тани снятся и не Гали, Не поля родные, не леса. А в Сенегале, братцы, в Cенегале..." "Жена французского посла", - песенка, попала в самое яблочко. Олег был разбит и обезоружен. Он демонстративно покинул этот гостеприимный берег; сделав демарш. Он попросил лодочника, чтоб тот переправил его обратно - на правый берег. Что и было выполнено, незамедлительно, в лучших традициях геологического братства.
Аня вернулась под утро. Со своими подругами.
Олег слышал из спальника, как подплыла моторка, и сразу же послышались возбужденные голоса. На берегу, некоторое время, рассыпались в благодарностях и дружеских сантиментах. Грубые мужские и звонкие женские голоса, выражали нескрываемую радость от полученного запаса бодрости. Все как всегда; он закрыл глаза и мгновенно уснул. Он не слышал, как вернулась Аня, как примостилась где-то рядом, не забираясь ему в пистон (чехол от спальника). Проснулся лишь от истошного женского визга, который можно услышать лишь от сильно перепуганной женщины. Так выражает свои эмоции женщина, которая увидела паука или мышь. Визжала начальница. В дверях застыл, как изваяние, какой-то странный тип - сверху одетый в простой ватник, а снизу в милицейское галифе мышиного цвета с красным кантом, теребя к груди мятую форменную шапку с ментовской кокардой. Этот гость, неожиданно свалившийся на их головы, был настолько ошеломлен таким нерадушным приемом, что, на какое-то время, потерял дар речи. Скоро, впрочем, выяснилось, что он, местный страж порядка, следует из Байкита в Бурный. Ожидая увидеть кого-то из своих знакомцев в этой избушке, он решил заглянуть в столь ранний час, и, совсем не ожидал, что получится этакий конфуз. Он ушел в разговоры с проводником, Анисимом. Скоро выяснилось, что по реке плывут какие-то туристы из Эстонии и не желают подчиняться его законной воле: "Чуть что - схватились за ружья..." Спешил в поселок Бурный, заручиться поддержкой местных кержаков против нечестивцев.
- Там поди уж и флаг эстонский висит, - полушутя полусерьезно, полу вопросом и полу ответом, как бы вскользь, высказался, Олег.
Скоро подъехал Андрей, и Олегу уже стало не до межэтнических разборок. Надо было срочно собираться в маршрут. Начальник сейсмиков вызвался отвезти их к началу маршрута, на речку Кондромо. На его лодке, вместо "Выхря-20" стоял "Ветерок-12", чтоб передвигаться по мелководной речушке в межень.
По пути, Андрей несколько раз глушил мотор, пускал лодку по течению, пытаясь поймать на "мыша" ленка. Чтоб, по всей видимости, удивить Аню - какой он добычливый. Но, ленки были иного мнения и не хотели участвовать в этом харакири.
В эту июльскую пору река выглядела обмелевшей; с калейдоскопически меняющимся дном, по ходу движения лодки, усеянным мелкими разноцветными камушками. Река была чудесна, в это чистое утро. Скалы по берегам, в тени которых они передвигались, выглядели живописно-прекрасными. Мимо двенадцати горных гребней, один за одним (и тринадцатого - помельче), они проходили на одном дыхании, добираясь до места своей высадки: нависшей над рекою скалы с маленькой песчаной отмелью-пристанью.
...Уходили в маршрут молча. Олег дулся на Аню, и не хотел с ней разговаривать. Аня не знала: как начать тяжелый разговор, поскольку понимала, на каком волоске повисли их отношения.
- Долго будешь дуться? - Спросила Аня, отбивая геологическим молотком очередной образец, чтоб забросить его Олегу в рюкзак.
- Я разве дуюсь? - Ответил Олег, вопросом на вопрос.
- А как это понимать? Ты же за утро не проронил не слова. - Сказала Аня.
- Я забыл все слова, когда ты говорила со своим Андруюшей. Вылетели с головы. - Сказал Олег.
- Он не мой, - задумчиво, парировала Аня. - Перестань меня ревновать. Это некрасиво. - Сказала она.
- Зато правильно, - сказал Олег.
- Неправильно, - эхом, отозвалась Аня. - Знаешь как они, сейсмики, тебя обозвали? - Олег посмотрел на Аню. - Пажом! Неее, ну, правда! Смешно, же! - Она пыталась вышутить ситуацию. Ей было крайне важно найти сейчас верный ход.
- Не очень. - Оборвал ее, Олег.
- Вот! ты снова обиделся. Понадобился мне этот Андрюша? Ты мне нужен. Он видный, как мужик. Даже красив, по-своему. Но эта красота слишком броская, напущенная. Это как глянцевая картинка в журнале мод. За ней - пустота. Кому это все нужно? Женщина должна смотреть внутрь мужчины. Мне уже не пятнадцать лет, чтоб попадаться на этом. Брось дуться. Мне больно. Я не заслужила на это...
...Они лежали на мхах, и смотрели на облака. Облака те, что: "белогривые лошадки". Облака висели в небе, как надутые паруса.
...Андрей дожидался их на том же месте. Он отозвал Аню в сторонку, к нависшей скале. Олег подошел к лодке и сбросил рюкзак с пробами.
- Значит: оставь надежду всяк сюда входящий, - Услышал Олег, слова Данте из "Божественной комедии", которые воспроизвел начальник сейсмиков, Андрей.
- Выходит, так. - Ответила Аня.
Они подошли к Олегу. Андрей подобрал и выставил на камень пустую бутылку. Достав из кобуры "Наган", он предложил Олегу первому всадить в нее пулю. Пуля разминулась с бутылкой. Аня отказалась от своего выстрела. Андрей, с легкостью ковбоя, расправился с образом стеклянного дуэлянта. После чего они погрузились в лодку, и отправились назад.
Вечером остров был уже пуст.
... На следующий день, у них приключилась возможность побывать на острове...
...После маршрута, они вышли на левый берег; раздевшись до трусов, они перешли вброд протоку. Аня не замочила белых трусиков с цветочком возле левой ляжки. Так и осталась бродить в них по острову, сосредоточенно выискивая мелкие камешки. Олег наблюдал за ее грациозными позами, любуясь ее фигурою.
...Ее легкое, красивое тело, - скорее всего: хищницы, - можно было охарактеризовать одним этим словом. В нем не было ничего лишнего, небольшая грудь только подчеркивала, это. Все служит для нападения, как у барракуды.
- Смотри, что я нашла, - сказала Аня, поднесла камешки к носу Олега: - Это - агаты. А этот - оникс. Вот его кольца. Очень красивые. Агат, тот, что без колец.
- Красивые. Откуда они здесь взялись? Это Андрей их побросал? - Спросил Олег.
- Они здесь давно. Ты многого не знаешь, - запутанно, сказала Аня.
- У тебя что-то было с этим Андреем? - Спросил Олег голосом, в котором вибрировали злые нотки.
- Я же, сказала, - нет! - Вдруг резко, выпалила Аня. - Не будем разрушать наши отношения, Олежа. - Добавила, грозно.